Крик, донесшийся из кухни, заставил Петра Ивановича вздрогнуть. Он был пронзителен, точно милицейская сирена и громок, как труба Судного дня. В нем звучал неподдельный, искренний ужас...
В первые же мгновения заболело в ушах, а в позвоночнике появилось неприятное покалывание.
Крик прекратился, но не успел Петр Иванович насладиться тишиной, как с кухни явилась теща. Широкая, словно шкаф, она нарядилась в любимый бордовый халат и походила в нем на парадное знамя периода загнивающего социализма.
Лицо тещи было в тон халату - красным.
При виде зятя на нем возникло выражение гнева. Петр Иванович сжался в кресле, в котором читал газету, надеясь, что гроза пройдет мимо.
Но судьба распорядилась иначе.
- Так! - сказала теща громко, уперши в бока могучие руки. - Он тут задницу просиживает, а по кухне тараканы бегают! Огромные, страшные! Сколько раз тебе говорили - изведи ты этих паразитов, житья от них нет!
- Да я, - попытался робко возразить Петр Иванович. - Да мне некогда. На трех работах деньги добываю, в саду пашу...
- Пашет он! - прервала жалкие оправдания теща. - Плевать мне на твою пахоту! Я этих тараканов боюсь!
На шум из комнаты выглянула старшая дочь. Явно красилась только что - лицо размалевано, словно у клоуна. На щеках - пятна румян, на губах жирно блестит помада. Тени наложены так густо, что глаз почти не видно.
И это в семнадцать лет!
- Да-да, папа, - капризным голосом сказала дочь. - Эти ужасные тараканы! А вчера вечером я видела на кухне мышь! Весь дом забит паразитами, а тебе на это наплевать!
- Молчи уж, Люба! - попытался Петр Иванович осадить чадо. - Без тебя разберемся!
- Нет, внучка дело говорит! - вступилась теща. - Сделай что-нибудь, а то я уеду от вас! К сыну!
Петр Иванович хотел брякнуть что-то вроде "Ну и уезжайте!", но прикусил язык, понимая, что такое высказывание превратит банальную семейную перебранку в грандиозный скандал, отголоски которого затихнут не раньше, чем через полгода.
- Но я же пытался, - сказал он заискивающе, - пробовал всякие средства. Ловушки эти, карандаш китайский. Ничего же не помогает! Тараканы от них только толще и красивее делаются!
- Найди такое средство, которое подействует! - теща была непреклонна. - А то уже житья от этих тварей нет!
Хлопнула дверь в прихожей. Пришла из магазина жена. Теща отвлеклась и ушла разбираться с тем, что куплено не так, дочка ускакала к себе - заканчивать раскраску, и только Петр Иванович остался в кресле. В самом мрачном настроении, и с забытой газетой в руках.
В системном блоке что-то издевательски щелкнуло и на мониторе высветилась оранжевая надпись "Теперь питание компьютера можно отключить". Рабочий день закончился.
За спиной послышалось сопение. Подошел Сидор Григорьевич - старый сослуживец и друг, похлопал по плечу.
- Ну что, Петя, отмучились на сегодня! Пойдем по пивку?
- Нет, я не могу, - Петр Иванович пытался протестовать, но друг был неумолим. Огромный, точно медведь, с лохматой седеющей шевелюрой, он был для Петра Ивановича почти непререкаемым авторитетом.
- Да ладно тебе, - пророкотал он басом. - Успеешь домой-то еще! Пойдем!
Более сопротивляться Петр Иванович не смог.
Киоск гостеприимно блеснул навстречу шеренгами пивных бутылок. От обилия разноцветных этикеток рябило в глазах. После недолгого раздумья приятели остановились на "Балтике". Недорого, да и марка проверенная...
С бутылками присели на лавочку в скверике. Сидор Григорьевич закурил.
- Что-то ты очень мрачный сегодня, - сказал он, выпустив облако едкого сизого дыма. - Давай рассказывай, что там у тебя стряслось!
Деревья мелодично шелестели листвой, щебетали на ветвях птицы, пиво развязывало язык, и Петр Иванович поначалу отрывочно, а потом все более связно, поведал историю о случившемся из-за тараканов скандале...
- Вот и ума не приложу, что делать! - закончил он повествование. - Где взять такое средство, чтобы всех паразитов извести?
