Казаков Дмитрий Львович: другие произведения.

Слишком много щупалец (глава 1-6)

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Оценка: 8.62*14  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    В Подмосковье совершено необычное убийство - трое молодых людей раздеты, оскальпированы, лишены селезенок, и уложены головами друг к другу так, чтобы получилось что-то вроде звезды. Оказавшийся на месте преступления журналист Александр Патриарших начинает расследование. Вскоре становится ясно, что это не просто убийство, а ритуал, посвященный давно забытому богу, одному из Властителей Древности, что известен как Кхтул-лу, Пожиратель Душ... И похоже, его последователи решили вернуть своего господина из небытия.
   Слишком много щупалец.
  
  
   Глава 1. Покой нам только снится.
  
   С лица воду не пить.
  
   Майк Тайсон
  
   Кулак, врезавшийся мне в подбородок, оказался угловатым и твердым. Меня мотнуло, в ушах загудело, а поле зрения украсилось множеством ярких вспышек. Пришлось срочно отпрыгивать в сторону, чтобы избегнуть второго, нацеленного в нос "подарка".
   Я даже ухитрился отмахнуться, и слегка зацепил одного из напавших на меня мордоворотов.
   Но ни его, ни его приятеля это ни смутило.
   Двое принявшихся за "редактирование" моей физиономии амбалов с лицами жертв многих поколений близкородственных браков не собирались отступать. Они намеревались как можно быстрее довести дело до логического конца - вырубить меня, а затем еще и попинать всласть.
   Меня такое развитие событий не устраивало.
   Я увернулся от удара, еще один заблокировал, и после этого перешел в контратаку. Первый громила получил в поддых, с хекающим звуком согнулся, упал на колени и на время вышел из игры.
   Чтобы достать второго, мне пришлось даже немного напрячься. Я присел, тот же самый кулак едва не задел мне ухо, мочки коснулась волна воздуха. Открылась такая соблазнительная, почти неподвижная цель - область печени. Последовал удар в нее, и когда противник на миг потерял подвижность, я нанес завершающий аккорд - апперкот в челюсть.
   Мордоворота приподняло, глаза его закатились, и он опрокинулся наземь. Литая башка его, соприкоснувшись с асфальтом, произвела характерный звук "тумм", и на тротуаре осталось неподвижное тело.
  - Пат-пат-патрясающе, - сказал я, встряхивая слегка занывшей от активного использования кистью.
   Хуком уложил на асфальт первого здоровилу, и гордо огляделся.
   Увы, аплодисментов и восторженных криков не прозвучало.
   Выйдя из подъезда, я не успел оценить обстановку, но сейчас двор наш выглядел на редкость пустынным: среднеазиат в оранжевом жилете равнодушно шаркает метлой, две собаки сидят, вывалив языки, и никого, не единого жителя, ни одной физиономии в окнах.
   Все попрятались, чтобы не дай бог, чужие неприятности их не коснулись.
  - Вот уроды, - сказал я, имея в виду и всех москвичей, и двоих амбалов, что мирно пребывали в отключке, плюнул на того из них, что лежал ближе, и пошел в сторону Измайловского шоссе.
   Драка дракой, а сильно опаздывать на свидание - не в привычках джентльмена.
   Меня совершенно не интересовало, кто теплым пятничным вечером попытался набить мне морду прямо у подъезда дома, где я вот уже пять лет снимаю квартиру. Это могли быть друзья какой-нибудь девицы, попавшей в мою "зону поражения", наймиты одного из "героев" моей последней статьи, просто уличная гопота, решившая почесать кулаки, или адепты Церкви Разбитой Хари, несущие в массы слово божье...
   Какая разница?
   Главное - что они остались лежать, а я пошел дольше.
   Добравшись до шоссе, я остановился на обочине и поднял руку. Ровно через пять минут помятая бежевая "девятка" мигнула поворотником и притормозила рядом со мной. Я открыл дверцу, и обнаружил в машине носатого водилу неопределенно-горской национальности.
  - Куда? - спросил он, подозрительно разглядывая мою слегка помятую физиономию.
  Я назвал адрес и сумму.
  - Годытса, - сказал водила. - Ты знаэшь, что у тэбя лыцо разбито?
  - Конечно, - ответил я. - Ведь это мое лицо! Ты зеркальце-то поверни, я хоть на себя посмотрю...
   Я устроился на переднем сидении "хач-бека", и мы помчались в сторону центра. В развернутом зеркале заднего вида отразилась моя физиономия - правильные черты, прямой нос, небольшая родинка на виске... и ссадина там, куда пришелся удар одного из громил.
   Понятно, что она бросалась в глаза, но все же не настолько выделялась, чтобы я выглядел свежеизбитым хулиганом.
  - Нормально, - буркнул я, и водила вернул зеркало в обычное положение.
   Я несколько раз вздохнул, расслабился и принялся размышлять, как я докатился до жизни такой.
   Тот, кто известен как Александр Патриарших или попросту Пат, родился тридцать лет назад в Городце, что на Волге, и за эти три десятилетия успел совершить множество глупостей. Позаниматься боксом, закончить школу, послужить в пограничных войсках, выучиться на филфаке Нижегородского универа, перебраться в Москву и даже один раз почти жениться.
   Четыре года назад я оказался в журнале "Вспыш.Ка", где сделал карьеру, стремительную, точно реактивный истребитель. Из обычного репортера превратился в особого корреспондента, вольного самостоятельно выбирать тему и как угодно осваивать собственный бюджет.
   Почему особого, а не специального?
   А потому, что словосочетание "специальный корреспондент" мне жутко не нравится. Оно подразумевает, что есть еще корреспонденты неспециальные, случайные, да и звучит глупо.
   Вот особый - это другое дело, выглядит статусно, и на визитке смотрится классно.
   Шеф наш, конечно, слегка погундисил, выдумывая для меня неповторимый статус, но согласился. Он умный мужик, сообразил, что лучше исполнять маленькие прихоти курочки, несущей золотые яйца.
   В роли курочки для журнала "Вспыш.Ка" выступал я, а яйцами были делающие тираж статьи.
   Взять хотя бы материал, что меня прославил - про московский "мусорный трафик". Или вернуться к командировке в Афганистан, где я добыл сведения о талибах и прочих экстремистских засранцах, свивших гнездышко в тамошних горах. Или вспомнить тот текст, что я соорудил из поездки в Испанию, из интервью с засаженными за решетку лидерами "русской мафии".
   Журнал разметывали из киосков, сайт трещал от посещений, а ФСБ и прочие серьезные конторы сильно интересовались моей личностью. Шефу тогда приходилось активно напрягать старые связи в органах.
   И напрягал он их успешно.
   Судя по тому, что я оставался на свободе, а "Вспыш.Ка" продолжала выходить.
  
   Ресторан "Борей", что расположен неподалеку от Таганской площади, я обнаружил года три назад. Уж не помню, что именно тогда обмывал, но место мне понравилось, и я стал похаживать сюда регулярно. Ресторан был не из дешевых, но при этом совершенно не пафосный, кормили тут вкусно и обильно, обслуживали вежливо, с улыбкой, а завсегдатаям радовались вполне искренне.
   "Хач-бек" я покинул около крыльца, оформленного в виде носа выплывающего из здания ледокола.
  - Привет, - бросил мне топтавшийся у дверей швейцар Петрович, наряженный в комбинезон советского полярника и летный шлем.
   Одежда была бутафорской, лишенной всякого утепления, иначе Петрович при нынешних плюс двадцати пяти давно бы истек потом.
  - Привет, - ответил я. - Трудишься?
  - А то. Не всем же бездельничать, - осудив таким манером мой откровенно паразитический образ жизни, Петрович открыл дверь и состроил вежливо-умильную физиономию.
   Оказавшись в просторном вестибюле, я кивнул знакомому охраннику и устремился к зеркалу - поглубже изучить вопрос, насколько пострадал мой героический облик во время "беседы" у подъезда.
   Выяснилось, что не очень, что все на самом деле ограничилось ссадиной, замеченной еще в машине. Рубаха с короткими рукавами не помялась, брюки не испачкались и даже туфли сохранили воинственный блеск.
  - Ну что же, - сказал я, улыбнувшись собственному отражению. - Тореадор, смелее в бой?
   Сегодня я приехал в "Борей" не только для того, чтобы поесть и выпить.
  Пройдя в зал, я столкнулся с маленьким, кругленьким и страшно озабоченным метрдотелем по имени Вася.
  - Ты что, Пат? - горячо зашептал он, ухватив меня за локоть. - Девушка ждет уже пятнадцать минут!
  - Что значит "ждет"? А ты здесь на что? - огрызнулся я, думая, что пятнадцать минут - и в самом деле многовато, десяти вполне хватило бы.
  - Я сделал все, что в моих силах, - Вася гордо вскинул подбородок. - Распорядился принести коктейль, развлек разговором, но она уже начинает нервничать.
   Девушку звали Даша. Была она длиннонога, стройна, зеленоглаза, могла похвастаться пепельными волосами и белозубой улыбкой. И сейчас они сидела за столиком в небольшой нише и хмурилась.
   Познакомились мы неделю назад, успели побывать в "Борее", но до кровати дело пока не дошло. Поэтому я с самого начала планировал опоздать минут на десять, слегка "помариновать" барышню - безотказный прием, срабатывает всегда, особенно с фифами, что привыкли вертеть мужиками как собака хвостом.
   Но тут, похоже, и вправду перегнул палку.
   Ну что же, будем выкручиваться.
  - Привет, свет очей моих! - заявил я, подходя к столику и улыбаясь, как ни в чем не бывало.
   Даша метнула на меня сердитый взгляд и гордо уставилась в стенку.
  - Что такое? - спросил я, продолжая играть в идиота. - Тебе принесли прокисшую "Маргариту"?
  - Ты опоздал! - выпалила она. - А я тебе звонила!
   Телефон я загодя, еще выходя из квартиры, перевел в бесшумный режим, и поэтому слышать звонков не мог.
  - Извини, дорогая, но меня задержали, - я заморгал, вполне правдоподобно изображая раскаяние. - Два злобных дядьки решили набить мне морду, и пришлось потратить десять минут на то, чтобы их разубедить.
  - Да? - Даша пригляделась к моей физиономии, заметила ссадину, и слегка оттаяла. - Ну, ладно... Ты как?
   Ну, вот и все, я прощен.
  - Пат-пат-патрясающе, - выдал я любимую присказку. - На самом деле нормально, а вот злым дядькам понадобится добрый доктор.
   Даша затрепыхала ресницами, и тут же около столика возник улыбающийся Вася с двумя экземплярами меню. Воспользовавшись паузой, я вытащил из кармана сотовый, быстренько просмотрел пропущенные звонки - пять штук, все от сидящей напротив барышни, и включил звук.
   Вдруг еще кто объявится?
  - Па-ат! - слегка капризно позвала Даша. - Ты не заснул? Надо что-нибудь заказать...
  - Закажем, - ответил я, и посмотрел на Васю. - Для начала бутылку вина, ты знаешь, какое я люблю. Мне - морской коктейль, а потом та штуковина из осьминога, что я ел месяц назад.
  - Паула-хуба по-полинезийски, - подсказал метрдотель.
  - Точно, - я перевел взгляд на Дашу. - А ты чего хотела бы, свет очей моих?
  - Я не знаааююю... - протянула она, и мы приступили к любимой игре стройных "блондинок" - Найди В Меню Вкусную Жратву Без Калорий.
   Затянуться ей я не дал, получивший заказ Вася откланялся, и дальше все пошло по накатанной дорожке.
   Мы пили вино, я рассказывал анекдоты, Даша смеялась, и глаза ее горели.
  Принесли салаты, и я принялся за морской коктейль - смесь из устриц, улиток, кусочков кальмаров и прочих морских гадов, на вид мерзких, а на вкус приятных. Барышня моя взялась за нечто воздушно-майонезное, утыканное сверху листьями салата так, что получался цветочек.
   И только я положил вилку на опустевшую тарелку, как из моего кармана донеслась мелодия из "Звездных войн", та самая, под которую возникает астматический тип в черном ведре на голове.
   А это означает - звонит шеф.
  - Извини, дорогая, - сказал я, вытер губы салфеткой, и вытащил сотовый на свет божий. - Да?
  - Добрый вечер, - очень тихо поздоровался шеф. - Не отвлекаю?
   А ведь наверняка, подлец, знает, где я, что делаю, и чему планирую посвятить вечер.
  - Нет, - ответил я, чувствуя, что свидание накрывается медным тазом.
  - Очень хорошо. Тогда немедленно приезжай в офис. Даю тебе полчаса, - и шеф отсоединился.
   Вот тебе и раз, и два, и остальные числа до тринадцати включительно...
  - Что такое? - спросила Даша, заметившая, как вытянулась моя физиономия.
  - На работу вызывают. Надо ехать, - ответил я уныло. - Сама понимаешь, долг зовет и все такое...
   Как умная девочка она все понимала, и все равно расстроилась, но кто бы на ее месте не расстроился? Я потратил пять минут на то, чтобы утешить барышню, махнул Васе, бросил на стол кредитку, дисконтную карту "Борея", и вихрем выметнулся из ресторана.
   Шеф ждать не любит.
  
   Офис журнала "Вспыш.Ка" располагается в здоровенном деловом центре, что торчит недалеко от "Пражской".
   Домчались мы туда с удивившей даже меня самого резвостью. Я расплатился с водилой, выбрался из машины и затопал вверх по ступенькам. Пиликнул турникет, обнаружив в моем кармане пропуск, приветственно махнул незнакомый охранник из вечерней смены, я влез в лифт и поехал на седьмой этаж.
   В приемной мне улыбнулась секретарша Танечка, миниатюрная, смугленькая, с огромными голубыми глазами.
  - Привет, - сказал я. - Все на боевом посту?
  - Пока не отпускал, - ответила Танечка, глядя на меня преданно и чуточку застенчиво.
   Она была в меня "немножко влюблена" с того дня, как появилась в редакции, то есть уже год. Но я жестко следовал принципу "никаких шашней в офисе", и с секретаршей шефа вольностей себе не позволял.
   Хотя, может быть, дело было совсем не в принципе, ведь не помешал он мне на новогоднем корпоративе зажечь с рыжей стервой Иркой из бухгалтерии... Но там все произошло не в офисе, а прямо-таки даже в кабаке, и угрызения совести меня тогда не мучили...
   Да если честно признаться, они меня мучают крайне редко.
   Я подмигнул Танечке, толкнул дверь и проник в кабинет шефа, то бишь - главного редактора и владельца журнала "Вспыш.Ка".
  - По вашему приказанию прибыл! - выпалил я.
  - Вижу, - ответили мне. - Садись.
   Шеф наш, откликающийся на Арнольда Тарасовича, более всего напоминает обожравшегося, выброшенного на берег кита. Он не сидит, а возлежит в кресле, необъятное пузо обтянуто белой рубахой, пиджак расстегнут, галстук съехал набок, на пухлых пальчиках посверкивают перстни.
   Первое впечатление - игрушечный, безобидный толстяк.
   Но оно обманчиво, как неподвижность сидящей в засаде кобры.
   Шеф наш большую часть карьеры провел то ли в КГБ, то ли в ГРУ, точно я не знаю. Одно известно - тридцать лет назад он принимал участие в штурме дворца Амина. Позже дослужился до майора, а в девяносто первом решил, что пора заняться частным бизнесом.
   Занялся, да так успешно, что в две тысячи втором отошел от дел, предоставив суетиться молодым компаньонам. А сам организовал глянцевый журнал "Вспыш.Ка" и сделал его одним из популярнейших изданий России.
   Не для денег или славы, а просто так, в качестве развлечения.
   Так что за светлыми, будто выцветшими глазками прячутся стальная воля и могучий интеллект. А в сотовом телефоне, что небрежно валяется на столе, укрыты связи, которых не постыдился бы и дон Карлеоне.
  - Так точно, - брякнул я, и опустился на гостевой стул.
  - Прибить бы тебя, да жалко, - проговорил шеф, и почесал макушку, поросшую короткими седыми волосами.
   Я молчал, зная, что наступило время слушать.
  - На берегу Клязьминского водохранилища, в районе пансионата "Клязьма", обнаружено некоторое количество трупов, - сообщил шеф, задумчиво разглядывая меня. - Обстоятельства там странные, так что я думаю, тебе нужно взять машину и туда смотаться.
  - Так пятница, вечер, - жалобно забурчал я, до последнего надеясь, что обойдется. - Пока я из города выберусь, менты все приберут. И где фотокора взять? Левка-то все еще на горшке кукует.
  Лев Ильич Штайн, гений объектива и вспышки, с коим мы обычно работаем в паре, три дня назад траванулся. Да так серьезно, что его упекли в инфекционную больницу и запретили жрать.
  - Не приберут, тебя дождутся, - сказал шеф. - А насчет фотокора - есть у меня кандидатура.
  - А что там случилось-то? - спросил я. - Бизнес-разборки?
  - Нет, скорее ритуальное убийство. Как раз в твоей компетенции. Думаю, материал выйдет интересным.
   Шеф наш всегда чуял, где пахнет жареным, и ошибался крайне редко. Если говорил, что "материал выйдет интересным", то так оно обычно и бывало. А еще он обладал достаточным влиянием в МВД, чтобы на самом деле заставить ментов подождать, пока до них не доедет особый корреспондент журнала "Вспыш.Ка".
  - Ладно, - сказал я, смиряясь с неизбежным. - Поеду. А кто будет фотокором?
  - Антон.
   Вот тут я удивился по-настоящему.
   Уроженец Минска, Антон Бартлов по прозвищу Бартоломью работал в редакции еще дольше меня. По образованию он был художником, и вот уже два года исполнял обязанности художественного редактора журнала. О том, что он еще и фотографирует, я не знал.
   Изумление отразилось у меня на физиономии, так что шеф счел нужным пояснить:
  - Он давно у меня "в поле" просился, и с техникой знаком. А тут такой случай. Вот я и решил... Ты понимаешь?
   Судя по умению шефа противостоять всякого рода давлению и манипуляциям, Бартоломью не то что "просился", а переел Арнольду Тарасовичу плешь и изъязвил до цирроза печень.
  - Э... понял, - на всякий случай сказал я. - Разрешите идти?
  - Иди, - благосклонно кивнул шеф. - За Антоном зайдешь, в гараже предупреждены, держи меня на связи.
  - Так точно, - бодро ответил я, и выбрался из кабинета.
  - Командировка? - спросила Танечка.
  - Несомненно, прелесть моя, - я поглядел на нее и сладострастно улыбнулся. - Мне поручено под видом евнуха проникнуть в гарем султана брунейского и сделать репортаж о тяжкой судьбе его сто второй жены... Но даже среди дурманящих ароматов сераля и томных полногрудых красавиц я буду хранить твой светлый образ в глубине своего сердца.
   Танечка покраснела и потупилась, а я отправился на поиски Бартоломью.
   Нашего худреда я обнаружил в его рабочем закутке, гордо именовавшемся "кабинетом", где он пил кофе из устрашающих размеров белой кружки и разглядывал нечто цветастое на мониторе.
  - И что ты тут сидишь? - спросил я, грозно насупившись. - Хватай "лейку" и поехали!
  - Шеф разрешил, да? - замахав от радости руками, Антон пролил кофе на клавиатуру, но не обратил на это внимания. - Ух ты, здорово! Подожди минутку, я сейчас! Ну, надо же!
   Большой, шумный, жизнерадостный и непосредственный, он всегда напоминал мне толстого щенка, едва научившегося ходить и отправившегося исследовать мир, слегка переваливаясь на больших и неуклюжих лапах. Бартоломью носил "хвостик" на затылке, был постоянно чем-то увлечен - очередным хобби или новой женщиной, и отличался удивительной неряшливостью.
   Ко мне он относился точно советский ребенок шестидесятых - к Юрию Гагарину.
   Сборы заняли пять минут, и за это время Антон спихнул на пол кипу распечаток, плеснул кофе на джинсы, извлек из ящика стола профессиональный "Никон" и едва не забыл сотовый.
  - Теперь я готов! - воскликнул он, таращась на меня.
  - Тогда поехали.
   Мы спустились на первый этаж, а когда вышли из офиса, то у крыльца нас ждала одна из редакционных машин - белый "Лексус" с красной надписью "Вспыш.Ка" на борту и символом журнала - охваченным пламенем взрыва черным шариком. Из-за руля мне помахал лопоухий и патлатый водила по имени Аркадий, страстный поклонник тяжелой музыки.
  - Здорово, - сказал я, втиснувшись в салон и пожав костистую ладонь. - Поехали, только быстро и без шума.
   Аркадий, наверняка собиравшийся врубить какой-нибудь "Линкин Парк" или "Металлику", мрачно насупился, но спорить не стал. Мы вывернули на Варшавское шоссе и помчались прочь от офиса, а я полез в бардачок, чтобы проверить, на месте ли "боекомплект".
   Так именовали набор необходимых для журналиста штуковин, имевшийся в каждой машине - на тот случай, если корреспондента вызвали "к станку" внезапно, как меня сегодня.
   Диктофон, блокнот с набором авторучек и КПК с выходом в Интернет.
  - Послушайте, мужики, я тут с такой девицей познакомился... - Бартоломью, похоже, начал рассказ об очередной своей любовной победе, сколь многословный, столь и фантастический.
   Аркадий тяжко закряхтел, я про себя застонал.
   Оба мы знали, что остановить болтовню худреда невозможно, и что нам остается только слушать и терпеть.
  
   До "Клязьмы" мы добрались к девяти вечера.
   У ворот пансионата обнаружилась патрульная машина, и около нее - двое кабанов в серой форме. Один из них лениво махнул рукой, мы притормозили, и я опустил стекло в дверце.
  - Куда? - спросил один из кабанов.
  - Мы из журнала, вас должны были предупредить, - сказал я, показывая вынутое из заднего кармана удостоверение.
  - А... да, - в крохотных глазках что-то блеснуло. - Машину тут оставьте, а сами вон туда, вдоль забора...
   Чтобы добраться до места происшествия, нам с Антоном пришлось протопать почти километр. Сначала по территории пансионата, затем через довольно густые кусты по берегу водохранилища. Тут нас атаковали злобные и голодные комары, а Бартоломью споткнулся и едва не разбил себе морду и фотоаппарат.
   Я заподозрил, что двое стоявших у ворот ментов поглумились над нами, отправив черт знает куда, и начал потихоньку злиться. Но тут заросли закончились, и мы оказались на не очень большом пляже.
   Справа плескались волны водохранилища, слева в полусотне шагов поднимался лесок, а между тем и другим имелось некоторое количество людей, в основном живых, хотя попадались и мертвые.
  - Ух ты... - сказал Бартоломью севшим голосом.
   На песке у самого берега лежали три трупа, даже скорее три разделанных человеческих тела. Темнели потеки и пятна застывшей крови, гнусный запах развороченных кишок перебивал все остальные.
  - Ты проблюйся пока, - посоветовал я. - А я пойду, пообщаюсь с братьями нашими меньшими ментами.
   Врать не буду - желудок и у меня подскочил к горлу.
   Доводилось мне видеть трупы, причем в немалом количестве, но вот такого, чтобы людей вскрывали и рубили внутренности в фарш, я не встречал. Убитые лежали головами друг к другу, образуя нечто вроде звезды, ноги и руки их были аккуратно сложены, и алчно жужжали мухи.
  - Эй, кто такие? - это на нас наконец обратили внимание.
  - Журнал "Вспыш.Ка"! - ответил я, и на всякий случай помахал удостоверением.
   Рыгающие звуки, раздавшиеся из-за моей спины, возвестили, что Антон таки начал блевать.
   Высокий, сухощавый мент, назвавшийся капитаном Зеленовым из "убойного" отдела, изучил мои документы, и соблаговолил ответить на вопросы. Сказал он, правда, не особенно много - тела нашли четыре часа назад двое мальчишек из ближайшего поселка, никого не видели, никаких версий у следствия пока нет, разве что подозрение, что убийство ритуальное.
  - Да уж, точно не суицид, - буркнул я, разглядывая мертвецов, с которых убийцы сняли не только одежду, а еще и скальпы. - Четыре часа назад?.. Так это что, около пяти вечера? Очень странно... Думаю, этим пляжем регулярно пользуются, особенно сейчас, летом. Маловероятно, что этих типов убили ночью, и они тут провалялись целый день. Значит, днем? Но тогда почему никто ничего не заметил?
   Капитан Зеленов посмотрел на меня даже с некоторым уважением.
  - Я тоже об этом подумал, - сказал он. - Ничего, разберемся. Вы давайте, не тяните кота за хвост.
  - Сейчас, вот только фотокор проблюется.
   Пришедший в себя, хотя и бледный как смерть Антон приступил к работе через пять минут. Пока он с разных ракурсов снимал трупаков, я ухитрился побеседовать с медэкспертом.
   Тот сообщил несколько занятных вещей - все убитые были молоды, не старше двадцати пяти, и на первый взгляд здоровы; нет следов от уколов и от веревок на руках и ногах; каждого аккуратно распороли от паха до горла, а затем чем-то тяжелым и острым искололи внутренности.
  - То есть их не связывали и не одурманивали? - уточнил я. - Они как бы сами легли сюда и позволили себя кромсать?
  - Может быть, гипноз? - предположил медэксперт, хотя было видно, что он не особо верит собственным словам. - И еще, да... - он поморщился и потер лоб. - У трупов отсутствует селезенка. То есть, ранее она имелась, но после э... вскрытия, ее аккуратно извлекли.
  - Пат-пат-патрясающе, - пробормотал я, ощущая настоятельное желание выпить грамм сто вискаря. - Ладно, спасибо, док. Если чего интересное накопаете - позвоните, не в службу, а в дружбу.
   Получивший мою визитку медэксперт утопал в сторону леса, а я отправился к Бартоломью.
  - Я все, - сказал он, дыша тяжело, как набегавшийся по жаре пес. - Но это... ай-ай-ай... так жутко.
  - Не то слово, - подбодрил я его. - Нет желания стать вегетарианцем?
   Антон поглядел на меня с укором, позеленел и метнулся к ближайшим кустам. Менты начали запихивать тела в черные пластиковые мешки, а я еще раз прошелся по пляжу.
   И едва не споткнулся, обнаружив, что от воды к "звезде" из трупов ведет четкий след - множество параллельных канавок. Местами его затоптали, но он сохранил очертания и меньше всего напоминал работу волн.
   Нет, тут, судя по глубине бороздок, протащили нечто тяжелое... вот только что, и в какую сторону?
   Подойдя ближе и присев на корточки, я принялся изучать след. И тут ощутил резкий, неприятный запах, вызвавший совершенно немотивированную вспышку отвращения. Захотелось вскочить, развернуться и со всех ног припустить прочь, только бы не чувствовать этой вони.
  - А, вы тоже это заметили? - прозвучавший сверху голос капитана Зеленова помог мне сбросить наваждение.
  - Да, - сказал я. - А что, не должен был?
  - Не все люди наблюдательны, - мент из "убойного" отдела усмехнулся. - Тут нечто выволокли из воды - ком веревок или что-то похожее, а затем прокатили в обратном направлении. Зачем - совершенно непонятно, и поэтому мы решили, что это к делу отношения не имеет.
  - А запах?
  - И он тоже, - твердо сказал капитан. - Ладно, удачи вам, парни. Будет что новое - свяжемся.
   И Зеленов, махнув на прощание, затопал прочь от берега.
  - Эй, Антон! - позвал я. - Иди сюда! Надо снять эту хрень, пока солнце окончательно не зашло...
  Время подкатывало к десяти, и закат потихонечку угасал.
  - А, сейчас, - слабо ответили из кустов. - Слышь, Пат, я тут занятную штучку нашел.
  - Ну так тащи сюда!
   Шатающийся и вроде бы даже похудевший Бартоломью выбрался из кустов и поплелся ко мне.
  - Вот! - сказал он, протягивая мне нечто размером с циферблат древнего будильника.
   "Занятная штучка" представляла собой покрытый причудливыми узорами диск из тяжелого желтого металла. С одной стороны в центре поднималось небольшое вздутие, а у краешка имелось отверстие для веревки или цепочки.
   В первый момент я решил, что находка Антона сделана из золота, но пригляделся и переменил мнение. Судя по белесой глянцевитости и зеленоватым прожилкам, мы столкнулись с каким-то сплавом.
   Узоры казались простыми - повторяющиеся ромбы, волны, завитушки, но чем дольше я вглядывался в них, тем больше сложных элементов обнаруживал: вот тут можно разглядеть изображение уродливого лица, здесь элементы образуют контур грандиозного храма.
   И еще эта вещь создавала ощущение чуждости, словно ее изготовили не люди, а злобные ракопауки с планеты Ышчо. Несмотря на видимую простоту, она казалась неестественной, неправильной, и почему - я не мог понять.
  - Странная хреновина, - сказал я, взвесив ее на ладони. - А ты давай, не спи! Щелкай "лейкой"!
   Антон вздохнул и поднял фотоаппарат.
   Я перевернул "занятную штучку", и обнаружил, что обратная сторона выглядит совершенно иначе - гладкая, с единственным символом по центру, похожим на солнце, как рисуют его дети: кружок, и полоски-лучи.
   Только здесь были изображены лишь те, что шли вниз и вбок, и светило слегка напоминало бородатую физиономию.
  - Я все, - сообщил Бартоломью. - Ну что, пошли отсюда?
  - Пошли, - я сунул диск в карман, и мы двинулись обратно через населенные комарами кусты.
   Белый "Лексус" и скучающий внутри патлатый Аркадий обнаружились там, где мы их оставили. Завидев наши истомленные трудами физиономии, водила с неохотой вырубил магнитолу, из которой рвалось нечто буйно-грохочущее, обильно сдобренное дикими воплями.
  - Ну что, чего там такое? - спросил он.
  - Кровища, трупы и набор странностей, - ответил я. - Вон, видишь, как нашего болезного укачало?
   Забравшийся на заднее сиденье Бартоломью был все еще бледен, хотя и перестал напоминать ходячего снеговика.
  - Да, вижу, - Аркадий вытащил из кармашка на дверце маленькую бутылочку "Пепси" и протянул ее худреду, волей судьбы ставшему фотокором. - На, попей, легче станет.
   Пока Антон хлебал буржуйскую отраву, я усиленно размышлял, что делать дальше.
   Чутье в очередной раз не подвело шефа - на берегу Клязьминского водохранилища мы столкнулись не с обычной бытовой поножовщиной, и даже не с работой маньяка, а с чем-то более интересным. Распотрошенные трупы с вырезанными селезенками, запах, найденная в кустах вещица, да еще и след к воде - кто способен помочь мне разобраться во всем этом?
   Разобраться и превратить набор фактов в интересную статью.
   Учитывая, что мы имеем дело с ритуальным убийством...
  - Ну что, по домам? - спросил Бартоломью, после доброго глотка "Пепси" слегка пришедший в себя.
  - Нет, дружище, - ответил я. - Работа только начинается.
  
