Кедрин Андрей Викторович: другие произведения.

Гардарика любимая моя

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс фантастических романов "Утро. ХХII век"

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Недалекое будущее сосвоими проблемами


   Глава 1
   БМП-56\1 - новая разработка отечественных конструкторов, медленно двигался по дорожке между теплиц. Жидкие строения с чадящими печными трубами, казалось, простирались, насколько хватало глаз. Но это был лишь оптический обман - пластиковая пленка закрывала от силы пять-шесть гектаров некогда добротной пахотной земли. Сейчас плодородный слой сожжен удобрениями, так что настоящего, безвредного для человека урожая, хозяевам надела придется ждать не одно десятилетие - пока земля самостоятельно не вымоет чужеродную заразу. Люди могли помочь ей в малом - прекратить заливать химикаты.
   Этим они и занимались сейчас, сбивая в кучу тех, кто отравил землю. БМП-5 чихнул дизелем и протаранил полупрозрачную стенку, с хрустом раздавливаемых огурцов проехал сквозь теплицу. В стороне от военной техники обыкновенный бульдозер сминал в комок такой же купол заодно с зеленью ботвы и верхним слоем почвы. Масса чавкала, хрипела, словно была каким-то чужеродным, но разумным существом, отчаянно сопротивлявшимся уничтожению.
   Десяток человек, до этого шагавших рядом с бронемашиной, приостановились, ожидая, пока БПМ сомнет теплицу. Бойцы расслабленно стояли на земле, вдыхая едкий от человеческого навоза здешний воздух. Специальный отряд Федеральной миграционной службы проводил плановую зачистку. Тяжелая техника погладит теплицы, работники будут выдернуты сильными руками из вонючих бараков и отправятся на места, им предназначенные.
   Старший группы смахнул затянутой в перчатку рукой каплю пота со лба, помедлил немного, потом все же легонько кашлянул. Ларингофон, укрепленный на горле этого человека - с майорскими погонами, под бронежилетом, донес условный сигнал до двух человек, стоявших у микроавтобуса с надписью "телевидение" вдоль борта.
   - Можете подходить, только осторожно. Х... знает этих желтых, откуда они ломанутся. - Люди пришли в движение. Один забросил на плечо небольшую камеру с крупным объективом, второй подтянул ремешок каски и вытащил из салона микрофон с мотком шнура. Со скрипом гальки двое пошли в сторону взрыкивающей техники, продолжавшей разгром.
   - Михаил Степанович, можно поджечь пару теплиц? - Майор едва слышно вздохнул, сосчитал до пяти и только тогда ответил человеку с микрофоном.
   - Экологи нас нае... натя... - Майор подумал, подбирая слова - ... отчитают за это. Нельзя полиэтилен жечь, атмосферу это портит.
   - Нам картинка нужна... Носитель микрофона с досадой посмотрел, как оператор крутится рядом с отвалом бульдозера, ища более эффектный ракурс. - А на фоне горящей теплицы мы у вас комментарий возьмем. - Решился корреспондент на последнюю уловку.
   - Ладно, только попозже. Леша, замыкай кружок, чтоб ни одна падла косорылая у меня в этот раз не ушла! - В стороне, невидимый за радом теплиц, капитан спецназа ФМС махнул рукой своим подчиненным и те перешли на легкий бег. Мощная кевларовая броня, усиленная керамическими пластинами ладно обтягивала тела бойцов, не сковывая движений. Крепкие ботинки взрыхлили землю, поднимая пропитанную химикалиями пыль, оседавшую серым налетом на одежде, но о гигиене им пришлось подумать потом - из небольшого домика, похожего на сарай, выскочил один из местных работников и бросился бежать сквозь кусты, с легкостью, недоступной тяжелым, попиравшим землю спецназовцам.
   - Видим одного! - Услышав эти слова в наушнике, оператор оставил в покое бульдозер и с небольшой заминкой, точнее сказать, с помощью бойцов, взобрался на броню БМП. С машины ему открылась вся картина короткой погони.
   Работник бежал сквозь редкие кусты, легко и быстро, со скоростью вспугнутого зайца... или очень напуганного человека. Бойцы же не торопились, словно давая ему форы. Потом сквозь группу протолкался, с трудом сдерживая рвущую поводок собаку, один из бойцов. С такого расстояния сложно было разглядеть породу, к тому же пес был, как и люди, одет в кевларовый комбинезон. Его мощь и злоба могли принадлежать и крупному кобелю кавказской овчарки и филе - собаки, выведенной для задержания беглых рабов. Бойцы оживились, что-то бормоча друг другу, хлопая по рукам.
   - Вырезать придется - предупреждали же, чтобы ставок не делали... - Оператор услышал голос корреспондента, который тоже взобрался на броню, и теперь наблюдал за всем происходящим в бинокль. Тем временем боец отстегнул карабин, взмахнул рукой, указывая цель и... пес взлетел. Таким, во всяком случае, показался рывок собаки наблюдавшим за нею людям. Как самонаводящаяся ракета, он преодолел расстояние до бегущего за пару секунд и толкнул его в спину передними лапами. Под сдавленный крик задержанного бойцы зааплодировали. Потом один из них показал спутникам электронные часы и начал что-то объяснять.
   - Ставка делается на время, которое потребуется собаке для того, чтобы взять убегающего. Выигрывает тот, что точнее всего укажет время - можно говорить даже десятые доли секунды, все равно, еще никто не продержался дольше четверти минуты... - Корреспондент спрыгнул на землю. А оператор ждал, пока к лежащему не подошли двое и не поставили его на ноги, чтобы отволочь в фургон с забранными мелкой решеткой окнами.
   Тем временем слетела дверь домика, выбитая крепкими ударами ног, бойцы выволокли за длинные волосы еще одного обитателя - женщину или юношу, пол существа определить было сложно. Потом настала очередь следующей постройки - там обитатели не пытались бежать. А вот с порога третьего домика спецназовец, вошедший первым, выпал. Бойцы быстро образовали полукруг перед входом, некоторые из них вскинули автоматы, целясь в окна. Но хозяева оказались более решительными - на площадку выпрыгнул худощавый работник в застиранной до однообразно-серого цвета одежде. В руках он держал вилы.
   - Очередной ушуист - и чего ему дома не сиделось, выискался. Вам повезло, сейчас он целое представление разыграет. - Майор с удовольствием махнул рукой в сторону домика.- И как они только живут в таких конурках - два на два метра, нары в три этажа, столик да печь...
   Человек между тем быстро прокрутил вилы в руках и чуть присел, издав странный полу-крик, полу-визг.
   - О, уже зверя в себе будит... но зря он кошака разгазовывает, не поможет ему этот спящий в нем монстр. - Журналисты не обратили внимания на комментарий майора, наблюдая за разворачивающимся действием.
   Упавший спецназовец поднялся с земли, легко провел рукой по воздуху, предупреждая товарищей, словно говоря "не вмешиваться", бросил одному из них автомат и тоже встал в боевую стойку. Ближайшие бойцы засмеялись - сначала тихо, потом их гогот донесся до журналистов.
   - Мау-мау пшшшшшшшшшш - Спецназовец просто дурачился, передразнивая своего противника. Тот понял, что поединок будет честным, но унизительным, и ринулся в атаку. Вилы ткнулись в броню, потом боец взмахнул рукой, и у его противника осталась только половина черенка. - Титановое предплечье, новый стиль в у-шу - Громко выкрикнул спецназовец. - А у тебя с "железной рубашкой" как?.
   - Хейиии... ха... - китаец ударил бойца черенком, увидел тщетность своей атаки, и рванул скрюченными пальцами по лицу. Тут же его голова вздернулась вверх, ноги оторвались от земли. Кувыркнувшись, он все же встла на ноги, хотя и окровавленным подбородком. Через мгновение китаец сплюнул на землю выбитый зуб.
   - Стальной, шипованный кулак - Боец поднял руку в окровавленной перчатке. Армированная железными заклепками, она стала заменителем кастета. - Ну все, поехали в кутузку. - Китаец хотел было атаковать еще раз, но из-за спины его противника прилетел небольшой цилиндрик. Ударившись о тело, он озарил серую одежду синей молнией разряда. Работник резко дернулся, словно его всего свело судорогой, и рухнул на землю.
   - Тайзер? - Майор покачал головой в ответ на вопрос журналиста.
   - Америкаское изобретение, эти пистолеты-электрошокеры, слишком дорого и ненадежно. Мы пользуемся нашими ЭШУ-Д5, то есть, "электрошоковое устройство дистанционное" усиленная "милицейская" модель. Правоохранительные органы, паравда, ее не применяют - вероятность смертельного исхода от остановки сердца - двадцать процентов. Ну а для нас это не так уж и критично. А дистанционным почему оно названо, сами видите - пружина выбрасывает энергоброк с контактами на расстояние до десяти метров. При соприкосновении цель получает разряд, которого хватит, чтобы убить быка.
   Падение единственного рубежа - если так можно назвать одного человека, стало своеобразным сигналом - из домиков высыпала толпа китайцев числом в полтора-два десятка. Все они бросились прочь, через кусты, не думая о солдатах. Фонтанчики пыли от автоматных очередей, взметнувшиеся по обеим сторонам от бегущей толпы, остановили их. Попадавших на землю бойцы поочередно поднимали, легко подпихивали стволами и направляли в тот же фургон. Наконец, зачистка поселка была завершена. Только техника еще ворочалась, сгребая сломанные теплицы в одну кучу.
   Майор спецназа ФМС бросил взгляд в сторону журналистов и вспомнил о своем обещании. Он помахал им рукой, потом кивнул одному из бойцов. Тот оторвался от привычного соревнования - пробивания ногой стенки домика на спор, и подбежал к ним.
   - Давай-ка на эту кучу плесни солярки, да разожги костерок побольше. - Когда дымное пламя нехотя лизнуло кучу полиэтилена, майор одернул форму и стал напротив объектива камеры. Запах горелого пластика и человеческих экскрементов стал нестерпимым, но все же командир сменил гримасу на улыбку.
   - Дайте характеристику нелегальному поселку, который только что был ликвидирован Вашим подразделением. - Майор выпустил из легких немного воздуха, прочистил горло и только после этого заговорил.
   - Сегодня успешно завершена операция по ликвидации среднего по своей величине поселка китайских овощеводов. В среднем такая плантация может поставлять на продуктовые рынки региона по несколько тонн продукции еженедельно.
   - Наше правительство не раз обвиняли в излишней жестокости по отношению к нелегальным мигрантам. Что Вы, как непосредственный исполнитель, слуга закона, можете сказать об этом?
   - Я в первую очередь, гражданин Гардарики и горжусь своей страной, которая, впервые за свою тысячелетнюю историю, может поступать без оглядки на малодушных соседей. Нашим же оппонентам я напомню простую истину - ни один из задержанных людей официально не пересекал границы. Это подтвердят вам не только наши службы, но и китайская сторона. Поэтому, если вам кажется, что мы обращаемся с людьми жестоко, знайте - эти люди вам тоже показались. В страну они не въезжали, а значит, ничего с ними не произошло.
   - Но мы Вами все же видим перед собой не призраков, а преступников, отравивших нашу землю и пытавшихся отравить наших сограждан. Какова их дальнейшая судьба?
   - Я спешу напомнить и вам, и вашим зрителям об опасности, которую несут столь поспешные выводы. "Преступником" человека может назвать суд. Но я выскажу свое мнение - проступок этих людей на самом деле не так уж страшен. Я уверен, что большинство из них искренне заблуждается, они не знали, какую опасность таят в себе удобрения, вывезенные их работодателями из Китая. Они приехали сюда от той нищеты, которая окружала их, в надежде заработать. Гардарика даст им работу, сходную той, что они уже выполняли. На самом деле, мы должны понять этих людей этих людей... но главное - благодаря им, гражданам нашей страны нет нужды спускаться в угольные шахты, работать на урановых рудниках или на свалках радиоактивных отходов. В нашей стране всегда найдется теплое и светлое место даже для того, кто проник в нее нелегально. Поэтому - добро пожаловать, соседи, а ФНС уж постарается пополнять ряды работников.
  
