Anval Kasim Shirin -: другие произведения.

Мистерии 36...37

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Новинки на КНИГОМАН!


Peклaмa:


 Ваша оценка:

  
  
  
  ДЕКАДЫ НОЧЬ МЕЖДУ ДНЯМИ ВОСЬМЫМ И ДЕВЯТЫМ
  
  Мистерия тридцать шестая, никем не рассказанная.
  
  Четвертый сон товарища Маузера:"О нашей Национальной Памяти"
  Наступила ночь. Заснули все. Спали без снов. Только одному товарищу Маузеру снова приснилось нечто непонятно-пугающее, взволновавшее его и без того расстроенную душу
  Приснилось ему, будто он находится в какой-то пустой комнате. Перед ним стоит простая деревянная непокрытая лавка. На ней лежат два больших яблока - желтое (золотое) и зеленое. Семен Никифорович подходит ближе и видит, что на самом деле одно из яблок вовсе не зеленое, а какого-то неестественного для яблок голубого цвета. И еще видит: возле лавки стоит старая женщина, седая, изможденная, бедно и неопрятно одетая. Не понимая почему, Семен Никифорович уверен, что она имеет большую и необъяснимую власть над всей этой комнатой и, кажется, над самим Семеном Никифоровичем. "Можешь взять одно из этих яблок", - говорит она Семену Никифоровичу, - "Какое ты хочешь?" - "Я хочу желтое", - говорит Семен Никифорович. "Тебе нельзя золотое", - строго говорит старуха, - "Возьми другое". - "Но я не хочу другого. Я хочу именно желтое!" - "Золотого тебе никогда не удастся заполучить!", - с какою-то неизъяснимою жалостью говорит старуха. По ее щекам катятся слезы. Семен Никифорович ощущает, что это - материнская жалость и по его щекам тоже начинают катиться слезы. Он чувствует, что людям - всему людскому роду - грозит какая-то страшная и непонятная, но смертельная опасность. Ему становится нестерпимо жалко всех людей. И тут он видит, как яблоки на лавке сами подкатываются одно к другому и сливаются в цвета национального флага.
  
  
  ДЕКАДЫ ДЕНЬ ДЕВЯТЫЙ
  
  Председательствовал Хватанюк. Его душа раздиралась на части от противоречивых чувств. В одной из ее частей на разные приятные голоса пели различные мелодии радости, что он наконец-то дорвался до власти, какую мечтал заполучить уже давно. Ну, если не в самый Первый День Декады, то хотя бы во Второй. Но почему-то никому из председательствующих доселе Реципиентов и в голову не приходило передавать ему бразды правления. Не воспринимался он ими как Голова - да и все тут! И это вызывало в его душе чувство глухого возмущения и протеста. "Ну що це таке! - возмущался он, переживая внутри себя. - Ну що це за порядки такі! Хіба ж Україна не для українців? Мабуть, що ні, коли до керма лізе казна-хто. Всілякі там москалі, жиди та жидівки, запроданці ріжні, най би їх ясний шляк трафив! І в Уряді, і тут. Мабуть і в тюрмі те саме. Недарма ще Винниченко колись писав: "Геть, клята кацапня, з наших українських тюром!"*. Так от пройшло вже сто років, а віз, як то кажуть, і донині там!".
  
   * Ну что это такое! Ну что это за порядки такие! Разве ж Украина не для украинцев? Наверно, что нет, раз к рулю лезет черт знает кто. Всякие там москали, жиды и жидовки, запроданцы разные, чтоб их ясный шляк трафил! И в Уряде и тут. Наверное и в тюрьме то же самое. Недаром еще Винниченко когда-то писал: "Вон, клятая кацапня, из наших украинских тюрем!". Так вот прошло уже сто лет, а воз, как говорят, и ныне там! (М.Р.Хватанюк приводит цитату из рассказа В.В.Винниченко. "Поміркований та щирий").(Сост.)
  
   И вот, в Девятый, предпоследний День Декады он, наконец, и сам стал Головою. "Тепер то вже я їм покажу, як треба головувати, як треба ладу давати! - пело у него в душе. - Тепер то вже вони в мене потанцюють на дроті, трясця їхній матері! Тепер вони в мене відчують, що таке зондеркоманда! Хай тепер си начувають!"*.
  