  
   Глава 2. Почем опиум для народа?
  
   Не имей сто рублей, а имей сто друзей.
  
   Вирус свиного гриппа
  
   С Егором Евграфовичем Гурко-Шаповаловым я познакомился два года назад, когда делал материал о мормонах. Вышел на него с помощью шефа, когда мне понадобился специалист по тоталитарным сектам.
   Услышав мою просьбу, Арнольд Тарасович пару минут поскрипел мозгами, а затем потянулся к сотовому телефону. А ровно через час я сидел в небольшой, забитой книгами квартирке на Рязанском проспекте и слушал хозяина, доцента МГУ и невероятного эрудита.
   Про мормонов он рассказал мне за десять минут, да еще прислал на е-мейл справочные материалы. Выяснилось, что Егор Евграфович разбирается во всех ныне существующих или когда-либо существовавших религиозных культах, начиная от верований обитателей Мохенджо-Даро и заканчивая умствованиями современных "мессий", что объявляются не реже раза в год. От той беседы у меня остались противоречивые чувства - восхищение и ощущение собственной неполноценности.
   Так что если есть в Москве человек, способный разобраться в том, что случилось на берегу Клязьминского водохранилища, то это наверняка Егор Евграфович, а если он сам не сможет помочь, то хотя бы отправит к специалисту.
   Трубку он взял после первого же гудка:
  - Алло?
  - Добрый вечер, Егор Евграфович, - сказал я. - Это Александр Патриарших из журнала "Вспыш.Ка". Помните меня?
  - А как же. Конечно, помню. Читал вашу статью, и видел, что вы меня не зря слушали. Да и другие ваши материалы с интересом просматриваю, - доцент хмыкнул. - Чем еще могу быть вам полезен?
  - Сегодня произошло очень странное убийство, - осторожно сказал я. - И есть подозрения, что ритуальное. Я хотел бы проконсультироваться у вас, кто мог быть к этому причастен.
  - Приезжайте. Когда вам будет удобно?
   Чем еще хорош Егор Евграфович - не корчит из себя вечнозанятую "звезду", и не пыжится от осознания собственной крутизны. Эх, жаль, что такие люди встречаются нечасто, особенно в столице.
  - Да хоть сейчас можем, если не поздно, - сказал я, прикидывая, что до Рязанского проспекта мы доберемся часам к одиннадцати.
  - Хорошо, жду.
   И на этом наш разговор закончился.
  - Поехали, родимый, - сказал я Аркадию, и назвал адрес. - Только опять же быстро, и без шума.
   Водила начал крутить "баранку", а я вытащил из бардачка КПК и принялся на ходу набивать заготовки для будущей статьи: отрывки из беседы с капитаном... с медэкспертом... собственные впечатления... что еще?.. про запах и след пока не будем, да и про находку Бартоломью тоже... неясно, имеют ли эти вещи отношение к убийству, а если имеют, то какое.
   Черновик закончил как раз к тому моменту, когда мы свернули с МКАД.
   Помня о любви доцента к сладкому, заехали в круглосуточный магазин, где разжились небольшим тортом. А после станции метро "Рязанский проспект" с этого самого проспекта ушли и оказались во дворе неведомо как уцелевшей во время строительного бума "хрущевки".
  - Антон, если хочешь, пошли со мной, - предложил я. - Фоткать там не придется, так хотя бы умного человека послушаешь. Узнаешь, что именно нашел в геройски облеванных кустах.
  - Ну, я не знаю... - принялся нудеть Бартоломью.
  - Короче, Склифосовский! - рявкнул я. - Идешь или нет?
  - Ладно, пошли.
   Пообщавшись с домофоном, мы зашли в подъезд и поднялись на третий этаж. Егор Евграфович встретил нас в прихожей, жизнерадостный, улыбающийся, с торчащими вокруг лысины клоками седых волос.
  - Заходите, Александр! - воскликнул он, потискав мою руку. - И вы, молодой человек... Как вас зовут?
  - Антон, - отозвался несколько опешивший от такого напора Бартоломью.
   Наш худред привык сам заваливать людей потоками слов, а не выступать в качестве слушателя.
  - Антон? Отлично! - доцент возликовал так, словно его познакомили с самим Владимиром Владимировичем. - И торт? О, просто чудесно! Заходите в комнату и рассказывайте все!
   Обиталище Егора Евграфовича очень сильно напоминало библиотеку. Книжные шкафы и стеллажи оккупировали большую часть площади, у окна громоздился письменный стол со старинной лампой в виде задравшего хобот слона. На столешнице с трудом можно было найти свободный участок, все занимали кипы бумаг и раскрытые фолианты.
   Для доцента его наука заменяла все, и поэтому неудивительно, что жил он один.
  - Сначала чай! - объявил Егор Евграфович, и вместе с тортом умчался на кухню, оттуда донесся плеск и звон посуды.
  - А я думал, что такие ученые вымерли, - сказал Бартоломью с необычной для него робостью.
  - На наше счастье - нет, - ответил я, и осторожно уселся на старый диван цвета тараканьих надкрылий.
   Купленный нами торт оказался приторным, и я с трудом впихнул в себя один-единственный кусок. Зато Егор Евграфович с видимым удовольствием умял два, после чего вопросительно на меня уставился.
  - Значит, так, - сказал я, и принялся рассказывать.
   Сначала поведал о том, что видел сам, затем показал фотки на "лейке" Антона, а напоследок вытащил из кармана металлический диск с узорами. Когда он брякнулся на столешницу, светло-голубые глаза доцента округлились, и в них мелькнуло что-то, похожее на испуг.
  - О, надо же... - проговорил он севшим голосом. - Не думал, что увижу такое.
  - А что это? - поинтересовался я.
  - Этому алфавиту... - доцент осторожно коснулся золотисто-белой поверхности, - куда больше тысячелетий, чем можно представить. Похожие знаки встречаются в "Мистериях червя" Людвига Принна, "Невыразимых культах" фон Юнста, и в еще одной книге, чье название мне не хотелось бы упоминать. По преданиям, ими пользовались те, кто владел Землей до людей, порождения времен, от которых остались лишь отголоски легенд, но даже эти отголоски способны до полусмерти напугать того, кто отважится заглянуть в прошлое...
   Эта речь была так не похожа на обычную манеру Егора Евграфовича, что я с подозрением глянул на торт - не намешали ли туда неведомые "кулинары" доброй порции ЛСД?
  - Алфавит? Разве это буквы? - спросил Антон. - Больше на рисунки похожи. И что-то я не помню, чтобы динозавры умели писать? Или вы думаете, что до нас на этой планете были другие цивилизации?
  - В прошлом много такого, о чем мы, к счастью, до сих пор не знаем, - сухо ответил доцент. - А буквами может служить все, что угодно - даже элементы ДНК или орбиты астероидов.
  - Ладно, это конечно хорошо, - решил я вернуть разговор с небес на землю. - Но что насчет ритуала и цацки? Кто мог зарезать троих молодых парней и обронить вот эту штуковину?
  - Да, конечно, - Егор Евграфович глубоко вздохнул и потер лоб. - Похожие убийства практиковались аборигенами Тасмании и некоторых островов Океании, причем проводились они крайне редко, в так называемые "каменные" или "узловые" годы, когда требовалось задобрить обитающего на дне моря древнего зловещего бога по имени то ли Царогуа, то ли Затошуа. Жертвам отрезали уды, симали скальп, а затем распарывали чрево и оставляли умирать. Да, и обязательно выкладывали из них такую же фигуру, как на снимках. Насчет извлечения селезенки ничего сказать не могу, ибо такие подробности до нас не дошли. А это... - он осторожно взял находку Антона и перевернул ее. - Хм, этот символ я знаю. Его использует Церковь Святой Воды, существующая ныне якобы христианская секта.
  - Якобы христианская? Это как? - удивился я.
  - Они провозглашают, что верят во Христа, но при этом не носят крестов и ведут себя странно, - доцент положил металлический кругляш обратно на стол. - Никаких сведений о том, что творится в их молельных домах, не существует, попытки исследований, предпринятые во Франции и Швеции, провалились. ЦСВ появилась лет двадцать назад в Скандинавии, и сейчас действует по всей средней и северной Европе. Есть у них отделение и в Москве...
  - Очень хорошо. Спасибо. Вы здорово нам помогли, - сказал я, а в башке у меня началось шевеление.
   Вот она, ниточка, даже скорее канат - злобные сектанты приносят человеческие жертвы, отечество в опасности и все такое... Отличный задел для статьи, вот только при чем тут Тасмания и Океания? Или лидеры этой Церкви Святой Воды все родом из тех мест?
   В общем, еще разбираться и разбираться.
  - Пойдем, Антон, - я запихнул металлический кругляш в карман и поднялся. - Как будет статья, обязательно пришлю вам экземпляр журнала.
  - Не стоит беспокоиться, - Егор Евграфович улыбнулся и махнул рукой. - Сам куплю.
   Он проводил нас до прихожей, и мы вышли в полутемный подъезд.
  - Ух ты! Ну надо же! - воскликнул Бартоломью, когда мы затопали вниз по лестнице. - Как быстро все распуталось! Церковь Святой Воды! Ты будешь звонить тому капитану?
  - Пока нет, - сказал я. - Менты только всех распугают, и тогда добыть информацию будет сложно. Нанесем визит в местное отделение этой секты, поглядим, что там да как...
  - А откуда ты узнаешь, где оно находится?
  - Как откуда? - я поглядел на Антона с легким недоумением и покачал головой. - Есть место, где можно оттыкать все что угодно, даже прямой телефон президента США Барака Обамы, фотографии голой Ксюши Собчак, а также местонахождение тайной базы нацистов в Антарктиде. И называется оно Интернет!
  Бартоломью стыдливо засопел.
   Оказавшись в машине, я вынул из бардачка КПК и приступил к поискам. Они заняли ровно три минуты, и результатом стал адрес московского отделения Церкви Святой Воды - Малый Матросский переулок, дом два.
  - Это где? - спросил Аркадий. - Сейчас поедем?
  - Где-то в Сокольниках, - ответил я. - Думаю, что ныне там никого нет, так что отправимся на разведку утром. Чтобы в девять часов как штык был у моего подъезда и гудел в клаксон! А ты, Антон, к этому времени тоже должен быть готов к труду и обороне.
  - Но сейчас же половина первого! - возмутился Бартоломью. - А когда спать?
  - Когда я работаю, я вообще не сплю, - сообщил я сладеньким голосом маньяка-педофила.
   По ночным улицам мы быстренько докинули труженика "Фотошопа" к его дому неподалеку от "Шоссе Энтузиастов", после чего Аркадий довез меня домой. Амбалов или следов их пребывания около подъезда не обнаружилось, и я без приключений добрался до собственной двери.
   Но, едва войдя в квартиру, осознал, что тут кто-то есть...
   Сам не понял, то ли уловил незнакомый запах, то ли донесшийся из кабинета звук. Я замер, надеясь, что вошел достаточно тихо, и пытаясь сообразить, кто мог явиться с недружественным визитом.
   Громилы, подравшие со мной вчера? Или еще какие уроды, жаждущие комиссарского тела?
   Немного выждав, я бесшумно двинулся по коридору. Ключи зажал в кулаке - на крайний случай послужат в качестве кастета. Осторожно заглянул в кабинет - все тихо, никого нет.
   У прикрытой двери в спальню задержался, и явственно уловил доносящееся изнутри тихое дыхание. Я прикинул, что стоит сделать - пнуть дверь, ворваться внутрь, перекатиться по полу и...
  - Эй, Пат, ты где там? - позвали изнутри игривым голосом. - Я слышала, как ты вошел!
   Я вздрогнул и обозвал себя параноидальным ослом.
   Даша, которую я оставил в ресторане, решила добраться до моей койки без посторонней помощи. И добралась, благо ключи от квартиры я ей вручил еще несколько дней назад.
   Как я мог о ней забыть?
  - Па-ат! - протянули изнутри. - Это ты? Нехорошо заставлять девушку ждать!
   Я толкнул дверь, вошел и нажал на выключатель.
   На моей кровати, томно раскинувшись на черных простынях, возлежала богиня. Пепельные волосы струились, зеленые глаза горели, розовые губки были приоткрыты. Под короткой ночной рубашкой угадывались очертания высокой груди, а длинные ноги вызвали бы эрекцию даже у стойкого аскета.
  - Ну иди же сюда, проказник, - Даша улыбнулась. - Или ты не рад мне?
  - Рад, - ответил я, думая о том, что сегодня мне и в самом деле не придется спать. Вот брякнешь порой какую-нибудь ерунду, а она потом оказывается правдой. - И сейчас я это докажу!
   Я погасил свет, и с разбегу прыгнул на кровать.
   А вскоре в темной комнате стало много шорохов, скрипов и постанываний.
  
   Мобильник затрезвонил в восемь сорок пять.
   Если учесть, что заснул я около шести, то это было чертовски рано.
  - Пат-пат-патрясающе, - пробормотал я, пытаясь нашарить чертов аппарат, оставшийся где-то на полу вместе с джинсами, рубахой и прочей одеждой. - Где же ты, зараза?
   Рядом заворочалась Даша, недовольно вздохнула, прижалась ко мне грудью.
  Отогнав желание плюнуть на все и продолжить ночные упражнения, я нашарил зловредный телефон. Обнаружил, что звонит Аркадий, и проклял себя за то, что вчера назначил встречу на девять.
   Мог бы и на десять договориться, и на одиннадцать.
  - Але? - сказал я.
  - Привет, Пат, - ядовито поздоровался водила. - Буду у твоего подъезда через двадцать минут.
  - Хорошо, я выхожу.
   Выходить никуда не хотелось, хотелось спать, а если уж не спать, так на пару с Дашей, чтобы кровать тряслась...
   Но если дал слово - деваться некуда.
   Поэтому я вскочил и поплелся в ванную. Контрастный душ сделал свое дело, и после него я ощутил себя несколько бодрее. Торопливо влил в себя кружку кофе без сахара и сожрал найденное в холодильнике яблоко. А когда направился к двери, на пути у меня оказалась Даша.
   Вновь богиня, но на этот раз несколько раздраженная.
  - Ты куда? - спросила она, хмурясь. - Опять меня бросаешь?
  - Прости, свет очей моих, но работа ждет, - сказал я, состроив скорбную гримасу. - У нас была волшебная ночь, но всякое волшебство когда-нибудь заканчивается. Так что я...
  - Ты - самый обыкновенный засранец! - выпалила Даша, развернулась и ушла в спальню.
   Судя по звукам, она принялась собираться.
   О том, чтобы тратить время на объяснения, на попытки успокоить барышню, я и не подумал. Если она сейчас уйдет - так и ладно, потом вернется. А если не вернется, то невелика беда - Москва набита легкими на съем и красивыми девицами, да и у меня в сотовом полсотни номеров...
   Так что я натянул кроссовки, бросил контрольный взгляд в зеркало и вышел за дверь.
   Белый "Лексус" ждал меня у подъезда, внутри зевал Аркадий, а на заднем сидении - вот чудо из чудес! - виднелся Бартоломью, хмурый, не выспавшийся, но решительный и готовый в бой.
  - Привет, - сказал я, забравшись в машину. - Ну что, поедем, нанесем визит малым матросам?
  - Надеюсь, что они уже не спят, - мрачно заявил Антон. - Суббота сегодня.
  - Там на сайте было расписание приема, - я поглядел на него покровительственно. - Кажный день, с десяти до двенадцати. Вот и проверим, правда это или нет. Трогай, возница!
   "Возница" Аркадий вдавил педаль газа в пол, и мы помчались по утренней Москве.
   Отыскать Малый Матросский переулок оказалось задачей непростой. Большой мы нашли сразу, десантировались из машины, и принялись шариться по окрестностям, опрашивая всех попадавшихся аборигенов, включая кошек и ворон. Повезло Антону, имевшему беседу с древней старушкой, которая, если судить по виду, обитала в этих местах чуть ли не со времен Петра Первого.
   Следуя указаниям Бартоломью, мы добрались до хитро спрятанного между дворов отрезка асфальта длиной метров в сто. А на том месте, где полагалось находиться дому два, обнаружили вполне современного вида офисное здание в три этажа с множеством вывесок у входа.
  - Нашли, - сказал Аркадий, притормаживая так, чтобы не попасть в поле зрения камер тамошней службы безопасности.
  - Когда за дело берусь я, неудачи быть не может! - объявил я с достойным Наполеона пафосом. - Антон, сними эту обитель греха с нескольких ракурсов, а я пойду, выясню, пустят ли меня внутрь.
   До десяти оставалось еще двадцать минут, но для разведки никогда не бывает рано.
   Мы с Бартоломью вылезли из "Лексуса", он защелкал "лейкой", а я направился к нужному нам дому. Изучив вывески, обнаружил среди них ту, на которой золотом по черни было написано "Церковь Святой Воды", а под надписью размещался маленький крестик.
  - То, что нужно, - сказал я, и нажал кнопку сбоку от двери.
  Та с гудением распахнулась, я вошел внутрь и очутился в крохотном тамбуре под взглядом спрятавшегося за конторкой охранника в черной униформе, толстого, усатого, и чем-то недовольного.
  - Слушаю вас, - выдавил он из себя.
  - Привет тебе, о брат мой во Христе! - решил я сыграть в восторженного неофита. - Хотелось бы мне попасть к возлюбленным отцам нашим, что служат Господу в Церкви Святой Воды!
   Охранник икнул, выпучил глаза:
  - Э... хм... они с десяти. И вообще, у них прием только по предварительной записи.- Вера не бывает по записи! - проникновенно сообщил я. - Или в Царствие Небесное тоже нужно звонить заранее?
  - Приходите после десяти, - охранник слегка оправился. - И без записи я пустить вас не могу.
  - О горе мне, горе, грехи тяжкие смущают душу мою... - бормоча подобную ересь, я выбрался на улицу.
   Ну, ничего, если меня не хотят пускать тут, найдем другой путь. В любую крепость всегда ведет множество лазеек, а уж проникнуть в офисное здание помимо охраны сможет даже туповатый семиклассник.
   Я обошел строение со всех сторон, держась вне поля зрения камер, и с удовлетворением обнаружил служебный вход, а рядом с ним - машущего метлой таджика. Хруст возникшей в моих руках тысячной купюры он уловил метров с двадцати, воровато оглянулся и рванул через улицу.
  - Привет, - сказал я, помахивая зеленой бумажкой. - Заработать хочешь?
  - Таа... - сказал таджик, провожая мою руку алчным взглядом.
  - Мне надо попасть внутрь. Ведь у тебя есть ключ?
  - Таа... - на смуглом лице, покрытом черной щетиной, возникло сомнение. - Толька там камера висит, смотрит все время. Охрана увидит - ругаться будет, я без работы останусь.
  - Не увидит. Мы ее отвлечем, - я поглядел на наручные часы. - Встречаемся на этом же месте через пятнадцать минут. Понял меня?
   Он кивнул, и я поперся обратно к машине - обеспечивать пункт "б" моего плана.
   Уговорить Антона оказалось даже легче, чем соблазнить денежкой гордое дитя степей.
  - Я легко! Запросто! - восклицал Бартоломью, пыша энтузиазмом, точно газовая горелка - жаром.
  - Мне не надо запросто. Мне нужно вовремя. Необходимо отвлечь охранника, - твердил я, помня о том, что излишний энтузиазм погубил не одно хорошее дело, - чтобы он пять минут не пялился в монитор. Неси пургу, что ты явился фотографировать интерьер, размахивай "лейкой", редакционным удостоверением... только в руки ему не давай.
  - Я все понял.
  - Точно так же сказал Василий Иваныч Петьке, а затем утоп в реке Урал, - сурово напомнил я. - Сверим часы? Ровно через десять минут, в десять ноль пять, начинаем операцию "Али-Баба".
  - Почему Али-Баба? - спросил Аркадий.
  - А потому, что в наличии имеется пещера с сокровищами, в которую нужно проникнуть, - ответил я. - Ну а сорок разбойников наверняка тусуются где-нибудь неподалеку. Итак, Антон, повторяю задание - ты входишь вон в ту дверь и отвлекаешь охранника...
  Через пять минут я убедился, что Бартоломью вроде бы все усвоил, и поспешил на рандеву с таджикским союзником. Тот обнаружился на месте - с метлой в руках и жадной опаской в глазах.
  - Ты не террорист, а? - проявил неожиданную подозрительность этот доморощенный Равшан.
  - Где я бомбу спрятал, по-твоему? - спросил я, глядя на часы. - Даже пистолета нет. Все, пошли...
   Настал самый ответственный момент - если Антон не слажает, то охранник не заметит, что я проник в здание. А если слажает, то внутри меня ждет "радушный" прием...
   Мы подошли к двери, оказавшись в поле зрения висевшей над ней камеры. Я отвернулся, чтобы на пленку не попала моя харя. Таджик прислонил прямоугольник пропуска к панели сканера, тот пикнул, замок с негромким щелчком открылся. Сделав пару быстрых шагов, я оказался внутри "пещеры с сокровищами".
  - Теньги тавай, - дитя степей протянуло замурзанную ладошку.
  - Держи. Заработал честно, - я выдал союзнику положенное вознаграждение, и затопал вглубь здания. Судя по тому, что никто не спешил меня встречать, все обошлось.
   Офис Церкви Святой Воды я обнаружил на втором этаже, в самом конце коридора. Толкнул дверь с висящим на ней крохотным крестом, и оказался в просторном, неожиданно темном помещении.
   На шорох обернулся сидевший за письменным столом лупоглазый тощий тип в сером костюме.
  - Вам кого? - осведомился он.
  - Ну, как же? - искренне удивился я. - Хочу найти своих собратьев по вере! Постигнуть истинную суть полета Мухаммеда в рай, а также хождения Христа по водам Гефсиманского сада! Раскрыть природу Будды. Короче говоря, узнать, почем тут опиум для народа!
   Неся всю эту галиматью, я приближался к столу и изучал обстановку.
   Полутьму создавали задернутые жалюзи на окнах, а вообще помещение менее всего напоминало резиденцию религиозной организации. Никаких священных символов, даже книг, обычный офис - столы с мониторами, здоровущий принтер-ксерокс на тумбочке, пластиковые папки в шкафу.
   Разве что в углу располагался огромный аквариум, заполненный то ли тиной, то ли на редкость мутной зеленоватой водой. Да на полке, висевшей на стене, стояли несколько статуэток из черного камня.
  - Вы сумасшедший? Как вы сюда попали? - в голосе лупоглазого появились истеричные нотки.
  - Вот тут ты меня уел, приятель, - я без приглашения опустился на стул для посетителей, и решил, что здесь сработает тактика "удара в лоб". - Хотел бы я ответить на оба вопроса "да" или "нет", но почему-то не могу. На самом деле я пришел насчет убийства.
   Лупоглазый вздрогнул, нервно заморгал.- Какого убийства? - спросил он.
  - А того, что было совершено вчера на берегу одного из водохранилищ Московской области, - туманно ответил я. - У нас есть основания предполагать, что к нему причастна ваша церковь.
   Надо брать этого типа за жабры, пока он испуган.
  - Вы что, нет. Этого не может быть... - заговорил он быстро, подобострастно. - Откуда такие сведения?
  - Мы мирные люди, и наш бронепоезд, и все такое? - я ухмыльнулся, а едва собеседник чуточку расслабился, вновь перешел в атаку. - От свидетелей! Прихожан вашей церкви видели на месте преступления!
  - Там не могло быть свиде... - он осекся, но было поздно.
  - Где "там"? И почему вы так уверены, что свидетелей не могло быть? - тут я сбился, поскольку мне показалось, что в заполнявшей аквариум мути мелькнуло что-то похожее на гофрированный шланг.
  - Я не желаю с вами разговаривать! - запищал лупоглазый. - Предъявите документы!
  - Это можно, - я полез в карман джинсов, собираясь достать редакционное удостоверение и еще слегка повалять дурака. - Наше отделение занимается такими преступлениями, как...
   Тут я сбился во второй раз - неслыханное дело! - поскольку взгляд мой зацепился за одну из статуэток на полке. И этого взгляда оказалось достаточно, чтобы сердце мое заледенело, а волосы на затылке зашевелились.
  Фигурка была высотой сантиметров двадцать, и изображала она сидящую человекоподобную тварь с крыльями за спиной. Тело ее покрывала чешуя, на конечностях имелись длинные когти, а с похожей на осьминожью башки свешивались пучки длинных щупалец.
   Вроде бы ничего жуткого, в любом фильме ужасов можно встретить гадов померзостнее. Но все же эта статуэтка вызвала у меня страх, да такой сильный, что я на миг онемел.
  - Документы! - повторил лупоглазый, и тут негромко щелкнула открывшаяся дверь.
  В офис Церкви Святой Воды вошел высокий, холеный старикан с блестящей лысиной и черными, глубоко посаженными глазами. Блеснул брильянт в запонке на галстуке, качнулся рукав дорогого костюма, открывая золотой "Ролекс" за бешеную тьму баксов.
   Выражение лица моего собеседника изменилось - ярость ушла, испуг усилился, но к нему добавилось подобострастие.
  - Кто это? - спросил старик голосом гулким, как эхо горного обвала.
  Кожа у лысого была смуглой, двигался он странно, скособочившись, но не похоже, чтобы это ему особенно мешало. Говорил по-русски с легким, почти неслышным акцентом.
   Иностранец? Полинезийский вождь этого святоводного балагана?
  - Не могу знать, - ответил лупоглазый, вскакивая. - Ворвался только что, вопросы задает...
   Старик посмотрел на меня, черные глаза вспыхнули злобой и презрением.
  - Наглый, безмозглый писака, - холодно сказал он. - Сам уйдешь или мне охрану вызвать?
  - Сам, - я поднялся, и в этот момент ощутил запах - дорогой парфюм, который лысый, судя по всему, лил на себя ведрами, и под ним - резкую, вызывающую отвращение вонь.
   Ту самую, что я уловил на месте убийства.
   Так что, этот холеный дедуган был на берегу Клязьминского водохранилища?
  - Вон! - прорычал старик, и только оказавшись у двери, я осознал, что безропотно подчинился приказу.Ну, ничего, я тебе еще покажу, колдун заморский!
  - До встречи, парни, - сказал я, обернувшись. - Мы еще вместе помедитируем, узнаем природу Кузькиной матери.
   И, оставив поле словесной баталии за собой, я вышел в коридор.
  
