Кавченков Денис Александрович: другие произведения.

Поворот не туда

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Пролог. Все когда-то впервые рождается. Боги. Люди. Животные. Растения. Камни. Облака. Даже мысли рождаются, а не просто возникают из ниоткуда. Недаром говорится, что Бог вездесущ. Он действительно повсюду. В каждом дуновении ветерка, упавшей капле дождя и снежинке, в летящей птице или рвущемся сквозь облака луче света. Все то, что окружает нас, есть часть всезнающего и в то же время, любопытного организма, который также как и мы все - живой, иногда болеющий, и также могущий умереть. Вселенная образовалась в результате Большого Взрыва, но до своего рождения, она звалась Хаосом, ведь именно он изначально осознал себя как живое существо в результате боли, полученной от столкновения частиц праматерии. Каждое нормально мыслящее существо, всегда стремится к порядку внутри себя и снаружи, вот и Хаос стал преобразовываться в то, что люди назовут Вселенной, которую мы сейчас видим. Уже тогда трансформирующийся Хаос имел имя, которым стали называть его позже - Бог или Господь. Господь рос, взрослел, и Ему нравилось наблюдать за своими внешними, и внутренними изменениями. Довольно долгое время Он просто смотрел, ничего не трогая, но вскоре любопытство овладело Им, и Он решил попробовать вмешаться и преобразовать структуру своего тела, растущего самого по себе. Еще не повзрослевший до конца, совсем ребенок, Он пока еще не знал, что спустя многие миллиарды лет появится фраза: "Никогда не трогай то, что нормально работает"... Естественно, как и любой ребенок, увидевший огромный кусок глины, лежащий перед самым Его носом, Он не сдержался, и начал переделывать все по своему усмотрению. Мальчик понял, что Он может лепить все, что угодно, и это заняло Его надолго. Через какое-то время уставший, Он посмотрел на Себя со стороны, и остался доволен новым телом, созданным Им. Так появились свет, тьма, звездные системы, планеты, астероиды, кометы, космическая пыль, черные дыры и многое другое. Отдохнув неопределенное время, Он проснулся и продолжил начатое дело. Все до этого Им созданное, было каким-то однообразным и скучным, и Бог, уже подросток, начал добавлять красок. Так на различных планетах появились реки, моря, океаны, горы, пустыни, леса, поля, а затем и сама жизнь. Но жизнь получилась не везде одинаковой - различные физические законы, химические процессы, составы атмосферы, температуры уровень космической радиации и наконец, эксперименты самого Господа, давали очень разные результаты. Где-то жили передвигающиеся горы без зачатков разума, а где-то живые океаны с таким уровнем интеллекта, что нынешние ученые, по сравнению с ними были бы неграмотными дошкольниками. Были планеты, на которых не было суши, и их обитатели, представляли из себя бесформенные сгустки протоплазмы, постоянно меняющие внешний вид. В то же время, в других звездных системах жили летающие полурептилии, с прекрасными строениями и высокоразвитой культурой, обитающие в горах и на суше. Много чего было создано Богом, во времена Его юности. Многое из не понравившегося Ему, было Им же уничтожено. Но одна звездная система была самой любимой. Именно на нее у Него были все надежды. Создания, которые там обитали, называли себя людьми. Бог считал этих созданий самой счастливой случайностью, какая только у Него получились. Случайностью именно потому, что во время раздумий над тем, какой оригинальной идеи не хватает в образе человека, Господь, уже взрослый мужчина, настолько сильно задумался, что образно говоря, прикусил себе губу до крови. Он не обратил на эту ранку внимания, и продолжал мять глину в руках, а Его кровь капала на них, впитываясь в глину и придавая человеку именно ту форму, как тот выглядит сейчас. А Он только спустя многие поколения понял, что дала Его кровь и жизненная сила, содержащаяся в ней, человеку. Люди стали лучшими и одновременно худшими творениями из-за обладания ими частицы Его, внутри себя - так называемой души. Они лучше всех Его творений чувствовали связь с Ним, обладали свободой воли, стремились к самопознанию, размножению и считали себя венцом творения Господа. Это и было их ошибкой. Тяжелая мания величия нигде не приветствуется и до добра не доводит. Люди начали понемногу, разбиваться на группы, то бишь народы, у каждого из которых, в скором времени, появлялся негласный лидер, постепенно превращающийся в вождя, а дальше в правителя, которому все подчинялись. Людям, так было проще жить, так как отпадала необходимость самим думать о том, что делать дальше. Вождь каждого из народов, постоянно говорил своим людям, что именно они лучше всех остальных, и это вскоре привело к междоусобицам, переросшим в кровопролитные войны, где каждый хотел быть лучше, чем сосед и обладать всем тем, что сосед имел, а если сосед наоборот жил хуже, это было все равно неправильно - требовалось его уничтожить, что бы не позориться таким соседством. Конечно, в каждом народе изредка находились праведники, но они всегда и во все времена были изгоями, так как жить по их советам, было бы слишком тяжело из-за моралей, сдерживающих внутреннюю натуру человека, где слишком много от зверя. Ввиду этого, большая часть человечества, начала жить по принципу -
  Пролог.
  
  Все когда-то впервые рождается. Боги. Люди. Животные. Растения. Камни. Облака. Даже мысли рождаются, а не просто возникают из ниоткуда.
  Недаром говорится, что Бог вездесущ. Он действительно повсюду. В каждом дуновении ветерка, упавшей капле дождя и снежинке, в летящей птице или рвущемся сквозь облака луче света. Все то, что окружает нас, есть часть всезнающего и в то же время, любопытного организма, который также как и мы все - живой, иногда болеющий, и также могущий умереть.
  Вселенная образовалась в результате Большого Взрыва, но до своего рождения, она звалась Хаосом, ведь именно он изначально осознал себя как живое существо в результате боли, полученной от столкновения частиц праматерии.
  Каждое нормально мыслящее существо, всегда стремится к порядку внутри себя и снаружи, вот и Хаос стал преобразовываться в то, что люди назовут Вселенной, которую мы сейчас видим. Уже тогда трансформирующийся Хаос имел имя, которым стали называть его позже - Бог или Господь.
  Господь рос, взрослел, и Ему нравилось наблюдать за своими внешними, и внутренними изменениями. Довольно долгое время Он просто смотрел, ничего не трогая, но вскоре любопытство овладело Им, и Он решил попробовать вмешаться и преобразовать структуру своего тела, растущего самого по себе.
  Еще не повзрослевший до конца, совсем ребенок, Он пока еще не знал, что спустя многие миллиарды лет появится фраза: "Никогда не трогай то, что нормально работает"...
  Естественно, как и любой ребенок, увидевший огромный кусок глины, лежащий перед самым Его носом, Он не сдержался, и начал переделывать все по своему усмотрению. Мальчик понял, что Он может лепить все, что угодно, и это заняло Его надолго. Через какое-то время уставший, Он посмотрел на Себя со стороны, и остался доволен новым телом, созданным Им.
  Так появились свет, тьма, звездные системы, планеты, астероиды, кометы, космическая пыль, черные дыры и многое другое.
  Отдохнув неопределенное время, Он проснулся и продолжил начатое дело. Все до этого Им созданное, было каким-то однообразным и скучным, и Бог, уже подросток, начал добавлять красок.
  Так на различных планетах появились реки, моря, океаны, горы, пустыни, леса, поля, а затем и сама жизнь.
  Но жизнь получилась не везде одинаковой - различные физические законы, химические процессы, составы атмосферы, температуры уровень космической радиации и наконец, эксперименты самого Господа, давали очень разные результаты.
  Где-то жили передвигающиеся горы без зачатков разума, а где-то живые океаны с таким уровнем интеллекта, что нынешние ученые, по сравнению с ними были бы неграмотными дошкольниками. Были планеты, на которых не было суши, и их обитатели, представляли из себя бесформенные сгустки протоплазмы, постоянно меняющие внешний вид. В то же время, в других звездных системах жили летающие полурептилии, с прекрасными строениями и высокоразвитой культурой, обитающие в горах и на суше.
  Много чего было создано Богом, во времена Его юности. Многое из не понравившегося Ему, было Им же уничтожено. Но одна звездная система была самой любимой. Именно на нее у Него были все надежды. Создания, которые там обитали, называли себя людьми. Бог считал этих созданий самой счастливой случайностью, какая только у Него получились.
  Случайностью именно потому, что во время раздумий над тем, какой оригинальной идеи не хватает в образе человека, Господь, уже взрослый мужчина, настолько сильно задумался, что образно говоря, прикусил себе губу до крови. Он не обратил на эту ранку внимания, и продолжал мять глину в руках, а Его кровь капала на них, впитываясь в глину и придавая человеку именно ту форму, как тот выглядит сейчас.
  А Он только спустя многие поколения понял, что дала Его кровь и жизненная сила, содержащаяся в ней, человеку. Люди стали лучшими и одновременно худшими творениями из-за обладания ими частицы Его, внутри себя - так называемой души. Они лучше всех Его творений чувствовали связь с Ним, обладали свободой воли, стремились к самопознанию, размножению и считали себя венцом творения Господа. Это и было их ошибкой.
  Тяжелая мания величия нигде не приветствуется и до добра не доводит. Люди начали понемногу, разбиваться на группы, то бишь народы, у каждого из которых, в скором времени, появлялся негласный лидер, постепенно превращающийся в вождя, а дальше в правителя, которому все подчинялись. Людям, так было проще жить, так как отпадала необходимость самим думать о том, что делать дальше.
  Вождь каждого из народов, постоянно говорил своим людям, что именно они лучше всех остальных, и это вскоре привело к междоусобицам, переросшим в кровопролитные войны, где каждый хотел быть лучше, чем сосед и обладать всем тем, что сосед имел, а если сосед наоборот жил хуже, это было все равно неправильно - требовалось его уничтожить, что бы не позориться таким соседством.
  Конечно, в каждом народе изредка находились праведники, но они всегда и во все времена были изгоями, так как жить по их советам, было бы слишком тяжело из-за моралей, сдерживающих внутреннюю натуру человека, где слишком много от зверя. Ввиду этого, большая часть человечества, начала жить по принципу - будь как все, а если чем-то отличаешься, то лучше спрячься и не смущай остальных.
  Шли года, столетия, эпохи, и люди также двигались вперед. Численность их росла, новые открытия, религии и науки сыпались как камни во время горного обвала и человеческий гений, также постоянно рос и развивался в различные стороны, как в лучшую, так и в худшую. Повсюду появлялось множество пророков и лжепророков, художников и музыкантов, писателей и изобретателей, и духовных отцов, и любой из них мог найти себе паству по нраву, дабы повести за собой совершенствовать мир в лучшую сторону. Самое интересное, что каждый именно себя считал новым лучом света для этого "прогнившего" мира, а люди бежали и верили своим новоявленным спасителям и благодетелям.
  Как говорится - мир не стоял на месте, и перемены не заставили себя ждать.
  Вселенная жила, менялась и росла, звездные системы взрывались, появлялись новые из остатков старых, разлетались вдребезги планеты и их спутники - ничто не стояло на месте. Обломки этих взорвавшихся множеств звезд и планет, двигались в космосе повсюду, и каждый из них куда-то летел, и обязательно когда-нибудь врезался в препятствие на своем пути.
  Жизненная форма внутри кокона, похожего на гусеничный, уже двенадцать миллионов лет летела по случайной траектории, заданной взрывом родной планеты, после столкновения с огромной кометой. Этот кокон, находился внутри небольшого метеорита, движущегося вперед с огромной скоростью, и сейчас естественный контейнер, запечатанный температурой и давлением во время взрыва, летел сквозь космическое пространство, прямо к маленькой голубой точке.
   Тварь, спящая внутри, представляла собой идеальное биологическое оружие, с точки зрения современных военных и ученых. Существо, способное подчинять себе любого обладателя развитой нервной системы, могло управлять огромным количеством носителей своих эндофитов (детей), которые свободно закреплялись внутри живых существ, и делали их послушными марионетками в сознании этого организма - матки.
  К тому же это создание, как и его эндофиты, могло перестроить строение подчиненного ему тела для улучшения своей защиты и боевых навыков. Смыслом его существования, было размножение и подчинение себе всего разумного. Вперед его двигало только одно желание - создание идеального мира в его понятии - мира, где нет эмоций и свободного мнения, по-умному говоря, его целью было создать цивилизацию, где в симбиозе, то есть в тесном и продолжительном сосуществование, могут жить представители различных биологических видов, и где его материнский организм за мамку и за папку сразу.
  
  Оно упало в Европу из космоса в начале четырнадцатого века и начало ждать. Ждать новую материальную оболочку, которая станет первым шагом к возрождению его расы и взятием под контроль сперва места, где оно упало, а затем и тех, до которых сможет дотянуться.
  Тварь, упавшая на Землю в метеорите, стенки которого практически полностью сгорели при движении сквозь атмосферу, рухнуло прямо в центр средневековой Румынии, покрытой непроходимыми горами и лесами. Изрядно похудевший космический осколок врезался в середину лесной поляны, земля на которой постоянно хлюпала и чавкала из-за непрекращающихся дождей в это время года.
  Туман, которым и так был покрыт весь лес в только начинающих просыпаться утренних сумерках, изрядно усилился из-за пара, пошедшего от раскаленных остатков метеорита, старательно уничтожающих влагу на поляне. Каменная корка не смогла долго противиться резкому перепаду температуры внутри и внезапно громко треснула. Из кокона, находящегося внутри небесного посланца выросли маленькие похожие на усики щупальца, которые на непродолжительное время замерли в воздухе, а затем втянулись обратно.
  Ожидание оказалось недолгим. Вдалеке раздавались все более усиливающиеся звуки неверных, спотыкающихся шагов. Сквозь туман появилась, пока что еще смутная, но уже отчетливо проглядывающаяся фигура человека, идущего из последних сил. Не удержавшись на ногах в последние несколько шагов, он рухнул на влажную землю и на четвереньках пополз к воронке, в которой лежал метеорит, а сползя вниз, почти свалился на него лицом со словами на негнущемся языке: "Звезда... Не дай мне умереть".
  
  Хриплое дыхание, вырывающееся изо рта, казалось перекрывало все звуки никогда не спящего ночного леса, хотя на самом деле уши, наоборот все слышали, настолько отчетливо, как бывает в те минуты, когда литрами вырабатывающийся в кровь адреналин заставляет мозг работать намного быстрее и лучше, чем обычно.
  Элайя, еще совсем недавно бывший главарем отряда разбойников, который находился в большом "почете" у властей Румынии, быстро бежал через сырой и мрачный лес, стараясь оторваться от настигающей погони. Его же ватага отчаянных сорвиголов была полностью перебита вчера вечером, когда они напали на обоз, шедший с данью, собранной в близлежащих деревнях и селах и движущийся во владения местного господаря.
  Никто и подумать не мог, что телеги с данью являлись лишь приманкой, а человек давший наводку на него, был уже как две недели под колпаком, еще только начавшей развиваться, службы безопасности здешнего правителя. И в тот момент, когда орлы Элайи с воплями повыскакивали на обоз, в котором охраной с виду и не пахло, из него вывалило столько народу, сколько в банде разбойников было человек, только помноженных на три. И только Элайа сумел спастись, дав чудеса скорости по бегу с препятствиями, через настоящий, нецелованный ни одним лесорубом, хмурый румынский лес. Солдаты местного господаря немножко отставали от него, ввиду того, что были с собаками, и пролазить через лесные завалы им было сложней.
  Бывший предводитель разбойников часто останавливался перевести дыхание, но и эти моменты он не стоял, а все равно брел вперед. У него уже не оставалось сил, когда ночные сумерки начали переходить в утро. Стояла середина промозглой весны, по ночам было холодно, а замерзшие руки разодранные в кровь уже ничего не чувствовали и еле разгибались.
  "Даже солдаты не могут вечно идти за мной и иногда должны отдыхать", - подумал он, и с трудом наклонившись на дрожащих ногах над ручьем, начал жадно пить ломящую зубы и морозящую руки ледяную воду. Напившись, он выпрямился и снова услышал вдалеке проклятый собачий лай. Повернувшись спиной к ненавистным ему звукам, от которых по спине пробегала ледяная дрожь, и в тоже время выступал пот, он сделал шаг вперед, как в этот момент на небе появилась звезда, которая быстро приближалась к земле, постепенно увеличиваясь в размерах. "Пресвятая Богородица", - прошептал не верящий ни в черта, ни бога, разбойник. "Уже почти утро... Звезды ведь не падают по утрам...", - подумал Элайа, все еще не веря своим глазам.
  Достигнув земли, звезда упала метрах в трестах от него, со звучным шлепком войдя в сырую поверхность проглядывающей сквозь туман, хмурой поляне. Теперь к собачьему лаю вдалеке, начали примешиваться и встревоженные отголоски, преследующих его солдат, тоже наверняка видевших, падение странной звезды. Быстро очнувшись от столбняка, накатившего на него, Элайа двинулся вперед к месту падения, постоянно спотыкаясь и падая от усталости, со всей скоростью на которую только был способен.
  Чем ближе он подходил к поляне, тем гуще и мрачней становился туман. Голоса собак и людей становились все ближе, но Элайа не сдаваясь, брел прямо к месту падения, так как понимал, что терять ему нечего, возможно перед смертью увидит хоть немного стоящее в этой жизни.
  "Люди говорят, что если увидеть падающую звезду, то можно загадать желание и оно исполнится", - думал он. "Что же... Наверное, если это правда, то я найдя звезду, загадаю свое желание. Сейчас я готов заключить даже сделку с Дьяволом, лишь бы выжить", - сквозь отрывки туманных мыслей решил Элайа, немного содрогнувшись от посетивших его кощунственных мыслей, обрекающих его бессмертную душу на еще более вечный и ужасный ад, чем тот который он уже заслужил.
  Разбойник упал на четвереньки, и с трудом передвигая руки с ногами, пополз вперед к яме. Достигнув края воронки, Элайа увидел в ней камень, расколотый надвое, в котором что-то было. Из последних сил он сполз вниз лицом прямо к камню, почти полностью скрытого густым паром, не забывая повторять: "Звезда, спаси меня... Звезда, не дай мне умереть...Звезда, спаси меня... Звезда, не дай мне умереть...", - и в каждую из произнесенных фраз он верил с огромной силой. Судя по тому, что Элайа там увидел, звезда его услышала, так как внутри нее произошло движение. Он даже не успел инстинктивно отпрянуть из-за усталости, сковавшей мышцы всего тела. Существо похожее на червя с огромной скоростью вонзилось ему в ноздрю, а затем проникло в мозг. Больше разбойник не видел ничего.
  
  Кокон открылся в аккурат с последним словом человека, упавшего на камень, и существо ворвалось в мозг обладателя отличного тела прямо через ноздрю. Затем оно ввинтилось в центр затылочной части, где выпустив свои усики-коннекторы, присоединилось к мыслительной и нервной системе нового организма, взяв его полностью под контроль. Быстро изучив тело человека, существо поняло, что видение ментального мира этому мозгу подвластно, но абсолютно не развито. Без необходимых тренировок и энергии этот разум не сможет держать под контролем нужных ему обитателей этой планеты, в которых будут жить его дети.
  Затем оно быстро изучило память своего носителя и поняло, что обладатель этого организма, спасался от врагов, которые должны его схватить и убить. Такой вариант событий его не устраивал, и существо ускорило обменные процессы в своем новом организме, начиная видоизменять кожу и мышцы для лучшей защиты нового тела.
  Если бы кто-нибудь посмотрел на это со стороны, то ему бы показалось, что под кожей у разбойника бегают змеи и понемногу пожирают его - так начало изменяться внутреннее и внешнее строение тела. Весь процесс длился максимум пятнадцать минут.
  Поднявшись с земли, бывший разбойник раздвинул губы в улыбке, больше похожей на оскал, и начал медленно двигаться сквозь туман, потихоньку обходя солдат с левой стороны, так как уже немного видел и чувствовал их сознания, охваченные пока еще неясным для них страхом.
  
  Солдаты, прочесывающие лес с помощью здоровенных волкодавов, за весь день сильно вымотались, догоняя проклятого разбойника, по воле которого погибло столько народу и было похищено огромное количество золота, и уже собирались на привал, понимая, что если они устали, то неуловимый разбойник, тоже наверняка не железный. Догнать его они если, что смогут и через пару часов - собаки прекрасно чуяли и брали след. Внезапно они увидели приближающуюся к земле звезду и спустя пару секунд услышали звучный шлепок вдалеке от них. Решив подождать с привалом, они собрались идти посмотреть как выглядит падающая звезда, благо упала она в том же направлении, куда вел Элайин след.
  Чем ближе солдаты подходили к месту падения, тем больше вокруг образовывалось теплого и густого тумана. Половина из них уже начала креститься и шептать молитвы, желая как можно быстрее вернуться назад.
  Желание еще больше усилилось, когда злобные псы, способные в одиночку порвать медведя, начали скулить, все как один направив морды влево, и постепенно выворачивая тела, стали двигаться в сторону падения звезды, почти пятясь и будто зная, что спереди становится намного безопасней, чем сзади, где нечто нечеловеческое, обошло их по кругу и теперь заходит со спины. Потом они с такой силой начали вырывать поводки из рук, что уже всем солдатам стало страшно. В лесу стало тихо, тихо, а сильная тишина, как известно, предвещает большую бурю.
  Все они непроизвольно сглатывали сухим горлом, и все они отпустили поводки, а ранее злобные матерые псы, скуля как новорожденные щенки, освобождено умчались в темноту. Все как один воины, стояли в густом, влажном тумане и каждый из них едва видел друг друга. Все они достали мечи, у каждого из них тряслись руки и любой из них понимал, что там куда смотрели собаки, ходит что-то. Именно что-то, потому что ни один волкодав не будет так сильно бояться кого-то. Каждый из них проклинал ту минуту, когда любопытство заставило их пойти посмотреть на звезду и каждый из них сейчас тихо бормотал молитву, призывая всех уже почти забытых языческих богов вместе с молодым Христом, и не моргая всматривался в туман. И было их двенадцать человек.
  Уже немолодой капрал, подняв дрожащую руку, хотел вытереть пот со лба, заливающий глаза. В тот же миг прямо посреди группы солдат образовалось пустое пространство. Что-то пронеслось в тумане и утащило пожилого солдата вглубь леса. И только стоящие рядом видели это. И именно они закричали:
  - Капрала схватила какая-то тварь и утащила в туман!!
  После оглушающей тишины, паника сразу разбудила во всех жуткий страх. Охотники, превратившиеся в жертв, бросились врассыпную, каждый в свою сторону. Но никто из них не спасся. Жуткая тварь будто летала среди них. Убивая каждого одним ударом, чтобы после выпить его кровь. Преобразованные мышцы превратили тело в идеальную машину для убийства, и Элайа, двигаясь в тумане смазанной молнией, разметал всех солдат, как ветер сухие листья.
  Последний из отряда солдат, единственный кто выбежал из тумана, теперь также как Элайа еще полчаса назад, бежал куда угодно, лишь бы подальше от смерти. Зацепившись ногой за древесный корень, он упал и по инерции прокатился еще несколько метров по сырой земле. Совсем молодой, он резко вскочил на ноги и всхлипнул, увидев перед собой предводителя разбойников с пустыми бездонными глазами и слегка приоткрытым ртом, из которого начали выдвигаться ослепительно белые клыки. Солдат стоял и не дышал, по штанинам медленно расползалось пятно, и ноги все-таки не выдержав в коленках, подломились.
  - Пощади! Умоляю! - Прошептал он, глядя на то, что недавно было обезумевшим от страха разбойником.
  Существо ничего не ответило и резко впившись в горло парню, прокусило ему артерию, впрыснув своего первого эндофита, который через несколько часов подрастет, и остановившись в мозгу носителя, закрепится там.
  Затем Элайа отбросил тело в сторону, и не оборачиваясь пошел назад в лесной сумрак. Оттащив трупы и некоторые еще живые тела подальше вглубь леса, он начал есть, а точнее пить кровь, насыщенную всеми необходимыми ему питательными веществами. Именно в этом сумраке, где свет не пробивался сквозь кроны деревьев, существо чувствовало себя в безопасности.
  
  Солдат, оставшийся в живых, очнувшись после потери сознания от удара об землю, медленно брел, продираясь сквозь лес уже почти сутки. Остатки разума говорили ему, что с ним что-то не так, они говорили о том, что беглый разбойник заключил сделку с Сатаной, а теперь он сам становится слугой дьявола. Юношу постоянно мучила жажда и странный неясный голод, но все источники воды, попадающиеся на пути не могли избавить его от этого наваждения. Влага не приносила ему облегчения, постоянная рвота одной желчью, казалось скоро выпустит внутренности наружу.
  Странные видения посещали его во время редких остановок, когда он отдыхал. Небо красноватого цвета, несколько лун, странный цвет солнца. Огромные, невероятные деревья, подобных которым он не видел даже в самых нереальных снах. Странные животные, птицы и фантастические строения на красноватом песке. Легкость во всем теле, когда он двигался по земле в том мире, поражала воображение. Создавалось ощущение, что тело почти ничего не весит.
  Но, когда он выныривал из своих снов, то оказывалось, что лежит все в том же, нисколько не изменившемся лесу. И парень снова поднимался и шел, продираясь сквозь завалы, периодически сдирая, налипавшую на лицо паутину. Позже, проведя языком по сухому рту, он случайно задел свои зубы и с ужасом обнаружил, что там выросли небольшие клыки, к тому же свет солнца, выбивающийся из-за затянутого тучами неба, начинал заставлять его прятаться в тень деревьев и даже испытывать легкую боль в тех местах, где слабые лучи касались кожи. Найдя чащу поглубже, где рассеянный тусклый свет не проникал под кроны деревьев, солдат забылся тяжелым бредовым сном.
  Очнувшись ближе к ночи, он внезапно почувствовал себя намного лучше. Ранки на шее после укуса и ушибы от падения зажили, зрение странным образом обострилось, во всем теле чувствовалась недюжинная сила и темнота ночи абсолютно не мешала видеть. Единственное, что не исчезло, так это странное чувство голода и жажды, которые наоборот усилились. Поднявшись, солдат ощутил близость человеческого жилья. Он пошел туда, куда указывало новое чувство, и через час ходьбы вышел к какой-то небольшой деревеньке, коих было множество раскидано по стране.
  В деревне давно уже все легли спать, только в некоторых домах еще горели лучины. Еще подходя к околице, он услышал как деревенские собаки словно взбесились, почуяв его шаги. Но солдат, уже ничего не понимал, красная пелена дикого яростного голода внезапно затмила его глаза. Его вел уже не разум, а инстинкт зверя, словно не сам он шел, а кто-то его направлял.
  Из ближайшего дома вылез заспанный мужик с рогатиной в руках. Собачий лай поднял его только заснувшего, с кровати. Увидев бредущего по улице оборванца, в лохмотьях которого едва угадывалась солдатская форма, мужик опасливо окликнул его.
  - Эй! Добрый человек, помощь не нужна? Откуда ты? Что с тобой случилось? - и вышел за калитку, навстречу бродяге.
  Тот поднял глаза и посмотрев на доброго самаритянина, блеснувшими в свете луны дикими глазами, не говоря ни слова с огромной скоростью метнулся в его сторону с раскрытой пастью. Рогатина, выставленная перепуганным селянином в самый последний момент, проткнула его грудь, но дикий голод, даже не дал почувствовать ему боль от уже не смертельной для него раны. Житель деревни не успел и крикнуть, а тишина ночи была нарушена только жадным чавканьем зверя в человеческом обличье.
  Дикий лай собак не остался незамеченным остальными жителями, но когда они, выйдя из домов увидели жуткое зрелище посредине улицы, то в ужасе попрятались обратно в свои невзрачные хаты, где начали баррикадировать хлипкие двери и окна, даже не пытаясь снова выйти обратно. Но монстр и не торопился. Силы с каждым глотком крови прибывали в его тело, заставляя отступить жажду, и разум солдата, подавленный сознанием эндофита, сказал ему, что раньше он не жил. Жизнь только начинается, а у него еще вся ночь была впереди, и не всех обязательно убивать. В каждом из оставшихся в живых, к утру должен быть новый хозяин.
  Ночь для сельчан превратилась в кошмар. Чудовище в облике человека врывалось в каждый дом, разнося дубовые двери и наспех сделанные баррикады в мелкие щепки, и впивалось им в глотки. Оно не убивало, а просто выпивало большую часть кровь, и оставляло ослабевших людей в избах. Не щадя ни детей, ни стариков, монстр прошелся по всем деревенским домам, оставляя позади обездвиженные тела. Когда начало светать, он ушел той же дорогой, что и приходил. И только жалобный вой собак на привязи, тоскливо тянулся за ним. Псы, которые смогли порвать или перегрызть веревки, уже давно скрылись с проклятого места, остальным, сидевшим на цепях оставалось только забиться в будки и самые темные уголки двора, чтобы те кто выйдет из домов, не нашел их.
  
  Пять лет спустя.
  
  Человек, быстро идущий по улице небольшого средневекового городка торопился домой изо всех сил. Начинало смеркаться, а ночь в те времена шутить не любила. Идущий понимал это и старался как можно быстрее выбраться из трущоб, в которые он забрел, на центральную часть города. Он не боялся случайных воров или убийц - вампиры, слава Богу, а точнее Дьяволу, в начале своего появления, зачистили трущобы в первую очередь. Но это не перестало делать все те же трущобы, местом опасным. Бывший грабитель мог вылезти из какого-нибудь подвала и утащить намеченную жертву туда же. Только теперь кошелек ему был не сильно нужен.
  Прохожий уже давно не замечал, что в темноте за ним крадется худое создание, вылезшее из темноты, с периодически отблескивающей в свете луны лысой головой и несуразно длинными ногтями. Наконец вампир решился и прыгнул сзади на жертву с поразительной скоростью. Человек не услышал, а скорее почувствовал движение сзади и обернувшись, увидел бледно-серое лицо с клыками, торчащими из пасти, движущееся в его сторону, а затем среагировал единственным, чем мог - потерей сознания от испуга. Перелетев через внезапно упавшую жертву, вампир яростно зашипел, и быстро развернувшись, собрался закончить начатое дело.
  Он не успел ничего понять, когда кто-то во время разворота, схватил его за горло и смазанным движением руки вбил в голову серебристое распятие, заточенное снизу, а затем резким движением вытащив свое орудие из сразу начавшего гнить тела, медленным шагом двинулся дальше, вглубь трущоб.
  Прохожий, очнувшись, с ужасом огляделся, но не увидел рядом с собой ничего, кроме какого-то тряпья, испачканного в вонючей слизи. Поклявшись себе больше никогда не засиживаться в таверне до темноты и покупать дешевое пойло, он постоянно крестясь, побежал вон из темных закоулков.
  
  Ночь была просто прекрасна. Полная луна освещала городские крыши, и капли дождя, падающего на мостовую, переливались всеми цветами радуги, в свете чадящих светильников редких уличных фонарей. Высокая фигура с капюшоном, накинутым на голову, брела сквозь городские улочки никуда не торопясь. Руки, засунутые в карманы старого дорожного плаща говорили о том, что человек никуда не торопится, а ночь для него просто время для легкой прогулки.
  Огромный волк крался за прохожим, периодически поднимаясь на две задние лапы, уже довольно продолжительное время, все время старательно держась в тени домов, иногда замирая, чтобы стать частью ночи.
  Чувство голода уже несколько часов мучило его, но этот человек был единственным, кто брел в одиночестве, причем какое-то чувство говорило зверю, что путник опасен, хоть таким и не выглядит. Оставались еще стражники, но те ходили группами по несколько человек, а уже немолодой оборотень столько прожил только благодаря своей осторожности и умению не нападать на толпу.
  Но в конце концов звериная часть оборотня не выдержала простого созерцания столь доступной жертвы и он бросился из тени на спину беспечного прохожего. Уже чувствуя на клыках вкус горячей крови и теплого мяса жертвы, оборотень не успел увидеть самого главного. Человек еще во время его разбега успел сгруппироваться, и когда волк прыгнул, поднырнуть под его незащищенный живот, чтобы вскрыть длинным, блеснувшим серебром при свете луны кинжалом, вместилище для звериных внутренностей. Последнее, что увидел перед смертью корчащийся на земле оборотень, превращающийся обратно в человека, это жутковатые глаза на лице своего убийцы. Это было лицо еще юноши, молодое и с правильными чертами. И только странные глаза говорили о том, сколько он уже видел и успел пережить за свою недолгую жизнь. Усталые глаза с вертикальными кошачьими зрачками.
  Юноша неторопливо дождался полного превращения оборотня обратно, наклонился и вытер кинжал о волосы лежащего на земле трупа. Вдалеке раздались голоса неспешно приближающейся стражи, заходившей на следующий круг стандартного обхода по городу, и парень бесшумно скользнул в темноту.
  И такие мальчики очень часто стали ходить по улицам ночных городов, но никто... Никто кроме Святой Церкви не знал, откуда они появились.
  
  Глава 1
  
  За два месяца до нашего времени.
  
  Спелеологи. Кто же это такие и зачем они делают это? Начиная с одевания гидрокостюма и комбинезона и кончая протаскиванием транспортных мешков через разнообразные "шкурники", узости, меандры и "шклевотины", весь процесс прохождения пещеры состоит из действий по протискиванию, протаскиванию и заползанию, перемежающихся со спуском и проталкиванием в различные колодцы и трещины, не такого уж гибкого, как сначала кажется человеческого тела.
  Спелеолог находится в состоянии вечной борьбы с темнотой, сыростью и трением. Последним он противопоставляет свою гибкость и фантастическую тягу к поиску адреналина. Очевидно, что основной подсознательной идеей, дающей такому сумасшедшему, силы преодолеть все тяготы пути из недр земли на поверхность, является инстинкт самосохранения. По свидетельству тех, кто умудрился вылезти наверх, момент наивысшего удовлетворения наступает именно при выходе на поверхность земли. Запахи озона и блеск звезд, приводят их в состояние, близкое к оргазму.
  Часто можно видеть, как только что, вышедший из пещеры человек, с огромными глазами и чумазой харей, мокрый как мышь, после двадцатичасового тяжелейшего пути, вместо того, чтобы согреться и поесть, а затем еще два раза по сто грамм хлопнуть, валяется навзничь в снегу с блаженной улыбкой на лице, не снимая снаряжения и быстро покрываясь, корочкой льда. Причиной такого состояния является иллюзия полного избавления от опасностей, возвращение в привычную среду обитания. Насколько легко разобраться с побудительными мотивами, заставляющими спелеологов выползать из пещеры, настолько же трудно ответить на вопрос, что толкает их вниз. Логично предположить, что спелеологи сами, возможно, того не сознавая, получают удовлетворение от самого процесса проникновения в пещеру. Нужно отметить, что изюминкой спелеотуризма, является прохождение разнообразных узостей.
  Но какие положительные эмоции может испытывать зажатый в четырех стенах человек, буквально просачивающийся в неизвестность, окруженный темнотой и сыростью, облепленный грязью, ежеминутно рискующий не вытащить головы из трещины?
  У любого не спелеолога, такой комплекс ощущений способен вызвать только страх и отвращение. Прохождение узостей в спелеологии - это искусство, овладеть которым можно только путем длительных тренировок. Опытный спелеолог в "шкурнике" абсолютно расслаблен, спокоен и настойчив. Он не имеет, кажется, ни мышц, ни костей. Он похож на червяка, змею, гибкую резиновую палку. Он заполняет целиком весь объем, в котором находится, мягко обтекает стены, оказывая на них минимальное давление, чем снижает силу трения, которая из его врага превращается в союзника. И, что самое интересное, он почти счастлив. Не лишним будет также заметить тот факт, что прохождение сложных пещер считается чисто мужским занятием и женщин в такие походы стараются не брать. Можно сказать, что все спелеологи делятся на две подгруппы - исследователи и просто любители.
  Сергей Сироткин, Николай Батурин и Елена Огузова были именно любителями полазить по пещерам. Их целью было победить самих себя, доказать себе что они смогли это сделать.
  Как обычно, они собрались в совместную вылазку в начале лета. Договорившись через интернет, а затем по мобильным, утром в восемь утра они все встретились в Киеве на железнодорожном вокзале, каждый со своим снаряжением. Поездка до места в Черниговской области, где пролегали Карпаты, заняла шесть часов, но дорога разбавленная пивом и травкой, заставили трех друзей, видевшихся не так уж и часто после окончания института, снова почувствовать себя так, будто они и не расставались вообще. Никто из них еще не обзавелся семьей, так что, каждый из них пока что был молод и свободен как птица. Страсть к спелеологии у них троих появилась после нескольких экскурсий по пещерам в Одессе, где они проходили практику во время учебы. Там они и познакомились с местными диггерами, которые и помогли им набраться первоначального опыта. После этого Коля, Серега и Елена, каждый год брали летом отпуск на работе и встретившись, ехали исследовать пещеры, в которых они еще не бывали.
  Приехав на место, они добрались до точки входа в пещеру только к вечеру и решили разбить лагерь рядом с ней, а уже с утра начать спуск. Едва только забрезжил рассвет, все трое уже натягивали комбинезоны и обвешивались нужным снаряжением. По одному они начали спуск в темноту, которая рассеивалась лишь светом их фонариков. Они все были одинаковой комплекции, только блондинистая Елена была более хрупкого строения, из-за этого она шла последней, так как шансов выбраться при завале у нее было больше на порядок. Проблема в пути была только раз, когда Серега, ползущий впереди застрял, чем застопорил движение других.
  - Что там у тебя? - спросил его Коля.
  - Вы не поверите... - Грустным и одновременно веселым тоном ответил Сергей. - Ползу я, ползу... Трусь о камни значит, а тут...
  - Ну? - Уже хором спросили Лена с Колей.
  - Эрекция...
  В ответ раздался дружный смех.
  - Сколько же нам теперь ждать? - Хихикая, спросила его Лена.
  - Не знаю, но у меня есть научное объяснение своей эрекции. - Ответил Сергей.
  - Вполне возможно, что психологически подобные ощущения представляют собой ярко выраженный синдром фетишизма. Заместителем сексуального объекта может, как учит Зигмунд Фрейд, может выступать "часть тела, малопригодная для сексуальных целей, или неодушевленный предмет". В нашем случае налицо аналогия между процессом прохождения узости и той стадией полового акта, которая именуется фрикциями. Завершающей стадией этого процесса является чувственное наслаждение. Учитывая, что "женские половые органы изображаются символически при помощи всех предметов, обладающих свойством ограничивать полое пространство, то есть при помощи шахт, копей и пещер, и проведя аналогию между недрами земли и утробой матери, можно заключить, что подсознательно спелеология является формой сексуального удовлетворения, достаточно яркого и своеобразного.
  - Ни хрена ты выдал... - Заржал Николай. - Тебя просто на факультете психологии в институте переучили.
  Лена в ответ вообще промолчала, она просто лежала и улыбалась в темноте, довольная тем, что она снова со своими лучшими друзьями, с которыми можно было не стесняясь, говорить о чем угодно. Но уже через двадцать минут, непринужденной болтовни, Серегу отпустило, и они снова поползли вперед. Когда лаз расширился и вывел их в большую пещеру с несколькими разветвлениями, они остановились на привал. Елена включила видеокамеру с ночной подсветкой, начав снимать, а парни начали готовить поесть. Девушка с любопытством снимала все вокруг, и вдруг обнаружила лаз, который был засыпан.
  - Ребят! Идити-ка сюда. - Негромко позвала их девушка. - Смотрите, можно перед тем как идти в тот лаз, который мы хотели посмотреть, сперва глянуть что за этим обвалом.
  - Не очень хочется разбирать этот завал. - Пробормотал Коля. - Вдруг снова засыплет... И вообще любопытной Варваре, нос оторвали.
  - А я думаю, что полностью можно не разбирать, а просто сделать щель достаточную, чтобы пролез кто-то один, а затем посмотреть, что там есть, и только потом решать стоит туда идти или нет. А насчет Варвары ты не прав. Уже то, что мы сюда полезли, является любопытством, часто приводящим к разным последствиям. - Сергей вопросительно посмотрел на них, и когда Коля тяжело вздохнув, согласно кивнул, первым вытащил кусок камня сверху.
  Следующие сорок минут, тишину в пещере, нарушали лишь тяжелое сопение, голоса диггеров и звуки складываемых на землю камней. Наконец образовалась щель достаточная для того, что бы один человек пролез дальше. Нижние камни вытащить не представлялось возможным, из-за их размеров.
  Коля хоть и не рвался разбирать завал, захотел влезть туда первым. Сняв с себя рюкзак, он сунул в зубы фонарик и полез в пещеру. Извиваясь как червь, Николая ввинтился в разобранный лаз со скорость перфоратора, сверлящего дырку в бетоне. Единственное, неловко получившееся, так это то, что, вывалившись на ту сторону, он разбил себе об землю, нос, повлекший за собой несколько слов, убирающих боль и раздражение.
  - Еб твою мать! - Смачно произнес Коля и вытащив фонарь начал смотреть по сторонам.
  - Ну что там? - Спросили его спутники из-за стенки.
  - Пока ничего, только кровь из носа течет. Об землю долбанулся, блин! И зачем я сюда лез...
  Пройдя чуть дальше, он от неожиданности остановился и протер глаза, подумав, что "трава" и пиво еще держут. Но дело было не в ней.
  - Да быть того не может! - Сказал он, уставившись в конец и пещер и на то, что высветил фонарь.
  - Что там такое? - Раздались взволнованные голоса из-за разобранной стенки.
  - Похоже на мумию. Не очень древнюю. И в очень хорошем состоянии! - радостно крикнул им Коля. - Сейчас поближе посмотрю.
  - Аккуратней там! - напряженным голосом, крикнула Лена.
  - Угу... - Себе под нос буркнул Колян, и двинулся к цели.
  Он подошел к лежащему на земле телу и осветил лицо фонариком. "Реально хорошо сохранилась... Сколько же нам денег дадут за это всякие газеты и исследовательские центры?", - спросил диггер сам себя. Ответ он так и не получил. Струйка крови при наклоне его головы вытекла из носа на лицо мумии и пролилась ей в рот. "А в фильмах они оживают", - улыбнулся Коля и развернулся, что бы позвать своих. Не успел он сделать и шагу, как что-то схватило его за плечо и развернуло к себе лицом.
  - Колян! Ты скоро там? - раздался нетерпеливый Серегин крик. В ответ ему вернулись быстро затихающие булькающие звуки и голодное чавканье с утробным рычанием. Перепуганная Лена не выдержала напряжения и пискнув нечто неразборчивое, рухнула в обморок. Сергей же на дрожащих ногах подошел к лазу и посветив фонарем вовнутрь, заглянул туда.
  - Это не смешно Ко... - И тут же заорав, бросился бежать назад к месту, из которого они вошли в пещеру. Бросив рюкзак, упавшую в обморок Лену и все моральные принципы, он начал быстро втискиваться в лаз, и почти полностью пролез, когда кто-то с силой выдернул его оттуда. Он сорвал себе ногти с пальцев об каменистый неровный пол, пытаясь вырваться, но когда обернулся и посмотрел на державшее его существо, мышцы всего тела потеряли силу, что позволило мочевому пузырю и прямой кишке расслабиться без подсказки мозга, а крику застрять на половине пути ко рту. Лицо, приближающееся к его горлу, с одновременно открывающимся клыкастым ртом, было почти как человеческое, но в нем присутствовало так мало жизни, что Серега не удержавшись, как и Лена потерял сознание.
  
  Наше время.
  