   * Теперь-то уж я им покажу, как нужно голововать, как нужно лад давать!" - пело у него в душе. - "Тепер-то уж они у меня потанцуют на проволке, трясця их матери! Теперь они у меня почувствуют, что такое зондеркоманда! Пусть теперь поберегутся! (Зап. укр.)
  
   Но другое, в высшей степени неприятное обстоятельство терзало его внутренности и швыряло его душу вниз, чуть ли не в самые пятки. И это, конечно же, был вызов в Личную Тайную Канцелярию Љ шесть с половиной дробь шесть с половиной в Пятый День Декады. Ему пришлось-таки натерпеться пребольшого страху тогда, во время пытки под наркозом, и Хватанюк постоянно вспоминал о том вызове с очень неприятным чувством. И еще его колбасило от того, что, вернувшись в круг Реципиентов, он поведал об этом своем визите Вольдемару, несмотря на то, что в Тайной Канцелярии ему было строго-настрого приказано держать язык за зубами и помалкивать в тряпочку. А он не удержался. И как теперь объяснить (переживал он про себя), что сделал это он из самых лучших чувств - чувств преданности к родному Руководству! Ведь когда пан Канцлер сообщил ему, что кто-то из Реципиентов тайно изобрел способ преодоления Феномена, у Хватанюка ни капли сомнения не было, что это мог быть Вольдемар и только Вольдемар! Но почему же он сразу не сказал об этом пану Канцлеру, а начал перечислять Буряка, Феню и Сократа? - Хватанюк и сам не мог объяснить себе этого. Здесь была какая-то психологическая загадка, какой-то парадокс. Ведь он совершенно прекрасно помнил, что в самую первую секунду хотел подставить Вольдемара - но вот надо же! - не подставил. Хватанюк уже потом пытался проанализровать, как такое могло случиться, что, получив инъекцию искренности, которая, по идее, сама должна была заставить его выдать Вольдемара (но почему-то не заставила), и он объявлял пану Канцлеру одного за другим в качестве подозреваемых кого угодно, только не того, кого подозревал сам. Поэтому после того, как Испытание закончилось и его препроводили к остальным Реципиентам, он решил уже самостоятельно вывести Вольдемара на чистую воду и таким образом выслужиться перед Руководством. Он уже предвкушал ту сцену, когда "цэй дурнуватый Вольдемар" купится на Хватанюкову лесть и начнет хвастать перед ним своею гениальностью. Нужно сказать, что Маркиян Рахваилович с самого начала Эксперимента относился к Вольдемару с вполне отчетливым презрением - ну, во-первых, за то, что тот был москаль, а во-вторых, считая его интеллигентом, а, значит, и болтуном, да и бабником тоже. Он не очень-то поверил Вольдемаровым сказкам о том, как тот был олигархом-бомжом и наблюдал лохов. Хватанюку казалось, что лохом есть никто иной, как сам Вольдемар. Поэтому он ни на йоту не сомневался, что ему легко удастся "расколоть" Вольдемара и тут-то его и сцапают! И - прошу пана в Тайную Канцелярию Љ шесть с половиной дробь шесть с половиной - вас там ожидает устройство "ДВЕРЬ", а также и все остальные прелести пытки под наркозом, а еще лучше - без оного!
  
  Но когда Вольдемар исключительно убедительно продемонстрировал Хватанюку, что к антиФеноменальному Способу он не имеет никакого отношения (до Маркияна сразу дошло, что Вольдемар не играет - так сыграть было невозможно), его охватила паника: а что будет, если Руководство узнает об его дурной инициативе? Ведь рассказ (с соответствующим показом) о том, как зажимают яйца между дверями, произвел на него очень сильное и нехорошее впечатление. И Хватанюк, вспоминая это впечатление, теперь находился в состоянии перманентного стресса: "От ускочив у халепу! І на чорта мені, дурневі, треба було си зв"язувати із цим курвівим сином Вольдемаром! Правду-таки люди кажуть: де москаль, там і диявол!*".
  
  * Вот попал в переплет! И на чорта мне, придурку, было связываться с этим курвиным сыном Вольдемаром! Правду-таки люди говорят: где москаль, там и дьявол!
  