- Ха! - Сидор Григорьевич рявкнул так, что со старой липы с всполошенным карканьем взвилась огромная ворона. - Так тебе к племяннику моему, Антошке, надо сходить! Он этой, как ее, химией увлекается! Наверняка знает, каким ядом можно пакость эту вывести! Я ему позвоню вечерочком. Так что не робей, улестим твою тещу, будет как шелковая!
Он воздел бутылку пива, ободряюще улыбнулся. Петр Иванович, от заявления друга проникшись оптимизмом, поднял свою бутылку. Сосуды с треньканьем соприкоснулись, пиво булькнуло и полилось в глотки.
Дверь Петру Ивановичу открыл изможденный молодой человек. Впалые щеки, горящий взор, кучерявые патлы до плеч.
- Добрый вечер, - поздоровался он. - Вы от дяди?
Петр Иванович неожиданно оробел.
- Вы Антон? Сидор Григорьевич говорил, что вы химик...
- Не химик, а алхимик! - глаза юноши оскорбленно вспыхнули. - Проходите!
Он посторонился, пропуская гостя, а Петр Иванович судорожно пытался осознать, что же такое "алхимик"? Выходило нечто средневеково-таинственное, связанное с золотом, пыльными манускриптами и плохо освещенными лабораториями.
Запахи в доме витали соответствующие. Пока Петр Иванович переобувался в предложенные тапки, от резкой вони у него зачесалось в носу. Он сморщился, прилагая титанические усилия к тому, чтобы не чихнуть. Сия борьба не прошла мимо внимания хозяина:
- Прошу простить, - развел руками юноша. - Ничего не поделаешь, я вот привык.
Улыбка на усталом лице была немного виноватая.
Комната встретила странными звуками, и не менее странной обстановкой. На огромной каменной (каменной!) плите, поставленной на ножки, пыхтела, словно толстяк, пытающийся забраться в гору, необычная кривобокая печка. Отводная труба кишкой уходила в форточку, отблески пламени гуляли по гладкой поверхности камня. Рядом, в многочисленных сосудах, спиралях, и прочем, что напомнило Петру Ивановичу самогонный аппарат, текли, смешивались, бурлили, нагревались и охлаждались разноцветные жидкости. Один сосуд светился. Зеленая взвесь в нем бросала дрожащий свет в стороны, придавая странные оттенки всему в комнате. Лицо хозяина, например, показалось желтым.
Одну стену почти целиком занимал огромный книжный шкаф. Раскрытые книги оккупировали стол, нагло топорщили листья на подоконнике, иные по-хозяйски расположились на полу.
- Присаживайтесь, - сказал Антон, с грохотом освобождая стол от нескольких толстых томов. Поднялось облако пыли.
Петр Иванович осторожно сел.
- Так в чем состоит ваша проблема? - поинтересовался хозяин, опускаясь прямо на пол, на толстый вытершийся ковер цвета пожухлой зелени. Ноги при этом сложил по-турецки. - Дядя упоминал, но как-то невразумительно.
Выслушал Петра Ивановича юноша со вниманием, а когда тот закончил, спокойно сказал.
- Что же, я смогу вам помочь. Зайдите ко мне дня через три. Будет вам состав от паразитов!
Петр Иванович принялся сбивчиво благодарить.
- Не стоит! - прервал поток славословий Антон. - Для меня это не трудно. Приходите через три дня...
Гордость распирала Петра Ивановича и он несся домой, не замечая дождливой погоды, толчеи в троллейбусе и того, что в правом боку подозрительно колет, намекая на неполадки в печени.
Ведь он вез вещество, которое избавит дом от тараканов и сделает семейную жизнь хоть несколько легче.
Помещался продукт алхимического творчества в обыкновенной полулитровой банке и выглядел серым порошком с какими-то черными зернышками. "Рассыпать в углах" - дал краткую инструкцию алхимик. - "Действие проявится почти сразу. Во время следующей уборки порошок можно будет вымести. Он будет уже не нужен".
Лифт опять не работал, а в подъезде воняло мочой, но Петр Иванович как на крыльях взлетел к себе на шестой этаж, не обращая внимания на мерзкий запах.
Дверь открыла теща.
- Явился, - буркнула она недружелюбно, окидывая зятя презрительным взглядом. - Шляется невесть где, словно семьи у него нету...
