Где же мне доплыть в твою Итаку...  
Степь да степь,  ни весел, ни ветрил,   
что бы Геродот ни говорил, 
сохнет между греком и варягом - 
под каким ни выдвинешься флагом,
от каких ни скроешься светил - 
иночеством, иноходью, шагом. 

Расскажи, как щерится Днепро, 
бес на позвоночнике порогов.    
То-то суетлив омывший ноги 
из купели этакой народ.
Как иные переходят  вброд
море - постижимо ли, ей-богу...

Все-то содроганья о тебе,   
ночи для меня неразрешимы.
Бражник, притулившись к знаку Шивы,
кается в безволье и гульбе.
Где теперь покорнейшей рабе
каяться созвучьями чужими 
о своем пожизненном горбе:

и во гроб бочком, и в разговор, 
в перекличку зяблика с вьюрками.
Что еще присевшему на камень
уступить идущему на спор - 
пол-ломтя слоеной тишины, 
полновесный мякиш колебаний...
так, глядишь, на всех богатства станет
из того, что выдано взаймы.