   Глава 2
  
   Алексей Соснов, гражданин Гардарики 29 лет от роду, тележурналист, сел за свой рабочий стол, прокручивая в голове впечатления от рейда. Оттянувший плечи бронежилет он бросил в угол комфортабельной, но захламленной комнаты. Служащий его уровня имел право на отдельный кабинет, оборудованный мощным компьютером, позволяющим монтировать и просматривать сюжеты, маленьким набором бытовой техники, вроде холодильника и микроволновой печи и личным сейфом для спецснаряжения. Сейчас репортер, впрочем, не нуждался ни в одном из механизмов, облегчавших ему жизнь. Прикрыв глаза, он создавал в мыслях будущую передачу на историческую тематику.
   Через минуту, словно проснувшись, он шевельнул рукой компьютерную мышь, и машина отозвалась шорохом жесткого диска. Поисковой программе потребовалось время, чтобы извлечь архивную запись - старый формат видеозаписей Dvcam, бывший в ходу в начале XXI века, могли распознать лишь редакционные компьютера. Наконец, экран мигнул и ожил.
   - Потребовалось не одно десятилетие для того, чтобы наш народ не только понял, но и принял давно известную истину, - вещал внутри электронного нутра человек в поношенной зеленой форме, - Военный синдром возникает только в случае, если солдаты участвовали в локальных конфликтах. Вспомните нашу историю - разве после второй мировой войны кто-то говорил о комплексах солдат, о кризисах, срывах, которые случались с ними в мирное время? Нет, нет и еще раз нет. И причин тому несколько. Главная - то, что война середины ХХ века была делом всего народа. А значит, солдат своих понимали, им старались помочь, окружали заботой раненых и почетом демобилизованных. И вторая причина - наши воины вернулись домой победителями. Эти все сказано. Дайте человеку победу, не умаляйте его заслуг - и его психика будет в порядке. Поэтому я говорю о простом рецепте - отныне любой локальный конфликт будет объявлен делом народным. Террор отныне не просто бросает вызов обществу - любой акт означает объявление войны и обращаться с разжигателями конфликтов мы будем по законам военного времени... - Алексей остановил воспроизведение, скрипнув креслом поднялся из-за стола.
   В нескольких шагах от его кабинета, в стеклянном шкафчике - на обозрение всем проходящим, стоял манекен, облаченный в военную форму. Репортер осторожно приоткрыл дверцу и потрогал пальцем один из небольших мешочков, пришитых к бронежилету. Они пружинили, словно наполненная водой грелка. Особый гель активной брони - он спас много жизней солдат, врачей и журналистов в последней войне. Жидкий в тепле, он густел до состояния пластилина на холоде, но твердел только от резкого удара. Невидимый под складками и ремнями, титановый каркас помогал распределить энергию удара. Пистолетная пуля от такого бронежилета отскакивала, автоматная - пробивала, но вязла и останавливалась керамическими пластинами, имевшимися внизу.
   Алексей провел ладонью дальше, до свисавших клочьев изодранного кевлара посередине груди, до расколотых пластин брони. Не каждую пулю останавливал новый бронежилет... Этот принадлежал когда-то его коллеге, привезшему много уникальных репортажей с театра боевых действий двадцать лет назад.
   "Там, где мы бывали, нам танков не давали
   Но мы не терялись никогда - на пикапе драном,
   В "Сфере", с автоматом, первыми мы брали города"
   Старая, середины ХХ века песня была чуть переиначена более чем сто лет спустя. Но ее также напевали те, кто шел под огонь... Алексей стер невидимую пылинку с рукояти ножа - стальной, ощерившейся серрейтором "Осы" в пластиковых ножнах, пробежал рукой по пустому магазину автомата, висевшего на шее манекена.
   - Что-то нашел интересное? - Шагов редактора отдела задумавшийся репортер не услышал.
   - Думаю о прошлом и о войне...
   - Да, это большая тема для исследований. Само по себе устройство нашего общества является источником для вдохновения. Смотри сам - редактор протянул руку и закрыл дверцу шкафа, - ранее никому в голову не приходило, что люди "мирных" профессий могут быть причислены к военизированным структурам. Милиция, пожарные, все эти СОБРы и ОМОНы прошлого - там все просто и ясно. Но почему-то никому не приходило в голову, что журналисты и учителя тоже могут стать хорошими воинами.
   - А как же военные корреспонденты? - Слабое сопротивление Алексея осталось почти незамеченным.
   - Это - из другой оперы. Там речь шла о военных, об офицерах, которые пишут. А мы - репортеры, которые стреляют, понимаешь разницу? Это раньше любили прихвастнуть, вон мол, армия писателей... Покажите знаки отличия, устав, назовите вооружение, если это армия! Это теперь мы - армия, каждый получает звание, становится под ружье по тревоге... Сам-то что думаешь, старлей?
   - Вы читали последнюю рассылку переводов зарубежных газет? Нас называют "пером хунты" и говорят, что именно мы, а не власти, задушили свободу слова... - Редактор расхохотался, довольно хлопнул рукой по висевшей подмышкой черной кобуре.
   - Узнаю старую песню. Знаешь, когда я был куда моложе - а было это еще до ТОЙ войны, были сторонники либеральной прессы - мы их еще либерастами называли. Знаешь, кто это? Это люди нетрадиционной политической ориентации, которые, за неимением реальных врагов, придумывают их себе. Так вот тогда, во времена свободного существования частных газет и телеканалов, они кричали о цензуре! Ты представляешь эту нелепость - газета в частных руках? И никто не задумывался, что так любой чужак может писать про нас гадости... и писали, поверь мне, уж как нас не поливали... эх. Да что вспоминать. Ты главное пойми, и крепко в голове держи, когда западную пакость, другим недоступную, читаешь. У нас нет цензуры - с тех пор, как СМИ стали на деле, а не на словах четвертой властью, существует лишь самоцензура. Мы берем на себя полную ответственность за ту информацию, которую доводим до населения Гардарики. Свободные от давления СМИ - одно из наших завоеваний. Из рупора власти коммунистов, из разноголосия хора олигархического режима мы превратились в по-настоящему свободный и самостоятельный орган.
   - Может быть, стоит включить в сюжет нашу операцию по зачистке телецентра? - Собеседник Алексея мотнул головой.
   - Нет, ни в коем случае. Понимаешь, там штурмовой бригаде журналистов нового поколения пришлось действовать против своих. Последний оплот старого режима был плохо защищен, но даже безоружные они сопротивлялись... Наши тогда перегнули палку - не следовало им стрелять по телецентру. А выдавать в эфир как журналисты Гардарики бьют своих, по сути коллег, тем более не стоит. Лучше напомни народу о том, как нам удалось победить терроризм. - Алексей одернул свободную куртку с тремя звездочками на вороте и эмблемой журналистского полка на рукаве (перо и винтовочный патрон) и кивнул шефу - Устав позволял такие вольности между коллегами в свободном общении.
   - Условия наши просты - желающие свободы и независимости от Гардарики не должны пересекать полосы отчуждения. - На экране монитора человек с генеральскими погонами говорил в пучок микрофонов, удерживаемых закопченными, потемневшими руками. - Любая попытка проникнуть на территорию Гардарики вне единственного блокпоста, без досмотра и отметки в документах карается смертью... Нет, это разумная жестокость. Людям, проживающим на этой, достаточно обширной территории было дано право выбирать между голодной независимостью и сытой жизнью неграждан Гардарики. Они выбрали первое - теперь пусть не жалуются. - Алексей чуть промотал запись вперед. Обстановка изменилась - теперь генерал говорил, стоя возле зеленого фюзеляжа какого-то самолета.
   -...Второе условие, которое мы поставили при выводе своих войск и полуграждан с территории новой республики - полное прекращение провокаций. Неделю назад было объявлено - за взрыв, захват заложников или иной акт, в котором будут усмотрены выходцы из республики, наша авиация будет сжигать один поселок. Сегодня нам впервые пришлось применить на деле наше обещание. На горный кишлак только что были спрошены два фугаса объемного взрыва по пять тонн каждый. Предугадывая ваши вопросы, скажу, что теперь там, где были горы, расстилается каменистое плато. Если будет нужно, мы повторим этот опыт. Нашему государству бросают вызов - ответ будет десятикратен. - Дальнейшую историю Алексей знал хорошо. Штурмовикам предстоит сделать еще пятнадцать таких вот вылетов. Одновременно во всех населенных пунктах Гардарики пройдут облавы - вооруженные граждане (какой гражданин Гардарики не вооружен?) прочешут районы, собирая в кучу всех подозрительных личностей. После проверки каждый третий из задержанных будет объявлен негражданином и отправлен на рудничные работы. Из оставшихся половина будет силой выдворена за пределы Гардарики, остальные не выйдут за пределы лагеря...
   Ох уж эти зоны изгоев - пойманных в городах сгоняли в чистое поле, в наспех оборудованные загоны, обнесенные колючей проволокой. Граждане-добровольцы посменно дежурили по периметру, не давая чужакам ускользнуть. А тем временем внутри шла работа - каждый проходил через сканирование сетчатки, отпечатков пальцев, компьютерный физиогномический анализ, тестирование на знание основ языка, истории, медицинский осмотр, даже поверхностное генное исследование. По результатам и делили на три группы. Наконец, за колючей проволокой осталась только треть задержанных - последняя треть. И когда командование уже готово было скомандовать своим гражданам "Огонь!" кому-то пришла в голову мысль продлить их существование...
   Алексей посмотрел на стену, где в золотой рамке висел диплом практика боевого искусства Крав-мага с красной печатью - знаком, что получен он после исполнения смертного приговора голыми руками. У многих граждан Гардарики висели на видном месте такие же, а у кого-то за боевое самбо или скоростную стрельбу из короткоствольного оружия, у других - за снайперский выстрел по движущейся цели... у некоторых их было несколько. Классическое образование... когда-то, в пору существование классики как таковой искусство убивать оттачивалось подобным же образом. Гардарика стала единственным государством новейшего времени, где каждый гражданин обязан был не только пройти подготовку в условиях максимально приближенных к боевым, но и лично почувствовать запах крови. Не перенесшие экзамен отбрасывались так далеко по социальной лестнице, что практически не имели шансов подняться.
   Размышления Алексея прервал телефонный звонок. Мягкий голос сержантки со сборного пункта он узнал сразу - да и не так уж много времени прошло с последних маневров.
   - Гражданин старлей, напоминаю, что завтра к восьми утра необходимо быть в полном снаряжении у сборного пункта. Продукты собственные на сутки, стандартный боекомплект...
   - Понял вас, буду. - Алексей задержал руку на пульте телефона, перебирая в памяти все необходимые вещи. Автомат его - гордость семьи, купленный за пятнадцать золотых единиц, был в сборе, тем более, что чистил он его недавно - после еженедельных стрельб. Форма лежала дома, чистая, запас консервов он не трогал... Соснов выдвинул ящик стола, достал оттуда небольшой боевой кинжал Эплгейла (еще одна гордость - но уже личная), потрогал режущую кромку. Клинок был туповат, побриться им если бы и удалось, то со слезами и криками. Защелкнув ножны на поясе, Алексей потянулся к кнопке питания компьютера - завтрашние сборы были хорошим поводом для того, чтобы уйти с работы чуть раньше.
  