  Последняя мутно-янтарная капля из бутылки затекла ему в рот, чтобы далее рухнуть в компанию к своим веселым подружкам, и Эдик тяжело вздохнув, пробормотал:
  - Все это конечно хорошо, но могло бы быть и лучше.
  В глазах уже двоилось, мир сверкал прекрасными радужными красками, и все мечты казалось, сбудутся в одночасье, возможно даже завтра, если не прямо сейчас.
  Мечты на пьяную голову всегда ему нравились, так как они не казались несбыточными и недосягаемыми, а наоборот, казались настолько близкими и реальными, что если бы у него оказалась возможность постоянно находится в таком радужном настроении, без применения всяких тонизирующих напитков, то он бы не задумываясь пошел на рыбалку, если бы точно знал, что золотая рыбка существует.
  Он не просил бы у нее ни много миллионов денег, ни всеобщего женского обожания, ни виллы в Ницце. Нет, он бы попросил именно такое душевное состояние на всю оставшуюся жизнь, так как применение для этого спиртосодержащих напитков, требовало постоянных денежных затрат, неизменного утреннего "сушняка" во рту и иногда даже головной боли. А эти денежные затраты и так пробивали большую дыру в его бюджете, которого в принципе и не было.
  Если бы Эдика попросили описать себя, то он, не задумываясь, назвал бы себя тунеядцем, изредка работающим, но через несколько месяцев увольняющимся из-за того, что или начальство пыльным мешком из-за угла ударенное, или зарплату платят хреновую, ну и наконец просто потому, что работа не нравится. Причину найти можно всегда, было бы желание.
  Вот об этом, сидя на автобусной остановке в Одессе, он размышлял наверное целый час. До этого Эдик просто гулял по городу, и оглядывал местные достопримечательности, ожидая, когда ему наконец-то придут деньги на кредитную карточку, но они не приходили и не приходили уже целый день. От этого он чувствовал себя не лучше, так как денег у него осталось еще на пару бутылок портвейна и пачки три сигарет, или поесть, но когда был выбор поесть, или выпить, то сразу вспоминалась фраза - "вина тоже витамины, сигареты - бутерброд, ты попробуй, потанцуй-ка, не залив винишка в рот".
  Из достопримечательностей города, он успел посмотреть, периодически прихлебывая свои жидкие витамины, только одесский Тещин мост и Одесский государственный Академический театр оперы и балета, где толком полазить ему не дали. Ну еще в нагрузку он побывал на побережье в "Аркадии", но днем там особо делать было нечего, и он решил зайти туда, как-нибудь ночью, во время работающих во всю силу ночных клубов, аттракционов и красивых, пьяных девок в мини-юбках.
  Тещин мост, как Эдик узнал у гида, был построен по распоряжению секретаря Одесского обкома КПСС товарищем Синицей для того, чтобы его любимой теще было удобнее ходить к нему в гости и наоборот. Это была не шутка, как он сначала подумал.
  Мост тянется параллельно морю. С одного конца моста находится "уголок старой Одессы", а другим концом мост упирается в начало Приморского бульвара, а именно - в то место, где стоит Воронцовский дворец. Тещин мост является одним из самых длинных мостов в Одессе и выполнен целиком из железобетона, где промежуточные опоры отсутствуют.
  Эдуард же по причине прочтения множества анекдотов про тещ, сначала подумал о названии моста своей завитаминизированноей головой, совсем другое. Он как в телевизоре, увидел любящих зятьев, просыпающихся ночью, будящих мамок своих жен, пока те в ночную смену на работе, и нежно шепчущих теткам в бигудях: "Мама, какая прекрасная ночь, пойдемте по мосту погуляем, да рыбки половим".
  Ну, а Одесский государственный Академический театр и балета, был просто большим и красивым зданием, построенным в конце девятнадцатого века. Его портал украшался скульптурными группами, аллегорически (слово-то какое), изображающими муз - покровительниц театра, музыки, танца, комедии и трагедии. В нём побывали выдающиеся писатели и композиторы, на его сцене выступали великие певцы Шаляпин, Карузо, Собиновь, что Эдуарду ничего нового не сказало, а лишь прибавило гордости за себя любимого из-за ощущения, что теперь в нем побывал и он, красавец.
  Здание Одесского театра было исполнено в стиле венского "барокко", а самой красивой частью здания, считается зрительный зал. Он роскошно украшен различными лепными орнаментами с тонкой позолотой. С особым изяществом выполнена лепка в ярусах, боковых вестибюлях и вдоль лестниц, ведущих к ложам. Оригинально и изобретательно сделаны всевозможные светильники, канделябры и орнаменты бронзовых инкрустаций.
  Всю эту информацию гид проговорил быстрой скороговоркой, заученной постоянной работой в одном месте.
  Эдик, спросил его, успев понять только последнее предложение:
  - А все эти канделябры и светильники нам покажут? А то у меня в голове вертится какая-то ассоциация с канделябром, но что именно вспомнить не могу. А хочется увидеть, аж горит в одном месте... - после чего экскурсовод подозрительно поглядел на него.
  Видимо у гида не укладывалось в голове, как это небритый парень, знающий слово ассоциация, не знает, что такое канделябр. Где подвох, он так и не решил, поэтому категорично ответил:
  - Нет.
  Эдик обиженно надул пьяные губы, плюнул на все эти экскурсии и пошел грустить по не увиденным канделябрам, гуляя по Одессе в гордом одиночестве с бутылкой в рюкзаке, и мечтая о Крымском полуострове. "Лучше бы я на Деребасовскую сходил", - думал он, об улице, прославленной разными историями. Она являлась не меньшей достопримечательностью, названная так в честь первого мэра города Осипа Дерибаса. Жизнь на этой улице редко "замирала" даже ночью.
  От этих мыслей Эдик, чуть не пустил слюни, и сполоснув рот глотком портвейна, неспешно побрел к увиденной вдали автобусной остановке.
  Где он будет сегодня ночевать, Эдик уже начинал догадываться...
  Одесский железнодорожный вокзал, конечно не лучшее место для сна из-за огромного количества цыган, шарахающихся возле него как неприкаянные души в чистилище, и остальных подростков-отморозков, которые отчего-то в возрасте от четырнадцати до семнадцати лет, всегда хотят начистить кому-нибудь харю по поводу и без. Это, например, когда идешь себе ночью по городу, а к тебе подходит смуглый малый в кепке набекрень, у которого глаза друг друга на хрен посылают, и говорит.
  - Есть спички? - и при этом его язык видимо уже не чувствует себя хозяином нормальной разговорной речи.
  Ну, а ты естественно ему в ответ правду-матку сразу в глаза говоришь.
  - У меня зажигалка.
  Вышеупомянутый малый делает большие и удивленные глаза, как будто ты что-то не так ему сказал, и в ответ тебе выдает гениальную фразу.
  - Да хоть автоген - все равно, пиздюлей получишь! - Затем оборачивается куда-то назад, и орет заплетающимся языком.
  - Сюда пацаны!!
  И изо всех щелей неповторимой Одессы на тебя бегут пацаны, с большими голодными глазами, которые приговаривают, что-нибудь на подобие.
  - Свежее мясо!
  Ну, а ты естественно начинаешь убегать, и тут есть два варианта - либо пацаны изнуренные огромным количеством алкоголя отстанут от тебя, либо местная золотая молодежь к алкоголю сверху накидала какие-нибудь амфетамины, и они смогут бежать быстро и долго, настолько долго, что ни один победитель марафонов не сравнится с ними. Именно в этом состоит отличие "золотой молодежи" двадцать первого века от обычных современных спортсменов. И если выпал второй вариант, то ты после того как тебя догнали, еще долго будешь лежать на асфальте и смотреть в прекрасное южное звездное небо, без рюкзака и с битой мордой. Конечно, если ты сильно загнал пацанов, то так же возможно, что ты будешь лежать на холодном ночном покрытии дороги, вообще в одних семейных трусах, тоскуя по родному дому, где можно всяких проблем брать из холодильника всякие вкусности и где у тебя есть своя теплая кровать с одеялом и подушкой.
  Эдик тихо вздохнул и подумал о том, что наверняка ему выпадет только второй вариант и ничего больше, а возможно даже хуже, так как с его счастьем, только с грибами и комарами воевать. И то не убивать комаров, а прогонять громкими криками, чтобы махая руками, себе по яйцам не садануть.
  Да и то, прогонять будет, увлечется, погонится за комаром и упадет куда-нибудь в яму, а затем умрет в ней от голода, так как начнутся дожди, дорогу рядом с ямой затопит и люди перестанут там ходить, сама же яма окажется с небольшим сливным стоком, который ничем не засоришь, и вода там не поднимется, из-за чего он не выплывет, хотя плавает он все равно фигово, так что если бы даже он засорил сливной сток и вода поднималась, один хрен утонул бы. Причем падая в яму, наверняка прикусил бы себе язык и не смог говорить, так что звать на помощь будет нечем, а с прикушенным языком тем более сдохнет от скуки из-за того, что не сможет поговорить сам с собой, а с умным человеком, всегда приятно поболтать.
  Вот, к примеру, шлялся он по городу, ожидая когда ему переведутся деньги на кредитку, а потом через пару часов подошел к банкомату и сам себе сказал:
  - Если деньги перевелись, то закурю, а если не перевелись, то... То все равно закурю, чего еще тут делать.
  Засунув кредитку в банкомат, запросил баланс, напрягся в ожидании, но тот ему ответил, что баланс на карточке, стандартный, то бишь нулевой. Он взял сигарету, засунул ее себе в рот, чиркнул зажигалкой, а из нее вылетел оставшийся кусочек кремня. Эдик не выразив свое мнение ни одним словом, промолчал и просто принял это как нечто само собой разумеющееся. Но через некоторое время, он все-таки поднял голову к небу и с кислой улыбкой пробормотал.
  - Если даже небо против нас, то кто же тогда с нами? - Небо ему ничего не ответило, и Эдуард все-таки никогда не теряющий чувства юмора, даже в самых критических ситуациях, случайно вспомнил анекдот про мужика, от которого ушла жена, затем ограбили квартиру, после избили до полусмерти хулиганы, ну и на десерт ко всему этому, уволили с работы. Мужик после этих несчастий пришел в церковь, рухнул на колени, при этом чуть не проломив пол в доме Божьем, и спросил Господа:
  - Господи, что я тебе такого сделал? Я не грешу, постоянно хожу в церковь, подаю нищим, почему ты так со мной? - А в ответ, услышал громовой голос с неба, ответивший ему:
  - Ну не нравишься ты мне!
  Эдик снова вздохнул, поглядел на часы, они показывали одиннадцать часов с минутами, поерзал на скамейке, и начал смотреть по сторонам. Вокруг ездили машин, автобусы, ходили люди, все куда-то шли, торопились. Молодежь скорей всего в ночные клубы, взрослые люди домой, один он сидел и ждал денег, не зная даже где ему толком переночевать. Он начал уже задумываться о парке вместо вокзала, находящемся неподалеку и обладающего немалой площадью, а также большим количеством деревьев и кустов, под которыми можно прекрасно выспаться, не опасаясь никакой местной прокуренной "золотой" молодежи и кусачих насекомых, тем более комаров в Одессе не было вообще или же он просто их не видел.
  Внезапно на скамейку неподалеку от него, присела довольно красивая девушка, сначала проходящая мимо, но зачем-то внезапно свернувшая. Он оглядел ее и сделал вывод, что в этой миниатюрной брюнетке, одетой в черные джинсы, белую обтягивающую футболку и кроссовки с адидасовским лейблом, есть нечто хищное. Она была вроде обычная девушка, с очень даже ничего фигуркой и черными волосами средней длины, но когда она на мгновение взглянула в его сторону, Эдика смутило то, что у нее глаза какие-то желтые, почти такие как... "Почти как у волка или собаки", - вяло подумал он. Вот именно этот факт его и смутил. Чуть позже он поразмыслил и решил: "Глаза у всех разные, какое мое дело с какими девка родилась? Может у нее вообще печенка больная", - слегка ухмыльнувшись, повернулся к ней и еще раз оглядел. "Нее, точно не печень...", - дал он вердикт для себя самого. Затем решив стрельнуть сигарету для отмазки, что поворачивался именно за этим, спросил:
  - Извините, девушка, у вас не будет сигареты?
  Она в ответ кивнула и протянула открытую пачку.
  - Спасибо. - Сказал он, вытащив сигарету, и снова уставился на дорогу. Затем достал из кармана только что купленную зажигалку и чиркнув, облегченно понял, что новый кремень сегодня не в ударе. Покурив, он сходил к банкомату, находившемуся в пяти минутах ходьбы от автобусной остановки, но тот снова выдал ему свою коронную фразу, смысл которой можно выразить простым русским словосочетанием.
  Вернувшись, Эдик снова сел на лавку и заметил, что девчонка до сих пор сидит на своем месте и все еще курит. Она заметила его взгляд, брошенный на сигарету у нее в руке и красиво улыбнувшись, спросила.
  - Еще будешь курить?
  Эдик в ответ снова утвердительно кивнул головой, и взял предложенную сигарету. Докурив, он уставился вперед. Времени было всего двадцать минут двенадцатого. Спустя немного постоянное движение машин его немного загипнотизировало, и он начал вспоминать подробности своей поездки в Одессу...
  
  ...Все вышло как-то спонтанно. Если бы ему кто-нибудь сказал, что он поедет в Одессу автостопом, за полторы тысячи километров от дома практически без денег, он бы никогда не поверил этому человеку и плюнул бы ему в лицо с высокой колокольни. Нет. Он не отрицал возможность автостопа. Он любил его. Вообще у каждого человека свои способы снятия стресса. Эдуард снимал свои стрессы именно автостопом. На его взгляд все трассы, железные дороги, морские и воздушные пути, на самом деле были кровеносной системой планеты, поддерживающими ее жизнь.
  Высшей формой умиротворения для него было сидеть на холме, возле дороги, в полном одиночестве и смотреть на пролетающие мимо машины. Это одновременно и завораживало и успокаивало. Нет одинаковых трасс, считал он. У каждой трассы есть своя энергетика и свой характер. Какая-то может вогнать в депрессию, какая-то наоборот дать энергию. Он выходя стопить на трассу, никогда не вытягивал руку сразу. Дороге нужно дать понять, что ты от нее хочешь, стать ее частью. Мало кому это удается, но кого дорога примет, возьмет в себя, тот сможет доехать в любую точку мира. Трасса не любит слабаков. Тот, кто решил ехать автостопом, должен иметь большое терпение. Лично он выходя на трассу, обычно садился на обочину дорогу, и скрестив ноги, сидел так минут пятнадцать сживаясь с ней, а после, глядя на асфальт, тихо просил:
  - Трасса... Дай мне, пожалуйста, машину до... - И называл пункт назначения.
  После этого можно было вставать, вытягивать руку и просто ждать. Ни разу не было такого, чтобы машина до запрошенного пункта назначения не останавливалась. Но после этого он заметил, что если просить определенный пункт назначения, то машину можно ждать очень долго, так как редкая машина идет именно до того места, в которое ему надо. Сделав выводы, Эдуард начал просить машину не до, а в сторону нужного пункта назначения. Это помогло. Но не в этом заключалась суть всей той проблемы. Одесса...
  Никогда у него в голове не проскакивала мысль поехать в Одессу. Ему там, в принципе делать было нечего, он никого там не знал, также как и в армии, а еще ему никогда не нравились большие города у моря. Вот в Крыму - это да, небольшие курортные городки, все местное население довольно мирное, никто не выказывает излишней агрессии к приезжим, потому что все понимают, за счет кого держится экономика Крыма. К тому же за счет приезжих, после курортного сезона, оставшееся время до нового сезона довольно неплохо живет все местное население, по крайней мере те, кто хоть немного в душе предприниматель.
  Он поехал автостопом потому, что слишком долгое однообразие ему претило, а так как он был сыном военного, и его за всю жизнь с семьей помотало по миру, то сидеть на месте, он ну никак не умел. Слишком долгое зарабатывание пролежней на заднице, приводило к тому, что он начинал нервничать по пустякам и глядеть на мир с точки зрения непохмеленных после недельного запоя предсказателей конца света.
  Поэтому в его семье никто не удивился, когда "любимый" сына собрал свой рюкзак, выцыганил у родителей немного денюшек, и со словами: "Я в Крым. Буду жив - отзвонюсь", - хлопнул дверью, уйдя по-английски. Нищему собраться - только подпоясаться.
  Родители сильно не переживали - вернется, как обычно. Пацан был мятый жизнью по "самый не балуй", и хоть постоянно влипал во всякие передряги, ему был все как с гуся вода - отряхнулся и пошел дальше, бурча себе под нос: "Бывает и хуже". Хотя куда уж хуже, другие на его месте жили бы на карвалоле с валосердином, этот же лечил нервы только алкоголем и сигаретами, приговаривая:
  - Если ты думаешь, что плохо живешь, оглянись вокруг - бывают те, кому сейчас намного хреновей.
  Он уже с самого рождения заслужил себе славу парня, которому везти сильно не будет. При родах он застрял в родовых путях, после чего несколько дней отлеживался в кислородной камере. По мере дальнейшего своего роста, он успел упасть со всех заборов и деревьев в округе, также был частенько бит за все свои проделки местными пацанами и к двадцати трем годам имел на стройном теле кучу шрамов, правильное лицо с серыми глазами, сережку в брови и три в ухе, рост метр восемьдесят, зависимость от сигарет, огромную любовь к выпивке, и что самое странное - не переваривал наркотики ни в каком виде.
  Ну а постоянная любовь к выпивке привела к тому, что после своих минимум недельных пьянок, он был должен каждому второму и на этот промежуток времени старался куда-нибудь уехать, чтобы привести мысли в чувство и решить, что делать с долгами. Как ни странно, у него наверное был сильный ангел-хранитель, ввиду того, что долги он умудрялся раздать и почти ни с кем не поссориться.
  Но в этот раз, поездка на юга взбрела ему в голову просто от нечего делать. Долгов, что странно не было. Работать не хотелось, а родители шептали на ухо, что надо бы раз бездельничаешь, на дачу сходить - покопать маленько, и он после этих нашептываний, решил сорваться на недельку подальше от дома, чтобы уши не испортить.
   Эдик вспомнил, как изначально задался целью поехать в Крым, попить винца, да между делом ноги сполоснуть в Черном море, но промахнулся поворотом, и вместо поворота на Курск, ушел на Киев - просто во всем было виновато крепкое пиво с утра, которым он решил исправить себе мутное утреннее настроение.
  Именно из-за этого пива, он в следующей пойманной им машине, просто-напросто заговорился с водителем и ушел мимо нужного поворота, прямо по трассе километров на двадцать, а там уже и до украинской границы было всего ничего. Сперва, он десять минут поругался и поплевался на судьбу-злодейку, но чуть попозже, допив остатки пива, решил, что какая разница, как он поедет - через Киев или через Харьков? Те же яйца, только в профиль, как ему хотелось думать.
  Разница оказалась огромной. Киевская трасса была самой убогой из всех трасс, которые он видел за свою нескучную жизнь. Серая невзрачная двухполоска, последний раз ремонтированная еще при известном любителе кукурузы - Хрущеве, разбитая будто танковой дивизией, идущей на Берлин, кое-где замазанная лепешками асфальта, она внушала трепет и страх не только Эдику, но и дальнобойщикам, не первый год крутившим баранки своих фур и пролетавшим над ней птицам.
  Российская граница, перед выходом уже на украинскую трассу, была пройдена без всяких помех. Нашим таможенникам было не привыкать глядеть на соотечественников, которые походкой моряка, проходят за шлагбаум, сшибая перегаром листья с деревьев. Украинцы же немного огорчили бюрократическими проволочками и глупыми вопросами.
  На границе этой дороги в ад, его сначала не хотели пропускать, обосновывая все тем, что границу пересекать пешком нельзя, а надо это сделать на каком-нибудь транспортном средстве. При этом этот таможенник дал еще заполнить таможенную декларацию, где в пункте номер транспортного средства надо было указать номер этого самого транспортного средства. Эдик, конечно, поглядел на него с недоверием, думая: "А если у тебя даже нет велосипеда, что тогда делать? На пузе, через колючую проволоку ползти?".
  Но таможенник выглядел настоящим таможенником. Имелось в виду, что он являлся обладателем большого живота, которое переваливало через ремень, широкого красного лица, и будто надутых велосипедным насосом щек, которые были видны даже из-за спины. Эдуард, недолго думая, написал в этом пункте номер C011RU, и отдал таможеннику. Тот поглядел и спросил:
  - Что за на хрен C011RU? - И начал сверлить в Эдуарде дырки любопытными глазами, постоянно чего-то просящими.
  - Ну, типа номер транспортного средства. - С самым невинным видом ответил Эдик, громко и сильно хлопнув ресницами.
  - Что-то я за свою жизнь ни разу не видел, ни на одном транспортном средстве номера C011RU. Ты со мной шутки решил шутить, что ли? A?! - грозно рявкнул блюститель порядка, и от нахлынувшего на него гнева, весь заколыхался.
  Эдик с самым серьезным видом начал объяснять счастливому обладателю тройного подбородка, что к чему.
  - Вот смотрите. - Ткнул он пальцем в ноги. - Две ноги. На что похожа каждая из них?
  Тот посмотрел на ноги Эдуарда, выпятив нижнюю губу и наморщив лоб, а также начал делать ртом какие-то жевательные движения. Все это, видимо означало одну из самых высоких степеней задумчивости. А потом ответил, сунув руки в карман:
  - На укропину засушенную. - И захохотал, с такой силой, что Эдик испугался, как бы он не попал третьим подбородком себе по лицу.
  Эдуард, конечно, немного обиделся за укропину засушенную, но не стал надувать губы, хотя по сравнению с таможенником его ноги действительно выглядели спичками. Когда таможенник, наконец просмеялся, то спросил у Эдика:
  - Так на что они похожи? Скажи-ка ты мне уж сам.
  - На циферку один. - Ответил Эдик.
  - Да? Ну наверное все-таки да... - таможенник довольно хмыкнул. - Вот почему ты написал C011RU в миграционной карточке. Одна нога это 1, и вторая 1, а вместе 11, то есть на своих двоих "с России"? Молодец! Юморист, что ли? - протянул таможенник.
  - Остряк самоучка... - с самым мрачным видом, ответил Эдик. - Выступать к вам еду.
  - Вообще так нельзя, но ладно. Уже выступил передо мной. Для начала хватит. Иди теперь и поставь печать вон в том окошке. Это я такой добрый, потому что ты насмешил меня сегодня с утра. - Сказал он и с важным видом удалился, загораживая солнце лицом.
  Дойдя до указанного таможенником окошка, Эдуард, молча протянул миграционную карточку, молодому таможеннику в очках без оправы. Тот, не поднимая на него глаз, взял ее, а затем сказал.
  - Паспорт. - И некоторое время сверял его с таможенной декларацией, а затем спросил, взглянув на парня, и внимательно его рассмотрев.
  - Стиль модерн?
  Эдик нехотя ответил, распространяя вокруг пивное амбре, и водя по рту ссохшимся языком.
  - Вроде того... Мой новый имиджмейкер посоветовал. - И немного помолчав, добавил. - Чтобы не выделяться из толпы.
  - Ну-ну... - хмыкнул таможенник, так и не поняв, шутит парень или нет, и ляпнул в миграционную карточку печать.
  - Добро пожаловать на Украину бродяга. Чувствуй себя как дома, и не забывай, что в гостях.
  Эдик кивнул и пробормотал себе под нос.
  - У вас забудешь... Черти полосатые...
  Затем сделал шаг вперед и оказался в ближнем зарубежье. В этот момент зарубежье не то, что бы поразило его. Нет. Он не ощутил своего пребывания в стране сала и горилки. Оглянувшись назад, он заметил тот же пейзаж. Сделав шаг назад, и оказавшись в России, он снова ничего не ощутил. Повернувшись на 180 градусов, парень поднял голову к небу и сказал.
  -Я не понимаю, что я тут делаю, но что-то меня сюда тянет. Надо идти Эдя.
  И сделав пару шагов вперед, достал из рюкзака вторую бутылку пива, дабы сделать несколько немаленьких глотков для усиления силы самовнушения. Подождав примерно пять минут, стоя с закрытыми глазами, он открыл их.
  Вот теперь Украина во всей красе предстала перед ним. Психология вкупе с алкоголем страшная штука. Внушив себе, что он на Украине, Эдуард действительно начал чувствовать вкус сала, который будто витал в воздухе и лез под язык, и запах свежевыгнанной горилки, щекочущий ноздри. Затем встал на краю дороги и вытянул руку.
  
  Глава 2
  
  Всю прелесть киевской трассы Эдуард прочувствовал по протяжении первых ста километров, на довольно старом Камазе с угрюмым водителем, который за всю дорогу ни сказал ни слова. Весь этот путь, фуру помятую временем и энергичными плечевыми, трясло так сильно, что иногда казалось, мозги выпрыгнут из головы через уши на следующей кочке.
  Нет смысла описывать всю дорогу до Одессы, последние шестьсот километров он проехал с каким-то колхозником, который всю дорогу говорил на чистом украинском языке, как Эдику потом сказали, такие живут только в самых глухих деревнях Украины. Из всего, что тот рассказывал Эдуарду, парень понимал, наверное процентов пятьдесят, и в основном просто кивал с умным видом. В Крым после всех этих мучений он подумал не ехать, и решил какое-то время пробыть в Одессе, а там уже разобраться, что к чему и потом уже думать, куда он поедет дальше - в Симферополь или домой отлеживаться после такого отдыха.
  В Одессу он приехал в три часа ночи, проспал на железнодорожном вокзале до утра, а потом позвонил домой и попросил у матери перевести ему на кредитку еще чуть денег. Мать, узнав, что родная кровиночка жива, здорова и как всегда не туда попала, недовольно ответила, что денег ему положит и теперь Эдик сидел на остановке и ожидал этого чуда. От размышлений его оторвал знакомый женский голос:
  - Еще курить будешь? - спросила та же брюнетка, достав пачку, и подсела поближе к нему.
  Эдуард снова отметил, что она действительно хороша собой и сказал:
  - Спасибо, буду. - Взяв сигарету, он поглядел на нее и внезапно спросил:
  - А почему у тебя такой цвет глаз?
  - Какой? - поинтересовалась девушка.
  - Ну... Какой-то желтый, что ли... Почти как у волка, наверное. - Теребя пальцами сигарету, ответил Эдуард.
  Девчонка странно посмотрела на него.
  - Не знаю. Родилась с таким, а что?
  - Да так... Никогда такого не видел.
  Некоторое время они сидели молча. Затем девушка спросила его.
  - А ты сам откуда? На местного не похож вроде, да и говор не украинский.
  - Из России. - По-простому, ответил Эдуард.
  - А что ты делаешь на Украине?
  - Приехал на Одессу посмотреть.
  - Ну и как?
  - Ничего особенного. Город слишком большой, народу много, все куда-то бегут, торопятся. Большая Москва, короче говоря. Только без метро и с морем. Мне не очень такое нравится. Да и с улицами хрен разберешься, в одном месте одно название, а на самом деле уже другое.
  Девушка на него задумчиво поглядела и спросила:
  - А ты был в "Аркадии"?
  - Это на побережье неподалеку отсюда? Куча разного народу, ночные клубы всякие, аттракционы, гостиничные комплексы? Да?
  - Ага. Понравилось?
  - Прикольно. Только днем все равно по беспонту. Все закрыто. - Эдик сделал крайнюю затяжку, а потом выбросил бычок в сторону дороги.
  Окурок упал на дорогу, и его тут же раздавила маршрутка, остановившаяся высадить и принять пассажиров. "Вот так всегда", - подумал он. "Как только ты никому не нужен, тебя сразу выбрасывают и кто-нибудь больше тебя по всем параметрам, сразу давит твое тело и душу, после чего о тебе забывают, как о капле дождя, упавшей с неба на нос, но тут же выброшенной из мыслей, после того как тебе на нос упала вторая капля, того же самого дождя". Подивившись своим философским мыслям, он мысленно зааплодировал.
  - Еще курить будешь? - внезапно прервал его мысленные аплодисменты, все тот же голос.
  "Блин", - подумал Эдик. "Опять эта девчонка". Он уже про нее почти забыл, во время своего философствования, а она снова под руку с сигаретой. Но решив, что на халяву и уксус сладкий, он взял еще одну. "Чего это она столько курит?". Его самого уже начало подташнивать от сигареты раз в пять минут, а она курит одну за одной. Тут девушка спросила:
  - А как тебя зовут?
  Эдуард, выпустив тучу дыма в южное небо, ответил:
  - Эдик. А тебя? - уставился он на нее в упор, даже наверно слишком нагло уставившись.
  Терять, то ему было нечего, и он решил, почему бы не познакомиться - хоть каких-нибудь легких приключений на свою задницу найдет.
  Девицу его взгляд нисколько не смутил.
  - А меня Лэйс. - И поглядела на него таким взглядом, будто ожидала какой-то реакции с его стороны.
  Реакция незамедлила последовать. Эдик в этот момент затягивался, и чуть не втянул в себя всю сигарету, когда услышал про свои любимые чипсы, теперь сидящие рядом с ним. Девчонка, обладающая именем всемирно известной картошки, подождала, пока он прокашляется, и обиженно протянула.
  - У всех какая-то неадекватная реакция на мое имя. Кстати в те времена, когда меня так назвали, таких чипсов еще не было.
  - Да? - спросил Эдик, вытирая выступившие слезы с глаз. - Зато сейчас появились... Интересно, какая же тогда у тебя фамилия? - задал он вопрос скорее себе, чем ей.
  - Волк. Нравится? - Лэйс заулыбалась, глядя на него.
  Эдуард во второй раз поперхнулся сигаретой. Прокашлявшись и снова вытерев слезы, он странно посмотрел на нее и спросил:
  - Что, правда, что ли? Она, наверное, еще пишется как Вiлк? Да? - Показал он пальцем на лавке.
  - Да, а откуда ты знаешь? - заинтересовалась Лэйс.
  - Кое-кто немного учил меня основам украинского языка. - Уклончиво ответил Эдуард. - Ты всю жизнь живешь в Одессе?
  - Ну да. А что?
  - Да так. К слову. Моя фамилия, кстати Зайцев, если тебе интересно.- Ответил Эдик и подумал, что надо потихоньку ретироваться с этой остановки.
  Он больше не хотел ни с кем знакомиться. Девчонка с таким именем и фамилией, не может не устроить приключений на его задницу, причем наверняка не легких. Если бы у нее отчество оказалось Вампировна, он бы ничуть не удивился. Тем более его до сих пор беспокоил цвет ее глаз, и ее взгляд, брошенный на него в тот момент, когда он спросил у нее про цвет глаз и выдал свою версию про волка. Она же так на него поглядела, будто он узнал некую правду.
  Эдуард за свою жизнь прочитал довольно много книжек, и проглядел кучу фильмов про вампиров и оборотней, и не то, что бы сильно во все это верил. Он ни разу не видел подобной нечисти в жизни, но если бы ему показали живого вампира или оборотня, он бы особо не удивился, потому что если у человека есть душа, и большая часть населения Земли верит в Бога и Дьявола, то почему бы не существовать и вампирам с оборотнями? Брюнетка с желтыми глазами, будто прочитала его мысли.
  - Будешь пиво?
  Эдик, услышав про пиво, временно отверг все беспокоящие его мысли про оборотней. "Такая милая девушка не может быть оборотнем",- решил он. Если бы он был оборотнем и захотел кого-нибудь съесть, то ни когда в жизни не начал бы поить этого счастливчика пивом. Во-первых, зачем тратить деньги на того, кого хочешь съесть. Во-вторых, на его взгляд с пивом неплохо рыбки заточить, а под мясо обычно хорошо водки откушать. Потом он представил себе как тащит кого-нибудь в кусты, вгрызается в него, а от того так и несет пивом... "Фу!", - подумал Эдик. Нет, такая тема не прокатывает. Хотя с другой стороны о вкусах не спорят, и пивом из желудка можно запивать сырое мясо.
  - Буду.
  Она достала деньги отсчитала несколько купюр. Затем сказала:
  - Ну, тогда возьми себе пива, а мне купи сока, апельсинового или персикового. Возьми литр.
  Эдик взял деньги и пошел через дорогу к ларьку. По дороге он подумал: "Литр чего? Пива или сока? А хрен с ним. Наглость все-таки второе счастье. Возьму себе литр пива, а ей литр сока". Подойдя к ларьку, он некоторое время изучал ассортимент, потом найдя все необходимое, постучал в окошко.
  - Девушка. А можно литр "Оболони крепкой" и литр сока апельсинового?
  Девушка, молча подала все необходимое, отсчитала сдачу и снова принялась за журнал про моду и красивых мальчиков-певцов с белыми зубками и озорными глазками. Эдик, перейдя через дорогу, отдал Лэйс сок и сдачу, и открыл себе пиво. Лэйс посмотрела на его литровую бутылку пива взглядом, который говорил о том, что она не из тех людей, которые живут по принципу наглость - второе счастье, но свежеиспеченному обладателю целого литра крепкого пива, было по барабану, что думает эта милая девушка с прекрасными желтыми глазами и волосами цвета воронова крыла. Тем более выпитый портвейн, все еще бил в голову и Эдуард некоторое время не был обременен моральными принципами. Отхлебнув несколько глотков пива, он понял, что теперь хочется курить раз в три минуты.
  - Угости сигаретой. - И поглядел на нее довольным осоловевшим взглядом.
  Лэйс дала ему сигарету и спросила:
  - А чего делаешь тут на остановке? Все сидишь и сидишь. Через пять минут уже полночь будет, а ты никуда не торопишься.
  Эдик, сделав богатырский глоток из бутылки, молодецки крякнул.
  - Жду, когда деньги придут на кредитную карточку. - А затем описал всю сложившуюся у него ситуацию.
  Лэйс, что-то прокрутила у себя в голове, а затем сказала:
  - Так ты в Одессу автостопом приехал, а не на поезде?
  Эдик, еще раз глотнув, а потом, затянувшись, кивнул.
  - Угу.
  Девчонка еще о чем-то подумала и снова задала ему вопрос:
  - А зачем ты в Одессу приехал, у тебя есть здесь знакомые или где переночевать?
  - Не-а.
  - А какой смысл тогда в этой поездке? Когда ты еще даже город толком не рассмотрел и сидишь здесь без денег.
  - Мне скучно жить.
  Лэйс хмыкнула и улыбнулась очень доброй улыбкой.
  - Ну и как? Все это тебя развеселило?
  Эдуард, который осушил уже большую часть бутылки, особо не задумывался над смыслом ее вопросов, засмеялся в ответ, задал сам себе тот же вопрос, снова спросил у нее сигарету, а когда она, молча вынула из пачки последнюю, и отдала ему, ответил:
  - Наверное. Но еще немного не помешало бы.
  Лэйс о чем-то задумалась и что-то для себя решила.
  - Ты же безбашенный... Да? По Одессе, даже местные по ночам стараются не гулять, а ты сидишь, ни о чем не беспокоясь. Не боишься?
  Эдик, поглядел на нее.
  - Веришь или нет, но я боюсь. Даже тебя. Но терять мне нечего. Я здесь, а все что со мной произойдет, так это моя вина.
  Лэйс, улыбнулась.
  - Оставь покурить. - Попросила она. А когда Эдик отдал ей полсигареты, продолжила.
  - А меня-то, почему боишься?
  - Я когда выпью, становлюсь немного чудноватым. Мне почему, то кажется, что ты оборотень. - Просто ответил он и поглядел на нее.
  Лэйс в ответ, внимательно поглядела на него.
  - Мы мало знакомы, но можно грубо? Ты совсем дурак, что ли? Их не существует. Ни оборотней, ни вампиров. - Слишком уверенно, можно даже сказать наигранно, ответила она ему. - Ты просто пьян. Ты слишком пьяный! - И на этот раз замолчала.
  Эдик выслушал ее и отвернулся. Он продолжал накачиваться пивом, смотря на дорогу. Потом решил посмотреть на Лэйс, и увидел, что она неотрывно на него смотрит, а в ее глазах пляшут бесята в клоуновских колпаках, и этот ее взгляд ему отчего-то не понравился. После недолгих размышлений, был готов себе поклясться, что у нее в глазах было желание сыграть с ним злую шутку и озадаченный этим, он даже немного испугался. Эдуард по-быстрому снова уставился на дорогу, но от Лэйс не ускользнул испуг в его глазах, и она видимо, что-то поняв, решила его как-то отвлечь.
  - Эдик. - Окликнула его она.
  Эдуард, отчего-то икнув, повернулся к ней, заметил, что она снова выглядит как обычно и подумал: "Может мне почудилось?", - а затем спросил:
  - Что?
  Лэйс, улыбнувшись, сверкнула белоснежными зубами, которые на взгляд Эдика были наверняка настолько крепкие, что ими можно было перекусывать тазобедренные кости человека, прощебетала:
  - Сходи, пожалуйста, за сигаретами. Мне ЛМ синий. - И передала ему деньги.
  Он кивнул, затем снова нервно икнул, взял деньги и пошел, по дороге думая, что хрен он сегодня будет в парке ночевать. А то действительно, девка решит с ним шутки пошутить, а ему потом валерьянку всю жизнь хлебать. Лучше на вокзале с цыганами, чем в парке неизвестно как. Но потом вспомнил, какими огородами надо идти на вокзал, если захочется сократить хоть вполовину и решил, что тогда лучше он с остановки не уйдет до рассвета. Недолго думая, он купил сигарет и себе и Лэйс, на ее же деньги. Покупка была сделана с тем учетом, что если она его все-таки съест, то он хоть как-то компенсирует свои потери. В этот момент оптимизм из него так и пер.
  Эдик уже почти ни капельки не сомневался, что девчонка оборотень. Он не мог понять, как его голова до всего этого дошла, но ему так казалось. "Хотя чего только не бывает. Когда зальешь в себе почти литр портвейна, а затем почти литр пива, можно выдумать, все что угодно". "Вообще она довольно таки милая девочка", - подумал Эдик, по дороге к остановке. Он шел и смотрел на нее и понимал, что если бы жил в Одессе, то был бы не прочь замутить с ней.
  А в это время, вокруг кипела ночная жизнь. Ничто не утихало. Просто вместо взрослых людей ходила молодежь. На остановке кроме Лэйс, сидело еще несколько человек. Один парень и две девушки. Девушки, были довольно симпатичные, но с Лэйс, совсем несравнимые. Они вроде были и хорошо одеты, с хорошими прическами, ничего таким макияжем, с виду самостоятельные, но в них не было того, что было в ней. Она выглядела как-то... "Независимо, и как-то выше, чем они",- подумал Эдуард. Казалось, что ее не волнует все, происходящее на данный момент вокруг. Он подошел к ней, отдал сигареты, а потом, немного подумав, отдал сдачу, и еще отсчитал две гривны из своих остатков былой роскоши за сигареты купленные себе - совесть опять его победила. Потом присел на лавку и спросил.
  - Ты же одна живешь? - Лэйс снова на него как-то странно посмотрела.
  - Ну да, а почему ты так решил?
  - Кажется мне так. Ты слишком независимо выглядишь. В тебе что такое, что заставляет меня думать о том, что ты чем-то отличаешься от всех вокруг.
  Она молча, посмотрела вперед, и голосом в котором скользнула нотка грусти, сказала только одно.
  - Возможно.
  И Эдик понял, что она не врет.
  Мысли об оборотнях с вампирами отошли куда-то вглубь, после того как он допил свое пиво. Времени уже было за полночь, и он подумал, что во всех фильмах оборотни перекидывались в полночь и поэтому все плохие мысли, отошли далеко-далеко. Но все равно в девушке было нечто хищное. Лэйс молча покурила, допила сок, а потом сказала:
  - Ну ладно, я пойду. Мне уже пора. Еще увидимся, бродяга. - А затем снова посмотрела на него, улыбнулась чему-то своему и, отвернувшись, пошла в сторону банкомата, прошла мимо него и скрылась в темноте за поворотом.
  Эдик, молча нервно сглотнул.
  - Пока. Сдается мне, мы еще точно увидимся... Земля ведь квадратная - угол найдется... - затем достал еще одну сигарету, и скурив ее в три затяжки, неровной походкой пошел к ларьку за следующей бутылкой портвейна.
  Его ангел-хранитель сегодня видимо, временно вернулся с бессрочного отпуска и помог ему без последствий пересечь дорогу до ларька, а также туда и обратно. Затем он помог ему дойти до банкомата, дабы гений автостопа смог проверить баланс своей кредитки. Вот только с балансом ангел не смог ему помочь. Здесь вступала в дело hi-tech двадцать первого века, и в этом hi-tech'е, видимо были неполадки, так как деньгами на кредитке не то, что не пахло, их просто не предвиделось.
  Эдуард громко и с удовольствием выругался, чем спугнул, мимо проходящую бабульку, невесть чего шляющуюся по ночам, когда детское время давно началось, затем зло сплюнул на землю и пошел обратно. Придя к остановке, открыл бутылку эликсира хорошего настроения, и сделав глоток, громко с удовольствием крякнул, как старый дед. Затем вытер губы тыльной стороной ладони и сел на лавку. Видимо портвейн упал на хорошо удобренную почву, потому что, радужные краски, практически мгновенно замелькали в его глазах, прогнав мельтешащих там пацанов с голодными глазами, и нарядно одетых, танцующих вокруг медведя цыган. Эдик снова вспомнил черноволосую Лэйс и сказал вслух, ни к кому конкретно не обращаясь.
  - Я бы ее и второй раз трахнул...
  Молодежь, сидящая на лавке, с неподдельным интересом посмотрела на него. Он глянул на них, а потом с грустью продолжил свою речь:
  - Если бы первый раз дала... - Молодежь моментально потеряла к нему всякий интерес, отвернулась, и снова принялась чесать языками о своем.
  После третьего глотка, Эдуард потерял страх и веру во всех оборотней и вампиров вместе взятых. Сейчас даже сам принц Ада не смог бы напугать его, появись прямо перед ним. Эдик на данный момент верил только в белую горячку и если бы Сатана возник перед ним, чтобы утащить с собой, то он просто прошел бы сквозь него, не обращая внимания на злобный рев короля всех чертей. Поэтому Эдуард, громко зевнув, сказал себе командным тоном:
  - Спать пора красавец. Завтра будет утро, завтра будет легче. - И пошатываясь, встал со скамейки, чтобы настроиться на дальнейший путь к заслуженному, и уже стучащемуся в голову сну.
  Обведя взглядом, порядком изменившийся мир, в котором все люди были добрые, машины красивые, а девчонки ласковые и на все согласные, Эдик нетвердой походкой двинулся в сторону парка. Он еще утром присмотрел там место, в котором можно было упасть в объятья Морфея, не опасаясь того, что кто-то пойдет туда среди ночи справить большую нужду.
  Войдя в парк, он вскрикнул, подумав, что у него лопнули глаза, но потом осознал, что просто стоит такая темень, при которой он здесь без света, просто напросто ноги переломает.
  - Не ссать, юноша. - Сказал он сам себе, и полез в рюкзак.
  В рюкзаке у него был фонарик, предназначенный именно для таких случаев. Врубив фонарик, он прицепил его себе на ремень для джинсов, на специально приделанную для этого защелку. Еще раз, отхлебнув для храбрости из бутылки, в которой оставалось две трети благословенного самим Богом напитка, Эдуард уверенной походкой старого морского волка, оторвавшегося от бочки с ромом, двинулся вглубь парка. Было тихо, темно и страшно, не хватало только воя волков и ведьмы на помеле, летящей над деревьями и улюлькающей ему вслед для полного счастья.
  Он решил напевать песни по дороге, дабы не бояться ни кого, ничего и вообще. Немного подумав, что бы такого бодрящего спеть и распугать сгустившуюся темноту, но ничего не решив, решил петь то, что первым придет в голову. Как на зло, все песни в голове на данный момент были из репертуара группы "Король и Шут". Их Эдик и начал завывать, заплетающимся языком.
  
  Пьяный дровосек, тащился по лесу!!!
  Стали у него вдруг дыбом волосы!!!
  Увидел он мертвеца в траве некошеной!!!
  В новых сапогах, почти неношеных!!!
  
  - Нет. Не катит. - Икнув, сказал Эдуард. - Сильно страшная. - И запел другую:
  
  Скрыть печаль свою стараясь...
  Палач нахмурил лоб сердито!!!
  Но трактирщик понял...
  Сердце палача разбито.
  
   - Нет. Лучше другую. Сильно грустная. И про любовь. Не хочу. - Снова пробормотал Эдуард. - Ну, что за жизнь такая мерзкая... Лучше вот эту.
  
  Темнело за окном, наступала ночь!!!
  За кухонным столом сидели мужики!!!
  Весь вечер непрерывно бил по крыше дождь!!!
  И гром гремел ужасный где-то у реки!!!
  А в доме шло веселье и гульба!!!
  Еще никто не знал, что в этот миг!!!
  Охотник Себастьян, что спал на чердаке!!!
  Вдруг почернел лицом, стал дряхлым как старик!!!
  Закончилась гроза и дождь прошел!!!
  На небе появилась полная луна!!!
  И повалил во двор подвыпивший народ!!!
  Смеются мужики, кричат, им не до сна!!!
  Но вдруг из темноты раздался рев!!!
  За пять минут слетела в доме дверь!!!
  За шумною толпой бежал огромный, страшный зверь!!!
  
  - Не. Не эту. - Снова нервно икнув, пробормотал под нос Эдик. - Про оборотней я сегодня петь, точно не буду. Хотя их все равно не существует, - успокоил он себя. - А та девчонка просто болела желтухой. Оттого и глаза у нее такие. А взгляд, в котором промелькнуло желание пошутить надо мной, был оттого, что у нее месячные. Все бабы в красный день календаря бесятся. Это знают все поголовно. - Он посмеялся сам себе, стало вроде легче и он двинулся дальше.
  Сразу вспомнилась песня Кати Лель. Запев ее, он пошел дальше, напевая под нос: "Джага-джага, мой мармеладный я неправа, уси-пуси". Больше ничего из этой песни он не помнил, где первое, где второе не знал и забыл, но и этого хватало для поддержания тонуса. Постоянно спотыкаясь, чертыхаясь, одновременно напевая и из-за всего этого чувствуя себя почти Юлием Цезарем, который тоже умел делать сразу несколько дел одновременно, Эдик с упорством обманутого осла, пробирался к будущему заветному спальному месту, периодически прикладываясь к бутылке.
  Вокруг стояла такая тишина, что он к тому же начал слышать песни ветра в небесах. Если бы кто-нибудь сказал бы ему, что это не песни ветра, а рулады, выводимые его носом, то он бы не задумываясь, послал того грамотея к черту на кулички. Почти дойдя до заветного места Эдуард, снова остановился и открыл бутылку, чтобы сделать еще один глоток счастья, но вдруг услышал сзади какой-то шорох.
  Обернувшись, он увидел то, от чего выпучил глаза и хоть размер глаз, стал чуть ли не в два раза больше исходного размера, все равно им не поверил. Волк, который несся в его сторону со скоростью "Красной стрелы", едущей из Питера в Москву, хоть и не был огромным, как обычно пишут во всех книгах и показывают в фильмах, но не был и маленьким. Эдик мгновенно прикинул в уме его размеры, затем разглядел прекрасные светящиеся желтые глаза, моментально ввел все данные о габаритах волка и глазах Лэйс и ввел исходную информацию себе в мозг. Мозг, превратившийся в суперкомпьютер, моментально вывел ответ на зрачки. Эдик увидел в своих глазах заданный вопрос, а затем ответ как на экране монитора:
  - Может ли волк быть девушкой по имени Лэйс? - спросил Эдуард, после ввода данных.
  - Ответ положительный, - замелькала надпись в глазах.
  Уже и так порядочно шокированный Эдуард, с диким криком:
  - Я знал, твою мать!!! - выдал единственно возможный вариант действий.
  Он не стал ни убегать, ни молча стоять на месте, ожидая смерти и глядя ей в глаза, как коммунист на расстреле у голубоглазых эсэсевцев. Все произошло по-другому.
  Сделав от испуга шаг назад, он цепанул ногою какую-то хренотень, и начал просто валиться на землю. Потом он внезапно осознал, что бутылка-то с портвейном открыта и может вылиться!!! "Какой на хрен оборотень!", - подумал он. "У оборотня в прыжке может случиться разрыв сердца и тот может помереть, но где я еще возьму выпивки в такой темноте?".
  И тогда он, падая вспомнил все уроки физики и геометрии, моментально вычислил, что бутылку надо держать перпендикулярно небу. Ума хватало - в школе до одиннадцатого класса все-таки доучился. Но порядком нарушенную координацию движений, не мог восстановить даже литрами вырабатывающийся сердцем адреналин, и грамм сто портвейна все-таки вознеслись в воздух, оросив между делом морду оборотня. Тот, перелетел через Эдика и начал тереться мордой об траву, при этом злобно рыча и смешно фыркая. Эдуард, осознавший, что волчица является обладателем довольно таки крепкого сердца, уже приготовился к собственной смерти, но внезапно его ноги и свободная рука решили, что от хозяина толку мало, и подняв остолбеневшее тело вверх, на уровне инстинктов понесли вперед к спасению.
  Стартовало тело на третьей передаче, и из-за пробуксовки с резким поворотом на сто восемьдесят потеряло несколько драгоценных мгновений. От всего им на данный момент переживаемого, в голове у Эдика вообще все перемешалось, и было решено без шуток не сдаваться. Между ситуацией с выплеснутыми ста граммами и стартом, прошла всего секунда, и стартуя, он выкрикнул залихватский тост:
  - Твое здоровье Лэйс! - И дал газу, выбрасывая ногами куски земли и дерна из-под себя.
  Сзади раздалось злобное рычание, а Эдик на бегу подумал: "Брехня оказывается, что оборотни ничего не соображают в зверином обличье, этот видимо все понял и обиделся на тост. Неизлечима бабья дурь. Слава Богу, особой злобы в ее реве нет", - философски заметил он. Как ни странно паника исчезла, пришла холодная решительность спастись во, что бы то ни стало. Эдик бежал так быстро, как никогда в жизни не бегал. "Видел бы меня сейчас мой школьный физрук, который крестился при виде того, как я пытаюсь сделать подъем с переворотом, разбегаясь с другого конца спортзала", - несмотря на сложившуюся ситуацию, одновременно тоскливо и весело подумал Эдик. Он заметил, что почти не уделяет внимания на хруст, ломающихся под лапами волка веток, а также тому, что чувство юмора не покинуло даже в эти ужасные секунды. Сам Эдуард бежал и как ни странно, успевал замечать все кочки и сучки под ногами, создавалось впечатление, что ноги тоже обладают глазами. Бутылку с портвейном он держал в руке, воткнув вместо пробки один из пальцев, и отпускать ее не собирался ни в коем случае, кроме конца света. Судя по шуму, который слышался сзади него, волчица полностью профыркалась и хоть не отставала, но и не догоняла в то же время. Ему вообще показалось, что она и не горит особым желанием догнать, но так как проверять это желания не возникло, бег продолжался.
  "Если бы все бабы за мной бегали как эта, то я наверное, был бы самым изможденным человеком на планете, хотя может ей просто не понравилась фамилия Зайцев", - хрипло всасывая воздух и брызгая слюнями, на бегу подумал Эдик. Вскоре дыхание начало вырываться со свистом, слюни тоже с каким-то звуком, в боку закололо, но он сказал сам себе: "Еще немножечко побегаем, потом посидим покурим, хорошо Эдуардик?". Поверив самому себе, Эдик продолжил бег, и у него внезапно открылось второе дыхание, после чего он с удвоенной скоростью приударил вперед.
  Хотя ему казалось, что с момента начала бега прошла вечность, на самом деле пролетели всего несколько секунд. Как ни странно, ни одна ветка от дерева еще не попала ему по лицу, зато все они лезли в волосы и как ему казалось, отдирали по клоку с каждым выигранным у смерти метром.
  "Интересно, где я возьму себе берцы и подтяжки в Одессе, чтобы местные скинхеды приняли меня за своего, после этой суперстометровки?", - подумал Эдик. Бутылку же он, не выпускал ни в какую, хоть и мешалась она ужасно. Еще до прихода второго дыхания, он решил, что если останется жив, то выпьет ее после этой гонки за один подход, а затем выкурит сигарет десять подряд. Отвлекшись на эти мысли всего лишь на секунду, он проворонил взглядом большущий корень, торчащий из-под земли. Его правая нога зацепилась за него, и Эдуард, развивший скорость молодого, пышущего энергией гепарда, полетел над землей, как ласточка перед дождем.
  Рев, раздавшийся сзади, был полон радости, и как ему показалось, даже смеха. У Эдика же никогда не было веры в то, что перед смертью вся жизнь пролетает перед глазами, но тут он вживую все это увидел, а затем с удивлением подумал: "Надо же... А я все не мог вспомнить, где спрятал эту бутылку водки... Досада блин! И главное абсолютно спать не мешает".
  После этой мысли, все еще находясь в свободном полете и не падая, а наоборот, еще не набрав полной высоты, которая должна быть при развитой им скорости и величине, выступающего из под земли корня, высунул левую руку за спину и выставив на ней средний палец, громко и красиво, будто находясь перед многомиллионной аудиторией выкрикнул:
  - Помирать так с музыкой, и чтоб запомнили! - и раскинув руки, будто они были крыльями самолета, закрыв глаза, стал ждать падения на землю и волчьих клыков на своей шее, но внезапно, приближающийся радостный рев резко сменился на недоуменный, и прямо над уже вниз летящим Эдиком, раздалось несколько негромких выстрелов. Он хотел открыть глаза и посмотреть, кто это людям по ночам спать не дает, но не смог удовлетворить свое любопытство, так как плашмя рухнув на землю, потерял сознание от удара, потрясшего все тело.
  