   Но вот, наконец, на Девятый День он стал Головою собрания! И хотя эта должность была неофициальная, она все-таки частично успокоила Хватанюка. Маркияну Рахваиловичу почему-то возомнилось, что пока он головует, его не возьмут "за зябры", а в процессе своего "Головування" он уж как-нибудь сумеет продемонстрировать Начальству (Хватанюк ни секунды не сомневался - и совершенно справедливо, - что за Реципиентами ведется постоянное наблюдение) свою искреннюю и беззаветную преданность. Вот почему пан Маркиќян казался с виду нарочито собранным, деловитым и преисполненным решимости показать свой патриотизм с самой выигрышной стороны.
  Вчерашний День, однако, пробудил у него некоторые подозрения. Ему показалось, что среди Реципиентов наблюдается необычное движение, и источником этого движения есть, опять-таки, никто иной как Вольдемар. И у Хватанюка снова в душе возбудились смутные мысли относительно антиФеноменального Способа и возможной причастности интеллигентного нахала к его изобретению. Потому он реќшил для начала показать всем, и в первую очередь Вольдемару, кто сейчас является Властью, а значит - и хозяином положения, и кто устанавливает порядок. Окинув критическим взглядом собрание несвидомых Реципиентов, Маркиян скорчил недовольную мину и значительным тоном произнес:
   - Слава Україні, пані та панове!
   Все промолчали лишь одна Феня отреагировала:
   - В натуре, слава!
   Хватанюк только зубами скрипнул на такое святотатство, но, наќученный предыдущим опытом дискуссий с пани Рюкк-Зак, не ответил на Фенину реплику, а упрямо продолжил свою руководящую линию:
   - Щось мені си не подобає, як ви отут сидите. Ось ти, Вольдемаре, чого це ти тут мені човгаєш туди-сюди? А ну, либонь, швиденько сядь-но мені на отую он фотелю!*
  
   * Слава Украине, дамы и господа! Что-то мне не нравится, как вы тут сидите. Вот ты, Вольдемар, чего ты тут мне вертишься туда-сюда? А ну-ка, любезный, быстренько пересядь-ка мне на вон то вон кресло! (Зап. укр.)
  
  - Может тобі еще и дансе станцевать? - не глядя на Хватанюка, огрызнулся Вольдемар. Он только что произвел тихий опрос членов СССР (каждого индивидуально) об освоении ими Внутреннего Мониторинга и об их антиФеноменальных успехах. Замечание Хватанюка настигло его именно тогда, когда он, подсев к своей любиќмой Аленушке, нашептывал ей на ушко информацию, полученную от других членов антиФеноменального Сопротивления. Близость к ней возбуждала Вольдемара. Да и Внутренний Мониторинг, как он только что выяснил, так или иначе получился у всех посвященных (в том числе и у него самого), и он был доволен. А сегодняшние Экспериментальные Исследования должны были еще более закрепить его. Этими своими соображениями он как раз делился с Аленой, вдыхая свежий и ставший для него родным запах ее волос, за каковым занятием его застал начальственный энтузиазм Маркияна Рахваиловича.
  - А я кажу, пересядь мені! - повысил голос Хватанюк.
  - Ты знаешь, Маркиян, - с любопытством взглянул на него Вольдемар, - мені даже интересно: что ты будешь делать, если я тобі не пересяду? Хаживупу позовешь? Или "Ще не вмерла" заспиваешь?
  
  Мистерия тридцать седьмая.
  Назидающая о победе Добра над Злом
  
  Общество прыснуло в кулак при этих Вольдемаровых словах. Хватанюк бурно задышал от возмущения, не находя слов, нужных для того, чтобы дать Вольдемару достойную отповедь и поставить его на место. Однако неожиданно для самого себя он вдруг с изумлением почувствовал к Вольдемару какую-то симпатию, совершенно немотивированную их предыдущими отношениями и неуместную в данной ситуации, и вместо ожидаемого всеми присутствующими взрыва его эмоций вдруг довольно миролюбиво произнес:
  - От, Вольдемаре, який ти задирикуватий! Мабуть си думаєш, шо як начальство, то воно одразу зло. А ти - то саме добро! Але знаєш, скільки усього на світі різного є, та ще й такого, що ти б і не подумав ніколи? Згадайте, яку казочку про оцюю квантову механіку вчора пані Валерія нам розповіли. То давайте, любі мої, і я вам зараз казочку розповім. Дитячу. Але й хвілософську - про Добро і Зло. Щоб ви трохи си замислили. А висновки - то вже самі робіть. Казочка, правда, трохи сороміцька. За те - вибачайте*.
  