   Из здания я выбрался тем же путем, что и вошел - через служебный вход.
  Незачем зря смущать усатого охранника и испытывать крепость его нервной системы.
  - Ну что? - встретил меня вопросом скучавший у машины Бартоломью.
  - Истинно говорю вам, - загундосил я голосом дешевого проповедника, - если кто не утонет, то не воскреснет во славу Божию. Ибо только вода дает жизнь вечную. Постигнув таинства священные, вам ныне я их передам.
   Глаза Антона округлились, в них возникла растерянность.
   Испортил всю малину высунувший из окошка "Лексуса" Аркадий, раздраженно заявивший:
  - И не стыдно?
  - Нет, - честно сказал я. - Просто я люблю придуриваться. Вот, изобразил, что злобные сектанты меня зомбировали, закодировали, ну и так далее. А вы видели такого лысого дедугана?
  - Я его даже сфоткал, три или четыре раза, пока он к дверям шел, - с гордостью сообщил Бартоломью. - Еще бы не заметить, вон он на какой тачке приехал! Ух ты, ай-ай-ай!
   На обочине рядом с входом в офисное здание, во чреве которого пряталась Церковь Святой Воды, стоял длинный и роскошный черный "Роллс-ройс", вполне достойный возить султанов и президентов.
  - Да, машина - супер, - одобрил я, после чего кратко поведал соратникам о своих похождениях в логове потенциального противника. - Так что сейчас я связываюсь с шефом, и вы везете в редакцию весь собранный материал - фотки, мои заметки. А я попробую последить за лысым хмырем.
   Физиономия Антона обиженно вытянулась:
  - Один?
  - Один, - отрезал я. - В одиночку проще маскироваться, да и машина наша слишком заметная.
   Не хватало еще, чтобы этот увалень попытался играть в шпиона.
   Подавив бунт на корабле, я вытащил телефон и связался с шефом. Тот выслушал мой доклад, не перебивая, только пару раз удивленно хмыкнул, а когда я поделился планами, сказал:
  - Пусть едут. Я на месте, гляну, что вы там нарыли. А ты будь осторожнее. Ты понимаешь?
  - Да, - бодро ответил я. - Всеми средствами обеспечу целостность собственного организма.
  - Шутник, - буркнул шеф, и, как обычно, положил трубку, не прощаясь.
  - Летите, голуби, - сказал я Антону и Аркадию. - Начальство ждет.
   Водила осклабился, фотокор-худред помахал мне ручкой, белый "Лексус" с ревом исчез за поворотом, и я остался в Малом Матросском переулке один. Проливать слезы по этому поводу я не стал, а набрал номер знакомого таксиста по кличке Камаз, и вызвал его на подмогу.
   Камаз был мужчиной тертым, бывшим ментом, и на него я мог положиться.
  Назвав ему место встречи, я вразвалочку зашагал к "Роллс-ройсу", имея целью не столько машину, сколько решившего покурить шофера - рослого, плечистого, в синей с золотом униформе.
  - Здорово, земляк, - сказал я ему. - Классная у тебя тачка!
  - Если бы у меня, - буркнул шофер без особого дружелюбия. - Я при ней только состою.
  - Да ну? - поразился я. - Это типа такси, что ли?
   Через пять минут я знал, что моего собеседника зовут Алексеем, что работает он в фирме "Пять звезд", предоставляющей в аренду богатым шишкам всяческие лимузины. Что сегодня он на смене с восьми утра, и возит лысого смуглого старичину, отлично говорящего по-русски, но велевшего называть себя "мистером Джаваном".
  - Черт его знает, кто он такой, - делился Алексей, размахивая сигаретой. - Араб не араб, макаронник или не макаронник. Я всяких возил, даже саму Мадонну один раз, а уж олигархов и забугорных бизнесменов - не сосчитать. Привык разбираться, кто есть кто, а этого понять не могу. Иной раз поймаешь его взгляд в зеркале - и жуть пробирает... глаза черные, злые...
   Болтая вот так с шофером "Роллс-ройса", я конечно рисковал.
   Холеный дедуган наверняка запомнил меня еще по офису Церкви Святой Воды, и обнаружь он мою хитрую физиономию рядом с лимузином, неприятности могут произойти и у меня, и у словоохотливого Алексея.
   Но все обошлось.
  - Да, вот как бывает, - сказал я, увидев, что у перекрестка остановился серый "Форд Фокус" Камаза. - Ладно, не грусти, дружище, еще будут Мадонны в твоей машине. Пора мне.
  - Счастливо, - Алексей кивнул, и я затопал в сторону такси.
  Камаз поприветствовал меня, как обычно - скорчил мрачную рожу и сунул сложенную лодочкой ладонь.
  - Привет, - сказал я, пожав ее. - Интуиция подсказывает мне, что сегодня ты хорошо заработаешь.
  - Да? - Камаз, родившийся в Набережных Челнах и там нареченный Ринатом, слегка оживился.
  - Видишь тот роскошный "лапоть"? - я ткнул в сторону "Роллс-ройса". - Будем за ним кататься, пока каталки не отвалятся. Только чтобы нас не заметили. Обеспечишь, татарская морда?
  - Обижаешь, - Камаз поглядел на меня осуждающе. - Забирайся.
  Через пятнадцать минут после того, как я забрался в пропахший табаком салон "Форда", мистер Джаван покинул офис Церкви Святой Воды. Забрался в лимузин, и тот плавно, бесшумно сдвинулся с места.
  - Экий тип, - прокомментировал Камаз. - Сейчас сядем им на хвост, мягко и чисто...
   Не знаю, чем он конкретно занимался во время службы в милиции, но водит Ринат отменно, хорошо знает Москву, и умеет следовать за другой машиной так, что в ней ничего не заподозрят.
   Сначала мы поехали в сторону центра, и некоторое время проторчали в районе Чистых прудов - мы на улице, в автомобиле, а мистер Джаван - в офисе по работе с ВИП-клиентами "Абвгд-банка". Переместились к ресторану "Кантинетта Антинори", что в Денежном переулке, прямо за зданием МИДа. Тут я воспользовался обеденным перерывом "клиента", чтобы слопать шаурму в уличном ларьке.
   А то со вчерашнего ужина в "Борее" нормально не ел.
   Из ресторана "Роллс-ройс" мистера Джавана двинулся в сторону северной окраины.
  - Куда это он? - спросил Камаз, когда мы миновали железнодорожную платформу "Дегунино". - Я в этой местности не шибко ориентируюсь, но делать тут подобному типу нечего...
  - А я почем знаю? - я пожал плечами. - Может, у него дела какие с местными гопниками?
   Камаз посмотрел на меня мрачно, но ничего больше не сказал.
   Несколько поворотов, пара безлюдных улочек, и мы оказались на узкой дорожке среди задрипанных гаражей. "Роллс-ройс", кативший в полусотне метров впереди нас, ушел в невидимый для нас поворот.
  - А ну-ка стой, - сказал я, понимая, что дальше незаметной слежки не выйдет. - Я пешком пройдусь, гляну, что там да как.
  - Давай, - Камаз тормознул. - Монтировку возьмешь?
  - Обойдусь.
   Я выбрался из машины, встряхнул конечностями, чтобы слегка их размять, и двинулся вперед. Обошел могучую и вонючую лужу, вполне способную приютить десяток свиней, и тут услышал позади какой-то скрежет.
   Повернув голову, я обнаружил, что ворота одного из гаражей открылись, и изнутри вышли двое злобных молодцев довольно-таки пропитого вида, и каждый - с бейсбольной битой в руках.
  - Вот так сюрприз - сказала принцесса, обнаружив, что в бок ей упирается совсем не горошина, - пробормотал я, раздумывая, чего бы предпринять. - Эй, ребятишки, может, побеседуем?
   Пусть эти уроды не умеют как следует владеть оружием, пусть я в куда лучшей форме, все равно их хватит за глаза, чтобы измолотить меня до полусмерти, ну а удрать я всегда успею...
   Один из злобных молодцев заулыбался, обнажив гнилые зубы, а в следующий момент выяснилось, что насчет бегства я ошибся. Уловив за спиной шорох, я попытался развернуться. Но не успел, поскольку что-то шарахнуло меня по затылку, и сознание выпорхнуло из моей башки.
  
  
   Глава 3. Малыми силами на чужой территории.
  
   Раз голова болит - значит, она есть.
  
   Профессор Доуэль
  
   Я лежал на чем-то твердом, а под затылком не было подушки.
  В той области организма, что у разумных людей называется головой, наблюдался изрядный дискомфорт, а тело намекало на то, что его некоторое время назад довольно сильно били.
  - Пат-пат-патрясающе, - сказал я, и открыл глаза.
  Далеко вверху обнаружилась полоска неба, кое-где запятнанного облаками, а много ближе - две стенки, одна кирпичная, а другая - железная, покрытая ярким граффити - Моисей выводит из Египта толпу доходяг с пейсами. Проснувшееся обоняние сообщило, что воняет кошачьей мочой и объедками, а слух дал понять, что вокруг тихо, словно в могиле.
   Я сел, и боль из затылка потекла вниз по позвоночнику, усилилась настолько, что я поморщился.
  - Вот мать ети? - сказал я, пытаясь сообразить, где нахожусь, и как попал в такую передрягу.
   Вроде и не пил вчера... работал... А, работал!
   Дальше воспоминания хлынули, точно вода из лопнувшей канализационной трубы. Мне осталось только не утонуть в них и слегка устыдиться - вот дурак, попался в простейшую ловушку этого мистера Джавана, оказавшегося куда более ловким перцем, чем я думал. Его подопечные оглушили меня, наверняка обыскали, и зашвырнули в проем между гаражами.
   Но я стыдиться не стал, для этого время будет потом, когда я спляшу на могиле этого лысого ублюдка.
  - Итак, проведем ревизию, - сказал я, пытаясь собрать разлетающиеся мысли. - Что у нас есть, и чего нет...
   К первому пункту относилась боль в черепе, признаки того, что меня слегка попинали, но вроде бы ничего не сломали, а также... лежащая на коленях визитная карточка из белого картона...
   Перевернув ее, я обнаружил, что принадлежит она офису Церкви Святой Воды в Малом Матросском переулке.
  - Засранцы драные, - прошипел я. - Напугать хотели? Хрен вам. Да я теперь землю есть буду, но вас достану...
   Карточку я отшвырнул в сторону и продолжил ревизию. Бумажник оказался на месте, и наличных в нем не стало меньше. Документы - паспорт, редакционное удостоверение - тоже никуда не делись. А вот сотового телефона в кармане не обнаружилось, и, окончательно убедившись в этом, я сотряс воздух многочисленными и разнообразными ругательствами.
   Человек без мобилы в наше время - пустое место.
   Придерживаясь за одну из стенок, за ту, где Моисей воздевал руки над Красным морем, я встал и осмотрел себя: кроссовки целы, одежда вроде не порвана, пыль и грязь можно стряхнуть...
   Да, а что с Камазом?
   Он не из тех парней, что бросают друзей в беде, особенно тех друзей, что должны ему кучу бабла.
   Значит, его вывели из игры в тот же момент, что и меня.
  - Надо пойти, осмотреться, - сказал я, и выбрался из вонючей дыры, где предавался "отдыху".
   Абреки мистера Джавана оставили мое бренное тело неподалеку от места, где я вылез из машины. Протопав с сотню метров, я обнаружил, что никаких следов Камаза и его "Форда" в окрестностях не наблюдается.
   Выбираться из этих богом и Лужковым забытых мест придется пешком, и главное - не заплутать.
   После некоторых усилий, физических и умственных, я выбрался к платформе "Дегунино", и тут у одного из аборигенов разузнал дорогу к ближайшей станции метро - "Владыкино".
   До нее я доехал без особых проблем, и рядом с метро, к собственной радости, обнаружил киоск, торгующий подержанными сотовыми. Через пару минут я стал обладателем древнего, как кости динозавра, "Сименса", сим-карты и пятидесяти рублей на счете.
   Ну а номер редакции я не забуду, даже если мне промыть не только головной, но и спинной мозг.
  - Журнал "Вспыш.Ка", слушаю вас, - прожурчал мне в ухо приятный женский голос.
  - Привет, крошка, - сказал я. - Это Пат. Дай мне шефа или хотя бы Бартоломью.
   Девушка-оператор, чья обязанность - разговаривать с идиотами-читателями и всякими безумцами, испуганно ойкнула.
  - Быстрее! - рявкнул я. - Вопрос жизни или смерти! Бартоломью должен быть на месте!
  - Да... сейчас, - ответила она, и в трубке заиграла приятная музычка.
  - Алло, Пат? - сменил ее голос Антона. - Это ты? Ты где?
  - Около метро "Владыкино", - ответил я. - Меня тут... слегка помяли... шеф на месте?
  - Ух ты! Ну надо же! - испуганно-радостно завопил Бартоломью. - Но ты им навалял? Ты жив?
   Трудно придумать более идиотский вопрос.
  - Нет, мертв, - брякнул я. - И разговариваю с тобой по прямой линии "Ад-Москва". Шеф на месте?
  - Ну да, да.
  - Скажи ему, что я сейчас буду. Пусть никуда не уходит.
  "Владыкино" и "Пражская" - это одна линия, серая, хотя и разные ее концы, и с первой на вторую попасть куда проще и быстрее на метро, чем на машине.
  - Да, хорошо, понял. Ждем.
   Я сунул телефон в карман и отправился к входу на станцию.
   Двое ментов, скучавших неподалеку от эскалатора, посмотрели на меня подозрительно, но останавливать не стали. А я спустился на платформу, забежал в вагон и плюхнулся на сиденье.
   Выбравшись из подземки на "Пражской", я наткнулся на хмурого Аркадия.
  - Велено домчать тебя пулей, - сообщил он.
  - Да тут пятьсот метров? - удивился я.
  - Шеф приказал.
   Ну, если так, то деваться некуда.
   Эти полкилометра мы преодолели со скоростью баллистической ракеты, ну а лифт, неспешно тащившийся на седьмой этаж, подстегнуть не удалось. Выйдя из него, я уперся в нервно улыбавшегося Антона.
  - Рад видеть, что ты цел, Пат! - выпалил он, пыхая сочувствием и энтузиазмом. - Пошли! Шеф ждет! Приказал, чтобы немедленно! Он даже этого позвал, эскулапа своего узкоглазого!
   Наш Бартоломью - парень добрый и искренний, но порой шумноватый.
  - Оп-па, - только и выдавил я.
   "Эскулапом" у нас именовали личного врача Арнольда Тарасовича, маленького то ли китайца, то ли корейца по имени то ли Хан, то ли Чан. Периодически шеф решал, что кто-то из нас нуждается во врачебной помощи, и вызывал этого типа в редакцию. Ну а тот при помощи иголок, курительных палочек и собственных пальцев творил чудеса, несовместимые с научной картиной мира.
   Я сам видел, как он за пару минут вылечил Борю Герца, нашего рекламщика, от сильнейшей простуды. Хрусть, щелк, и Герц, только что загибавшийся, помчался на рабочее место.
   Появление эскулапа означало, что шеф всерьез обеспокоен моим здоровьем.
   Мы прошли через приемную, в честь субботы лишенную Танечки, и без стука проникли в кабинет.
  - Раздевайся! - приказал растекшийся в кресле шеф. - Пока Чен (ага, все же Чен!) тебя посмотрит, ты будешь рассказывать. Что, кто, куда, как и зачем - в малейших подробностях.
   Когда он начинает выражаться таким образом, остается только безропотно повиноваться.
   Так что моя рубаха оказалась на спинке стула, узкоглазый Чен, похожий на Будду в белом костюме-тройке, принялся исследовать мой торс, а я приступил к изложению событий вчерашнего вечера и сегодняшнего утра. Пару раз пришлось прерваться на недовольное кряхтение - когда эскулап добрался до особо болезненных синяков на ребрах - но с грехом пополам я рассказ закончил.
  - Ясно, - сказал шеф, и посмотрел на Чена. - Что?
  - Ушибы, - ответил тот шелестящим тонким голосом. - Его били очень аккуратно, почти вежливо.
  - Так, так, - Арнольд Тарасович побарабанил пальцами по подлокотнику кресла и внезапно преобразился. Сонные обычно глазки засверкали, движения стали резкими, лицо сделалось свирепым.
  Он, конечно, тиран и самодур, но за своих стоит не то что горой, а целыми Гималаями. Сам ради того, чтобы очередной номер вышел вовремя, вынет душу из всех, начиная от выпускающего редактора и заканчивая последним верстальщиком, но стоит кому из посторонних наехать на того же верстальщика - ой, мама, только успевай прятаться...
   Я помню, что он сделал с прицепившейся к Антону миграционной службой.
   Смял в кашу, уничтожил, выставил на посмешище и заставил извиняться.
  - Значит, так, - шеф чуточку повысил голос, и это означало, что он в настоящей ярости. - Ты пока остаешься в редакции, и работаешь над статьей. Из сейфа возьмешь свой пистолет...
   Я скривился - с оружием выучился обращаться еще в армии, стреляю неплохо, разрешение давно оформлено, но не особо люблю это дело, поскольку считаю, что пушка в зубах только притягивает агрессию, и что хорошо подвешенный язык - куда более сильная штука, чем "Кольт" или "Глок".
  - Возьмешь пистолет, - с нажимом повторил Арнольд Тарасович. - Ты, Антон, тоже будь пока здесь. Я по своим каналам соберу информацию об этом мистере Джаване и Церкви Святой Воды.
   "По своим каналам" означало, что для некоторых сотрудников спецслужб уик-энд окажется испорчен.
  - А вечером, - тут шеф прищелкнул пальцами и сладострастно улыбнулся, - мы произведем силовую акцию в офисе ЦСВ. Надо показать этим зарвавшимся ублюдкам, что наших трогать нельзя. Прошерстим там все, а потом, если что, передадим сведения ментам.
   Я отогнал искушение вскочить и заорать "Яволь, мейн либер фюрер!".
  - Ты понимаешь? - спросил Арнольд Тарасович, подозрительно меня разглядывая.
  - Конечно, - уныло ответил я. - Да, только бы надо узнать, что с Камазом случилось... в смысле, с Ринатом Ибрагимовичем Садыковым, с тем таксистом, что меня возил сегодня.
   Шеф выслушал объяснения и обещал помочь.
  