  Глава 3
  
  - Входи сын мой. - Тоном любящего отца произнес архиепископ Лазарь. - Садись и слушай очень внимательно, похоже, пришло твое время. Дело очень серьезное. И запомни, то о чем мы будем говорить в этой комнате не должен услышать никто за ее пределами. - Продолжил он, и указал Людвигу на стул.
  Людвиг, ни на секунду не меняя мрачного выражения лица, сел на стул и уставился на архиепископа немигающим взглядом, который из-за вертикальных, как у кошки зрачков, мог испугать кого угодно, но только не отца Лазаря. Именно пращур архиепископа, был одним из членов Верховного совета Церкви в четырнадцатом веке, который подтолкнул весь совет в сложном выборе - начать ли создавать ведьмаков или нет. Самым сложным моментом, было выражение - "И создал Бог человека по образу своему и подобию". Создание же ведьмаков, означало пойти против Бога и начать создавать, а точней видоизменять людей самим. Но решение видоизменения было не просто спортивным интересом. Был нюанс - внезапное массовое появление вампиров повсеместно. Если бы решение создания ведьмаков не было принято, то появившиеся из ниоткуда кровососы, устроили бы хаос во всем мире. Толчком к принятию решения послужила фраза, которая стала решающим доводом к созданию охотников за нечистью.
  - Но также Бог дал человеку свободу выбора и воли.
  На этом и было все решено. Церковь быстро подняла все свои старые архивы, а также для кучи, обыскала все библиотеки, которые смогла найти. Через некоторое время, были найдены все упоминания и древняя информация о ведьмаках. Охотники за нечистью, упоминались в старых легендах и считались ересью у церкви, которая все нечистое уничтожала путем очищения в огне, и в основном это были красивые женщины, обвиненные в занятиях магией, потому что у них дома была черная кошка, хотя настоящие колдуны действительно частенько попадались.
  Ересь ересью, но как говорит одна пословица - на Бога надейся, но к берегу греби. Церковь рассортировала всю найденную информацию, и спустя несколько месяцев, сведения о ведьмаках и как они ими становились, были полностью собранны и упорядочены.
  Этот процесс начинался, как правило, когда будущему ведьмаку не было еще и десяти лет, и насчитывал много ступеней, каждая из которых, весьма опасна для жизни и здоровья. Создание ведьмака включало в себя утомительные тренировки, изменяющие саму структуру мышц и костей, максимально приспосабливая ее для боевых нагрузок. Но главное - это воздействие на будущего ведьмака уникальными комплексами растительных экстрактов, вызывающее изменение состава крови, метаболизма и генетического кода. Благодаря этим изменениям, ведьмак становится слабовосприимчив к ядам, магии, температурным колебаниям и болезням. Кроме того, ведьмака учили распознавать повадки разумных и неразумных монстров, уничтожение которых, являлось его профессией.
  Мутационные изменения, приводили к тому, что большинство ведьмаков имели экстраординарные особенности внешности, по которым их довольно легко опознать - такие как, вертикально вытянутые кошачьи зрачки, очень часто пигментные нарушения в структуре кожи и волос, специфичное телосложение, реакция быстрей звериной, в несколько крат большая физическая сила при той же массе, что у идентичного ведьмаку человека и ускоренная регенерация тканей тела.
  Церковь наняла самых лучших мастеров боевых искусств разных стилей из разных стран, самых лучших знатоков трав и лекарственных снадобий. Она создала в подземельях Ватикана подготовительный тренировочный центр и приступила к действиям. Ведьмаков делали из детей, которых выкупали у бедных семей или просто подбирали мальчиков-бродяг на улицах городов Европы. Но только один из десяти детей переживал мутации, происходящие в организме из-за воздействия различных травяных снадобий, и далее только еще один из десяти ранее выживших, выдерживал физические нагрузки.
  Единственное, что заботило Святую церковь, это то, что подготовка ведьмаков занимала минимум лет пять, а вампиры за это время могли привести к демографическому кризису сначала всю Европу, а потом и весь мир. Но и здесь Церкви очень повезло. Видимо, Всевышний помнил о своем детище, и решил немного смягчить правила игры.
  Вампиры начали объединятся в группы, скрепленные самыми жесткими правилами. У них появилось табу - нельзя было убивать или превращать людей в вампиров, когда захочется. Нарушителей этого запрета уничтожали сразу, свои же. На людей появился лимит. Количество жертв снизилось к минимуму. Мир с облегчением вздохнул. Церковь же наоборот была обеспокоена таким поворотом событий. Когда у врага появляется лидеры, имеющие возможность держать в руках такое количество, постоянно желающих есть существ, это настораживает. Вампиры начали превращаться в слишком сильных противников, которые стали иметь возможность построить государство в государстве. Единственное, хорошее в этом было, то, что передышка давала отсрочку для подготовки ведьмаков.
  Первых, ведьмаков выпустили уже через пять лет, как пушечное мясо на проверку, остальные продолжали обучение. Но даже то, что вытворяли первые ведьмаки - мальчики которым было едва ли по шестнадцать лет, вызывало у Церкви восхищение. Они обладали молниеносной реакцией, огромной силой и прекрасно видели в темноте благодаря своим, нечеловеческим глазам. Первые результаты не замедлили ждать. Было уничтожено огромное количество вампиров, а также ликантропов или оборотней, существующих еще со дня сотворения человека. Но и практически все ведьмаки были уничтожены.
  Все остальное шло своим чередом. Поколения ведьмаков сменялись, и в начале двадцать первого века осталось всего десять действующих ведьмаков. Но лучших. Но если их оставалось всего десять, то Людвиг был одиннадцатым, и неизвестно каким - не лучшим и не худшим. Никто просто не знал, какой он есть, так как не выполнил ни одного задания и был самым молодым из оставшихся. Ему просто напросто не давали заданий. Никто из ведьмаков не понимал, почему так. Ходили слухи, что его для чего-то берегут, но для чего, оставалось загадкой.
  О себе он знал очень мало. Людвиг родился в Риме, в какой-то больнице для бедных, где мать сразу отказалась от него. Так и не узнав, кто его родители, не помня матери, он вырос и провел до шести лет в приюте для сирот при церкви, откуда его потом забрали строгие, неразговорчивые люди из Ватикана в замок Гондольфо, где он провел все следующие годы жизни. Именно здесь, не спрашивая его согласия, мальчика начали превращать в убийцу нежити для Церкви - ведьмака.
  Первый год ушел на преобразование его тела, но этот год он толком не помнил. Из-за болезненных мутаций, он постоянно находился под воздействием обезболивающих и наркотиков, поэтому основное время пролетело в бреду на больничной койке. Дальше уже пошли физические тренировки и обучение мирским наукам, таким как история, математика, литература, биология, иностранные языки, риторика и один из подвидов психологии, такой как искусство общения с разными людьми.
  Для Людвига иностранные языки включали в себя также постоянную зубрежку русского и украинского языка, в дополнение к стандартным английскому, испанскому и немецкому. Он уже настолько в них поднаторел, что наверняка смог бы преподавать в русской или украинской школе, как сказал ему один из его учителей. Когда он спрашивал, зачем ему знать два дополнительных языка, все просто загадочно отмалчивались. Это его еще сильнее интриговало, но так как ответа не получал, то отвлекался еще большими тренировками и зубрежкой предметов.
  Им показывали живых вампиров и оборотней, а также других тварей, учили как правильно убивать их, рассказывали о слабых местах и все это пришлось проходить на практике, в отдельных закрытых частях подземелий. Эмоции у ведьмаков тоже не приветствовались, но Людвиг так и не смог их изжить в себе, как ни пробовал. Хотя контролировать научился довольно неплохо. В остальном же успехи у него были намного лучше, чем у других по всем дисциплинам. Выводило из себя лишь отсутствие задания, тогда как другие уже по несколько выполнили.
  Теперь же после слов архиепископа, ведьмак даже опешил. "Наконец-то сбылись мои мечты и мольбы", - подумал Людвиг, изо всей силы борясь с желанием станцевать джигу вокруг архиепископа. Он ни разу не видел джигу, единственное, что он знал - это довольно быстрый старинный британский танец, и будучи ведьмаком, считал непристойным выражать свои эмоции таким образом. Мысленно танцуя, но не шевеля ни одним мускулом на мрачной физиономии, не испорченной ни одним шрамом, Людвиг приготовился слушать.
  - Ты наверняка, часто задаешься вопросом, зачем тебе два дополнительных языка, такие как русский и украинский. И зачем тебе нужно знать их в совершенстве, - сказал архиепископ и вопросительно поглядел на ведьмака.
  - Да, святой отец, - сказал ведьмак, и в ответ вопросительно поглядел на архиепископа Лазаря.
  Тот кивнул и продолжил:
  - Твоя миссия будет связана с Украиной. С городом под названием Одесса, - продолжил он.
  Ведьмак молча, продолжал слушать.
  - Ты еще наверняка спрашиваешь себя, почему тебя так долго держали здесь без заданий, - спросил Лазарь.
  Ведьмак снова кивнул. Архиепископ Лазарь не стал больше туманно продолжать свою речь, и резко перешел к делу.
  - Наши агенты в Одессе, докладывают, что относительно спокойная обстановка еще недавно резко изменилась. Участились пропажи людей. Резко возросло количество вампиров. Обычные обыватели этого не замечают, но наши агенты - это специально обученные люди, которые учились именно этому. Замечать то, чего не видит обычный человек. Ведь по всем сводкам одесских правоохранительных органов, просто пропадают люди. Кстати также замечено, что несколько раз было такое, когда родственники и друзья пропавшего человека, случайно ночью его видели, но он проходил мимо, как будто не узнавая. Все как один, подтверждали необычайно бледный вид пропавшего, и о глазах, которые не выражали никаких эмоций, как все они говорили: "Очень пустых глазах". - Он посмотрел на ведьмака, но тот молча слушал, глядя на него.
  Архиепископ продолжил:
  - Создается ощущение, что их нынешний одесский лидер просто умер, а нового до сих пор избирают, но это вряд ли. У них там всегда все быстро делалось. Скорее верно второе. Кто-то наводит смуту. Какой-то новый серый кардинал, но снизу и очень могущественный. Зачем это делается, никто среди нас не понимает, хотя догадки есть. Почти шесть столетий они не высовывались, а теперь решили объявить нам войну? Тем более ситуация обострилась всего в одном городе. Правда с прошлой недели это начало походить, на брошенное в сено спичку. Потихоньку ситуация начинает обостряться в близлежащих городах, но этого почти не видно. Судя по всему, если так пойдет и дальше, то... То наверное скоро все люди узнают, что вампиры существуют. И начнется истребительная война за место под "солнцем". - Последнее слово архиепископ произнес с нервным смехом, и вытер платком вспотевший лоб.
  Ведьмак немного подождал, а затем спросил:
  - Святой отец можно вопрос?
  Архиепископ убрал платок и ответил:
  - Да-да сын мой, спрашивай.
  - Так почему меня так долго держали здесь, никуда не отправляя?
  - Ах вот что... Именно это меня и беспокоит сын мой... Видишь ли... Ты наверняка слышал о юродивом Ламии?
  Ведьмак кивнул.
  - У него еще был брат-близнец, тоже провидец, которого вампиры обратили в своего. Так?
  Архиепископ в ответ на этот вопрос, молча кивнул и продолжил:
  - Как ты знаешь, все пророчества Ламии сбывались. Еще ни одно из них не оказалось неправдой. - Архиепископ, снова достал платок и вытер потный лоб. Ведьмак кивнул, обратив внимание на то, что тот немного нервничает, и, кажется, даже смущается.
  - Так вот. - Продолжил архиепископ. - Последнее пророчество выглядело таким образом. Написано оно было давно и ждало именно этого момента. - Торжественно произнес он.
  Лазарь достал древний лист пергамента из ящика стола, надел очки на нос, прокашлялся и начал нараспев читать то, что написал знаменитый безумный провидец, аж в семнадцатом веке.
  Вирши безумца, поцелованного в темечко Богом при рождении, выглядели так:
  
  И кипеш подымется в граде у моря
  Окраиной землю онту все зовут
  Вампиры-поганцы чаво-то взовьются
  Людев забирать много-много начнут
  
  Ведьмак, шо родился сентября осьмого
  При родах шо рухнул из рук повитухи
  Да прямо в корыто, да вниз головенкой
  Помчится он в град тот - отыщет мальчонку
  
  Тот отрок домчался, до града у моря
  Дланью своей на дороге махая
  В извечной борьбе с зеленым он змием
  С чудной головою, в поступках нелепый
  
  Одетый в лохмотья, с котомкою странной
  В борьбе с кровопийцами Церкви поможет
  Ведьмак коль мальчонку того будет слушать
  Вампиров-поганцев всех быстро разгонит
  
  А малец, тот кровью своею небесной
  Вампирам не даст себя сделать подобным.
  При встрече он скажет ведьмаку два слова:
  Целитель и Мартинс
  
  Он после поможет, но чуточки позже
  Сей отрок есть ведь - оружие божье.
  Коль где-то сомненья, то вота подсказка
  Скажи ему прямо - котел как у бабки.
  
  Архиепископ закончил и вопросительно, поглядел на ведьмака. Как Людвиг не старался держать на лице выражение мрачной решимости, у него ничего не вышло. Когда он дослушал пророчество безумного Ламии, челюсть у него отвисла до пола. Лазарь поглядел на него и понял это по-своему:
  - Я понимаю. Ты в недоумение. Но мало кто толком мог понять это пророчество. Да тем более святой Ламия и не был то особым грамотеем... Сильно шепелявил постоянно... - пробормотал он себе под нос, и как ни в чем не бывало, продолжил.
  - Все священнослужители, более или менее высокого сана, пытались это разгадать, но у них ничего не выходило. Слишком уж непонятное это пророчество. Но наши шифровщики все-таки, разгадали часть его.
  Ведьмак, сидевший в той же позе с ополоумевшим лицом, уставился на архиепископа. Тот продолжил:
  - Ну Окраина, это Украина. Кипеш, а если правильно кипеж - это суета, активность. Град у моря, естественно Одесса, так как активность вампиров изначально поднялась именно там. Вот только с зеленым змием не очень непонятно... Вообще если честно, то все как один шифровщики утверждают, что парень постоянно пьян. Лично я здесь в недоумении. А дальше вообще ничего не ясно, причем тут небесная кровь, это вообще из легенд о падших ангелах, и как она защитит его от вампиров... Опять же шифровщики говорят, что кровь парня тут не при чем и надо копать глубже. Котомка - это рюкзак, наверное. А насчет длани, скорее всего автостоп. Молодежь сейчас любит передвигаться автостопом, так что я думаю именно это и есть. А толком весь смысл, наверное знает только сам Господь Бог... - Архиепископ недоуменно пожал плечами и замолчал.
  Ведьмак выслушав, это все, не смог сдержать себя, подскочил на стуле, и в голос взвыл, вообще полностью потеряв способность контролировать свои эмоции.
  - Ваше преосвященство!!! Как это так?! Мне надо ехать на край света, чтобы найти там, вечно пьяного парня, который выглядит как нищий, и видимо безумен, если при встрече произнесет, такую чепуху как "целитель" и "Мартинс"!!! А я ему, если что, еще дам подсказку насчет котелка бабки!! Потом он же каким-то образом приведет меня прямо в логово вампиров!!! И это называется мое первое задание!!! Всем, что-нибудь вроде, иди в такую-то деревню и убей там вампира, который выпил кровь у собаки местного слесаря - сантехника, или грохни оборотня, что задрал корову председателя сельсовета и ей теперь в пять утра вставать не к кому, а мне Бог весть что!!!
  Архиепископ все это выслушал, а затем приподнялся над столом, и глядя прямо на ведьмака, почти срываясь на крик, начал говорить:
  - Успокойся Людвиг!! Я все понимаю!! Мы посылали туда разведчиков, чтобы узнать, что происходит! Ни один не вернулся! Ни один!! Все как в воду канули!!
  После этих слов ведьмак, молча уставился на пол и сидел так некоторое время. Архиепископ тоже молчал и просто ждал, когда ведьмак снова сможет контролировать себя. Через минуту ведьмак поднял взгляд и посмотрел на архиепископа.
  Тот заметил, что Людвиг стал таким же, как перед входом в его кабинет. Ведьмак помолчав, произнес:
  - Святой отец, - сказал он. - Я поеду, тем более выбора все равно нет. Но вы точно не ошиблись? Вы уверены, что я именно, тот, кто вам нужен? Мало ли, что я родился восьмого сентября. Я это к тому веду, чтобы вы не допустили ошибку. Вон Фрост, тоже восьмого сентября родился. - Глухим голосом проговорил он.
  - Нет. Я тоже сначала подумал об этом же, и мы отправили его еще неделю назад. - Мрачно ответил архиепископ. - Он тоже не вернулся, как и все остальные. - Ведьмак, услышав это, со скрипом стиснул кулаки, но промолчал.
  Лазарь продолжил:
  - Но потом к тому же, проведя внутреннее расследование и опросив различных людей, я узнал, что в ванночку после родов акушерка уронила именно тебя. Просто Ламия назвал ее корытом. Времена тогда были немножко другие.
  - Святой отец. А как я найду этого парня? - голосом полным тоски спросил он.
  - Веришь или нет, но тебе даже не надо особо стараться. Ты можешь просто бродить по городу. То, что тебе предназначено, само попадется тебе на глаза и упадет в руки. Это доказано временем. - Просто сказал архиепископ.
  Ведьмак, немного помолчал, а затем снова задал вопрос:
  - Ваше преосвященство. Это же мое первое задание. Я в основном знаю только теорию, особой практики у меня не было, - он немного помолчал. - А что потом? Когда я найду этого парня.
  Архиепископ посмотрел на него, немного подумал и ответил:
  - Просто защищай его, помогай деньгами, терпи все его деяния и привычки. Если он окажется слишком невыносимым, не подымай на него руку, просто терпи, заставь его поверить в то, что он всем нужен.
  У Людвига после этих слов, задергалась нижняя губа и правый глаз, а архиепископ продолжал.
  - Ты и сам в принципе знаешь то, что кажется тебе легким тычком, обычному человеку, может выйти боком. Если все это будешь выполнять, то вы узнаете причины всего этого кипеша, хе-хе. Ясно одно - как мы все уже знаем, вампиры не являются порождениями потустороннего мира. Нет. Это, как давно уже известно, что-то из материального, но не нашего мира. Все вампиры теоретически могут контролироваться эндофитами находящимися в их голове, а эндофиты в свою очередь просто обязаны контролироваться материнским организмом. Да ты и сам это прекрасно знаешь. Скорее всего, где-то объявилась их матка, которую так никто и не видел. Может она спала все это время, может просто... Даже не знаю. - Снова нервно засмеялся архиепископ. - Короче, если и искать виновника всего этого, то надо начинать с Одессы. - Закончил он, и немного помолчав, добавил.
  - Это все Людвиг. А теперь иди к отцу Лютеру. Все снаряжение, деньги, билеты, документы, документация по Одессе у него. Прибудешь в Одессу, позвонишь по этому номеру. - Архиепископ протянул ему бумажку, тяжело вздохнул и снова заговорил.
  - Счастливо ведьмак и благослови тебя Господь. Выезжаешь немедленно. Все уже готово.
  Людвиг медленно развернулся, но тут архиепископ окликнул его:
  - И вот еще, что Людвиг. Главное - это слова "целитель" и "Мартинс" Кстати, слово целитель может звучать по другому - доктор например. И не забудь про подсказку. Ведь Ламия... - снова начал говорить он, но ведьмак мрачно продолжил.
   - ...никогда не ошибался. Я помню святой отец.
  Он развернулся и быстрой походкой вышел из кабинета архиепископа. По дороге вниз единственное, о чем он думал, было: "Первое задание... Пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю, что!",- затем злобно выругавшись, перекрестился. Но потом остановился, и со всей силы ударив кулаком в мраморную стену, пошел дальше. А на том месте мраморной стены, с которым соприкоснулся его кулак, зазмеились трещины и осыпалась каменная крошка.
  
  Глава 4
  
  После встречи с архиепископом, ведьмак прошел к отцу Лютеру, где получил выписанное ему снаряжение и документы с билетами на самолет. Больше ему ничего не полагалось, и все остальное он мог получить на месте по мере необходимости. Игнат, седой коренастый монах, ранее живший в России, блестя золотыми коронками на зубах, напутствовал его словами:
  - Первое задание? Ты в Одессе по-аккуратней. Ворье там еще то... Подошву из под стоячего вырежут - не заметишь. В Москве на пересадке попроще будет.
  А когда ведьмак уже уходил, добавил уже для себя.
  - Хотя кто вас ведьмаков знает... Если вы мухам крылья отстреливаете...
  Ведьмак косо на него оглянулся, но ничего не произнес. Игнат плохого не скажет. Сам он как ходили слухи, до ухода в монастырь, был каким-то фартовым и держал общак в непонятной "малине", так что верить ему можно было. Как говорится - черт под старость, всегда в монастырь идет.
  После пройдя секретными подземными ходами, через многочисленную охрану, он вышел к тайному подземному туннелю, через который был доставлен в метро Рима, которое считается самым быстрым способом передвижения по городу. Там выйдя из темного тоннеля, он забрался на платформу станции, не обращая внимания на пялящихся на него людей. Конечно, на что пялиться, было. Молодой, коротко стриженный парень с темными волосами, передвигающийся с грацией кошки, ростом метр девяносто, одетый весь в черное, когда на улице было под тридцатку жары, в солнечных очках и лицом без наличия мимики, надолго привлек к себе внимание, внезапно появившись из темного туннеля.
  Дождавшись подземку, Людвиг также молча доехал до железнодорожного вокзала Термини, где пересел на скоростной поезд Leonardo Express до Международного аэропорта Леонардо-да-Винчи во Фьюмичино. На конечной остановке он сразу вышел на платформу, соединенную со зданием аэропорта крытыми переходами и являющеюся частью терминала, так что выходить на улицу ему было не нужно. До посадки на самолет было еще полчаса, и все это время Людвиг просидел в зале ожидания, просто попивая минеральную воду, чтобы бесцельно бродя по аэропорту, не привлекать к себе лишние взгляды.
  Когда он проходил на посадку через контроль, ему сказали:
  - Металлические предметы на стол. - Он все выложил и прошел сквозь металлодетектор. Тот ничего не показал, как и следовало ожидать. Пластиковое оружие именно для таких случаев и предназначалось. И все равно, таможенники продолжали на него косо глядеть.
  Ясно-понятно - парень, весь в черном и без вещей, больше был похож на киллера, едущего с удачно выполненного задания, чем на немца Людвига фон Рихтера по паспорту, рожденного в Германии, у которого мать немка, а отец итальянец.
  Только без проблем усевшись в самолет, он немного расслабился и избавился от постоянного напряжения, царившего внутри. На первое задание, ведьмак ожидал выйти не так. Как то по-плавней, что ли. А тут раз-два и все готово. Людвиг снова сердито запыхтел, чем испугал своего соседа, и так с опаской на него поглядывающего. Ведьмак извинился и попытался успокоиться. Как ни странно у него получилось, и сон пришел. Проснулся он только в Москве, и там выйдя из самолета, сразу окунулся в обычную для России нудную морось среди лета. Хотя чему тут удивляться, Москва приезжим всегда дает сперва по зубам, чтобы не расслаблялись, а уже потом смотрит, как среагировали.
  - Господи, господи... - пробормотал он, спускаясь по трапу.
  Автобус, подошедший к трапу, отвез пассажиров в аэропорт, где прилетевший народ разбежался, кто для полета дальше, а кто домой или по делам. Людвиг же пошел к кассам, где купил себе билет до Одессы. Как ни странно в России на его внешний вид ни кто не обращал внимания вообще. Тут уже давно все привыкли, что по ночам все гуляют в солнечных очках, а братва затянутая в черное в любое время года, разъезжает по городу на джипах. Так, что прикид у него был самый, что ни на есть российский, как у "нормального" пацана.
  Ожидая самолет целых четыре часа, Людвиг от безделья и нетерпения, заняться своим нелепым заданием, обошел все здание аэропорта, где за все это время, его три раза пытались обокрасть втихую, один раз в открытую, и раз шесть какие-то цыгане, хотели впарить китайскую Нокию с телевизором за десять тысяч рублей, говоря, что это оригинальная N97. Он не успевал удивляться тому, как в России вообще живут с таким разгулом преступности, nbsp;В борьбе с кровопийцами Церкви поможет
причем когда повсюду присутствует милиция, и как же тогда с преступностью в Одессе, где подошвы срезают, если в Москве уже тяжело смотреть по сторонам.
  Все эти попытки воровства он пресек по своему, не обращаясь к доблестным милиционерам, в основном щелкавшим семечки. Тихушникам, аккуратно влезающим сзади в его карман, также незаметно и аккуратно сломал пальцы, последнему, правда уже от злости, сломал еще кисть в придачу к пальцам, перед этим тыкнув в кадык, чтобы не орал - тот был самым аккуратным, и ведьмак его талант, решил временно угробить. В открытую же его грабили в туалете - когда там никого не было, к нему подошел здоровый парень и прямо сказал: "Привет педрила итальянская. Я этот аэропорт крышую, так что делись баблом". Людвиг удивился такой открытой форме прошения, и молниеносно ударив ему в печень пальцем, заставил имбецила скорчиться на полу туалета, а сам пошел дальше. Цыган же вообще просто игнорировал и проходил мимо, как они не совали ему в лицо "оригинальную" Нокию.
  Наконец объявили посадку, и он с облегчением сел в самолет. Приветливая Россия его уже успела достать, а Украину еще не прочувствовал, поэтому в душе, уже морально подготавливался. Еще одной неприятностью было то, что его полностью сбалансированный организм и тело, независимо от его пожеланий, притягивали весь проходящий мимо него женский пол. Его чему только не научили в Ватикане, но про женщин было сказано только то, что это сосуд греха и рядом с ними нестабильная атмосфера. Поэтому когда они проходили мимо, а он их игнорировал, многие из этих ходячих сосудов, цедили сквозь зубы: "Этот тоже педик", - и шли дальше, продолжая сшибать всех бедрами в радиусе метра. Ведьмак педиком не был, и поэтому обижался, так как женщины ему все-таки нравились, но судя по тому, что он прочитал в Библии, чувства эти были греховными и недопустимыми. Это ведьмака огорчало, но он решил держаться до конца, хотя Церковь сама виновата если что - выпустила в мир, не исправив до конца дурные мысли.
  В самолете ему досталось место рядом с шикарной блондинкой, что Людвига не обрадовало. Блондинка наоборот, увидев рядом с собой обалденного парня, так и излучающего сексуальность, начала нервничать, затем ей стало сильно душно и пришлось расстегнуть еще две пуговицы на блузке, после начала постоянно сползать вверх юбка, а все закончилось тем, что она разлила ведьмаку на штаны стакан с водой и со словами:
  - Ой! Я такая неуклюжая! Сейчас все уберу. - Начала елозить Людвигу платком по ширинке.
  У того в ответ на это кровь прилила отнюдь не к лицу, и он произнеся фразу:
  - Да, что это такое со мной творится... - Нажал блондинке на сонную артерию, чем заставил красавицу уснуть. Сам он весь полет так и не заснул - взгляд время от времени сам перемещался, то на расстегнутую блузку, то на задранную юбку.
  Когда полет закончился, он с облегчением вышел из самолета. Блондинка же, спускаясь по трапу вслед за ним, пыталась до конца проснуться, все время думая, как это она умудрилась уснуть рядом с таким очаровашкой.
  Одесса в отличие от Москвы встретила ведьмака не моросью, но солнцем. Стояла жара градусов под сорок, но Людвигу было хоть бы хны. Температуру тела он контролировать умел, поэтому просто повысил ее до приемливого уровня и двинулся в путь со словами: "Помоги мне Господи".
  Сев на такси, он сказал таксисту, что бы его отвезли в центр города. Водитель, мужик с жуликоватыми глазами, обернулся назад, чтобы сказать и немного приукрасить сумму поездки, но посмотрев на лицо пассажира, задумался о смысле бытия, и решил что по пятницам врать вредно. Врубив шансон, он дал по газам, и машина двинулась в Одессу.
  В Одессе ведьмак, молча покинул такси, расплатился и начал думать. По сути, получалось, что он ничего искать не должен, а может просто погулять по городу. Поэтому, сначала позвонил в Ватикан и сказал, что приехал на место, а остальная информация по мере успеха в деле. Затем позвонил по номеру телефона данного ему Лазарем, и узнал куда ему приходить в Одессе за оружием и если что спрятаться или переночевать. Получив нужную информацию, Людвиг выключил телефон и пошел гулять куда глаза глядят по городу, который уже занимался вечерней зорькой.
  Бесцельно проходя по городу до полуночи, изучая такой новый для него мир, ведьмак начал уже подумывать о том, чтобы отправиться переночевать в гостиницу или монастырь, адрес которого получил. Долго он не думал, поэтому решил продолжить поиски своего предназначения с утра, и пошел срезать дорогу через парк, который вывел бы его на центральную улицу города судя по карте Одессы.
  Парк был огромным, со множеством тропинок, различных холмов и деревьев. Людвиг неспешно шел по нему, вдыхая живой воздух, отдающий морем, не обращая внимания на темноту, нисколько ему не мешавшую, когда увидел вдалеке свет фонарика, мотающийся в разные стороны. Он заинтересовался и пошел туда же, и вскоре услышал какую-то песню, которую по-видимому, издавал хозяин фонаря. Затем песня сменилась другой, вскоре пошла еще одна подлинней, а закончилось все постоянным напевом, на его взгляд совсем нерифмованным: "Джага-джага, мой мармеладный я не права, уси-пуси". Ведьмак усмехнулся про себя - на его взгляд заевшая пластинка и то лучше играла бы. Но тут же, проглотил усмешку из-за раздавшегося крика: "Я знал, твою мать", и сначала начавшего падать луча фонарика, затем резко взмывшего вверх, развернувшегося в его сторону и стремительно приближающегося с громким топотом и хрустом веток, а самое невероятное было еще то, что сквозь хруст и топот, слышалось рычание, и явно не собачье!
  Людвиг снял очки, быстро вытащил два пистолета, уверенным движением снял с предохранителя и поставив режим стрельбы на "одиночный", стал ждать. Вскоре источник хруста показался и начал быстро приближаться, в виде парня с глазами, смотрящими прямо и видимо в никуда, бутылкой словно приклеенной к пальцу, болтающимся сзади рюкзаком и скоростью бега сравнимой с антилопой гну. Не добежав до него метров шести, пацан споткнулся и полетел вперед крича что-то невразумительное, и показывая средний палец кому-то сзади.
  Только теперь ведьмак заметил, что вслед за ним, несется волк, у которого в глазах светится разум. "Оборотень", - резко проскочила мысль в голове охотника, и он начал стрелять по ликантропу, стараясь не зацепить, начавшего заходить на посадку парня. Оборотень заметив ведьмака, сверкнул огромными клыками, недоуменно взвыл, и резко затормозив развернулся, после чего нырнул в сторону, скрывшись среди деревьев и темноты.
  Сделав вдогонку еще несколько выстрелов, ведьмак непроизвольно подумал: "Самка", - и, надев солнечные очки обратно, задумчиво уставился вниз. Чуть ли не упираясь носом в его ботинки, там лежал неудавшийся бегун. На спине у него был рюкзак, одет он был в джинсы, искусственно затертые до дыр людьми, безрукавку затертую до дыр жизнью, кеды, повидавшие Крым, Рим и поповскую грушу, а на плечах находилась интересно постриженная голова с сережками в левом ухе...
  - Чудны дела твои Господи... С котомкою странной... В лохмотьях... С чудной головой... В поступках нелепый. - Пробормотал ведьмак. - Быстро я управился... Но проверить до конца, все-таки надо. - И не двигаясь, начал ждать пока парень очнется.
  Тот как прочитал его мысли и не заставил себя ждать. Видимо Бог наделил его железным здоровьем, так как тело зашевелилось и голова начала вяло отплевываться травой.
  
  Лэйс сколько себя помнила, всегда была оборотнем. Она им родилась. Как ей рассказывала мать, это было, что-то связанно ее пра-пра-пра... дедушкой. Легенда, которую она рассказывала Лэйс, выглядела примерно так.
  Ее пращур по имени Христиан еще во времена дикого Средневековья жил в одной из множества глухих деревень Европы и зарабатывал на жизнь охотой. И однажды, возвращаясь домой, он услышал стоны, раздающиеся неподалеку от тропинки. Он пошел в ту сторону и увидел лежавшую на земле очень красивую, полностью обнаженную девушку с очень черными волосами и странными желтыми глазами, которая пыталась вытащить у себя из спины стрелу, но не могла до нее дотянуться. Увидев Христиана, она с мольбой в голосе прошептала:
  - Помогите мне, пожалуйста... - и потеряла сознание.
  Пращур Лэйс осторожно вытащил из ее спины стрелу и отнес ее к себе домой. Он жил в одиночестве на окраине деревни, считался у себя в деревне угрюмым и нелюдимым, и из-за этих моральных качеств соседи его сторонились. Так, что не интересующиеся жизнью Христиана, они про девушку ничего и не узнали.
  Девушка на удивление быстро поправилась. Ее рана полностью зажила за ночь. Охотник обратил на это внимание, но ничего не сказал, после того как подойдя ней утром, решил осмотреть рану, но увидел, что на ее месте остался едва заметный рубец. Позже он узнал, что ее зовут Элизабет и она не из Европы, больше девушка ничего о себе не рассказывала. Как она оказалась в лесу и почему у нее из спины торчала стрела, он не спрашивал. "Захочет, сама расскажет", - думал охотник. Так и случилось через несколько месяцев.
  Элизабет не пыталась от него уйти, а он сам ее и не прогонял. Было похоже, что здесь она себя ощущает счастливой. Она убиралась по дому, готовила еду, не очень много разговаривала, и у нее был какой-то странный акцент, который придавал ей обаяния. Соседи все-таки немного позже заметили, что у охотника живет какая-то девушка, но никто не придал этому особого значения, все решили, что это или родственница или жена, которую он привез из города. Через некоторое время, Элизабет спросила его, может ли она иногда по ночам не приходить домой, на что ответил согласием, ведь все-таки она не приходилась ему женой или дочкой, чтобы он пытался ее хоть немного контролировать. Жизнь вместе с ней продолжалось несколько месяцев, а после этого срока он понял, что не может представить себе существование без нее. Он сказал ей это, а она как-то помрачнела лицом и ничего не сказала ему в ответ. Его огорчение было огромным. Все это наводило на мысль, что она действительно скоро уйдет от него. Но все оказалось совсем по-другому. Когда однажды ночью он вернулся домой с охоты, Элизабет, закутанная в его старый плащ, подошла к нему и сказала:
  - Я тоже очень к тебе привязалась, но сможешь ли ты жить со мной такой, какая я есть на самом деле... Пойдем. Я кое-что тебе покажу. - И не дожидаясь ответа, она потянула его за рукав на улицу.
  Он, ничего не понимая, вышел за ней. На улице стояла настолько темная ночь, что казалось у нее нет волос на голове. Со стороны это выглядело жутковато. Элизабет повернулась к нему лицом и скинула плащ. Под плащом ничего не оказалось, она стояла полностью обнаженная, вытянув лицо к небу. А спустя несколько секунд с ее телом начали происходить жуткие трансформации. Как громом пораженный охотник смотрел на это, а когда трансформации закончились, перед ним стоял волк, который был крупнее обычного и с такой черной шерстью, что она сливалась с ночью, а два желтых глаза будто висели в воздухе. Он не мог поверить своим глазам, что этой волчицей является Элизабет. И только глаза утверждали обратное. Волчица подошла и взглядом спросила : "Ну что?". Проглотив комок в горле, он посмотрел на нее и понял, что кем бы она не была, он ее все равно любит. Присев на корточки перед ней и глядя ей в глаза, он сказал:
  - Мне все равно потому, что я тебя люблю. Просто будь аккуратней по ночам. Если хочешь, иди гуляй. А завтра все решим.
  Волчица внимательно посмотрела на него, а затем лизнув его в лицо, развернулась и растворилась в темноте.
  На следующее утро она вернулась, и когда он завтракал, подошла к нему. Христиан посмотрел на нее, опустившую в пол глаза, так долго пребывавшую до встречи с ним в одиночестве и ему было ее настолько сильно жаль, что хотелась прижать к груди и никогда не отпускать.
  - Так ты останешься со мной? - спросил он, с трудом выдавливая из сжавшегося горла слова.
  Элизабет, радостно взвизгнув и с криком:
  - Ну конечно же, да! - бросилась к нему на шею.
  Дальше Лэйс, знала только то, что со временем у Христиана с Элизабет родилась дочка, которая была еще более человечной, чем ее мать. И так было у всех поколений. Почему-то рождались только девочки. И то, самой счастливой парой были именно охотник с оборотнем. Остальные женщины в ее роде боялись своего и дара и проклятья одновременно, и все они зачинали ребенка только от того, кого считали наиболее лучшим отцом. Это делалось для того, чтобы дар перевертывания не терялся, а ребенок был все большим и большим хозяином зверя внутри себя. Лэйс же появилась на свет из-за небольшого романа ее матери с каким-то одесским карточным каталой, который расстался с ней в очень хороших отношениях и даже расщедрился купить ей двухкомнатную квартиру. Мама часто вспоминала его, постоянно приговаривая и томно закатывая глаза:
  - Ах, какой все-таки был мужчина... Сейчас таких уже нет. Не та уже Одесса, не та... Когда я сюда приплыла, все было по-другому. - А затем грустно вздыхала.
  Она действительно приплыла в Одессу из Европы, где в основном бродяжничала, хоть на дворе был конец двадцатого века. Ее бабушка родила будущую бродяжку, через десять лет после Второй Мировой войны и никогда не упоминала имени отца будто чего-то стесняясь. Сама же она проживала в наспех собранном бараке, которые выделили пострадавшим от немецких бомбежек погорельцам.
  И в одно ужасно засушливое лето барак в одночасье сгорел, а мать вместе с бабушкой пошла по миру и бродяжничество со временем дало о себе знать. Пережившая войну, изможденная женщина-оборотень, будучи очень набожной, старалась не пользоваться своим даром. Она перекидывалась, только когда начинала чувствовать возрастающее влияние зверя, и именно тогда она выпускала его "погулять". Это привело к постоянным недоеданиям и пребывании на холоде и бабушка Лэйс умерла, когда матери девочки было всего двенадцать лет.
  Так мать Лэйс и привыкла к бродячему образу жизни, а уж защитить себя от плохих людей у нее возможность была и излишней набожностью она не страдала. Ее билетом на Украину стала обязанность делить корабельную койку с капитаном, для нее же это не было чем-то из ряда вон выходящим. Побродяжничав по заново отстраивающейся Европе она повидала много всего, и битая жизнью, молодая красивая девка сочла за счастье уплыть подальше за столь мизерную плату.
  Лэйс помнила, как ее мать сказала, что видимо она, является концом в этой цепочке очеловечивания зверя. Как она ей рассказала, с ней вообще не было никаких проблем в раннем детстве. Сама же Лэйс, первый раз обратилась в зверя в лесу за городом, когда однажды гуляла в одиночестве которое очень любила, и вдруг почувствовала желание, которого не смогла понять. Тогда она вспомнила слова матери:
  - Послушай дочка, если будешь находиться далеко от города и там не будет людей, ты когда-нибудь можешь почувствовать, то, что не сможешь осмыслить. Так вот. Если такое произойдет - не противоречь самой себе, просто отключи все мысли и иди у него, у своего желания на поводу, а я тебе потом все объясню.
  Лэйс именно так и поступила. Трансформации, произошедшие с ней в первый раз, были очень болезненными, но изменившийся вокруг нее мир, поразил своей красотой и обилием звуков и запахов, которые казалось были повсюду. Она весь день и ночь бегала по лесу, изучая все вокруг и свои возможности, а когда устала, вернулась обратно, туда где в первый раз обратилась, и ее тело будто бы само поняло, что надо сделать. Обратные трансформации не замедлили себя ждать, такие же болезненные, как и первые. После этого Лэйс, стояла голой на зябком ветру и злилась на себя и на мать, думая, что та могла бы хоть сказать ей раздеться перед тем, как поддаться желанию. Кое-как одевшись в разодранные превращением джинсы и блузку, она прикатила домой, злая как шайтан из-за постоянно косящихся на нее людей по дороге домой.
  Дома, глядя на себя в зеркало, она отметила, что все косые взгляды в принципе оправданы. Выглядела она как бомж, причем избитый своими же собратьями. Вся грязная, в каких-то лохмотьях и синяками под глазами. "Но все равно красивая", - польстила она себе и пошла мыться. А когда вечером мать вернулась домой с работы, она рассказала про все произошедшее с ней. Родительница выслушала ее, и в ответ рассказала историю Христиана и Элизабет.
  
  Все это сейчас пролетало в голове Лэйс, в то время пока она стояла над раковиной в ванной комнате и отчаянно чистила зубы, а потом мыла лицо, пытаясь избавиться от запаха, выплеснутой в нее сивухи, слегка пирсингованным парнем, которому она от большой душевной доброты пыталась скрасить жизнь, а проще говоря развеселить его. После того как он сказал, что ему скучно жить и эта поездка его недостаточно развеселила, Лэйс уже знала чем займется перед сном.
  Парень на ее взгляд, был не таким уж и простым, как пытался себя показать. Еще никто, ни разу за всю ее жизнь не выдал такого предположения, что она оборотень. Этот или от большого ума или от несусветной глупости, сразу начал поглядывать на нее с настороженностью. Он конечно делал вид, что все хорошо, но от нее не ускользало, то что он в основном притворяется и все время пытается ускользнуть с остановки, но не может, так как побаивается того, что она все поймет и пойдет за ним. Что-то в нем было, это она сразу поняла, когда проходя мимо остановки, почувствовала нечто родственное. Не оборотничество... Но что-то нечеловеческое - это точно.
  Теперь она начала мыть голову, но запах как будто прилип к волосам. "Как он пьет, эту херню?", - подумала она, яростно намыливая волосы. "Люди, которые могут пить подобную отраву, наверняка обладают железными желудками, а этот жуткий тип и вовсе способен переварить консервную банку не поперхнувшись". Она ухмыльнулась, вспомнив, как парень выпучив глаза, понесся по парку со скоростью курьерского поезда.
  "Он наверняка обладает железными нервами, или весь ум потерял от испуга", - решила она, начав по третьему подходу чистить зубы, вспоминая как Эдуард, успел за время этой безумной гонки, выдать и тост за ее здоровье, и показать ей непристойный жест в виде вытянутого среднего пальца. А потом Лэйс внезапно помрачнела, вспомнив этого человека, стрелявшего в нее... Человек с вертикальными кошачьими зрачками... Люди Церкви, о которых рассказывала ей мать. Охотники за нечистью, убившие так много ее сородичей... Она выплюнула изо рта остатки зубной пасты и вытерлась полотенцем. "Интересно, что Церковь ищет в Одессе, а точней кого? Наверняка не оборотней... Я за себя в ответе. И не мама, это точно... Тогда что?".
  Ей еще повезло. Охотник Церкви, так опасался попасть в Эдуарда, что по большей части пытался напугать ее, а не убить. Если бы парня не было на пути охотника, то... Ее передернуло от внезапно нахлынувшего испуга и осознания того, что эта ночь могла стать последней в ее жизни.
  