   Глава 3
  
   - Ну, что на этот раз? - Алексей привычно стукнул затянутым в беспалую перчатку кулаком о кулак спросившего (приветствие равных) и, вместо ответа кивнул на группу затянутых ремнями разгрузочных жилетов людей, собравшихся возле небольшого раскладного столика.
   - Через пятнадцать минут начнется брифинг. Пойдем пока кофе выпьем. - На сборном пункте царила суета, обычная для места, куда одновременно приезжает тысяча человек. Стоявший за пределами города тренировочный лагерь был наполнен топотом ботинок, сизым дымом дизелей, криками командиров, собиравших свои группы.
   - Нас, почти ветеранов отправляют в поле. - Алексей поправил на плече ремень автомата и выдернул пару пластмассовых стаканчиков из стоявшей на столике кипы. Им пришлось подождать, пока подойдет их очередь к разливочной машине. Но оба знали - потраченное время того стоило. За двести миллилитров горячего экспрессо в городе им потребовалось бы выложить около рубля - сумма почти заоблачная, здесь же натуральный кофе был бесплатным. Этим и объяснялся ажиотаж прибывших. Соснов хорошо помнил по предыдущим своим визитам - через пару дней народ станет поспокойнее, и утренняя очередь уменьшится наполовину. Также народ не будет с алчной жадностью поглощать натуральные отбивные в столовой и вина в вечернем баре - словом, ту пищу, которая считается роскошной для граждан.
   - А ты, я смотрю, опять со своим "стариком" - собеседник осторожно, не касаясь, показал на автомат Алексея. - Так и не купил себе "фонарик"?
   - У лазерного оружия главный недостаток - слабая останавливающая способность. Ты же физику учил? Удар пули - это не просто дырка, он несет за собой разрушение тела и как бы отбрасывает противника... а лазер.. я видел, как прошитые лучом солдаты продолжали стрелять. Они не чувствовали боли - нервные окончания испарились раньше, чем послали сигнал в мозг, кровотечение было остановлено высокой температурой... Ну да через некоторое время они отключались, только пуля свое дело вершит быстрее. - Алексей погладил коробчатый магазин своего автомата. - Кроме того, теперь есть нитропороха, которых нужно очень немного. Поэтому патронов помещается в магазин гораздо больше. А уж стальные пули в пластиковой "рубашке" - это просто новое слово в баллистике.
   - Ничего тут нового нет - просто сделали автоматы, уменьшив калибр станковых пулеметов ХХ века. А лазеры усовершенствовали с тех пор, как ты их последний раз видел. На тех боевых испытаниях площадь луча была как у стрелкового оружия - миллиметров девять-десять, так? Поэтому и делали безболезненные и безвредные дырки! Сейчас же - вот. - Собеседник поднял ствол короткого и массивного агрегата, висевшего на плече. - Пятьдесят миллиметров, секундный импульс прожигает стальной сантиметровый лист.
   - Ну, если так, может быть, и стоит подумать... - Алексей отвлекся, подставляя стаканчик под парящую коричневую струйку. Кофе оказался по-настоящему армейским - крепким, ароматным, напитком, который может разбудить поутру и почувствовать настоящий вкус к жизни. - Глоток кофе и глоток тумана, что еще нужно от осеннего пробуждения?
   - Сухая сигарета, пожалуй. - Сказавшая это стройная девушка в погонах сержанта чуть виновато улыбнулась. Она казалась школьницей, случайно оказавшейся в этой толпе - впечатление усиливалось тем, что на ней был только полевой комбинезон, тогда как остальные уже надели бронежилеты, разгрузки и оружие. Алексей вспомнил ее голос - он разговаривал с ней накануне вечером.
   - Я не курю, но к вечеру, надеюсь, достану вам парочку. - Сигареты были одним из предметов роскоши. Каждый, прибывший на сборы получал пачку из десяти штук. Алексей не помнил точный состав курительной смеси - знал только, что туда входил модифицированный табак и какие-то добавки, призванные усилить его действие.
   - Спасибо, но я тоже не курю - собеседница чуть покраснела. - А вот шоколад приму с удовольствием.
   - Решено. Вернусь - встретимся вечером, хорошо? - Алексей посмотрел на металлическую пластинку, пришпиленную на куртке собеседницы, которую уже теснили от столика. - До свидания, Т.И. Кржановски.
   - Я - Тайра, до свидания, Алексей.
   - Знаешь, среди этих сержанток очень интересные девчушки попадаются...- Щелкнувший наушник не дал соседу Соснова договорить. Оба воина вырвались из толпы и легко побежали к бронетранспортеру, возле которого уже собралась небольшая группа.
   - Доброе утро, граждане. - Ровесник Алексея, со звездами капитана на воротнике кителя только начал брифинг. Соснов получил из рук командира электронный ключ, прикоснулся им к корпусу своего "ладонного компьютера". На экранчике тут же с электронным писком развернулась карта местности. Компьютер считал с ключа и тактическую задачу - текст, таблицы и стрелки сменяли друг друга. Алексей просмотрел разделы нового справочника и вернулся к карте местности, чтобы отслеживать комментарии командира.
   - Задача для вашей группы на сей раз поставлена боевая. - Говорил голос в наушниках. - Гардарика ждет, что вы полностью исполните свой гражданский долг. В нескольких сотнях километров отсюда, в небольшом поселке нашими войсками блокировано несколько десятков неграждан, осмелившихся пойти войной против нашего государства. Сводной бригаде из пятисот человек надлежит высадиться там и, по обстановке, либо разъяснить им всю пагубность такого поведения, либо, если зараза предательства распространилась, ликвидировать ее очаг.
   - Вопросы есть? - Капитан заговорил, едва умолк динамик. - Карты, спутниковое позиционирование у всех работает? Камеры... да?
   - Могу я попросить сделать копию записи сразу, по окончании операции? - Капитан скользнул взглядом по нашивке Алексей и кивнул. Конечно, оперативная камера на шлеме не могла сравниться с профессиональным оборудованием, да и в ходе боя мало думаешь о выгодном ракурсе, но иногда эти записи могли оказаться очень интересным материалом, и Соснов упускать такую возможность не хотел.
   Парой часов позже он сидел на скамейке в транспортно-пассажирском вертолете и разглядывал подернутую дымкой мятежную деревню. Несмотря на высоту, он видел и серо-зеленые коробочки бронетехники, державшие ее под прицелом, и россыпь бойцов возле них. В районе явно скопилось достаточно сил для того, чтобы стереть мятежников в пыль. Но зачем-то им потребовалось усиление. Похоже, соседи Соснова разделяли его мысли.
   - И чего возиться с этими придурками? Погладили бы ковром бомбометания, а то и просто, развернули одно-два орудия орбитальной станции, и дело сделано. - Сказал кто-то сбоку.
   - А ты не понимаешь разве? - Ответили ему. - Граждане должны уметь убивать за свою страну, не полагаясь на технику. Поэтому мы и ходим на регулярные сборы, а иногда участвуем вот в таких вот простеньких, но все же операциях.
   Вертолет пошел на снижение, и вот, наконец, пропал давящий свист лопастей в ушах. На утоптанной полянке царила тишина, если не считать легких щелчков, доносившихся откуда-то издалека.
   - Постреливают? - Вышедший к вертолету офицер кивнул.
   - Хотя и не служили в армии, кое-что знают. Закрепились в деревне, обрушили мосток через реку, завалили улицы мусором. Палят их охотничьих ружей и карабинов. Кричат, что не выйдут, пока к ним не приедут журналисты. Хотят рассказать о тяжкой доле неграждан всей стране. - Капитан хмыкнул, кивнул на свою группу.
   - Вон у меня двое журналистов есть. Сейчас мы про них сюжетик снимем, а ребята? - Алексей кивнул. Ему уже приходилось сталкиваться с сумасшедшими негражданами, которые считали, что в присутствии журналистов, особенно телеоператоров, им ничего не грозит. Каково же было их удивление, когда репортеры откладывали в сторону камеры, диктофоны и расстреливали их в упор. Старшие коллеги говорили, что когда-то журналисты были действительно гарантом неприкосновенности для преступников. Они даже, смешно сказать, вели с ними переговоры, брали интервью до ареста или прикрывали террористов от пуль. Словом, мешали настоящим гражданам выполнять их долг. Говорили еще, что за рубежом все осталось по-прежнему, более того, какая-то лига Репортеров без границ напрямую запретила своим членам носить оружие. Ну не глупость ли, - думал Алексей, - совать голову к преступникам в логово, да еще и слушать, безоружному, и беспомощному, их ложь. Вот сработал в составе опергруппы, скрутили преступника, привели в подвал - и бери у него интервью, спрашивай, сколько бед он гражданам причинил. Мнется, не хочет говорить - напильником по зубам пару раз, сапогом по пальцам и откровенность гарантирована... заодно и следователю работы убавится - прослушает пленку, да и перепишет признания в дело.
   - Так, на штурм идут добровольцы. У вас полчаса, чтобы привести себя в порядок после перелета, заявиться, и проверить оружие. - Большинство, если не все прибывшие пойдут в деревню, капитан это знал. Тут работает не только соображение долга, но и человеческая натура - и то, зазря что ли, летел три часа. Вернется с маневров, и нечего будет рассказать коллегам в перерыве, не показать родственникам и друзьям свежие фотографии, не привезти наградную бутылку водки, которую можно выпить во время просмотра...А то и получит еще один диплом с красной печатью - это вообще событие более важное, чем день рождения.
   К двенадцати дня штурмовая группа уже приблизилась к окраинам деревни, перейдя реку вброд. И залегла у первой баррикады. Алексей пошевелил ногами во влажных сапогах - зачерпнул чуть-чуть холодной воды во время перехода, а переобуваться и выливать было некогда. Теперь адсорбирующие стельки трудились, стараясь высушить всю влагу, но, похоже, не преуспевали в этом.
   Капитан посмотрел на экран компьютера - красные точки, обозначавшие другие подразделения, слились в сплошное кольцо вокруг домов. Неграждане затаились - видимо, почуяли, что близка расплата за мятеж. Наконец, наушник донес слова "Третья группа - вперед" и все пятнадцать бойцов перемахнули препятствие. Через секунду раздался гулкий залп из дробовиков - картечь хлестнула по броне, кто-то ругнулся - видать, зацепило слабо прикрытую руку или ногу. Но ответная стрельба смела защитников.
   И без того ярко освещенная солнцем улица залилась ярко-белым светом от вспышек лазерных излучателей. Глаза бойцов, прикрытые темными забралами, не пострадали, а вот у тех бунтовщиков, которые целились в них, наверняка запрыгали "зайчики" перед носом. Лучи прошили чердаки, где засели стрелки, подожгли деревянные дома, ставшие их убежищем. Алексей почувствовал, как сильно и упруго дернулся в руках автомат, выплевывая десяток стальных игл в открытое окно. Вот мелькнул ствол, он тут же перевел огонь туда. Еще залп - и все дома на окраине превращаются в пылающие кострища.
   Бойцы замешкались - одному из них понадобилась помощь. Картечь пробила штанину как раз там, где заканчивались кевларовые "шорты" и еще не начался наколенник. Алексей перевел взгляд на раненого - редкое невезение, что и говорить. Но зато он получит недельку отпуска на работе - не считая того времени, которое проведет в военном госпитале. Так что неизвестно, может быть наоборот, ему здорово повезло.
   В нескольких краях поселка поднялись столбы дыма - там тоже пришли в движение штурмовые группы. Бунтовщики быстро поняли, что огневая мощь их не сравниться с гражданской и сделали последнюю попытку уцелеть - в нескольких окнах показались куски белой ткани. Штурмовики это предвидели - голос из громкоговорителя оповестил защитников, что следует выбросить из окон оружие и собираться на центральной площади.
   Колебались бунтовщики недолго - видимо, боевой пыл угас после первых ответных выстрелов. Сгорбленные, одетые в старые рабочие комбинезоны фигуры потянулись из домов. Следом за мужчинами показалось несколько женщин и детей. Всех согнали в кучу, бойцы тем временем пробежали по домам и хозяйственным постройкам, проверяя их. Вскоре раздался выстрел, перебитый автоматным очередями. Где-то мелькнуло несколько лазерный вспышек и, наконец, через полчаса все закончилось.
   Алексей навел оперативную камеру на группу неграждан. Кое-кто из них стоял молча, другие пытались выкрикнуть оскорбление на своем, непонятном языке или на универе. Бойцы не реагировали, до тех пор, пока к задержанным не подошло несколько человек в форме ФМС. Они не носили брони, словно подчеркивая свое отношение к ним. Быстро, при помощи небольших сканеров, похожих на те, что используют в супермаркете, они обследовали группу. Потом старший группы выдал заключение.
   - Все дети, десять экземпляров, неучтенные, подлежат внесению в базу данных и перемещению на воспитание. Остальные будут удалены по обвинению в мятеже, сопротивлении властям и попытке убийства гражданина. Если кто-то желает сейчас сдать зачет на диплом, прошу отметиться. Бойцы шевельнулись - одни отсекая младших от старших, другие спешили подать заявку на зачет. Алексей же осторожно отступил в сторону и поднял забрало шлема.
   Вместе с бронестеклом от лица отъехала полумаска противогаза. В легкие тут же ворвался запах гари, а еще - чистого деревенского воздуха, прелой соломы, огородной ботвы, животного навоза. Маленький поселок старого типа - только здесь, в практически неконтролируемом властями месте, мог возникнуть бунт неграждан. Обычно они живут в общих бараках, под присмотром телекамер и выходят на работу по звонку таймера. Тут же люди еще вставали под крик петуха и были предоставлены сами себе. Вот и результат - приходится удалять все население. Все беды от отсутствия четкой организации труда и отдыха - с это мыслью Алексей отправился прочь из поселка, к ожидавшему бойцов вертолету.
  