  * - Вот, Вольдемар, какой ты задирака! Наверно думаешь, что если начальство, то оно сразу зло. А ты - то лишь одно добро! Но знаешь, сколько всего на свете разного есть, да еще и такого, что ты бы и не подумал никогда? Вспомните, какую сказочку про этую квантовую механику вчера пани Валерия нам рассказали. Так давайте, дорогие мои, и я вам сейчас сказочку расскажу. Детскую. Но и хвилософскую - о Добре и Зле. Чтобы вы немного задумались. А выводы - уже сами делайте. Сказочка, правда, немного неприличная. За то - извините. (Укр.)
  
   Реципиенты, несколько озадаченные неожиданными интонациями Хванатюка (он и сам с удивлением прислушивался к своим новым речам), подтянулись поближе и Маркиян начал свою "казочку".
  
   - Отже, "Казочка про Добро і Зло". Оце, значить, сидить дід Панько на березі - ловить рибку. Аж ген, бачить, пливе по річці - шо б ви думали?! - Гівно!! Пливе, оце, собі Гівно по річці, пливе і ось - підплива воно до діда Панька. І говорить до нього чоловечіським голосом:
   - Діду Паньку! Я тебе зараз з"їм!
  
   Итак, "Сказочка о Добре и Зле". Вот, значит, сидит дед Панько на береге - ловит рыбку. Вдруг видит - плывет по речке - что бы вы думали?! - Говно!! Подплывает Говно до деда Панька и говорит ему человеческим голосом:
  - Дед Панько! Я тебя сейчас съем!
  
   - Фу, Хватанюк! Да когда же, наконец, вы заткнете фонтан своего красноречия, наконец! - прервала Маркиянов рассказ мадам Рюкк-Зак, с безобидной национальной склонностью провоцируя противостояние общества с неполюбившимся ей с детства Хватанюком. - Вы, шо не видите, шо вы у приличному обществу находитесь, или где? Или нам вже никак нельзя сегодня без этого вашего... национального колорита у выражениях обойтися? Наконец, если вам самому культуры-мультуры не хватает, то обратите ваше внимание, шо здесь, кроме вас, еще и дамы находятся, между прочим, наконец!
   - Ти ба! Отакої! То як же його сказати тоді? Гівно воно і є гівно! Як ти його ще назвеш? - окрысился Хватанюк.
  
   Вот тебе раз! То как же его сказать тогда? Говно оно и есть говно! Как ты его еще назовешь? - окрысился Хватанюк
  
   - Не, вы токо послушайте его, господа-товарищи-панове! Александровна, да скажите ж хоть вы ему! Я, лично, тут не собираюся здесь, в натуре, от всякого.... такого себе... - мадам Феня запнулась в поиске выхода из лексического тупика, в который ее завела вспышка неприязни к Хватанюку. После "всякого" и "такого себе" с когнитивной, логико-семантической точки зрения в лучшем случае просилось слово "козел", а в худшем, пожалуй, что-то вообще не допустимое в "культурной-мультурной" среде и до чего она, мадам Рюкк-Зак то есть, даже ради Хватанюка опускаться не хотела. Валерия Александровна выручила ее:
  - В самом деле, Маркиян Рахваилович, ну давайте ... назовем это... назовем это... ну, хотя бы - Кал! - вдруг энергично воскликнула она, радуясь своей находчивости. Общество снова прыснуло в кулак.
   Хватанюк мрачно поглядел на нее, окинул таким же взглядом окружающих, размышляя, а не применить ли ему полномочия Головы в данной ситуации? Но не почувствовав, что ситуация для санкций созрела, и, главное, весьма туманно представляя себе, во что конкретное упомянутые санкции могут вылиться, он с досадой апеллировал к мужской составляющей аудитории:
   - Послухайте, панове! То ж увесь смак зникне, якщо замість мого Гівна ваш Кал буде!
  
   Послушайте, панове! То ж весь колорит исчезнет, если вместо моего Говна ваш Кал будет!
  
   Однако не встретив и тут поддержки своему аргументу в пользу "гівна", сдался:
   - Ну, то нехай буде... Кал, якщо ви всі так його хочете. Отже, значить, підплива оцей ваш Кал до діда Панька і говорить до нього чоловечіським голосом:
   - Діду Паньку! Я тебе зараз з"їм!
   - Не їж мене, Кал!, - каже дід Панько. - Я, оце, зараз рибки наловлю, додому віднесу, онучкам своїм юшки наварю. Добра буде юшка!
   Произнеся эти слова, Маркиян остановился и сплюнул, фигурально, конечно: "Та той дід Панько і слова такого не знає - кал...".
  