   Сейф с оружием располагался в самом подходящем месте - в редакционной бухгалтерии.
   Открылась дверка, способная выдержать попадание противокорабельной ракеты "Гарпун", стал ощутим запах оружейного масла. Я забрал с верхней полки свой ПМ, кобуру к нему, и коробку с патронами.
  - Почувствуй себя ковбоем, - сказал я наблюдавшему за мной Бартоломью.
  - Шляпы нет, - поддержал он игру. - Хочешь, я тебе подарю? Мне из Америки привезли - настоящая, клеевая. Если на тебя нацепить - такой мачо получится, что ай-ай-ай!
  - Я и так мачо хоть куда, - ответил я, - а сейчас пойду мачить клавиатуру. Ты фотки на сервак сбросил?
  - А то.
   И я отправился в ту комнату, где имелся "ничейный" компьютер, предназначенный для таких вот экстренных случаев, и принялся за работу. Несколько часов потратил на то, чтобы обработать и пополнить вчерашние заметки, а также проглядеть фотографии и выбрать нужные.
   А затем я застрял на названии.
   "Убийство на берегу водохранилища"? Банально.
   "Злобные сектанты из Матросского переулка". Слишком бульварно.
   "Человеческие жертвоприношения в Подмосковье". Вроде бы правильно, но длинно.
   Сгонявший в магазин Антон приволок круассанов, еще какой-то съедобной ботвы, и мы попили кофе. Но даже это не простимулировало мою творческую мысль, намертво застрявшую в ментальной яме.
   Так что я вздохнул с облегчением, когда в семь вечера нас вызвал шеф.
   В кабинете у него обнаружился начальник службы безопасности Витя, прозванный за глаза Рембо. За долгую карьеру в спецчастях он побывал в Афгане, Анголе, в Гондурасе и чуть ли даже не в Антарктиде.
   С пингвинами там воевал, похоже.
  - Здорово, Пат, - пробасил Витя, протягивая мне широкую, как саперная лопатка, ладонь.
   Он был мощный, жилистый, резкий, с обветренным лицом и холодными серыми глазами. Голову брил, а одевался всегда в черные костюмы и белые рубашки, словно гробовщик.
  - Привет и тебе, гроза джунглей, - ответил я.
  - Закончили шутки, - вмешался шеф. - Через пятнадцать минут вы выезжаете, а на восемь я назначил начало операции "Батискаф". В восемь ноль три стартуют страховочные и отвлекающие мероприятия...
   Да, это вам не "Али-Баба" какой-нибудь. Тут все продумано профессионалами.
  - Вы оба идете с ними. В твоей компетенции, Антон, - Арнольд Тарасович посмотрел на Бартоломью, что сидел с горевшими глазами, - снимки. Щелкай все подряд, только постарайся, чтобы никто из наших в кадр не попал. Ну а тебя, Пат, - суровый взгляд достался мне, - учить нечему. И сам все знаешь. И помните - любой приказ Виктора Ивановича, - это он Рембо так поименовал, - исполнять немедленно. Даже если он прикажет вам обосраться и начать жрать собственное дерьмо.
  - Уи, мон женераль! - все же не удержался я, но шеф не обратил на глупую реплику внимания.
   Знал, что язык мой - враг мой, и давно привык к моим выходкам.
   Внизу, у подъезда, нас ждал бронированный фургончик вроде тех, на которых ездят инкассаторы, только с надписью "Служба доставки" на черном боку. Внутри скучали двое крепких парней из команды Рембо, оба в синих рабочих комбинезонах и оранжевых бейсболках.
  - Переоденьтесь, - велел забравшийся в кабину Витя. - Там одежи полно, на заднем сидении.
   Переоблачаться пришлось на ходу, в трясущейся и подпрыгивающей машине.
   Антон в комбинезоне и бейсболке стал напоминать молдавского гастрабайтера, спершего где-то дорогой фотоаппарат. Я же, судя по ехидным взглядам парней из службы безопасности, сделался форменным идиотом. Одно хорошо - подмышечная кобура с пистолетом без следа исчезла под безразмерными шмотками.
   Мы мчались по Москве, Витя общался с рацией, Бартоломью время от времени нервно икал.
   Понятное дело - худредам редко приходится участвовать в "силовых акциях".
  - Стой, - скомандовал Рембо водителю, когда мы проехали метро "Сокольники". - Ждем пока.
   Ждать пришлось минут пятнадцать, затем рация в руках Вити разразилась ликующей скороговоркой. Мы вновь ускорились и быстренько добрались до хорошо мне знакомого переулка.
   Около входа в офисное здание стоял грузовичок коммунальных служб, рядом с ним курили двое "работяг", вряд ли когда державших в руках гаечный ключ, но хорошо знакомых с СВД и ПСС.
  - Значит, так, парни, - Рембо повернулся и смерил нас с Антоном скептическим взглядом. - Вперед не соваться, позади не болтаться, под ногами не путаться. Стратегия понятна?
   Бартоломью только рот раскрыл, будто удивленная рыба, а я сказал:
  - Как прикажешь, босс. Если понадобится совершить сеппуку - приказывай.
  - Юморист, - Витя хмыкнул. - Пошли.
   Время для шуток закончилось - это я понял, когда в руках наших спутников появились пистолеты. Мы выбрались из фургончика, прихватили из багажника пару больших спортивных сумок, и мимо даже не посмотревших в нашу сторону "работяг" прошли к двери. За ней обнаружился охранник, не тот, что был утром, а помоложе и покрепче, с ежиком черных волос на каком-то угловатом черепе.
   Он мирно спал, уронив голову на руки, а рядом скучал один из заместителей Рембо, чьего имени я не знал - невысокий, но плечистый, с узкими змеиными глазами и шрамом на лбу.
  - Нейтрализация - сто процентов, - доложил он. - Система безопасности изолирована, путь открыт.
  - Хорошо, - кивнул Витя. - Прикрывайте.
   Дверь в офис Церкви Святой Воды оказалась аккуратненько вскрыта, а рядом с ней топтался еще один громила.
   Внутри царила та же полутьма, стояли на полке статуэтки из черного камня, и никуда не делся аквариум с зеленоватой водой. Разве что место, где утром сидел лупоглазый тип, оставалось пустым.
  - Так, парни, за дело! - скомандовал Рембо. - Бартоломью, быстренько все сфотографируй! Коля, Олег - на вас компьютеры. Ты, Пат, разберешься со столами и шкафом.
   Антон защелкал "лейкой", снимая антураж во всех возможных ракурсах. Когда он сделал достаточное количество кадров, подопечные Вити занялись ближайшим компом и мигом распотрошили системный блок. Не тратя время на ерунду, просто вытащили винт.
   Я открыл шкаф, и принялся торопливо швырять в сумку пластиковые папки с документами: договора, платежки, отчеты - вся эта юридическая требуха порой говорит о конторе больше, чем устав и пресс-служба.
  - Как-то скучно здесь, - разочарованно сказал Бартоломью. - Обыденно. Я думал - ай-яй-яй, а тут...
  - Ждал, что мы найдем под столом новый труп? - я усмехнулся. - Иди, сунь руку в аквариум. Если обитающий там крокодил отхватит тебе конечность, нам будет точно не скучно.
  - Крокодил? Правда? - загорелся Антон.
   Я услышал, как он сделал несколько шагов, а потом почему-то остановился. Судорожно всхлипнул один из парней Рембо, и в офисе Церкви Святой Воды стало неестественно тихо. Будто мои соратники в одно мгновение перенеслись в другое измерение.
   Я обернулся.
   Бартоломью стоял в центре комнаты, Олег и Коля замерли у водруженного на стол системного блока, Рембо застыл у двери. И все они смотрели в сторону повешенной на стену полки, а точнее - на стоявшую там статуэтку, что изображала чешуйчатое страховидло с крыльями.
   А фигурка мелко-мелко дрожала, и вокруг нее колыхался зеленый ореол.
  Вновь, как и утром, стальная лапа страха сжала мое сердце, а волосы на затылке решили, что пора размяться.
  - Эй, друганы, вы чего? - спросил я, но голос мой прозвучал слабо, и никто на него не отреагировал.
   И Антон, и трое безопасников стояли неподвижно, точно загипнотизированные.
   А каменная фигурка, стоило это признать, притягивала взгляд, на нее хотелось смотреть, не отрываясь. Кроме того, она испускала звук - мягкое, еле уловимое жужжание, монотонный, ритмичный шорох.
   Он походил на рокот волн древнего океана, набегавшего на берега молодых еще континентов миллионы лет назад, а те времена, когда людей еще не было, а Землей владели жестокие боги.
   Последняя мысль прозвучала у меня в черепе так, словно ее произнес кто-то другой, и вот тут-то я слегка испугался.
  - Эй, очнитесь! - рявкнул я, подскакивая к Бартоломью, и встряхивая его за плечо, а через мгновение осознал, что сам стою, и пялюсь на статуэтку, будто футбольный фанат - на Криштиану Роналду.
   Теперь я смог разглядеть ее куда лучше, чем утром.
   Тварь сидела на корточках поверх пьедестала, украшенного символами вроде тех, что имелись на найденном Антоном диске. Покрытое бородавками тело ее выглядело неприятно раздувшимся, а ноги - напряженными, будто перед прыжком. Осьминожья голова была склонена вперед, а "борода" из щупалец достигала локтей.
   И все это вместе создавало ощущение мерзости, отвратной непотребности...
   Еще мне показалось, что чешуя местами радужно переливается, будто на ней имеется мыльная пленка. Но поручиться за это я не могу, поскольку в тот же момент я уловил плеск, донесшийся из аквариума с зеленой водой.
   Чтобы повернуть голову, я потратил столько усилий, что их хватило бы на пару вскопанных огородов. От напряга я вспотел, и тут же вспотел повторно - на этот раз от страха.
   Густая тина в аквариуме булькала и колыхалась, и из нее торчали настоящие щупальца толщиной в запястье! Судя по ним, в стеклянном резервуаре прятался кальмар с меня размером!
  - Твою мать... - сказал я, еле шевеля губами, и сунул руку под комбинезон - к кобуре.
   По комнате покатилась волна вони, той самой, что ощущалась на месте убийства. Вслед за щупальцами из аквариума начало подниматься нечто склизкое, округлое, похожее на черный гриб.
   В этот момент я сумел совладать с оцепеневшей конечностью, и выхватил пистолет.
  - Получи! - боевой клич вышел тихим и жалобным, зато выстрел прозвучал как надо.
   Зазвенело разбившееся стекло, мутно-зеленая жижа хлынула на пол, вонь стала сильнее. Я всадил еще пару пуль в то место, откуда торчали щупальца, и напоследок выстрелил в статуэтку. Она разлетелась на куски, ореол погас, и затихло мерзостное, сводящее с ума жужжание.
  - Пат? - ожил Рембо. - Ты чего палишь?
  - Вас спасаю! - рявкнул я, вглядываясь в разбитый, опустевший на две трети аквариум.
   Густой мути на ладонь, пара сотен литров воды на полу, осколки разбитой пулей стенки, дикий смрад, и никаких следов той громадной, жуткой твари, что мне примерещилась.
   Померещилась или нет?
  - Спасаешь? - Витя недоуменно заморгал, глянул на разбитую статуэтку, на начавших шевелиться подчиненных, и лицо его стало серым. - Что за чертовщина тут творится?
  - Вот уж не знаю, - я сунул пистолет обратно в кобуру. - Но лучше побыстрее отсюда убраться.
   Я поднял сумку, в которую ранее побросал папки из шкафа, ухватил Бартоломью за руку, и потащил за собой к двери. Под ногами зачавкало, с намокшей сумки потекло, но я не обратил на это внимания.
   Рембо рыкнул что-то, и его бойцы задвигались быстрее, перестали напоминать утомленных черепах. Мы с Антоном вывалились в коридор, и я поймал удивленный взгляд охранявшего дверь громилы.
   Он, похоже, ничего особенного не видел и не слышал.
  - Эвакуация! Вариант "Б"! - громыхнул Витя, и дальше события понеслись бешеным галопом.
  
   Через пятнадцать минут наш фургончик стоял неподалеку от метро "Сокольники", а внутри царила тишина.
  - Забодай меня комар! - первым нарушил ее Рембо. - Что там такое произошло, вы поняли?
   Я подождал, пока он откликнется на пришедший из рации вызов, буркнет "Отбой", и только потом ответил:
  - Эта хрень засветилась, вы замерли, точно зачарованные, да еще и из аквариума полезла какая-то тварь. Пришлось мне доставать пушку и корчить из себя молодого Клинта Иствуда.
  - Да? - в голосе Антона звучало удивление. - А я помню только, что сверкнуло... и потом, - он сглотнул, - стало очень-очень страшно. Что-то я видел такое, оно собиралось поглотить меня, утащить в темную пучину, хотело выпить мою душу... и шептало, шептало...
  - Гипноз? - предположил один из бойцов Рембо, то ли Коля, то ли Олег.
  - Я гипнозу не поддаюсь, - буркнул мрачный, как грозовая туча, Витя. - Но я тоже слышал голос, он звал меня куда-то вниз... я не мог пошевелиться, и это было жутко, не знаю, как и описать.
   Если уж наш Рембо признался, что ему было страшно...
   Его парни тоже поведали о пережитом - провал в памяти, оцепенение, и дикий ужас. Того, что статуэтка светилась, никто не увидел, тварь в аквариуме - тем более, но это и понятно.
   Неясно другое - почему я этому наваждению не поддался?
  - Ладно, - сказал Витя. - Эвакуация прошла успешно, прикрытие свою работу сделало отлично. Мы слегка накосячили, но без добычи не остались, так что пора звонить шефу.
   И он полез в карман за сотовым.
   Арнольд Тарасович, выслушав рассказ начальника службы безопасности, велел немедленно возвращаться в офис.
  - Эй, погодите! - взбунтовался я. - Вы, конечно, все маньяки-работоголики, а мне иногда отдыхать надо! Я должен слегка перекурить! А то со вчерашнего вечера на боевом посту!
   О том, что "боевой пост" частично находился в одной койке с Дашей, я умолчал.
   Шеф, вопреки ожиданиям, не стал возражать, и меня подкинули к подъезду моего дома.
  - Если чего, мы тебе позвоним, - сказал на прощанье Бартоломью, вошедший, похоже, во вкус полевой работы.
  - Не сомневаюсь, - буркнул я, и поплелся к дверям.
   Но мечты о тихом домашнем отдыхе рассыпались в прах, стоило мне войти в квартиру. Едва переступив порог, я заметил непорядок - полка для обуви была слегка отодвинута от стены.
   Или рассерженная Даша решила перед уходом устроить маленькую перестановку, или...
   Через пять минут я убедился, что второе "или" куда ближе к истине. В моем жилище побывали гости, основательно покопались в вещах, заглянули во все уголки, и не особенно потрудились, чтобы скрыть следы визита. Эти наглые засранцы даже не стали запирать сейф в кладовке, который расковыряли с такой легкостью, словно тот был закрыт на задвижку!
   Из квартиры ничего не пропало, ни деньги, ни документы, и информация на компе осталась нетронутой, хотя его, несомненно, включали и сломали установленный в БИОСе пароль.
  - Пат-пат-патрясающе, - уныло проворковал я, думая, кто мог сотворить такое безобразие.
   Либо дружки вчерашних громил, либо... подопечные мистера Джавана.
   Последняя мысль мне очень не понравилась, и пистолет под мышкой показался отнюдь не излишеством. Я вынул из кармана сотовый, тот самый древний "Сименс", вытащил из стола записную книжку, и отыскал там номер шефа.
  - Что стряслось? - спросил тот, едва взяв трубку. - Хочешь поработать?
  - Нет, - уныло ответствовал я. - Но в моей квартире сегодня побывали, и, похоже, как раз тогда, когда я лежал в отключке.
   И я в деталях описал незаконное вторжение в мое обиталище.
  - Игра пошла всерьез, - сказал шеф. - Собери все, без чего не обойтись, и готовься - тебя перевезут в безопасное место.
   И отключился, не дав мне вякнуть хотя бы слово.
   Вот такие они - тираны, деспоты и олигархи.
   На сборы я потратил ровно пятнадцать минут - покидал деньги и документы в рюкзак, да еще и переоделся. Подумал о том, что неплохо было бы помыться, но тут ожила трубка домофона.
  - Да? - осторожно спросил я, взяв ее.
  - Доставка пиццы, фирма "Рембо", - сообщил мне тонкий голос. - Прибыл ваш заказ.
   Ну, если Рембо - то понятно, значит наши прикатили, Витькины выкормыши.
  Я нажал кнопку, открывающую дверь подъезда. Через пять минут в квартиру вошел молодой человек в очках, джинсах, оранжевой майке с красной надписью "ПИЦЦА" и такой же бейсболке. С собой он приволок большую картонную коробку с изображением блина из блевотины на крышке.
  - Привет, - сказал молодой человек. - Вещи оставь, я их потом захвачу. Очки надевай, шапку и майку напяливай, чтобы тебя приняли за меня. Еще поменяемся кроссовками.
   Переоблачившись, я хмуро поглядел в зеркало.
   Оно отразило "престарелого", замученного жизнью разносчика пиццы.
  - Ничего, сойдет, - буркнул молодой человек, без униформы оказавшийся моим ровесником - где-то около тридцати. - Если издалека смотреть, то вообще нормально. Наша машина стоит у самого подъезда, так что тебе нужно пройти в лучшем случае с десяток шагов.
  - Ыгы, - уныло согласился я, после чего вручил посланцу Рембо ключи от квартиры.
   Лифт привез меня на первый этаж, а на улицу я вышел с некоторым душевным трепетом. Если парни из службы безопасности правы, и за моей квартирой следят, то сейчас на меня таращатся в лучшем случае через бинокль, а в худшем - через оптический прицел. Стараясь шагать без спешки и ежеминутное ожидая выстрела, я доковылял до ярко-оранжевого "Матиса", дрожащей ручонкой открыл дверцу и плюхнулся на место рядом с водилой.
  - Ремень пристегни, - попросил тот, и машина рванула с места, точно вспугнутый гепард.
   Не успел я соорудить хотя бы пару мыслей, как мы были на улице Ибрагимова и мчались в сторону железной дороги.
  - Хвоста вроде нет, - сказал водила, в котором я узнал одного из замов Рембо. - Но для подстраховки машину придется сменить. Маскировку пока сними и на заднее сиденье положи.
   Перемена автомобиля произошла в одном из дворов рядом с Преображенской площадью. Мы остановились, выскочили из "Матиса" и забрались в темный "Мерседес" с тонированными стеклами. А наше место заняли двое парней в той же оранжевой униформе.
   Автомобиль цвета президента Ющенко укатил прочь, а мы некоторое время провели на одном месте.
  - Кажется, никого, - сказал зам Рембо. - Оторвались.
  - Еще как оторвались, - поддакнул я. - Джеймс Бонд вместе со Штирлицем нервно курят в углу.
   Судя по немного озадаченному взгляду, собеседник мою остроту не оценил.
  Мотор "Мерседеса" заработал, и мы двинулись к Преображенской улице, к Стромынке и дальше в сторону центра. Когда оказались на Новослободской, я понял, что меня везут на "конспиративную" квартиру.
   Принадлежала эта "однушка" редакции, и использовалась в тех случаях, когда нужно было взять интервью так, чтобы о контакте между нашим журналом и интервьюируемым никто не узнал. Ну а еще порой молодые и наглые репортеры использовали ее в качестве "хаты для разврата", устраивая на "ничейной" территории настоящие оргии.
   Эх, помню, однажды мы там погуляли... Да и не однажды, если подумать.
  
   "Конспиративная" квартира встретила нас пустотой, тишиной и запахом пыли.
  - Сначала я проверю, - сказал мой провожатый, и тщательно обследовал все углы, заставив меня торчать в прихожей. Заглянув даже в холодильник и в сливной бачок, где тоже мог притаиться коварный враг, он вернулся и доложил. - Чисто. Заходи, и чувствуй себя как дома.
   Меня подмывало сказать, что вот в этот унитаз я как-то раз блевал, а вон на том кухонном столе занимался сексом с грудастой практиканткой из МГУ, но я гордо промолчал.
   Не хватало еще, чтобы об этих подвигах узнали Рембо или шеф.
   Они, конечно, люди терпеливые, но всякому терпению, как известно, есть предел.
   Проскучать в компании сурового Витькиного зама пришлось целый час. Через полчаса после нашего выдворения заявился тот парень, что "доставил пиццу" в мою квартиру. Привез рюкзак с моими шмотками, и доложил, что "чмырей злодейских замечено не было".
   А еще через тридцать минут прибыла целая делегация.
   Когда клацнул ключ в замке, я невольно вздрогнул, а провожатый мой вытащил пистолет. Но убрал его, едва из прихожей донесся голос Рембо, а следом - тяжелая поступь шефа.
   Но больше всего я обрадовался Антону.
  - Пат, живой! - возликовал он. - Ух ты!
  - Нет, мертвый, - сказал я. - Просто поднятый из могилки добрым дядей некромантом.
  - Хватит балагурить, - одернул нас шеф, тяжело опускаясь на возмущенно заскрипевший диван. - Дела обстоят так серьезно, что почти выходят из рамок моей компетенции. Ты понимаешь?
   Да, это я понимал... в компетенцию Арнольда Тарасовича не входят разве что выборы президента в республике Южная Зимбабве, да и то потому, что там у шефа нет деловых интересов.
  - Садись, - это предназначалось Бартоломью. - И слушайте меня внимательно.
  Антон приволок с кухни стул и устроился рядом со мной. Рембо остался стоять у двери в комнату, его зам расположился сбоку от окна. А шеф сложил ручонки на животе и начал рассказывать.
  - Принесенные вами документы мы просмотрели, - сказал он. - Пока бегло, но этого достаточно. Кроме того, по своим каналам я добыл информацию о человеке, с которым вы столкнулись в Церкви Святой Воды. Он известен как Джаван Сингх, как Джованни Ризотто, и как Ирге О'Дил. Имеет норвежское, индийское и американское гражданство, а размеры его состояния точно не известны. Связан с трафиком наркотиков из Афганистана и с торговлей оружием. Но, помимо всего прочего, имеет отношение к разным оккультным группам и сектам в Европе и Азии - к "Новым масонам-миноритам" в Англии, к "Сварге Кали" в Индии, к Церкви Святой Воды и мелким группам сатанистской направленности...
  - Ого! - не выдержал я.
   Мне приходилось сталкиваться с торговцами оружием, а также с бизнесменами, что набивают карманы на кокаине, "траве" и "кислоте". И те, и другие - люди обычно серьезные, прочно стоящие на земле, и ко всяким эзотерическим шашням относящиеся презрительно.
   Хотя если вспомнить, тот же основатель дианетики Рон Хаббард был неплохим бизнесменом. А Алистер Кроули чем только не занимался, и наркотой, и написанием книг по тантрической магии.
   Что, и наш лысый холеный друг из таких?
  - Не "ого", а еще хуже, - поправил меня шеф. - Он поддерживает контакты с ирландскими и баскскими террористами, но при этом так ведет дела, что ни разу не стал объектом судебного преследования. Он чист перед законом, и в то же время грязен, словно трубочист.
   Да, серьезный дядя.
  - А информации на него очень мало, считай, почти нет, - добавил Арнольд Тарасович, и задумчиво погладил макушку, - особенно учитывая масштаб деятельности этого упыря...
  - Значит, его подручные побывали у меня на квартире? - спросил я. - Решили показать, что я "под колпаком", и что рыпаться мне не стоит, иначе синяками и болью в башке все не ограничится?
  - Примерно так, - шеф кивнул. - Когда борьба идет на таком уровне, в ход пускают любые средства. А Джаван Сингх, или как его там зовут на самом деле, почуял опасность. А когда он узнает о нашем налете на офис ЦСВ... Поэтому вы с Антоном сегодня летите в Польшу.
  - Что? - опешил я. - Почему в Польшу?
   Бартоломью выпучил глаза и открыл рот, собираясь что-то сказать. Но не смог, да так и остался сидеть с отвешенной челюстью - скульптура "Тормоз в ожидании следующей мысли".
  - В Кракове сейчас находится один человечек, - сообщил шеф, - многие годы работавший с Джаваном Сингхом, а затем от него отошедший. Таких обычно убивают, но тут наш "друг" оплошал или человечек этот оказался слишком уж шустрым. В общем, вы найдете его, и хорошенько побеседуете. Наверняка он расскажет много интересного, и для статьи, и для меня лично. А проводником вам послужит моя хорошая знакомая, агент "Штази".
   Антон рот закрыл, но выглядеть умнее от этого не стал.
  - "Штази"? - встрепенулся я. - Контрразведка ГДР? Так ее же два десятилетия как не существует!
  - Многие так думают, - кротко сказал шеф. - Вы пока отправляетесь в аэропорт, и там ждете, пока вам привезут новые документы, визы, билеты и все прочее. Материалы ты, Пат, получишь, а я жду текст интервью и первый вариант статьи послезавтра утром. Если что, послезавтра же пойду к ментам - ох, они буду рады, узнав, что им есть кого взять за яйца по поводу этого убийства...
  Бартоломью поморгал немного, но вновь ничего выдавить не смог.
   Вот так-то, дружище, это тебе не задницу в офисном кресле просиживать и не с секретаршами флиртовать.
  - Ладно, шеф, - сказал я. - Отдаемся в ваше распоряжение, и готовы принести присягу.
  - Не сомневаюсь, - ответил Арнольд Тарасович, и неожиданно легко поднялся.
  
  
   Глава 4. Ох, нужен нам берег турецкий.
  
   В гостях хорошо, а дома лучше.
  
