Мы так прощаемся: расплывчато 
земля уходит под кровать.
Вставай, цыган! - цыган на цыпочки
встает, не зная, что сказать.
Спасает радио на станции: 
по неразборчивому "цыц"
поклажи двинут и потянутся - 
ни спин не выхватишь, ни лиц. 

Спешат громоздкие и длинные
тюки, авоськи, рюкзаки.
И вдруг окажешься за линией: 
ни чемодана, ни руки... 
Возьмут невидимо за горло и
молчать оставят за стеклом. 
Два тела держатся и горбятся, 
и два - без двух минут одно. 

Потом бежишь в такую сторону,
куда к себе самим бегут.
Околица села и города
давно задумана как жгут. 
Бери, накладывай и натуго
вяжи крапивным стебельком.
Мы так прощаемся, что на тебе:
кроваво каждое вдвоем.