   - Ничего, ничего! Продолжайте Маркиян Рахваилович.
  По-моему очень даже хорошо. Не правда ли, Сократ Панасович? Подтвердите как специалист: и звучит хорошо, и научно, и всем понятно, - приободрила его Валерия Александровна, адресовавшись по ходу дела к Фригодному, который в подтверждение ее слов согласительно покивал головою.
  - А Гівно, тьху!, чи як там його... Кал... най він лусне!... а Кал на це - вперто своє:
  - А я тебе все одно з"їм!
  - Ні, Кал, не з"їси!
  - А я кажу, діду Паньку, що з"їм!
  - Ні, не з"їси!
  - А от і з"їм!
  - Тоді, - каже дід Панько, - я сам тебе, Кал, з"їм!
  І - з"їв...
   Отак от, любі мої, Добро перемагає Зло! - закончил свою "казочку" Маркиян Рахваилович и, несколько озлобленный цензурой, которую навязала ему Феня, добавил:
   - І ще раз на вас тьху, збили ви мене, к чортовій матері, з панталику. Через вас я сам ніби як гівна, чи то пак, калу наївси!**
  
   ** Ну, то пусть будет... Кал, если вы все так его хотите. Тогда, значит, подплывает этот ваш Кал до деда Панька и говорит ему человеческим голосом:
  - Дед Панько! Я тебя сейчас съем!
  - Не ешь меня, Кал!, - говорит дед Панько. - Я, вот, сейчас рыбки наловлю, домой отнесу, внучкам своим ушицы наварю. Добрая будет ушица!
   А Говно, тьфу ты, как там его... Кал... чтоб он лопнул!... а Кал на это - уперто своё:
  - А я тебя все равно съем!
  - Нет, Кал, не съешь!
  - А я говорю, дед Панько, что съем!
  - Нет, не съешь!
  - А вот и съем!
  - Тогда, - говорит дед Панько, - я сам тебя, Кал, съем!
   И - съел...
   Вот так вот, дорогие мои, Добро побеждает Зло. И еще раз на вас тьфу, сбили вы меня к чортовой матери с панталыку. Через вас я сам вроде как говна, или как там его, - кала наелся!
  
   Но, вопреки его последним словам, слушатели весьма благосклонно посмеялись над "хвилософской" сказочкой Хватанюка, а некоторые и призадумались. Все, однако, с удивлением и удовольствием, а кое-кто даже и с легкой симпатией, отметили про себя положительные сдвиги в его поведении, хотя и не понимали, чему приписать такую благодатную перемену. Утешенный доброжелательной реакцией аудитории Маркиян повернулся к Вольдемару и произнес:
  - Ну шо, Вольдемаре, то тепер може й ти нам повідаєш щось цікавеньке? Нумо ж, давай, не вередуй вже, мені!
  
   Ну шо, Вольдемар, то теперь может и ты нам поведаєшь что-то интересненькое? Ну, давай же, не капризничай уже, мне!
  
 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  О.Обская "Невеста на неделю, или Моя навеки" (Любовное фэнтези) | | С.Волкова "Кукловод судьбы" (Магический детектив) | | Д.Вознесенская "Игры Стихий" (Попаданцы в другие миры) | | Е.Кариди "Седьмой рыцарь" (Любовное фэнтези) | | М.Атаманов "Искажающие реальность-2" (ЛитРПГ) | | А.Медведева "Это всё - я!" (Юмористическое фэнтези) | | М.Всепэкашникович "Крестопереносец." (ЛитРПГ) | | И.Шикова "Милашка для грубияна" (Современный любовный роман) | | В.Свободина "Вынужденная помощница для тирана" (Современный любовный роман) | | М.Леванова "Попаданка, которая гуляет сама по себе" (Попаданцы в другие миры) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Арьяр "Академия Тьмы и Теней.Советница Его Темнейшества" С.Бакшеев "На линии огня" Г.Гончарова "Тайяна.Влюбиться в небо" Р.Шторм "Академия магических близнецов" В.Кучеренко "Синергия" Н.Нэльте "Слепая совесть" Т.Сотер "Факультет боевой магии.Сложные отношения"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"