   Марко Поло
  
   В "Домодедово" меня и Антона отвез другой заместитель Рембо, большой и добродушный парень по имени Костя.
  - Приехали, хлопцы, - сказал он, когда "Мерседес" наш остановился на стоянке. - Пистолет лучше бы внутрь не тащить. Или ты Пат, собираешься идти с ним через таможню?
   А я, честно говоря, совершенно забыл про "игрушку" под мышкой.
  - Не собираюсь, - признался я. - Заберешь его?
  - А то, - Костя широко ухмыльнулся.
   Оставшись без оружия, я почувствовал себя намного свободней. Костя убрал пистолет и кобуру в бардачок, мы выбрались из автомобиля и затопали в сторону аэровокзала.
   Время подходило к одиннадцати, но жизнь тут кипела вовсю.
  - Чего делать будем? - немного растерянно спросил Антон, до сих пор, похоже, не отошедший от шока.
  - Как что? - я деланно удивился. - Лечить нервы самым приятным способом.
  "Кабинет невропатолога" мы отыскали довольно быстро - небольшой, уютный, и с барменом, жутко похожим на Джета Ли.
  - Привет, служивый, - сказал я ему. - Что у тебя есть выпить?
  - А все что хотите. - ответил мне "Джет Ли" с рязанским акцентом. - Можно в чистом виде, можно коктейль. Ну а ежели закусить пожелаете - сэндвичи имеются со всякой ботвой.
   Костя сказал, что он на работе, и взял сок. Бартоломью, парень простой, фактически пролетарий умственного труда, выбрал сто грамм водки. Ну а я решил попижонить и заказал "Мохито".
  - Только не с барбадосским ромом! - наставил я бармена. - Он сам по себе сладковатый, а вместе с остальным и вовсе компот получится. С кубинским или пуэрториканским.
   "Джет Ли" посмотрел на меня с уважением.
   Мы сели в углу, и когда бармен принес напитки, я поднял бокал и торжественно провозгласил:
  - Ну, за успех нашего безнадежного дела!
  - Скажешь тоже, - пробурчал Антон, мы чокнулись и выпили.
  - Кстати, а что там такое? - спросил Костя, указав на мой стакан. - Я в коктейлях не очень разбираюсь.
  - Листья мяты, белый ром, сок лайма, содовая, сахар, лед, - перечислил я.
  - Ну, надо же, - сказал Бартоломью без обычной своей экспрессии, а затем добавил почти мрачно. - Извращение это все. Все эти виски, коньяки, ромы и прочие текилы - просто самогон.
  - Ну, не скажи! - я краем глаза заметил, что за соседний столик кто-то сел, но поскольку вошел в раж, то решил не прерывать пламенной речи. - Самогон из сахарной патоки, который чернокожие на Карибах гнали еще триста лет назад, называется "тафия", и это пойло ты вряд ли бы взял в рот. То, что хлестали всякие пираты типа Джона Сильвера или Джека Воробья, было чуток получше, и именовалось "акуардиенте", что по-испански означает "огненная вода". А современный ром очищают не хуже, чем ту же водку, и способ его производства придумал Факундо Бакарди, объявившийся на Кубе в середине девятнадцатого века...
  Костя хмыкнул и поаплодировал мне, а Антон посмотрел на стопку с водкой без прежнего воодушевления.
  - Браво, - сказали из-за соседнего столика низким женским голосом. - Вы во всем так же хорошо разбираетесь?
  - Во многом, - сказал я, и повернул голову.
   Сидевшей по соседству с нами дамочке было лет тридцать, и она вполне могла сниматься в рекламе - там, где требуется показать идеал зрелой красоты. Темные густые волосы, безупречная кожа, синие глаза, и в каждом движении, взмахе ресниц - осознание собственной привлекательности.
   Настоящая опытная львица, рядом с которой та же Даша показалась бы наивным котеночком.
  - Ах, не подскажете ли тогда мне, какой напиток выбрать? Я боюсь летать, - призналась она с хорошо сыгранным смущением. - И хотела бы немножко приглушить страх.
  - Если говорить о роме, то возьмите "Бакарди 151", - сказал я. - Правда в нем семьдесят пять градусов, и с ног он сшибает что лошадиное копыто. Но зато о страхе точно забудете. А если хотите чего помягче, то выберите янтарный ром "Эклипс", который разливают на Барбадосе. Клянусь чем угодно, вам понравится.
   О том, что и тот, и другой стоят немало, я упоминать не стал - по дамочке видно, что она способна купить весь этот кабак, а летит наверняка в Англию, в гости к Роме Абрамовичу.
   Синеглазая красотка улыбнулась, но тут в разговор вмешался Бартоломью.
  - Ух ты! - воскликнул он, и вскочил, едва не опрокинув стул. - Не слушайте вы его!
   Через минуту он оказался за столом нашей соседки, и принялся что-то ей горячо объяснять, тыча рукой в сторону стойки бара. Дамочка сохранила улыбку на лице, но видно было, что это далось ей некоторыми усилиями.
  - Как думаешь, есть у него шансы? - спросил Костя шепотом, нагнувшись ко мне.
  - Никаких, - так же негромко ответил я.
   Наш Антон считает себя ловеласом, и я не спешу его разочаровывать.
   Он будет виться вокруг этой фифы, набиваться на знакомство, всеми силами показывать, какой он клевый чувак и как с ним здорово. То бишь делать то, чего делать ни в коем случае нельзя, если ты и вправду хочешь довести общение до упражнений в постели.
   Если я когда-нибудь перейду от практики к теории, соберусь с мыслями и напишу книгу "Методы съема Александра Патриарших", то на первой странице там будет красоваться известное тысячи лет изречение "Запретный плод сладок", дополненное моими комментариями.
   Нельзя сразу дать женщине понять, что ты весь ее и готов на все ради нее.
   Холодное равнодушие и даже небольшое хамство - самый беспроигрышный вариант.
  - Но не будем ему мешать, - добавил я, после чего сходил к стойке, и взял сотку темного "Бакарди".
   Синеглазая красотка оказалась крепкой, и выдерживала щенячий напор Бартоломью целых пятнадцать минут.
  - Спасибо за компанию, но мне пора, - сказала она на шестнадцатой, и поднялась из-за стола. - Всего вам хорошего...
  - Если захотите узнать побольше о роме, да и о других вещах... позвоните мне, - лениво бросил я, вытаскивая из кармана визитку, - через пару недель. Я как раз вернусь в Россию.
   "И восстановлю симку, сгинувшую вместе с телефоном" - добавил я мысленно.
   Дамочка взяла мою визитку, загадочно улыбнулась, и была такова.
  - Ну, Пат, как ты это делаешь? - заканючил помрачневший Антон. - Почему на тебя они прямо бросаются, а на меня нет? Ведь я молодой, симпатичный, умный и разговорчивый!
  - Учись, сынок, пока я жив, - прошамкал я тоном глубоко маразматического папаши, поучающего дебильное чадо. - Тут главное - тонкость, и умение, а не напор. Кхе-кхе-кхе.
   Бартоломью кинул на меня расстроенный взгляд, но тут же махнул рукой - злиться и обижаться он просто не умеет. Мы взяли по сто коньячку, и Антон обрушил на нас эмоциональный рассказ о последнем своем хобби - настольных военных играх типа "Вархаммер 40000".
   Худред у нас мужчина увлекающийся, но не особенно терпеливый, поэтому очередной "страсти всей его жизни" хватает максимум на полгода: коллекционирование курительных трубок, авиамоделизм, клуб любителей бега, народные танцы, трансперсональная медитация.
   И вот теперь - фигурки солдатиков и всяческой военной техники, которые нужно покупать за приличные деньги, склеивать, раскрашивать, а затем играться по серьезным правилам.
   На мой взгляд - полнейшая муть.
   Попытки заткнуть Антону фонтан ни к чему не привели, и уши мои начали понемногу вянуть. Но тут спасительным звонком на перемену заиграл телефон в кармане Кости.
  - О, Рембо, - сказал тот. - Похоже, он прибыл.
  - А, что? - заморгал сбитый с толку Бартоломью.
  - А то, что хватит болтать! - вклинился я.
   Костя пообщался с начальством, а через пять минут оно собственной персоной объявилось в баре. Завидев Витю в компании парочки крепких ребят, наш "Джет Ли" сильно занервничал. Похоже, он решил, что в его заведении забили стрелку две банды московских братков.
   Здоровяк Костя, немаленький Бартоломью, ну и я под метр девяносто ростом...
   А теперь еще трое, и главный по виду - типичный наемный убивец из американского боевика.
  - Все пьете? - неодобрительно заметил Рембо, усаживаясь за наш столик и выкладывая на него черный кейс. Сопровождающие кивнули Косте и расположились за соседним.
  - Лечим нервы, - пояснил я. - Мы натуры творческие, психика у нас хрупкая, ранимая.
  - Знаю я эту психику, мать вашу, - щелкнули два замочка, и крышка кейса поднялась. - Творческие натуры. Нажраться, потрахаться да бабла на халяву срубить - вот и вся тонкость.
   Я подумал, не сыграть ли в оскорбленную невинность, но решил, что не стоит.
  - Это тебе, - Рембо вытащил из кейса большой конверт из плотной синей бумаги, и вручил его мне. Через мгновение второй такой же конверт оказался в руках у Антона. - А это тебе.
   Внутри обнаружился загранпаспорт гражданина Российской Федерации Александра Петровича Романова с моей фотографией и свежей шенгенской визой на два месяца, кредитка "Виза Голд" на того же Романова, тонкая пачка сотенных евробумажек, а также распечатка электронного авиабилета.
  - Ну, надо же! - воскликнул Бартоломью, которому досталось примерно все то же самое. - Это что, я теперь Соловец Антон Игоревич тысяча девятьсот семьдесят восьмого года рождения?
  - Да, - буркнул Витя. - Только орать об этом на весь аэропорт не надо. Свои документы отдадите мне, получите по возвращении. Вот еще вам... - он извлек из сейфа два новеньких сотовых телефона. - Номера защищены от прослушивания, тариф с безлимитом, чтобы могли звонить и в Россию, и по Европе. В телефонные книжки забиты номера наших людей в Польше и окрестностях, а также все московские. Старые мобилы отдайте мне.
   От "Сименса", купленного только сегодня, я избавился без сожалений, а вот Антон слегка постонал по поводу любимого "Самсунга". Затем безжалостный Рембо перерыл мой рюкзак на предмет, как он выразился, "компромата".
  - Так-то лучше, - сказал он, забрав визитки на имя Александра Патриарших. - Плюс мы вам еще кое-чего собрали в дорогу.
   Антон получил небольшую спортивную сумку с необходимыми в путешествии вещами - зубной щеткой, пастой, сменой белья и так далее. А мне торжественно вручили субноутбук последнего поколения с диагональю в десять дюймов, легкий и тонкий, словно перышко.
  - Там вся информация об объекте, - сообщил Рембо. - Выходы в Сеть настроены, так что работай.
  - А денег тут много? - спросил я, помахав кредиткой.
  - По десять тыщ евриков. Но за каждый отчитаетесь! - Витя сдвинул брови, и показал кулак.
   Шеф отправлял нас в бой по высшему разряду, не жалея ни сил, ни средств. Виной тому было, скорее всего, даже не то, что он ожидал убойного материала. Нет, причиной такой щедрости являлось задетое самолюбие - как, кто-то посмел наехать на моего особого корреспондента?
   И теперь наш толстяк не успокоится, пока по полной программе не отравит жизнь Джавану Сингху.
  - Обязательно, и чеки привезем, - сказал я. - А если баб закажем, то только по делу - с целью добычи информации. Кстати, в Польше нас встретят? Ну, тот агент "Штази", о котором шеф говорил?
  - Да, конечно, прямо в аэропорту, как я понял. Еще - о своем Камазе можешь не беспокоиться, нашли мы его. Он в больнице, получил легкое сотрясение мозга, но жить будет.
  - И то ладно, - я покачал головой.
  - Ну что? - Рембо глянул на часы. - Рейс у вас в два пятьдесят, сейчас без пяти полночь, пора на регистрацию.
  - Эй, погодите! - встрепенулся Антон. - Вы разобрались с тем, что случилось с нами в офисе Церкви Святой Воды?
  - Хм... - Витя отвел взгляд, и я понял, что ему было просто не до того. - Скорее всего, у них имелся дополнительный защитный контур и баллон с галлюциногенным газом. Когда мы принялись там шуровать, контур сработал, и газ начал распыляться. Отсюда и все те глюки, и оцепенение, и страх. Когда выбрались из помещения, дурман развеялся, и мы очухались. Сектанты любят подобные штуки, вспомнить хотя бы "Аум Синрикё" и их шуточки в токийском метро.
   Звучало это вполне правдоподобно - для наивных парней вроде Бартоломью.
  - Тебе виднее, здоровяк, газ так газ, - скептически сказал я, давая Вите понять, что не верю во всю эту галиматью. - Пошли, фотокор, на регистрацию. Нас ждут однозначно великие дела!
  
   Летели мы так, что ни в сказке сказать, ни пером описать.
   Во-первых, с пересадкой.
   Для начала добрались до Праги на чартерном "Боинге", под завязку набитом туристами. Пару часов проскучали в баре в свободной зоне, отдавая должное "Приматору" и "Козелу". Затем вспрыгнули в самолет до Варшавы, и тут очутились в бизнес-классе.
   Естественно, это дело мы отпраздновали с помощью виски.
   Так что в семь утра по местному времени мы высадились в Варшавском аэропорту в состоянии недосыпа, в пропорции пятьдесят на пятьдесят смешанного с алкогольным опьянением. Поддерживая друг друга, выбрались в полупустой зал прилета и принялись озираться.
  - Вот и Европа, - сказал Бартоломью, осоловело моргая. - Где оркестр и хлеб с солью?
  - Будут тебе... - слова застряли у меня в глотке, когда я разглядел, что за особа направляется в нашу сторону. Только в этот момент я вспомнил, что шеф сказал "проводником вам послужит моя хорошая знакомая".
   Эта девица выглядела так, словно дядюшка Гиммлер воплотил в жизнь собственные евгенические бредни и вывел-таки породу истинных арийцев. Высокая, за метр восемьдесят, золотистые волосы, отличная фигура, холодные голубые глаза - она великолепно смотрелась бы в черной форме СС на обложке книжки под названием "Крутизна III Рейха".
   Эта белокурая бестия смерила нас довольно презрительным взглядом и сказала недоверчиво:
  - Господа Романов и Соловец?
   Антон выпучился на нее, точно атеист на явившегося ему черта, да и я не сразу вспомнил, как нас теперь зовут.
  - Да, это мы, - на то, чтобы составить эту фразу, мне пришлось потратить минуты две.
  - Меня зовут Ангелика, - сухо сообщила блондинка. - Идите за мной.
   За такой роскошной барышней я был готов шагать хоть на край света.
   Она вывела нас из аэропорта и усадила в новенький "БМВ", а сама заняла место за рулем.
  - Если вас будет тошнить, - сказала Ангелика, глядя на нас в зеркальце заднего вида, - то дайте мне знать. Я остановлю машину. Не хотелось бы, чтобы вы испортили мне салон.
   По-русски она говорила совершенно правильно, но немецкий акцент угадывался.
  - Э... хорошо, - промямлил я, и мы поехали.
   Через пятнадцать минут стало ясно, почему Ангелика заговорила про тошноту - водила она так, что шустрый парень из фильма "Такси" даже рядом не валялся, мчалась на бешеной скорости, будто на свете не было ни знаков, ни светофоров, ни местных гаишников.
   Тут и трезвому впору ощутить рвотные позывы.
   К счастью, желудок у меня луженый, так что я не опозорился, а наглец Бартоломью и вовсе задремал. Когда мы остановились в Кельце попить кофе, пришлось его натурально расталкивать.
   А еще через час мы были в Кракове.
   Когда оказались неподалеку от исторического центра, даже неистовой Ангелике пришлось сбросить скорость. Несколько минут вихляний, петляний, и мы остановились на узкой тихой улочке.
  - Прибыли, - сообщила наша провожатая. - Отель "Коперник". Номера забронированы, так что можете заселяться. Я поставлю машину и к вам присоединюсь. Все поняли?
   Судя по всему, она несколько сомневалась в наших умственных способностях.
   Ну и зря. Как можно сомневаться в том, чего нет?
  - Конечно, фройляйн, - сказал я. - Я и мой любвеобильный друг счастливы будем выполнить ваш приказ.
   Взгляд, доставшийся мне, устыдил бы и четырнадцатилетнего балбеса, ну и я слегка смутился. Мы выбрались из машины, и прошли в вестибюль маленького и очень уютного отельчика.
   Там двух слегка помятых и откровенно похмельных русских встретили как родных. Правда, объясняться на великом и могучем не пожелали, но не из вредности, скорее всего, а просто из-за того, что давно его забыли.
   Пришлось мне балакать на английской мове, сначала за себя, а потом и за Антона.
   Мы расплатились с помощью кредиток, одновременно внесли залог за гостиничное имущество, и получили по ключу - не по пластиковому, новомодному, а по здоровенной металлической загогулине, привешенной на "баранку" из отполированного темного дерева.
  - Ух ты! - восхитился Бартоломью. - Этим дракона оглушить можно!
  - Ну и отлично, - кивнул я. - Если полезет какая гнида из-под кровати, ты ее по башке...
  - Господа, - вмешалась в нашу беседу появившаяся в вестибюле Ангелика. - Время не ждет. Мне хотелось бы, чтобы вы за час привели себя в порядок, и мы могли побеседовать.
   Да, любят эти белокурые бестии командовать нашим братом!
   Вслед за роскошной барышней мы поднялись на второй этаж, где выяснилось, что три занятых нами номера находятся по соседству, мой и Антона - рядом, а Ангелики - напротив моего.
  - Шестьдесят минут, - напомнила она, постучав указательным пальцем по изящным наручным часикам.
  - Мы помним, - уныло вздохнул я.
   Номер в лучших европейских традициях оказался удобным, но не особенно просторным: крошечный санузел, где толстяку не развернуться, кровать, холодильник, мини-бар, телевизор, и шкаф для одежды.
  - Пора обезьяне стать человеком! - провозгласил я, швырнул рюкзак на койку и отправился в душ.
   Интенсивные санитарные процедуры облагородили меня капитальнейшим образом - исчезла щетина с физиономии, та стала выглядеть посвежее, вот только глаза остались красными.
   Но уж с этим ничего не поделаешь - недосып, он и в Польше недосып.
   Из номера я вышел ровно через пятьдесят девять минут после того, как в него вошел, и с удивлением обнаружил в коридоре Бартоломью: тот никогда не отличался обязательностью, и запросто мог не только опоздать на встречу, а вообще забыть о том, что ему надо куда-то прийти.
  - Пат-пат-патрясающе, - сказал я. - Ты чего это?
   Антон принялся бормотать нечто о том, что точность - вежливость королей, но я увидел в его глазах знакомый огонек, и понял, что причина вовсе не в том, что худред журнала "Вспыш.Ка" неожиданно воспылал страстью к порядку. Нет, просто он нашел новый объект для душевной привязанности, и объект этот был не только красавицей, а еще и немкой.
   А для фрица, даже женского пола, как известно, нет ничего хуже непунктуальности.
  - А, вы уже здесь? - вышедшая в коридор Ангелика приподняла светлую бровь. - Идемте.
   Мы спустились на первый этаж, и через дверь рядом с ресепшеном попали в ресторанчик на пяток столов. Приветливо заулыбался толстый официант, забормотал что-то по-польски.
   Ангелика выбрала стол в углу, и расположилась так, чтобы видеть вход и окна.
  - Теперь поговорим о деле, - сказала она после того, как осчастливленный заказом официант умчался в сторону кухни. - Генерал сообщил мне, что я должна обеспечить контакт с человеком, известным как Ежи Твардовский. Я смогу лучше помочь вам, если буду знать, что является целью вашей встречи с ним.
  "Генерал? - подумал я. - Нифига себе. А мы-то все считаем шефа отставным майором".
   Я покосился на Бартоломью - тот влюбленными глазами таращился на барышню и проявлял не больше интеллекта, чем выброшенная на берег медуза - и понял, что говорить придется мне.
  - Этот ваш Ежи, - сказал я, - должен послужить нам источником информации о другом человеке. Тот известен как Джаван Сингх, - тут пришлось напрячься, вспоминая имена, - а также как Джованни Ризотто, и как Ирге О'Дил. У меня на ноуте есть его фотки, позже могу показать, если надо. А кто такой Твардовский, и трудно ли до него добраться?
   Ангелика покачала головой, и я увидел на ее правильном лице сомнение.
  - Непросто, но возможно. А что до первого вопроса... - тут белокурая бестия откровенно заколебалась. - Достоверной информации мало. Он связан с незаконной торговлей антиквариатом и драгоценными металлами, а по слухам - настоящий чернокнижник.
  - Вот те на! - удивился я.
   Но тут появился официант, и пришлось разговор ненадолго прервать, чтобы отдать должное журеку. Даже Антон, уловив аппетитный запах, выпал из состояния влюбленности и схватил ложку.
   На второе нам подали отличное жаркое с картошкой, да еще и принесли по бокалу немецкого пива.
  - Неплохо, - сказал я, сделав глоток. - Но чешское лучше. Кстати, - тут я решил расставить точки над "и", - барышня, а не слишком ли вы молоды для всех этих дел? Сколько вам было лет, когда "Шт..."... ту контору, где вы служите, официально разогнали? Два? Три?
   Она улыбнулась, да так, как улыбался своим жертвам Гестапо-Мюллер перед тем, как отправить их в концлагерь. Врать не буду, я испытал легкое беспокойство - с этой валькирии станется достать пистолет и укокошить меня прямо тут.
  - Это к делу не относится, - отрезала Ангелика. - Доедайте, платите, и пойдем ко мне, начнем работать.
   Концлагерь пока откладывался.
  