   Глава 4
  
   Вернулись на сборный пункт они уже в темноте. Пришлось ждать, пока все желающие сдадут зачеты, сфотографируются на фоне горящих домов, повторно и детально обшарят их - теперь уже в поисках несуществующих ценностей. Бетонная площадка, освещенная ядовито-белыми фонарями, была почти пуста, если не считать одной фигуры в толстой куртке, маячившей на границе безопасной зоны.
   Подойдя ближе, Алексей с удивлением узнал в ней сержантку, с которой чуть-чуть пофлиртовал утром. Девушка чуть переминалась с ноги на ногу - казалось, что, несмотря на теплую одежду, осенняя прохлада ее пробирала. Увидев его, она быстро, если не сказать, поспешно шагнула навстречу - так, что у репортера не успели даже возникнуть сомнения в том, что ждали именно его.
   - Я слышала, было сопротивление. У вас есть раненые? - Неверный свет не позволял разглядеть выражение ее лица. Была ли в нем жадная заинтересованность стосковавшегося по новостям человека или непонятное беспокойство, Алексей сказать не мог.
   - Ерунда. Один человек получил дробину в ногу, вот и все. А что вы делаете...?
   - Как это "что"? Конечно, забочусь о том, чтобы вы выполнили свое обещание... и потом, надеюсь, составили мне компанию в баре. - Алексей чуть помедлил - он здорово устал от тряски и беготни, но все же кивнул.
   - Давайте встретимся там через полчаса?
   - Хорошо. Вот ключ от вашей комнаты. - Пластиковую карточку, дававшую доступ в жилые помещения, Алексей получить утром забыл. Сейчас она пришлась как нельзя кстати. Он быстро прошел в длинный одноэтажный барак, разделенный на одноместные ячейки. Шкаф для одежды со сменой белья внутри, кровать, тумбочка, стойка для оружия - и больше ничего. У входа Алексей нашел свою сумку, потом разыскал снабженца, который выдал ему дополнительный паек - плитку шоколада, сигареты, стограммовую пачку кофе, а также талоны на посещение бара. Все это вместе с душем заняло чуть больше времени, чем полчаса. Когда Соснов вошел в большое, полное голосов и табачного дыма помещение, его уже ждали.
   В поднявшейся навстречу репортеру девушке осталось очень мало от знакомой ему сержантки. Устав разрешал носить иную одежду, кроме формы, по вечерам, и Тайра этим воспользовалась. Несколько мгновений Алексей смотрел на ее затянутое в тонкое шерстяное платье тело, остановившись на золотом кулоне в виде солярного знака - символа Гардарики. Только сглотнув внезапный комок, он встряхнул себя внутренне и, поймав небольшую, крепкую ладонь, поднес ее к губам.
   - Спасибо... - Тайра неловко присела, изображая нечто похожее на реверанс. Увидев запаянную в фольгу плитку, она окончательно развеселилась. - Не стоило принимать мои слова настолько буквально.
   - Я надеюсь, что от подарка вы все же не откажитесь. - Внезапно Алексей почувствовал себя неловко в чистой, но все же мешковатой полевой форме репортера, с плоской кобурой на одном боку и ножнами кинжала - на другом. Он невольно поправил черный форменный галстук и глухо стукнул резиновыми каблуками высоких шнурованных сапог. - Также как и от бокала мартини.
   - Не откажусь. - Тайра опустилась обратно за маленький столик, предоставив кавалеру выбор напитков. Алексей осторожно ввинтился в очередь у стойки, с удивлением отметив, что руки чуть подрагивают. Несмотря на вполне брачный возраст, он все еще не был женат. Хотя дети у него, безусловно были - как и любой здоровый гражданин в возрасте до 35 лет, Алексей ежемесячно посещал центр забора спермы, формируя будущее страны. Он знал, что его услугами наверняка пользовались - в особенности полугражданки. Рождение ребенка путем искусственного зачатия от гражданине сулило им два месяца оплачиваемого отпуска и единовременное пособие в размере ста рублей - для них очень большая сумма. Многие шли на это, даже зная, что увидят младенца они только в роддоме - потом его передадут на воспитание государству. Гардарика нуждалась в полугражданах, особенно в тех, что воспитывались не биологическими родителями. "Грязную кровь разгоняют чистые мысли", - говорили о воспитанниках государственных детских домов.
   Бокалы тихо зазвенели, когда Алексей поставил их на стол - не хрусталь, но все же достаточно хорошее стекло. Теперь он мог рассмотреть свою спутницу. Молодая, даже с учетом того, что девушки взрослеют чуть раньше. Видимо, путь ее был достаточно коротким - средняя школа, семь классов, потом, вместо колледжа - четыре года в училище сержантов, где учат почти тому же, но при этом еще выплачивают стипендию. А потом - работа на призывном пункте, далекая от боевых действий должность человека на посылках. Не втискивались в рамки нарисованного портрета только дорогая подвеска, устроившаяся как раз в вырезе платья и прямой шрам, идущий слева от края челюсти до уха. Впрочем, девушку он не портил, скорее, наоборот - без этой жестокой черты ее лицо казалось бы чересчур идеальным, чужеродным в милитаристском окружении.
   Алексей глотнул мартини, чувствуя мягкое покалывание холодного напитка. За три месяца он успел забыть его аромат и легкое чувство опьянения, накатывающее почти сразу. Судя по осторожности, с которой его спутница приникла к трубочке, она пила его тоже не так уж часто. Делая второй глоток, Соснов вспомнил, где он видел подвеску, как у спутницы. Золотые диски с несколькими чуть изогнутыми лучами, заключенные в золотой же круг были главной наградой отдельной санитарной бригаде, женскому подразделению, занимавшемуся зачисткой неграждан во времена становления Гардарики. Тайра перехватила его взгляд, поняла, и чуть улыбнулась.
   - Это бабушкин. Я, со своей глупостью, смогла заработать только это. - Пальцы скользнули по шраму на лице. - Мы отмечали выпускной в колледже, тогда я впервые набралась пива - еще бы, обмывали первую звезду. - Тайра чуть захмелела и, не замечая удивления собеседника, продолжила.
   - Три малолетних дуры поспорили на то, кто пройдет через закрытую зону неграждан... Знаешь, я училась в Западно-Сибирске, там город имеет загон за забором, безо всяких полос отчуждения можно сунуться к негражданам... Еще несколько решили поддержать пари, и мы, едва накинув комбинезоны, ночью, перемахнули через изгородь.
   Шли мы тихо, поодиночке. Я слушала шорохи по сторонам, знала, что там есть банды, которые ходят по зоне ночью. И когда рядом раздался крик однокурсницы, поняла, что рассказы о них - правда. Она почти ничего не успела сделать - ее ударили сзади по голове. Но напавшие не ждали, что подмога появится так быстро. У нас двоих не было огнестрельного оружия - таковы условия дурацкого спора, у меня - лишь подаренный отцом перед выпускным складной американский нож - знаешь, такая модель с серрейтором и паучком на клинке? Он такой легкий и острый... первый из них не успел ничего понять, когда клинок рассек горло, а вот потом началась свалка. Нас обоих спасла третья участница спора, которая, в отличие от нас, сжульничала и прихватила радиостанцию и свой восьмимиллиметровый "Аргумент"... Наутро три героини - одна в швах, вторая - под капельницей, третья - просто в слезах, слушали решение деканата о разжаловании в сержанты "за преступную неосмотрительность и нарушение правил передвижения". Отец бы меня выпорол за это, но вступилась бабушка. Она даже подарила мне свою подвеску, мол, в качестве компенсации за утраченное звание...
   - Все обошлось. Может быть, к лучшему? - Алексей осторожно потрепал ее по руке. - Стала бы сейчас капитаном, может и не встретились бы... - Тайра тихо и грустно улыбнулась, словно не расслышав попытки сделать ей комплимент.
   - Это мы узнаем не сегодня... пойдем? У меня комната побольше, чем достается резервистам. - Алексей придержал ее руку, притянул к себе, на мгновение приблизив губы к уху.
   - Ты не обязана, если тебе не хочется... - Она удивленно освободилась.
   - Я знаю... это в первый раз. - Чуть погодя Алексей с большим удивлением обнаружил, что действительно - в первый раз в ее жизни. С удивлением, потому что о свободных нравах сержанток среди резервистов и офицеров ходило немало популярных - и часто справедливых баек. Он осторожно отбросил спутанные светлые волосы с ее лица, и мягко коснулся уже чуть припухших губ.
   - Спасибо. - Она, с уже дерзкой смелостью и невесть откуда взявшимся хозяйским напором ответила на поцелуй. Потом Тайра непонятным образом выскользнула и оказалась сидящей на нем. Глаза девушки - полные равнодушной теплоты ранее, словно ожили - сквозь остатки сладкой пелены проступали блики всепобеждающей жизни.
   - Всегда пожалуйста. - Она уже не смущалась, поняв, что может требовать от человека, покорно лежащего внизу. Алексей осторожно погладил обнаженную кожу, и внезапно вздрогнул, натолкнувшись на рваный шрам на бедре. У него был такой же, но гораздо меньше - расплодившиеся после войны собаки часто нападали на людей, и потомки их продолжали это занятие даже десятилетия спустя.
   - Бедная девочка... - Пальцы скользнули дальше и снова задержались, теперь уже на белой черточки вдоль ребер. С другой стороны, почти симметрично, красовалась круглая отметина пули. Тайра внезапно замерла, чуть прикусив губу. С досадой на собственную глупость Алексей повернул расслабленную, покорную руку, разглядывая закрытую ранее рукавом платья татуировку на плече.
   - Группа глубокого вторжения, сержант-практик. Ничего себе! - Нежно прикоснувшееся к горлу черное лезвие подтвердило правильность его догадки. - Граждане друг друга не убивают!
   - Старый словесный трюк, милый. Извини, что слукавила. Но ты бы ведь мне не поверил, так? Меня разжаловали не за драку, а за то, что в боевых условиях она бы выдала местонахождение спецгруппы.
   - Но ты успела побывать на войне? Где именно?
   - Об этом граждане узнают нескоро. И ты тоже молчи. Татуировка у меня осталась, чип под кожей - тоже. Может быть, еще и восстановят...
   - Как скажешь... - Алексей вспомнил о самоцензуре. Чем занималась Группа глубокого вторжения, никто в Гардарике не знал. Большинство, надо сказать, не знало и о существовании такой группы. Поговаривали, что включали в нее не просто граждан, а только тех, кто, по согласию родителей, подвергся специальным корректировкам еще в эмбриональном состоянии. Говорили о редкой силе, выносливости, умственных способностях членов ГГВ. А еще - об особом воспитании, которое позволяет не сомневаться в верности их идеалам Гардарики.
   - Молодец... - Мелькнувший в Тайре хищник словно спрятался в норку, она довольно вытянулась поверх одеяла на кровати. Потом рука игриво погладила Алексея через ткань. - Может, продолжим наше общение?
   Шесть дней спустя он ушел не сразу, а долго стоял на пороге ее комнаты. Соснов не знал, что стоит сказать ей, ведь оба знали, что увидятся они только через три месяца, во время следующих сборов. Поэтому он задал самый простой вопрос, ответ на который был очень сложным.
   - Ты поедешь со мной? - Тайра думала не так долго, чтобы он успел начать волноваться.
   - Да. - Алексей и сам не ожидал, что так этому обрадуется. На самом деле ему в любом случае оставался лишь год холостяцкой жизни. По законам Гардарики, каждый гражданин должен был вступить в брак с гражданкой не позднее своего тридцатилетия. Пополнять и улучшать генофонд - это хорошо, рассуждали законодатели, но и граждане стране нужны. Поэтому, через несколько месяцев Алексею бы пришлось идти в брачное агентство и, отправив свою подробную характеристику, ждать кандидатуры, которую ему преподнесет компьютер. Отказ более чем от трех вариантов означал лишение гражданского пайка - десятиграммового слитка золота (той самой золотой единицы), выдававшегося каждому гражданину ежемесячно. Эти "пульки" - так их называли из-за конусовидной формы, появились еще на заре становления Гардарики и первое время были единственной привилегией граждан. С годами от них все чаще отказывались, предпочитая получать денежную прибавку к заработной плате. Не то, чтобы Алексей существенно терял - заработная плата корреспондента в двести рублей позволяла сносно существовать, но лишаться дополнительных денег из-за такой мелочи было обидно. Впрочем, радуясь согласию Тайры, о ежемесячных "пульках" Соснов почему-то не думал.
  