- Я к знакомому ездил, - сказал Петр Иванович, переступая порог. - Он мне хорошее средство от тараканов дал.
Теща скептически хмыкнула.
- Что же, посмотрим, на что оно годится!
Когда он вскрыл банку с заветным порошком, то в большой комнате оказалась вся семья. Жена и теща смотрели телевизор, сын по детской привычке вертелся под ногами, а дочь что-то искала в шкафу с вещами, время от времени недовольно ворча.
Алхимический порошок не пах ничем.
Петр Иванович осторожно опустил ладонь в банку и ухватил горстью. Меж пальцев оказалось зажато нечто невесомое, чуть шероховатое.
Словно маг, совершающий ритуал, он посыпал немного порошка в каждый из углов. Затем повторил то же действие на кухне, в детской и малой комнатах. Семья наблюдала за странными действиями с некоторым неодобрением.
Порошок в банке вышел весь, словно количество его было точно рассчитано.
- Ну и как оно действует, твое средство? - спросила теща, брезгливо кривя губы, когда Петр Иванович после трудов праведных появился в большой комнате.
- Да я... - начал он отвечать, но слова его были прерваны истерическим визгом.
Теща смотрела в пол, а на голове ее дыбом встали крашеные в ядовито-рыжий цвет волосы.
А у ее ног, растерянно поводя усами, сидел таракан. Он явно только что выбрался из-под шкафа и словно не знал, что ему делать.
Но нерешительность насекомого быстро кончилась. Быстро перебирая ножками, таракан засеменил к приоткрытой балконной двери.
Петр Иванович сделал шаг, намереваясь раздавить паразита, но остановился на полпути. Потому что из-под шкафа вылезли еще два таракана, один побольше, другой поменьше. Они деловито устремились вслед первому.
С кухни донесся легкий шорох.
Взвизгнула, отскакивая в сторону дочь.
Коричневый ручеек, текущий из-под кухонной двери, оказался составлен из сотен усатых паразитов. И все в едином порыве мчались туда же, куда и первопроходцы. Спешили совсем маленькие таракашки, вчера родившиеся, и огромные, с большими усами, настоящие патриархи...
Теща возопила еще раз и глаза ее закатились. Грузное тело обмякло на диване.
Насекомые покидали квартиру.
А последней в строю тараканов двигалась... мышь. Серая, с черными глазками-бусинами, она деловито перебирала лапками и последней скрылась в балконной двери.
Петр Иванович судорожно сглотнул и сделал автоматическое движение, чтобы закрыть балкон.
- Что это было, папка? - спросил сын, что все это время простоял, вытаращив любопытные синие глаза.
Ответить помешала дочь.
- Не закрывай дверь, отец! - сказала она нервно. - Ты чувствуешь, какой отвратительный запах?
- Нет, - покачал головой Петр Иванович и посмотрел на жену. Та недоуменно пожала плечами.
- А я чувствую! - почти выкрикнула девица. Нос ее морщился, словно сам по себе, а на лице было написано страдание. - Неужели вы не ощущаете!
- Тебе кажется, Любаша! - сказала жена, а Петр Иванович кивнул.
- Нет! - дочь неожиданно зарыдала. Слезы катились крупные, точно горошины.
- Я не могу здесь более находиться! - выкрикнула она и бросилась в прихожую. Послышался шум отпираемого замка.
- Я ничего не понимаю! - заявила жена, поднимаясь с дивана, и тут очнулась теща.
- О, какая вонь! - немедленно заявила она. - Это от этих тараканов!
- Их больше нет, - каким-то деревянным голосом сказал вдруг Петр Иванович. Страшная догадка о причинах происходящего начала зарождаться в голове, но он отвергал ее. Противился изо всех сил, не желая верить, что такое возможно...
Теща начала задыхаться. Лицо ее побагровело.
Кашляя и сипя, она поднялась и почти бегом, насколько позволяло тучное сложение, бросилась в сторону прихожей.
- Пойду... ххх, подышу! - прозвучало из коридора.
Хлопнула входная дверь, и только после этого Петр Иванович опустился в кресло, и дико, отчаянно захохотал. Жена и сын смотрели на него во все глаза, но ему было все равно.
Потому что знал - его дом теперь свободен от паразитов.