  Глава 5
  
  Первое, что увидел Эдуард, очнувшись лежащим на земле и подняв голову, были ботинки. Обалденные ботинки, чем-то похожие на его зимние гриндерсы, но намного лучше. С толстыми подошвами, сантиметра три в высоту, черные как чугунный котелок у его бабки и блестящие настолько, словно их владелец только и делает, что их начищает.
  Разлепив ссохшиеся после марафона губы, и выплюнув набившуюся в рот траву, он вопросительно просипел первое, что пришло в малость отшибленную ударом об землю голову:
  - Доктор Мартинс?
  - Только не это. Господи! За что!? Только не этот парень, только не он!! - Минута тишины, а затем нотка надежды в голосе. - Парень! Быстро прокомментируй мою фразу, не задумываясь!
  Эдик в недоумении крякнул, снова выплюнув уже кусок земли:
  - Какую?
  - Котел у бабки. - Голос преисполнился надежды.
  - Не котел, а котелок. - Поморщился Эдик, пытаясь приподняться и посмотреть на того кто говорит.
  - Не может быть!! - Взвыл голос сверху. - Почему ты так ответил?! - И один ботинок сделал шаг назад.
  - Потому, что ботинки похожи на "Доктор Мартинс" и черные как котелок у моей бабки... Чугунный причем, для полной информации. Хочу себе кстати, купить такие. - Пробормотал Эдуард, до сих пор пребывая на четвереньках. Встать не получалось.
  - Пресвятая Богородица... Нелепей этого произойти не могло... Только со мной если... Просил же Адидас, нет! Что дали, то и носи... - Мрачно произнес голос. - А выпить любишь?
  - А есть чего? Хотя на пальце у меня тоже не прищепка болтается, но если предлагаешь... - Ноги не хотели слушаться, но свободная рука медленно ухватилась за штаны стоящего перед ним человека, и начала поднимать измученное тело, сопровождая весь процесс сильным пыхтением из грязного рта.
  - Ну почему так?! Скажи мне еще тогда... Ты на поезде приехал в Одессу? Или может, живешь здесь?
  В голосе сверху было столько отчаяния, сколько он не слышал ни из чьи уст. "Сдается мне, этот тип, видимо бывший тем стрелком, чем-то очень сильно огорчен...", - подумал Эдик.
  - Нет, автостопом. - Он пытался подняться на дрожащих и разъезжающихся ногах, но тело как назло, не хотело повиноваться.
  Также бесило то, что он может использовать только одну руку, так как на второй намертво застряла, висящая на указательном пальце бутылка с плескающимся внутри портвейном, Эдик облегченно заметил, что чуть больше трети там еще есть. "Проклятая баба, чтоб ей пусто было...", - постоянно подымаясь и падая, думал он. "Дернул черт меня связаться с женщиной, которая не любит автостопщиков. Интересно куда она делась?", - испуганно попытался повернуться он, но немилосердно болевшая шея, не позволила повернуть голову и наполовину.
  Внезапно сверху, снова раздалось бормотание, в котором проскользнула нотка надежды:
  - А может... - И Эдуарда с такой силой подняло вверх, что его чуть не стошнило от ощущения себя, летящим в самолете, внезапно попавшем в воздушную яму.
  Теперь он смог разглядеть обладателя несчастного голоса полностью. Здоровенный парень, с брутальной внешностью, почти двухметрового роста, одетый во все черное, с темными коротко стриженными волосами и в солнечных очках спортивного типа, с самым несчастным видом, молча взирал на него, легко держа на вытянутой руке семьдесят килограмм несчастного Эдуардова тела. Эдик немного неловко чувствовал себя, висящим на лямках собственного рюкзака с видом обоссавшегося котенка, в руке парня самого мрачного вида, который начал бесцеремонно осматривать его.
  "Гомик, что ли?", - промелькнула нелепая мысль в голове. "Сейчас посмотрит на мою красоту неписанную, и адьес невинность...", - немного занервничал Эдик, и ягодицы предательски сжались с силой гидравлического пресса, созданного для утилизации российских танков.
  Ни очки, ни кромешная тьма, казалось ни капли не мешали державшему его парню, прекрасно все видеть. Осмотрев его он сплюнул и выругался, а потом перекрестился свободной рукой. Покрутил Эдика влево, вправо, и глядя видимо на его голову, мрачно произнес:
  - Так. Видимо я нашел тебя. И выглядишь ты на редкость плохо. - А затем аккуратно отпустил на землю.
  Эдуард заметил, что ноги его уже довольно твердо держат, а ягодицы счастливо расслабляются, и осторожно произнес, начиная отряхиваться свободной рукой и в тоже время посматривая на неожиданного спасителя:
  - Крутым парням солнце всегда светит в глаза, верно? Мы вроде не знакомы. И где волчица?
  Тот проигнорировав непонятный вопрос про крутых парней, произнес:
  - Веришь ты или нет парень, я тоже был бы рад никогда тебя не видеть, но видно такова моя судьба... Не удивляйся конечно, но то была не волчица, а оборотень. Он убежал. Я промахнулся, боясь попасть по тебе. - Хмуро произнес ведьмак. - Меня зовут Людвиг.
  - Барон, что ли немецкий? Имя то, какое... А здесь видимо твои охотничья угодья, где ты добываешь оленей... - Вскользь произнес пацан, задумчиво оглядывая бутылку, висящую на пальце. - Я кстати знаю, что оборотень. Его Лэйс зовут. Точней ее. А меня Эдиком. Если полностью, то Эдуард Павлович. Не надо ее убивать. Дюже девка красивая. Тем более все женщины в душе оборотни. Если надо, притворятся кем угодно, лишь бы джинсы новые купить или колечко. А такую как эта, надо приручить и женить на себе, чтобы по улицам не страшно гулять было. - Проговорил он немного подрагивающим голосом, пытаясь вытащить палец из бутылки, дабы привести нервы в порядок.
  Бутылка однако, казалось стала частью его тела и ни в какую не хотела покидать, уже насиженное место. Людвиг заметил про себя, что парень ведет себя совершенно спокойно, и хотя на его взгляд, пережил сильный стресс и должен до сих пор трястись от страха, решает головоломку с бутылкой, поддерживая разговор с ним. Он даже совершенно не удивился, узнав, что за ним гнался оборотень, и не хочет его убийства, так как девка дюже красивая. И к тому же он знал ее имя.
  Его странная логика впечатляла, а коммуникабельность и простота в общении просто потрясала воображение. Зная ведьмака меньше пяти минут, он уже начал разговаривать с ним, как со своим давним знакомым. "Может Ламия все-таки прав...", - думал Людвиг, хотя глядя на парня, никогда бы не подумал, об обладании тем уникальных способностей, способных изменить ситуацию в Одессе.
  - Какой барон? Я ведьмак, нас так называют. И откуда ты знаешь этого оборотня и его, точней ее имя? - Проговорил Людвиг и устав наблюдать за манипуляциями, которые Эдик совершал с пальцем, быстро взялся за бутылку рукой, другой уперся пацану в голову и резко дернул.
  Эдуард, не ожидавший столь внезапной со стороны нового знакомого помощи, не смог устоять на еще слабых ногах и кубарем улетел в кусты. Ведьмак хлопнул себя по лбу, вспомнив, что пацана надо беречь как зеницу ока и бросился помогать тому встать. Поднявшись, Эдик мрачно пробормотал, дуя на затекший палец.
  - У тебя брат не Вин Дизель, случаем? Сдается мне, ты приехал сюда на конкурс Мистер Одесса, который будет проходить на следующей неделе, а сегодня просто решил прогуляться по парку и подышать свежим воздухом. Типа вечернего моциона, чтобы мышцы кислороду хлебнули. - Тут он перевел дыхание, а затем продолжил отвечать. - А с ней я познакомился на автобусной остановке. Она угощала меня сигаретами и пивом, а также интересовалась как меня занесло в Одессу. Кстати, кто стрелял? Ты? - И забрав у Людвига свою бутылку, который тот протянул ему, с жадностью приложился к ней.
  Ведьмак кивнул.
  - Да. Стрелял я. И еще искал тебя.
  Эдик поперхнулся портвейном, услышав, что его кто-то искал даже тут. Долгов здесь вроде, не успел еще оставить, или экскурсию надо было до конца пройти, а он ушел раньше времени?
  - Зачем? И кто такие ведьмаки? Что за профессия такая? На руках, что ли гадаешь? - Откашливаясь так и не выпитой, пошедшей не в то горло жидкостью, с удивлением спросил он. - Кому нужен простой как грабли, бедный ребенок, приехавший посмотреть на великолепную Одессу, да между делом себя показать? Сначала эта девчонка, потом ты, кому еще я нужен!? - Чуть ли не взвыл он, и снова приложившись к бутылке, мигом втянул в себя остатки.
  - Святой Церкви. А ведьмаки - это охотники за нечистью. - Благоговейно ответил Людвиг.
  "Бедный ребенок", обросший четырехдневной щетиной и теперь похожий на ваххабита, спустившегося с гор за солью в ближайший аул, не успел полностью проглотить влитую в себя жидкость. Как только Эдик услышал, что он, нехристь, понадобился Церкви для совершения видимо каких-то богоугодных дел, или для сожжения на костре из-за какого-нибудь мелкого грешка, вроде разбитого в детстве в школе стекла, что второе скорей, снова закашлялся уже последними остатками портвейна.
  - Кому!? А я то здесь причем? Я же не нечисть вроде. - Решив, что ослышался и стуча себя кулаком по груди, вопросительно просипел он.
  - Святой Церкви. - Повторил Людвиг. - Я тебе потом все объясню. Пойдем со мной. - Решил помочь тому ведьмак и начал хлопать того по спине, помогая прокашляться.
  Парень второго хлопка не выдержал. Ноги подогнулись, и он снова упал. Людвиг, кляня себя за забывчивость, снова помог ему подняться.
  - Куда? - Начал вяло отбрыкиваться тот, с жалостью отбросив в сторону, пустую бутылку.
  - В надежное место на ночь, туда где тебя никто не найдет, чтобы причинить тебе вред. Мы же пока решим, что делать дальше.
  - А кто меня ищет? Сатанисты? Но я ничего им не сделал. Отчего Церковь пытается спасти одного из лучших своих детей? - Обреченно забормотал Эдик, еле перебирающий, заплетающимися и к тому же, уставшими с непривычки от бега ногами, двигаясь за быстро шагающим ведьмаком, в то же время, пытаясь прикурить сигарету.
  Ведьмак на ходу критически оглядел одного из "лучших детей Церкви", который выглядел пережившим бомбежку Грозного беженцем, плетущимся по стране не первый месяц, и сразу взял быка за рога.
  - От вампиров. А я должен тебя защитить, чтобы ты привел меня туда, где находится то, что ими управляет. - И тут же пожалел о том, что сказал.
  Парень и так переживший за несколько дней автостопа множество приключений, измученный алкоголем, недоеданием и недосыпанием, со свистом втянул в себя сигарету за одну затяжку, выпустил изо рта тучу дыма, окутавшую Людвига, а после этого, только и смог выдавить:
  - Пиздец... А звать меня теперь Джон Коннор. - И сдавленно булькнув, потерял сознание.
  - По-моему, я как то резко начал... - Пробормотал ведьмак, ошарашено глядя на безжизненную кучу мяса, упавшую рядом с ним. - Надо бы, по-аккуратней с ним.
  Легко закинув Эдика на плечо, он двинулся из парка. Выйдя на оживленный проспект, он пошел к ближайшему магазину, где купил бутылку недорогого коньяку с пол-литровой минералкой и пошел вглубь домов искать дворик потише.
  Что в магазине, что на улице никто не обратил внимания на странную пару, где один перемещался верхом на плече у другого. Одесса город в своем роде ночной, спит мало, алкашей валом, наркоманов куры не клюют, да и гомосеков прилично. Так что какая разница, где, чем и с кем обдолбился парень, висящий на плече у другого парня и в каких они отношениях с этим же здоровенным типом в солнечных очках. Может у них любовь до гроба. В жизни всякое бывает. Меньше вопросов - больше спокойствия. Да и вообще - трудно сломанными руками собирать выбитые зубы.
  
  Эдик очнулся от того, что кто-то брызгает ему в лицо холодной водой. Раскрыв глаза, сразу все вспомнил. Остановку, парк, красивого оборотня Лэйс, ведьмака и вампиров, охотящихся за ним. Кроватью ему служила лавка, одеялом звездное небо, а внешним раздражителем Людвиг, брызгающий в лицо водой из бутылки, и нарушающий всю гармонию окружающего мира.
  - Все в порядке? - Спросил ведьмак, стоящий над ним с обеспокоенным лицом.
  Водя во рту ссохшимся языком, и чувствуя приближение похмелья, Эдик услышал свой голос, будто со стороны и еле выговорил ответ:
  - Что-то выпить хочется.
  - Я уже купил. - Сказал ведьмак и протянул ему бутылку. Эдик полностью открыл глаза, резко поднявшись сел на лавку, и начал изучать этикетку.
  - Угу. Коньяк "Бархатный". Пол-литра. Сорок градусов. Ну-ну. Придумают же название. Никогда не пробовал такой... - И лихо вскинув бутылку, сразу втянул в себя грамм сто пятьдесят благородного на бумаге напитка. Проглотив, выпучил глаза и начал хватать ртом воздух как рыба, выброшенная морской бурей на берег.
  - Ни хрена себе бархатный! Сивуха какая-то с цветом кока-колы... - Просипел он. - Ты где такой купил?! - Уставился он на Людвига, враз осоловевшими глазами. - Да им краску с машин смывать можно! Хотя торкает лихо. - Успокоился Эдик и закурил сигарету, ожидая прихода.
  - В магазине. - Мирно ответил ведьмак. - А что? Поддельный? Я же не разбираюсь. Не пьющий все-таки. - Начал оправдываться он.
  - А хер его знает... Если в автозапчастях или в лакокрасочном брал, то не поддельный. - Уже более добродушно пробасил Эдик. - А так сейчас все подделка. - Произнес он тоном знатока и замолчал, видимо оценивая коньячный эффект внутри тела.
  Спустя минуту пришло умиротворение. Вампиры и оборотни казались не заслуживающими внимания козявками из чужого носа, а Людвиг стал ему родней брата. Он поудобней присел на лавке, и снова отхлебнул коньяку уже не так поморщившись.
  - А теперь давай с самого начала. Расскажи поподробней обо всем этом и о себе тоже. И каким боком я здесь привязан. А я как раз в себя приду. И чего ты не пьешь кстати? Больной, что ли? - Настороженно поглядел он ведьмака, подозрительно прищурив правый глаз.
  Ведьмак вздохнул
  - Это ты больной... Я воспитывался в строгих церковных традициях. Для меня выпивка это грех. - И присев, начал рассказывать обо всем, что ему было известно о вампирах, оборотнях и себе самом.
  
  Глава 6
  
  ...Повсеместное распространение вампиров началось в Румынии и стало расширяться в разные стороны Европы. Все населенные пункты, где проходила эта волна, постепенно охватывало безумие и панический страх ночи. Деревни и села постепенно обезлюдевали, а ночной кошмар с каждым днем становился все сильней.
  Церкви и часовенки были переполнены днем и ночью, во всех городах были усилены ночные патрули, но это не слишком помогло. Те кто вышел на ночное дежурство, могли встретить недавно пропавшего напарника и исчезнуть вместе с ним в сыром подземелье или на теплом чердаке.
  В каждый дом с утра заходил отряд стражи и если видел странные ранки на шеи у бледных хозяев дома или их детей, то дом немедленно запирался и поджигался, окруженный снаружи охраной для верности. Все это привело к тому, что люди и так глупые как пробки, насоздавали в нагрузку ко всяким страшилкам, еще больше новых сказок.
  Согласно новым байкам, упыри, как их назвали шибко грамотные крестьяне, являлись трупами людей в которые вселился дьявол. Из ниоткуда появилось множество легенд о женщинах-упырях, летающих ночами в поисках новорожденных, из которых они пили кровь, или погребенных колдунах, встающих из могил и насылающих смерть на соседей. Церковь все слышала, но не вмешивалась - у нее был свой интерес.
  Человек не мусорное ведро, а наоборот - чем больше в голове хлама, тем больше в нее поместится нового. Это закон жизни. Умную вещь в отличие от глупой, в голову можно впихнуть минимум с двадцать седьмой попытки, хотя самый простой вариант, написать умность на бумажке, положить в рот и ходить всем хвастаться, как ты всех обманул, засунув с первого раза. Именно такой паствой управлять намного проще. Ее даже ничему учить не надо, она сама все знает и без других умных. Главное вовремя направлять мысли таких людей в нужное русло.
  Когда численность населения Европы еще умеющей передвигаться днем, снизилась процентов на десять, а близлежайших земель тоже начала стремительно уменьшаться, власти не выдержали и собрав весь цвет знати и духовенства, отправили послов к Папе Римскому, как единственному наместнику Бога на Земле, за ответами на наболевший вопрос. Папа ответил им, что меры уже предприняты, но результаты дадут о себе знать только через несколько лет. Когда его спросили, что же это за меры, он хотел сперва честно ответить, но взглянув на незамутненные взоры прибывших, без единой хитринки в глазах, поостерегся и скупо спросил:
  - А вы умеете хранить тайны? - В ответ послы дружно закивали головами, которые были созданы по их мнению, только для того, чтобы есть да носить шапки, и поклялись именем Христовым, что Папа может сказать им все, что угодно и сие не покинет стен, где они собрались сейчас. Насчет других стен они не упомянули, что и насторожило Папу.
  Папа в ответ кивнул и с серьезным лицом ответил им.
  - Я тоже.
  Единственный совет, который он дал, и позволивший миру продержаться те самые несколько лет, был таков - искать днем любые пещеры, темные подвалы, чердаки, и находившихся там любыми силами вытаскивать на солнечный свет и убивать на месте серебром или отрезая головы. Также было рекомендовано есть больше чеснока и везде развешивать его головки - во-первых, болеть меньше будут, во-вторых, судя по опытам над пойманными дьявольскими созданиями, им это не нравится. Он назвал этих созданий ночи вампирами, Детьми Ночи, а вскоре и другие начали называть их так, вместо простонародного слова "упырь".
  Послы ушли, так не узнав о мерах предпринятых Церковью, но совет Папы приняли к сердцу, и уже через пару недель Европа вздохнула поспокойней. Людей найденных спящих днем в укромных местах вытаскивали на улицы. Если человек сопротивлялся и пытался вырваться - убивали сразу. Первый раз, воткнув серебряный кол в найденного вампира, мечники увидели, как тело разложилось буквально на глазах. Тоже самое, происходило и с теми, кого вытаскивали на дневной свет. Узнав, что зло уязвимо, практически каждый взрослый мужчина решил выйти на охоту. Все города, села, деревни и ближайшие леса были зачищены от скверны в ближайшие месяцы, а городские и деревенские дома стали похожи чесночные магазины.
  Дальше, больше. В различных кабаках и корчмах, начали собираться знатоки вампиров и их повадок, увешанные гроздьями чеснока с крестами, которые приняв на грудь браги больше нормы, начинали ездить по ушам всем остальным, разными умностями - типа, прежде всего вампир не мертв. Это значит, что он или она, не мертв или жив, а живет в неопределенности между этими двумя понятиями. Глаза у них расположены глубоко в глазницах, губы имеют ярко красный цвет, а язык имеет раздвоенный кончик, как у змеи.
  Ну, а самый сильный бред сводился к тому, что среди особых способностей, которыми владеют вампиры, значатся порча урожая, полет как в своей физической форме, так в виде летучих мышей, птиц и насекомых, гипноз людей и подчинение их себе, просачивание сквозь щели или землю, перемещение по вертикальным стенам, склонность к трансформациям и принятию любого облика.
  На что им обычно, давясь пивом от смеха объясняли, что вампир мог попортить урожай только в том случае, если он всю ночь бегал по огороду в сапогах или же просто оборвал все огурцы с помидорами, дабы стекла в церкви ими побить.
  Насчет же полета никто не сомневался, после того как один остряк-самоучка сказал, что один кузнец, увидевший бегуна в сапогах ночью на своей делянке, подбежал к нему сзади и дал такого богатырского пинка, что спортсмен улетел к соседу через забор - видимо покорять новый стадион и гипнотизировать следующих болельщиков наматыванием кругов. После этого рассказа, пиво пошло у всех сидящих вместо глотки, наружу через нос.
  Так народ и проводил народ в то нелегкое время - и смеясь, и плача одновременно. Угроза, конечно не была полностью уничтожена, но и вампиры перестали в открытую охотиться по ночам. Теперь не каждого из жертв вампиры обращали. Ничто человеческое не было чуждо детям Ночи, и они тоже хотели жить. Разум человека затмил звериные инстинкты. Охота стала целью существования, охотились из-за стремления выжить, а не ради увеличения своей численности. Они стали собираться в группы, которые жили в городах, за городом, в катакомбах, канализациях или заброшенных лесных деревеньках. Многие из вампиров ранее принадлежали к высшим слоям аристократии, они где жили, там и остались, только чаще старались жить за городом в своих уединенных резиденциях, окружая себя такими же как сами, или просто съезжали на другое место. Остальные тоже начали собираться в стаи, живущие по своим правилам. Так со временем, сформировывались две разновидности вампиров.
  Те, кто старался жить также как и жил во все времена, остались одновременно и старомодными, и современными. Они остались со своим характером и привычками, спрятав жажду крови внутри себя. Все они старались покинуть прежние места обитания, где слишком многие их знали. В большинстве своем покинули насиженные места и расселились по всему миру, где каждый из них привлекал свое внимание, только тем, что был нелюдимым и старался жить подальше от людей. В остальном такой приезжий больше никогда не вызывал о себе вопросов. Люди считали, что каждый имеет право на странности, а если он исправно платит налоги и не мешает жить другим, то почему бы и нет? Именно это и позволило всем разъехавшимся вампирам постепенно войти во все круга общества, что позволяло следить за положением дел вокруг, и контролировать всех других детей Ночи.
  Самая страшная разновидность вампиров, в тоже время стала и самой осторожной и хитрой. Только совершенно безумные смертные становились ими. У этих вампиров были острые уши, чудовищное лицо и полностью лысые тела. Их тела были настолько худыми, бледными и серыми, что даже другие вампиры старались реже на них смотреть, чтобы те не увидели в их глазах отвращения. Десятки лет, проведенные в катакомбах и канализации, обезобразили их, но в душе они были не такие злобные, как могут показаться. Унижение и насмешки со стороны других вампиров сделали этих вампиров чувствительными и "человечными". Они взяли себе имя носферату. Однако еще никто, будь то смертный или вампир, оскорбивший носферату, не ушел от страшного возмездия. Если сделать зло одному носферату, то все они объявляли обидчику войну. Они предпочли подземелья и канализации. Люди их никогда не видели, а те, кто видел, уже никому не мог рассказать. Особая способность бегать по отвесным стенам, впиваясь в них когтями, ощущать темноту как летучие мыши, ужасная жестокость и способность обходиться без еды длительное время делали из них противников, которых боялись все другие существа.
  Вообще проблема нечисти и всяких болезней, то бишь наказаний посланных Богом, очень глубоко стояла в это время. Всегда на свете было нечто, что человеческий разум не мог принять как естественное. Разница были лишь в том, что вампиры появились настолько внезапно и стали размножаться с такой скоростью, с какой не проявляло себя ни одно из Божьих проклятий, исключая только чуму и проказу. Церковь всегда изучала, все проявления богопротивных на их взгляд вещей, дабы умы верующих не были смущены тем, что великая и всемогущая рука Божья через своих посредников (попов, дьяков, прелатов, пастырей, монахов, архиепископов и аббатов) не решит все проблемы своей паствы. Особое влияние, после того как люди очень сильно уверовали в нее, Святая Церковь оказала на медицину, что позволило сильно уменьшить европейское население еще до появления вампиров, так что их приход был последней каплей.
  Самые лучшие европейские специалисты рекомендовали такой способ борьбы с любыми болезнями, как подвешивание за ноги, чтобы яд вышел из ушей, носа, рта и глаз. Европейская средневековая медицина знала лишь несколько универсальных "лекарств" - клизмы, рвотное, кровопускание, прижигание, хлорид ртути и, конечно, молитва. Весь этот набор "лекарственных средств", как не трудно догадаться, больше вредил излечению больных, чем помогал. Это лечение не выдерживали на практике даже оборотни с вампирами.
  С эпидемиями в средневековье боролись просто. Прокаженных, например, множество которых появились в Европе уже после первого крестового похода, в города просто не пускали, ибо самого прокаженного считали проклятым. У городских ворот были поставлены специальные привратники для задержания больных проказой. В сельских же местностях прокаженных обязывали предупреждать о своем появлении звуками трещотки, рога или колокольчика, что ночью очень радовало и оборотней, и вампиров.
  При появлении первых признаков проказы человека отпевали в церкви, как если бы он был уже мертв, после чего ему давали особую одежду и уже упомянутые трещотку или колокольчик, дабы предупреждал всех о своем приближении. Те, кому "повезло", попадали под присмотр очередного христианского ордена им. св. Лазаря, давшего имя лазаретам. Орден организовывал лепрозории для больных проказой, откуда те не могли выходить под угрозой смертной казни. Все эти меры безопасности привели к массовым нападениям кровососов на прокаженных у входов в города и лепрозориях, где больные после их укусов выздоравливали и начинали нападать на здоровых.
  Церковь лучше всех остальных "понимало" причины эпидемий и остальных напастей. Если эпидемия - значит за грехи. В дальнейшую диагностику церковники не углублялись, и боролись с "происками дьявола" единственным логичным для них способом - в средневековой Европе во время эпидемий постоянно звонили колокола, помогая людям справиться с болезнью и одновременно с вампирами.
  Все это в сумме с демографическим взрывом вампиров и периодическими нападениями оборотней, делало из Румынии здоровенную пороховую бочку, которая неизвестно как еще не взорвалась, похоронив весь мир вместе с собой.
  Церковь в тоже время была не так уж глупа, и изучала всех пойманных ими созданий тьмы с такой же усидчивостью, как и лечение болезней. Церковные ученые и доктора с удивлением поняли, что вампирами людей делал маленький червячок в голове бывших жертв. Тоже своеобразная болезнь, как поняли церковные грамотеи, типа солитера, только в этот раз не желудок управляет человеком, а голова. А вот откуда брался этот червь, понять смогли, когда к вампиру в клетку закинули еретика, осужденного на сожжение. Тот через несколько часов после укуса очухался, тоже превратившись в счастливого обладателя новой болячки, а сосед стал ему роднее брата. Церковники радостно потерли руки и продолжили изучение "добровольцев".
  Они узнали много интересного. Человека с такой штукой в голове оказывается можно было на живую оперировать и изучать, а он только орал от боли, но умирать не собирался вообще. Это намного отличалось от операций при единственном тогда существующем методе анестезии в виде удара дубиной по голове. Еще интересней было то, что раны вампиров заживали, чуть ли не на глазах, а это мешало опытам и вгоняло святых отцов в соблазн вспомнить ругательства из мирской жизни.
  Что с упырями только не делали. Топили в воде, сжигали, опускали в кислоту, расчленяли, но все бестолку. Пока был жив червь в голове, вампир только щелкал зубами, выл от боли, и старался вырваться, во время всего этого постоянно регенерируя. Один из пойманных носферату, вырвав оставшуюся руку из оков, впилсяя в горло анатомирующего его ученого, и на глазах застывшей стражи, умудрился успеть восстановить около десятой части сожженной кожи, перед тем как ему разрубили голову на несколько кусков, просто пытаясь ее отрубить.
  Единственное результатами опытов, явились знания о том, что могло принести вампирам вред. Это было серебро, чеснок, солнечный свет и мастерское суперскоростное порубливание в капусту чем угодно острым в сильной и опытной руке. Правда было еще одно маленькое "но", шибко сильно смущавшее ученых... Многие из них клялись на Библии, что иногда во время пыток вампир мог замолкнуть, и посмотреть в глаза совсем чужим, полным злобы нечеловеческим взглядом, который казалось... в то же время смеялся.
  
  В то же время Церкви не давала расслабиться еще одна проблема. Оборотни. Они появились еще до рождения самой Церкви, и бывало вырезали целые деревни. Их изучению посвятились годы шныряния по лесам и множество жизней охотников, считающих, что им все по плечу, затем были опыты над оборотнями в подземных казематах и тонны исписанной бумаги. Самое главное, что результаты были.
  Оборотни или ликантропы - это люди, которые могут превращаться в обычных животных или монстров. Общая характеристика расы оборотней сводилась к тому, что ликантропы были многочисленной разумной расой, главными особенностями которой являлась способность превращаться в животных, а также очень сильный иммунитет против многих ядов и болезней и высокая скорость регенерации. Оборотни были очень сильные и выносливые, хорошо развиты физически. В несколько раз превосходили человека по силе, обладали обостренными звериными чувствами, невероятной силы иммунитетом к большинству органических ядов, к особенно сильным - неполным, и их организм легче переносил отравления, вирусы, микроорганизмы и паразитов. Они были более устойчивыми к алкоголю и наркотическим веществам, чем люди. Могли обходиться без пищи пару месяцев, но при этом иммунитет и скорость регенерации снижалась до человеческого уровня. Без воды - около двух недель, а без сна - около пятнадцати дней, но через неделю непрерывного бодрствования нарастала сонливость. Скорость регенерации вводила церковных ученых в священный трепет, даже щетина запойного алкоголика вырастала медленней.
  У врожденных чистокровных оборотней, уходило не более двадцати четырех часов на восстановление отрубленной конечности, около девяти часов на восстановление поврежденных внутренних органов, часа четыре на срастание сломанных костей. Около недели на восстановление лицевого черепа, выколотых глаз, раненого сердца при не смертельном для оборотня ранении, а также поврежденных участков мозга. При повреждении мозга бывали "выпадения" некоторых функций таких как речь, движение, память, зрение, а также продолжительная кома при серьезных повреждениях. Смертельные повреждения, влекущие у человека мгновенную смерть, для оборотня также имели летальный исход. В защитную кому оборотень впадал при множественных ранениях, сильных кровопотерях, сильном отравлении мощными ядами, ожогами более девяноста процентов тела и тому подобным. Кома длилась до полного выздоровления. У инициированных оборотней все сроки удваивались, а шанс погибнуть при повреждениях сердца и мозга увеличивался в три раза.
  Однако термин оборотень, получил намного большую популярность и более широкое распространение, из-за церковных изысканий. Церковь еще больше усложнила проблему слишком углубленными поисками и развила мысль до упора. Оказываются, были существа подобные волку-оборотню, животные, которые могут принимать человеческую форму. Эти существа антерионы и передавали свои свойства генетически, то есть при наличии потомства, а не укусом и инфицированием других существ. Другие различия между ними, включают их уязвимость: антерионов можно убить холодным железом, оборотней только серебром. Антерионы ненавидят оборотней, и всегда нападают на них. Аналогично этому, большинство оборотней чувствуют вражду антерионов, и также нападают на них, если увидят.
  Состояние оборотня, часто упоминаемое, как проклятие, называется оборотничеством. Различие должно быть сделано между истинными оборотнями и инфицированными оборотнями. Истинные оборотни - те, для кого оборотничество является генетической чертой, они размножались с другими оборотнями и производили оборотней младенцев. Только истинные оборотни могли инфицировать других. Инфицированные оборотни - это те чье оборотничество - следствие того, что их ранил истинный оборотень.
  Истинные оборотни редко ненавидели их "проклятие". Они видели себя как любое другое существо, с тем же самым правом на выживание. Укушенные и инфицированные, чаще всего проклинали свою судьбу. Эти неудачники искали лечения и иногда пробовали выследить оборотня, который инфицировал их, чтобы отомстить ему.
  Истинные оборотни имели полный контроль над их физическим состоянием, они не затрагивались темнотой, фазами луны, или любой из других ситуаций, которые традиционно затрагивают инфицированных оборотней. В форме оборотня, его можно убить только серебром. Раны от любого другого оружия заживали слишком быстро, чтобы причинить фактическое повреждение. Из-за их уязвимости к серебру, некоторые оборотни имели психологическое отвращение к металлу и отказывались обращаться с ним. Иногда бывало, психосоматический эффект оказывался настолько большим, что прикосновение к серебру фактически сжигало оборотня.
  Пойманные инфицированные оборотни, превращаясь обратно в человека, становились в принципе-то нормальными людьми. Все они под жесточайшими пытками клялись именем Божьим и не сгорали при этом в дьявольском огне, что не помнят ничего из содеянного ночью. Церковники упрямые как бараны, обычно не верили и продолжали рукоприкладство. Больше везло тем оборотням, кого не успевали забрать люди Церкви.
  Деревенские жители обычно убивали оборотня, намного милостивей. Стрела или копье в сердце, в конце концов могли забить палками или кольями до состояния куска мяса и закинуть в костер. Тем более если оборотень это свой житель деревни или может чей-то родственник из соседней. Для людей убийство оборотня было не то что бы местью. Нет. Они освобождали его от гнетущего проклятия. Сами оборотни, те которые знали о том, что они представляют изнутри, старались ближе к концу месяца убраться из деревни или города или вообще переселялись в глушь лесов, где коротали остаток жизни в одиночестве или с такими же, как они сами.
  У них, как и всех тех, кто пытается выжить, также была своя легенда, о том, что когда-то, один из их родоначальников, бывший известным вождем, пошел искать для племени в голодные годы места богатые дичью, пастбищами и пресной водой. И во время обратного пути, когда он ночевал в странной полувыжженной долине, на него ночью напал огромный волк. Вождь убил его, но зверь жестоко разодрал ему спину и грудь. Обессилевший от ран могучий воин, пошел поискать воду, чтобы промыть рану, и только спустя несколько часов, идя и шатаясь, нашел маленькое озерцо со странной светящейся водой. Сил хватило только на то, чтобы войти в воду и потерять сознание. Очнувшись на следующий день, лежащим в воде, вождь с удивлением обнаружил на месте ран зажившие рубцы. Восславив всех богов своего племени, он пошел домой, но ночью на небе созрела полная луна, и воин почувствовал сильную боль во всем теле. Не в силах с ней бороться он упал на землю и начал биться в корчах. В течении минуты метаморфоза происходившая с телом прекратилась и на луну яростно взвыл огромный волк.
  Вот такая легенда. Многое в ней недосказано и покрыто пылью прошедших веков, но часть правды в ней есть. Скорее всего на вождя напал антерион, который положил начало расы оборотней, именно волков в Европе и на Руси. Оборотни существовали настолько долго, что даже имели свое подобие Библии. Книга содержала многочисленные истории, сказания, нерасшифрованные предсказания волчьих людей-пророков. По слухам она хранилась у того самого первого родоначальника истинных оборотней, но где он сам и жив ли вообще, не знал никто из них. Одни только слова об их Библии настолько бесили Церковь, что они использовали любые, неслыханные по жестокости истязания пойманных ликантропов, лишь бы узнать хоть что-нибудь о ее местонахождении, но никакие поиски не увенчивались успехом. И что самое интересное, ни один из истинных оборотней еще не был пойман. Все знания о них, были получены от инициированных ликантропов и Церковь ничего не могла с этим поделать, кроме как вкладывать еще больше денег в отлов и уничтожение оборотней...
  
  ...Во время рассказа, глаза Эдика потихоньку выпучивались, глотки становились, чаще и больше, как и затяжки сигареты. В моменте про пророчество, он услышав про себя, находящегося в извечной борьбе с зеленым змеем и то, что вампиры его хрен съедят, выпятил грудь от гордости, а на сказанное про нелепые поступки, обиженно хрюкнул. Ни разу не перебил ведьмака во время его рассказа, и сам этому удивился. Но в этом не было ничего странного. Ничего нелепей он не слышал, но до недавнего момента и оборотней видел только в книгах и фильмах. Хлебнув еще разок из бутылки, пьяноватый, но спокойно смотрящий на мир, жаждущий приключений и новых свершений, поднялся. С хрустом потянулся. И посмотрел на молча наблюдающего за ним ведьмака.
  - Ну, пойдем коли не шутишь. Вин Дизель ты или нет? Главное, что в начале всей этой истории я не виноват. А то обычно я везде крайний. Моя мамка однажды мешок прошлогодних яблок забыла, где спрятала, и то на меня стрелки метала полдня.- Хмыкнул Эдик, выдав свою тираду, и взвалил на плечи рюкзак.
  Ведьмак удивленно взглянул на него.
  - Меня звать Людвиг, а не Вин Дизель. Ты запомнить, что ли не можешь? - Начал злиться он, но сразу же успокоился, вспомнив о причудах парня. - Ты что, поверил всему этому?
  - Да ладно тебе. Я буду звать тебя Людвиг или еще как-нибудь ласкательно-уменьшительно. Придумаю по ходу дела. А насчет веры в то, что ты мне рассказал... Почему бы и нет? Жизнь моя скучна до безобразия и немного приключений мне не помешает. И я верю в то, что существует нечто запредельное, чего многие не видели. - Слегка заплетающимся языком промолвил, все же уверенно стоящий на ногах Эдик. - А какая у меня будет зарплата?
  - Какая такая зарплата? - Опешил Людвиг.
  - Забесплатно не работаю, даже на Святую Церковь! За идею, хай молдаване вкалывают мастерками, да кисточками. - Стукнул себя в грудь Эдик, но видимо не рассчитал силу удара, так как скривил харю.
  Ведьмак посмотрел на упрямого мальца, и через силу выдавил:
  - И за сколько ты хочешь рисковать жизнью?
  - Сто евро в день и оплату мобильной связи. - Быстро проговорил Эдуард, не обратив внимания на фразу, где присутствует риск жизнью, так как сама его жизнь, была постоянным риском.
  - Пятьдесят и без оплаты мобильной связи. - Решил поторговаться ведьмак, хотя сумма была мизерной.
  - Сто пятьдесят и цифровой фотоаппарат в придачу к мобильной связи! - Выдал Эдик и прищурив глаз, уставился на Людвига, так как понял, что о первой фразе подумал плохо и продешевил.
  Тот в ответ выпучил глаза от удивления, хоть под очками и не видно. В голове промелькнула мысль, что торгуются вроде в другую сторону, но парень не оставил выбора. Поэтому также быстро кивнул, пока Эдуард не начал "торговаться" дальше. Тот запросил настолько мало, что вообще не стоило и начинать. Пацан довольный и радостный, будто у соседа корова сдохла, сделал шаг вперед и вытянул руку.
  - Первый день пошел.
  Ведьмак, в ответ скрипя зубами, полез во внутренний карман, вытащил деньги и отсчитал нужную сумму одним полтинником, а остальное десятками. Эдик заулыбался, снова засунул в рот сигарету, и смешно коверкая слова, произнес:
  - Ну пасли, сто ли начальника. - А дальше уже нормальным голосом. - Пойдем, хули. Только надо придумать, где переночевать, что ли. Ни фига себе, стих получился... - Пробормотал он, зевнув. - Не спавши, искать смерти - не очень хочется.
   Ведьмак, теперь уже поглядел на него с интересом. Парень, все больше и больше нравился ему. Даже, то что от него постоянно несло перегаром, не меняло его в худшую сторону. И если бы его спросили кому идет постоянно пить, он бы не задумываясь ткнул пальцем в Эдика
  - Иди тогда рядом и не выходи вперед...
  - Так куда мы пойдем? - спросил Эдик, с довольным лицом, глядя на бутылку, где маялось еще грамм двести.
  - Переночуем у отца Акакия в Свято-Ильинском монастыре. Он мой связной в Одессе. - Произнес ведьмак. Эдик же, услыхав, как зовут связного, заржал во весь голос. Людвиг удивленно посмотрел на него.
  - Почему ты смеешься?
  - Отец Акакий! - Завывал дурниной парень. - Он до крещения, находясь в миру, наверное Срулем звался?! - Гоготал Эдик.
  Людвиг посмотрел на пацана, у которого от смеха летели слюни изо рта во все стороны, и осторожно ответил, отодвинувшись в сторону, чтобы не забрызгаться:
  - Да... А ты то, откуда знаешь?
  - Видение мне было. - Немного успокоившись, улыбаясь сказал Эдик. - Ходят слухи, что одесские храмы и монастыри обладают огромными подвалами, набитыми вином и кагором самого высокого качества... - Задумчиво протянул он, но один глаз направил в сторону Людвига.
  Ведьмак кивнул, а потом резко спохватившись, отрицательно замотал головой, но понял, что совершил ошибку. Глаза "спасителя мира" загорелись алчным огнем и Эдик, тоже быстро закивав, быстро сказал:
  - Да-да Людвиг. Я тебе верю. Как я мог подумать такое непотребство... Вино. Кагор. Придет же в голову ерунда всякая. Ну тады помчали, что ли... К самому Акакию. Х-ха!! - Снова дурным голосом взвыл парень, что даже ведьмака, ничего не боящегося, заставило дернуться в сторону.
  - Не боись. - Произнес малец. - Бить не буду, а если и буду, то за дело.
  Ведьмак поглядел на наглевшего с каждым шагом Эдика, но тот и глазом не повел, высматривая в это время боковым зрением на улице, что-то видное только ему. Встречные люди обходили их стороной, так как Эдуард теперь ничего не боялся, чувствуя рядом с собой нормальную защиту, и пер посреди дороги, как трамвай без тормозов с танком на прицепе. Спустя пару минут, они вышли на остановку, где Эдуард начал свои приключения в парке.
  - Надо поймать такси до монастыря. - Тоном, не терпящим возражений, сказал Людвиг. Эдик, который не мог терпеть тона, не терпящего возражений, быстро отмел его предложение.
  - Таксист нас спалит в случае чего. Надо поймать бомбиста, тех по улицам, что фашистов недобитых в лесах прячется. - И лихо свистнув, вытянул руку. Буквально через минуту остановился убитый москвич, с водителем, видимо пьяным в лоскуты. Водитель даже не обратил взгляда, на странную пару.
  - Куда и сколько. - Еле дыша, вопросительно пробормотал он. Ведьмак немного опасливо посмотрел на него, но Эдик уже проживший жизнь, и видевший то, что другим не рекомендуется, мигом обратил внимание на все плюсы Москвича:
  - Смотри. Во-первых, он пьяный в дугу и ничего точно не вспомнит. Во-вторых, если будет возможность попасть в аварию, то ты же должен меня спасти? А? - Посмотрел он на Людвига прищуренным глазом в котором светилась увереность.
  Ведьмак лишь тяжело кивнул, понемногу начиная привыкать к странному чувству юмора, присутствующего у пацана и рявкнул частнику:
  - К Свято-Ильинскому монастырю! Доедешь то хоть, в таком виде? - На всякий случай поинтересовался он.
  Частник нахмурил лоб, генерируя маршрут и ответ ведьмаку, а затем выдал:
  - Пятьдесят гривен и помчали. И я не пьяный, устал на работе сильно.
  Эдик понимающе кивнул и полез на переднее сидение. Сам домой постоянно приходил на бровях, до сих пор не отросли. Ведьмак перекрестившись, сел на заднее. Водила лихо дернув ручку передач, вдавил газ до упора.
  Для непривычного к обычной мирской жизни Людвига, космические перегрузки в мире, где у пьяных свои законы природы, поначалу тяжело давались, но он вообще быстро адаптировался к окружающей среде, и через некоторое время мышцы приспособились к резким и неожиданным поворотам в самых ненужных для этого местах, и его перестало кидать по всему заднему сидению. Эдуард же на удивление ровно сидел во время всего пути, как и водитель этого монстра.
  
  Глава 7
  
  Ведьмак, всю дорогу сидел призадумавшись. Шутки шутками, а тот к кому люди тянутся, даже если он ведет себя не как все, такие люди наделены, болыпей частицей Всевышнего, чем остальные. Они могут вести себя ужасно, делать всякие гадости окружающим, третировать близких, но их любят, хоть внешне в них нет ничего хорошего. И вот эта заключенная в них частица Всевышнего, может однажды проснуться в силу различных обстоятельств.
  Когда Людвиг еще только учился, им рассказывали множество всяких легенд о сотворении ангелов и бесов. Сами святые отцы, говорили, о том, что Бог не безупречен, но держит себя в узде, дабы не натворить глупостей. Многие сначала не верили им, но те приводили различные доводы. Например, о том, что Дьявол это часть Бога. Ведь все ангелы - это мысли божьи, а если Сатана падший ангел, то и Богу в одно из мгновений вечности, пришла в голову такая мысль, которую ему пришлось отбросить в сторону, то есть вниз. Им рассказывали об ангелах и демонах, что до сих пор ходят по земле и вселяются в людей, заставляя совершать различные поступки, хорошие и плохие, в зависимости от того кто в них вселился. Рассказывали об ангеле-берсеркере, который где-то спит и не хочет просыпаться, об ангелах-лекарях, провидцах и многих других. А также о демонах, что вселялись в различных правителей и причинили много горя и бед другим народам. Все они до сих пор где-то бродят или спят, каждый в каком-то человеке.
  