   Глава 5
   Гражданские школьники выстроились на торжественную линейку. На всех была одинаковая, форма. Белый верх, темно-синий низ, блуза и шаровары выполнены из прочной синтетической ткани. На рукаве у каждого ученика золотом вышит символ Гардарики - знак солнца. Дети были задумчивы и торжественны - в эти минуты, перед началом занятий все школьники произносили молитву Гражданина. Стоя перед строем, рядом с директором школы, Алексей в очередной раз вслушивался в знакомые слова.
   "Благодарим предков наших за дарованную нам мудрость разделения, - нараспев произносили дети, - принесшую радость и свободу настоящим гражданам, дарующую нам силы и волю каленым железом истреблять всех, посягающих на основы нашего справедливого общества. Сильным - работу, слабым - заботу, на этом стоять будет наша Гардарика". С последними словами прозвенел звонок, и строй учеников разбился на группы, которые четкими шагами пошли по коридору в свои классные комнаты.
   Алексей привычно кашлянул, прочищая горло, и поднял микрофон, глядя в объектив камеры.
   - Сегодня мы понаблюдаем за жизнью учащихся школы номер один города Восточно-Сибирска. Мой собеседник - руководитель этого заведения, гражданин Ерофеев. Итак, для начала хотелось бы узнать о структуре местного самоуправления. Несмотря на все перемены в нашем обществе, многие граждане до сих пор сомневаются в возможности привлечь детей к решению сугубо взрослых вопросов. Что Вы, как педагог можете сказать в ответ оппонентам? - Ерофеев одернул китель темно-синего учительского мундира, со звездами майора на погонах, пригладил волосы и только тогда ответил.
   - Привлекать молодежь в политику - также изобретение Гардарики. Наши ЮнГраГары, поколение, которое имеет свой парламент - будущая смена наших политиков. С самого молодого возраста активные и полные идей жители Гардарики участвуют в законодательной работе, рассматривают нормативные акты, наравне со своими взрослыми коллегами. Пока у них нет права законодательного голоса, но это - лишь вопрос времени. Их приход к власти обеспечен партией Объединения Гардарики, которая стала гарантом восстановления нашего государства.
   - Только что прозвенел звонок на урок, но в коридорах осталось несколько ребят. Как можно увидеть, они заняты уборкой помещения...
   - Да, это наши дневальные. Каждый школьник участвует не только в управлении, они должны научиться обращаться с пылесосами, обслуживать пищевые автоматы, сервировать столы для своих товарищей.... Это, так сказать, дополнительные жизненные уроки.
   - Многие наши зрители удивятся, но я скажу, что еще семьдесят лет назад в школах не было и намека на сегодняшнюю дисциплину. Скажите, как удается поддерживать тишину во время учебного процесса и, главное, на переменах?
   - Все просто. Человечеству долго навязывали так называемую гуманную педагогику, внушали, что необходимо общаться с детьми, как с равными. Впрочем, система уравниловки работала во всех сферах, не только в образовательной. Скажу о своей отрасли - для педагогов принцип гуманности преподносился двояко - с одной стороны мы должны были бы потакать детским капризам под тем предлогом, что нельзя подавлять личность, с другой - требовалось корректировать учебный процесс с тем, чтобы эту личность воспитать. Сейчас мы также работаем по индивидуальным программам. Если ребенок очень активный, ему назначаются дополнительные занятия по физкультуре. Кросс на двадцать километров - и на следующий день любой шалун будет вести себя тише. В старшем возрасте приходиться увеличивать физическую активность и по причине гормональных всплесков... с другой стороны, если ребенок обнаруживает стремление к точным наукам, ему разрешается посещать дополнительные занятия по выбранным предметам.
   Одна из ошибок прошлого - в том, что дети посещали школу против воли, мучая себя и педагогов, исковерканных требованиями "гуманного" метода преподавания. Теперь же мы просто сразу объясняем детям - каждый гражданин должен усвоить курс средней школы. Каждый раз, в начале года, школьники совершают экскурсию в места, где работают неграждане. Детям поясняют, что они могут присоединиться к ним, если не сдадут экзамен в конце обучения. Это работает настолько, что еще ни один не провалился...
   - Мы можем поговорить с вашими питомцами? - Директор махнул рукой. Один из школьников выключил пылесос и приблизился к ним. Мальчик - от силы двенадцати лет, определил Алексей. На белой блузе - значок ЮнГраГара - символ Солнца, но вместо диска в центре - портрет президента. Значок был старый, потертый, видимо, старшего брата или отца. Скорее, отца - президент на нем был очень молод, видимо, снимок сделан в первый десятилетний срок его избрания.
   - Гражданин директор! Ученик пятого класса Семен Авлеев по вашему приказанию провел уборку четвертой секции пятого этажа. Разрешите... - Еще один взмах остановил его доклад.
   - Вот, у гражданина старшего лейтенанта-корреспондента к тебе есть вопросы. Оставляю вам этого проводника, Алексей, удачной работы. Надеюсь, скоро увидеть сюжет. - Майор и Алексей синхронно отсалютовали друг другу в традиционном солнечном приветствии - правый кулак прижимается к сердцу и отводится в сторону и вверх.
   - Скажи, ты участвуешь в работе школьного парламента? - Мальчик замер по стойке "смирно".
   - Да, гражданин старший лейтенант. Наша страна предоставила молодежи этот уникальный шанс - участвовать в управлении государством до достижения совершеннолетия.
   - У тебя значок ЮнГраГара, скажи, ты любишь нашего президента? - Респондент задумчиво засопел, поковырял штанину пальцем.
   - Президент - это человек. Любить нужно свою страну и предков, оставивших нам это богатое наследство. Президент - это избранник народа, достойный гражданин, который представляет нашу страну. - Цитата из кодекса ЮнГраГаров была почти дословной. Семен стоял, задрав вверх подбородок, покорно ожидая следующего вопроса.
   - А почему ты носишь его портрет на значке? - Ответ будет таким же шаблонным, Алексей это знал. Но истины приходится повторять как можно чаще.
   - Я ношу знак Солнца, нашей звезды, символа жизни на планете. Президент - человек, достойный подражания, поэтому его портрет находится рядом. ЮнГраГару не обязательно носить значок, чтобы помнить об этом, но мы бережно относимся к традициям предков и ценим, если старшие передают нам знак солнца с портретом президента. - Отрапортовав, Семен вновь замер, словно робот ожидающий очередного приказа по радио.
   - Хорошо, покажи нам столовую. - В этом месте ничего не изменилось. Также как и заведенный порядок - каждый ребенок получает полноценный обед в стенах заведения. Густой суп-пюре, каша с тушеными овощами, толстый ломоть колбасы "Школьная" и стакан кефира - вот обычный набор. По четвергам и субботам вместо колбасы давали рыбные котлеты, в понедельник был мясной паштет. Дополнительно ученики получали стакан теплого киселя или напитка с ягодным вкусом, от которых сильно тянуло запахом синтетических витамин. Сахар, шоколад, конфеты, печенье, вафли, в стенах учебного заведения были запрещены, также, как и прием пищи вне столовой. Варили суп и кашу, взбивали мясные смеси полуграждане - как и на большинстве мало оплачиваемых работ. Алексей отметил про себя, что это - еще один наглядный пример для детей, касающийся пользы среднего образования.
   - Наша страна помогает гражданам, имеющим детей, предоставляя им бесплатные горячие обеды в школах. Мы довольны питательной и полноценной пищей, которая дает нам наша страна. - Алексей чуть улыбнулся. В чем-то мальчик был прав - школьные обеды действительно составлялись из расчета сочетания витамин, минералов и питательных веществ. За соблюдением пропорций здесь следили не хуже, чем в аптеке... Но это имело и побочный эффект. Колбаса была несоленой, каша - чересчур масляной, суп часто походил на полбу из-за дополнительных порций соевого протеина, который вваливался туда... словом, еда была полезной и свежей, но далеко не всегда съедобной. Правда, пепсин, добавляемый в кисель, увеличивал аппетит, и дети сметали с тарелок все, сами не зная, почему.
   - Ну что же, пойдем на урок истории? - Семен кивнул и повел репортера с оператором через переплетение коридоров в просторную студию, больше половины которой занимал демонстрационный экран. Они попали на урок старшего класса - дети как раз повторяли новейшую историю.
   - Образованию Гардарики на части территории бывшей некогда Россией предшествовали социальные конфликты. Вызваны они были недовольством общества притоком мигрантов с Дальнего Востока, потеря рабочих мест и дискредитация статуса гражданина. - Преподаватель - молодая женщина в лейтенантских погонах молча салютовала вошедшим журналистам и продолжила занятие.
   - Кто скажет мне, почему соседние страны терпимо отнеслись к образованию государства, живущего по критикуемым ими принципам? Юлия, пожалуйста.
   - Мы продемонстрировали политическую волю... - Девочка споткнулась об осуждающее покачивание головы преподавателя.
   - Ни в коем случае! Ирак в 2005 году, Югославия в конце ХХ века, список этот можно продолжать до бесконечности, но все эти страны объединяет как раз то, что они смогли продемонстрировать политическую волю. Но какова была их судьба? Оккупация! Твой ответ верен менее чем на тридцать процентов. Кто дополнит? Сергей? - Мальчик непослушным вихром на макушке соскочил с места.
   - Прецедент 2041 года?
   - Отвечай полно, не все же учили историю, как ты. Пусть те, кто не знает, выучат важные факты из уст своего товарища. Мы же помогаем своим гражданам, так? - Ученик со свистом втянул воздух, словно решил сделать доклад на одном дыхании.
   - В июне 2041 года была завершена сборка и техническое испытание первой в истории человечества боевой орбитальной станции под названием "Перун". Работы по ее созданию длились два года и окончание совпало с объявлением о создании нашего государства. Станция "Перун" стала первой в своей серии - через год к ней присоединились "Перун-Б", и "Перун-В". Таким образом, на заре становления нашего государства, Гардарика получила небывалое до тех пор превосходство. На сей раз речь шла не о воздушном пространстве - орбитальные станции держат потенциальных противников под постоянным прицелом, и любое мировое правительство знает - удар возмездия будет нанесен, даже если Гардарика лишится всего ядерного оружия. Станция "Перун" несет четыре лазерных орудия с мощностью в импульсе по десять тысяч мегаватт каждое. Она может произвести до шестисот выстрелов в минуту, полностью уничтожив за это время площадь в...
   - Достаточно технических подробностей. Скажи нам, что нес в себе прецедент 2041 года?
   - Гардарика продемонстрировала не только политическую волю, заявив о новой Конституции, но и предупредила попытку вторжения, уничтожив первым в истории человечества лазерным ударом с орбиты американский авианосец.
   - А иными словами...? - Учительница хлопнула ладонью по столу. - Все проще! Страх, полный, всеохватывающий страх перед технически превосходящей державой - вот что остановило наших противников. Но это был только первый рубеж обороны - со временем мир понял, что такое государство необходимо, и смирился с нашим существованием.
  