   Номер у белокурой бестии оказался размерами как оба наших, с огромным "траходромом", картиной на стене, изображающей папу Иоанна Павла Второго, и рабочим столом.
   Я приволок ноутбук, и мы вместе полюбовались фотками лысого дедугана, теми, что сделал Антон, и старыми, раздобытыми где-то шефом - нечеткими, смазанными, плохого качества.
  - Вот эту распечатаем, - сказала Ангелика, выбрав ту, где лицо Джавана Сингха (или как там его зовут на самом деле?) было видно особенно хорошо. - Давайте, я скопирую ее себе...
   Ноут у нее оказался примерно такой же, как и у меня. Барышня скопировала файл, отослала его по электронной почте, и через пять минут в дверь номера постучали. Посыльный отеля притащил конверт, в котором обнаружились две отличного качества распечатки выбранной фотографии.
  - Держите, - Ангелика вручила конверт мне. - Сейчас я свяжусь с группой поддержки...
   Она достала сотовый, с кем-то соединилась и затараторила по-немецки.
  Английский язык я знаю отлично, неплохо объясняюсь по-испански, но вот из наречия Гете и Бисмарка знаю отдельные слова, в основном - ругательства. Поэтому мне оставалось только слушать приятный голосок белокурой шпионки и надеяться, что она не сдает нас со всеми потрохами местной КГБ.
  - Можно выходить, - сказала Ангелика, убрав трубку от ушка.
  - С вами - куда угодно! - воскликнул Бартоломью, за последние полчаса не сказавший ни слова.
   Я подумал, не врезать ли ему в челюсть для вразумления, но решил пока подождать. Есть надежда, что наш влюбчивый худред, ставший фотокором, придет в себя самостоятельно.
   О том, что нужно прихватить "Никон", мне пришлось ему напомнить.
  Выбравшись из отеля, мы двинулись в сторону городского центра, туда, где над домами поднимался стоящий на холме замок Вавель - нечто вроде польского Кремля, исторический пуп страны. Миновали Планты, бульварное кольцо, барбакан, прозванный острыми на язык краковянами "кастрюлей", и через ворота в огрызке крепостной стены прошли на Флорианскую улицу - местный Арбат.
   Тут, в толпе гуляющего народа, Антон несколько ожил, принялся вертеть головой и щелкать "лейкой".
  - Ай-ай-ай! - воскликнул он, когда не такая уж длинная улица закончилась, и мы оказались на Марьяцкой площади.
   Открылась красноватая громада одноименного костела с двумя разномастными башнями, Сукеннице - Суконный рынок, меньше всего похожий на рынок, и нелепая, лежащая на боку металлическая голова Аполлона, подаренная Кракову безумным скульптором-меценатом.
   Что ни говори, а картина впечатляющая - тут бы да погулять, да пофотографировать как следует.
  - Не отставайте, - бросила Ангелика, меньше всего настроенная на туристический променад.
   Сверху, с более высокой башни костела, донесся звонкий голос трубы, и оборвался на полутакте.
  - Что это? - спросил Бартоломью.
  - Сигнал точного времени, - сообщил я. - В Москве сейчас четыре, а тут, выходит - два.
   Через пару минут мы оказались у старинного дома, вывеска на котором сообщала, что тут расположена гостиница "Под розой". Ангелика толкнула дверь, и мы проникли в старейший из краковских отелей, о коем я до сих пор только слышал, но внутри не бывал.
   Но на то, чтобы полюбоваться обстановкой, времени у меня не оказалось.
  Сунувшемуся наперерез нам администратору белокурая бестия предъявила некое удостоверение, при виде которого он впал в ступор и мелко-мелко затрясся. А затем с надменным видом полководца, только что взявшего неприятельскую столицу, двинулась к узкой лестнице, ведущей на второй этаж.
   Вскоре я понял, что перепланировку в "Под розой" не делали с самого основания гостиницы, то есть века с шестнадцатого. Внутри обнаружилось великое множество всяких переходиков, лесенок, полутемных коридорчиков.
   Попади сюда Иван Сусанин, поляки показали бы ему, почем фунт лиха.
   Через десять минут блуждания по недрам отеля мы очутились перед дверью из дубовых досок, висевшая на которой табличка дала понять, что перед нами тринадцатый номер.
  - Готовы? - спросила Ангелика и, не дожидаясь ответа, вытащила пистолет.
   Я с удивлением узнал в нем "Иерихон" израильского производства, пластиковую модель, что не обнаруживается обычными сканерами, да еще и с навороченным глушителем.
   На стук никто не отозвался, и белокурая бестия взяла и просто-напросто выстрелила в замок. Хлопнуло, дверь открылась, и мы вслед за барышней ворвались в номер - не ждать же в коридоре, пока явятся очень сердитые парни из службы безопасности?
   За дверью оказалась вовсе не комнатка вроде наших в "Копернике", а настоящая большая прихожая: шкафы вдоль стен, громадное зеркало в черной раме, раскоряченная вешалка в углу.
   Но как следует оглядеться я не успел, поскольку из двери рядом с зеркалом выскочили двое крепких молодцев. Один выбил у Ангелики пистолет, второй ринулся на меня, и вовсе не для того, чтобы облобызать дорогого гостя.
   Удар в челюсть привел его в плохое настроение. Не дожидаясь, пока оно исправится, я добавил в живот, и нанес завершающий в висок. Молодец с грохотом врезался в один из шкафов, и сполз на пол. Ну а я помахал ушибленной рукой и собрался прийти барышне на помощь.
   Но она справилась сама - заехала недругу ребром ладони в шею так, что он мгновенно утратил не только боевой дух, но и сознание.
  - Ну надо же... - сказал Бартоломью, благополучно отсидевшийся за нашими спинами. - А охрана не сбежится?
  - Нет, - ответила Ангелика, у которой даже не сбилось дыхание. - Обитатель этого номера позаботился, чтобы из его жилища не проникали звуки. Нужно связать этих парней, а то, очнувшись, они вновь полезут в драку. Снимайте с них штаны.
  - Мы? - удивился Антон.
  Шпионка пожала изящными плечами:
  - Ну не мне же этим заниматься?
   Вскоре руки крепких молодцев оказались связаны их же брюками, а сами они - аккуратно сложены на полу. Дверь из прихожей привела нас в некую помесь гостиной, столовой и казармы: большой стол, навесные ящики с посудой, телевизор, ковры на стенах, и две раскладные койки.
   На них, похоже, спали охранники, с которыми мы уже "познакомились".
  - Там кухня, - сказала Ангелика, указывая на дверь в левой стене. - А нам нужен кабинет...
   Вход в кабинет преграждало нечто напоминавшее уменьшенные ворота рыцарского замка - мощные створки, окованные металлическими полосами с множеством блестящих заклепок; испещренные десятками символов, одинаково мало похожих на буквы латиницы, кириллицы или арабского алфавита; и не запертые, что выяснилось после того, как наша железная леди толкнула одну из створок, и та с душераздирающим скрипом открылась.
   Я ощутил сладкий запах, наводящий на мысли о благовониях и гниющих трупах.
  - Пырек? - спросили изнутри мощным голосом, и стало ясно, что запертый в кабинете хозяин номера не услышал, как мы и его охранники занимались "физкультурой" в прихожей.
   Ангелика распахнула и вторую створку, и мы вломились внутрь.
   Мне в глаза бросилось изобилие старинных, огромных книг, сложенных в пачки прямо на полу, жаровня в углу, от которой поднимался дымок, и куча разноцветных кирпичей у окна. Только я успел подумать, что это уж слишком правильная куча, как от нее нам навстречу бросился лохматый, сивобородый, громадный дед, облаченный в темный балахон до пола.
   Он проревел что-то по-польски, а Ангелика вместо ответа наставила на него пистолет.
   Бородач, похоже, что тот самый Ежи Твардовский, зловеще заухмылялся и поднял левую руку. Закачалась на цепочке цацка из желтого камня, украшенная многочисленными иероглифами.
   Мне показалось, что она засветилась, точно лампочка из елочной гирлянды, и пистолет в руке Ангелики начал опускаться. Стоявший позади меня Бартоломью издал похожий на стон звук.
  - Эй, ты чего?! - гаркнул я, пытаясь привести в чувство белокурую бестию. - Не спи, подруга!
   Но Ангелика стояла, пошатываясь, словно пьяная, взгляд ее блуждал, а дуло "Иерихона" смотрело в землю. Нечто похожее, насколько я мог судить, творилось и с Антоном.
   Твардовский издевательски захихикал, физиономию его перекосила злобная гримаса.
  - Ах ты гад! Чернокнижник поганый! - я сделал шаг, и от души врезал сивобородому в челюсть.
   Твардовский отступил, удивленно нахмурился, рука с цацкой опустилась. Ангелика вздрогнула, точно просыпаясь, глаза ее блеснули, а пистолет вновь нацелился на хозяина номера. Ожил и Бартоломью, негромкий щелчок и вспышка возвестили, что в ход пошел фотоаппарат.
  - Кончай колдовать, морда, - доступно объяснил я. - Иначе еще врежу.
  - Ты устоял перед Желтым Знаком? - спросил сивобородый, и в мощном голосе его прозвучал страх. - Сила Хастурра не повергла тебя ниц? Значит ли это, что ты явился от Него?
   По-русски он говорил так, словно выучил этот язык хорошо, но долго им не пользовался.
  - От кого "от Него"? - спросил я. - Мы зашли чисто по-соседски, задать тебе, старый хрен, пару вопросов. А ты вместо того, чтобы в баньку сводить да кофе налить, гипнозом балуешься.
   Ангелика кинула на меня исполненный ужаса взгляд, но Твардовский, услышав про "старого хрена", слегка расслабился. Плечи его поникли, желтая цацка из руки исчезла, а в светлых, неестественно блестевших глазах появилось нечто похожее на обреченность.
  - Защита рухнула, - сказал он. - Теперь все равно... Раз вы нашли меня, то и Он найдет. День расплаты скор, так что вы можете задавать вопросы, но вот делать моих изображений не стоит.
   Антон вскрикнул, и следом раздался глухой удар. Обернувшись, я увидел, что Бартоломью трясет пальцами, а дорогущий "Никон" валяется на полу.
  - Он раскалился, - объяснил недоделанный фотокор дрожащим голосом, - а ремень оборвался... Я не знаю, почему.
  - Ладно, снимать мы тебя не будем, - сказал я. - Ну а ты уж уважь нас, поведай о своем бывшем подельнике. Зовут его Джаван Сингх, харя у него мерзкая, вот, сам полюбуйся...
   Я вытащил из кармана фотку нашего лысого "друга" и предъявил Твардовскому. Тот скривился, как вегетарианец, получивший на ужин бифштекс с кровью, и принялся ругаться на незнакомом мне языке.
   Послушав немного, я решил, что это либо идиш, либо ретороманский.
  - Стой, дядя! - сказал я, когда сивобородый принялся драть волосы из шевелюры. - Я понял, что ты его помнишь, и что ты его не любишь! Но хотелось бы конкретики - кто, с кем, когда, и в какой позе?
   Твардовский свирепо глянул на меня, но истерику прекратил.
  - Погоди, - пророкотал он. - Вы не от Него, но против Него? Вы хотите повергнуть Его?
  - Ты Сингха имеешь в виду? - я потряс фотографией. - Ну, повергнуть не повергнуть, а волос в суп накидать намерены. А если получится, то и задницу скипидаром намазать.
  - Да... да... это так! - глаза Твардовского вспыхнули злым огнем, а волосатые ноздри раздулись. - Ты сможешь это сделать... я чувствую исходящий от тебя запах, чужой аромат... чья кровь бурлит в твоих жилах? Кто были твои предки? Спустившиеся со звезд или поднявшиеся из Глубины?
   Я ощутил себя посетителем палаты буйнопомешанных.
   А сивобородый чернокнижник двинулся ко мне, принюхиваясь, точно охотничья собака.
  - Эй, Ангелика! - позвал я. - Пристрели-ка его! Еще не хватало, чтобы меня всякие тут... обоняли.
  - Ты не понимаешь! - взвыл Твардовский. - Я должен понять, кто ты! Ты должен понять, кто ты! Иначе тебе не повергнуть Его! Ведь он стал служить тому, кому служить нельзя! Мы вместе побывали под руинами древнего Ирема, из десятерых вернулись лишь двое! Странное знание, запретное знание принесли мы с собой! Но Он взалкал власти! Он обратился к тем, кого нельзя называть по Именам! Он воззвал к Властителям Древности, что были задолго до людей, и еще вернутся, чтобы царствовать в ужасе и кровавой радости! - тут он перешел на шепот. - Лишь по зловонию Их узнаешь ты Их. Руки Их у тебя на горле, но ты Их не видишь... Ветер невнятно произносит Их речи, земля высказывает Их мысли, Они сгибают леса и сокрушают города, но ни лес, ни город не видит руку, их разрушающую... Это был бред, но не простой, а красивый и масштабный.
  - Браво, - сказал я, и картинно поаплодировал. - Тебе, дед, надо сказки писать, как Стивену Кингу. Бабла бы заработал - немеряно. А теперь расскажи нам про Джавана Сингха.
   Как там сказал классик - терпенье и труд все перетрут?
   Вот и мы попробуем воплотить этот рецепт в жизнь.
  - Ты не понимаешь, - повторил Твардовский, но на этот раз без былого напора, почти отчаянно. - Древнейшие были, Древнейшие есть, и Древнейшие будут, когда прах наших городов развеет ветром...
   И дальше он понес откровенную ересь о том, что эоны назад на Землю явились некие существа, то ли боги, то ли демоны. Облаченные в иную, чем человеческая, плоть, они правили расами неких созданий, слишком мерзких, чтобы их описывать, а затем сгинули вместе со своими поклонниками.
   Но их тела, скрытые под поверхностью земли, а также в глубинах моря, нашептали людям, как поклоняться Древнейшим, как поизносить Слова и исполнять Обряды во время их Сезонов - эти слова наш собеседник произнес так, что не осталось сомнений в заглавных буквах. И доныне мертвецы, не имеющие привычной для нас плоти, лежащие в скрытых от взглядов гробницах, "говорят" с верными последователями, дают им силу, хотя "голос" их за тысячелетия истончился, и чтобы услышать его, нужно очень постараться.
  - Все это крайне интересно, - сказал я, когда стало ясно - Твардовский готов распинаться на эту тему часами. - Но при чем тут наш Джаванчик? Или он из этих, Древнейших?
  - Нет! - сивая борода аж затряслась от ярости, а светлые глаза вспыхнули призрачным огнем. - Ледовые пустыни Юга и затонувшие острова Океана хранят камни, на которых запечатлен их знак! Звезды свершают круги на небесных сферах, и обороты могущества вторят им! После лета наступает зима, после зимы - вновь придет лето. Они ждут, могучие и терпеливые, когда придет их пора царствовать, и ускоряют ее приход!
   Пришлось еще разок упомянуть нашего общего лысого знакомого, и только после этого Твардовский перешел к конкретике. Но что это оказалась за конкретика - о все боги мира!
   Якобы тот, кого мы знаем как Джавана Сингха, родился чуть ли не во времена Наполеона, в середине девятнадцатого века побывал в Антарктиде, залезал в Тибет, где собирал всякие запретные знания. Пожил в Англии, где покуролесил вместе с мадам Блаватской, а в тридцатых-сороковых годах был связан с СС и их оккультными изысканиями.
  - Он стал служить тому, чему служить нельзя... - шептал хозяин тринадцатого номера, и лицо его кривилось. - Он произнес запретные Имена, вычитанные из Семи Тайных Книг Хсана, и обратил взор к глубинам океана... Жители У'ха-нтхлея отказали ему в помощи, и тогда Он начал искать гробницу великого жреца Древних... Где и как он получил Печать на плоти, я не знаю, но теперь Джаван не таков, как обычные люди. Он даже не таков, как я...
   Голос Твардовского совсем затих, а сам он опустил голову и уставился в пол. Я с удивлением обнаружил, что на его макушке среди волос ползают крохотные белесые червячки.
   Мы с Ангеликой обменялись взглядами, и она слегка пожала плечами, как бы извиняясь. Бартоломью, поднявший фотоаппарат, выразительно покрутил пальцем у виска.
   И тут я с ним был согласен - наш сивобородый информатор, похоже, сошел с ума.
  - Короче, Склифосовский, - сказал я. - Чего-нибудь полезное можешь нам сообщить?
  - Что? - Твардовский вскинул голову, и ноздри его опять затрепетали. - Вновь запах... мертвой водой тянет от тебя, а она притягивает всех, в ком есть частица Их дыхания... откуда этот аромат?
   Я на всякий случай отступил на шаг.
  - Узнай это, и ты проникнешь вглубь себя... - продолжал он, - что в тебе - кровь или дух? Обратись сам в оружие... и тогда вы сможете победить. Отправляйся на остров готов среди холодного моря... там один из Кругов, его оставила пята того, чье имя мертво... А я буду молить Хастурра и взывать к его мощи, дабы отвести угрозу и скрыться от Его взгляда.
  - Большое спасибо, - кисло сказал я. - Мы, пожалуй, пойдем.
  
  
   Глава 5. Ночью все лягушки мокры.
  
   Семь раз отмерь, один - отрежь.
  
   Джек-Потрошитель
  
   Когда мы выбрались на Рыночную площадь, я вытащил из кармана сотовый телефон и с удивлением обнаружил, что прошло целых три часа. То ли с моим восприятием что-то случилось, то ли в номере тринадцать гостиницы "Под розой" время шло с необычной скоростью.
  - Ну надо же, ничего себе, - сказал Антон. - Этот старик такой безумный! Похоже, он сам верит в то, о чем говорит! Во всех этих Древнейших и прочую муть! Ну и бред, ха-ха-ха!
   Но смех у него вышел натужным, совершенно неестественным.
   Я и сам после визита к пану Твардовскому чувствовал себя странно, голова казалась тяжелой и пустой. Шумный и яркий Краков выглядел сном, миражом, который исчезнет, стоит моргнуть, и откроется ледяная бездна, заполненная исполинскими, могущественными, древними тенями...
  - Не такой и бред, - сказала Ангелика. - Что-то же он сделал с твоим фотоаппаратом?
   Бартоломью, тащивший "Никон" за разорванный ремешок, мрачно засопел.
  - Стоп! - сказал я. - Надо слегка освежить восприятие, то есть выпить.
  Никто спорить со мной не стал, и мы быстренько заскочили в крохотный кабачок, называвшийся "Под солнцем". Белокурая бестия заказала кофе, мы с Антоном - по пиву, и каждому еще досталось по "обвожану" - краковскому бублику.
   В прокуренной забегаловке, среди пьющих и жующих людей мне сделалось легче, тяжелый дурман начал испаряться из башки. А уж после нескольких глотков пива все окончательно пришло в норму.
  - Да, так гораздо лучше, - сказал я. - Жаль, конечно, что визит к тому запаршивевшему дедушке не оправдал надежд, но ничего не поделаешь. Кое-что в статью все же можно вставить - про СС, про запретные знания. Народ любит про это читать... Слышь, Бартоломью, "лейка" не пострадала?
  - Сейчас посмотрим.
   Вскоре стало ясно, что "Никон" нормально пережил падение, и что на нем даже сохранился тот единственный снимок, который Антон сделал в гостинице. На нем, правда, обнаружилось нечто чудное: узнаваемый интерьер кабинета Твардовского, стопки книг, жаровня, но вместо хозяина - угольно-черный силуэт, точно дыра в изображении, провал в бездну.
  - Глюк какой, что ли? - Бартоломью задумчиво подергал себя за хвостик.
  - Наверно, - я кивнул. - Ха, а это ведь жертвенник!
   То, что я принял за груду разноцветных кирпичей, на самом деле оказалось алтарем сложной формы: выступы, похожие на контрфорсы, темные щели на боках, и округлая впадина на вершине.
  - Да, похоже на то, - согласилась Ангелика.
  - Пора звякнуть шефу, отчитаться о проделанной работе, - я допил пиво, и потащил из кармана мобилу. - А то он там волнуется, наверное, слезы платочком утирает, у окна сидючи...
   Антон фыркнул - представил, должно быть, нашего Арнольда Тарасовича с кружевным платочком в ручонке. Ангелика недоуменно нахмурилась - эх, не понять тебе, валькирия немецкая, нашего русского юмора.
   В полученном от щедрот барских телефоне я порылся еще ночью, когда мы куковали в Пражском аэропорту. Обнаружил там номер шефа, Рембо, и контакты связных журнала "Вспыш.Ка" по всей Европе.
   Арнольд Тарасович взял трубку после первого гудка.
  - Слушаю тебя, Пат, - очень тихо сказал он.
  - Привет, шеф! Нас еще не убили! - радостно сообщил я, заставив сидевшего за соседним столиком усатого пана нервно икнуть. Не доевши журек, поляк вскочил, и рванул к дверям - решил, должно быть, что рядом с ним пьет пиво страшная русская мафия.
  - Не может быть, - в голосе шефа прорезалось что-то похожее на иронию. - Что нового?
   Ну, тут уж я молчать не стал.
   Подробно и в красках описал, как мы пообщались с сумасшедшим дедушкой, а также вкратце пересказал его бредни. Закончил же утверждением, что товарищ Твардовский однозначно свихнулся, и использовать его байки нужно с большой осторожностью.
  - Я понял тебя, - сказал шеф. - Но вопрос о том, что делать с полученным материалом, и что делать вообще, теперь находится целиком и полностью в твоей компетенции. Ситуация в Москве сложилась исключительно тяжелая. Возвращаться вам смысла нет, для тебя и для Бартоломью сейчас будет безопаснее остаться в Европе. Ты понимаешь?
  - Честно говоря, нет, - промямлил я.
  - Хорошо, я тебе объясню.
   Объяснения эти не заняли много времени, но к моменту, когда Арнольд Тарасович разорвал соединение, я ощущал себя так, словно только что получил чем-то тяжелым и мягким по затылку. В голове звенело, мысли не то что путались, они кружились, точно сухие листья во время урагана, а язык мой, обычно шустрый и гибкий, пребывал в настоящем оцепенении.
   Когда я положил мобилу на стол, Антон посмотрел на меня с недоумением, а Ангелика спросила:
  - Что-то случилось?
  - Э... хм, ну... - выдавил я из себя.
   Случилось? Это еще очень мягко сказано! Чтобы шеф, великий, могучий и ужасный, способный на равных бодаться с ФСБ и прочими госконторами, оказался зажат в угол! Такого я до сего дня не мог вообразить и в пьяном сне.
   Надо отдать должное рассудительности белокурой бестии. Она не стала тратить времени на разговоры, а повернулась и махнула официанту. Тот получил заказ и умчался, а через пару минут вернулся и притащил на лакированном подносе граненый стакан с водкой.
   Весь мир уверен, что каждый русский выпивает такой перед завтраком.
  - Давай, - сказала Ангелика, пододвигая посудину ко мне. - Тебе нужно прийти в себя.
  - Вы что, с ума сошли? - обрел я дар речи. - Я вам что, алкаш, пить в одиночестве и без закуски? Антон, хоть ты меня поддержи! Эй, приятель, давай еще один стакан и жратвы какой-нибудь!
   Официант удивительным образом понял русскую речь.
   Второго граненого раритета в кабачке, правда, не нашлось, и нам притащили обычный, круглый. Но зато к нему подали добрую порцию настоящего бигоса - горячего блюда из мясного ассорти, грибов и кислой капусты.
   Лучшей закуски под водку трудно представить.
   Мы с Бартоломью разделили алкоголь по-братски, то бишь ему пятьдесят грамм, а мне все остальное. Я глубоко вздохнул и на радость посетителям кабачка опустошил стакан.
   На несколько секунд впал в ступор, а затем понял, что начинаю оживать.
  - Слишком много новостей для одного дня... - сказал я, схватил ложку и принялся за бигос.
   Опустошив тарелку, я перевел дух, и пересказал соратникам беседу с шефом.
  Церковь Святой Воды и мистер Джаван оказались шиты не то что не лыком, а даже и не дратвой. Ответ на наш налет не заставил себя ждать - иск ЦСВ непосредственно к холдингу "Век-0", в который входит "Вспыш.Ка", плюс куча ударов с разных направлений. Неожиданные претензии со стороны деловых партнеров, серьезная коммунальная авария в том здании, где находится офис журнала, нападение на загородный дом Арнольда Тарасовича, едва не попавший в автомобильную аварию Рембо - все это случилось за один день.
   Шефа вынудили заниматься множеством проблем, обороняться по всем направлениям, плюс дали понять, что ни он, ни его люди не могут чувствовать себя в безопасности.
   Поэтому мы - настоящий диверсионный отряд - не можем рассчитывать на какую-либо поддержку, кроме информационной, и должны действовать на свой страх и риск. Задача же остается прежней - собрать весь возможный компромат на Джавана Сингха и подготовить "убойную" статью.
  - Он обещал через часок-другой скинуть дополнительные материалы, - сказал я в завершение. - Насчет того, где у нашего лысого "друга" имеются деловые интересы и собственность. А потом будет только сообщать о перемещениях Джавана, на большее нет ресурсов.
  - Но как же это? - растерянно проговорил Бартоломью. - Нас что... бросили?
   Я кивнул.
   Сам, откровенного говоря, привык к тому, что за спиной всегда стоит шеф, и что если враг окажется слишком силен для меня, я могу положиться на Рембо и его команду. Сейчас же мы остались вдвоем, ну или втроем, если считать Ангелику, а противник у нас такой, что не позавидуешь - могущественный, богатый засранец, занимающийся темными делишками.
  - И что вы собираетесь делать? - спросила наша шпионка.
  - Партия сказала надо - комсомол ответил: есть! - вспомнил я лозунг времен социализма. - Будем барахтаться. Попытаемся пощипать злодейского дядю, и не дать его подручным-сектантам нас убить. А ты сама, - я поглядел прямо в небесно-голубые глаза, - с нами?
   Она задумчиво посмотрела на меня, на Антона, и лишь затем ответила:
  - Ту задачу, которую поставил мне генерал, я выполнила. Встреча с Ежи Твардовским состоялась. Формально я не имею перед вами никаких обязательств. Но герр Арнольд как-то раз выручил меня из больших неприятностей. Поэтому я должна подумать. Хотя бы до утра.
  - Заметано, - я ощутил, что начинаю пьянеть. - Давай заплатим, и пойдем, проветримся.
  
   Гуляли мы не особенно долго: заглянули на Вавель, полюбовались замком и памятником Тадеушу Костюшко. В кафедральном костеле потаращились на гробницу епископа Каэтана Солтыка, украшенную скорбящими девами и деловитыми ангелами. Поглазели на туристов, образовавших очередь к пещере с аттракционом "огнедышащий краковский дракон".
   Тут я ощутил, что хмель выветрился, а мозги пришли в рабочее состояние, и предложил вернуться в гостиницу. Бартоломью воспротивился было, но взглянул на мою суровую харю, и мы двинулись в обратный путь.
   Когда выбрались на Рыночную площадь, меня одолело ощущение, что в спину кто-то пялится. Я оглянулся, но не обнаружил ничего подозрительного, хотя в толпе гуляющих соглядатаю укрыться легче легкого.
  - Ты чего? - спросил Антон.
  - Не знаю, - я поежился. - Такое ощущение... нет, не знаю.
  - Нас "ведут", - сказала Ангелика спокойно, почти равнодушно. - От самого собора. Вот только я не могу понять, кто и каким образом, и это меня немножко смущает. Пойдем, нечего стоять. Втроем от профессионально организованной слежки мы все равно не оторвемся.
   Чужой взгляд перестал щекотать мне затылок вскоре после ворот Святого Флориана. Но что-то подсказало мне, что нас не оставили в покое, просто слегка ослабили натяжение поводка.
   Только когда за спиной сомкнулись двери "Коперника", я почувствовал себя в безопасности.
  - Я пойду работать, - сказал я. - А вы как хотите.
   Бартоломью, похоже, решил воспользоваться моментом, чтобы перейти в радикальное наступление.
  - Нет ли желания посидеть в баре? - спросил он, томно воззрившись на Ангелику и пошевеливая бровями. - Мы могли бы выпить хорошего вина, поговорить, узнать друг друга получше... Я уверен, это стоит того.
   Я с трудом удержался от смешка, когда эта железная леди варианта джуниор холодно ответила:
  - Нет, никакого. Кроме того, у меня есть срочные дела.
   Когда она решительно направилась к ресепшену, вид у нашего худреда стал расстроенный, точно у кутенка, которого впервые в жизни посадили на цепь. В глазах появилась обида, а лицо, начиная от макушки и заканчивая яремной впадиной, выражало вопрос "За что?".
  - Пойдем, - сказал я мягко, и подтолкнул Бартоломью в бок. - Эти женщины, они... сам понимаешь.
   Антон издал судорожный вздох и потащился за мной.
   Мы поднялись на второй этаж, где я посоветовал ему посмотреть телевизор и расслабиться. А сам проник в номер, вытащил из рюкзака ноутбук и расположился с ним на кровати.
   Всякому, кто зарабатывает на жизнь сочинительством - журналисту, копирайтеру, писателю, сценаристу - знаком острый зуд в пальцах, что возникает, когда тебя тянет за клаву. К сожалению, появляется он до обидного редко, и большей частью приходится функционировать на голом профессионализме, обыкновенной жадности и жалких крохах энтузиазма.
   Но сейчас мне и в самом деле хотелось работать.
   Я еще раз проглядел фотки, прочитал материалы, открыл заготовку для статьи, и принялся набивать ее содержанием. Кое-чего пришлось выкинуть, многое добавить, но основная концепция сохранилась - злобные сектанты во главе с Джаваном угрожают миру.
   Работа спорилась, и только в десять вечера я вспомнил, что надо бы заглянуть в почту.
  - Что там нам шеф прислал? - пробормотал я, подключаясь к Интернету. - Так, иди-ка к папочке...
   В приложении к письму, отправленному на мой адрес с ящика at@vspysh.ka, обнаружилось настоящее бизнес-досье на "хозяина заводов, газет, пароходов", гражданина Норвегии по имени Ирге О'Дил.
  - Чудесно, - проворковал я. - Просто-таки пат-пат-патрясающе... недвижимость в Англии, отели в Норвегии... кофе-шопы в Амстердаме... налоговые декларации, адреса и телефоны, списки работников. Живем, братва. С этим вполне можно пощупать мистера Джавана за мягкое место...
   Если, конечно, он первым не доберется до наших задниц.
   Чтобы дать отдых глазам, я перевернулся на спину, и принялся глядеть в потолок. Через мгновение осознал - что-то впилось мне в филейную часть, и протянул руку, чтобы извлечь источник дискомфорта.
   В следующий миг я изумленно вытаращился на покрытый узорами диск из желтого металла.
   Это что, находка Бартоломью все это время, с момента визита к Егору Евграфовичу, так и провалялась у меня в кармане, а я про нее ни разу не вспомнил? Ладно, это еще ерунда - почему ее не отобрали обыскивавшие меня злобные молодцы, посланные Джаваном? И как на нее не среагировали металлоискатели в аэропортах? Да и моя задница, если уж на то пошло?
   Эта штука должна была воткнуться в нее еще в чартере, летевшем из Москвы в Прагу.- Что-то тут нечисто, - пробурчал я, разглядывая белесовато-золотистую поверхность, завитушки и волны, образующие контуры неких увитых водорослями сооружений.
  И вновь меня посетило ощущение, что я держу нечто совершенно чуждое всей человеческой культуре, накатило чувство неземного холода, исходящего от незамысловатой в общем-то вещицы.
  - Чтоб тебя, - сказал я, и бросил диск на пол.
  Он упал совершенно бесшумно, словно мягкая игрушка.
   Я вернулся к статье, но драйв и ясность мысли безвозвратно ушли, на смену им явилась отупляющая усталость. Тело вспомнило о том, что прошлую ночь провело без сна, и что в Москве сейчас вообще полночь.
   Я сохранил файл и выключил ноут, посетил душ и благополучно шлепнулся спать.
   Уж мудренее утро вечера или нет - неясно, но продуктивнее точно, по крайней мере для меня.
  