  ...Эдик же в это время не думал ни о чем. Тяжелый пьяный сон сморил его уже на пятой минуте пути, а ехать надо было, чуть ли не в другую сторону Одессы, и снилась ему Лэйс с телом человека и головой волка, а также клыкастый ведьмак, летящий на метле. Пьяный бред всегда был и будет оригинальной вещью, такого невозможно придумать, это надо увидеть.
  В таких размышления и снах, они приехали к храму, где Людвиг растолкал Эдуарда, и начал вытаскивать его из машины, ничего не понимающего с короткого спросонья, и упирающегося руками в дверь. Вытащив упрямого юношу, он расплатился с водителем. Тот ничего не сказав, мутным взором поглядел на пять десяток и умчался зигзагами куда-то в свои дали, а они как неприкаянные остались стоять рядом со входом в монастырь, встречая солнце, краешек которого появлялся на горизонте.
  Эдуард с завыванием зевнул, чуть не порвав себе рот на две части, почесал со скрипом грудь, и вытащив недопитую бутылку из рюкзака, отхлебнул пятьдесят грамм со словами оправдания ведьмаку.
  - Чтобы быстрей проснуться, надо выпить. - Людвиг с неодобрение поглядел на него, но вмешиваться не стал, не его ума это дело.
  Ему единственное было непонятно, как от выпивки можно быстрей проснуться, хотя глядя как парень кривится, наверное это все равно, что раскаленным прутом по жопе получить. Как подтверждая его мысли, Эдик совсем взбодрился, а скурив затем сигарету, начал с интересом осматривать монастырь, только, что он там увидел, кроме забора и возвышающихся куполов было неясно. Людвиг поглядел на задумчивое лицо парня, и решил дать ему небольшое ознакомление с монастырем в устном виде, не дожидаясь согласия Эдуарда.
  - Свято-Ильинский мужской монастырь - один из самых любимых храмов и молитвенных мест верующих одесситов. В настоящее время здесь бережно хранятся многие святыни Православной Церкви. В этой святой обители упокоились нетленные мощи преподобного Гавриила Афонского, и сегодня верующие обращаются к нему в надежде получить исцеление и духовное утешение.
  - Дальше продолжать? - обратился он к Эдуарду. - Или уже внутрь пойдем?
  - Продолжай. Для общего образования пригодится. - Благосклонно кивнул тот, задумчиво пожевывая нижнюю губу и слегка улыбаясь, чему-то своему.
  Ведьмак продолжил.
  - История этого монастыря начиналась весьма интересно. Свято-Ильинский общежительный скит на Святой горе Афон, в 1884 году приобретает дом, в котором до 1890 года размещали богомольцев. Затем на этом месте по высочайшей милости императора Александра III, возвели храм во имя Божией Матери "Млекопитательницы", который был сооружен в Афонско-Ильинском подворье, на Пушкинской улице. Он был основан в 1884 году как подворье русского афонского Ильинского скита для помощи паломникам, отправляющимся через Одессу на Святую Землю и на Афон. Здесь их принимали, давали приют и ночлег, помогали получить заграничный паспорт и приобрести билет на пароход. Поток паломников увеличивается и по благословению Высокопреосвященнейшего Никанора, Архиепископа Херсонского и Одесского, Священнейший Синод разрешает начать строительство церкви и расширить территорию подворья.
  - Дальше нужно? - Снова спросил ведьмак.
  - Не. Пожалуй, больше не надо. Мне в принципе все ясно. Только внутрь стремно идти. Никогда не был в монастыре. - Признался Эдик ведьмаку. - Слушай, ты зайди сейчас, а я чуть попозже.
  Ведьмак, поразмыслив решил, что если парень еще немного выпив для храбрости, зайдет в храм после него, то ничего страшного не случится. Потом он внезапно вспомнил:
  - На. - Он протянул он ему какую-то штуку, на шнурке с кнопкой посередине.
  Эдик глянул на эту фиговину, которая напоминала брелок от сигнализации, и спросил:
  - И что такое?
  - Это GPS - передатчик с кнопкой тревоги. Он нужен тебе для того, если с тобой что-то произойдет, когда меня не будет рядом. Нажав на кнопку, ты заставляешь его издать сильное и отвратительное пищание на моем телефоне, и я найду тебя, следуя карте города у меня в телефоне. И вообще эта штука всегда показыжет твое местонахождение.
  Эдик с сомнением посмотрел на его новый "уоки-токи" и повесил его себе на шею.
  - Как ты обо мне заботишься... Больше чем мама. Ей такую штуку только не присылай. Дизайн правда, какой-то хреноватый... - Недовольно забурчал он и продолжил дальше.
  - Церковь не должна жалеть средств на красоту. Зайди в любую деревенскую церквушку, там уже красиво, аж глаза заворачиваются, а как на шею что-нибудь, так сразу фигня какая-то. Я может с девками в Одессе познакомится хочу. А если у меня на шее будет болтаться кусок бесцветной пластмассы, то кто из них посмотрит в мою сторону? Не могли, что ли на нем написать "Порше" или "Хаммер" в конце концов... - Распинаясь, начал беспрерывно болтать Эдуард.
  Ведьмак устав слушать занудства парня, быстро зашел в храм, сказав ему напоследок:
  - Я жду тебя не больше двадцати минут. Потом притащу тебя за ухо. И вообще твои родители гордились бы тем, что именно на их сыне лежит ответственность за спасение мира,
  - Конечно-конечно. Я в третьем классе ходил на рукопашный бой, так что мы еще поглядим на меня втащенного за ухо твоей рукой... А насчет родителей ты пожалуй погорячился. - Заржал Эдуард. - Если бы они узнали на ком эта честь, то прям сейчас побежали бы гробы заказывать, чтобы потом место для ночлега не искать. А те, кто меня знает, начали бы пить, воровать и делать все, что хочется, так как терять было бы уже нечего. - Закончил смех Эдик, отхлебнув чуток коньяка и сел скрестив ноги возле монастыря. Ведьмак поморщился и быстро прошел внутрь монастыря, добавив.
  - В принципе ты прав, если честно, я тоже так думаю, но тебе не говорил, чтобы не огорчать. Но выбирать не приходиться. - И войдя в двери, он быстро пошел в самый конец помещения, сопровождаемый взглядами святых со стен, как тут ему навстречу выскочил отец Акакий, с возгласом:
  - О какая честь!!! Сам великий Людвиг, избранный Богом для великой миссии посетил меня!!! О, ведьмак, исполняющий пророчество самого Ламии!! Да-да!! Я читал!!! Обо все этом в пророчестве!!! Немало сил вложил в расшифровку его, но как жаль!! Как жаль!!! Не смогла голова простого человека, перевести святые слова великого провидца, на язык обычного священника, избранного Господом, выражать мысли его на Земле, здесь в Одессе, постигнутой несчастьем!!! - голосил Акакий, носясь вокруг Людвига с настолько счастливым видом, что тот опешил.
  - Сам архиепископ Лазарь звонил мне до твоего звонка и говорил, о приходе твоем, в случае ежели ты найдешь мальчугана, что логово проклятых отыщет и разметает их вместе с тобой в битве великой!!! Какая честь, о Господи!!! Как жаль, что не посчастливилось мне, поговорить с ним, смотря ему в глаза как тебе!!! С самим архиепископом Лазарем!!! - вопил священник, заламывая руки и бегая вокруг Людвига.
  Ведьмак смотрел на маленького суетливого, черноглазого и довольно пожилого отца Акакия, носящегося вокруг, и у него постепенно начинала кружиться голова. Но тот, видимо обладающий большим потенциалом и немалой энергией, не унимался.
  - Где же!!? Где же, этот юный богатырь, прошедший столь немалый путь!!? Покажи мне его, о, великий Людвиг!!! Покажи мне отрока этого, что путь прошел немалый, спеша сюда, дабы свергнуть власть Дьявола - врага человеческого в Одессе!!! Где он!!? Тот, чья одежда от пути долгого превратилась в лохмотья и кто в крове с ночлегом нынче нуждается?!!! - Вопил Акакий, разрывая глотку.
  Ведьмак, загипнотизированный его беганием и не смогший вымолвить еще ни слова, только и смог подумать: "С чего он решил, что парень является юным богатырем, вроде пророчество об этом не упоминает...".
  Священник же не унимался.
  - О, Людвиг!!! Где молодой богатырь, святым духом напитанный, дорогой утомленный, что даже сумки холщовой не имеет, дабы вещи положить, неся с собой котомку непотребную, который голодом измучен!!? Да-да!!! Я знаю все пророчество!!! Ну, где же он?! - Внезапно остановившись, спросил отец Акакий у ведьмака, дернув того за полу его кожаной куртки. Тот уже привыкший к мелькающему вокруг суетливому священнику, чуть не упал от неожиданности.
  - Он... Гм... Хм... Кое, что доделывает... Сейчас придет. Дела у него, грубо говоря. - Сдавленно выдавил из себя Людвиг.
  И тут двери храма с грохотом распахнулись. И богатырь явился во всей своей красе. Лицо его было сурово, нос сизоват, щеки красны, а глаза внимательны и немного необычны, со стороны похожие на глаза слесаря третьего разряда, который зарплату вчера под вечер получил. Росточка в метр и сантиметров восемьдесят, наверное. Худой и краснощекий, вошел он в храм и от красоты, ни в какой сказке неописанной, когда вперед взглянул, аж опешил. И запнулась нога его, за ногу другую, от удивления великого, когда взглянул он на иконы святых, великими мастерами написанные, и упал на пол храма Божьего, не уронив однако на пол сигареточку, да уже почти скуренную, так как руки его были богатырские, и пальцы словно пассатижи держали, да то, что ему надо было. И ругнулся в падении сдавленно, но вышло это громко и отчетливо, из-за системы акустической храма прекрасной, да пытался подняться он, но безуспешны все попытки его были.
  Отец Акакий, увидев все это, сдавленно замолчал, и замер аки барс, готовый к прыжку на беззащитного горного барана. А затем посинел, как дельфин, разрезающий волны Черного моря. Но быстро взял себя в руки, побледнев от ярости, и стал словно белый медведь, и понесся к богатырю юному, дабы снести его к выходу, взяв в помощь длань Божественную.
  - Вон!!!! - Взвизгнул он на весь монастырь, и святые лицами грустные на иконах писанные, словно обратили укоризненные взоры на него. - Вон из храма Божьего, непотребство великое, блудницы Вавилонской выкидыш!!!
  Ведьмак, который обычно улыбался только по праздникам или когда его просили, сейчас ухмыльнулся искренне и с удовольствием, продолжая смотреть на спектакль, разворачивающийся перед ним.
  - Покинь сей храм, пьянь одесская, о Каина наследие!!! - Кричал священник.
  Эдуард не обращал на крики над ним, так как не осознавал смысла всего этого визжания, просто пытаясь подняться на ноги, на вымытом до блеска и скольжения полу. На него также орала мать, когда он вваливался домой в грязных ботинках, и лучшим спасением от этого, являлось молчание и редкое поддакивание в ответ.
  - О, Господи, за что мне это наказание!!! Сгинь отсюда, о, Сатаны семя!!! И возможно тебе помогу я подняться, дабы ты покинул обитель эту Божью, но не оскверни взгляда богатыря великого, святым духом наполненного, но еще мальца неразумного, что войдет сюда с минуты на минуту, для благословления божьего!!! И если он увидит свинью, в виде человеческом, то возможно повернется и напоказ выставит спину мускулистую, что удалится медленно, и проклятье постигнет меня неимоверное, да потомков моих во веки веков!!! - Святой отец, без передышки горлопанил стихами, что сами по себе рождались в его голове, а потом устав, рявкнул:
  - Бегом отсюда пьяница, и нет тебе прощения на том и этом свете!!! - И остановился отдышаться, смахивая пот со лба и покрасневшего лица, дрожащей рукой.
  Ведьмак, который получил от представления массу положительных эмоций, решил, что надо заканчивать и подошел к святому отцу.
  - Святой отец... - Постучал пальцем ему по плечу. - Святой отец! - Чуть громче повторил ведьмак.
  Отец Акакий повернулся к нему:
  - Подожди о святой и благословленный самой Церковью, охотник за сатанинскими тварями. Сейчас я выкину этого местного маргинала, и выслушаю тебя. Вставай, о, сын собаки!!!! - Гаркнул он на весь храм. И эхо начало медленно носить по храму выражение, которое Людвиг моментально запомнил на всю жизнь из-за его оригинальности.
  Ведьмак тихо шепнул ему на ухо.
  - Это он.
  - Поднимись, о, пес смердящ... Это он?! - Со свистом выдохнув последнее слово, спросил священник, глядя остановившимся взглядом на Эдуарда, которого ноги не держали. - Это юный богатырь, о котором упоминается в пророчестве?!!! - Икнув и позеленев, спросил отец Акакий. - Быть того не может!!
  - Может. - Ответил ведьмак. - Я сначала, тоже не поверил, но... Совпадает все. До мелочей. А звать его Эдик. Это так. На всякий случай. Если вы поговорить захотите.
  - Если это спаситель мира, то как же тогда выглядит великое зло... Господь видимо сошел с ума, если дал нам это испытание... - Пробормотал священник и перекрестился, глядя на поднимающегося с мраморного пола Эдика, что одной рукой ухватился за штанину ведьмака, а другой за его рясу.
  Сила воли его была огромна, и буквально через минуту, он стоял на собственных ногах и задумчиво смотрел на отца Акакия глазами, которые могли бы по своей неправильности, победить множество конкурсов по ассиметрии.
  - Здравствуйте, падре... - Бесстрашно промолвил разбойник-мальчишка и корсар северных морей в одном лице, и начал с фразы, которая уже давно болталась у него на языке. - Вы не поверите, но у нас ходят слухи...
  Священник, до сих пор оглушенный встречей и немного шокированный, внимательно прислушивался к непонятной речи парня, начавшего очень издалека.
  - Слухи о том, что ваши подвалы... - Ведьмак до этого внимательно прислушивающийся, сразу все понял и незаметно ткнул его пальцем в бок.
  Немного поморщившийся, как от дурного запаха, находящийся до сих пор под воздействие местной анестезии, Эдик тем временем продолжал:
  - ...подвалы набиты вином и кагором, огромной выдержки, чуть ли не столетия. Скажите святой отец... Правда ли это? Это я к тому, что просто хочу удовлетворить свое любопытство. - Парень слишком по-простому уставился в лицо отцу Акакию, но тот подвоха не заметил, и кивнул.
  Эдик оживился, и с облегчением выдохнул воздух, в сторону святого отца. Того повело в сторону, глаза помутнели, но Людвиг, ухватил его за плечо, остановив падение на святой, но все равно немягкий пол.
  - А не покажете? Прямо сегодня, хочу потом в книге живописать красоты подвалов, и блеск вин с освященными кагорами. В книге, которую начал уже давно, но до сих пор закончить не могу. Ведь в любой книге, должны быть описаны красоты Одессы и подвалов ее храмов, не так ли, падре? - Нагло врал Эдик святому отцу, который в ответ ошеломленно кивал, глядя на него безумными глазами, и быстро дыша, каким-то образом умудрившись повернуть нос в сторону, не двинув при этом головой.
  - Ну так пойдемте, а Людвиг в это время проверит, помещение монастыря на предмет обнаружения различных опасностей, что могут доставить мне и вам множество неприятностей. Мы так устали... Иди Людвиг, проверь там все. - Эдик благосклонно кивнул ему блестящими мутными глазами на хитрой харе, и взяв отца Акакия под руку, пошел в направлении, что тот автоматически выбрал, словно загипнотизированный.
  Людвиг же глядя на него, как разъяренный бык на матадора, решил все-таки действительно осмотреть храм, хоть время близилось к утру.
  Эдик тем самым временем, целенаправленно двигался за святым отцом, который на автоматизме прокладывал путь вперед, еще находясь в шоке. Они обошли монастырь сбоку, где отец Акакий, поднатужившись, поднял массивный засов от двери, ведущей в подвал. Эдик, шатаемый своими биоритмами, все это время стоял сзади, стараясь даже не дышать от волнения. Наконец, они зашли внутрь и Эдуард открыл рот от восторга, накатившего на него. Мультики про дядю Скруджа, купающегося в золоте, и рядом не стояли с ощущениями Эдуарда, попавшего в святая-святых Свято-Ильинского монастыря. В голове мелькнула мысль, что если бы его приковали к стенке цепью длиной в пару шагов и оставили здесь, то он бы сошел с ума. Обладая таким подвалом, можно было уйти в кому лет на семь, оставалось только принести койку, несколько контейнеров сигарет, и три тонны быстро завариваемых супов
  Полки, уходящие вдаль с пыльными бутылками, бочонки, стоящие в конце стенки, завораживали взор и наполняли рот слюной. Эдик вроде даже зарычал от жадности, а может ему просто показалось. И запах, запах носящийся вокруг и ласкающий ноздри... Не надо думать, что Эдуард был таким уж матерым алкоголиком. Он мог бросить пить, но тогда жить становилось как-то посложней. Сразу появлялись дела, заботы, и страсть к безделью куда-то пропадала. Просто сейчас он пребывал в запое, и жизнь сводилась к желанию найти бутылку, куда-нибудь двинуться, хотелось драйва и веселья.
  Эдик шумно сглотнул слюну, и с тяжелым вздохом сказал:
  - Ну ладно падре. Пойдемте. Посмотрели и хватит. - И развернувшись, потопал назад.
  Святой отец, пошел за ним, все-таки не забыв запереть дверь. Сейчас него в голове беспорядочно перемещались мысли. Как же тогда выглядит Великое Зло. Оно или размером с таракана, и пацан растопчет его даже не заметив, танцуя спьяну гопака, или оно настолько огромно, что сам Господь понял бессмысленность борьбы с ним, и решил бросить в битву самого ненужного в мире человека, который сейчас шел с сигаретой в зубах рядом с ним, шумно зевая и почесываясь.
  Он решил спросить наконец-то.
  - Юноша, а скажи мне, пожалуйста. Зачем тебе было смотреть на подвалы? И что за книгу ты пишешь?
  Эдик в ответ долго не думал, благо брехать научился еще в люльке, выпрашивая лишний раз пожрать, просто сходив под себя - типа переварил, давай еще.
  - Мемуары святой отец... Где был, что делал. Какие великолепия земные видел за жизнь свою греховную. - Выдувая сигаретный дым на святого отца идущего сзади, и не замечая этого, начал врать Эдик, сделав тон голоса более возвышенным и проникающим в душу. - Да и мысли у меня были как-то уйти в монастырь, подальше от мирской суеты.
  - Да ты, что! - Удивился отец Акакий. - Ну, ты когда завершишь свои деяния, если хочешь, приходи к нам в монастырь, послушником станешь. Может даже толк выйдет. Курить бросишь, пить, забудешь про свои греховные мысли, пустишь Бога к себе в сердце. - Воодушевленно вещал Акакий, размахивая руками, как шаман, разгоняющий тучи над тундрой.
  Эдик наморщил лоб и попытался представить себе жизнь в монастыре...
  ...Вот он просыпается в пять утра в своей уютной келье, где стоит кровать и стол, а на нем свечка и библия, и идет поклоны отбивать, не успев глаза раскрыть до конца:
  - Алилуйя! Осанна! Спаси раба своего Господи! Иже еси на небеси, да придет царствие твое! - И так с полчаса.
  Затем идет на завтрак, а после полоть грядки, или копать что-нибудь до обеда. Затем обед. После снова какое-нибудь служение. Перемещение по храму, молча. Повсюду переговариваются шепотом. Никаких гулящих девок, пьянок, гулянок, сигарет, выходов в мир и дурных мыслей вслух. Эти мысли собираются в голове и готовы разнести ее в клочья через пару лет. Через год такой жизни, молча превращаешься в безмолвное существо, восхваляющее каждый день и провожающее его с радостью, того что прожил. Доволен тем, что имеешь и никуда не стремишься. Жизнь нравится тебе и в таком ритме. Обет безбрачия и борода до пояса без сережек в ухе...
  - Нет, святой отец... Рад бы, да такой крест не по мне. Боюсь не потяну. - Мрачно протянул Эдик, завершив "мечты", и метнув окурок через здоровенный забор, чтобы не мусорить у храма.
  После выпустил остатки дыма из рта, что пошел как обычно на отца Акакия, и у того заслезились глаза. В таких разговорах, они снова зашли внутрь, где их ждал мрачный ведьмак.
  - Ну, что насмотрелся? - вперил он солнечные очки в Эдика. Тот кивнул, и не успел открыть рта, как за него это выполнил святой отец, вытирающий слезы.
  - Людвиг. Зачем ты кричишь на еще не потерянного, для этого мира отрока. Он мне сказал, что однажды имел желание в монастырь пойти.
  Ведьмак скривился, как будто лимона откусил.
  - Если только по подвалам полазить, святой отец. - Акакий, услышав сие святотатство, вперил грозный взор в Эдика, а тот не зная, что ответить, зарделся как маков цвет.
  - А ты! А ты! - он начал открывать и закрывать рот, ища слова для достойного ответа ведьмаку. - А ты вообще, чего все время в своих очках ходишь? Глаза от кого прячешь? - Наконец нашелся он.
   Ведьмак хмыкнул и снял очки. Эдуард со святым отцом с удивлением уставились на моментально, сузившееся вертикальные зрачки в пронзительно синих глазах.
  - Вот это да... - Протянул Эдик, сделав рот корытом. - Так и хочется погладить, как мою кошку... Ты не мурлычешь случаем Людвиг? - он пошел на ведьмака, обходя сбоку, и протянув руку с растопыренными пальцами.
  Тот на всякий случай отодвинулся в сторону. Ожидаемый эффект был произведен только на отца Акакия, от парня он добился единственного желания, погладить себя по спинке и не больше.
  - Стой! - Рявкнул он Эдику. - Убери-ка свою руку! - Тот обиженно остановился, а святой отец только и смог, что пробормотать.
  - Слышал, конечно, но не видел. А ты их сам сужаешь или они автоматически контролируются Людвиг? - Задал он вопрос ведьмаку.
  - Автоматически святой отец. Покажите нам, пожалуйста, комнату, где можно переночевать, а то уже утро начинается, а ни я, ни Эдуард еще не спали.
  - Да - да. Конечно. - Быстро пришел в себя Акакий. - Пойдемте наверх.
  Наверху святой отец, открыл дверь в маленькую уютную комнатку, с одним окошком, двумя кроватями и столом между ними. Ведьмак с Эдиком огляделись, тот зевнув, стянул с себя рюкзак, и бросил его под кровать. Людвиг же снял плащ, обнажив торс в футболке с короткими рукавами, не дающими спрятаться рельефным бицепсам. Сперва, он решил положить оружие на стол, но увидев голодный взгляд Эдика, решил оставить там где оно и было. Голодный взор пацана переместился на бицепсы, которые видимо были на пару порядков больше его, так что единственный комментарий был:
  - Размер не имеет значения. - Затем еще раз он взглянул на них, показал язык Людвигу и рухнул на койку. - Давай спать котя! Ха-ха-ха! - Загоготал он.
  Ведьмак дернулся, но резко успокоился, решив, что с дурака, кроме анализов брать особо нечего, поэтому улегся на койку, и отвернулся к стенке. Эдик проржавшись, тоже затих и вскоре его накрыл обычный тяжелый пьяный сон.
  
  Глава 8
  
  Когда Эдуард проснулся, на улицах города, уже во всю светило солнце. Чувствовал он себя хуже некуда, но голова не болела. Голова у него после пьянок болела очень и очень редко. Обычно это были такие случаи, если выпил что-нибудь наподобие неразбавленного ацетона. Обычно был просто сушняк, гадко во рту и играли нервы. Сегодняшний день превзошел все, что было до этого - его мучила дикая жажда, а во рту будто десять тысяч кошек обосралось. Вдобавок неслабо тряслись руки и все остальное тело.
  С трудом разлепив глаза и ссохшиеся губы, он осмотрелся по сторонам, пытаясь охватить взглядом злой, обезвоженный мир. В комнате служившей ему приютом, было светло и прохладно, а под потолком даже летала пара мух. Эдик прекрасно помнил прошедшую ночь, и осознание того, что он ввязался в какие-то нелепые приключения, совершенно не пугало. Он вообще шел по жизни плюя на все, причем частенько против ветра.
  - Интересно, где Людвиг? - вытащив рюкзак из-под кровати и достав бутылку с остатками коньяка, произнес Эдик, поглядев на соседнюю кровать. Ему естественно никто не ответил.
  Сделав глоток и закурив, он вытащил остальные сигареты из пачки и ссыпал их на кровать, чтобы сделать пепельницу. Посидев так еще минут пятнадцать, мирно потягивая почти закончившийся коньяк и куря через каждые три минуты, он полностью пришел в себя и был готов на новые свершения. Поэтому легко спрыгнув с кровати и сразу попав в кеды, допил все остальное, шумно выдохнул, и ухватив пустую бутылку, вышел в коридор, выпятив грудь и раздував ноздри.
  Глядя на мир взглядом полным счастья, он начал спускаться вниз, как тут же столкнулся с мрачным Людвигом, который в это время понимался вверх.
  - Проснулся?
  - Ага. - Кивнул Эдик, радостный будто ответил на вопрос, где его попросили назвать любую цифру, после чего он победил в лотерее.
  - Ты опять пьяный... Парень ты давно пьешь в таких количествах и ежедневно? - Поморщившись, задал вопрос Людвиг.
  - В таких? - Задумчиво пробормотал Эдик. - В таких года два. До этого было поменьше и пореже. А сейчас я не пьяный. Просто веселый и похмеленный. И вообще, какая тебе разница сколько я пью. Нам же не жить вместе. - Попер он на ведьмака, морщившегося при каждом его слове.
  - Упаси Бог. - Отшатнулся тот. - Мне такого проклятья не надо.
   - Вот и поговорили. - Кивнул Эдик. - А ты куда? И где отец Акакий? - Ухмыльнувшись, спросил он.
  - Хватит смеяться над святым отцом из-за того, что у него такое имя. Я пойду еще вздремну. А святой отец спит. У него был тяжелый день. И никуда не уходи.
  Когда ведьмак все это говорил, он ни капельки не лукавил и действительно шел вздремнуть. Эдик же, услышав, что святой отец спит, а Людвиг идет туда же, сразу понял, что сегодня наполнит бутылку даже за меньшие усилия, чем думал. От ведьмака не ускользнули мелькнувшие в его глазах огоньки, и он моментально понял, какие забегали мысли в лохматой голове. Сделав вид, что ничего не произошло, нарочито громко зевнул, и прошел мимо Эдуарда вверх по лестнице.
  - Да-да Людвиг. Я как штык буду здесь. Иди, поспи действительно, выглядишь как-то устало. Вон, мешки под глазами. А я как раз пустую бутылку выкину и в туалет схожу. - Быстро забормотал Эдик. - На себя в зеркало посмотри, пьяница. Лицо размером с тазик, а глаза как вишенки. - Отпарировал ведьмак и пошел наверх.
  Эдик обиделся на пьяницу, а насчет вишенок промолчал, так как вишенки бывают несозревшие, прекрасного зеленого цвета. Гордо подняв голову, он с царским видом прошествовал вниз и стал выжидать время. Время как назло тянулось медленно, как бывает всегда, когда чего-то ожидаешь.
  Прошло полчаса... Решив, что ведьмак уже должен уснуть, он на цыпочках пошел на улицу, к лестнице ведущей в подвал.
  Ведьмак тоже нетерпеливо ожидал, когда пацан наконец-то решится выйти за освященным вином, чтобы накостылять тому по шее. Для него время тянулось не медленней, чем для Эдика. Он поспал буквально пару часов, успел позвонить архиепископу и рассказать о том, что встретил сумасшедшего парня, а также оборотня в парке, где получил задание уничтожить его при первой возможности.
  Спустя полчаса шаги Эдуарда затихли. Людвиг сразу же представил себе картину, как парень на цыпочках крадется в подвал. Бесшумно спустившись по лестнице и выйдя на улицу, действительно заметил осторожно ступающего по земле Эдика в сторону подвала с пустой бутылкой руке.
  - Не понимаю... Что у него за обмен веществ и из чего сделана печень с почками - так пить и трезветь со скоростью северного ветра... - Пробормотал себе под нос ведьмак.
  Около подвала он немного подождал. Это было сделано с умыслом дать Эдику войти в подвал, найти распечатанную бочку, наклониться над ней, черпнуть... А тут подскочит он и поймает его с поличным. Выждав столько, сколько считал нужным, Людвиг начал спускаться вниз.
  Эдуард в это время, как дикий кот сконцентрировался на одном - без лишних свидетелей набрать бутылку, и вернувшись обратно сделать вид, будто так и было. Ему было по барабану, поверят ему или нет. Спустившись в подвал, он осмотрелся, просканировав взглядом содержимое подвала и внезапно сканер заметил нечто.
  Неподалеку сиротливо стоял бочонок литров эдак на триста... И он, словно загипнотизированный удавом барсук, пошел к нему.
  Подойдя к бочонку, им была замечена также сиротливо стоявшая рядом табуретка. Подвинув ее, Эдик глотая слюни залез наверх и с трудом отодвинув, фиг знает сколько весившую крышку, моментально опьянел вдвойне, чем был до этого, от вырвавшихся изнутри винных паров. Бочка была пуста наполовину, что не смутило бесстрашного пацана, так как он чувствовал, что сие вино пользуется популярностью.
  Задержав дыхание, закрыв глаза, но при этом чувствуя, как винные пары щекочут кожу и дарят глазам несуществующие картинки, он схватился за противоположный край бочонка, и наклонившись, спустил тело как можно ниже. Затем, рукой державшей бутылку, попытался зачерпнуть священного вина, вспоминая, крещенный ли он. Так и не вспомнив правды, но вспомнив народную пословицу - повторение - мать учения, умудрился засунуть горлышко несчастной бутылки в кагор, и тот тихо булькая, начал заливаться внутрь. Эдик этого не видел, но чувствовал и слышал всеми фибрами тела. От этого его сердце начало наполняться первобытной радостью охотника, завалившего мамонта. Только единственного, он не смог предвидеть, так как Ванга его бабкой не была.
  Людвиг, зайдя в подвал, сразу увидел картину в конце. Парень был еще быстрей, чем он думал. Задница уже торчала из самой большой бочки, видно привык воровать миллионы, а спать с королевами. Одной рукой он держался за край, чтобы не упасть, а другая рука, видимо уже похищала кагор, принадлежащий ни сколько отцу Акакию, сколько святой Церкви, воспитавшей Людвига по своим канонам и согласно ее моральным принципам. Такое святотатство оскорбило, глубоко верующего ведьмака и он быстрым шагом подойдя к бочке, рявкнул, выражение, украденное у отца Акакия.
  - А что это ты тут делаешь, о, сын собаки!!? - И снова его рефлексы спасовали перед рефлексами парня, который всю жизнь бьется с зеленым змием, а тут нужна скорость мангуста.
  Эдик, услышав выражение: "О, сын собаки!!!", - сразу представил себе отца Акакия с суровым лицом и нимбом над головой, держащего светящийся небесным светом крест в руке, с которого ему в глаза укоризненно смотрит распятый Иисус Христос, журящий из-за капельки похищенного вина.
  Поэтому, услышав это, рука держащаяся за край бочонка внезапно отцепилась, задница дернулась вслед за поехавшей вниз головой, и ноги гибко скользнув по краям, ушли в кагор. Ведьмак, увидев это, остолбенел. Чего-чего, а такого он не ожидал. Быстро очнувшись от столбняка, он мухой взлетел на табуретку и заглянул внутрь. Внизу Людвиг увидел только пятую точку парня, торчащую из кагора и не подающую признаков жизни. Остальное тело было скрыто толщей вина и выдавало только пузыри, ввиду чего содержимое бочонка напоминало джакузи в доме олигарха.
  - О Господи! - Испугался ведьмак.
  Схватившись за ремень джинсов, он с силой поднял безжизненное тело вверх, и аккуратно спустился вниз. Бутылку пацан так и не выпустил, и как ни странно, заполнить успел. Отметив про себя, что у парня есть хватка и даже подсознательное желание доделать начатое до конца, ведьмак решил кагор обратно не выливать. Пусть это будет ему наградой, если тот остался жив. Вытащив бутылку из руки Эдика, он немного опустил свою руку, на которой тот болтался и другой, начал несильно хлопать безжизненно висящее тело по спине.
  Результаты незамедлительно последовали. У тела изо рта полился кагор, как у почти утонувших льется вода. "Наверное, литра три...", - машинально отметил про себя Людвиг. От самого пацана несло вином так, будто он сам являлся им. Внезапно Эдик открыл офигевшие глаза, и буркнул нечто невразумительное, затем еще что-то, а после буркнул вообще непонятное словосочетание и снова вырубился. Проверив пульс и отметив, что на парне можно пахать и строить коммунизм на Луне, Людвиг решил отнести Эдика спать.
  Отнеся парня в комнату наверху, он его раздел, затем его же одеждой вытер лужу в подвале, после чего выкинул мокрые грязные шмотки в мусорный бак, а бутылку поставил рядом с его кроватью.
  - Да уж... Сегодня Эдик, я могу поспорить на то, что пьяней ты никогда не был.
  Потом он взял лист бумаги, и прикрепив ее на дверь внутри комнаты, написал: "Не кури в комнате! Вдруг взорвешься". Как-никак чувство юмора у него было.
  Лэйс проснулась часов в шесть вечера, не в самом лучшем расположении духа. С трудом поднявшись с кровати, она доплелась до ванной, где почистила зубы и приняла душ. Она давно уже жила одна. Квартиру с прекрасно сделанным ремонтом, самой нужной для жизни бытовой техникой и необходимой мебелью ей приобрела мама, когда поняла, что дочка выросла и трется с мальчиками по подъездам. Мама отдала не последние деньги за квартиру. Она обладала небольшим ресторанчиком в центре города, а ей также принадлежали несколько торговых точек, разбросанных по Одессе, приносящих определенный доход.
  В силу всего этого, Лэйс жила одна и не заботилась о завтрашнем дне, нигде не учась и не работая, периодически беря деньги у матери. Конечно она не собиралась всю жизнь висеть на маминой шее, но ничего определенного для себя подобрать тоже не могла. И еще ей отчего-то хотелось простого женского счастья. Любви и определенной стабильности в жизни с элементами роскоши, но не купания в золоте, в отличие от остальных девушек, стремящихся зацепить богатого папика и остаток своих лет, проездить на чужой шее, меняя тряпки каждый день и обвешиваясь золотыми цацками до пупа и ниже.
  Все парни, попадавшиеся на ее жизненном пути, были не такие как хотелось бы ей. Лэйс была красивой девушкой, даже очень. И все парни, с которыми она периодически встречалась, а затем бросала, ревновали ее к каждому столбу, о который она опиралась, и стульям на которых она сидела. И ни один из них, никогда бы не смог подарить ей той душевной, пусть не материальной стабильности, о которой она мечтала. В конце концов принять ее такой, какая она есть на самом деле. Она не знала никого, кто бы выдержал жестокую правду о ней.
  Все они гордились Лэйс, словно вещью купленной где-то за большие деньги. Это в какой-то мере было приятно, но и настолько же противно. Их всех она бросала с завидным упорством, когда понимала, что опять попался кретин, а сначала все они были словно из одного яичка - принц на принце. Хотя нет...
  Единственный кого она встретила, и кто ее удивил, был тот самый Эдик. В нем была хоть какая-то искра. Парень, приехавший в Одессу автостопом из тридесятого царства, не боящийся жизни, которая действительно жизнь, если жить, а не прятаться от нее, так вот Эдик ей понравился. А то, что он принял ее как оборотня, будто так и надо, говорило о его нестандартном видении мира и восприятие ее в виде волка, все той же Лэйс, сидевшей с ним на лавке, и угощавшей его сигаретами.
  Насухо вытеревшись полотенцем, а вторым обмотав голову, она позвонила одной давней подружке Юле и спросила ее, что та будет делать вечером. Та выдвинула предложение сгонять в "Аркадию", а там уже решить, что делать дальше и куда идти. Лэйс ответила согласием, и они договорились встретиться у входа на аллею, ведущую к набережной, ровно в десять. Было уже почти восемь вечера и она начала собираться. Потихоньку накрасившись, одев летние очки с желтым оттенком, скрывающие истинный цвет глаз, белую мини-юбку и белую футболку-стрейч, она критически осмотрела себя в зеркале, облизнула губы и, решив, что с пивом уж точно потянет, одела туфли и ухватила маленькую сумочку, в которую закинула мобильник, сигареты с зажигалкой и небольшую косметичку. Приготовления заняли около часа, что для настоящей женщины вытягивает на мировой рекорд.
  Немного пройдя вдоль дороги, она поймала такси и поехала к "Аркадии". Лэйс жила центре города и даже путь на такси занял у нее больше тридцати минут. Выехала она так рано, чтобы немного поразмышлять над вчерашней ситуацией, и хоть примерно ее обмозговать. Приехав на место она расплатилась, и купив бутылку пива в рядом стоящем ларьке, присела на лавку рядом со входом в "Аркадию"
  Лишь один вопрос тревожил ее - почему Церковь послала в Одессу одного из своих людей. Она знала - это не ее вина, себя она контролировала стопроцентно. Значит случилось другое. Люди Церкви были убийцами. Но не людей, а нечисти. Значит, на ум приходил только один ответ. В Одессе появилась нечисть. Но какая? Вампиры? Существа, появляющиеся только ночью, о которых рассказывала ей мать и сосущие человеческую кровь? Может быть...
  Эти постоянные сообщения по телевизору - пропал и не вернулся... Причем очень много людей. Последнее время люди пропадали регулярно, но не было найдено ни одного трупа. Все исчезли просто бесследно. И значит Лэйс, решив пошутить над Эдиком, подписала себе смертный приговор. Если охотник видел ее, значит он наверняка сообщил пославшим его о том, что видел оборотня и получил необходимые указания уничтожить его. Ей немного подурнело от этой мысли.
  Она знала, убийцы Церкви выполняли свои задания всегда и оставались в командировке ровно столько, сколько это было необходимо. "Что-то пива маловато...",- решила она на этот раз, и купив себе банку джин-тоника, начала просто снимать стресс, вливая в себя легкий алкоголь и разглядывая мимо проходящих людей, брезгливо отсылая куда подальше тех парней, которые пытались строить ей глазки решив познакомиться.
  Подруги все не было и не было. Она попыталась позвонить ей, но телефон той находился вне зоны доступа. Проворочавшись на лавке целый час и выпив еще одну банку джин-тоника, она решила, что если та не появится через минуту, то поедет домой и будь что будет.
  Минута прошла. Лэйс начала подниматься, но тут подошел трамвай, двери его открылись и ее подруга начала выходить из него, кем-то галантно поддерживаемая за руку, как всегда красивая и великолепная. Юлька увидела ее и помахала рукой, а за другую руку ее поддерживал... Лэйс не поверила своим глазам.
  Тот самый безбашенный Эдуард и... убийца, посланный Церковью, одетый так же как и вчерашней ночью, и неизменных солнечных очках, скрывающих кошачьи зрачки. Сам Эдик был одет уже в новые джинсы, черную безрукавку с оранжевой надписью "Воду не пью!" и резиновые шлепанцы. Неизменный рюкзак все также висел за спиной как прилепленный, а на шее болтался коммуникатор и какая-то пластмассовая штука неопределенного назначения.
   Лэйс стояла в немыслимом напряжении, и ей хотелось убежать куда подальше, но ноги не шли, и она просто ждала. Наконец троица подошла к ней. И подружка детства, перестав щебетать на ухо Эдику Зайцеву всякую сладкую чушь, представила ей своих новых знакомых.
  