   Глава 6
   - Я разговаривал сегодня со специалистом отдела соцобеспечения. Нас поставили на очередь в получение отдельной квартиры, но ждать ее придется долго. - Тайра пожала плечами и вытащила из микроволновки два пластиковых контейнера. Только поставив пышущие паром посудины на общий стол, она заговорила.
   - Ну и ладно. Мне с тобой не тесно, а тебе...? - Босая стопа осторожно прошлась по ноге Алексея, не давая ему ответить. Они уже месяц жили с Тайрой в его комнате в офицерской квартире. Для оформления брака понадобилось лишь послать запрос в гражданскую базу данных, откуда через минуту пришло подтверждение. Благодаря этому Тайра смогла переехать в город - замужество было единственным обоснованием для смены постоянного места жительства. Вещи ее уместились в армейском рюкзаке, так что Алексею не пришлось особо тесниться.
   Они делили квартиру с тремя семейными парами - четыре индивидуальных спальни со встроенным санузлом и душем в закутке размером со шкаф, общая гостиная и кухня. По закону, супруги в возрасте до 35 лет имели право на получение отдельной квартиры или - если очень повезет, маленького коттеджа за городом. Этот поселок рос быстро - строители - полуграждане возводили по две сотни домиков за сезон. Но в очереди числилось пять тысяч семей. Государство же не спешило возводить дома с отдельными квартирами, отдавая предпочтение жилым комплексам как это называлось, "с тысячью ячеек", то есть рассчитанные на 3-5 тысяч человек. В этом было и свое удобство - на нижних этажах комплекса имелось все необходимое - от парикмахерской до продуктового магазина, бара, так что жильцам не требовалось куда-либо отлучаться кроме работы. Правда, в большинстве своем они некуда и не хотели идти, довольствуясь услугами кулинарии, или, как стало принято называть "Центра домашнего питания".
   - Как тебе на новом месте? - Тайра отправила в рот крошечный кусочек котлеты из своего лотка, проглотила жестковатое - но зато натуральное, мясо.
   - Да, в общем-то, почти тоже самое. Должность сержантки - принеси, подай, пошла на...х не мешай. - Армейский жаргон прорывался у нее время от времени, к этому Алексей привык. Ему даже нравилась некоторая бесшабашность супруги, которая могла подняться на рассвете, и час изнурять себя разминкой, отжимаясь в стойке на руках, вытаскивать его из постели и заставлять работать в спарринге - все это голышом. Порой она в крепких и совсем непечатных выражениях описывала место, где следует находиться человеку или явлению, который раздражал ее или с которым она была не согласна. За месяц, проведенный с Алексеем, она, казалось, утратила часть своей грубости, словно чуть оттаяв душой. Она все еще походила на сжатый кулак, но уже лишилась части набитых на костяшках мозолей.
   - Шеф не пристает? - Алексей улыбнулся, задавая этот вопрос, который стал больше традицией у граждан, чем причиной для беспокойства. За "намеки сексуального характера" по отношению к гражданке Гардарики полагался крупный штраф в пользу государства. Системы наблюдения в офисах и других общественных местах делали это легко доказуемым. С принуждением по отношению к слабому полу все также было просто - для гражданина насилие означало кастрацию, для всех остальных "растянутую смерть". В зависимости от решения суда срок существования в таком состоянии мог быть от суток до месяца. Но что-то подсказывало Алексею, что Тайра в состоянии сама вынести приговор и привести его в исполнение отношении любого, кто посягнет на нее.
   - Ой, да забыла тебе сказать - уже два раза за месяц просил принести кофе. Это считается приставанием? - Соснов постарался придать себе суровый вид.
   - Принеси мне, пожалуйста, кофейник...- Ловкий щелчок но носу разогнал его притворство. Он потер пострадавшую часть тела, разгоняя зуд, и собрал опустевшую посуду. Контейнеры отправились в уничтожитель мусора, а на столе появились два прозрачных стаканчика с облепиховым желе и картонные чашечки с растворимым кофе.
   - Ты представляешь, что раньше нам самим понадобилось бы все это готовить? - Тайра слизнула дрожащую массу с ложечки, словно что-то вспоминая. - Хотя я однажды пробовала самодельный обед.
   - Расскажи... - Девушка покрутила ложкой в стаканчике, вырезая маленький конус. Когда и он отправился в рот, Тайра отхлебнула кофе и заговорила.
   - У нас были полевые учения с минимумом полезного груза. Знаешь, как это делается? Взвод строится в полном снаряжении на вылет, а прямо перед погрузкой следует команда - "рюкзаки оставить, подсумки отстегнуть". И тебя выбрасывают в незнакомой местности в одной разгрузке. Еда - суточный паек в сухарной сумке, фляга воды, мини-аптечка. Вместо навигатора - карта и компас, вместо спального мешка и палатки - тонкая теплоизолирующая накидка. Ну и оружие - девятимиллиметровый автомат "Рейдер", два магазина по сто патронов к нему, плюс пятизарядная обойма встроенного гранатомета... дополнительно - облегченный пистолет-пулемет "Аргумент", из новой серии, похожий на древний "маузер" красной армии, только с коротким стволом. Пара ножей - нам выдавали стандартный траншейник, ну знаешь, такой короткий и узкий, больше похожий на кинжал, и еще обычно выбирали крепкий складник про запас.
   Никто не мог сказать, когда мы будем высаживаться без рюкзаков - и какая при этом будет поставлена задача, тоже. В тот раз все было просто - моему отделению нужно было пройти вдоль заброшенной линии железной дороги, обследовать три станции, и через четверо суток примерно выйти на условленное место, где нас должен был ждать вертолет. Командование точно не знало, обитаемы деревни или нет - при наблюдении со спутников, как нам сказали, там отмечалась "низкая активность". Запрашивать точные данные в ходе рейда мы не могли, но система пассивного наблюдение действовала, за передвижением нашим следили и, в случае крайней необходимости, могли послать помощь... во всяком случае, мы на это надеялись.
   Ветка железной дороги, вдоль которой нам пришлось идти, не использовалась людьми с начала века. Часть шпал рассыпалась, кое-где почва просела и рельсы выломало из них. Стальные конструкции топорщились вверх, словно непонятная сила старалась порвать железную дорогу как путы, стягивающие землю. Большинство сельчан покинули эту местность еще пятьдесят лет назад но, поговаривали, что кто-то там все еще пытался выжить. Незарегистрированные, они имели статус неграждан, и нам было разрешено поступать на свое усмотрение.
   В первом селении все произошло, как и мы рассчитывали. Там оставалось целыми лишь несколько домов. Стоявшие рядом, они были окружены настоящим валом из шпал, обрезков рельс, железобетонных столбов. От остальных строений остались лишь обрушившиеся стены и печи. Кое-где виднелись следы пожара. В домах жило несколько человек - они встретили нас залпом из охотничьих ружей. Противники палили из раскрытых окон, не подозревая о том, что стальные пули "Рейдера" прошьют их домики навылет. Так, собственно, и случилось. Одно строение мы сожгли термической гранатой, из остальных обитателей выбили за полчаса. Несколько раненых, взятых в плен, рассказали нам, что там жили потомки сельчан, уехавшие из городов в деревню во время кризиса 2037 года. Они не знали о том, что война так и не началась и приняли нас за интервентов.
   Впрочем, у них был повод опасаться не только незнакомцев. По словам пленных, в соседней деревне также засели люди, с которыми у них вот уже десять лет шла война за охотничьи угодья. Соседи, по их словам, ее уже проиграли, но никак не признавали этого...- Тайра усмехнулась. Глотнула остывающий кофе и продолжила.
   - Селение мы обнулили, конечно же. Пришлось использовать ножи - слишком много патронов израсходовали во время стычки.
   Со вторым все, казалось, проще. Но, когда отделение вышло к нему, нас встретило все население. Они вышли за баррикаду, все двадцать человек, безоружные... все же среди них были хорошие следопыты, и за ночь кто-то успел предупредить их о том, что с врагами покончено... Знаешь, что меня удивило? Разница между этими поселками. Здесь не было следов разрушенных домов - как рассказали поселенцы, даже печи были аккуратно разобраны на кирпичи. Вал скрепляли столбы, так, что он походил не на свалку мусора, а на крепостную стену. Поселенцы не стали ютиться в отдельных домах - они жили все вместе в здании бывшей школы. Вокруг него земля была вскопана и засеяна овощами, так что к стене можно было пройти только по узким тропинкам. Радом с домом стояли сарайчики, из которых доносилось кудахтанье кур, визг поросят... а козы, привязанные к колышкам, выщипывали траву за валом...
   Нам не нужно было штурмовать поселок - командиру отделения достаточно было скомандовать "Огонь!" сразу же, но что-то его остановило. Мы приняли приглашение хозяев и зашли в их крепость. За общим столом и для нас нашлось место, староста - пожилой уже человек помолился на темные образа в углу и раздал всем сидящим горячий отварной картофель. Потом принесли жареного кабанчика... Ты не представляешь, до чего вкусно свежее мясо! Это - не замороженные двадцать лет назад котлеты и не выверенная по составу колбаса. Жаркое было совершенно в своем природном состоянии, оно шипело и брызгало жиром, истекало соком на алюминиевых тарелках... - Несмотря на смачное описание трапезы, Алексей внутренне напрягся, понимая, что курсанты ГГВ не могли оставлять свидетелей своего присутствия. Тайра поняла, точнее, почувствовала его мысли, и, с еще большей радостью, продолжила.
   - Мы ушли утром, так и не рассказав этим странным, но таким радушным людям о своей цели. Мы надеялись, что никто не узнал о нашем нарушении. Но, по возвращении из рейда командир отделения был понижен в звании. Никто не назвал нам причину этого решения командования - тем более, он сам. А через месяц он написал рапорт об отчислении с курса, и уехал куда-то. Он и раньше был немного странным, если, конечно, к члену ГГВ вообще можно применить мерку "нормальности". Но мне почему-то кажется, что именно тот случай сломал его. Он вдруг увидел неграждан, которые не собирались убегать от него, и не хотели убить его. После ужина он долго говорил о чем-то со старостой, они до рассвета листали какие-то книги, в ослепительном пучке света его тактического фонаря читали куски текста и спорили о чем-то вполголоса.
   Я надеюсь, что с этими странными поселенцами все в порядке - в том районе редко тренируются наши группы, да и наблюдать за ним постоянно со спутника тоже нет смысла. А если наш командир ушел именно к ним - а я это сильно подозреваю, то даже редкие враги их больше не потревожат. - Алексей поболтал в чашке остатки холодного кофе и выплеснул его в раковину. Рассказ Тайры не попадет на страницы журнала "Гражданин", и в популярном сериале "Приказано: пленных не брать" не появится серия про добрых неграждан. Сам не понимая, почему, Соснов об этом пожалел - такой превосходный контраст представляла бы из себя группа ощерившихся оружием полуголодных подростков и мирные поселенцы, протягивающие открытые ладони к оскаленной пасти.
   - Может быть, это - настоящие граждане, по ошибке не попавшие в перепись населения? Были ведь такие случаи, потом приходилось восстанавливать, и извиняться перед ними... - Лучше свои мысли выразить у Алексея не получилось.
   - Милый, это было нашей истории, но полвека тому назад. Тогда стране нужен был каждый боеспособный человек и каждый голос на выборах. А кому нужно их восстанавливать теперь, когда в государстве достаточно преданных штыков...? - Алексей слишком поздно накрыл ее губы поцелуем, и кощунственные слова успели вырваться. Отпустив жену, он покачал головой - действительно, у ГГВшников, видимо, находят в мозгу центр, отвечающий за страх, и прижигают его еще в детстве. Сомневаться вслух в справедливом устройстве государства Гардарики, где ни один гражданин не остается без заботы и внимания, да еще на кухне в общей квартире... На это был способен только человек, который не раз ходил под смертью.
   - Надеюсь, ты шутишь... - Тайра почему-то лишь фыркнула в ответ, расплескав остатки кофе. Она неловко смахнула ладонью коричневые капли с пластиковой столешницы и поднялась, скрипнув стулом. В глубине квартиры хлопнула дверь - остальные обитатели собирались к ужину.
   - Конечно, милый. - Встретив взгляд жены Алексей сильно пожалел о своих словах. Казалось, приветливая девушка куда-то пропала, украденная сидевшим перед ним диверсантом. Соснов знал такой взгляд - так смотрят опытные бойцы на спину живой мишени за секунду до того, как их нож скользнет по горлу. Они знают, что кровь может хлынуть на руки или хрипы будут очень громкими и готовятся добивать, если их удар окажется не совсем верным. В этот момент все его боевые операции показались Алексею просто игрой, этакой разновидностью утиной охоты, когда ты знаешь, что дичь не сможет нанести тебе вреда.
   - Извини... - Он принял даже такой взгляд, хотя после секундного замешательства, и накрыл ладонью ее руку. - Ты права, - беззвучно сказали его губы.
  