   Проснулся я от тяжелого удара в дверь, подскочил на кровати и попытался сообразить - приснилось или нет?
   За окнами царил мрак, а значит, я очнулся в тот короткий момент, когда июньская ночь становится по-настоящему темной. В коридоре вроде было тихо, а еще в номере зверски воняло - то ли тухлой рыбой, то ли лягушачьей икрой.
   Не успел я удивиться по этому поводу, как последовал второй удар, и дверь слетела с петель. С грохотом шлепнулась на пол, на фоне освещенного проема показался сутулый, приземистый силуэт.
   И в этот момент я понял, что предыдущий смрад был лишь легким амбре.
  На меня хлынул поток такого зловония - полежавшая на солнце вобла, гниющие водоросли, птицеферма, горящая свалка, тухлые яйца - что дыхание в моем зобу сперло жесточайшим образом.
   А силуэт перескочил порог и оказался внутри номера.
  - Ты кто такой? - просипел я, ухитрившись глотнуть воздуха и не упасть в обморок. - Чего надо?
   Ответом стало раскатистое бульканье, заставившее меня вздрогнуть, и силуэтов стало два. Второй появился из коридора, и я успел разглядеть детали - серая чешуйчатая кожа, лысая башка, выпученные глаза.
   Страх просто сдернул меня с кровати.
   Что за уроды явились ко мне в номер посреди ночи? Или это жуткий, невероятно реалистичный сон?
  - Умреешшь... - с интонациями сломанного пылесоса просипел один из силуэтов, и звук его голоса вывел меня из ступора.
   Если эти типы говорят, то обладают ртом. А где рот, там и морда, которую можно набить. Весь потребный для этого инструментарий в виде кулаков у меня есть. Значит, нужно действовать.
   Понятно, что рассуждения эти не блистали оригинальностью или тонкостью, но этого от них и не требовалось.
   Я залепил по физиономии первому из ночных гостей. Ощущение было такое, что ударил по мокрому мешку с мясом - шмякнуло, чмокнуло, гнусный запах стал сильнее. Пнул коленом, норовя угодить в промежность, и на этот раз промахнулся, поразил только пустоту.
   За спиной разбилось окно, что-то тяжелое хлопнулось на стол, брякнуло свалившееся со стены зеркало.
  - Ну все, вы меня достали! - рявкнул я.
   Ударил с размаху, и оказавшийся неожиданно легким противник сбил с ног стоявшего на пороге сородича. Оба они с писком и бульканьем вылетели в коридор, а я обернулся.
   Через разбитое окно с сорванной шторой проникал свет фонаря, и я хорошо видел темную фигуру, замершую посреди номера. Вырастающая из плеч голова, более всего похожая на лягушачью, огромные глаза, отвислое пузо, длинные лапы с изогнутыми когтями.
   Будь у меня чуть поменьше адреналина в крови, я бы точно испугался.
   А так, когда урод нагнулся, и в руке его блеснул найденный Антоном диск, я окончательно озверел. Прыгнул к незваному гостю, и замолотил кулаками - челюсть, корпус, челюсть, корпус.
   В этот момент я совсем потерял голову, что со мной бывает редко, и не осознавал, с кем именно дерусь. Хотя дерусь - громкое слово, противник мой сипел, булькал и неумело пытался защититься.
   Очередной мой удар пришелся по выставленной лапе, прямо по запястью, и цацка с берега Клязьминского водохранилища вновь свалилась на пол. Урод разочарованно завыл, открыл пасть, обнажив два ряда мелких, но острых зубов, но тут я угодил ему прямо в подбородок.
   Раскоряченная фигура кувырнулась, с хрустом и треском улетела в разбитое окно.
  - Куда!? - несколько разочарованно завопил я, бросаясь к нему.
  Залитая светом фонарей улица Коперника была пустынна, словно холодильник алкоголика. Только блестели внизу, на асфальте, осколки стекла, да валялась сорванная оконная ручка.
   Куда делась эта тварь? Упорхнула в небеса?
   Я повернулся, намереваясь уделить внимание тем уродам, что проникли в мой номер через дверь. Услышал донесшееся из коридора рычание, а затем два негромких хлопка - такие издает пистолет с глушителем.
   Я рванул к выходу из номера, точно какой-нибудь Уссейн Болт.
   Ангелика стояла у своей двери, такая собранная и деловитая, будто не спала только что. Распущенные волосы золотистыми волнами лежали на плечах, а "Иерихон" в изящной руке не дрожал. Из собственного номера выглядывал Бартоломью, лицо его было белым, а рот - слегка приоткрыт.
   И немудрено - на полу лежали два трупа с огнестрельными ранениями, и принадлежали они никак не людям. Более всего существа, нашедшие смерть от руки нашей валькирии, напоминали помесь лягушки с человеком - влажная кожа, местами покрытая чешуей, перепонки между пальцев, растущие из плеч головы, и гипертрофированные половые органы.
   Плюс невероятная, с трудом переносимая вонь.
  - Что... что это? - спросил Антон.
  - Гости, - ответила Ангелика, и тут я сообразил, что она смотрит на меня с интересом.
   Понятное дело, что я не секс-символ, и даже не секс-значок, но держу себя в форме и поэтому в трусах смотрюсь не так плохо. Как и сама шпионка в короткой маечке и шортиках, обтягивающих тугую попку.
  - Гости? А откуда они взялись? - Бартоломью слегка трясло, но, в общем и целом, учитывая ситуацию, он держался неплохо. - И кто они? Мы что, все сошли с ума? Или это костюмы?
  - В этом я сомневаюсь, - Ангелика присела и дотронулась до одного из тел. - Мы видим то, что есть. А судя по мокрым следам, они вышли из воды. Из Вислы?.. Я вечером общалась с парнем из службы безопасности отеля, так он заверял меня, что муха не пролетит.
  - Муха, возможно, и не пролетит, - сказал я, ощущая, как с дрожью выходит из меня адреналин. - А двуногие лягушки-переростки... тут как, далеко до Чернобыля?.. проползли.
  - И направились к тебе в номер, - мне достался подозрительный взгляд небесно-голубых глаз. - Зачем?
  - Точно не знаю, - я пожал плечами. - Но, похоже, им нужна была одна штука, связанная с Церковью Святой Воды. Цацка, которую наш худредовский приятель нашел в кустах.
  - Пат, они тают! Тают! - воскликнул Бартоломью, и я решил, что у него началась истерика.
   Но взглянул на тела лягушоидов, и переменил собственное мнение - трупы на глазах оседали, точно сугробы под солнцем, серо-зеленая плоть с чавканьем оплывала, обнажая черные кости, а те истаивали серым дымом.
   Пара минут, и на полу остались две смрадные лужи.
  - Вот так номер, - сказал я, ощущая сильное желание проснуться. - Может, и вправду пора посетить психиатра?
   Ангелика нахмурилась, будто человек, пытающийся вспомнить нечто важное.
  - Твардовский говорил нечто о плоти, что отличается от человеческой, как воздух от воды... - произнесла она. - Не это ли он имел в виду?
  - Понятное дело, что он бредил, - буркнул я. - Я готов поверить в уродских нелюдей, вымерших тысячи лет назад от поклонения злобным богам, но не могу принять то, что они в состоянии появиться в центре крупного мегаполиса.
  - Даже после этого? - и белокурая бестия указала на вонючие лужи.
   Да, тут она, честно говоря, меня подловила... Трудно поспорить с тем, что тот, с кем ты только что дрался, существует в реальности. Ведь от него остались ссадины на костяшках, ужасное зловоние, выбитая дверь, вынесенное напрочь окно и две лужи воды на полу.
   Или это все - изощренная галлюцинация?
  - Так это Твардовский прислал их, чтобы отомстить нам? - спросил Бартоломью, пребывавший, мягко говоря, в несколько возбужденном состоянии. - Он настоящий чернокнижник?
  - Сам злодейский Саруман, - согласился я. - Сомневаюсь только, что это он. Скорее, "папочка" Сингх как-то узнал, где мы находимся, и навел на нас эту команду земноводных.
  - Насколько я понимаю, он прислал бы обычных киллеров, - Ангелика покачала головой. - Да и не мог он так быстро напасть на ваш след. Тут что-то иное, куда более странное...
  - Возможно, фройляйн, - сказал я. - В теории будем разбираться потом, а сейчас надо решить, что нам делать.
  - Как можно быстрее убираться отсюда. И попытаться еще раз переговорить с Твардовским.
   План выглядел дельным, и мы приступили к его выполнению.
   Я включил свет в номере и сноровисто собрался, не забыв подобрать с пола диск из желтого металла. Когда вернулся в коридор, то наткнулся на одетую Ангелику и насмерть перепуганного ночного администратора.
  - Но как же так? Как такое могло случиться? - бормотал он по-английски, растерянно оглядывая пострадавший дверной проем. - И этот запах? Чем леди и джентльмены тут занимались? Они сушили рыбу? Или коптили ее? Или делали еще что-то?
  - Долго объяснять, - бросила шпионка на том же языке. - Я пошла за машиной, а ты заплати ему.
   Последняя реплика предназначалась мне.
  - Ну что, хлопец? - сказал я по-русски. - Разумеешь мову клятых москалей, злобных советских оккупантов? И смотрел ли ты в детстве чудный фильм "Четыре танкиста и собака"?
   Администратор сделал вид, что не понимает, но тут из моего кармана явилась пачка сотенных еврокупюр. В глазах поляка мигом зажегся интерес, а с губ начали срываться слова на великом и могучем:
  - Э... спутник, перестройка... добрый день.
  - Ты мне Ваньку не валяй, - я изобразил строгость. - Трех сотен вам за ущерб хватит?
  - Нет, как же. А косяки? Да там еще и окно пострадало! - в этот момент его выговору позавидовал бы коренной москвич. - И наверняка придется проводить санитарную обработку помещения. А она знаете, сколько стоит? Просто невероятно много!
  - Четыреста? - спросил я.
   Администратор подумал и показал пять пальцев - пятьсот, значит.
   На этом торги закончились, и довольный поляк-полиглот утопал в сторону лестницы. А я заглянул в номер к Бартоломью - проверить, как он там, не хлопнулся ли в обморок?
   Выяснилось, что нет, и что Антон готов к выходу.
   Мы пулей спустились на первый этаж, и выскочили на улицу, где нас ожидала Ангелика за рулем своего "БМВ". Втиснулись в салон, и через мгновение отель "Коперник" исчез за поворотом.
   Если его администрация и собиралась высказать нам какие-либо претензии, то свой шанс она упустила.
   Добравшись до рыночной площади, мы обнаружили, что там неожиданно людно, и я бы сказал - машинно: толпились зеваки, а внутри оцепления из полицейских виднелись пожарные автомобили; деловито сновали дядьки в касках и комбинезонах, а от здания гостиницы "Под розой" поднимался дым.
  - Ух ты! Ай-ай-ай! - воскликнул Бартоломью. - Это что, тот старикан погорел? Значит, точно, те мокрые были от Джавана Сингха. Одних он послал к нам, а других отправил сюда, чтобы сгубить старого недруга.
  - Вряд ли, - сказал я. - Шестое чувство подсказывает мне, что сивобородый перец с червями в башке жив, и что пожар устроил он сам, дабы замаскировать собственное поспешное бегство.
   Знать об этом точно мне было неоткуда, да и особой интуицией я похвастаться не мог, и все же в этот момент я поставил бы правую руку за то, что бывший обитатель номера тринадцать в данный момент удирает из Кракова куда-нибудь в сторону Праги или Будапешта.
  - Такое вполне вероятно, - кивнула Ангелика. - Я попробую узнать, что там произошло.
   Она выбралась из машины, и мы остались вдвоем.
  - Что за бред? Что за бред? - принялся стонать Антон. - Чернокнижники, какие-то сектанты, распадающиеся чудовища, двухсотлетние олигархи... Мне кажется, что это страшный сон.
  - Мне тоже, - сказал я. - Но надо постараться превратить этот сон в эротический.
  Бартоломью замолк и уставился на меня - такая концепция, похоже, не приходила ему в голову.
   Белокурая бестия вернулась довольно быстро и, усевшись за руль, без лишних слов завела мотор. Мы выбрались с Рыночной площади и покатили на север, в ту сторону, где начинается трасса на Варшаву.
   Когда наш "БМВ" оказался за пределы Кракова, она сдала к обочине и остановила автомобиль. После этого обернулась и смерила нас, сидевших позади, очень недовольным взглядом.
  - Значит, так, - сказала Ангелика. - Я переговорила с полицейскими, и с пожарными. Огонь потушен, жертв не было, но тринадцатый номер выгорел полностью. Никаких следов Ежи Твардовского, его вещей или телохранителей не обнаружено. Меж тем, гостиницу он не покидал.
  - Чего же удивительного? - я хмыкнул. - Вылетел через трубу. Чернокнижник он или нет?
   Но шпионка не приняла шутливого тона.
  - Вы должны рассказать мне все! - потребовала она. - Мне необходимо знать, в какую историю я попала. Тут слишком много странных вещей, каких не объяснишь... с обычной точки зрения.
  - А если мы откажемся? - пискнул Антон.
  - То я просто высажу вас тут, и уеду. Я сделала все, о чем просил меня генерал, и даже больше, а искать черную кошку в темной комнате, забитой тарантулами и скорпионами, я не собираюсь, - сказано это было достаточно твердо, чтобы даже дурак понял - барышня именно так и поступит, выкинет нас на обочину, а сама отправится по своим делам.
  - Не стоит ссориться, - заявил я с видом генсека ООН, в очередной раз явившегося мирить две Кореи. - Благородная фройляйн доказала, что она на нашей стороне. Поэтому я начну рассказывать, а ты, Антон, добавишь, если я чего забуду. Итак, началось все с одного испорченного свидания...
   Ангелика выслушала про нашу поездку к месту убийства, затем несколько минут потратила на то, чтобы изучить покрытый узорами диск из желтого металла, знак адептов Церкви Святой Воды.
  - Странная вещь... - проговорила она задумчиво. - Где-то я видела такие символы. Кажется, подобное нам показывали на спецкурсе, посвященном экстремистским религиозным движениям. Или где-то еще?
   Затем я поведал про наши приключения в Малом Матросском переулке, про мою встречу с мистером Джаваном и про попытку раздобыть секреты ЦСВ, закончившуюся так неудачно и так странно. Вопреки ожиданиям, белокурая бестия не усомнилась в моем психическом здоровье, только попросила подробнее описать ту статуэтку, которую выпущенные из пистолета пули размолотили в пыль.
  - Везде странные, неприятные запахи, - заметила она. - И на месте жертвоприношения, и в офисе сектантов, и от этих уродов... и пан Твардовский упоминал что-то такое...
  - Да, точно! - я напрягся, вспоминая. - "Я чувствую исходящий от тебя запах, чужой аромат" и еще... "мертвой водой тянет от тебя, а она притягивает всех, в ком есть частица Их дыхания"... Может быть, эти лягушки приперлись на "аромат", порожденный этой цацкой? Словно пчелы на мед... Вот только кто они, и откуда они явились? Что, весь бред, который нес Твардовский - истина? Нет, такого быть не может! Вы что? Я прожил на свете тридцать лет, и многое повидал, но в подобное поверить не могу...
  - Вот и я говорю - невозможно! Невозможно! - воскликнул Бартоломью почти с отчаянием.
  - Вы похожи на дикарей из джунглей, попавших в большой город, - сказала Ангелика. - Вы увидели нечто, о чем ранее не имели представления, и пытаетесь убедить себя, что всего этого не существует. Ни небоскребов, ни светофоров, ни автобуса, что вот-вот вас раздавит ...
   Я фыркнул и покачал головой:
  - Не хочешь ли ты сказать, что вздор Твардовского - правда? Что все эти вонючие и бесплотные Древние, вроде бы мертвые и одновременно живые - существуют на самом деле?
  - А как иначе ты объяснишь все происходившее? - она посмотрела прямо на меня. - Я тоже не верю в магию и инопланетян, но я не собираюсь прятать голову в песок от фактов. Ведь совершенное под Москвой жертвоприношение, похожее на полинезийское - факт, и странное воздействие, что оказала на вас статуэтка чудовища в офисе ЦСВ - тоже. И сегодняшние незваные гости в отеле - не плод воображения, как и Желтый Знак, которым Твардовский почти остановил нас. И остановил бы, если бы не ты. Плюс эта вещь, - Ангелика перевела взгляд на металлический диск. - Что сказал тот ученый, к которому вы ходили на консультацию - этому алфавиту больше тысячелетий, чем можно представить?
  - Ну, да... - вынужден был согласиться я.
  - Память человечества простирается всего на двадцать-тридцать веков, плюс она избирательна и содержит множество "белых пятен". Историки яростно спорят даже по поводу Второй мировой, а уж о том, что творилось до шумеров и египетских пирамид, они могут только догадываться. Кто поручится, что до наших времен не сохранились осколки знания дочеловечских эпох, отдельные существа, книги и навыки от цивилизаций, что сгинули в космических катаклизмах? И много ли мы на самом деле знаем о мире, в котором живем? Ведомое нам - лишь крохотный кусочек необозримой и сложной Вселенной.
   Вот уж не думал, что наша валькирия способна говорить так поэтично. Хотя, подозреваю, что шпиенка такого уровня в состоянии выражаться как угодно - и матом, и высоким штилем.
  - Ладно, убедила, - сказал я. - Должен признать, что разумного объяснения тому, что произошло в последние дни, у меня нет. Будем считать, что Джаван Сингх не просто богатый урод, а еще и адепт культа этих самых Древних, и что он владеет всякой черной магией... - на самом деле я вовсе не был убежден, нутро журналиста-скептика протестовало против этакой ерунды. Но не признать того, что мы столкнулись с чем-то иррациональным, я тоже не мог. - Пусть так. Но какие из этого следуют практические выводы?
   Ангелика на несколько минут задумалась, глядя через заднее стекло в ту сторону, где остался растревоженный Краков. А затем очень медленно, тщательно подбирая слова, начала говорить:
  - Я помогу вам. Во-первых, я в большом долгу перед генералом, и его враг - это мой враг. Во-вторых, я подозреваю, что бывший друг пана Твардовского способен причинить немалый вред. Я сама поеду в Берлин. Если Джаван Сингх имел отношение к СС, об этом должны остаться упоминания в наших архивах. Мне понадобится его фотография...
  - А мы? - спросил Антон.
  - А вы отправитесь на остров готов среди холодного моря, - Ангелика улыбнулась чуточку покровительственно. - Называется он, как несложно догадаться, Готланд, и принадлежит Швеции.
  - И что мы будем там делать? - идея мне, откровенно говоря, не понравилась.
  - Если Твардовский не соврал в одном, он мог не обмануть и в другом, - она вновь посмотрела на меня. - Ты устоял против Желтого Знака, и против силы той статуэтки. Надо понять - почему, и как это можно использовать. Ну а кроме того, мы стряхнем с хвоста возможную погоню.
   Очень хотелось поспорить, но я не стал - так и не придумал, чего возразить.
  
  
   Глава 6. Хороший викинг - мертвый викинг.
  
   Если кажется - креститься надо.
  
   Карлос Кастанеда
  
   К Варшавскому аэропорту мы добрались на рассвете.
   Тут Ангелика, получившая от меня снимок Джавана Сингха, сделала нам ручкой, и умчалась на запад, в сторону столицы Германии. А мы побрели внутрь аэровокзала - узнавать, как можно добраться до Стокгольма.
   Пятнадцать минут общения с любезной девушкой за стойкой, и в руках у нас оказались билеты. Еще пара часов безделья в зале ожидания, и мы залезли в салон самолета, улетающего в столицу Швеции.
  - Эх, какая женщина, - с вздохом сказал Бартоломью, когда мы заняли места, и лайнер оторвался от ВПП.
  - Ты кого имеешь в виду - грудастую беленькую или тощую рыжулю? - за время посадки я успел оценить достоинства стюардесс авиакомпании "САС". - Насчет первой могу сказать, что еще тридцать лет назад народ изрек истину - нет страшней на свете бабы, чем блондинка группы "Абба". Что до второй, то...
  - Нет, я не о них, - худред журнала "Вспыш.Ка", волею судеб ставший фотокором, махнул рукой, - я об Ангелике. Она такая... такая идеальная... и я ее почти люблю. А кончится все тем, что ты затащишь ее в койку. А я, как всегда, останусь на бобах, - закончил он мрачно.
  - И в мыслях не держал, - довольно неискренне принялся оправдываться я. Что поделать, если любая красивая девушка вызывает в моей голове вполне определенные плотские мысли? - Да и не до того пока. Хочешь, я организую тебе знакомство с одной из этих цыпочек? Секс в туалете самолета - это экстрим, а женщины в форме - это вообще отпад...
   Но мой маневр не удался, Бартоломью отвлекаться не пожелал, и первую часть полета просидел грустный, точно бурундук, обнаруживший, что его запасы на зиму кто-то спер. Оттаял немного, только когда внизу показалась Швеция - лоскутки полей, серые пятнышки городов, синие полоски рек и каналов.
   Затем мы приземлились в аэропорту "Арланда", и, добравшись до центрального вокзала Стокгольма, вскочили на электричку, идущую в Нюнесхамн - маленькую гавань на берегу Балтики, из которой отправляются паромы на Готланд. Времени не нашлось даже на то, чтобы перекусить - опоздай мы на сегодняшний рейс, придется ждать завтрашнего или пускаться через море вплавь.
   К счастью, мы оказались на борту судна компании "Силья Лайн" вовремя.
  - Уф, - сказал я, вытирая со лба честный пот только что судорожно торопившегося человека. - Еще четыре часа, и мы на месте, а посему предлагаю разместиться и немедленно отправиться в ресторан.
   Паром по-шведски - это не грязная дряхлая посудина, еле переползающая с волны на волну, а большой, комфортабельный корабль. Каюта наша располагалась на третьей снизу палубе, и в ней имелся иллюминатор, через который можно было обозреть уплывающий назад берег и серые балтийские волны.
   Зато чтобы добраться до еды, пришлось подняться на самую верхотуру, даже выше капитанского мостика.
   Мы отдали должное знаменитым тефтелям с гарниром из картошки с клюквой. Попробовали несколько разных "как", ну, пирогов по-шведски. Ну а Бартоломью по неопытности заказал скандинавского пива, и уже на первом глотке поперхнулся.
  - Что, распробовал? - спросил я, злорадно наблюдая за мучениями спутника. - Тут тебе не равнина, тут климат иной... эти бывшие викинги если и умели когда нормальное бухло варить, то давно разучились. Норвежское вообще в рот не вломишь, финское чуть получше, датское бывает разное. Так что в следующий раз спрашивай совета у папочки, ладно?
   Антону ничего не оставалось, как кивнуть.
   Он отодвинул недопитый бокал, и мы отправились обратно в каюту - подремать, благо ночью опять не удалось выспаться.
   Денек выдался теплый, и я даже приоткрыл иллюминатор, чтобы свежий морской воздух проникал в наше обиталище. Но вскоре понял, что плеск волн непонятным образом меня раздражает, и встал, чтобы его закрыть.
   Бартоломью к этому времени храпел так, что дрожали стены.
   Паром наш без особой спешки плюхал на юг, и к шести вечера, точно по расписанию, приковылял к Готланду. На горизонте показалось нечто серое, местами вспученное, а затем мы увидели Висбю - крошечный городок, считающийся столицей острова: скопление красных и бурых черепичных крыш, и поднимающиеся над ними силуэты церквей.
  - Ну надо же, - сказал Антон, обозревая гавань, забитую рыбацкими суденышками, - а современные здания тут есть?
  - Сильно сомневаюсь, - ответил я. - Перед тобой самая настоящая археологическая "консерва".
   Еще когда мы ехали в электричке Стокгольм-Нюнесхамн, я через Сеть забронировал номер в одном из местных отелей, так что на пристани нас встретил румяный и толстощекий готландец (или гот?), державший в могучих лапах табличку с надписью "Romanov".
   Мгновенно выяснилось, что этот потомок морских разбойников совершенно не спик инглиш - удивительная вещь для полиязычных скандинавов. Но даже знай я шведский, это не исправило бы ситуацию - тут, на Готланде, свой диалект, ужасно древний и сложный.
   Пришлось объясняться на языке жестов - типа "хинди-руси пхай-пхай".
   Румяный проводник засунул нас в древний "Фольксваген", и через десять минут мы заселились в отель "Один".
   Вид из окна нашего номера оказался довольно забавным - соседний дом, каменный, с обычной для Готланда красной крышей, рядом с ним огороженный забором дворик: стол со стульями на газоне, велосипеды на дорожке; а прямо за домом - грандиозная серая руина церкви, то ли столетней давности, то ли восьмивековой; а еще дальше - нежно-синий морской горизонт.
  - Офигеть! - воскликнул Бартоломью, обозрев этот пейзаж. - Чувствуешь себя как на другой планете. А ты сам... ну, - он поглядел на меня вопросительно. - Уловил что-нибудь такое?
  - Нет, - ответил я.
   Никаких мистических переживаний я, честно говоря, не испытывал: хотелось спать, беспокоил отдаленный рокот моря, да еще было холодно - хоть и лето, а залетавший в окно ветер Балтики напоминал, что это не Средиземноморье. Чего бы там ни бормотал червеголовый Твардовский о Круге и о крови, текущей в моих жилах, пока ни то, ни другое себя никак не проявляло.
  - Аааа... жаль, - разочарованно протянул Антон, и отправился в душ, ну а я вынул ноут и полез в Инет - развеяться.
   Новых писем от шефа не было, зато в моем ящике обнаружилось гневное послание от Даши - куда ты пропал, негодяй, и почему отключил телефон? Я ответил в том духе, что по заданию редакции сражаюсь с Мировым Злом вдали от дома, соблюдаю конспирацию, но помню о "свете своих очей".
   Девушек, даже самых умных и проницательных, подобный бред обычно устраивает, особенно если его как следует сдобрить комплиментами и всякими ласковыми словечками.
   Работать настроения не было, и я принялся серфить новостные сайты.
   "Президент Обама заявил..." - кому интересны слова марионеток?
   "Цены на нефть в связи с наступившим летом..." - цены у нас всегда растут.
   "Ксения Собчак разделась перед фанатами..." - что, рейтинг "Дома-2" упал?
   "Авария самолета в Бразилии..." - свалился индейцам с неба подарок!
   "Странное убийство в Турции..." - ага, вот это интересно.
   Статью я пробежал, не особенно вчитываясь в детали: три трупа, найдены утром на пляже в Трабзоне, древнем Трапезунде, полиция разрабатывает версии. Но зато в фотографию прямо-таки впился: тела на сером песке сложены точно так же, как и на берегу Клязьминского водохранилища, да и "разделаны", насколько позволяет судить нечеткий снимок, примерно тем же макаром.
  - Ошизеть, - сказал я, чувствуя, как по спине носятся табуны мурашек. - Еще одно жертвоприношение?
   Когда Бартоломью выбрался из душа, я немедленно предъявил ему новость. Антон заморгал, взлохматил мокрые волосы, и на несколько минут замер с приоткрытым ртом - не то, что муха, орел влетит.
  - Ничего себе! - изрек наш худред. - Они всюду! Наверняка, и здесь тоже! Что делать будем?
  - Погоди паниковать, - я закрыл браузер. - Нас на Готланде еще ни разу не попытались убить, а это хороший знак. Так что сейчас поужинаем, затем спать, а утром на дело.
  
