Старая подборка-2
Журнал "Самиздат":
[Регистрация]
[Найти]
[Рейтинги]
[Обсуждения]
[Новинки]
[Обзоры]
[Помощь]
***
Мелькнёт Эллада по касательной,
и лук - натянутый, тугой -
как боги, склонные к предательству,
лаская, пробуешь рукой.
Ещё дрожат, скупы и праведны,
гортанью сжатые слова,
но лица, как хрущёвский памятник,
на части делит тетива,
впиваясь в рот - печать молчания.
Глядит Зевес в прищур зрачка,
со дна обиды и отчаянья
рождая нового стрелка.
За отдалёнными заставами,
докурен тучей, невысок,
спадает в пепельницу алую
открытый солнечный висок.
Дымком в руке надежды теплятся,
но пишет в небе полукруг
стрела - Эротова изменница:
из сердца - вон и вон - из рук.
И любопытствуя, и бедствуя,
Спешишь, царевич, за стрелой,
и небо, за тебя ответственно,
колышется над головой:
молчит, светлеет, покаяния -
не ждёт. Одежду сбросив, Хам
бредёт в предутреннем тумане
дорогой, не ведущей в храм.
За ним лишь Ной, раздавлен горем. И
ликуют грифы - не орлы:
ты тоже точка траектории
полёта пущенной стрелы.
***
"...Вы, чьим взмахом сметен
След обиды земной.
Лес! - Элизиум мой!"
Ты хладно позволила потной руке
завести часовой механизм до упора
и раскачать себя маятником над Камой:
крайне важно - какой реке
отвести роль Стикса, который
пронесет вдоль леса - как вдоль храма.
И лес, пригнувшись, подхватит душу -
для тени нет родней удела,
когда исчерпан вопль тела:
о шести квадратах - на одной шестой суши,
о крохе молчанья - в оболочке воя,
о - хотя бы взгляде, если мимо - строем!
(и ладно бы - мимо,
а то - сквозь:
стоишь, Марина -
перебить ось!)
Потомки потной руки
не пьют вприкуску чай,
обучены стричь ногти,
но так же слюнявят пальцы,
мусоля твои страницы:
как мать - по работе пялятся,
ищут, чем поживиться -
А нет диковинней птицы
в свищущем щебете, клёкоте!
Но это не скорбь - печаль,
и вздохи её - легки.
***
Вздохом земли сквозь раздутые скулы
гуцулов
летит
зов пастушьих трембит
в сизое небо предгорья - предместья
горних пределов -
известьем
о жизни. Прелым
духом долины -
за день до ливней
в волчьи пасти
земных расщелин -
пропитано счастье.
Давно измерен
уровень рек - высотой кровель:
не впервой по голень
в воде мокнуть сопкам.
Весенним соком
шумят стволы,
силясь впитать избыток влаги.
Ночь. Над кроватками детворы -
сны
о корабликах из бумаги.
В млечных пределах предгорья дрожит
зыбкое эхо пастушьих трембит:
хлеб Верховины - к верхнему соль,
Хлебом прибудет долина отколь.
Соль на губах - западающий звук
южной трембиты, где брат или друг
спорит ли с ветром иль с волком: шепчи -
жарче поленьев! - молитвы в ночи!
Жарче овечьих продымленных шуб
звуки - от губ - жарче губ, горше губ;
волчьего воя утробней; длинней
ветра - отродья студёных морей,
жадно искавшего горной груди:
впиться, прижаться и дух испустить.
Снится ли мнится ли: дальний огонь
к лицам ли, к птицам ли тянет ладонь;
к свету ли - зёрен горчичных росток -
приподымается горный отрог -
в небо ли -
ангелам,
овцам - в юдоль
благовестит запоздалое соль -
только коснется, нежна и легка,
Длань - смоляного руна пастуха
***
Не зная троп, имён не помня и заветов,
гляжу единственно под ноги,
не различая стройных силуэтов -
стволов, но походя ища убогих -
пней: присесть и в воздухе учуять мирру,
в кошёлку, до краёв наполненную правом
на поздние щедроты мира -
с росинку, с перелесок - то на правом,
а то на левом берегу реки,
еще один подарок опустить.
Но червь сомненья,
родившийся до моего рожденья,
сползает по лезвию ножа. В горсти -
остатки разочарованья. А дни прозрачны, и слова легки,
и взор сполна вознаградился видом
красавца с червоточинами в теле
и с именем осенне-безобидным...
хоть так напоминающем о древе,
бесстрастно прорастающем сквозь грешных
(и так же - сквозь невинных), не внимая
подробностям успешных злодеяний
и чистых побуждений - безуспешных.
Хороший подосиновик. Увы!