  Глава 9
  
  Эдик с трудом разлепил глаза, выныривая из цепких лап, пьяного дурного сна, в котором опять насмотрелся препоганого бреда, связанного с чьей то чужой жизнью - в своей он такой ерунды не видел и придумать бы не смог. Подумав о том, что все-таки надо будет сделать передышку между возлияниями месяца на два, разогнулся на кровати и уставился в окно невидящим взглядом. Людвига в комнате снова не было.
  Наконец он проморгался и попробовал сглотнуть, но ничего не вышло. Глотать было нечего, если только язык или зубные пломбы. В голове болтались смутные обрывки воспоминаний или сна, где он ходил в подвал за кагором. Сидя на кровати почесал почему-то липкую голову, и сложив опять же липкие руки за спиной, начал хрустеть костями, разгоняя кровь в негнущемся теле, с мыслями, что вроде как он все-таки уже просыпался и ходил в подвал... Или же ему приснилось, что просыпался - во время пьянок такое бывает... В окошке было светло, но один фиг непонятно - утро начинается или вечер.
  Так и не решив, сон это был или нет, он встал с кровати на холодный пол босыми ногами и обнаружил небольшие изменения в своем внешнем виде. Одежды на нем не было, что особо не удивило, но сейчас в голове билась только одна мысль. Пить. И курить. Но сначала пить и побольше, а потом думать о пропавшей одежде и сигаретах.
  Поводив носом по комнате, он наткнулся взглядом на свою бутылку, причем уже полную. "Значит, в подвал я все-таки ходил, не святой же отец мне вина принес. И чем это, кстати воняет в комнате, прям как из бочонка... Какого такого бочонка?", - мелькнула мысль. Больше мыслей не мелькало - голова еще была не способна к таким фокусам. Без опохмелки, ей можно было работать только физически, а самим Эдуардом мыть полы. Тогда он решительным движением руки открутил пробку и сделал несколько глотков.
  По тело разлилось тепло и начало легчать. Только сейчас он увидел надпись на листке бумаги, прилепленном на стену - "Не кури в комнате! А то взорвешься!". Эдуард хмыкнул, снова открутил пробку, сделал еще несколько глотков и внезапно принюхался. Поднеся кисть руки себе под нос, он недоверчиво понюхал ее еще раз, а затем еще и лизнул. Открутив пробку, он понюхал содержимое бутылки. Запахи были идентичными. "И что это такое? Может я в бочку рухнул? Хрен его знает... Но руки липкие не просто так", - задумался он. Не обращая на надпись внимания, он прикурил, и сев на кровать, натянул на себя простыню. Затем вдохнув побольше воздуха, заорал дурным голосом.
  - Людвиг!!!
  Ведьмак материализовался в комнате со скоростью обычному человеку неподвластной, чуть не снеся дверь с петель, уже с пистолетами в руках. Оглядевшись и не заметив ничего подозрительного, что могло дать такую силу голоса Эдику, поглядел на этого небритого монстра с мыслью: "Может он в зеркало посмотрелся?".
  - Чего орешь, словно убивают? И не кури в комнате. Ты в храме божьем, а не в кабаке непотребном.
  Не обратив внимания на последние слова охотника за нечистью, Эдик кивнул, соглашаясь с ним, снова затянулся и задал вопрос.
  - Где моя одежда?
  - Выкинул.
  Эдуард прищурил глаз и от удивления забыл выпустить сигаретный дым.
  - Зачем?
  - Она воняет вином, не меньше тебя.
  - А почему мы с одеждой пахнем кагором? - Удивился Эдик, сказав это так, словно одежда была его неразлучным другом и как минимум живым существом, со своими повадками, привычками и именем.
  Ведьмак посмотрел на безумного мальчишку своими глазами, с силой способной прожечь сталь, но парень привык смотреть в глаза самому зеленому змею, и кошачьи зрачки его не испугали.
  - Ты упал в бочку с кагором, о сын собаки!
  - Да ты чо... - Протянул Эдик. - Не помню, чего-то... Но зато теперь точно крещеный! - Оживился он. - Ну и что мне теперь одеть? И принеси попить, а то сушит до невозможности.
  Ведьмак наморщил лоб, потом оживился в свою очередь.
  - Хорошо. Сейчас я тебе дам что-нибудь одеть, но сперва на заднем дворе помоем тебя, а после поедем и купим тебе что-нибудь на смену, заодно поедим. Договорились?
  Эдик кивнул, закурив вторую сигарету.
  - Ну давай, а то я действительно жрать хочу, почти ничего не ел уже два дня, только пью и пью, устал уже.
  Ведьмак покачал головой.
  - Если ты устал пьянствовать, то я ангел божий.
  Эдик промолчал в ответ и только махнул рукой от лени великой. Кагор был приятен, сигарета крепка, настроение прекрасно, хотелось еще капельку секса и воздушный поцелуй на прощание от оприходованной им счастливицы.
  Ведьмак подошел к святому отцу, читающему Библию.
  - Отец Акакий... - Начал он, думая, что бы такого сказать.
  - Да сын мой. - Оживился святой отец, и уставился на ведьмака, оторвавшись от книги.
  - У вас не будет монашеской рясы для Эдуарда? И налейте пожалуйста, ему воды в бутылку. Он пить сильно хочет.
  - Воды налью конечно же, но зачем ему ряса? - Распахнул в удивлении, глаза Акакий.
  - Ну, видите ли... - Замялся ведьмак, придумывая ответ. Рассказывать про ЧП в подвале абсолютно не хотелось.
   - Эдуард же говорил вам о своем желании пойти в монастырь?
  - Да-да! - Энергично затряс головой святой отец.
  - Ну так... Он все еще думает об этом... И хочет хоть немного изнутри взглянуть на мир, в котором живут послушники. Для начала он решил посмотреть на него, просто одевшись в рясу, побродить по городу в ней, а дальше, как говорится больше.
  Отец Акакий, обрадовался до невозможности.
  - Ну, ради такого!! Естественно найду, о, ведьмак, избранный Господом для свершения дел великих!! Подожди секунду! - И метнулся куда-то, выскочив из своей кельи. Через пару минут вернувшись, он вручил Людвигу аккуратно сложенную коричневую рясу, сандалии и вместе со всем этим литровую бутылку воды.
  - Держи сын мой! И передай Эдуарду мои наилучшие пожелания! Он не безнадежен! Я сразу это заметил. И еще! Можете возвращаться в любое время, двери монастыря всегда открыты! И благослови вас Бог в ваших поисках.
  Людвиг же, думая об Эдике совершенно противоположное, не стал утверждать святому отцу обратное, и вышел. Пройдя по коридору, он вошел в комнату к Эдику. Глаза того, уже масляно блестели, а сигарета казалось срослась с его губами. Людвиг, оглядев картину, бесцеремонно бросил все, что взял, тому на колени.
  - Пойдем во двор. Только обмотайся простыней, а то собак и птиц распугаешь.
  Эдик, на бесцеремонный бросок внимания не обратил и вздохнув, выполнил требуемое. Спустившись вниз, Эдик похожий на древнего грека из-за простыни, а Людвиг на инквизитора, ведущего на сожжение голожопого язычника, они зашли на задний двор, где никого не было и ведьмак сказал.
  - Стой тут. Я сейчас. - И куда-то ушел.
  Спустя пару минут, вернулся, таща на вытянутых руках столитровую бочку воды. Эдик, когда увидел, как тот тащит неподъемный бочонок, решил быть по-аккуратней со словами на будущее. Затем снова унесся и вернулся с куском мыла, мочалкой и ведром. Где он все это раздобыл, Эдику было неясно, видимо заранее подготовился.
  - Ну, а теперь становись и зажмуривай глаза, о избранный. - Произнес Людвиг.
  Жизнь в обычном мире начала ему нравиться, впечатлений было больше, чем в застенках Ватикана. Эдуард скинул липкую простыню на землю и приготовился к обливанию холодной водой. Ведьмак ухватил ведро, опустил в бочку и набрав до краев, облил Эдика, заранее готовясь к воплю - вода была колодезная.
  Пацан превзошел все его ожидания - взвыв как смертельно раненый лев, сразу покрылся гусиной кожей и начал звонко стучать зубами, распугав чаек в небе, гуляющих за забором влюбленных и молящихся в монастыре паломников.
  - Держи мыло. - Сказал довольный, произведенным эффектом ведьмак.
  Эдик дико посмотрел на него, ухватил кусок мыла и начал ожесточенно натирать голову и лицо, немного пританцовывая и постоянно блякая. Затем отдал мыло Людвигу.
  - Натри хоть мочалку, пока я голову помылю. - Тот, ничего не сказав, начал мылить мочалку, насвистывая себе под нос какую-то заунывную мелодию, видимо что-то итальянское, как решил немытый мальчуган.
  Эдик же минуты три натирал голову под ритмы свиста, а затем сам ухватил уже полное ведро, облил голову, чтобы открыть глаза, замазанные пеной, и пошел к бочонку снова. Облив голову несколько раз, постоянно фыркая и сплевывая, он забрал мочалку и начал натирать тело, уже не ежась, а тоже что-то приговаривая себе под нос. Все-таки иногда помыться, он был не против.
  - Слушай Людвиг. За намыленную мочалку спасибо конечно, но теперь возникла еще одна дилемма. Сходи и возьми у меня в рюкзаке в правом боковом кармане бритву и маленькое зеркальце.
  Ведьмак, невозмутимо кивнув, снова унесся. Эдик тем временем, натерся до красноты, и снова поскакал с ведром к бочонку. В это время пришел ведьмак и дал ему бритву с зеркальцем. Эдуард намылил лицо, сделав себе бороду как у Деда Мороза и вытянув перед собой зеркальце, начал бриться с сосредоточенным, как у гроссмейстера во время шахматной партии лицом.
  Через пять минут, чистый как пасхальное яичко, голый как скала посреди моря, и выбритый словно поросенок паяльной лампой, он с ведьмаком снова шлепал наверх, одеваться.
  - Ну, теперь можно и в магазин. - Довольно сказал Людвиг. - Одевайся пока что в это. - Кивнул он на рясу. - Причешись только и пойдем, заодно себе возьму чего-нибудь, чтобы слиться с местностью.
  Эдик не обратил внимания на то, что надо торопиться в магазин, но подколоть Людвига случая не упустил.
  - Молодой ты еще, чтобы умничать. Ты с местностью сможешь слиться только в одном случае. Если похудеешь килограммов на двадцать и ноги обрубишь. - Людвиг на колкость парня внимания не обратил, а Эдик продолжал. - После магазина двинем в "Аркадию", там можно на девок симпотявых посмотреть и заодно поискать твоих вампиров. Место там бойкое, народу валом, все обдолбленные, пьяные, плюс темных углов кучи - пей кровь, не хочу. - Затараторил он. - Главное девчонки чтоб нормальные были, а то бабы в большинстве своем чудные до невозможности. Никогда не знаешь, чего от них можно ждать. Вот к примеру, расскажу я тебе одну историю. - Эдик поудобней присел для рассказа, и только теперь пригляделся к одежде, принесенной ему ведьмаком.
  - Это что? - Начал вертеть он рясу в разные стороны, моргая глазами.
  - Ряса и сандалии. - Коротко ответил ведьмак.
  - Круто. - Внезапно обрадовался Эдик. - Буду ходить по Одессе в рясе, с рюкзаком, и твоим датчиком на шее в нагрузку. Люблю почудить иногда! Тем более сейчас, когда рядом с тобой мне даже танки не страшны. - Подняв вверх два пальца, пробасил парень испитым голосом.
  Ведьмак в ответ покрутил пальцем у виска, подумав о том, что лучше бы родился "осьмого октября" вместо сентября. Эдик на кручение у виска даже не среагировал и начал свою историю.
  - Ну, так вот... - Начал рассказ Эдик, натягивая рясу. И речь полилась у него изо рта, непрерывным, давящим на уши потоком.
  - Была у меня как-то девчонка, с которой я познакомился путем бросания смсок на 684, это сервис такой был на Билайне, и жили мы душа в душу, прямо как в сказке про Ивана-Царевича и Василису Прекрасную. Но расстались мы с ней очень весело на мой взгляд, и дебильно на ее. Но это лично мое мнение о ее мнении. Может потом она превратила всю эту историю, во что-то наподобие моей, хотя в этом я сомневаюсь. Вся подоплека этой истории заключалась в том, что она запрещала мне переписываться смсками с кем-либо кроме нее, что меня сильно раздражало и почему-то заставляло думать о том, что мне попался очередной пуп земли.
  А ее естественно раздражало обратное из-за того, что, как я думаю, она себя считала именно пупом земли. Она кроме этого умудрялась среди ночи еще просмотреть мой телефон и найти, то, что я не успел удалить или то, что недавно пришло, и чего я еще не видел, чтобы потом разбудить меня и поднять крик или залиться слезами, где последнее случалось в большинстве случаев. Короче девка была быстрая как понос и непонятная как перхоть, которая считается вроде как болезнью, но лечится шампунем.
  Лично мне это совершенно не нравилось, так как я у нее постоянно жил и мне приходилось ее успокаивать. У нее правда был один большой плюс в том, что она по утрам меня будила, одевала, причесывала, а так делала только моя мама, когда я учился в первом классе. Ну и как-то мы с ней пива налудились, то бишь напились до поросячьего визга, и к ней пришел тот самый белый конь, на котором приезжает белочка. Я уже спал, а это глупое животное, запрыгнуло к ней на плечо и давай шептать на ухо всякие глупости, которые моя подруга должна говорить мне. Та естественно, как настоящая женщина выслушала ее, приняла все на веру, как и положено настоящим женщинам, встрепенулась и задумчиво поглядев на меня своими туманными, такими похожими на Англию, причем не из-за красных автобусов, а именно из-за туманов, полными любви глазами, и тыкнула меня красивого, пальцем в плечо.
  Я проснулся и говорю ей, что это не смешная шутка - тыканье пальцем мне в плечо посреди настолько темной ночи, а может в следующий раз в глаз попадешь? Ты хоть видела куда тыкала? Может не видела, а просто думала, что знаешь, а это все равно, что надежда на слепое везение, которое неизвестно когда бывает с моим то счастьем. А если я бесшумно перевернулся на другой бок и на месте того места, куда ты тыкнула, действительно находится и так плохо видящий глаз? Короче как обычно начал говорить много и не по делу.
  - Это точно. - Прокомментировал ведьмак.
  Эдик тоже согласно кивнул и продолжил.
  - Белочку я естественно не углядел, так как у каждого человека она как душа, одна и уникальна и для других простых смертных невидима. Золотце, обидевшись на палец и мою болтовню не по делу, давай еще ожесточенней выдавать мне все, что наговорило ей глупое животное, и это в принципе сводилось к тому, что если еще раз она найдет у меня хоть одну смс, то бросит меня и никогда больше не вернется.
  Я почесал репу, и хоть не услышал ничего нового, сделал лицо поумней и посерьезней, что удалось с трудом и причинило огромные мучения, видимо отразившиеся на лице и возможно даже показавшиеся ей раскаянием, а затем выдал ей фразу, которая сводилась к тому, что хоть у нас на селе, все как один Бандеросы, а как ни пьянка, то все сразу к тому же и мачо, потому что как аккуратно отлить пьяным не старайся - хоть одну каплю на ботинок все равно уронишь, но свою прЫнцессу я не брошу и готов на все ее условия, потому, что на селе прЫнцесс все равно нету, а если Бандерос с Бандеросом, то это больно - такие в народе ходят слухи.
  - Я даже устал ей говорить это предложение, прикинь! - Уставился он Людвига.
  - Верю. - Поудобней, присел Людвиг, история ему начинала нравиться - Эдик рассказывал довольно красиво, вставляя интересные словесные обороты, и перебивать не хотелось.
  - Золотце мне как всегда поверила, наверное так же в этом мне помогло "раскаяние на лице" и я снова уснул. И вот на свой день дождение, которое было очень красивой датой, что в принципе естественно, так как это мой день рождения, я собрался со всей зондер-командой, то есть друзьями, его отмечать. Моя каралевна красоты, слава всем египетским Богам, уехала к подруге в другой город неподалеку, что тоже было еще одним, дополнительным подарком тех самых египетских богов.
  Тут уже ведьмак решил перебить, и встрепнувшись отрывисто бросил:
  - Бог един! - Эдик в ответ пофигистически кивнул, и завел пластинку дальше.
  - А я как раз нашел себе еще кого-то по смскам, и переписывался с новой знакомой уже целых два дня. И походу у нее деньги на телефоне видимо начали заканчиваться, и она мне сказала есть вариант, что она даст мне телефон своей подруги, которой тоже делать нечего, как и мне. Я говорю, это ты нормально придумала. Давай. Та бац, дала. Телефон подруги. Ну, так вот. Переписываюсь я с подругой новой подруги, пью водку, запиваю ее пивом, курю сигареты, короче все смеются, всем весело. Тут я отправляю еще одну смс, мы всем миром подымаем стаканы и с возгласом:
  - За здоровье именинника!!! - я залпом проглатываю горькую.
  Затем я смотрю ответ, долго и натужно кашляю, в это время все на меня с удивлением смотрят и думают, что от водки Эдуард кашлял последний раз, когда в стакан шишка с елки упала, а он побрезговал ее вытаскивать, чтобы не испачкать пальцы и она в назидание ему, стала поперек горла, отучив тем самым, в то время еще маленького Эдика, от брезгливости на всю жизнь. Затем я поглядел по сторонам. Шикнул на всех и сказал: "Косяк, блин!! Непруха сегодня, пацаны. Вот такие дела...".
  Каким то хреном я получил злобный ответ от моей реальной подруги на вопрос для виртуальной. Потом я замечаю, что отправил его вообще не туда. Куда-то на 8910ххххххх. А надо на 8905ххххххх. Короче я такого номера никогда не видел и не слышал, а мозги походу вообще пропил, если сгенерировал по пьяни такую фигню из разных чисел. Хапнув еще один, успокаивающий мои слабые нервы и лечащий подорванное злыми женщинами здоровье стакан, который зачем-то вместил в себя три предыдущих, вздохнул, икнул, чихнул, перекрестился, отжался раз пятнадцать, отдышался, бахнул еще рюмашечку, чтобы мышцы после отжиманий наросли, затем в ушах зазвенело, но я понял - лето со дня на день - комары жужжат. Закурил и пошел звонить на этот номер вместе с летающими вокруг комарами, которые со временем куда-то исчезли, что было очень странно, почти лето все-таки.
  Тут Эдик решил отдышаться и закурил еще одну сигарету, ведьмак же скрестив на груди руки, ждал продолжения. Эдуард, затянувшись, начал дальше.
  - Звоню. Она поднимает трубку. Я не скуксился и, решив сразу рулить в этой ситуации, спрашиваю - каким хреном, ты оказалась хрен знает где, хрен знает с каким номером? Она в ответ говорит, что это номер ее подруги, а она у нее. Я начинаю думать, как замазаться и вообще как это произошло, но не смог ничего придумать в настолько тонкой ситуации, своей уже порядочно замутненной алкоголем, но по жизни обычно офигенно умной головой и попер в атаку. Начинаю ей говорить, что вместо того, чтобы сидеть неизвестно где и хлебать чай с пряниками, сидела бы дома, а не портила мне праздник - вон щеки от пряников из-за спины видны. Она с криками, ах ты падла - это у меня форма лица такая!!
  Я аж поперхнулся сигаретой. Такого ответа я не ожидал, я просто пошутил, а она всерьез. После этого я начал думать как это так? Обычно можно прикинуться дураком как делаю я, потому, что дураков в России любят и жалеют, так как грех великий обижать того, кого Бог обидел, а умным прикинуться не то, что не вариант, а просто невозможно, а она оказывается меня целый месяц обманывала. Тогда я обиделся за то, что мне так грамотно парили мозги столько времени, и решил дать ей ответ, в котором говорилось:
  - Ты начни пряники в нагрузку еще маслом намазывать и тогда у тебя форма тела станет такой же, как форма лица.
  Я ведь совсем не злой на самом деле и люблю утешать обиженных на меня людей разными смешными шутками. - Ухмыляясь сказал Эдуард ведьмаку.
  Тот в ответ слов не нашел и продолжил слушать.
  - Зато будешь симметрична как футбольный мяч. Она начала обкладывать меня непотребными словами, и кричать, что я кобель с вечно дымящимся концом. Я решил, что на это я обидеться не могу, так как мне правда глаза не режет и выдал ей этот ответ, добавив при этом, что она глядит прямо в душу и видит то, что не видят другие и только что, она оказывается дала мне понять, что знает мою страшную тайну и я теперь даже не знаю как дальше жить, я опозорен навсегда. Она зашипев, сказала, а еще ты мудак сраный, пьешь как конь. Я завернул ей, то что я хоть и пью как конь, зато стройный как березка, и поджарый как гепард, а также умный как... Как фиг знает кто, короче, нет таких людей еще, в отличие от будущего человека - футбольного меча, но и людей - футбольных мячей тоже в принципе еще нет, так что, ты такая же как я - оригинальная аж пиздец.
  Эдик, сделав еще один глоток из бутылки, и прикурил следующую сигарету. Людвиг же слушая его байку, лишь изредка недоуменно хмыкал.
  - Она тихо взвизгнув, ляпнула мне еще какую-то глупость, и я решил, что хорош про футбольный мяч, а то девчонка получит душевную траву и не сможет смотреть даже на обычные вещи в форме которых присутствуют любые плавные линии. Поэтому я решил ее успокоить и по возможности поднять настроение и вкрадчиво сказал, что в этом есть свои плюсы, ты знаешь, что существует книга? Она опешила от вопроса не в тему, и спрашивает - какая книга?
  - КНИГА РЕКОРДОВ ГИННЕСА, дурочка ты ни разу не грамотная!!! И ты сможешь в нее попасть! - Тут я чего-то засмеялся... Сам не знаю чего так. Вроде не курили ничего такого забористого.
  Она засопела в трубку с такой силой, что я решил, что связь пропадает, подумав при этом - ох уж этот сраный Билайн, уже и поговорить нельзя по душам - и ляпнул ей насчет связи. Она из-за непрерывного пыхтения, расслышала лишь то, что хотела как и положено настоящей женщине, все перевела в то, что хотела тем самым генератором случайных чисел, что именуется женской логикой из-за присущей каждой женщине тяжелой мании величия, которая не может возникнуть от большого ума, и сказала мне - да! Я исчезаю из твоей жизни.
  Я поперхнулся пивом и спросил ее - Ты пьяная что ли? Не пей ты много, дети зеленые будут. Ну, она естественно решила, что я пытаюсь заболтать ее, а затем вымолить прощения и сказала, что я тебя никогда не прощу, а ты умрешь от кашля, который из-за того, что ты много куришь, и который гнетет тебя даже сейчас. У меня от удивления задергался левый глаз и я снова поперхнулся, да так сильно, что пиво чуть носом не пошло.
  - Ага! - Сказала она. - Вот видишь!!
  Я чтобы заставить ее поверить в свою правоту еще раз кашлянул, ведь девушкам иногда надо давать побыть правыми, а затем задумался о том, где она почерпнула столько разных сведений, которые ко мне вроде не относятся, но она искренне считает, что бросила мне в лицо ничем не пробиваемые истины, которые меня зацепят. Затем она положила трубку, а я пошел, что бы хряпнуть еще пару стопок и подумать насчет теории Дарвина о происхождении людей от обезьян, так как разговор с ней заставил меня понять, что в принципе старик Дарвин не во сне это увидел, а перезванивать ей пока что не буду, днюха все-таки, а тем более мне ли с моею красотой бояться одиночества.
  Эдик сделал еще один богатырский глоток вкупе с богатырской затяжкой, ведьмак же настолько заслушался историей об отношениях полов, что приоткрыл рот. Эдик, не обращал на это внимания, продолжал.
  - К тому же насколько я знал большинство девушек, их любопытство и страсть к познанию нового, обычно вообще не нужного нового, но они думают обалдеть как им нужного, такого важного нового, ну прям настолько важного, что между жизнью и смертью вопрос становится, когда им что-то не хотят говорить - именно это и заставит ее позвонить первой даже трезвой, в отличие от меня, звонящего первым только в шибко пьяном виде и то потому, что на передок шибко слабым уродился. Так и произошло. Только выпил и закурил. Звонит. Я наливаю себе пивка покрепче и побольше. Подымаю трубку. Говорю - Алле. Хто здесь?
  И тут она мне сказала, то что надумала.
  - У меня давно есть другой!!!
  Я хмыкнул от удивления с такой силой, что у меня из носа вылетела какая-то фигня, причем с такой скоростью и силой, что выбила небольшой фонтанчик пыли на давно немытом асфальте. Она видимо решила, что проняла меня этой фразой и сказала - сейчас я его позову. Я ничего не ответил, так как потрясенно разглядывал, как пыль медленно опускается на землю и мои новые кроссовки.
  Подходит кто-то к трубке и говорит - Хм... Гм... Да я ее парень. Я репу почесал, сразу забыл про пыль и решил, что меня до сих пор держат за кретина. Как это он ее парень, если она подруге первый раз за месяц съездила, а остальное время - минимум пять дней в неделю спала со мной, и даже если сходила налево, то я не обиделся бы. Она не мне изменяла, а ему. После этого я создал у себя в голове шкалу баллов дурости людей и решил подсчитывать баллы по ходу разговора.
  Я в ответ - Хм... Гм... Шесть баллов тебе.
  Он видимо такого не ожидал, и со словами ты наверное дебил, начал обещать мне самых страшных смертей. Я с ним везде согласился, и сказал, что пожалуй выберу смерть лет в 70 от цирроза печени, а не от вялотекущей шизофрении как у него, что быстро перетечет не в вялотекущую и он разобьет себе голову об унитаз или еще об какую-нибудь керамическую хреновину, потому что все психи именно так умирают, когда буйствуют и попросил передать трубку "его" девушке. Он отдал ей трубку со словами - шесть баллов какие-то начал сразу... Он у тебя кретин по ходу дела. Как nbsp;это ты с ним встречаешься? Я накинул ему еще один премиальный, за то, что он даже не попытался вдуматься, в возможно тайный скрытый смысл моих слов. Мне стало совсем весело, и когда она в трубку вновь засопела, я сказал - Блина!!! Знаешь что ты забыла? Та, снова опешив - Что? А я в ответ - очередной пряник в варенье макнуть! Давай быстрей, а то плакала твоя книга. Она засопела в трубку как китайский чайник на пределе кипения, что-то булькнула в ответ, и обдав меня паром через динамик, бросила трубку.
  Я опешил, что она первой закончила диалог, когда это должен был сделать я. После этого я сразу дал себе установку еще раз посмотреть сериал "Женская логика", потому, что видимо я где-то недопонял, и мышление у отдельных особей женского пола идет не на уровне чувств и эмоций, а на уровне какого-то куска спинного мозга, который находится ближе к тому месту, где спина называется уже совсем не спиной, и эта особь досталась мне.
  Последовал следующий богатырский глоток, и прикуренная сигарета. Ведьмак сидел тихо и не перебивал.
  - Ну так вот. Потом я подумал и решил, что все равно перезвонит, я так понимаю у нее трудный день и она хочет с кем-то поговорить и выплеснуть хоть немного отрицательных эмоций... Бедная девушка, всхлипнув и зашмыгав носом, подумал я... Так и было. Она позвонила. Тут я просек, что она трубку не бросала, просто случайно нажала не на ту кнопку, что вполне естественно и простительно для разъяренной женщины. Я сразу же простил ей эту ошибку, так как Бог завещал прощать, а я не жадный - если надо, то прощу. Она начала говорить мне, что нам надо все это обсудить.
  Я говорю, ага. Ты тоже оказывается, рубишь в колбасных обрезках. Но мне надо тебе признаться кое в чем. У меня этот номер не случайный. Помнишь ты в институт на лекцию уходила, а твоя подруга к тебе в гости приехала? Ну я ее и отшоркал... Извини, но ведь ты мне тоже оказывается изменяла, наглая девчонка. Она снова засопела. И в этот момент я просек, что это сопение на самом деле является шумом мыслительных процессов, и наверняка он есть у почти каждой девчонки. И снова хмыкнул в приливе уважения к своей новой идее. Правда, из носа ничего больше не вылетело. А возможно вылетело, но в этот раз с такой скоростью, что я вообще ничего не увидел, так как вдалеке раздался звук, похожий на тот, что обычно исходит от падающего столетнего дуба.
  Людвиг, услышав это, хмыкнул с усмешкой на лице. Эдик же, жестикулировал, дымящейся сигаретой и изредка смеясь, над своим же рассказом продолжал.
  - Услышав этот звук, я искренне поверил в то, что именно я это сделал, и затем с довольным лицом и грозно выдвинутой вперед нижней челюстью, напряг бицепс и постучал по нему могучим кулаком другой руки, подумав, что рано, рано еще на свалку жизни молодому Геркулесу. Затем я услышал, какое-то шушуканье, и полный негодования крик подруги, где она говорила, что это вранье. Я же начал втюхивать ненаглядной, что я не могу врать, так как это грех великий - вранье такое ужасное, и начал приводить различные доводы моей правоты. А так как мое вранье, всегда было шибко грамотным враньем, то, как я начал понимать, подруга подруги, однофигственно, под конец их диалога окажется курвой, что возможно так и было на самом деле в реальности, хоть я ее не очень хорошо знал, но ведь у всех в душе водятся свои демоны, а повадки у нее действительно были блядские и желание перепихнуться с ней, у меня всегда присутствовало, а на скромных девушек я не заглядываюсь чисто на уровне подсознания.
  В течение всего разговора я постоянно поддакивал и приговаривал - вранье, вранье, вранье, а моя уже со своей подругой довольно громко спорили. Я умилялся, думая о том, что нормальный человек ругался бы, выключив телефон хотя бы. Какой день, думал, сегодня четкий! Солнышко светит только для меня, птички поют тоже для меня, все для меня. А потом, она бац, отключается и перезвонив примерно через полчаса, говорит - Прости меня пожалуйста. Я тебя надула насчет парня. А я в ответ говорю тихим голосом полной скорби и непритворной тоски - Не ври мне!! Кого ты надуть решила!? А?! - и привел ей кучу доводов, что я ее и правда тогда-то не видел, там она задержалась, здесь не пришла, тыры-пыры, тое-сее, тыщ-пыдыдыщ и все такое.
  Она под конец походу дела даже сама начала верить в то, что я говорю, потому, что пыхтение местами усиливалось, и это говорило о том, что генератор работает вовсю, создавая новые воспоминания и записывая их в память, затем привязывает каждому дату и время, которые я выдавал ей, а также угрызения совести с разной степенью тяжести для каждого из воспоминаний. Вот так мы и расстались. А зачем мне такая девка, что по баллам обошла всех вместе взятых биатлонистов на зимних олимпийских играх? Единственное о чем жалел так это о том, что по утрам меня никто одевать и причесывать не будет. Ну и как тебе? Поэтому с бабами надо быть аккуратней! - Уставился Эдуард на Людвига, закончив свою речь. Тот подняв челюсть обратно, с интересом поглядел на него.
  - Ты жесток. Не надо было с ней так поступать. Ты так поступил наверняка потому, что одна из девушек тебе сделала что-то плохое. А этой не повезло и весь тот негатив вылил на нее.
  - Сделала... Сделала, так сделала!! Падла! Была одна сука!- Взвился Эдик, но затем быстро взял себя в руки. - И все? Все твои комментарии? - Надул он губы в недовольстве.
  - И ты интересно рассказываешь. С твоим искусством говорить, ты можешь даже плохие новости подавать как десерт. Но на самом деле ты не злой... Ты добрый и безобидный - лично мне так кажется. А все остальное ерунда. Из-за злости на одну, не стоит всех остальных считать такими же. Дурь у тебя в голове гуляет временно. Пойдем. - Произнес ведьмак, поднимаясь.
  Эдик кивнул, слез с кровати, засунул ноги в монашеские сандалии, накинул на плечи рюкзак, затем повесил на шею свою сигнализацию, закинул в рюкзак бутылку с водой и кагором, и пошел за ведьмаком к выходу из храма.
  
  Глава 10
  
  Выйдя, они стали у края дороги, и Эдик снова по-разбойничьи свистнул, вытянув руку.
  - Зачем ты свистишь? - спросил Людвиг. - Все равно ничего не слышно.
  - Привычка. - Пожал плечами Эдик, уставившись суровым лицом и прищуренными глазами на проезжую часть, как пират в поисках беззащитного торгового судна на бескрайних морских просторах.
  На этот раз остановилась потрепанная жизнью аудюшка, водитель которой вроде бы был адекватным мужиком.
  - Садитесь святой отец.
  Ведьмак, услышав это обращение, к пропавшему алкоголем нехристю, закашлялся и сразу изменил мнение о водителе.
  - Спасибо сын мой и благослови тебя господь. Вон тот мужчина, стоящий сзади меня - со мной - он в послушники собирается пойти. Уж не обессудьте. - Пропитым голосом пророкотал Эдик.
  Получилось очень внушительно и по взрослому. Открыв дверь, он сел на заднее сидение.
  - Конечно святой отец! - Закивал водитель, глаза которого заслезились от винных паров, источаемых неутомимой глоткой Эдуарда. - Такому либо в послушники, либо в грузчики. Издалека видно, что не математик или философ.
  Ведьмак, еле сдержался, чтобы не дать водителю шее, но промолчал и тоже уселся на заднее сидение с невозмутимой физиономией. Вон Аристотель на кулачных боях в Олимпийских Играх учувствовал, говоря - "В здоровом теле - здоровый дух", а здесь умных от дураков оказываются по лицу и физическому строению различают.
  - Скажи сын мой, у тебя по пути будут магазины, торгующие одеждой? - Задал вопрос Эдик, басистым голосом, познавшего жизнь святого человека, когда они тронулись с места.
  - Да святой отец. Буквально километра через три будет гипермаркет.
  - Остановишь возле него сын мой, хорошо? И благослови бог машину твою! - Водитель в ответ кивнул, пытаясь рассмотреть дорогу раздваивающимися глазами, стараясь помедленней ехать.
   - Спасибо за благословление отец и пусть годы ваши будут долгими и спокойными.
  Эдик в ответ ему тоже благосклонно кивнул, ведьмак же сзади странно хрюкнул, решив, что пацан слишком уж сильно использует свое положение святого отца. Он бы посмотрев на него, ни в жизнь не сказал бы, что Эдуард святой отец, но водитель видимо был глуп как пробка или пьян от выдыхаемых Эдиком паров, где последнее наиболее вероятно. Наверняка еще денег не возьмет с них за то, что подвезет до магазина. Так и случилось. Водитель остановился возле двухэтажного гипермаркета, и когда Эдуард пророкотал:
  - Сколько с нас сын мой?
  - Ничего не надо святой отец, как можно взять деньги со святого человека? Когда я отойду в мир иной, разве не станет это грехом? Нет-нет батюшка, идите. Я человек крещеный, набожный. Вам спасибо за благословление. А можно задать вам нескромный вопрос? - Немного невнятно спросил шофер.
  - Конечно сын мой, спрашивай все что угодно.
  - Почему от вас так сильно пахнет вином святой отец, аж в глазах слезится, а теперь еще и двоится? - Спросил водитель без всякого намека на ехидство.
  Эдуард, задумался, а после быстро ответил.
  - Младенцев последнюю неделю крестил, нелегка жизнь святого человека. Весь день аки птаха поднебесная по храму носишься, дабы все в великой и неповторимой Одессе были православными и крест на шее носили святой. Потому и винный дух такой исходит. - Пробасил Эдик.
  Водитель, слушая это, рот раскрыл от удивления. Он и не знал никогда, что священники столько работают. Раньше думал, что они только сидят у себя в храме и в потолок поплевывают.
  - Спасибо, что объяснили святой отец, не отказали простому человеку.
  - Не за что, сын мой, езжай себе с богом. Удачи тебе и всего наилучшего. - Эдуард осенил того крестным знамением, и водитель благоговейно распахнул глаза не зная, что сказать, и промолчав от счастья и умчался.
  Эдуард повернулся и увидев опешившего Людвига, который и не знал, что тот умеет говорить такие длинные и заумные речи, довольно выпятил грудь и сказал:
  - Вот так-то, Людвиг. Учись, пока молодой! Думаешь, я книжек не читал со словами церковными и умными? Везде можно извернуться и сэкономить, котик ты мой! - И направился в магазин, не дожидаясь ответа ведьмака, идя и нелепо шлепая сандалиями по асфальту. Людвиг скривился, как будто лимон проглотил, и пошел за "святым отцом" внутрь здоровенного гипермаркета "FOZZY". Рядом с дверями был плакат:
  "Сеть гипермаркетов FOZZY предлагает потребителям широкий ассортимент продовольственных и непродовольственных товаров, широкий ассортимент товаров повседневного и массового спроса, от товаров FMCG до бытовой техники и строительных материалов по самым низким ценам. Налаженная технология продаж, индивидуальные условия работы с оптовыми клиентами и высокая культура обслуживания розничных клиентов - гордость наших гипермаркетов".
  - Огонь! Вот здесь и подумаем насчет мобильной связи и цифрового фотоаппарата. - Глянул на Людвига Эдик.
  Ведьмак промолчал. Покосившись друг на друга, они сделали лица кирпичом, типа друг друга не знают и вошли в гипермаркет, сразу приковав к себе множество любопытных взглядов. Не обращая ни на кого внимания, и разгоняя людей в стороны, Эдик своим винным духом и нелепым видом, а Людвиг богатырской статью, пошли рассматривать ассортимент.
  Тут были и павильоны с продовольственными товарами, и непродовольственными такими как: автотовары, бумажная гигиеническая продукция, бытовая техника, бытовая химия, галантерейные товары, дом и интерьер, игрушки, канцелярские товары, компьютерная техника, напольные покрытия, одежда, обувь, печатные издания, праздничные товары, проводниковые изделия, садово-огородные товары, спортивные товары, строительные и отделочные материалы, текстильные изделия, телефония и связь, товары для животных, товары для мам и новорожденных, товары для развлечений, хобби, уход за лицом и телом, фототовары, хозяйственные товары, электроэнергия, ювелирные изделия, бижутерия - короче говоря, здесь было все, что нужно для хорошей жизни.
  - Пойдем, купим мне мобильник с фотоаппаратом, Людвиг, а то забуду, глядевши по сторонам. - Сходу брякнул Эдик.
  - С чего это я должен покупать тебе мобильный телефон? Фотоаппарат то ладно, договорились все-таки? - Теперь уж, возмутился Людвиг.
  - Мы договорились об оплате мобильной связи или где? - Теперь уже возмутился Эдуард, зайдя в небольшой павильон сотовой связи, куда поплелся за ним несчастный ведьмак, созданный убивать нечисть, а не ухаживать за душевнобольными пьяницами.
  Девочка продавец-консультант, еще только подбежав к мальчугану, видимо из церковно-приходской школы, зачем-то всего истыканного сережками, была отброшена в сторону алкогольными парами. Сейчас девчонка, стояла опираясь о стену для устойчивости и хватала воздух широко распахнутым ртом. Парень на нее внимания не обращал, вступив в перебранку с ведьмаком.
  - А как же ты будешь оплачивать мою мобильную связь, если у меня не будет телефона? - Наседал Эдик на Людвига. - Нет цены твоим словам... - Горестно вздохнул Эдик. - А еще глубоко верующий человек... Господь все видит, и греха тебе не простит. - Он отвернулся, и опустив плечи, пошел к выходу.
  Людвиг глядел ему вслед. На рюкзак, босые ноги, одетые в сандалии, опущенные плечи, невесть какую прическу и не мог сглотнуть, отчего-то сдавленным горлом. Девчонка-консультант, продышавшись, тоже смотрела вслед Эдуарду, периодически бросая взгляды на ведьмака. Тот, заметив это, разозлился на себя за жалость к Эдуарду, и рявкнул на нее:
  - Что уставилась?! Я не хочу потакать ему! - И спохватился. - Извини. Я не хотел кричать на тебя.
  Девушка кивнула.
  - Мне просто жалко его, хоть и запах от него жуткий, а так он симпатичный и чудной. Сережками весь проколот. А почему от него так пахнет? - Захихикала девчонка.
  - Крестил я его сегодня! - Отрывисто бросил Людвиг и, проклиная себя, быстрым шагом вышел из павильона, догоняя Эдуарда, все так же плетущегося по торговому центру, и распугивающему людей, что моментально забывали про испуг, и хмелея на некоторое время, приковывали к себе внимательные взгляды охранников.
  - Пойдем! - Схватил он Эдика за рукав.
  - Куда? - Вяло спросил тот, с видом идущего на казнь, ложно обвиненного человека.
  - За телефоном. Раз я обещал мобильную связь, значит куплю. Заодно фотоаппарат посмотрим там же. - Не смотря в глаза пацану, ответил Людвиг.
  Эдик оживился и вмиг преобразился. Довольный он вошел в салон связи и его взгляд сразу приковал скромненький коммуникатор HTC за пятьсот баксов с копейками. Девчонка, продающая телефоны старалась держаться подальше от церковно-приходского мальчика. Запах, который оставил после себя парень, казалось пропитал все помещение насквозь, и она побаивалась, что если начальник зайдет сюда, то подумает, что она тут пьет, а не работает.
  - Хочу вот этот! - Ткнул Эдик пальцем в коммуникатор.
  - Но это же коммуникатор, а не телефон! - Парировал экономный ведьмак.
  - Хочешь сказать, что коммуникатор не относится к средствам мобильной связи? - Прищурился Эдик.
  - Девушка, давайте нам этот коммуникатор. А ты сразу смотри фотоаппарат. - Быстро сказал ведьмак, дабы парень еще чего не учудил. Мало ли какие мысли бродят в пьяной голове.
  - Да вон тот. - Не долго думая, ткнул Эдик пальцем в 10-ти мегапиксельный Sony Cybershot. - И еще шнурок к коммуникатору... Так, что еще... Ага! Подключение к КиевСтар. Безлимитное. - Еще быстрей проговорил Эдик и алчно и в тоже время хитро посмотрел на Людвига.
  Тот вздохнул и горестно кивнул.
  - Кредитки принимаете? - Спросил он у девушки.
  - Конечно. - Ответила та, все это время стоявшая в отдалении, с интересом оглядывая обоих, а особенно ведьмака, который от такого оценивающего взгляда, чувствовал себя немного не в своей тарелке. Эдуард, сейчас был выше всего этого, весь в предвкушении коммуникатора и женский пол его не волновал ни в коей мере.
  Идя к шкафчику, где были выстроены телефоны, она набрала в легкие побольше воздуха, и открыв дверцу, достала коммуникатор. То, что она воздуха была полная грудь, ей не помогло. Эдуард, бегал вокруг нее в ажиотаже, постоянно дыша открытым ртом, даже немного пританцовывая, и создавал всеми этими священнодействиями, воздушные завихрения, от которых бедной девушки, выбравшей себе с виду такую легкую работу продавца-консультанта, защипало глаза, а затем спустя мгновение они заслезились. И вот в таком тумане, она потащила выбранный коммуникатор к кассе, чувствуя, что с секунды на секунды у нее закончится воздух. Но случилось чудо. Воздух остался и она все-таки свершила это. Желания объяснять, как работает чудо-телефон, отчего-то не оставалось, но парень, тут же, как будто почувствовал ее мысли и решил добить милую девочку.
  - Он хоть работает, принцесса?
  Девушка, зардевшись от комплимента, быстро включила коммуникатор, тот заморгал всеми цветами радуги, парень довольно кивнул.
  - Дальше сам разберусь. Не первый день живу. Ты только симку воткни.
  Она, кивнув, облегченно вздохнула, затем выдохнула и поняла, что совершила ошибку. В глазах резко начало двоиться, и тут произошло непредвиденное. Ее начальник был мужиком пунктуальным и заходил в павильон почти всегда в одно время. Но видимо в этот день произошли какие-то изменения в его планах, и он явился пораньше.
  - Здравствуй Света. Все нормально?
  Света же едва держась за прилавок, оглядела новый мир, представший перед ней, и увидев Дмитрия Сергеевича, напряглась и выдала:
  - Есесено, товарищ начальник.
  Начальник увидел состояние подчиненной, и услышав неразборчивое слово "есесено", подозрительно понюхал воздух в павильоне, строго нахмурился, и подойдя к прилавку, вдохнул побольше воздуха, дабы подлинней выразить свое мнение о вечно пьяных работниках, позорящих ридну Украину, но не тут то было. Вдохнув, Дмитрий Сергеевич, чистокровный россиянин, что в Одессу переехал только из-за больной матери и занявшийся предпринимательством, ощутил будто глотнул чего-то крепкого. Всем известно, что через легкие яд намного быстрее проникает к мозгу, Эдик этого к счастью не знал, поэтому просто пил, иначе наверняка начал бы капать в нос. Дмитрий Сергеевич, утратив русские корни на Украине, вместе с этим и потерял всякую сноровку в выпивке, от этого винные пары с такой силой дали ему в голову, что его работник... Света. "Светланочка...", - с нежностью подумал он, и его работница моментально превратилась в богиню красоты.
  - Света... А ты что сегодня вечером сегодня делаешь? - Довольно уверенно произнес в прошлом начальник, а сейчас опытный ловелас по имени Димон, забывший, что набирал много воздуха, для ругни, а не подкатываний к Свете, которая сейчас, ну нереально классно выглядела.
  - Не знаю... Может, любовью займусь где-нибудь... С кем-нибудь постарше... - Глупо захихикала Света, у которой в далеком прошлом, видимо имелись предки, живущие на крайнем Севере, и обладающие слишком маленьким количеством фермента, отвечающего за переработку алкоголя, а также пара десятков нимфоманок в пятом поколении.
  - Да ты что... - Задумчиво произнес пузатенький Казанова Димон в черном костюме-тройке. - А у меня сегодня немного денюшек есть. И годиков мне в этой осенью тридцать девять исполняется. А тебе насколько я помню, девятнадцать, котеночек? - замурлыкал Дмитрий Сергеевич, у которого в ушах уже две минуты звучала мартовская капель.
  Света, забывшая про оформление документов к коммуникатору, снова захихикала.
  - Да, Дмитрий Сергеевич!
  - Ну и как я тебе? Похож я на того, кому постарше? - С надеждой, и даже больше, прямо-таки с уверенностью спросил начальник.
  - Да Дмитрий Сергеевич. Я подумаю над вашим предложением... - Мечтательно произнесла Светлана, уже видящая себя в ресторане с Димоном...
  - Хотелось бы верить... Ты хорошенько подумай. Жду тебя если что, Светочка сегодня после работы внизу у себя в кабинете. - Произнес начальник и нетвердой походкой, пошел обратно.
  Света наконец-то обратила внимание на покупателей. Людвиг стоял с мрачной харей из-за долгого ожидания, а Эдик переминался с ноги на ногу в нетерпении, чтобы ухватить свой телефон и узнать его поближе. Она спохватилась, и думая о предстоящем свидании, быстро вставив симку, начала укладывать коммуникатор в коробку, а затем заворачивать в пакет. После пошла за фотоаппаратом, и начала тот же процесс, что и с коммуникатором. Это у нее сегодня не слишком ловко получалось, поэтому ведьмак отобрал у нее все и начал сам заниматься этим. Ей же пристыженной велел, по быстрому оформлять документы, так как они с Эдуардом торопятся и дал на оплату кредитную карту, выданную ему архиепископом Лазарем. Золотую кредитную карту с неограниченным кредитом. Церковь доверяла своим людям, и они имели возможность использовать все финансовые возможности своей организации. Эдуард тоже слыхал о золотых кредитных картах, и знал все особенности сего документа.
  - И ты жалеешь о пятистах баксах?! С золотой кредиткой AmEx? Видимо я продешевил насчет сотни евро в день!! - Прошипел он как разъяренный кот, глядя на Людвига.
  - Нужно экономить... - Будто извиняясь, произнес ведьмак.
  - Ничего... Но сегодня я наверняка приоденусь! - Мечтательно протянул "юный богатырь".
  Ведьмак в ответ перекрестился и глубоко вздохнув, пообещал себе больше никогда в жизни не доставать при сумасшедшем пацане, какие-либо крупные купюры или золотые кредитные карточки. Документы девчонка оформила еще куда ни шло. Поставив на них крестик вместо росписи, Эдуард произнес, расплывшись в улыбке:
  - Адьес, красотка! Сделай так, чтобы у него яйца звенели неделю.
  Светка улыбнулась, и ответила:
  - Месяц как минимум. Чтобы пореже сюда заглядывал. Пока красавчик. - Она подмигнула Людвигу, расстегнула пуговку на блузке, а потом полезла за спину, проделала какие-то движения пальцами, и вытащила бюстгальтер.
  Футболка натянулась еще больше, обрисовав красивые небольшие соски. Парень и ведьмак выпучили глаза, а Эдуард даже забыл, что является владельцем нового коммуникатора, уставившись на очаровательную грудь. Засунув лифчик себе в сумочку, которая стояла на полу, при этом, так наклонившись, что Эдик и Людвиг втянули в себя воздух со свистом, она нарочито медленно разогнулась, посмотрела на них и прощебетала:
   - Я иногда такая проказница. - И несколько раз взмахнула ресницами, посмотрев на ведьмака.
  Тот покраснел и быстро, потянув за собой Эдика, почти побежал к выходу. Эдуард нехотя, и постоянно оглядываясь назад, шлепая сандалиями, побежал за ним вглубь торгового комплекса, искать павильоны с одеждой, крича ей, и поглядывая на конверт из под сим-карты.
  - Мой номер... Э-э-э.... 8067---------!!! Позвони мне проказница на днях, побалуемся, если желание будет!! - Людвиг же тянул его за собой, словно буксир танкер и постоянно крестился.
  - Пойдем, пойдем парень. Потом побалуешься, нам еще одеться надо. Думаешь, мне легко, кругом проклятые соблазны крутятся! Силен Сатана! Ох, силен!
  Эдик, спотыкаясь в своих сандалиях, мечтательно поглядывал назад, тяжело вздыхал, засовывая коммуникатор с фотоаппаратом в рюкзак, сумел все-таки себя утешить мыслями о новой одежде за немалые деньги. Теперь то, он точно знал, что отоварится не у вьетнамцев на рынке, а в здесь же находящемся магазине, который присмотрел по дороге в салон связи. И только увидев заветную дверь, теперь уже он резко дернулся в бок, крутанув Людвига, не ожидавшего такого поворота дел, и по инерции влетевшего за ним в помещение, которое занимало не слишком большую площадь гипермаркета, являясь бутиком молодежной одежды с немалыми ценами.
  Милые сексапильные девушки, продающие одежду, выпучили глаза, увидев нестандартную клиентуру, кроме которой в зале больше никого не наблюдалось. Самая храбрая из них, оглядев клиентов и сделав неправильный вывод об их платежеспособности, по крайней мере молодого монаха, с вызовом произнесла:
  - Здесь вещи для богатых людей. Думаю, что вам надо на второй этаж в уцененку.
  Молодой монах в ответ зловеще прищурился, причмокнул губами, достал из рюкзака сигареты, прикурил одну, медленно затянулся, и покачнувшись взревел:
  - Администратора ко мне!! Быстро!! - Про администратора Эдик прочитал в какой-то книжке и знал, что в таких ситуациях делается именно так.
  Людвиг даже не пошевелился при этом, а только горестно вздохнул. Храбрая девочка, после этого крика, пошатнулась от донесшегося перегара, и раскрыла рот, чтобы достойно ответить, но тут из служебного помещения выскочил администратор с дежурной улыбкой на лице, которая быстро исчезла при виде клиентов, из которых только один был более менее похож на здравомыслящего человека.
  - Что случилась Наташа? - Нахмурившись, спросил он.
  - Мне кажется, что они ошиблись магазином. А монах, который, вроде как и не монах, тем более пьян и курит в помещении. Наша инструкция не позволяет разрешать им ходить по залу, и щупать вещи. Они слишком дорогие. - Проговорила бесстрашная Наташа, боязливо поглядывая на здорового парня одетого во все черное, сексуального, по самый не балуй, и пьяного симпатичного послушника с сигаретой во рту, которые стояли уж со слишком недовольными харями и видимо, начинающие нервничать.
  - Так-так... - Пробормотал администратор бутика и пошел к клиентам.
  - Видите ли... - Начал он. - Во-первых, пьяные к нам не допускаются и у нас не курят. А во-вторых, наши цены наверняка покажутся вам слишком боль... - Не успел закончить он, так как у него перед глазами внезапно возникла золотая кредитная карта, вылетевшая из руки мрачного здоровяка.
  - Слишком маленькими и недостойными даже вашего взора, извините, ошибся началом фразы!! - Залебезил администратор. - Возможно вам надо куда-то в центр города! Вот там наверняка достойные вещи!!
  - Пойдет. - Буркнул Людвиг, которому не понравилась, как обращаются с обычными людьми в магазине. На его взгляд все должны быть равны и не смотреть на статус другого.
  - Прокатит. - Махнул рукой Эдик, выдохнув весь дым в администратора, что даже не поморщился, вымуштрованный директором. - Может, что и купим под цвет моего коммуникатора или прекрасных глаз.
  Администратор глаз пацана не видел, так как свои от начали слезиться от сигаретного дыма, но поверил ему на слово. Такой может подобрать вещь даже под цвет грязи под ногтями, в этом он ни сколько не сомневался.
  - И еще... - Начал ведьмак.
  - Мы торопимся. Так что подгони своих швабр. - Закончил за него Эдик. - И дай мне свой дезодорант. Что-то меня укачивает и вином постоянно вокруг воняет. Больше не приду в ваш курятник за покупками.
  Ведьмак, услышав про швабр и курятник, неодобрительно покосился на Эдика, но ничего не сказал в ответ. Администратор с готовностью кивнул, и вынув свой одеколон, отдал его монаху. Эдик попшикался со всех сторон, спину же ему услужливо обшикал ведьмак, которого постоянный винный дух тоже начал раздражать. Администратор после, пошатнувшись от вынюханных винных паров, развернулся и заорал на притихших девчонок:
  - Так!! Швабры!!! Бегом вашу мать к уважаемым людям, зашедшим в наш скромный магазинчик прибарахлится!! И только если им, что не понравится... - Грозно произнес он. - Уволю! - И шатаясь, побрел в служебное помещение.
  Девки после морального внушения, в темпе вальса понеслись к уважаемым людям, задавать вопросы по поводу одежды. Эдик долго не думал.
  - Искусственно затертые джинсы, вон ту черную безрукавку с надписью "Воду не пью!" и оранжевые шлепанцы в которых многие ходят дома, но я хочу ходить в них по городу. - Продавщицы в ответ кивнули. Слава Богу, магазин был со специальным "заносом" именно под таких клиентов.
  - А вам? - Повернулись они к Людвигу, облегченно вдыхая свежий воздух.
  - Что-нибудь, дабы быть похожим на настоящего одессита и не выделяться. - Задумчиво произнес ведьмак.
  Девчонки в ответ приоткрыли рты, в тоже время, разглядывая красавца мужчину, излучающего сексуальность.
  - В настоящих одесских традициях?? Быть похожим на одессита, чтящего незыблемые одесские традиции? - Крайне удивленно спросили они. - И при этом не выделяться?!
  - Ну да, а что такого? - Ответил ведьмак, не понимая удивления, продавщиц, и не замечая, заулыбавшегося Эдика.
  - Ничего-ничего. Тогда вам в отдельный зал. - Закашлялись девчонки, и показав куда идти, двинулись вдвоем впереди него, виляя задницами и довольно улыбаясь, так как храбрая Наташа осталась наедине с Эдиком и уже чувствовала себя нехорошо.
  Эдуард в это время, проводив ведьмака взглядом, обернулся к ней хищно улыбаясь. Наталья нервно сглотнула, оглядывая его. Тот внимательно оглядел ее с точки зрения слабого на передок парня, и, сделав необходимые выводы, кивнул сам себе. Блондинистая девка была молодой и интересной, обладала развитой фигурой, содержащейся в короткой красной юбке и водолазке-стрейч без рукавов с высоким горлом, с чередующейся красной и черной тонкой полоской, радующей глаз и возбуждающей тело.
  Наташа, не понимая кивка, икнула и с шумом втянула воздух. И страх тотчас пропал. Появилась уверенность в собственных силах и в том, что малый действительно кредитоспособен. А она теперь не просто Наташа. Теперь она не продавец-консультант одежды, а старший продавец-консультант модной одежды с многолетним опытом работы. Откуда взялась эта уверенность, она понять не могла, да и запах перегара внезапно перестал мешать.
  - Так, что ты хотел купить из одежды, забулдыга? - Нагло произнесла она.
   - Это ты меня спросила, кочерга ржавая? - Удивился Эдик наглости девчонки. - Ты еще глухая к тому же оказывается... Искусственно затертые джинсы, черную безрукавку с надписью "Воду не пью!" и оранжевые шлепанцы, в которых многие ходят дома, но я хочу ходить в них по городу. - Повторил он.
  - И будешь ходить как кретин, а все будут показывать на тебя пальцем. - Добавила расхрабрившаяся Наташка, обидевшаяся на "ржавую кочергу".
  - Кого е..т чужое горе. - Отпарировал Эдик, оглядывая вешалки с одеждой и не обращая внимания на Наталью.
  Та будучи девкой красивой и вниманием противоположного пола избалованной, обиделась на недостаток раздевающих взглядов и решила его убрать. Тем более постоянные глубокие вдохи паров от выдержанного кагора, позволяли растопыривать пальцы в новорусской манере.
  - А чего это ты в нелепой монашеской рясе ходишь? Так модно нынче? - Съехидничала она.
  Эдуард однако, был бит жизнью по самый не балуй, и ответил, как умел только он один в своем городе.
  - А ты чего под красную юбку трусы белые, и тем более в синий горох нацепила? У меня в таких племянница в детсад ходит. Или нынче модно в Одессе такие таскать? Зато парни не пристают. - Будто, ни кому не обращаясь, проговорил Эдик, разглядывая вешалки с одеждой и суровых манекенов.
  - Правильно конечно... Вас девственниц-фанатичек по всему миру осталось по пальцам пересчитать. Как говорится - береги честь смолоду, а там глядишь и старость прикатит! - Не глядя на нее, насмешливо произнес он.
  Наташка задохнулась от возмущения.
  - Да чего ты гонишь чучело приезжее?! У меня не белые с горохом, а стринги красные!! Ты с кем-то перепутал пьянь галимая!! У меня вот какие!! - И задрала юбку выше поясницы.
  Эдуард плотоядно уставился на красные стринги. Даже Наталья увидела, как приподнялись брови и загорелись глаза парня. И вот так они и стояли - она горделиво показывая свое нижнее белье, а он сосредоточенно разглядывая его родимое, обтягивающее круглую симпатичную попку. Потом Натаха внезапно поняла затуманенным алкоголем мозгом, как она выглядит со стороны, и резко опустила юбку обратно, зардевшись от стыда и удивляясь своей глупости. Эдик заржал, как голодный конь у татарина в конюшне.
  - Все бабы дуры, не потому что дуры, а потому что бабы! - Похохатывая, добавил он.
  Натаха надула аппетитные губы от обиды за весь женский пол и резко повернувшись, молча подошла к нескольким стеллажам, начала сосредоточенно выбирать шмотки наглому пьянице. Пьяница тем временем задумчиво разглядывал ее со спины, известно о чем мечтая, но из-за своей натуры никогда в этом девчонкам не признающийся, а предпочитающий зазнавшихся девчонок третировать своими приколами и заподлянками. Тем временем Натаха, развернулась и держа в охапку выбранные вещи, подошла к одной из кабинок, бросила туда все на скамеечку и повернувшись, сказала:
  - Иди мерь свой выбор.
  - Точно мой размер? - Спросил он.
  - Да. - Обиженно хрюкнула Наташа. - Твой. Не ты первый, не ты последний покупаешь.
  Эдик, идя в кабинку, не оборачиваясь, решил добивать девчонку до конца.
  - А у тебя еще что-нибудь было не первое и не последнее? - Уже задергивая шторку, улыбнулся он ей.
  Пунцовая Наташка в ответ выкрикнула:
  - Было!! Но этот плод не для тебя!! - В ответ из кабинки донеслось.
  - Упаси Господи!! Я не люблю презревшие фрукты!! Тем более я невинность берегу! Ха-ха-ха!! - Загоготал внутри Эдик, шурша одеждой.
  Наташка начала хватать воздух, как будто ей ударили ногой под дых, от возмущения и нанесенной обиды. Это она-то перезрела?! Да за ней народу бегает больше, чем он девчонок видел за всю свою жизнь.
  Недолго думая, а точней вообще не думая, она длинными быстрыми шагами, пошла к кабинке и распахнула занавеску, закрывающую происходящее внутри.
  Эдуард уже успел снять рясу и натянуть джинсы, когда занавеска распахнулась и перед ним предстала разъяренная Наташа. От внезапности всего этого, он дернулся.
  - Женщина!! - Рявкнул он. - Ты решил сделать меня заикой и подарить дисбаланс прямой кишки, в мои то молодые годы, когда я не успел дать еще ни одной бабе!?
  Натаха выслушав все это, тем временем осмотрела его, в джинсах а не в бесформенной рясе. "Симпатичный, но худой и с перегаром, зазнавшийся наглый сука", - решила она, но не расслабилась, пары позволяли.
  - Это я то перезрела?! А ты не дал ни одной бабе?! Наверное брать просто нечего!! - Вызывающе гаркнула она.
  - Хорош брызгать слюнями в мою сторону и не мешай примерять одежду, а то пожалуюсь администратору! А насчет баб, тебя волновать не должно. Тебе точно не дам! - Ответил Эдик, глядя на нее, и тайно облизываясь.
  - Какие слюни полудурок!? Администратор наверняка спит уже от твоего запаха!! Что я его пьяного не знаю!! Пробку понюхает и его валит уже, а от тебя вообще хорошо, что сердце не остановилось!! И насчет твоего дам, так я и не взяла бы! Скорее я не дала бы!
  - Не оскорбляй меня насчет запаха, я попшикался дезодорантом!! А насчет дашь не дашь - мне пофиг!! Блондинки от большого ума и давать нормально не умеют!!
  - Ты назвал меня дурой!? Ах так!! - Сделав необходимые выводы из фразы про большой ум, уперла руки в боки Наташка. - А то, что ты попшикался, так тебе это не помогает!!
  - Чего ты до меня докопалась?! Дай переодеться!! Я тороплюсь!! - Наташка, проигнорировав бесящегося Эдика, в ответ снова рявкнула.
  - Это я-то стухла?! Да?!! И я дура?! А!?
  - Отстань от меня, а то гриб на гриб навалю!! - Ответил Эдик, пытаясь задернуть занавеску, чего не давала сделать ему Наташка.
  Та изумилась, хлопнув ресницами пару раз, как делают все женщины в моменты удивления.
  - А как это понять?! Гриб на гриб?!
  - Я же говорю - все бабы дуры! Гриб - это грибы, грибы - это губы, а гриб на гриб - это губы в губы! Короче вот так вот! - Эдик надоела эта перебранка, и он решил, что Наташке надо спустить пар, чтобы не выкаблучивалась, резко отпустил занавеску, схватил незадачливую продавщицу за талию, и втащил ее в кабинку. Та немного посопротивлялась, сказав: "Ой!", - типа мы украинки сразу хрен ломаемся, но занавеску за собой задернула, так как была девочкой скромной и из приличной семьи.
  Весь процесс занял минут семь. Эдик кончил быстро, но доволен остался. Наталья тоже улыбалась и искрилась - она давно ни с кем не спала, поэтому удовлетворение пришло быстро, и они с Эдуардом кончили одновременно. Такое вообще редкость даже у счастливых семейных пар, но здесь все прошло на ура. Вывалившись из кабинки, уже одетый Эдик и растрепанная Натаха, одергивающая юбку, подоспели как раз к выходу из отдельного зала пунцового ведьмака, сзади которого двигались две другие продавщицы, одетые также как Наташа, с надутыми губами и недовольными лицами - видимо ведьмак не обращал на них внимания, и в тоже время хихикающие, глядя на Людвига.
  - Ну как я? Не выделяюсь?! - раздалось с другой стороны торгового зала. Эдик обернувшись, замер на месте, не двигаясь и широко распахнув глаза, а Наталья наоборот слишком быстро пробормотала:
  - В туалет сбегаю! - И побежала к выходу из торгового зала, зажав рот руками.
  Эдика в этот же момент отпустило и завывая от смеха, он схватился за живот, согнулся наполовину, умудряясь напевать:
  
  Шаланды, полные кефали,
  В Одессу Костя приводил.
  И все биндюжники вставали,
  Когда в пивную он входил.
  