   Выспаться у меня снова не получилось.
   Мало того, что царила белая ночь, когда настоящей темноты нет, так и еще и мешал шум моря, непонятным образом проникавший через закрытое окно. Я ворочался с боку на бок под негромкое посапывание Бартоломью, считал слонов, китов и даже аистов, но это помогало слабо.
   Мысли бродили туда-сюда, причудливо свивались и проникали друг в друга.
  Уснул я только к рассвету, а уже через несколько часов разлепил веки и потянулся вырубить вопивший будильник на сотовом. Но тут обнаружилось, что я предусмотрительно оставил мобилу на подоконнике, и так просто отключить зловредный аппарат не выйдет.
  - Надо вставать, - сказал Бартоломью обреченным голосом человека, стоящего перед выбором - добровольный расстрел или принудительная тумба-юмба. - Ты не спишь уже?
  - И не спал, судя по всему, - буркнул я.
   Душ помог мне слегка взбодриться, затем мы сходили в ресторан, где отдали должное скандинавскому завтраку - селедка и молоко на одном столе. Возвращаясь в номер, через ресепшен заказали такси, оговорив наличие англоговорящего водилы - немых улыбок и жестикуляции мне вчера хватило.
   Ровно через пятнадцать минут нам позвонили и сказали - машина ждет.
  - Живем - как в сказке, - заметил я, закидывая на спину рюкзак. - Пойди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что. Чувствую себя, правда, не Иваном-царевичем, а Иванушкой-дурачком.
  - А я тогда кто - Серый Волк? - осведомился Бартоломью.
  - Скорее добрый гоблин, - жизнерадостно ответил я, хлопнул приунывшего Антона по плечу и добавил. - Вперед, коллега, нас ждут однозначно великие дела! Зуб даю, как говорится!
   Но покамест нас ждал только седоусый, лысый и болтливый владелец синего "Форда" по имени Хенрик.
   Узнав, что мы собираемся приобрести его с машиной в рабство на целый день, он довольно осклабился.
  - Поедем смотреть разные места! - понимающе заявил таксист. - Вилла "Курица" в Кнейпбю, дом Ингмара Бергмана, раукары, и место съемок, где ваш режиссер работал... этот, Тиварковски.- Тарковский, - машинально поправил Бартоломью.
  Убедить Хенрика в том, что нам не интересно ни обиталище Пеппи Длинныйчулок, ни жилище великого шведского режиссера, ни натура для фильма "Жертвоприношение" великого режиссера русского, оказалось трудно.
  - Так что же вам нужно, господа? - спросил он, кое-как смирившись с этой мыслью.
  Тут я вздохнул, и принялся нести всякую чушь о древних мистических местах.
  - А, я понял, - сказал Хенрик, и лицо его просветлело. - Могилы викингов, пещеры троллей и все такое? Этого добра у нас тоже хватает! Надеюсь, у вас в багаже нет парочки лопат и металлоискателя? Ха-ха!
   Шуточка была на грани фола - черных археологов на Готланде преследуют уголовным образом, а ввоз металлоискателей на остров запрещен. Имей мы реальные планы заняться кладоискательством, тот же таксист, как честный гражданин, сам бы немедленно "сдал" нас полиции.
   Вот такие они, просвещенные и законопослушные европейцы...
  - Сначала двинем на юг, - решил Хенрик. - Там пара мест интересных, и раукар к востоку от Сундре...
   Мы покрутились по узким улочкам Висбю, и через ворота в древней крепостной стене выбрались из города. Бартоломью, устроившийся на заднем сидении, наладился подремать, а я принялся бдительно таращиться по сторонам. Чтобы ни в коем случае не пропустить "один из Кругов, который оставила пята того, чье имя мертво".
   Что ни говори, а бредил пан Твардовский красиво.
   Готланд - место странное, стоит проехать несколько километров, как пейзаж меняется разительно: неприветливые, хмурые скалы, затем густой лес, почти такой же, как у нас, в России, ему на смену идут пологие холмы, заросшие кустарником, а вот что-то напоминающее африканскую саванну...
   Я мог бы полюбоваться этим, если бы не наш водила.
   Хенрик счел долгом рассказать "глупым туристам", интересующимся древними странностями, все местные байки. Я узнал и про фермера Бьерна Энгстрема, десять лет назад нашедшего рекордный клад в семьдесят кило серебра, и про то, что на Готланде бывал и Олаф Святой, и ярл Биргер, и Кнут Великий, и даже чуть ли не Харальд Прекрасноволосый.
  - Мы не шведы! - получал меня подданный шведской короны. - Мы - готландцы, и история у нас особая! Да, кстати, вот погребальный курган десятого века, пока не раскопан. По слухам, тут лежит ярл Эйрик Борода До Пупа, кровожадный разбойник и вроде бы даже колдун...
   Мы остановились, и я добросовестно поднялся на курган, потоптался на плоской вершине. Ничего особенного при этом не ощутил, вернулся в машину, и синий "Форд" покатил дальше.
   Еще один курган, побольше, обнаружили неподалеку от деревни Клинтенхамн, и тут ко мне соблаговолил присоединиться проснувшийся Бартоломью. Нежданно-негаданно в худреде взыграла его "душа живописца", и он заявил, что немедленно должен все это зарисовать.
   Вниз по склону Антона пришлось тащить чуть ли не за ухо.
   Перекусить мы остановились в Сундре, небольшом селении неподалеку от южной оконечности Готланда. Набили желудки жареной рыбой, отправились дальше, и вскоре увидели первый раукар.
   Выглядит это явление природы солидно - каменистый пляж, и из него торчат известняковый столбы, похожие на головы с острова Пасхи. Некоторые у основания тоньше, чем вверху, другие смотрятся так, что их долго полировали.
  - Ух ты... - сказал потрясенный Бартоломью, ну а я, хоть и промолчал, про себя с ним согласился.
   Это не просто "ух ты", это даже нечто большее.
  - Что, понравилось? - спросил Хенрик, довольный тем, какое впечатление произвели на нас каменюки. - Их больше всего на северо-востоке, а самые известные - на острове Форе. Туда обычно все гости катаются, на дом Бергмана посмотреть, и на раукары.
   Язык у этого бравого не-шведа был гибким и шустрым, словно у итальянца: на каждые десять километров дороги в среднем приходилась одна байка - про соседей нашего водилы, про завоевание Готланда датским королем Вальдемаром Четвертым, про русскую оккупацию Висбю в тысяча восемьсот восьмом году...
   Уши мои, честно говоря, начинали болеть, а терпение - истощаться.
   Мы осмотрели несколько захоронений на берегу напротив островка Юттерхольмен, и тут наш водила упомянул о некоем "Торовом замке".
  - Это что такое?- спросил я, просто чтобы прервать бесконечный монолог Хенрика.
  - А никто не знает. Одни говорят - могила знаменитого мертвого викинга, другие - старый храм, еще языческий, третьи и вовсе полагают, что ничего там нет, и слава у этого места дутая. Добираться к "Торову замку" сложно, поэтому туристов туда не возят. Там тоже есть что-то вроде раукаров, и они кругом стоят...
  Кругом? Где-то в мозгу у меня прозвенел звоночек.
  - Давай туда! - скомандовал я. - Причем очень-очень шустро, а еще лучше - в молчании.
   Последнюю часть просьбы этот засранец проигнорировал.
   После городишки Югарн мы свернули прочь от моря, и поехали по местам диким и неприветливым. Единожды наш возница остановился, чтобы проконсультироваться с бородатым фермером, что катил куда-то на маленьком тракторе, ярко-красном, точно знамя Октября.
   Бородач величественно повел дланью, и мы двинулись в указанном направлении.
  - Вот, прибыли, - сказал Хенрик, когда дорога, давно ставшая проселком, закончилась. - Вон туда, наверх, дальше. Только лестницы нет, и лифта тоже не построили.
   И он захихикал - тоже мне, сам-себе-Задорнов нашелся.
  - Так дойдем, - я поглядел на Бартоломью, и перешел на русский. - Ты со мной, Антон.
   Мы покинули "Форд" и двинулись вверх по довольно крутому склону холма, заваленному разнокалиберными камнями. Когда поднялись на вершину, у меня захватило дух - открылся вид на зажатую скалами долину, похожую на след от каблука какого-нибудь миллион пятого размера.
   Тут имелись столбы, напоминавшие раукары, только были они темно-бурыми, цвета свернувшейся крови. В центре окруженной ими площадки виднелась плоская белая плита, то ли жертвенник, то ли надгробный камень.
  - Не нравится мне тут, - сказал Бартоломью, поеживаясь и оглядываясь.
   Единственным звуком, что нарушал тишину, был свист ветра. Серые скалы молчали, пряталось за горизонтом море, и безмолвно скользили по синему небу белые облака. И все же имелось тут нечто тревожащее, заставляющее желудок сжиматься в комок.
  - И мне, - голос мой прозвучал робко, почти испуганно. - Но это значит, что мы на правильном пути. Тайны вроде тех, о которых говорил Твардовский, и нужно прятать в таких местах...
   Полсотни шагов до круга из камней мы проделали минут за десять - пришлось бороться с нежеланием идти вперед. Когда я оказался между двумя бурыми раукарами, стало легче, давление на мозг не исчезло, но ослабело.
   Тут, рядом с плитой жертвенника, царило полное безмолвие.
  - Ха, Антон, смотри, - сказал я, испытывая настоятельное желание нарушить его. - Закорючки!
   На белом камне виднелись символы - самые разные, похожие на руны, и на арабские буквы, и на китайские иероглифы, и на те хитрые загогулины, которыми пишут евреи.
  - Нет, не вижу, - немного испуганно отозвался Бартоломью. - Он гладкий! Ты чего?
  - Но как же... - я подошел ближе, и разглядел, что среди всяких значков прячутся завитушки и волны вроде тех, что имелись на диске, найденном под Москвой. - А вот и бородатая харя!
   Левой рукой я вытащил находку Антона из кармана, правой дотронулся до жертвенника...
   Обе ладони обожгло, точно меня ударило током.
   Миг темноты и боли, а затем я обнаружил, что стою посреди громадной пещеры, на стенках которой играют багровые блики, а потолок теряется во мраке, неподалеку горит костер, даже несколько костров, и между ними возвышается огромная статуя из белого камня.
   Свет словно боялся падать на нее, и я мог видеть лишь очертания.
   А вокруг костров, приплясывая и бормоча, двигались некие существа, низкорослые и изящные.
  - Барлум-бугум-банун-на... - неслось отовсюду, и звук этот резонировал у меня в ушах. - Бандун-берук-бавул-ба...
  Звук затих, и танцевавшие остановились.
  - Йог-Согот! - завопило одно из существ, и крик его поддержали другие: - Йог-Согот! Йог-Согот!
   Я попытался разглядеть, кто именно пляшет в темной пещере, и понял, что имею дело не с людьми. Не сказать, что это меня испугало, после краковских "лягушек" я оказался готов ко многому, но неприятно удивило точно.
   Эти существа походили на реконструкцию разумных потомков динозавров, которую я лет двадцать назад видел в журнале "Техника-молодежи": серо-зеленая чешуя, плоские, незаметные носы, безволосые головы, крупные немигающие глаза, осанка с наклоном вперед, и тонкие лапы.
   Облачены они были в некое подобие фиолетовых балахонов до пояса, на головах у некоторых имелись шапки, напоминавшие блестящие металлические яйца, и почти все держали в руках короткие копья.
  - Йог-Согот! - заверещал один из прямоходящих ящеров, самый высокий, чья макушка находилась на уровне моего подбородка, и равномерный экстатический танец возобновился.
   Зацокали коготки, со всех сторон набежали еще более низкорослые, без балахонов, но зато в юбках из шуршащих листьев. Принялись швырять что-то в костер, и пламя заревело, багровые языки потянулись вверх.
   Блики побежали по статуе, на мгновение стали различимы детали... и я содрогнулся - столько злобы и ненависти было в высеченном из молочного камня уродливом лице, одинаково не похожем ни на мое, ни на физиономии тех, кто танцевал вокруг.
   Я не мог пошевелиться, не имел возможности сдвинуться с места, и мне оставалось только наблюдать. Хозяева пещеры с белым идолом не видели меня, мы существовали в разных временах, а может быть в разных пространствах.
  Конечно, оставалась вероятность, что это бред, галлюцинация, но все было таким реальным...
   Маленькие ящеры разбежались в тень, а те, что побольше, в балахонах, застыли в неподвижности. Все взгляды обратились на изваяние, и насколько я мог понять, в них читались ожидание и надежда.
   Так смотрят на того, кто должен защитить от смертельной опасности.
  - Йог-Согот... - с мольбой прошептал тот же высокий ящер, помедлил мгновение, развернулся, и вонзил копье в грудь соседу по кругу. Тот и не подумал обороняться, хрустнули кости, и кровь, такая же красная, как и у хомо сапиенсов, потекла на пол. - Йог-Согот!
   Еще один из хозяев пещеры убил соседа, а мгновением позже умер сам. Зазвучали полные боли крики, динозаврики принялись колбасить друг друга почем зря. Ящеров охватило настоящее кровавое безумие.
   Похоже, они приносили друг друга в жертву, но кому и зачем?
   Тяжелый удар сотряс своды пещеры, вздрогнул пол, и из тьмы донесся испуганный писк. За первым ударом последовал второй, и я услышал низкий голос, гудевший нечто вроде "хтул-лу, хтул-лу"...
   Третий удар, свод над моей головой раскололся, огромные глыбы полетели вниз, и я увидел синее небо. Но его заслонил некий силуэт, слишком огромный, чтобы можно было окинуть его одним взглядом. Волна нестерпимого зловония хлынула внутрь, нечто исполинское, похожее на черную скалу, устремилось к земле, и я с ужасом осознал, что это рука, способная раздавить город.
   Выжившие ящеры завопили, на этот раз отчаянно, ближайший костер погас, разлетевшись искрами, но зато вспыхнула белая статуя. Я увидел ее целиком и тут же пожалел об этом - нечто отвратительно бесформенное, чудовищно корявое, и сверху - исполненная ненависти физиономия.
  - Хтул-лу! Хтул-лу! - торжествующе загудел низкий голос, и чудовищной силы удар обрушился сверху.
   Каменные стены исчезли, земля затряслась, в ней открылись трещины, из них хлынули струи смрадного бурого дыма. Некоторые словно отвердели, и стали напоминать знакомые мне раукары.
  - Хтул-лу! Хтул-лу! - от этого рева колыхалось все вокруг, от него содрогалось мое тело, и боль тысячами раскаленных сверл ввинчивалась в мозг. - Хтул-лу! Хтул-лу! Хтул-лу!
   Новый удар, и белое изваяние разлетелось вдребезги. Осталось только подножие - плоское и прямоугольное. Из раукаров, что самое странное, ни один не пострадал, а трещины закрылись.
   Дым исчез, я оказался в знакомой долинке между скал, только земля вокруг меня была завалена трупами и щедро полита кровью, а в вышине таяла уродливая крылатая фигура...
   Меня ударили по щеке, и я обнаружил, что сижу, привалившись спиной к чему-то твердому.
  - Пат, очнись! Ты что, Пат!? - озабоченно кричали мне в ухо, и еще ужасно болели ладони.
  - Не ори, - сказал я, пытаясь разобраться, что происходит. - Ты кто такой?
  - Он сошел с ума! - возопил крупный мужчина, чье лицо показалось мне знакомым.
  - Говорил я, что "Торов замок" - плохое место, - пробормотал на английском стоявший рядом с ним седоусый и лысый дядька.
   И тут воспоминания вернулись, обрушились на меня точно маленький и цветастый водопад: события последних дней, прилет на Готланд, поездка по острову, и прогулка к белому камню.
   Только вот почему вокруг так сыро?
  - Не ори, Антон, - повторил я. - Не сошел. Было бы с чего сходить. Так, ошалел маленько. Скажи лучше, чего со мной происходило? И откуда этот шведский баклан взялся? Он же в машине сидел?
   Небо, еще недавно радовавшее голубизной, было серым, как наждак, и из низко ползущих туч моросил дождь.
  - Уф, как здорово! - Бартоломью облегченно выпучил глаза. - А то я уж испугался.
   Выяснилось, что я вошел в круг из раукаров, вытащил из кармана цацку, а когда коснулся алтаря, на мгновение замер, а затем упал наземь и забился в самых натуральных корчах. Наш доблестный худред попытался привести меня в себя, а когда понял, что не справляется, помчался за подмогой.
   Уж как они объяснялись с Хенриком, не знаю, ведь один не говорит по-русски, а другой - по-английски.
  - Ну, этот швед меня понял. Аптечку из машины захватил, и сюда... - сказал Антон, - а ты уже не бьешься, просто лежишь. Это что, ты инфекционную эпилепсию подхватил?
  - Вряд ли, - я покачал головой.
  - Господин Романов, вы в порядке? - осведомился Хенрик, и я не сразу сообразил, что он обращается ко мне.
  - В порядке, - ответил я, попытался подняться, и вот тут-то выяснилось, что это неправда.
   Ноги меня не держали, словно я за короткое время разучился ими пользоваться.
  - Пат-пат-патрясающе, - пробормотал я, шлепнувшись задницей на сырую землю. - Надо чуток передохнуть. Что-то, похоже, случилось, с моим героическим и привлекательным организмом.
   Интересно, что могло породить ту яркую галлюцинацию, судороги и нарушение двигательной функции? Выход какого-либо ядовитого газа из-под земли, как в тех же Дельфах?
   Понятно тогда, почему у этого "Торова замка" дурная слава...
   Со второй попытки мне удалось встать на ноги и, поддерживаемый с одной стороны добросердечным Бартоломью, я заковылял к машине. К тому моменту, когда очутился на заднем сидении "Форда", несколько пришел в себя.
  - Так что с тобой случилось? - полюбопытствовал Антон, расположившийся рядом с водилой.
  - Глюки, - сообщил я, и выдал теорию насчет ядовитого газа. - Ты далеко от плиты стоял, поэтому на тебя и не повлияло. А я глотнул как следует. Или ты думал, что мы и вправду нашли "один из Кругов, который оставила пята того, чье имя мертво?".
   Судя по разочарованному сопению, дело именно так и обстояло.
  - Господа, что будем делать? - вмешался в нашу беседу Хенрик. - Неразумно оставаться здесь.
  - Возвращаемся в отель, - сказал я. - Двигай, извозчик.
  Наш бравый не-швед облегченно вздохнул, и мы покатили прочь от "Торова замка". Вскоре я осознал, что визит в это негостеприимное местечко принес нам немалую пользу.
   Напуганный моим обмороком Хенрик стал на диво молчалив.
   Под дождем, выглядевшим так, словно он шел с прошлой зимы, мы добрались до Висбю. Расплатились с таксистом, после чего он пожелал нам "отличного путешествия" и спешно уехал.
  - Ты как, очухался? - спросил Бартоломью, когда мы поднялись в номер.
  - А то, конечно, - бодро ответил я. - Если бы не погода, можно было отправиться погулять, снять пару местных блондинок, поболтать с ними о том, чем отличался секс во времена викингов от современного...
   На самом деле бодрость моя была натужной, впечатление от видения не рассеялось, чувствовал я себя довольно неуютно, где-то внутри дрожали отголоски рева "Хтул-лу", и полагаю, что Антон это заметил.
   Но говорить ничего не стал.
   Я проковылял в ванную, и залез под душ, включив самую горячую воду, какую смог вынести. Разглядел болевшие до сих пор ладони, и обнаружил, что на каждой имеется красная полоска - след ожога.
  - Это еще откуда? - спросил я сам себя. - Схватился за "жгучую" тему для статьи?
  Шутка вышла не особенно смешной - я даже не улыбнулся.
   Я помылся, несколько раз сменил воду с горячей на холодную и обратно, чтобы взбодрить организм, и вылез из душевой кабины. Едва взялся за джинсы, как навалилось головокружение, такое сильное, что показалось - сейчас шлепнусь, башкой прямо об унитаз.
   Все зарокотало, закружилось и исчезло.
   Я стоял на дне глубокой расщелины, а надо мной клубились водоросли; солнечные лучи проникали сквозь воду, скользили блескучие силуэты рыб; по дну, под ногами ползали какие-то твари.
   И вновь я слышал низкий, мощный голос, выпевавший "Кхтул-лу, Кхтул-лу..."
  На этот раз я понял, что это не просто слово, а имя, и что зов идет снизу, точно из-под земли.
   Вода вокруг меня пришла в движение, взвихрились потоки, заколыхались водоросли. Дно расщелины оказалось вершиной горы, стоящей на дне морском, и та плавно заскользила вперед.
   Из тьмы надвинулись очертания исполинских сооружений, и меня принялся колотить озноб.
   Видно было плохо, но я понимал, что это строили не люди. Исполинские каменные глыбы громоздились друг на друга, впадины и углы состыковывались причудливым образом, стены изгибались так, что взгляд на них причинял боль. Похожие на надгробия башни соприкасались вершинами, и темные провалы казались злобными, алчными глазами.
   И все тут, каждый камень, любая прядь скользких и холодных водорослей - все просто вопило, исторгало клич "Хтул-лу! Хтул-лу! Хтул-лу!". Это напоминало скандирование обезумевших футбольных фанатов или рык экзальтированной толпы на митинге.
   Меж прочих зданий выделялось одно - самое большое, и наклоненное так, что оно почти лежало на земле. В нем имелась дверь, непонятно, вертикальная или горизонтальная, и на ней - некое изображение.
   Я попытался рассмотреть его, разобраться, что там такое, но вода стала мутной, точно в ней поднялся туман.
   А затем раздался голос, очень четкий и строгий, монотонный, как у автомата.
   Говорил он на незнакомом мне наречии, полном щелкающих и чмокающих звуков, но я понял каждое слово:
  - Не мертво то, что в вечности пребудет. Со смертью времени и смерть умрет.
   И услышав это, я осознал, что передо мной гробница, проведшая на морском дне неведомо сколько тысячелетий, и что внутри лежит один из тех, кого Твардовский именовал Древнейшими. И что я непонятно почему стал слышать его "мысли", улавливать его мерзостные, исполненные воспоминаний о кровавых и чудовищных событиях "сны".
   Я попытался дернуться, чтобы вырваться из видения, ущипнуть себя и... очутился в санузле гостиничного номера.
  - Вот зараза... - сказал я, и понял, что голос мой самым позорным образом дрожит. - Это что, правда?..
   Ну да, ядовитому газу с галлюциногенными свойствами взяться тут неоткуда. Значит, этот яркий бред с голосами и древними монстрами вызван чем-то иным. Или это вообще не бред... А что тогда? Ясновидение? А я - новый Нострадамус, и скоро начну пророчествовать - и придет конь глад, с харей блед, и будет очень много жрат, и наступит всем пипет...
   Верится с трудом.
   Чтобы убедиться хотя бы в реальности собственного существования, я глянул в зеркало. Отражение мне не понравилось - перекошенное, изнуренное, со страхом в темных глазах.
  - Соберись, Пат! - сказал я ему. - Не из таких передряг выбирался, и тут вылезешь!
   Отражение ничего не ответило, даже не улыбнулось - вот и трать на него слова после этого.
   Я вышел из душа, и смотревший телевизор Бартоломью кинул на меня озабоченный взгляд.
  - С тобой все в порядке? - спросил он.
  - А то как же, - отозвался я. - Как у юного пионера, только что повязавшего на шею красный галстук и готового целый день переводить старушек через улицу и собирать металлолом.
  - А выглядишь хреново, - сказал Антон и, подумав, добавил. - Как старая дева, увидевшая под кроватью мышь.
   Мда, похоже, это про меня сказано - душа нараспашку, сердце на рукаве, а мозги в багажнике.
  - Тогда уж лягушку в сливном бачке, - хмыкнул я. - Большую и зубастую, вроде тех, что в Кракове были.
  - Что, правда?
   Иногда наш худред, взрослый и разумный вроде человек, бывает наивным, точно ребенок.
  - Нет, конечно, - я поглядел на него с легким осуждением. - Ты...
   Договорить я не успел, поскольку лежавший на тумбочке около моей кровати телефон издал пронзительную трель. Я подошел к нему, и обнаружил на экранчике надпись "Ангелика Вирхов".
  - О, это наша белокурая бестия, - сказал я, и Бартоломью помрачнел - расстроился, должно быть, что она позвонила не ему. - Наверняка, хочет сообщить, что она уже замариновала Джавана Сингха в бочке с уксусом, - тут я взял трубку. - Привет, о прекрасная фройляйн. Доблестные, хотя и слегка пожеванные судьбой рыцари из твоего ордена приветствуют тебя.
  - Добрый день, - поздоровалась Ангелика. - Вы где? Чего нового?
  - В гостинице "Один" в Висбю. Целый день катались, смотрели достопримечательности. И кое-что усмотрели... - тут голос мой дрогнул, и наша шпионка наверняка это заметила. - У тебя что?
  - Есть результаты, - дипломатично ответила она. - Завтра планирую появиться в Стокгольме. Думаю, что на острове мне делать нечего. Когда сможете быть в столице Швеции?
   Я подумал, что мне вовсе не хочется оставаться на Готланде с его раукарами, холодными ветрами, переменчивой погодой, мертвыми викингами и яркими, наводящими оторопь видениями.
  - Завтра, - сказал я. - Утренний паром уходит в восемь, если не ошибаюсь. Где встречаемся?
   Ангелика предложила центральный вокзал, я спорить не стал.
  - Антон передает тебе привет, - сказал я напоследок, - машет рукой, посылает воздушные поцелуи, капает на койку слюной и еще кое-какими телесными жидкостями, какими именно - уточнять не буду.
  Бартоломью сделал страшные глаза и погрозил мне кулаком.
  - Да? - спросила белокурая бестия совершенно равнодушно. - Это он зря. Завтра увидимся.
   И Ангелика отключилась.
  - Что она? - поинтересовался Антон.
  - Э... тоже велела передать тебе привет, - решил я взять на душу небольшой грех. - Передать, что любит, ждет, надеется. Всю подушку проплакала, и купила три пачки разных презервативов.
  - Да ну тебя! - Бартоломью махнул рукой. - Врун.
   И я не стал возражать. Врун и есть. Профессиональный и высокооплачиваемый.
  Попытался набрать номер шефа, но ничего из этого не вышло - телефон оказался занят. Через полчаса повторил попытку, а на ночь глядя еще раз - и все с тем же результатом, а точнее - без него.
   И писем от Арнольда Тарасовича в этот день не было.
Оценка: 8.62*14  Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
В.Чернованова "Посланница.Наследие Велены" А.Одувалова "Опасное притяжение" А.Буревой "Одержимый.Страж Империи" Е.Гордеева "Естественный отбор" О.Говда "Беспокойное наследство" М.Далин "Слуги Зла" В.Кувшинов "Пирамиды астрала" М.Абина, Д.Ткаченко "Я демон!Что это меняет?" Е.Малиновская "Частная магическая практика.Сны и явь" Е.Лифантьева "Орк.Воин и лекарь" В.Корн "Артуа.Золото вайхов" О.Шалюкова "Заговор теней" П.Корнев "Там, где тепло" И.Эльтерус, Е.Белецкая "Вечер Черных Звезд" Ю.Фирсанова "Месть богини" А.Спесивцев "Есаул из будущего.Казачий Потоп" М.Николаева "Академия для Королевы" М.Лероев "Про Ляльку и Гришку"(детск.) Т.Коростышевская "Внучка бабы Яги" Н.Кузьмина "Наследница драконов:Добыча" В.Афанасьев "Стальная опора" А.Шевченко "Последний рейдер" А.Уралов "Долгий дозор" Я.Алексеева "Охотящиеся в ночи" Ю.Славачевская, М.Рыбицкая "Зачем вы, девочки, красивых любите..." Е.Звездная "Академия Ранмарн" Ю.Иванович "Миры доставки-4.Торжество справедливости"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"