Где стул, где стол - не важно. Разминуться 
с жильем, с шипеньем чайника под вечер 
случалось. Каждый шорох, будто нунций, 
уполномочен и очеловечен. 
Сухой рукой берет за подбородок, 
скрепляя право креповой печатью 
неотвратимой легкости ухода: 
под половицы, за угол... в зачатье 
скрипучей ночи с запахом смолистых 
сосновых щепок, чая и мороза 
из пропотевшей форточки, что выстыть 
рванула настежь. 
Матовый, крупозный 
свечной оплыв ощупывает пальцы 
и застывает, притворяясь кожей. 
Так прижилась бы на щеках избранниц 
лепная мушка намертво, быть может, 
когда б не утро. 
Кроет - уж какую 
не сосчитаешь сотню зим без сбоя - 
из двух стаканов вызванная буря 
одутловатой, под лекало, мглою. 
Не продохнуть. Под парусом гардинным 
пуститься в масло на лубочных веслах, 
покуда ночь, и гибельна пучина 
горячих слов и отговорок мерзлых.