  Синеет море за бульваром,
  Каштан над городом цветёт.
  Наш Константин берёт гитару
  И тихим голосом поёт...
  
  Ведьмак был похож на одесского щипача шестидесятых годов в своем новом сером в полоску костюме, кепке-аэродроме, модной нынче на рынках у чурбанов, но тоже серую и в полоску, и в своих обычных солнечных очках, которые ко всему этому шли как козе седло. Посмотрев на Эдика, который чуть ли не по полу катался, он ни говоря ни слова развернулся, и зашел туда откуда вышел. Спустя три минуты он в своем обычном облачении вышел, с невозмутимым лицом посмотрел на вытирающего слезы Эдика, который улыбался глядя на него, и протянул девушке кредитку.
  - Посчитайте то, что он выбрал. - Мрачно проговорил он.
  Эдуард подхватился, замолчал и сразу же взял еще солнечные очки, которые приглядел на входе. Та провела кредиткой, по кассе выбила чек, ведьмак на нем расписался, при этом заметив, что сумма не такая уж и большая и они с Эдиком пошли к выходу. Не успели они подойти к двери, как та распахнулась и вошла Наталья. Эдик остановился, она тоже, ведьмак вслед за Эдиком.
  - Пройди, пожалуйста за дверь. - Попросил Эдуард Людвига. - Мне с ней переговорить надо.
  Ведьмак посмотрел на него, кивнул и вышел за дверь. Наташа, как только, он вышел, подошла к Эдику, и дала ему пощечину, ее напарницы даже опешили от такой наглости с клиентом.
  - Ну что?! Перезрела я?!
  Эдик, потирая щеку, грустно поглядел на нее, обнял и поцеловал в губы, а затем глядя в глаза, произнес:
  - Нет, конечно... Дурочка ты что ли? Это просто характер у меня такой. Не принимай ты все близко к сердцу. Ты лучше всех. Найдешь еще себе кого-нибудь в Одессе. - И отстранившись, пошел к выходу, где из-за стеклянной двери за ним наблюдал ведьмак, с лицом ничего не понимающего человека и только он видел, сколько грусти было в глазах у Наташи, провожающей взглядом Эдика. Блондиночке с отчего-то лохматой головой, в короткой юбке, водолазке-стрейч с высоким горлом, и со взглядом побитого котенка.
  - Прощай... Прикольный у тебя характер... - Прошептала она и повернувшись пошла к кассе, не смотря на глазеющих в ее сторону девчонок.
  
  Глава 11
  
  Приодетый Эдик и неудавшийся одессит Людвиг, вышли из гипермаркета и отойдя чуть в сторону, малец по привычке вытянул руку, встав на краю дороги, а ведьмак предупредительно сказал:
  - Только не свисти. Тебя все равно никто не слышит. И вообще, давай поедем на трамвае. - Тот в ответ кивнул и лихо свистнул, распугав идущих мимо людей, заинтересованно на них поглядывающих.
  Ведьмак лишь тяжело вздохнул. Машина, как всегда остановилась через минуту. Эдуард, посмотрев на Людвига, поднял палец вверх, говоря, что типа не свистнув, не поедешь. Ведьмак, поглядев на его палец, поднял палец ближе к виску и выразительно там покрутил, показывая, что если дурак, то таким и останешься. Эдик довольно заулыбался в ответ, будто выслушал комплимент, и подойдя к окну потрепанной иномарки, спросил:
  - Сколько... - Задумался, он сморщив лоб. - До ближайшей трамвайной остановки, с которой можно доехать до "Аркадии"?
  Водитель поглядел на него, как на полудурка и ответил только из-за безграничной доброты.
  - Метров двадцать - двадцать пять. Пока парень. И купи себе побольше презервативов.
  - Зачем? - Раскрыв рот, спросил Эдик в великом изумлении.
  - Чтобы дураков меньше рождалось! - Заржав, ответил водитель и стартанув на второй, умчался в неизвестном направлении.
  Эдуард, окутанный тучей пыли, остался стоять на обочине, с видом обманутого цыганами провинциала, приехавшего посетить Москву, но увидевшего только вокзал и отделение милиции, и молча глядел на трамвайную остановку, что действительно была отлично видна. Людвиг, видя все это, расплылся в довольной улыбке. Может хоть чему-то жизнь научит непутевого пацана, который еще вчера наверняка рассекал "зайцем" на трамваях. Эдик же, отплевавшись от пыли, с мрачной рожей пошел к трамвайной остановке, не дожидаясь его. Людвиг, увидев это, быстрым шагом догнал и строго сказал:
  - Я же просил тебя одного не ходить по городу.
  - Пять метров расстояния от тебя, уж точно не убьют меня. - Мрачно буркнул, обиженный частником Эдик, закуривая очередную сигарету.
  - Всякое бывает. - Ответил ведьмак.
  В таком настроении Эдик и молчащий Людвиг, подошли к остановке, люди из которой моментально ретировались и стали ждать трамвая по ее краям, так как спокойной жизни им не давали, ни подозрительно косящийся на каждого из них дядька огромного роста, весь в черном, и видимо с оружием, ни парень самого недовольного вида, который в нагрузку был пьян и пах какой-то брагой. Брагой видимо от того, что дезодорант администратора, смешавшись с запахом вина, давал амбре почище, чем кагор. Эдик этого толком не ощущал и с чистой совестью сел на освободившуюся лавку. Ведьмак сел рядом, глядя по сторонам. Внезапно Эдик с криком:
  - Ага! - Подскочил на лавке и полез в рюкзак, распугав клюющих кем-то рассыпанные семечки, голубей, и заставив дернуться стоящих по краям остановки людей, и ведьмака за компанию.
  Вытащив из рюкзака коммуникатор, он высунув от напряжения кончик языка, начал приделывать к нему шнурок, заставляя креститься, смотрящих на дурачка бабушек, которые тоже входили в понятие - "люди стоящие по краям остановки".
  - Ой, смотри!! - Говорили одна другой старушки - божьи одуванчики.
  - Дурачок уродился!
  - Упаси Господи, такого в семье!
  - До сих пор ссытся под себя, наверное!
  - Да намучаешься с таким!!
  - И зачем ему брат или может это дядька его, калькулятор купил!! Ведь головенка может взорваться от напряжения!! Кепчонку взял бы заодно, чтобы темечко придерживала! - Совершенно серьезно рассуждали бабульки.
  Ведьмак услышав, что его назвали братом дурачка без кепочки, до этого смотрящий в никуда, поднял глаза на издавшую сию фразу бабку и снял очки. Бабка увидев странные глаза, а в них сузившиеся вертикальные кошачьи зрачки брата или дядьки дурачка, удавшегося силой и ростом, побледнела, и прочитав вслух "Ave Maria" вперемешку с "иже еси на небеси", побежала на другую остановку, крестясь на бегу, и размахивая авоськой с капустой и свеклой. Остальные бабки быстро заткнули рты, решив жить по принципу - грех смеяться над теми, кого Бог обидел. Эдик же не слыша и не видя ни кого, тыкал в кнопки на коммуникаторе, проглядывая все пункты меню, и попивая кагор, честно спертый в монастыре, медленно леча организм, а то руки уже начинали дрожать - начинался синдром отмены алкоголя. Затем немного успокоившись, он поднял глаза и громко спросил:
  - Какой номер трамвая до "Аркадии"? - Все бабки сразу же ответили слаженным хором, будто целыми днями репетировали именно эту фразу.
  - Пятый! - Эдик, кивнув в ответ, повесил коммуникатор на шею вместе с пластмассовым GPS-датчиком, который болтался немного ниже, сел выпрямив спину и боком облокотившись на ведьмака, снова начал смаковать кагор. Недолго он так сидел с его-то счастьем. Тут же пришел трамвай, и Эдуард со вздохом, умолившегося великомученика, поднялся, оставив на лавке пустую бутылку. Войдя в трамвай, они с Людвигом моментально образовали вокруг себя воздушную пробку, ни сколько из-за Эдуардова запаха, так как ему подобных в трамвае хватало, просто ведьмак сильно пугающе выглядел - для мужиков по крайней мере - такого толкни нечаянно, зубы посыпятся.
  Все женщины в трамвае моментально уставились на него, открыв рты от восхищения, и каким-то волшебным образом из сутулых теток превратились в стройненьких цыпочек. Эдик же, по жизни бывший пофигистом, а сейчас полностью физически и морально удовлетворенный Наташкой, не обращал внимания ни на кого, просто уставившись в окно, не опасаясь, что кто-то у него что-нибудь украдет, так как ощущал за спиной непобедимого ведьмака.
  Чем ближе они подъезжали к "Аркадии", тем меньше вокруг оставалось взрослых - все больше прибывало молодежи. На улице уже начинало темнеть и свежеть, и как положено у подростков начала закипать кровь. Эдуард стоял, рассматривая проплывающие мимо пейзажи, смотря в окно, а ведьмак охранял его покой.
  Так они ехали в полной гармонии с окружающим миром, внезапно за спиной послышалось какое-то возмущенное восклицание, вылетевшее наверняка из женского рта. Эдуард заинтересованно повернулся, чтобы посмотреть на разгорающийся скандал.
  Они с ведьмаком находились ближе к концу трамвая, а в самом конце смотря в заднее окно, стояла симпатичная девчонка с русыми волосами, в синих бриджах и бежевой блузке, к которой в данный момент начинала приставать местная, уже изрядно веселая молодежь. Их приставания выражались, как и положено в нелицеприятных фразах, выросших на клее "БФ" пацанов:
  - Ой, какая курочка!!
  - И куда же это мы едем?!
  - Такая красивая, и без пары! Я подойду? Или как?
  Девчонка же безуспешно отнекивалась и не могла ничего сделать. Остальные люди, как обычно в таких случаях отвернулись и делали вид, будто ничего не происходит и вообще они устали. Эдик смотрел на это моральное издевательство какое-то время, затем увидел, что ведьмак тоже за этим наблюдает с недовольным лицом, но не вмешивается.
  - Людвиг! - Окликнул он его.
  - Что? - Не оборачиваясь, спросил тот.
  - Ты знаешь, что такое пиво?
  - Это напиток, который пьют, такие же как ты. - Ответил Людвиг, думая о том, что бесчувственный пацан говорит о каком-то пиве, когда прямо перед его глазами издеваются над девушкой.
  - А ты знаешь, что большая часть молодежи уверена, что один удар по почкам заменяет кружку пива? - Весело заметил Эдуард.
  Ведьмак повернулся к нему и одобрительно ухмыльнулся в ответ, запомнив премудрость, выданную ему Эдиком.
  - Я тебя правильно понял? Их надо угостить пивом? - заметил он.
  - В точку! Две кружки минимум каждому! - Поднял палец вверх Эдик.
  Ведьмак медленно выпрямился, повернул с хрустом шею вправо, затем влево и пошел в сторону развеселой компании, раздвигая по пути молодежь, не без содрогания поглядывающую на него. Пара идиотов веселящаяся на всю катушку, успела довести девчонку почти до слез, и не обращала ни на кого внимания, когда сзади раздался вопросительный голос:
  - Ребят... А ребят... Хотите пива?
  Все пива естественно хотели, и когда моментально развернувшись вдвоем, кивнули, не обратив внимания ни на рост, ни на вес доброжелателя, то даже не заметили как доброжелатель оказался позади них, закрыв спиной замученную девочку. А спустя мгновение каждый из них получил по три кружки, обалденного нефильтрованного пива, которое заставило их задуматься о том, что жизнь хороша, когда идешь по ней не шурша, и выйти на следующей остановке отдышаться, а после отлежаться дома по несколько бессонных суток из-за сильных болей, в одной наиболее важной составляющей из многочисленных частей тела.
  Девушка благодарно и с интересом посмотрела на ведьмака.
  - Спасибо! Еще никогда в жизни я не видела, чтобы кто-то помогал в трамвае, таким как я.
  - Не за что! - Махнул рукой Людвиг. - Его благодари! - Показал он пальцем на Эдика, который все это время наблюдал за происходящим с нескрываемым интересом.
  Эдуард, увидев, что на него тыкают пальцем, нахмурился и пошел к ведьмаку и девчонке, думая, что может его дураком назвали, при столь прелестной молодой леди. Та оглядев его, сразу произнесла:
  - А меня Юля зовут!
  - Эдик. - Ответил он.
  Запах от него еще не выветрился, но полтонны перегара от молодого, радующегося жизни парня ни удивило еще ни одну девчонку в Одессе.
  - Это мой двоюродный брат из Германии! Он в командировке! Людвигом звать. - Указал Эдик на ведьмака. - Я с ним в Одессу приехал, на город посмотреть. Сейчас вот в "Аркадию" едем. Выходной у него сегодня.
   Ведьмак, услышав про двоюродного брата, предупредительно кашлянул. Пацан мог бы придумать, что-нибудь, и по оригинальней. Юля же услышав про "Аркадию", моментально заулыбалась.
  - Ой! И я туда же! Меня там подруга ждет! А я уже на час опаздываю! Трамвайная линия просто оборвалась - стояли долго и телефон как назло сел.
  - Отлично! - Обрадовался Эдуард. - Покажешь нам, где там что? Хорошо?
  - Договорились! - Ответила Юля.
  Тот кивнул в ответ, решив, что вечер сегодня точно удастся. До "Аркадии" они дальше ехали в разговорах ни о чем, но друг другу понравились. Ведьмак хоть и не сильно был доволен, что к ним кто-то присоединится, но он преследовал только ему и Эдику известный спортивный интерес, а как к завершению дела придет парень для него не имело значения. Юлю же радовало то, что она познакомилась с такими интересными людьми.
  - Конечная остановка! - Прохрипел голос в динамике трамвая, и люди как горох посыпали наружу. Ведьмак, Эдик и Юля спускались одними из последних. Эдуард, немного подрастерявший за сутки свою ненависть к женщинам, при выходе галантно помог спуститься Юлии, и они вместе пошли в сторону набережной.
  - А сколько тебе лет? - Прощебетала на ухо Эдику Юля.
  - Двадцать три. - Отчего-то заулыбался Эдик, немного пошатываясь.
  - А мне двадцать. А вот и она! - Внезапно громко произнесла Юлька, остановилась и показала пальцем на девчонку полубоком, сидящую на лавке и пьющую джин-тоник.
  Эдик присмотрелся к сидящей на лавке девушке, и полностью протрезвел. На лавке сидела... Лэйс. Офигенно красивая Лэйс. И в тоже время Лэйс-оборотень.
  Лэйс видимо тоже моментально отпустило, так как она посмотрела на троицу, остановившимся взглядом. Все выглядело примерно так.
  Эдик шел в ее сторону, с большими глазами и хватал воздух большими порциями. Лэйс стояла, и смотрела, то на ведьмака, то на Эдуарда остановившимися глазами. Ведьмак двигался с лицом человека, которому все глубоко пофиг, и в основном смотрел по сторонам, отфильтровывая проходящих мимо людей взглядом. Юлька же довольно улыбалась, и цокала каблучками по асфальту, ухватив Эдуарда под руку.
  - Привет Люська. - Подойдя, к ней, сказала Юля.
  Она так называла Лэйс оттого, что ей самой было просто проще и она так привыкла.
  - Познакомься. Этого молодого человека зовут Эдуард, а это его брат Людвиг. Они приезжие. Брат Эдуарда в командировке по работе, а Эдик поехал с ним отдохнуть.
  Ведьмак просто ответил:
  - Людвиг. Очень приятно.
  Лэйс машинально брякнула:
  - Люся. Просто Люся. - И напряженно поглядела на Эдика.
  Тот до сих пор не произнесший ни слова, все еще хватал воздух ртом словно рыба. Юля посмотрела на него с удивлением. Такой болтливый в трамвае, он сейчас будто потерялся. Затем она подозрительно посмотрела на Лэйс: "Чего это она Люсей назвалась? Когда знакомится, обычно дает полное имя". Та, конечно выглядела шикарно. Все мимо проходящие пацаны, аж выворачивали шеи, но и она была как картинка. И ничуть не хуже, чем Лэйс. Наконец Эдик надышавшись, выдавил из себя с трудом давшуюся ему фразу.
  - Очень приятно познакомится, прелестная молодая леди! Позвольте вашу ручку! - И взял протянутую ему Лэйс руку, которая стояла с непробиваемым лицом. - Я просто пригубиться, вкус запомнить! Где еще чмокнешь одесситку, не побегавши для этого хоть немного.
  Ни Юля, ни ведьмак не поняли последней фразы. И только Лэйс с Эдуардом понимали, к чему это было сказано.
  - Пойдем брателло! Купим мне пивка! Подождите здесь девчонки, ладно? Кстати вам взять что-нибудь? - Девчонки, кивнули в ответ.
  - Ну, Людвиг! Пойдем за пивом! Освежимся малехо. - Дернул за рукав Людвига Эдик.
  Тот, нервно дернув губой, несчастно поплелся за ним, и пару раз обернувшись, посмотрел на вышеупомянутую Люсю, приговаривая себе под нос.
  - Что-то мне в ней не нравится... Как ты думаешь Эдик?
  Эдуард в ответ, немного напряженно брякнул дрожащим голосом.
  - Да не... Нормально вроде все. - Ведьмак подозрительно поглядел на него, но ничего не сказал.
   Когда они отошли подальше, Юлька, повернувшись к Лэйс, спросила у той:
  - Ты знаешь этого мальчика?
  - Нет! - Поспешно ответила Лэйс. - Просто понравился он мне.
  - А почему ты Люсей представилась?
  - Да им так проще будет, подумала я.
  Доверчивая Юля, ничего не заподозрив, кивнула в ответ.
  - Даже не думай, я первая на него глаз положила, прикольный он такой, сумасшедший немного что ли... - Задумчиво протянула Юля.
  - Это точно. - Ответила Лэйс и впервые в жизни и испытала к лучшей подруге, что-то вроде злости. У нее было дикое желание убежать отсюда куда подальше, но в тоже время она очень не хотела уходить. Создавалось ощущение, что Эдик не выдаст ее. А еще одно чувство говорило, что ему понравилось целовать ее руку. И это было не звериное чутье - здесь включилось прекрасное женское начало.
  
  Глава 12
  
  Подойдя к ларьку, где торговали пивом, сигаретами и всякой едой, Эдик сделал заказ, состоящий из нескольких бутылок пива и шаурмы.
  - Ты ведь есть не будешь? - спросил он Людвига, все еще задумчиво смотрящего на Лэйс, попытавшись отвлечь того от загадочной и интересной ему девчонки.
  - С чего бы это? Или ты думаешь, что я как-то по особенному питаюсь? - Парировал ведьмак, повернувшись к нему.
  - Ну, мало ли... Церковь все-таки. Посты... Все дела... - Задумчиво пробормотал Эдик, ожидая заказ. - Ну ладно тогда. Еще одну шаурму. - Добавил он в окошко и стал ждать.
   Пиво ему выдали, осталось только дождаться когда продавец скатает их сегодняшний одновременно завтрак, обед и ужин. Девчонки в это время стояли на том же месте, и о чем-то чесали языками, периодически поглядывая в их сторону.
  Наконец шаурму отдали, и они пошли обратно. Эдик вручил пиво девушкам, пряча глаза от Лэйс, достал зажигалку и с громким хлопком открыл свое пиво, чуть не попав пробкой в какого-то мордоворота. Тот сперва направился к нему, но Людвиг скрестил руки на груди, сделав вид, что тоже хочет поговорить. Мордоворот сразу же устремил взгляд на ларек с шаурмой и пошел туда, видимо захотев есть.
  Девушки свое пиво открыли руками, пробки там были с колечками и они вчетвером пошли к морю, по оживлённой аллее, окружённой всевозможными кафе, торговыми точками и аттракционами. Юлька сразу же ухватила Эдуарда под руку, сунув ему свою сумочку, а Лэйс пошла рядом с ведьмаком, чтобы не вызывать подозрений и не крутиться на стороне Юльки.
  - Давно вы в Одессе? - Спросила она Людвига. Эдик, оторвавшись от красивой Юльки, решил прислушаться.
  - Да нет. Второй день. - Скромно ответил ведьмак.
  - А по поводу чего, если не секрет? - Снова спросила Лэйс, глядя ведьмаку прямо в стекла очков. Тот замешкался, и Эдик решил помочь бедолаге, не умеющему врать.
  - Он в детективном агентстве работает, в Цюрихе. - Людвиг поморщился, но решил передать бразды правления Эдуарду. Язык у того был как помело, чесал по писанному.
  - Ну надо же! - Захлопала глазами Юлька. - Интересно-то как! И как там в Германии? И с чем вообще связана командировка? - продолжила любопытствовать уже Юля.
  - Вы если, что у меня спрашивайте. - Заявил Эдик, решив выручить Людвига. - Он на русском мало знает слов. В трамвае было большая часть того, на что он способен. Дальше он не шпрехает вообще, не дано ему много знаний. Имя там сказать... Есть попросить... Остальное не по-русски. Сила - уму могила. - С важным видом поднял он палец к небу, глянув на Людвига.
  На лице ведьмака, идущего как ни в чем не бывало, ничего не отразилось, но было ясно, что дым из ушей скоро повалит. - А приехал он сюда чего-то искать. Профессиональная тайна. Даже мне не сказал, во как! - Он подмигнул Лэйс. Та незаметно для всех, показала ему из-за спины средний палец.
  Юлька, недоверчиво моргнула.
  - Да? А как ты Эдик с ним общаешься?
  - Я-то по-немецки понимаю малехо. Учился хорошо. Полиглотом был. Везде знания ухватывал. С миру по нитке, вот и новые штаны. - Выдал Эдик наивной девчонке. Да Людвиг? - Повернулся он к ведьмаку.
  - Я, я! - С немецкой интонацией подыграл тот. И сжав руку в кулак, показал большой палец. - Зер гут.
   - Вот видите, чистый немец, мало их гоняли во второй Мировой! - Эдик, затянувшись, хлебнул пива. - И вообще, что мы все о работе, да о работе. Девушки! Предлагайте место, куда идти.
  Девушки переглянулись, как раз приближалась набережная, где было множество ночных клубов, работающих во всю силу, которых, Эдик так еще и не видел.
  - Давайте в Ибицу! - Выдала предложение Лэйс. Юлька была с ней полностью солидарна и добавила.
  - Сегодня тем более ди-джей Жора Бес играет! Он по субботам всегда там!
  - Ага. А я и забыла, что сегодня суббота. И значит, туда не зайдешь. - Философски хмыкнула Лэйс и кинула уже пустую пивную бутылку в урну.
  - Точно... - Пригорюнилась Юлия. - Ты права.
  - А чего не зайдешь? - недоумевая, спросил Эдик.
  - Там народу валом, и очередь не прорвешься. - Ответила ему Лэйс. - Так что пойдем в другой клуб, зайчик. - Улыбнулась она Эдику.
  Эдуард неопределенно хмыкнул, и ласково положил руку Юльке на талию, ведьмак вообще шел не при делах и смотрел по сторонам, чтобы Эдуард ни в кого не врезался и не получил по репе. На этой набережной, все были какими-то агрессивными на его взгляд, а новоявленного Мессию с его закидонами, надо было беречь, чтоб не убили обычные люди. Лэйс отвернулась в сторону и закурила.
  - Пустят. Да Людвиг? Ты же заморский гость все-таки? - Обратился Эдик к ведьмаку.
  Тот кивнул в ответ, продолжая молча играть свою легенду, не знающего языка приезжего.
  - И вообще, кто этот такой Жора Бес, что из-за его игры не войдешь в клуб?
  - Жора Бес это - нечто! - с придыханием ответила Юлька. - Его история описана во всех популярных журналах для девушек и про музыку тоже. - Лэйс презрительно фыркнула, услышав сей бред, но Юльку уже понесло и она начала рассказывать...
  
  ...Ди-джей Жора, взявший позже псевдоним Бес, родился в деревне Плохово Одесской области, и самого рождения имел страсть к различным музыкальным инструментам, звукам и вообще предметам способным издать мелодичный грохот. Сразу было видно, что парень растет музыкантом, так как днем он в основном спал и только ночью, когда мамка с папкой, и дед с бабкой засыпали, мальчонка просыпался и начинал выдавать свои сеты, в виде крика, где тональности менялись с завидной частотой, звонкого пердежа, даже в грудном возрасте, и сосания соски, где причмокивание уже было похоже на песню. Его ночные арии достали всех соседей, которые не могли спать, так как все деревенские собаки выли вместе с Жориком, и его родителям, пришлось купить самые настоящие пластиковые стеклопакеты первым в их деревне, да наверное и на Украине.
  К четырем годам Жорик одним только пердежом выдавал "Реквием" Моцарта, все сонаты Бетховена и великие произведения Чайковского. Когда в деревне приключились похороны председателя, а оркестр не приехал, именно к его родителям прибежала бить поклоны вдова председателя, чтобы те отпустили мальчонку помочь достойно похоронить мужа. Родители скрепя зубы согласились, и то дед настоял, сказав свое веское слово.
  - Грешно человека без музыки соответствующей на тот свет отпускать - плохо ему там будет.
  Но на этом родители все равно не остановились и заставили ее вернуть всю стоимость стеклопакетов, а деду потом, растроганная вдова прислала с гонцом, бидон знатного перевача и бочку квашеной капусты на закусь.
  Так Жорик и провел свое первое выступление среди деревенской публики. А дальше понеслось. Талант начал развиваться вовсю. Жора ел только гороховую или фасолевую пищу, чтобы тренироваться в любом месте. А когда дед подарил ему барабан, музыка стала ходить впереди него. Так сводить звуки тела, барабана и хрюканья поросят на свиноферме, не смог бы даже ди-джей Фонарь. Услышать, что Жорик идет, можно было издалека, особенно если ветер дул в лицо. Как жили родители в хате, было непонятно, все деревенские жалели родных музыкального мальчика и по воскресениям, всегда ставили в церкви свечки за здравие его семьи.
  К семи годам Жора прочитал в каком-то заморском журнале, что есть такая штука, как плеер. Ходишь по улице, а в ушах музыка играет какая надо. Он сразу же загорелся идеей заиметь плеер, но когда пришел к поддатому деду, потому что пьяный тот был добрей, попросить денег на это чудо инженерной мысли, дед взглянул на ценник от плеера. Долго еще Жориковские завывания разносились над деревней - дед плетки не жалел, а чтобы тому спалось крепче, привязал мальчугана к кровати и прилепил пук крапивы к вздутому пузу, полному музыки.
  Неделю от Жорика не было слышно ни звука, но вскоре он появился на улице в шапке - ушанке, от которой за ним вился провод по земле, где бы он не ходил. Оказывается юный гений, во время той ночи с крапивой, силой воли ушел в астрал, чтобы не чувствовать боли, и там к нему пришел Материнский Праразум Бхавати, летающий во Вселенской пустоте и сказал ему, как сделать плеер. Эту историю он рассказывал всем ученикам школы и они верили, уж слишком у Жорика были безумные глаза, и будто взбесившаяся задница, выдающая выстрелов восемьдесят за минуту.
  Проснувшись, он сразу же ухватился за претворение своей идеи в жизнь. Пятьдесят метров кабеля, которого дед натырил еще во время службы в войсках связи прапорщиком, радиоприемник на клей в шапку - ушанку, два конца провода в розеткnbsp;Каштан над городом цветёт.
&у и пошел музончик. Долго он так ходил, два или три года, пугая местных собак, курей, кошек, да и людей, но затем произошло несчастье, которое перевернуло всю его будущую жизнь.
  Он шел ночью по деревне домой, как обычно пританцовывая под музыку, и тут врубили новый хит Софии Ротару "Хуторянка". Жора врубил звук на всю, и двинулся вперед к дому, на ходу танцуя гопака, и сразу же делая миксовку с помощью своей выдающейся задницы. Деревня начала просыпаться, собаки завыли, а Жора знай себе шел по деревне в танце, подхваченный волшебными ритмами. Но тут Семен Вырвирука, деревенский тракторист, которому в пять утра надо было сидеть за баранкой трактора на пахоте не выдержал и, выйдя из дома, метнул через забор Жоре в голову, давно не нужный ему, протекающий кирзовый сапог, куда он складывал обглоданные кукурузные початки.
  Попадание было идеальным. Молодой ди-джей зашатался, попытался удержаться на ногах, но его повело в сторону, и он рухнул в канаву. В канаве Жорика знатно долбануло током от закоротившего радиоприемника, заодно в той же канаве поубивало всех лягушек. Родители Жоры, найдя пацана лишь под утро, пребывающим в коме, с пригоревшей квакушей на пузе, с плачем и криками, повезли свою родную и любимую кровиночку в Одесскую областную больницу, где он пролежал целых четыре года не приходя в сознание.
  Выйдя из комы, Жора первым делом попросил медсестру принести ему в палату радио, но когда та принесла ему магнитофон с CD-дисками, вот тогда он до конца проснулся и понял, что началась новая эпоха в музыке. Приехавшие родители, сразу же закормили мальчонку деревенской едой, но как ни старался Жорик, пердежа больше не было. Видимо сапогом вышибло талантище великий.
  Сначала Жора впал в депрессию и хотел умереть, но когда его переложили в другую палату, где лежало еще несколько человек, оказалось, что его сосед по койке, играет диджеем на виниле в ночных клубах Одессы. Когда молодой Бес спросил, а что такое винил, тот молча кинул ему журнал о новинках в музыке.
  Пацан во время лежания в палате зачитал его до дыр, а когда сосед выписывался, то он оставил Жорику свой адрес, где предложил, если чего встретиться. Естественно получил согласие и готовность целовать песок под его ногами, если тот станет учить его виртуозной игре на вертушках и умением цеплять клеевых телочек в клубе.
  Выписавшись из больницы, Жора первым делом прыгнул в яму с крапивой, чтобы снова увидеться с Материнским Праразумом Бхавати, но просто сломал себе ногу, и снова отправился в больницу накладывать гипс.
  Вернувшись, он начал думать, как уехать в Одессу к своему новому другу. В это же время его дед пил на кухне самогонку и вышел поссать на улицу в перерыве между стопочками. Жорик зайдя на кухню поесть, почувствовал жажду, и увидел стакан на столе. Недолго думая, он махнул его залпом, думая что там обычная застоявшаяся вода, но безумная обжигающая волна прокатилась по его внутренностям, посылая невиданные ранее мысли в голову юного дарования.
  Именно в этот миг Жора понял - если хочешь что-то сделать хорошо - делай это сам. Дед же, после ссанья присел на лавочке покурить и незаметно для себя уснул. Родителей дома не было, а Жора добивал дедовскую бутылку. В его голове перемещались разные картины, где он в газетах и по радио, полные залы публики, где все скандируют его имя. Он резко собрал свои вещи, взял адрес соседа из больницы, записанный на бумажке, нашел в шкафу мамкину денежную заначку и поехал в Одессу.
  Прибыв на место, он быстро нашел хату больничного соседа и постучался в дверь. Леха открыл спустя две минуты, с подозрительно блестящими глазами и белой пудрой под носом.
  - Жора! - радостно воскликнул он, шмыгая носом и пытаясь втянуть туда остатки пудры. - Ты приехал ученик мой! Ну, давай садись и рассказывай как оно.
  Жорик ему все рассказал, и тот ответил:
  - Не беда! Будем жить вместе, а работать для начала будешь ассистентом у меня. На тебе еще братская уборка по дому, готовка еды, стирка одежды и тому подобное. Чисто по-кентовски брат.
  Жора быстро согласился, а Леха выложил на столе еще одну дорогу из пудры, как думал Жора, и сказал ему:
  - Давай братан! С посвящением тебя в братство ди-джеев. - И показал ему, как употребляется кокаин.
  Так начались тяжелые трудовые будни для Жорика. Он медленно рос над собой и настал день, когда он начал играть один, так как Леха умер от передоза. Правда ходили слухи, что в этом Лехе помог Жорик, но не пойман не вор.
  Его игра собирала полные залы людей, он начал появляться в газетах и журналах, как человек совершивший нечто экстраординарное, можно сказать переворот в музыке. Средства массовой информации пестрели заголовками: "Бес зажигает. Камин, зажженный Жориком на день рождения олигарха Мулькина, спалил весь дом и подземный гараж. Олигарх в ярости", "Борьба с зеленым змеем в течении месяца приносит плоды. Жора летал играть на Венеру и теперь всем рассказывает, как ТАМ", "Респект вам всем и уважуха пацаны. Жора отыграл в областной зоне сет "Мочите вертухаев!", "Земля в иллюминаторе. Жора поспорил, что съест соленый огурец, находящийся в банке без помощи рук" и тому подобное. Когда один журналист спросил у Жорика, что помогает собирать ему такие массы народа на танцполах, он ответил долго не думая:
  - Вы не поверите, но это правда. В детстве, когда от удара током ко мне пригорела лягушка, видимо некоторые ее гены перешли в меня. Как у Человека-Паука. Вы наверное замечали, что когда ночью начинает одна квакать лягушка, то и другие затягивают. Думаю у меня тоже самое. Начинаю веселиться я - и люди тоже начинают! - Журналиста после этого интервью уволили, обосновав это употреблением наркотиков на рабочем месте, потому что такой бред на трезвую голову придумать нельзя.
  Но не только музыкальные таланты были у Жорика. Видимо от деда передались ему гены ответственные за любовь к горячительным напиткам. Ди-джей перепил всех кого только можно было, а те кто после пьянки с ним смогли домой уползти на четвереньках, считались у девчонок завидными парнями и знатными женихами с большим потенциалом. Сам Жорик был не такой уж и богатырской стати. Килограмм семьдесят, не больше. Куда заливалась вся эта выпивка было неизвестно. Вот такая истории была у Жоры, и сейчас он играл именно в Ибице.
  
  - Лихо! Надо будет с ним выпить. - Крякнул Эдик. - А ты чего думаешь Людвиг? Идем мы или нет?
  - Я, я! - ответил ведьмак и они пошли вклиниваться в километровую очередь около клуба, из которого доносились ритмичные звуки электронной музыки.
  Так как сзади стоять было не резон и пускали не всех, а только избранных, то Эдик, поглаживающий Юлькину талию, обратился к Лэйс.
  - Слышь, Люся! - Решил он начать строить из себя колхозного парня. - А если пехом дунуть в самое начало очереди, чего тады нам будет?
  - Если здоровья много, то рискни, а так вдуют по самые гланды. - Невозмутимо ответила Лэйс, поглядывающая на оглаживающую Юлькину талию руку. Эдик взгляд видел, и был счастлив до безумия.
  - Ну, тогда пошли солнце мое? - Потерся он щекой о Юлину щеку.
  - Ага. - Замурлыкала та, а Лэйс снова закурила.
  Идя в самое начало, и постоянно приговаривая, сорри, сорри, сорри, они прошли сквозь очередь в основном с помощь ведьмака, который шел сзади, а они втроем впереди, поэтому так ловко и вышло. Задние, через кого они прошли, их трогать боялись, а передние если оборачивались, сразу видели, возвышающуюся над ними голову Людвига с серьезным выражением лица. Все это время девчонки так и не могли понять, как они попадут внутрь без приглашений.
  Когда они материализовались перед охранником, здоровый лоб в костюме спросил у них приглашение, вытянув руку вперед и ладонью кверху.
  - Приглашение? - Сладко заулыбался Эдик. - Сейчас, сейчас. Людвиг покажи ему, что там у тебя есть.
  Ведьмак тяжело вздохнул и пробормотал себе под нос, чтобы никто не услышал.
  - Все ради завершения миссии Господи, во славу Твою. - И ухватив охранника за ладошку, от души ее сжал.
  Секьюрити взвыл тонким контральто, но Людвиг второй рукой предусмотрительно ткнул ему в кадык, и тот хватая ртом воздух перестал орать на все побережье.
  - Можно заходить? - Поинтересовался Эдик. - Али второе приглашение доставать? - Охранник отрицательно закрутил головой, и сделал свободной рукой какое-то возвратно-поступательное движение в сторону входа.
  - Ясно. Девушки. Прошу вас вперед. - Ухватил Эдик свою красотульку за талию и протянул руку Лэйс. - Пойдем Люся. А то вино греется. - Лэйс не долго думая, схватила его ладонь. - Ну все! Теперь я в малиннике, пошли Людвиг! Нас ждут великие дела. - И Эдик попер вперед, таща за собой девушек, ведьмак молча двинулся за ними, оставив сзади опешивший от такой наглости народ.
  Зайдя внутрь, они сразу были оглушены громыхающей музыкой, сверканием стробоскопа и дымом от сигарет и кальянов со всех сторон. Юлька вытащила свою руку и взяв сумочку, что-то шепнула Лэйс на ухо, та кивнула и Юлька, обернувшись к Эдику, крикнула тому в ухо, перекрывая грохот.
  - Мы с Люськой на танцпол, со своими поздороваемся если найдем, а вы, если хотите или с нами, или идите к бару, мы подойдем попозже. - Эдуард кивнул, и ухватив ведьмака за локоть, потащил того к барной стойке. Девчонки тем временем нырнули в танцующую толпу, которая моментально проглотила их.
  Возле барной стойки были свободные места и Эдик сразу рухнул на одно из них, облокотив руки на стойку. Людвиг присел, но чинно и с достоинством, прям как немецкий барон, и с лицом говорящим, что соседа сбоку он не знает и ни разу не видел.
  - Бармен! - Подал голос Эдик, не замечаю обслуживающего персонала, и не обращая внимания на других посетителей. - Ты где есть чучело немытое? - Посетители с интересом поглядели на то, что произойдет дальше.
  Бармен был в клубе парнем авторитетным и имел подвязки в виде брата с бицепсами размером с футбольный мяч, плюс обладателя кандидатской в мастера спорта по рукопашному бою и айкидо.
  Как раз из подсобки лениво вышел с полотенцем и стаканом в руке, тот самый обладатель матерого брата. Протирая стакан, он глянул на Эдика.
  - Кто его вообще впустил? Куда охрана смотрит на входе?
  Эдик, увидев отношение к нему бармена офигел, хотя виноват был сам.
  - Глухих повезли дурень! А охранник на входе руку повредил. Бокал пива и сок. - Бармен только тогда перестал протирать стакан, медленным движением поставил его стойку и нагло улыбнулся.
  - А волшебное слово? - Эдуард в ответ поманил его пальцем, сделав знак, что типа поближе подойди.
  Тому бояться было нечего, как он считал и отставив стакан в сторону, чтобы не сбить локтем, продавец спиртных напитков чуть ли не ухом придвинулся к Эдику.
  - У тебя такой красивый нос Герман... - прошептал ему Эдуард, посмотрев на бейджик с именем. - Людвиг, объясни ему.
  Ведьмак не хотел мучить бармена, но пришлось. Хоть Эдуард сам все время нарывался на грубость, но иногда и среди тех, кто попадался на его пути, тоже были оригинальные экземпляры.
  Людвиг ухватил его за нос и начал покручивать, одновременно сжимая. Весь процесс сопровождался неслабым хрустом хрящей, а Герман в это время пританцовывал на месте, пытаясь оторвать руки противника от своего драгоценного носа. Выглядело все как разминка на беговой дорожке. Он искал глазами вокруг тех, кто ему поможет, но все завсегдатаи отводили глаза, как бы говоря этим, что на сей раз Герман, извини. Парень, схвативший тебя, на уровне одних только инстинктов внушает опасения. Позвонишь потом брату - он решит.
  Наконец ведьмак решил, что этого достаточно и отпустил бедолагу.
  Эдик, достав сигарету, сказал Людвигу:
  - Спасибо, братан. - Повернувшись к бармену, поморщился при виде его носа и дал совет. - Ты скотчем на нос кусок льда примотай, чтобы не опух, и ваты в ноздри засунь, а то накапаешь. А пока что, оформи мой заказ. Окей? - Бармен в ответ, что-то невнятно прогудел и унесся в подсобку видимо за льдом.
  Эдик закурил и тут ведьмак обратился к нему.
  - Эдик. Что ты вечно втягиваешь меня в свои разборки, мне каждый грех зачтется на том свете. Нет, чтобы тихо мирно ходить по улицам и искать то, что приведет меня к цели.
  - Слушай Людвиг, я тебе вот что скажу. Ты глуп как пробка и из-за своего воспитания в церковных застенках вообще ничего не видел и не знаешь о жизни. - Прикурил Эдик, начав учить ведьмака. - Ты меня нашел не искавши, а теперь я ищу не искавши, но вся суть в том, что я как ты заметил, везде могу найти проблемы на свою задницу, с тобой это будет или без. Все мои действия абсолютно нелогичны и неизвестно, что я буду делать в следующий час. Так что будь спокоен, если вампиры есть и я должен влипнуть, то точно попаду под замес. Главное, чтобы ты успел. А насчет грехов я скажу одно - не согрешишь, не покаешься. Подумаешь руку охраннику сломал, может он теперь книгу начнет писать или теорему докажет какую-нибудь. - Эдуард затянулся и отвернулся.
  Людвиг решил, что логика чудна до безобразия, но вполне оправдывается именно своей нелепостью. Успокоившись, он развернулся в сторону танцпола, и начал высматривать там что-нибудь интересное для себя. Самое интересное, что он обнаружил, это кокетливо глядящих на него танцующих девушек, и парней со взглядами, где плавал вопрос: "Когда же этот гад уйдет домой спать?". Да и вообще слишком много девчонок начало шнырять за его спиной, и нечаянно задевать то грудью, то бедром.
  Эдуард в это время наконец-то дождался Германа. Тот вылез, прижимая кусок льда к носу, достал бокал и начал наполнять его пивом, затем налил стакан сока, который Эдик передал Людвигу, заворожено взирающему на снующий рядом женский пол.
  - Все нормально Герман? - Спросил Эдуард.
  - Да-да! Давно хотел нос исправить, только вот средств не хватало, а тут вы как по заказу. - Прогундосил бармен.
  - Ну тогда ладно. - Добродушно кивнул Эдик, тоже неплохо включающий дурака. - Если что обращайся, но с тебя еще бесплатно пиво за такое одолжение.
  - Без проблем. - Закивал Герман.
  Тут подошла Юля.
  - Ну. Как у вас тут дела? - начала Юля. - Не скучаете. - Прижалась она боком к Эдику.
  - Да не. Чего тут скучать. - Начал Эдуард. - Вот с барменом познакомились недавно, пока тебя не было. Парень такой хороший, отзывчивый. А где Люся? Нашли друзей, кстати?
  Юля недоверчиво хмыкнула.
  - Герман, да отзывчивый? Да он с новыми людьми, на одном поле поссать не встанет, если ты не мелкий олигарх. Врешь ты что-то Эдик. А Люся попозже подойдет, да и друзей что-то не видать.
  - Понятно. А насчет Германа честно! Да сама посмотри. Герман! Где ты там опять? - Крикнул Эдуард. - Принеси коктейль. Тебе какой кстати?
  - "Секс на пляже". - Произнесла Юлька.
  - Лихое название... И как? Вкусно?
  - Ну что ты Эдя. Ты разве никогда не пробовал "Секс на пляже"? - Удивилась Юлька.
  - Как тебе сказать... - Замялся он. - У нас дома пляжей нету, так что только на траве.
  Юлька обиженно надула губы, и шутливо ткнула его в бок кулачком.
  - Дурак. Поговори мне еще. Сейчас принесут и попробуешь, если хочешь.
  Тут появился Герман уже без пакета, но с пластырем. Он за это время позвонил брату, чтобы тот приехал и наказал двух козлов, которые ему нос изуродовали. Брат ответил, что в течении часа подкатит, и пусть он пока придержит этих зарвавшихся мудаков. Теперь у Германа появилась цель, и он решил до приезда братана, выполнять все требования этого пацана и его друга, а уж потом будет его выход на сцену.
  - Что еще принести? - Лакейски спросил он Эдика.
  - Коктейль "Секс на пляже" и еще бокал пива. Мое сильно быстро заканчивается. А тебе Людвиг еще чего надо? - Ткнул он ведьмака локтем в бок.
  Тот повернувшись, молча протянул пустой стакан и показал в него пальцем, типа тоже самое. Обратно к девчонкам, глазеющих на него, как на музейный экспонат, он поворачиваться не стал, от греха подальше и положил локти на стойку.
  - И еще сок этому джентльмену. - Ткнув пальцем в ведьмака, добавил Эдуард.
  Герман быстро все оформил, также выполнил заказы всех остальных клиентов, и снова убежал в подсобку.
  - А что это у Германа с носом? - На ухо спросила Юлька, удивленно поглядев на барменовское лицо.
  - Да это мы с ним знакомились.
  - Я тебе Эдик одно скажу. Он наверняка уже позвонил своему брату, и тот скоро придет. Вам лучше уйти отсюда - он уже многих искалечил. - Горячо зашептала она Эдику на ухо, иногда случайно касаясь губами.
  Ведьмак, все прекрасно слышал, но сидел молча попивая сок. Эдик выслушал ее, чмокнул в щеку, а после медленно поцеловал в губы, обняв рукой за шею и прижав к себе поближе. Юлька поддалась всем телом, и они начали увлеченно целоваться. Эдуард вскоре, из-за неудобного положения, повернулся к ней всем телом и облокотился спиной на стойку, а она стояла, обнимая его за талию. Какое-то время они не отрывались друг от друга, и он постоянно гладил ее лицо и шею во время поцелуев, а она засунула свои горячие руки ему под безрукавку. Это продолжалось пять минут. Наконец они оторвались друг от друга и Эдуард, глядя ей в серьезные счастливые глаза, довольно улыбаясь и облизывая губы, спросил.
  - А правда ли солнце мое, что такой цветок как ты, вырастает раз в столетие? Я где-то читал старые легенды. - И снова чмокнул ее в губы.
  Юлька зарделась как маков цвет, и потупив красивые зеленоватые глаза в пол, скромно ответила.
  - Ну, не знаю... Может раз в пятьдесят?
  Ведьмак, заглядевшийся на их поцелуи как и все, сидевшие около стойки, начал проматывать в голове одному ему известные архивы легенд, но нигде про такой цветок не было сказано. Эдик же ухватив второй бокал пива, махом влил в себя половину и поглаживая Юле поясницу и чуть ниже, снова выдал.
  - Нет. Не в сто. Я вспомнил старые легенды. Раз в триста лет, и это точно!
  Юлька стояла перед ним, смотрела на его лицо влюбленными глазами и думала: "А скоро ведь он уедет, и я снова останусь в Одессе одна с Лэйс. Опять будут те же приставания от местных ребят, у которых мысли только затащить в постель потрахаться... Никогда я больше не встречу такого парня как Эдик, который мне понравится буквально за пару часов, и с которым можно так весело проводить время, едва его зная". На окончании этих мыслей она взяла и зашмыгала носом. Слезы потекли ручьем, и она уткнулась Эдику в грудь лицом, всхлипывая и прижимая его к себе, как будто его собрались отобрать у нее прямо сейчас. Эдуард начал озадаченно гладить ей волосы и шептать на ушко ласковые фразы.
  - Ну что ты солнышко... Не плачь, девочка моя... Все хорошо, успокойся принцесса.
  Юлькины всхлипывания вскоре стали стихать, и она подняла на него глаза, с потекшей косметикой.
  - Не уезжай от меня Эдик. Останься в Одессе и живи здесь, а? - Заглянула она ему в глаза.
  - А жить где? - Начал неуверенно отбиваться он.
  - Ну, на работу устроишься, квартиру снимешь, а на первое время я тебе помогу. Если, что одолжу денег у кого-нибудь, на первое время. Ну давай Эдичек? Ты же умный, что-нибудь придумаешь. - Ласково затеребила она полу его безрукавки.
  Эдик как-то неуверенно на нее поглядел, а затем на Людвига. Ведьмак сидел ошалевший от Юлькиных слов. Она знает парня без года минута, а уже приписала ему ума палату и жить с ним собралась. А он еще удивлялся, как сумел привыкнуть к Эдуарду за неполную ночь, думая, что один такой, да и священник как-то быстро с ним поладил...
  Ведьмак неопределенно пожал плечами, а Эдик, взяв кружку пива, добил остатки, глядя на Юлю, и сам понимал, что она ему реально очень нравится. И вообще он был быстро влюбчивым парнем.
  - Не знаю, даже Юль... Я подумаю над твоим предложением.
  Юлька радостно взвизгнула, чмокнула его в губы и крепко обняла. Эдик захрипел в ее объятьях.
  - Ты там по-аккуратней, а то эта планета потеряет отличного парня.
  Юлька отцепилась, снова поцеловала его, затем кинулась к ведьмаку и чмокнув его в щеку, отошла со счастливым лицом и потекшей тушью. Ведьмак остался сидеть с неопределенным выражением лица.
  - Как я вас обоих люблю. Особенно тебя Эдичек. И тебя Людвиг, за то, что ты его брат и еще спас меня от хулиганов. Ладно, я в туалет. Приведу себя в порядок, а ты смотри, много не пей. - Пожурила она Эдика пальцем. - Я за тобой теперь присматривать буду. - И убежала в туалет.
  Эдуард, услышав насчет не пить, сразу погрустнел лицом, а ведьмак ожидающе посмотрел на него. Ему было интересно, что теперь тот предпримет. Эдик же за несколько больших глотков, вдул уже стоящий полный бокал пива, отрыгнулся и жестом показал Герману, что надо еще. Тот беспрекословно налил, а Людвиг спросил.
  - Куда ты так торопишься.
  - Сам посуди. Юлька сейчас придет, а бокал как был, так и стоит. Я типа тот еще не выпил.
  - Понятно. - Кивнул ведьмак. - Судя по всему, она даже если бы жила с тобой, все равно не смогла бы понять, из какого родника ты напиваешься, не имея алкоголя дома,
  - Что-то вроде того. Пусть думает, что я ее слушаюсь. Девчонка то хорошая, просто она не понимает, чем больше запрещаешь, тем сильней хочется, но надо же иногда и поводок отпускать. - Закончил он. - О, а вот и она идет.
  Юлька, приведенная в порядок и еще лучше выглядящая, радостно подошла к ним, и стала позади Эдика, запустив ему руки под безрукавку.
  - Ну как я выгляжу? - Сказала она ему в ухо, снизу вверх.
  - Лучше всех Юльчик, хотя спиной не особо видно. - И погладил ее руки у себя на животе. - Что нового?
  - Да ничего. Все те же лица, все также скучно. Только рядом с тобой хорошо.
  - Хоть это радует... - Пробормотал Эдуард с непроницаемым лицом и отхлебнул пива, засовывая в рот очередную сигарету.
  Юлька же сзади, щекотала ему шею губами, и шутливо лезла руками под пуговку джинсов, сохраняя абсолютно серьезное лицо. Эдуард тоже сохранял, но с трудом. Кровь прилила вниз, и он начал испытывать определенные неудобства. С каменным лицом, он аккуратно выдернул Юлины руки из под футболки, и встал со стула.
  - Устал сидеть. - Сказал он, оправдываясь, в основном Людвигу. - Да и в туалет, что-то хочется. Подождите меня здесь. Хорошо?
  Повернувшись к Юльке, он прижался к ней, и шутливо гневаясь, зашептал на ухо:
  - Наглая противная девчонка... Вот увижу тебя одну, изнасилую. Сторожи мое место, чтобы не заняли.
  - Все обещаешь, обещаешь... - Вздохнула Юлька и лизнула ему мочку уха. - Иди солнце.
   Людвиг сначала хотел сходить в туалет с Эдиком на всякий случай, но потом передумал. Глядя на скорость, с какой развиваются человеческие отношения в современном мире, он пребывал в шоке. Брешут видимо святые отцы, о годах ухаживаний друг за другом, знакомствами с родителями, чинными прогулками под луной и чтением стихов. Тут вон как. Раз, два и девчонка, уже почти залезла ему в штаны, а он ей. И даже искренне поплакать успела, от несчастной любви. Чудны дела твои Господи, решил Людвиг и снова показал бармену на свой стакан из под сока.
  Эдуард тем временем, забурился в туалет, и облегчил мочевой пузырь, откуда вылилось литра полтора пива. Потом подойдя к умывальнику, сполоснул руки, лицо, вытерся бумажным полотенцем, собравшись уходить, как в туалет зашел Герман, и от неожиданности, остановился. Эдик, однако, быстро среагировал, и пока никого в туалете не было, решительно подошел к нему.
  - Слушай Герман, тут есть черный ход? В клубе этом, имеется ввиду.
  - Есть. А что? - Спросил Герман, подозрительно косясь на Эдуарда, не сбежать ли он хочет от расправы.
  - Хочу сходить на улицу, но только, чтоб меня никто не видел, а вернуться уже пофиг как.
  - А-а-а... Ну это ладно. Пойдем, покажу.
  Выведя Эдика к черному ходу, ведущему, как к подсобке, так и к туалету, бармен пошел обратно, в клуб, довольно потирая руки. На набережной уже три года, каждое лето шнырял какой-то грабитель, который постоянно грабил и отбивал головы только приезжим, местных он никогда не трогал, видимо выучил. Так что, если пацан убережется от его брата, грабителя точно не пропустит. Тот следил именно за "Ибицей", который был самым дорогим клубом, не пропуская пьяных туристов с тугими кошельками и дорогими мобильниками на шеях.
  Вернувшись обратно к стойке, он начал снова протирать бокалы и мечтать, как этого пьющего сок мрачного парня размажет по стойке его брательник. Но тут, его мечты резко треснули, когда этот парень допил сок и убрал улыбку с его лица одной фразой.
  - Еще сока.
  Герман быстренько налил, а до этого скромно молчавшая Юлька, удивленно повернулась в сторону Людвига с коктейлем.
  - Ты же не умеешь по-русски.
  - Ты Эдика больше слушай. Тот много чего рассказать сможет. Я просто неразговорчивый, а он выручил меня из ситуации, где надо говорить, а этого я не люблю
  - А ну раз так... Слушай, а можно с тобой посекретничать? - Уставилась на него невинными глазами красивая светловолосая девчонка.
  Ведьмак смутился, но взял себя в руки.
  - Ну, давай.
  - Фи. - Сморщила хорошенький носик Юлька. - Как официально. А ты, правда из Германии?
  - Если честно, то из Италии.
  - Понятно. А Эдик тебе действительно братом приходится?
  Тут Людвиг задумался насчет ответа, но решил как-нибудь обойти сложный момент и выдал возвышенную фразу.
  - Да. Мы связаны с ним даже сильней чем братья. Быть вместе нам предназначено самой судьбой.
  - Даже вот как. - Протянула Юля, сделав удивленные глаза. - Вы так сильно любите друг друга?
  Ведьмак поперхнулся соком и начал кашлять. Юлька же начала аккуратненько стучать нежной ручкой ему по спине.
  - Точно. Я без него как без рук. Если Эдик исчезнет, я даже не знаю, что буду делать. Кстати чего это он так долго отсутствует? - Задумчиво произнес Людвиг и тут, что-то сильно и противно заверещало в его кармане.
  Он резко выхватил телефон, поглядел на него, и не говоря ни слова быстро побежал к выходу, провожаемый удивленно-недоуменным Юлькиным взглядом и настороженно-недовольным Германовским, что застыл с неизменным стаканом в руке, глядя ему вслед.
  