   Глава 7
  
   Редактор выслушал доклад Соснова молча. Также не спешил он с комментариями, когда изучал заявку на командировку. Репортер предлагал снять интересный но, возможно, не очень удобный сюжет. Идея так называемого "трипа" по мертвому городу была не нова - вот только телевизионщики по негласной договоренности не трогали эту тему. А между тем, какой простор для исследований и творчества. Всего лишь в пятистах километрах от Восточно-Сибирска расстилалась территория старого города-миллионника. Большинство жителей его покинуло еще до кризиса 2037 года - причина этому была самая, что ни наесть, бытовая. Ветхие трубопроводы разрушились в нескольких местах, лишив горожане водоснабжения. Зимой такая же участь постигла и теплотрассу, а под конец вышли из строя большинство подстанций. Город начал вымирать еще до этого - из-за остановки большинства предприятий. А выход из строя систем жизнеобеспечения стал сигналом для всех остальных.
   К счастью, к тому времени неподалеку был отстроен Восточно-Сибирск, где и получили комнаты беженцы из некогда прекрасного города. Здесь же они прошли через систему переписи и регистрации, навсегда разделившей общество на три слоя - граждан, полуграждан и неграждан. Редактор помнил тысячные очереди у переписных пунктов, помнил, как лично готовил, а потом стирал телесюжеты о бедах беженцев. Ему никто не приказывал это делать, но каким-то чутьем он понимал - нельзя рассказывать гражданам, живущим в относительном тепле, о мытарствах соотечественников. Нельзя было подрывать едва поднявшийся дух - и его начальство это понимало еще лучше. Именно сдержанность, если не сказать молчание редактора стали главной ступенькой в его карьерной лестнице.
   С другой стороны, - подумал он, - сейчас можно и напомнить народу о трудных временах, чтобы лучше ценили то, что имеют и радовались теплу в доме. А то распоясалась нынешняя молодежь в конец, каждая семья норовит отдельную квартиру и не меньше, чем из двух комнат. Где, спрашивается, государству взять столько квартир для ста миллионов граждан? Но это никого не волнует, все стали грамотные, изучили до точки не только Конституцию, но и Постановление о гражданстве и ходят теперь по ведомствам, трясут своими правами. Другие хотят свежие продукты в магазинах покупать, достают невесть где древние книги по кулинарии и скандалят, что нет на прилавках оливкового масла, укропа, петрушки, говяжьей вырезки, огурцов, клубники, апельсин, рыбы, персиков... Всего не перечислишь! Им бы сидеть смирно на общей кухне и жевать сбалансированный паек, нет, галдят, "Мы на работе пайки получаем, у себя дома хотим, есть еду домашнюю". Распоясались в конец! Они "у себя дома", только подумать, как будто не милостью государства получили они право на 15 квадратных метров жилплощади на человека, а сами дом построили! Хорошо, хоть не вся нынешняя молодежь такая...
   - Ладно, можешь заниматься. - Редактор шевельнул мышь на столе, ставя "плюсик" возле служебной записки Алексея. - Недельную командировку я тебе выпишу. Только вот оператора где возьмешь? Приказывать им я не могу, как-никак твоя инициатива...
   - Если позволите, я супругу возьму оператором. Как внештатного сотрудника... У нее IQ высокий, с техникой она обращаться умеет, камеру освоит быстро. - Редактор кивнул.
   - Запрос ты подготовил? А, вижу, сейчас отправлю ее руководству с нашей подписью... удобная штука, эта Национальная сеть, так быстро все вопросы решаются. И как мы раньше без нее жили? - Алексей хотел было сказать, что с конца ХХ века ту же роль играл Интернет, но промолчал. Домен "ru" исчез вместе со старым государством, а новое подключаться к мировой паутине не торопилось. Сейчас вся Гардарика была опутана системой связи, в каждом мало-мальски приличном заведении был свой сервер и страница в Национальной сети. Люди и заведения обменивались электронными посланиями, которые летели и по оптоволокну и по проводным сетям и даже по спутниковым каналам. Но никто во всей стране не мог узнать, как обстоят дела с информатизацией зарубежья. Интернет для Гардарики был потерян навсегда.
   - Если позволите, мы отправимся завтра.
   - Хорошо... как будете добираться?
   - Я запросил Речной патруль - до границы города нас доставит бронекатер. Дорога займет примерно сутки.
   - Хорошо, тогда прибавлю это время к отпущенному сроку. Оружие у тебя есть? Если что-то нужно, возьми в редакции... Ах да, камеру тебе дадут. Навигатор, спутниковый передатчик?
   - Все есть свое. - Алексей отсалютовал редактору и вышел из кабинета. Улица в этот час была пустынной. Граждане пообедали и вернулись на рабочие места. Никто не спешил в магазин или в бар, к кофейному автомату. Редкие отпускники сновали по тротуару, направляясь в дневные санатории и спортзалы. Поредел и без того негустой поток транспорта. По проезжей части лихо проносились ведомственные автомобили, тихо жужжали электродвигателями двухэтажные автобусы и маленькие маршрутные такси. Над головой с шелестом проносились прозрачные червяки монорельсовых поездов. Не было лишь частных автомобилей - они остались в далеком прошлом, граждане Гардарики довольствовались тем, что предоставляло им государство. В редких случаях - в основном, ради позерства, они приобретали электроскутеры или велосипеды. Но для взрослых людей это считалось несолидным, а для молодежи - безусловно дорогим.
   Алексею пришлось подождать на остановке - он успел позвонить Тайре и рассказать об успехе их задумки, выпить стаканчик витаминизированного напитка под этикеткой "чай с лимоном" из уличного автомата, пока, наконец, не приехал нужный ему автобус. Водитель-полугражданин приветливо кивнул немногочисленным пассажирам, махнул рукой в традиционном приветствии, и только после этого закрыл двери. Граждане в разноцветной форме - Алексей отметил хаки офицера внутренних войск, зелень медицинской службы, синеву педагога и серый мундир службы общественной безопасности, молча и небрежно ответили ему. Водитель не обиделся - это не входило в его обязанности. Почему-то Соснову подумалось, что тот заслуживает лучшего отношения. Педагог-лейтенант получал двести рублей, не считая гражданского пайка, пресловутой "пульки". Из них он платил государству 20 рублей в качестве налога. А этот водитель официально зарабатывал триста, но должен был отчислять в казну половину заработка и не имел ни ежемесячной "пульки", ни надбавки в червонец за каждое звание, оставаясь вечным рядовым службы сервиса.
   По дороге домой Алексей просмотрел карту города, теперь превращенного в закрытую для посещений зону, пролистал на своем карманном компьютере последние отчеты речного патруля и не поленился запросить ночную теплокарту местности. Последняя пришла через несколько минут - машины натужно просчитывали уровень допуска старлея, решая, стоит ли доверять ему эти сведения. Когда же экран, наконец, расцвел пятнами различной тональности - от желтого и зеленого до ярко-красного, Алексей уже вышел из автобуса, почти у порога "своего" дома.
   - Долго ты. - Тайра стояла на тротуаре с сумкой из прочного пластика на плече. Ноша была явно тяжелой, но девушка стояла ровно. - Я уже успела в магазин сходить. Там вышла какая-то накладка с подтверждением твоей командировки, пришлось доплатить немного за еще один суточный рацион. - Алексей осторожно прикоснулся губами к ее щеке.
   - Хозяюшка... отнесем в квартиру или сразу в оружейку зайдем?
   - Давай сразу, чтобы не ходить дважды. - Небольшой магазинчик, забранный в решетки, выделялся среди прочих торговых ячеек жилого комплекса. Не было здесь и обычной для них толкотни - продавец откровенно скучал за прилавком. Правда, при виде молодой пары он оживился.
   - Что, сборы на носу? Могу помочь с выбором...
   - Тысячу патронов для "Рейдера". - Продавец уважительно присвистнул и выложил на прилавок десять увесистых коробочек. Тайра задумалась возле витрины с автоматическим оружием. Алексей отошел к прилавку с пистолетами.
   - Я возьму "Комбинатор". - Продавец выволок тяжелый пистолет с крупным "наростом" под стволом.
   - Замечательное оружие. Как раз для тех, кто гм... не привык к лазерной технике и опасается доверять свою жизнь электронным схемам. Калибр - девять миллиметров, патроны - однотипные с "Рейдером", поэтому отдача будет ощутима. В обойме - тридцать патронов. Можно вести как одиночный огонь, так и очередями в три патрона. Но главное его достоинство - второе оружие. Двухцелевой лазерный излучатель. Он может выступать в качестве обычного целеуказателя, а можно переключить его в боевой режим. Батарея обеспечивает вам около ста импульсных выстрелов, с мощностью достаточной для того, чтобы прожечь двухмиллиметровый стальной лист. Индикатор батареи вынесен на боковую панель...
   - Лазеры созданы для тех, кто не научился толком стрелять. У вас есть черные патроны для "Аргумента"? - Продавец замялся.
   - Знаете, если у вас нет специального разрешения... - Тайра приблизила плечо к кассовому аппарату. На нем зажегся зеленый огонек. Продавец чуть вздернул брови, но молча достал требуемое.
   - Еще мне нужны подствольные гранаты серии "Шар", обычные фугасы... - Глаза девушки оживлялись с каждым новым названием. Алексей тихо улыбнулся и отошел вглубь магазина, оставив спутницу разбираться с продавцом. Увидев в стеклянной витрине знакомый предмет, он подошел поближе. Для покупки здесь не требовалась помощь продавца - Алексей лишь просунул требуемое количество банкнот в щель автомата и нажал нужный номер. Когда он вернулся с покупкой, Тайра уже собрала в кучу все боеприпасы. Соснов отсчитал деньги, и они покинули продавца, уверенного в том, что эта пара собралась завоевать первый приз на ежегодных стрельбищах.
   - У меня есть подарок... - Кагда захлопнулась дверь квартиры, сказал Алексей и вложил в разом дрогнувшую ладонь жены шершавую рукоятку складного ножа. - По-моему, это как раз такой, как был у тебя в колледже... - Тайра быстро закивала и вдруг сжала его в объятьях.
   - Спасибо... знаешь, кто-то говорил мне, что есть вещи с душой. Так и он - словно старый друг, который вернулся ко мне через три года... - Объятия разомкнулись лишь через несколько минут, когда они устали от потока нежности. Тайра быстро выскользнула в душ, Алексей некоторое время лениво прислушивался к плеску воды за стеной, потом поднял одну из коробочек с патронами.
   - "Только для служебного пользования. Специальная модель", - прочитал он надпись на наклейке. Он слышал об "Аргументе", но никогда не видел этот пистолет и боеприпасы к нему. Внешне патроны ничем не отличались от обычных. Соснов отложил пачку, когда услышал голос.
   - Твердосплавный разделяемый снаряд... - Тайра достала один патрон, умело выдернула пулю и протянула ее на открытой ладони. Пластиковая "рубашка" распалась и показался сам снаряд - заостренный кончик и четыре продолговатых лепестка. - Когда он проходит через преграду и попадает в мягкие ткани, под действием центробежной силы эти "крылышки" отделяются и разлетаются в разные стороны... такие ранения не лечатся даже современной медициной. А резервистам их не дают из опасения, что кто-нибудь случайно пальнет в своего же. Для таких как вы делают зеленые патроны с обычными игловидными пулями. Правда, они чуть покороче - лепестков нет, только удлиненный сердечник.
   - Добрая девочка... - Алексей притянул жену к себе.
   - Эй, я же только что из душа...
   - Вместе потом сходим...
   - Ах да черт с тобой. - Тайра дышала все тяжелее и яростнее отвечала на поцелуи. - Но я опять пойду первой!
  