  Глава 13
  
  Микола Питерский, где Питерский не фамилия, а прозвище, медленно прогуливался рядом с клубом "Ибица", и высматривал подходящего на сегодня пьяненького клиента, который осчастливит его телефоном, денежкой и еще чем-нибудь полезным. Свое прозвище он получил в далеком детстве, которое провел в селе Белое, Одесской области. И началось оно с маленького календарика, с изображением разводных мостов.
  Его батька, очень любил картошку во всех видах - и есть, и сажать, и гладить по темной кожуре. Странным был он мужиком, честно говоря, до такой степени, что жена даже побаивалась его, когда он называл ее: "Моя картофулька", - выстругивая в этот момент топорище или обрабатывая рубанком, ручку для совковой лопаты.
  Его самым сильным желанием, было желание вырастить фантастически большую картошку в своем селе, а затем и во всем мире безо всяких удобрений, кроме экологически чистого навоза. Но из этого ничего не получалось, зато ботва была больше, чем у всех соседей. Как он только не намаялся, покупая всякие новые сорта и занимаясь селекционированием, продолжая опыты бессмертного Мичурина, но видно не дано от Бога ему было. Но вот однажды, судьба дала ему шанс отыграться на проклятой, выдавившей из него все слезы ботве и Миколин батька его не упустил.
  Один киевский бизнесмен, которому некуда было тратить деньги, устроил в Киеве конкурс по самой большой ботве от картошки, и батька Миколы подумал - была, не была. Собравшись в Киев с мешком ботвы, в начищенных хромовых сапогах, красной рубахе и кепке набекрень, он взял с собой маленького Миколу, чмокнул справную женку на дорожку и отправился в путь.
  В Киеве он выиграл конкурс по ботве и оторвал себе главный приз, в виде трактора "Беларусь", прямо с конвейера. Сын Микола от счастья, чуть не обоссал выходные штаны, глядя на папку, из толпы рукоплескающих трактористов и их мордастых жен-доярок. Когда мимо Миколы проходил какой-то очень хорошо одетый дядька, то спросил мальчугана, чему он так радуется, на что пацан ответил ему, ткнув пальцем на сцену.
  - Вон то, мой папка. Он всех победил и выиграл целый трактор.
  Дядька в ответ потрепал его по голове, подарив обалденный календарик с изображением разводных мостов и кораблей под ними. Этим дядькой был мокрушник по прозвищу Коля Бетон, из авторитетной питерской группировки, приехавший по заданию своего босса в Киев, отыскать какого-то украинца, что умудрился в Питере, наступить его шефу на ботинок из кожи антилопы, забыть извиниться и потерять при этом паспорт. Растяпу он уже нашел, документы на отписанную квартиру держал во внутреннем кармане и собирался ехать домой. Довольный из-за выполненного задания, он решил подарить мордатому, краснощекому пацану календарик, который все равно был за прошлый год.
  Приехав в свое село, Микола всем пацанам, целыми днями показывал календарик и приговаривал, что это Питер, и там белые ночи. Пацаны завистливо глядели на календарик и просили поменять на что-нибудь, но Микола отрицательно мотал головой. Вот так с тех пор и привязалось к нему прозвище Питерский. И все бы было хорошо, пахал бы с батькой на тракторе и горя не знал, но в один прекрасный день, в деревню приехал хлопец из Москвы, которому достался от умершей бабки в наследство уютный домик и покосившийся сараюшка. Микола к этому времени школу уже закончил как два года, для их села девять классов это вообще было выше головы, отрастил щеки как у турецкого султана и бицепсы, где Шварцнегер стоял и нервно курил, плача от зависти.
  Москвич очаровал собой всех деревенских девчонок. Уже каждая из них покрасовалась перед новоявленным наследничком, собирающимся уезжать, в своих новых начищенных, непромокаемых сапожках на босу ногу, да мамкином красном платье, но слепы глаза его были к красотам будто украденным из картин Рубенса. И только Ганна, дочка председателя, одела подаренную сестрой живущей в Одессе, мини-юбочку, блузку с вырезом до пупа и туфельки на шпильках. Подошла она вечером к пареньку, присела рядом с ним на лавочку, поставив перед ним штоф с горилкой литра этак на полтора, и взяла руку его в свою, а в другую сунула уже налитый стакан. И не он ее совратил, а Ганка оседлала пацана, и проездила на нем всю ночь до утра, отпустив потом изможденного с сеновала до хаты отдохнуть, выжатого как лимон, чтобы домой смог уехать.
  Но Микола прознал об этом и решил гостю заезжему отмстить, так как тайно был в Ганну влюблен, и в день отъезда мальчика, дождался его, и избив, раздел, так и оставив на автобусной остановке. Когда снимал с него дорогие шмотки еще удивился, увидев семейники под джинсами.
  - Зачем это ему вторые штаны летом? - Почесал давно немытую голову Микола, но потом понял. - Москвичи неженки и все время мерзнут. - Он мысленно похвалил себя за мысль года, и не стал снимать семейники с мальчика-неженки.
  Избитого мальчонку, вскоре заметил водитель подъезжающего автобуса и вызвал скорую помощь с милицией. Уже там, после того как парень дал показания, узнали кто виновник, и Микола загремел на нары, на целых пять годов. Там он познакомился с одним чудаковатым жуликом, считавшим себя сильно хитрым и умным парнем, севшим за то что маргарин продавал под видом масла, и они сильно сдружились.
  Жулик тянул десятку за "светлый" ум, и предложил Миколе сделку.
  Так как, Микола откидывается раньше, то он даст ему ключи от своей квартиры в Одессе, а Микола взамен будет ждать его и подогревать каждый месяц передачами с едой и забористым куревом. Так они и поступили. Микола приехал в Одессу, взял ключи у друга этого жулика и заселился в квартиру. Для создания себе прикрытия, он устроился грузчиком на овощной склад рядом с местом жительства, а по наступлении курортного сезона, всегда по ночам выходил на темную дорожку на побережье. Всех завсегдатаев "Ибицы" он уже выучил, а приезжих замечал сразу, и еще ни одного не обошла его знаменитая резиновая дубинка с двадцать одной засечкой. Самое хорошее в этом всем было, что пострадавшие, очухиваясь по утрам с дикой головной болью в кустах, совершенно ничего не помнили, и в милицию заявляли единицы.
  И вот сейчас зоркий Миколин глаз высмотрел, идущего по набережной, шатающегося пацана, у которого на шее болтался явно не дешевый мобильник и еще какая-то блямба, а за спиной был неплохой рюкзачок, в котором наверняка тоже было, чем поживиться. Он прибавил шагу, и двинулся вслед за ним, аккуратно нащупав дубинку, спрятанную под легкой курточкой.
  Пацан шел беспечным шагом, по дороге купил себе пива и перепрятал телефон в рюкзак, все больше и больше облегчая работу Миколе, идя прямо в конец набережной, где отсутствовали фонари и всякий свет, кроме отблесков на море. Там он остановился и вытащив детородный орган, начал отливать, а закончив облегчаться, глотнул из бутылки. Здесь Микола понял, что пора. Резко сделав несколько шагов вперед, он с силой опустил никогда не подводящую дубинку на голову беспечному юноше, который сделав шаг в бок после удара, рухнул на землю.
  Микола радостно сказал:
  - Еще один. - И наклонился, чтобы перевернуть тело для более удобного снятия ценных вещей, но внезапно словно задницей почувствовал сзади чье-то приближение и резко встав, с развороту ударил дубинкой примерно туда, где должен был оказаться неизвестный противник. Однако кусок дерева оббитый резиной встретил мощное сопротивление с той стороны и остановился. Микола развернулся и оказался лицом к лицу со здоровым, хмурым парнем, одетым во все черное и в солнечных очках на лице.
  
  Эдик же захотел выйти из клуба, чтобы немного проветриться и подумать о всем происходящем. Для него все чем он занимался в этот день, до сих пор было как сон. Виной всему было постоянное алкогольное опьянение, которое не давало ему понять, что он действительно об этом думает. С одной стороны он ни о чем не беспокоился, а с другой не знал к чему все это приведет. Иногда у него даже мелькала мысль поехать домой, но обратно-таки, удерживала другая, что вроде как обещал Людвигу помочь, да и интересно сильно на вампиров поглядеть, может внукам потом расскажет. Вот как помочь Людвигу, он так и не мог понять, хотя с его умением находить проблемы, это наверное не так уж и трудно. Суть как Эдик понял, была одна - вести себя также как вел, а все остальное приложится. Поэтому Эдуард и подумал, что будет действовать по велению своего сердца, и на поводу своих желаний, поэтому специально сплюнув три раза через правое плечо, он сшиб ангела-хранителя и смело двинулся вперед.
  Выйдя из клуба, он пошел вдоль набережной в ее конец, не обращая внимания на ходящих вокруг пацанов с низкими лбами и угрюмыми лицами, которые нет, да поглядывали на его сережки. Что значат эти взгляды, Эдик понимал. Пацаны могли найти причину, дать ему по харе в любой момент, но пока, их что-то сдерживало - видимо еще не допили до нужной нормы. Да и сам он тоже глядел по сторонам и прикидывал, где же все-таки можно увидеть вампира и как он будет выглядеть. Людвиг ему сказал, что они в большинстве как люди, кроме носферату, но носферату в людных местах не появляются.
  По дороге Эдуард купил себе бутылку крепкого пива, так как в клубе было только светлое и эффекта от него было ноль, если не считать эффектом марш броски в туалет, а также на всякий случай закинул коммуникатор в рюкзак.
  Еще ему очень нравилась Юлька, но с другой стороны, больше привлекала Лэйс, так как она была девушка с прибабахом, а Юля просто обычная и во всем положительная. Честно говоря, с положительными девчонками его надолго не хватало. Слишком правильные люди в конце концов, начинали ему действовать на нервы, потому, что старались жить по шаблону, который нарисовало большинство, а Эдик не хотел принадлежать большинству. Так что против Юльки, он был не против, но знал, что в конце концов она ему надоест. Вот Лэйс ему точно бы не надоела, это он просто чувствовал всем телом. То что она оборотень, его абсолютно не смущало. Людвиг тоже мутант, если подумать, а так парень вроде ничего. Только не от мира сего. Еще не привык жить как надо, со своими церковными привычками, вбитыми ему за все годы обучения в жадно впитывающую знания голову. Придя к выводу, что в принципе он подумал, о всем чем хотел, Эдик решил пойти назад в клуб, но сперва хотелось отлить.
  Найдя одной рукой, предназначенную для спуска лишней жидкости штуковину, он взялся за нее и начал вырисовывать системы уравнений на песке, задрав голову к небу от облегчения. Закончив, все так же степенно засунул все обратно, глотнул пива и тут в голову, что-то резко ударило, в глазах сверкнуло, а затем начало темнеть. Эдика повело в сторону, и он рухнул рядом с лужей своей мочи, прямо на GPS-датчик, висящий на груди с последней мыслью: "Ядреное пивко".
  
  Ведьмак вылетел из клуба, сбив по дороге нескольких человек и отдавив уже другому охраннику ногу, видимо прошлого неудачника сменили на следующего будущего калеку. Когда кто-то, кого он в беге зацепил плечом, попытался остановить его, ухватив рукой сзади, ведьмак недолго думая и не сбавляя скорость, отмахнулся локтем, видимо попав куда надо, так как раздался отчетливый хруст и вскрик. Все это время в беге, он смотрел в одну точку на карте телефона, и быстро приближался к цели.
  Еще издалека, он увидел безжизненно распростертое тело, не поддающее признаков жизни и человека, наклонившегося над ним с дубинкой в руке. Ведьмак подбежал к грабителю, который услышал движение сзади и резко развернувшись, попытался ударить его дубинкой, но Людвиг перехватил ее рукой и молча уставился в глаза, незадачливому ворюге.
  - Так-так. Ты не вампир. - Произнес он. - Жаль конечно... А, что ты хотел от него? - Ведьмак кивнул головой в сторону Эдика.
  Микола, все еще безрезультатно пытающийся выдернуть дубинку, прекратил свои нелепые попытки и решил пнуть Людвига ногой. Ведьмак на это среагировал заранее и от души врезал Миколе по голени тяжелым ботинком, а когда тот собрался взвыть от острой боли, ухватил его пальцами за губы, и у того вышло только надуть щеки, выпустив воздух через нос и забрызгав кисть Людвига зелеными соплями.
  Людвиг быстрым брезгливым движением вытер руку о его волосы, и снова задал ему вопрос, зачем-то заново сжав губы незадачливого грабителя.
  - Что ты от него хотел? Ограбить?
  Микола отчаянно, утвердительно закивал головой, думая как бы убежать от этого демона в человеческом обличье, но попытки шевельнуться приводили к более сильно сжатым губам. Голень тоже болела. "Наверное трещина в кости", - грустно подумал Микола, изнывая от желания обнять несчастную ногу и подуть на нее, можно и поцеловать в крайнем случае.
  - Ладно. Я не Господь Бог, чтобы судить тебя. - Сказал ведьмак, отпустив его губы и руку с дубинкой. Микола в ответ облегченно вздохнул.
  - Так что, я решу как с тобой поступить, по-своему. - Закончил Людвиг.
  Вздох Миколы застрял на полпути к легким и перекрыл дыхательные пути. Откуда не возьмись, появилось желание выпить чего-нибудь крепкого-крепкого и забыть этот вечер навсегда.
  Ведьмак с размаху, прямым ударом правой руки в зубы, отправил грабителя в заросли неподалеку, где Микола наутро очухается, выплюнет уже ненужные зубы и поедет обратно в село Белое. Манную кашу, сметану и молочко он всегда любил, так что с голоду не помрет, тем более батьке помогать надо - скоро уборка урожая, а он в городе засиделся.
  Ведьмак же после наказания Миколы, взял бесчувственного Эдика на руки и понес к берегу моря. Там он снял с него рюкзак, датчик и осмотрел шишку на голове. Шишка была немаленькой, но он решил, что прическу чуть изменить и все будет нормально. Пульс тоже хорошо прощупывался, так что Людвиг перестал переживать и недолго думая, снова поднял Эдика и положил в воду на спину, чтобы тот очнулся и заодно воды не нахлебался, а то с него станется.
  Тут парень снова удивил его. Открыв глаза, он перевернулся на живот, затем наглотался воды, фыркая и отряхиваясь как тюлень, и только после этого поднялся на ноги и вперил в Людвига ошалевший взгляд.
  - Ты что?! Если я тебе так надоел, то мог сказать мне, чтобы я просто ушел, а не топить меня в море как надоевшего кота. - Закашлялся он, плюясь водой в разные стороны.
  - Эдик... Я же тебе сказал никуда без меня не уходить. Ты зачем поперся один, неизвестно куда? - Перебил его ведьмак, заунывным грустным голосом.
  - Да так... Ловля на живца, типа... Заодно поразмыслить обо всем, что произошло со мной за эти сутки. А потом сознание потерял, только не пойму от чего. Сперва показалось от пива, но потом понял, что эта версия без вариантов. Так что произошло?
  - Тебя пытался ограбить какой-то парень. Он ударил тебя дубинкой по голове.
  - Да? - Эдик, наконец пощупал шишку. - Во гад! А где он теперь?
  - Я с ним поговорил, и он теперь не будет грешить.
  - Заставил его покаяться? Живой он там хоть? - поинтересовался Эдуард, ухмыльнувшись.
  - Ну, я же не убийца. Пусть ходит. Хромой и без зубов... - Скупо ответил Людвиг. - Пойдем обратно в клуб. Твоя Юля заждалась наверное. - Подал он Эдику руку.
  
  Вернувшись в клуб, ведьмак с Эдиком пошли к старой барной стойке. Юлька была там же, и рядом с ней были еще какие-то ребята, видимо пытающиеся завязать знакомство. Эдик мокрый как мышь, протолкался через них, не обращая внимания. Один хотел что-то сказать, но ведьмак незаметным движением выдернул его в свою сторону и легким тычком отправил в толпу танцующих. Толпа незамедлительно всосала его, а затем спустя полчаса выплюнула с другой стороны, помятого, пьяного, и забывшего про недоразумение в баре. Остальные ребята сразу же рассосались и пошли искать более легкую жертву.
  Эдик же встал сзади Юльки и запустил ей ледяные руки под футболку, нащупав горячий живот. Юлька взвизгнула, повернулась к нему и поцеловала.
  - Ты где так долго был? И чего, такой мокрый, красавец ты мой?
  - Да ходил искупаться, забыл одежду снять, спьяну. - Нелепо отмазался Эдуард.
  Юля пристально поглядела на него.
  - Врешь ты все. Но ладно, мы девушки привыкли, что нас все время обманывают. Главное, что не по девкам шлялся, это я знаю.
  - Откуда? - Удивился Эдик.
  - Чувствую. - Фыркнула Юля. - Мы женщины такое всегда чувствуем.
  - Не знаю, не знаю. - Пробормотал Эдик.
  - Ты что-то сказал? - Повернула она к нему голову с хитрыми глазами.
  - Не-не. Мысли вслух.
  В это время к барной стойке двигался, распугивая людей, мастер рукопашного боя, брат Германа по имени Игорь. Здоровый детина, ростом два метра, накачанный словно электронасосом, который забыли выключить на ночь. Он приблизился к барной стойке, и посмотрев на Германовский нос, присвистнул.
  - Ну и где эти умники? - Прогудел он.
  Эдуард, обнимающий Юлю, уставился на это чудовище остекленевшими глазами, и сглотнул сухим ртом вязкую слюну. Он читал, что чехлы для танков не шьют, но этот где-то умудрился найти. Ведьмак не обращая внимания на объевшегося анаболиков Игоря, стоял опершись локтями о стойку, и не предпринимая никаких действий, просто смотрел. Юлька, как в последний раз смотрела на Эдика влюбленными грустными глазами, которые запоминали ее мальчика таким, каким он был в данный момент, чтобы он остался в ее памяти таким же милым и красивым. Она словно фотографировала его глазами и делала кадр за кадром... Кадр за кадром, и не замечала, что по щеке снова побежала слеза...
  Герман заулыбался и прогундосил ему.
  - Вон тот парень, что рядом с девчонкой и вот этот его друг в солнечных очках.
  - Понятно. - Проревел монстр. - И кого же мне сломать первым? - ухмыльнулся он. - Пожалуй, посчитаю на эники-беники. - А ты в очках... - Глянул он на ведьмака. - Сними их. Я потом себе заберу. Они мне нравятся. - Людвиг кивнул, не меняя выражения лица.
  И он начал считать. Эдик с остановившимся сердцем глядел на перепархивающий, то на ведьмака, то на него палец и ждал окончания справедливого суда Игоря.
  Наконец Игорь, сказал последнее слово считалочки, и указующий перст оказался направлен прямо на Эдуарда. Эдик медленно пробормотал.
  - Свят- свят... - И зажмурил глаза, покрепче ухватив Юлю за руку.
  Ведьмак же тихо ждал продолжения, никак не реагируя на происходящее. Игорь размахнулся и послал кулак размером с голову новорожденного младенца, Эдику в лицо. Герман застыл в предвкушении. Юлька отвернулась, держа руку Эдуарда. Людвиг однако же, среагировал именно в последний момент, потому что считал, что торопиться некуда. Его реакции были намного быстрей человеческих и когда обычный человек видел что-то и думал, о том, как это быстро движется, для ведьмака на самом деле, это виделось как слайд-шоу, простая смена картинок. Поэтому когда кулак был готов вмяться в Эдуардов нос, Людвиг с огромной скоростью перехватил руку Игоря и потянул ее вниз, а тело продолжающее двигаться по инерции, решил направить по-своему - он ухватил голову Игоря другой рукой и направил ее прямо на барную стойку.
  Игорь проломил четырех сантиметровую отполированную доску, со звуком упавшего свежеспиленного дерева и рухнул вниз рядом со стулом, оставшись без движения. Ведьмак снял очки и поманил к себе Германа. Тот, глядя в злобно сузившееся зрачки, как загипнотизированный, подошел к Людвигу, и ведьмак ухватил его стальными пальцами за ухо.
  - Еще одна такая выходка и я тебе откручу голову. - Злобно сказал он. - Что тебе на месте не сидится. Сперва нос заработал испорченный, теперь ухо. Чем ты закончишь бармен? Мне чувствуется ты уйдешь отсюда со сломанной рукой. Или нет? - Спросил он жалкого трясущегося в своей белоснежной рубашке и отутюженных брючках, Германа.
  Тот не мог оторваться от перекошенного злобного лица Людвига, которое напугало бы кого угодно, и все время торопливо кивал головой с глазами полными слез. Ведьмак наконец, отпустил его.
  - Пятьдесят грамм коньяка мальчику, еще коктейль девочке. Мне как обычно сок.
  Герман пулей бросился выполнять указания. Люди от барной стойки рассосались еще при приближении непобедимого Игоря, лежащего под стойкой и шевелящего губами в каком-то бреду. Только под утро все поймут, что в связи с травмой головы Игорь потеряет способность нормально разговаривать и будет только мычать. Также начнет непроизвольно ссаться и сраться, и в конце концов, брат вместе с родителями, отдадут его в дом инвалидов, где он и проживет остаток жизни.
  Эдик распахнул глаза, услышав грохот и увидел себя живым, а мир стоящим на месте, прижал к себе Юлю, выдавив из девчонки остатки воздуха вместе со слабым писком, и благодарным взглядом уставившился на ведьмака. Тот махнул рукой в ответ, типа не стоит и принялся за сок, показав пальцем на стопку с коньяком. Эдик увидел и недолго думая, махнул ее залпом. Юлька тоже глядела, то на тело Игоря, то на Людвига и радостно улыбалась, не веря произошедшему.
  - Теперь я понимаю, почему ты не ушел из клуба. С таким братом нечего бояться.
  - А то! - произнес Эдик. - Он у меня золотой.
  Ведьмак услышав, чуть не покраснел. Ему нравились неуклюжие похвалы Эдика и неприкрытое восхищение Юльки.
  В это время раздался громкий голос из динамиков, перекрывший все остальные звуки.
  - Ну а теперь уважаемая публика, я вас покидаю. До новых встреч, с вами был ди-джей Жора Бес! Сейчас меня сменят, а я на отдых. Всем спасибо. Я вас всех люблю! - Взвыл в микрофон Жора.
  В ответ раздался восхищенный рев толпы и энергичный Жориковский психоделик-транс сменился, чем-то попроще. Эдик не знал, что это, так как в электронной музыке не разбирался и знал только вариации транса и драм-н-бэйса.
  - Сейчас сам Жорик придет к бару. Он все время приходит, когда отыграет. Напивается, а потом домой отправляется. Увидишь его как раз. - Сказала Юля Эдуарду.
  - Да? В принципе, не очень-то и хотелось... Хотя...- Заинтересовался тот. - ...Это хорошо. Буду с ним бухать тогда. Лечить нервы.
  - Может не надо Эдь? - Уставилась на него девушка. - Его еще никто не перепил, а я не хочу, чтобы ты напивался и тебя пришлось нести.
  - С чего это я напьюсь. - Удивился он. - Подумаешь, всех перепил. Со мной то, он не бухал еще. Успокойся солнце. Нормальный я буду. Да Людвиг?
  Ведьмак, неопределенно пожал плечами.
  - Не знаю, попробуй. По мне, так лучше не пить вообще.
  - А чего это ты заговорил? - Удивился Эдуард, не знающий о том, что Людвиг уже раскололся перед девушкой.
  - Да ладно ты Эдик. - Ткнула его Юлька. - Он мне уже все рассказал. Что он итальянец и вы с ним так любите друг друга, что не можете по одиночке.
  - Любим... Это да... Мы друг без друга, как чай без заварки - это точно. - Нашел, что сказать Эдик. - Ну, тогда ладно. Раз все рассказал, то хрен с ним. Не буду больше обманывать свою солнышку. - почесал он Юльке подбородок пальцами. Та замурлыкала, как прибалдевшая кошка.
  
  Лэйс все это время была на танцполе, где познакомилась с какими-то мальчиками, забросавшими ее обычными комплиментами, и стандартными подкатами, приводящими в конце концов к стандартному сексу. Секс ей был не нужен, поэтому она стала танцевать одна, не обращая ни на кого внимания, обдумывая в это время Людвига с Эдиком.
  Теперь она точно знала, что Эдик ей нравился, причем сильно, так как она чувствовала свою ревность к Юльке. Эдиковские приколы ее "убивали", он в открытую издевался над ее второй натурой, перестав бояться вообще. Она чувствовала, что пойдет до конца и плевать на то, что ее могут убить. Лэйс хотела помогать им, в их поисках. Было ясно как Божий день, что Эдик ключ к проблеме, интересующей Людвига.
  Она танцевала и чувствовала, что вокруг творится совсем не то, что раньше. Было слишком много новых людей, которые вели себя слишком странно, танцевали будто нехотя, через силу и их взгляды, периодически смотрели в сторону бара. Ей стало страшно, это чувствовала не она, а зверь внутри предупреждал ее об опасности. Стараясь не затрястись и не перекинуться прямо здесь, она остановилась, оглядев собравшихся вокруг, и тут Жора закончил свой сет, обычным криком.
  - Ну а теперь уважаемая публика, я вас покидаю. До новых встреч, с вами был ди-джей Жора Бес! Сейчас меня сменят, а я на отдых. Всем спасибо. Я вас всех люблю!
  Жорик спустился вниз от пульта, к нему сразу присоединилось несколько парней и девчонок. Лэйс двинулась за ним, стараясь не выдавать своего волнения, ни одной мышцей лица.
  
  Эдик все, почесывал Юльке подбородок, и периодически спину, и тут наконец-то из темноты, прерывающейся вспышками стробоскопа, выплыл Жорик, облепленный подружками и друзьями. За ним появилась красотка Лэйс вся в белом и с губами как у Анжелины Джоли, которые видимо намазала блеском. Жора со своей компанией, подошел к бару и увидел валяющегося Игоря.
  - Наконец-то. Я всегда говорил, что кто-нибудь его свалит. - Произнес великий ди-джей, одетый примерно как Эдик и такого же телосложения. Единственное отличие, наверное было в отсутствии сережек, и короткой стрижке.
  - Кто его так? Ты? - спросил он ведьмака, как единственного, кто более-менее подходил для выноса Игоря.
  Тот кивнул.
  - И чем же? Дубиной?
  - Нет. Кулаком.
  - Круто. - Произнес Жорик. - А по тебе и не скажешь.
  Ведьмак решил, что говорить больше не о чем и замолчал. Тут влез Эдик.
  - Это ты тут, самый великий пьяница? - С ехидной интонацией начал он.
  - Он, он. - Вынырнула Лэйс сбоку ведьмака, просунув голову под мышку, опешившему Людвигу. - Всех перепил собака бешеная, половина пацанов с белой горячкой до сих пор. - И уставилась честными лукавыми глазами на Эдика. Юлька покрепче ухватила его руки. Подруга подругой, а осторожность не повредит.
  - Я тебя конечно не знаю. - Ответил Жорик. - Но выражайся попроще, не посмотрю, что ты девушка. Могу и ударить. - Толпа рядом с ним закивала.
  - Ну-ну. - Протянул Эдик. - Ты аккуратней. Ее парень, шутить не любит. - Ткнул он пальцем в Людвига.
  Людвиг, открыл рот и присел на стул убрав руку, чтобы сказать, что никакой он не парень, но Лэйс среагировала быстрей, решив подыграть Эдику. Поднырнув еще больше, она запрыгнула как раз присевшему ведьмаку на колени, и обняв за талию, положила голову на грудь. Людвиг, если сказать охренел, это мало сказать, он просто перестал двигаться, а Эдик пока Юлька не видит, плотоядно уставился на задравшуюся кверху и так короткую юбку Лэйс, оголившею обалденные ножки.
  Пацан, заржал над бедолагой ведьмаком, еще сильнее прижав к себе Юльку, и запустил ей руки так же как она ему в прошлый раз - под пуговку джинсов. Та в ответ, посильней прижалась к нему ягодицами, делая вид, что так и надо. Лэйс это увидела, но всего лишь немного съехала вниз. Юбка задралась еще больше, тут уже Юлька позеленела, но единственное, что смогла сделать, это еще сильнее прижать попку к Эдиковскому телу. Эдуард почувствовал, что наверное ему приходит конец, но решил держаться до конца и обратился к Жорику, который со своими кентами, присел на другом конце стойки, видимо решив не обращать внимания на странную компанию.
  - Давай бухнем Жорик. Я хочу посмотреть, кто из нас кого перепьет, а то все говорят о твоем непревзойденном мастерстве в этом деле.
  - Ты точно этого хочешь? - Ухмыльнулся Жора. - А кто тебя домой поволокет?
  - Если что, он. - Кивнул Эдик на ведьмака. - Сам не боишься-то?
  Тот, скривившись, заржал.
  - Господь с тобой парень, мне даже интересно будет с таким зазнайкой выпить.
  - Герман!! - Заорал Эдик, услышав согласие Жоры и приподняв голову, чтобы Юлю не оглушить. - Ходи сюда чучело! - Жорик с друзьями разинули рты. Так Герману мало кто хамил, хотя глядя на Игоря, было ясно, что сегодня бармен прислуживает как положено, а не только для своих.
  Герман же вылетел как пуля, с раздутым ухом и кривым носом. В подсобке он сидел и смотрясь в зеркало, думал о том, что наверное придется менять имя и фамилию и идти торговать фруктами на рынок. С его-то носом, кругом одни земляки получатся.
  - Слушаю? - Гнусаво спросил Герман, Жорина команда вообще выпала в осадок.
  - Мы с Жориком сейчас будем пить, так что ты у нас как разливающий будешь. Чтобы без обмана, а то еще подыгрывать будешь.
  - Больно надо... - Хмыкнул Жора. - Я тебе фору еще дать могу.
  - Зарекалась свинья в грязи валяться Жорик. - Встряла Лэйс. - Ты на него сперва посмотри. Он до тебя уже накеросинился, а ты почти не пил еще. Так что это он тебе фору дал. - Взглянула она на Эдика и подмигнула.
  Эдуард улыбнулся ей, в ответ вытащив руки из под Юлиной футболки. Лэйс тоже забралась повыше на ведьмаковских коленках. Тот же, сидел как статуя, не зная, что ему сделать.
  - Не вылазь вперед, женщина! - Огрызнулся Жора. - Сиди там у своего парня на коленках и помалкивай.
  - Людвиг! Он меня обижает! - притворно захныкала Лэйс, чуть ли не давясь от смеха. - Побей его.
  Эдуард сам чуть не трещал. Но старался держаться. На ведьмака было дико смотреть, но тот держался, хотя глаза его периодически, нет, да перепархивали на коленки Лэйс.
  - Не трогай его Людвиг. И ты Люся не хныкай. Нечего сырость разводить. Сейчас я с Жориком выпью, и пойдешь в койку со своим Людвигом. - Подмигнул он Людвигу.
  Юлька тоже заулыбалась, как и довольная разыгрываемой ситуацией Лэйс. О ведьмаке не стоило и говорить. Но, честно говоря ему все это нравилось. С ним никогда так весело не шутили, и он сам понимал, что это все шутка, просто еще не знал, как себя вести. Он был уже благодарен Господу, за то, что тот свел его с Эдуардом, который хоть и был тяжелым, занудным парнем, но вообще с ним было интересно. И друзья ему по дороге попадались очень даже ничего - легкие, коммуникабельные и добрые, а Люся на коленках создавала приятное ощущение, теплого женского тела, которое на самом деле не сосуд греха, а нечто прекрасное и греющее взгляд. Только вот что-то, все-таки, его в ней смущало до сих пор.
  - Давай Герман. - Начал отсчет Эдик. - Наливай по пятьдесят, для начала. Что ты там, лить то будешь?
  Жориковские друзья хором высказали свое мнение.
  - "Поцелуй валькирии"!
  - Точно! - Поддержали их начавшие подходить со всех концов клуба люди, узнавшие о пари между Жорой и заезжим парнем, друг которого выбил дурь из Игоря, живым свидетельством этого, валяющегося под стойкой. Также говорили, что новое лицо Германа, да и внезапная смена охранника на входе, тоже его рук дело. Так что, подойти-то они подошли, но старались не брякнуть лишнего. Юлька с Лэйс, оказавшись в интереснейшей ситуации, перебрались с насиженных мест. Людвиг то ли с облегчением, то ли наоборот вздохнул, сел сзади Эдика, а Жорик сел на стул ведьмака. Два парня уставились друг на друга.
  Не знавший, что такое "Поцелуй валькирии", но чувствующий, что это нечто мощное, судя по названию, Эдик протестировал свои чувства, и понял, что в принципе ему еще нормально. Грамм триста водки войдет точно, а дальше на автомате.
  Жорик тоже сконцентрировался на битве и закурил сигарету.
  - Поехали! - Произнес бармен, и выставил оранжево-зеленую смесь на стол. Герман был счастлив, он и предположить не мог, что парень решит схлестнуться с Жориком. Теперь он точно домой хрен уползет. Еще никто не вытягивал больше двухсот грамм этого восьмидесяти градусного коктейля. Только Жорик выпивал пять стаканов по пятьдесят, но домой его потом уносили, и еще два дня он страдал от похмелья. А обычному русскому хватит и двух стопок, чтобы спалить желудок. Единственное, что он не знал, так это о Эдиковском детском подвиге, когда он в пятнадцать лет на спор, выпил бутылку водки из пивных крышечек и своим ходом ушел домой делать уроки.
  - Ну, понеслась! - Эдик с Жорик одновременно залили в себя по коктейлю и задержали воздух. Затем шумно выдохнули и закурили.
  - Перерыв десять минут! - Произнес Жорик.
  Эдуард в ответ отрицательно замотал головой. Коктейль был ядреным, но пить можно. Первый все равно проверочный, а вот со второго пойдет самый сенокос.
  - Ни фига! После первой и второй - промежуток небольшой и вообще пуля не пролетала.
  В толпе захлопали в ладошки, а Юлька с Лэйс оценивающе поглядели на Эдика - обе переживали за него. Людвиг стоял рядом и просто смотрел за Германом, чтобы тот не жульничал. Герман от такого наблюдателя хотел бы откреститься, но не мог, поэтому коктейли мешал чуть ли не на аптечных весах.
  Жорик недовольно согласился с Эдиком, потверждающе кивнув Герману, тот грустно вздохнул и выставил стопари на стойку. Эдик с Жорой поглядели друг на друга. В толпе хором считали.
  - Раз!
  - Два!
  - Три! - Два пропойцы, одновременно выпили свою дозу. Жорик, сунул рукав под нос, чтобы занюхать.
  - Чего это ты делаешь? - Сипло удивился Эдуард, которому нехило опалило глотку. - Закуска не считается. Это идет как пневмо-колбаса. Тут без вариантов Жорик.
  Жорик злобно посмотрел на него, но руку убрал и вытащил сигарету.
  - То-то ты худой как палка. Небось питаешься такой колбасой!
  - Кури лучше, проститутка в штанах. Хотя это тоже идет как закуска. Курятина называется. - Отпарировал Эдик.
  Жора в ответ поперхнулся дымом, но Эдуард тоже закурил.
  - Перерыв десять минут Герман! Принеси соку тогда уж по двести пятьдесят. Попьем немного просто так, да Жора? - Ухмыльнулся он, взяв лидерство руководства себе в руки. Жора в ответ отвернулся, и начал осоловело разговаривать со своими дружками и щупать хихикающих. Девчонки повизгивали и улыбались, но дальше не реагировали.
  Юлька же подошла к Эдику и прижалась к нему.
  - Ну, как ты котик?
  - Нормально принцесса. - Начал он накручивать ее локон себе на палец. - В глазах двоиться начинает, а так вроде ничего.
  Юлька покрепче прижалось к нему, и вздохнула.
  - Мне кажется, что я в тебя влюбилась...
  Эдуард поглядел на нее, но ничего не сказал, и просто обнял. А что он мог, ей ответить... Что тоже влюбился? Это было бы неправдой. А обманывать ее он не хотел. Он знал, как страдают обманутые влюбленные люди не понаслышке, и поэтому к чувствам влюбленных в себя, старался относиться по-аккуратней.
  - Я конечно, не буду врать тебе, что в тебя влюблен, но могу сказать одно - ты мне очень нравишься.
  Юлька тяжело вздохнула и прижалась к Эдику, сама все прекрасно понимая. Тем временем передышка закончилась, и Герман выставил следующие две стопки.
  - Ну, давай чучело. Твое здоровье. - Сказал датый Эдуард Жорику, и залил в себя следующую дозу.
  - Мое, мое... Не завались, полудурок. - Отреагировал тоже кривой Жора.
  Доза ударила по мозгам довольно крепко, но парень удержался на стуле, как и ди-джей, что тоже ухватился за стойку. Толпа радостно взвыла. Победителем так и не пахло, а впереди уже неслись следующие два стаканчика. Жорик ухватил свой, сначала чуть не промахнувшись, как и Эдик, которого сначала потащило вообще к стакану ди-джея. Они одновременно выпили и неизвестно как попали себе в рот выпивкой. Юля озабоченно посмотрела на своего мальчика, который уже был не совсем нормальным, но еще держался. Эдуард сам чувствовал, что пятый будет лишним, но виду не поддавал, хотя там уже поддавать было некому. Жорик пытался запихнуть в рот сигарету, но попадал только в нос, а Эдик даже не пытался, так как не мог вспомнить где пачка находится.
  Людвиг озабоченно поглядел ему в глаза и пощелкал пальцами перед его лицом, Эдик зачем-то попытался повторить, но ничего не вышло. Лэйс смотрела на ранее пуленепробиваемого парня и хмурилась вместе с Юлей, а Жора не мог уже говорить, но еще сидел на стуле, постоянно шатаясь и хватаясь за стойку, где друзья на него смотрели и не понимали как так, почему идут наравне.
  - Двай ышчо... - Пробормотал Эдик Герману, что радостно искрился счастьем. Ведьмак на это сделать ничего не мог - игра велась честно.
  Тот сразу подвинул уже готовую дозу. Жорику стакан в руки сунули друзья, а Эдику подал ведьмак, перед этим перекрестив. Толпа затихла, и кажется даже музыка стала тише играть.
  - Раз.
  - Два.
  - Три.
  Жора в рот попасть стаканом не смог и вылив себе за шиворот, рухнул на пол с непонятными словами. Эдуард смог залить половину, затем стакан выпал из ослабевшей руки и пацан рухнул прямо на спину Жоре, уставившись вперед невидящими глазами. Так они и остались сидеть. Эдик на nbsp;- Три.
Жоре, Жора лежа на пузе под ним, а рядом будущий дурачок Игорь.
  - Что стоим, кого ждем? - Уставился на окружившую их толпу Людвиг, и она начала медленно расходиться.
  Но только он хотел отвернуться, как понял, что разошлись не все. Большая часть осталась и уставилась на него немигающими глазами, из которых на него смотрела смерть. Те, кто не успел пройти, были жестоко откинуты в сторону со страшной силой, и вампиры толпой бросились на Людвига.
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
В.Корн "Артуа.Звезда Горна" С.Бадей "Стремительный полет" О.Лукьянов "Лилис" Е.Гордеева "Закон притяжения" А.Тьма "Клинок Белого Пламени" В.Проскурин "Путь Феникса" Д.Казаков "Путешествие на Запад" В.Гвор "Поражающий фактор" Н.Бульба "Время перемен.Воплощенные" О.Филимонов "Уходя,гасите всех" Е.Никольская "Красавица и ее чудовище" М.Николаева "Фея любви,или Демон в юбке" А.Бобл "Мемория" А.Левицкий "Аномалы" А.Матвеева "Досадный случай" Е.Звездная "Катриона.Принцесса особого назначения" И.Петров "Повелитель войны" О.Демченко "Бремя удачи" А.Орлова "Любовь до гроба" Ю.Зонис "Боевой шлюп Арго" А.Кленов "Игра без правил" В.Поляков "Шаг за грань" О.Верещагин, А.Ефимов "Шаг за грань" А.Мегедь "Серый страж" Е.Белецкая, И.Эльтеррус "Лучшее место на земле" С.Лысак "Капитан Летающей Ведьмы" Ю.Новикова "Путь за грань" С.Гатаулин "Вирус" В.Кувшинов "Лэя" М.Михеев "Охота на невесту" Ю.Иванович "Отец Императоров-5.Демоны обмана"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"