   Глава 8
   Патрульный бронекатер взрезал мутную речную воду. Тяжелое судно, казалось, скорее рассечет любую волну, чем поднимется на гребень. Но, оказавшись на борту, человек уже через несколько минут в этом разубеждался - мощная сибирская река словно играла с железом, легко перенося водный танк с одного гребня на другой. Берега лишь темнели на горизонте, и дежурный матрос не отнимал от глаз бинокля, чтобы разглядеть там хоть что-то в дали. В прочем, особенно утруждать себя ему не приходилось - почти сражу же за речным портом начиналась абсолютно пустынная местность. Горы - перелески на десятки километров, и только изредка попадались деревеньки неграждан.
   Если вахтенный замечал такой поселок, катер резко менял курс, приближаясь к нему. Дальше следовала обычная процедура - спускалась пластиковая шлюпка и на берег сходили два сотрудника ФМС в сопровождении трех бойцов. На катере тем временем оживали башенки 20 -миллиметровых автоматических пушек, лениво поводящих стволами по окнам домов.
   В течение нескольких минут всех жителей сгоняли на берег, проверяли регистрационные клипсы, собирали сведения о родившихся и умерших. Изредка - один-два раза за рейд, приходилось обшаривать дома в поисках какого-нибудь "родственника" одного из сельчан, который вдруг оказался не в силах явиться на проверку. Сотрудники ФМС спокойно регистрировали нарушение, неторопливо брали отпечатки пальцев и образец крови для проверки по базе данных. Потом, в зависимости от результатов, сотрудник ФМС брал специальный прибор, похожий на большой степлер, и, словно не слыша криков регистрируемого, устанавливал на его ухе клипсу с данными, пробивая хрящ. Порой этот же сотрудник ФМС находил в базе данных сведения о новичке - тогда он также спокойно поворачивал его спиной к себе, неторопливо, словно авторучку, вытаскивал из кобуры табельный лазерный излучатель ПЛ-58, известный в народе под оригинальным названием "Стиратель" и, с ярко-белой вспышкой, прожигал аккуратное отверстие в мозге нелегала. Когда тело падало на твердую, утрамбованную землю, чиновник доставал сигарету, подносили ее к стволу "Стирателя" и раскуривал о раскаленных кожух. "Стволом", правда, эту часть оружия называли по привычке - излучательный элемент в нем не нуждался. Но зато он был заключен в специальный удлиненный корпус - снизу теплоизолирующий пластико-керамический, сверху переходящий в стальную решетку охлаждающего излучатель радиатора. Ей-то и пользовались граждане вместо прикуривателя. После этой процедуры чиновник ФМС, уже не обращая внимания на тело, заносил в базу информацию о ликвидации негражданина, самовольно сменившего место жительства.
   За исключением таких событий, жизнь команды катера была скучна и однообразна. Свободные от дежурства солдаты играли в шахматы с сотрудниками ФМС, ставя на кон драгоценные сигареты, выданные им в рейд, или спали на узких и жестких койках в треугольном кубрике.
   Путь вниз по реке был недолог. Отчалил катер утром а в полдень следующего дня впереди по курсу, словно вынырнув из воды, показались строения старого речного вокзала. Капитан судна - он же руководитель экспедиции кивнул Алексею на него.
   - Через полчаса - ваш выход. Дальше мы не пройдем.
   - Старая плотина? - Капитан кивнул.
   - Система шлюзов, наверное, работает и по сей день, только управлять ею некому. Раньше мы могли бы пилить хоть до Северного ледовитого океана, а так...Да, на всякий случай, знай, что мы постоим тут до следующего утра. Так что, если будет очень жарко - возвращайтесь на пристань, мы прикроем. Хотя кому нужен этот город...
   - Спасибо. - Вместо древней традиции рукопожатия они обменялись солнечным салютом, и Алексей присоединился к своей спутнице, которая деловито осматривала автомат, чуть подгоняла ремни снаряжения, оставив камеру лежать на палубе.
   - Ты не готовишься к съемке? - Тайра тихо улыбнулась.
   - Снимать ты будешь сам... - Она подождала, пока Алексей вскипит и остынет и лишь после этого продолжила.
   - Я не сомневаюсь в твоих способностях милый, но тебя учили штурму и обороне. Там нужно думать за многих. А здесь мы - диверсанты и нам приходиться рассчитывать только на себя. Я к этому готовилась а ты - нет. Поэтому я буду следить за тем, чтобы кто-нибудь не отстрелил тебе голову, а ты - делай свою работу.
   - Да как ты...
   - Приказывай своему оператору, мне - не надо. - Алексей хотел напомнить, что она как раз и есть его оператор, но встретился глазами с женой, и промолчал. На пирс они спрыгнули одновременно, Тайра спокойно огляделась по сторонам а Соснов с раздражением следил за ней через тонированное бронестекло шлема.
   - Дыру во мне не прожги. - Насмешливый шепоток, раздавшийся в наушнике, слегка успокоил его, словно Тайра нежно пробежалась пальчиками по подбородку котенка, шипящего на душе. Девушка, придерживая автомат рукой, твердым шагом направилась к зданию речного вокзала.
   Помещение это когда-то было шикарным. Сейчас половина стекол была выбита. Остальные - запорошены пылью так, что солнечный свет с трудом пробивался через эту пленку. Не сохранилась в нем ни стульев, ни деревянных панелей, некогда покрывавших стены - пришельцев встретил серый бетон и хлопанье крыльев летучих мышей под потолком. Тайра приблизилась к стене, осторожно провела по ней ладонью и указала Алексею на следы от креплений. Панели со стен кто-то обдирал - грубо, не заботясь о сохранности. Странный вандализм был понятен только тем, кто оказался в городе с отключенными коммуникациями.
   - Значит, кто-то пытался здесь выжить... - Тайра кивнула, подняв вверх большой палец, словно девушка не хотела тратить время и дыхание на разговоры. - Они запасались дровами, дошли даже до этого, отдаленного строения... Сколько лет назад это было?
   - Очень давно. Скорее всего, двадцать-тридцать лет назад. Первые зимы оставшиеся спасались тем, что жгли чужую мебель - из соседних квартир. Потом принялись за крупные деревянные строения. А в последнюю очередь самые отчаянные начали делать дальние вылазки в поисках дров.
   - Как ты думаешь, кто-нибудь выжил?
   - Ты хочешь сказать, дожили их потомки до сегодняшнего дня? Вполне может быть. Но искать их следует поближе к реке - водоем, как-никак, это хороший источник пропитания.
   - Тогда пройдем для начала вглубь города. Заночуем в бывшем спальном районе а потом уже вернемся к реке.
   Тайра несколько ошиблась в своих предположениях. Когда путники уже вошли в беспорядочное месиво полуразвалившихся серых коробок, бывших некогда высотными жилыми зданиями, впереди мелькнуло несколько фигур. Пара вовремя метнулась за угол - по тому мету, где они стояли, что-то щелкнуло, выбив пыль. С запозданием до их ушей донеслись звуки выстрелов. Алексей с удивлением заметил, как пули отбивают приличные куски каменной стены. От этого зрелища в коленях появился странный холодок. Алексей сам удивился этому ощущению, и, не обращая внимания на задрожавшие руки, высунул за угол автомат. Пара очередей отогнала противников. Тайра заметила, как ходит ствол оружия, и повернула к нему голову, блесну в заходящем солнце забралом шлема.
   - Не бойся, солдат. В тебя что, никогда не стреляли настоящими пулями? - Не дав Алексею ответить на колкость, она вдруг рывком бросилась на землю, умудрившись в полете нажать на спуск. Упруго грохнуло, на том месте, где до этого мелькали головы нападавших, вспучился грибок взрыва.
   В несколько секунд добежав до развалин, бывших укрытием противников, Тайра и Алексей парой выстрелов добили одного из них, зажимавшего длинную рану на животе. Руки раненого опали, из-под них начала сочиться кровь и поползли тугие, серые жгуты кишечника. Алексей резко поднял забрало шлема, со свистом втянул пахнущий кровью, дымом, землей и взрывчаткой воздух. Тошноту это не прогнало, но, по крайней мере, наизнанку его не вывернуло.
   - Неплохо разбойнички вооружились... - Тайра вытянула из ямы посеченную осколками железку. - ВСС калибра 9 миллиметров - самозарядный карабин конца ХХ века, вещь редкая и почти незаменимая в свое время. Где только они его взяли?
   - Тут могли остаться законсервированные оружейные склады МВД и ФСБ - там много интересных штук хранилось. А у людей было достаточно времени чтобы обследовать весь город. Но почему они сразу атаковали нас?
   - Это ты в следующий раз спроси... может быть, уже сталкивались с ФМС и не хотели получить ожог мозга пятой степени, может, спутали нас с кем-то, или, что еще хуже - весь город поделен на зоны ответственности, и население их истребляет любого чужака без разговоров.
   - Насчет этого я сильно сомневаюсь. Ты представляешь, сколько должно тут остаться людей, чтобы передраться между собой, да еще и завещать своим потомкам войну, которая длиться уже более пятидесяти лет?
   - Для этого хватит пары тысяч, которые со временем выродились бы в десяток семей... - Тайра отбросила бесполезную железку и направилась вглубь руин, бывших когда-то спальным районом.
   Большинство кирпичных домов здесь сохранилось - только в оконных проемах отсутствовали деревянные рамы, кое-где провалились крыши. А вот подойти к домам было сложно - разросшиеся за последние полвека кусты облепихи, вязы и тополя взломали асфальт и превратили городские дворы в практически непроницаемые заросли. Здесь уже наладилась своя жизнь - в ветвях кто-то чирикал, что-то постоянно шуршало и пищало. Пару раз Алексею показалось, что он заметил серый бок крадущейся в зарослях кошки, но поручиться за это он бы не смог. К тому же времени на осмотр зарослей не было - Алексею временами приходилось бежать, чтобы поспеть за своей спутницей, которая, словно не чувствуя тяжести брони, снаряжения и оружия, ужом проскальзывала между стволами, умудряясь даже не ломать веток.
   Примерно через час они решили сделать привал - точнее, это Тайра остановилась, подумала и свернула в сторону, к обвитому диким хмелем провалу дверей в подъезд. На спутников посыпалась ржавчина, серая, песочная пыль, когда они нырнули внутрь. Алексею показалось, что запах запустения пробивается даже через фильтр респиратора, разъедая горло и нестерпимо скручивая нос. Но путь их был недолог - Тайра поднялась до площадки второго этажа и махнула ему рукой, - располагайся, мол, здесь. Алексей с удовольствием скинул оттянувший плечи рюкзак и помог спутнице избавиться от ее ноши.
   - Заметь, нигде не осталось дверей... - Тайра кивнула в сторону трех прямоугольных дыр в стене - назвать их дверными проемами не позволяла бахрома паутины, щедро припорошенная пылью.
   - И что с того? - Алексей включил камеру, и яркий луч лампы скользнул по грязной стене. Спутница промолчала, только слегка хлопнула себя по шлему. Сделав несколько шагов, они оказались в узком коридоре квартиры, построенной в последней трети ХХ века. Бумажные обои местами сохранились, но пожелтели и рассыпались от прикосновения к ним. Под ногами что-то стеклянно хрустело, когда спутники двигались по квартире, разглядывая бесформенные груды хлама - Алексей разглядел черепки посуды, непонятные конструкции из металлических прутьев, разбитый телевизор, какой-то древний прибор - возможно, развлекательный...
   Беглый обход двух других квартир не дал им ничего интересного. Было ясно одно - во всех помещениях кто-то побывал и методично вывернул их наизнанку. Отсутствие же горючих материалов - деревянной мебели, дверей, даже книг и журналов, подтверждало теорию Тайры - какие-то люди в городе пытались выжить, и небезуспешно. Алексей молча фиксировал все увиденное при помощи телекамеры.
   Когда он вернулись на площадку, Тайра быстро извлекла из рюкзака небольшой пластиковый цилиндр, с видимым усилием надломила его и бросила на пол. Соснов с интересом наблюдал, как из контейнера вытекает жидкость, которая тут же вспучивается пузырями и набухает, как дрожжевое тесто в при ускоренной перемотке фильма. Через пару минут на полу образовался пружинящий настил размером два на два метра и толщиной около пяти сантиметров. Тайра тем временем спустилась вниз и завозилась в дверях. Послушался легкий металлический щелчок, потом шипение, словно кто-то надавил на клапан аэрозольного баллона.
   - Если ночью решишь сходить в туалет - воспользуйся удобствами в квартире. Вход в подъезд я заминировала. - Алексей, уже снявший бронешлем, с удивлением посмотрел на жену. Она казалась чересчур спокойной, словно та короткая схватка в городе была долгожданным событием, решившим все ее проблемы в этой жизни.
   - Спасибо, хотя я обычно смотрю под ноги.
   - Мою ловушку ты под ногами не увидишь... - Несмотря на жизнь, наполненную военными маневрами, стрельбами и рукопашными схватками, Алексей с людьми общаться умел. А уж распознать нотки презрения в голосе - и подавно.
   - Что случилось-то? - Тайра откровенно фыркнула, сдергивая шлем. Открылось чуть покрасневшее лицо, и Алексей встретил острый взгляд, словно жена мечтала стегнуть им.
   - Ты еще хотел мне камеру всучить! Да ты прикрыть меня толком не смог, старлей! Если бы их было больше, нас бы уже разобрали на косточки, ты это понял? - Алексей только теперь догадался, как следовало поступить им - Тайра не сказала, что требуется от него во время схватки, думая, что он сам все прекрасно знает, ждала от него руководства боем, а оказалось, что ей действительно пришлось все делать за двоих.
  
   Глава 9
   Ужинали они мясной пастой в саморазогревающихся пластиковых банках и какао из термоса. Ели молча, один - сгорая от стыда, другая - все еще злясь на спутника. Алексей несколько раз пытался подобрать слова - и не мог ни извиниться, ни оправдаться даже перед самим собой. Тайра не могла успокоиться, потому осталась без прикрытия по вине напарника, которому доверяла, хотя уже прикидывала, не стоит ли простить Алексея, если он попросит. Но слова раскаяния так и не прозвучали, поэтому оба с некоторым облегчением растянулись на матрасе из баллона, каждый повернулись спиной к спутнику.
   Но долго почивать им не пришлось. Алексея разбудила ладонь Тайры, предусмотрительно прикрывшая ему рот. Спутница молча поднесла к его глазам свой шлем с включенным видоискателем камеры. В зеленоватой пелене прибора ночного видения Алексей разглядел несколько белых силуэтов. Только теперь он понял, чем занималась спутница - кроме ловушки, она закрепила над входом миниатюрную видеокамеру и датчик движения. Оба прибора были подключены к электронной начинке шлема и вовремя разбудили хозяйку, показав ей опасность.
   - Собаки... - Беззвучно сказали губы девушки. Соснов сел на своем ложе, пристроив на коленях автомат. Существа снаружи, между тем, приблизились осторожными кругами, постепенно сокращая дистанцию. Они напоминали гончих в поиске, которые не знают точно где скрывается добыча, и, к тому же слишком умны, чтобы понять - нужно действовать осторожно, иначе спугнешь дичь раньше времени. Алексей насчитал шесть животных - крупных, судя по всему, не меньше кавказской овчарки. Потомки домашних любимцев и сторожей окрепли и одичали в борьбе за выживание, превратившись - об этом напомнил зудящий шрам на бедре, в опасных хищников.
   Первый пес осторожно ступил в подъезд - и, после легкого хлопка взрыва, с визгом бросился обратно, на мгновение ослепив камеру ярко-белой вспышкой от горящей шерсти. В подъезде запахло горелым белком, тошнотворный запах вместе с дымом заполнил все помещение и неспешно потянулся вверх. Алексей заметил всполохи пламени, все еще лизавшие стены подъезда на первом этаже. Его спутница установила в качестве ловушки что-то вроде небольшой зажигательной гранаты - взрыв от нее не очень силен, а вот пламя устойчиво. Костер внизу горел еще минут пять, удерживая остальных собак на расстоянии. Впрочем, у них и так нашлось занятие - стая увлеченно разрывала своего вожака, издохшего от ожога.
   - Жизнь берет свое...
   - Смерть - тоже. - Сказав это Тайра решила, видимо, прекратить дискуссию - отвернулась от спутника и прилежно засопела. Алексею же больше не спалось, несмотря на длинный день. Он сидел на матрасе, курил сигарету, расплывающуюся дымной горечью во рту, и не мог понять, что же такого неправильного случилось с ними. В такой позе и застала его на рассвете проснувшаяся супруга. Одного взгляда Тайре было достаточно, чтобы понять, что к чему. Покачав головой в адрес Алексея, она звучно сплюнула и оправилась в одну из квартир. К ее возвращению Соснов вышел из оцепенения, достал из рюкзака завтрак - два пластиковых стакана рисовой каши с изюмом, пару кубиков сыра и похожий на небольшой снаряд одноразовый термос с кофе. Сказу же после того, как содержимое было разлито в дар картонных стаканчика, этот сосуд съежился до размера кулака и начал постепенно разваливаться. Проглотив кашу и сыр, Тайра небрежно достала сигарету, и, к удивлению Алексея, умело выпустила дым.
   - Ты же, кажется, не куришь? - Девушка вяло отмахнулась от вопроса.
   - Говорят, когда-то кофе и табак были традиционными стимуляторами граждан в начале дня. В колледже мы старались соблюдать эту традицию - хотя и выдавали нам в редких случаях по термосу кофе на двоих и пятку сигарет в неделю.
   - Не все в старину соблюдали эту традицию - тогда считалось, что дым очень вреден для легких. А никотин - так и для всего организма. Странные люди - они круглосуточно глотали бензиновую гарь автомобильных выхлопов, копоть угольных котельных, чад от одноэтажных хижин с дровяными печками - и боялись лишней сигареты.
   - Мракобесие...- Тайра умело затянулась, и легко выпустила дым, тут же запив его глотком кофе из стаканчика.
   - Их можно понять - ведь трансплантации свежих органов тогда не производилось... Как ты думаешь, куда нам следует направиться сейчас? - Девушка еще секунду помедлила, словно собирая остатки удовольствия от завтрака, потом достала из нагрудного кармана свой КПК. Под быстрыми прикосновениями пальцев ожила и развернулась карта района. Тайра поколдовала немного - и включившийся мини-проектор отбросил изображение на серую стену.
   - Так, мы сейчас вот здесь - в центре южного спального района. Можно пройти дальше, на север, в жилом массиве или свернуть на запад, к реке.
   - Это и я вижу. А ты-то сама, что думаешь? - Вопрос для Тайры оказался довольно сложным. Она несколько раз изменяла масштаб карты, переходила со схематического изображения на спутниковую фотосъемку, вглядываясь в каждый дом.
   - В районе реки мы наверняка встретим людей. Скорее всего, там находится организованный поселок.
   - Откуда у тебя такая уверенность? - Девушка усмехнулась и выключила КПК.
   - Женская интуиция, усиленная практическими наблюдениями, знаниями психологии, тактики и стратегии. - От ее насмешливого тона Алексея передернуло. Он все чаще чувствовал себя с ней как калека в присутствии человека здорового. Вслух, однако, он этого не сказал, лишь пожал плечами и одел на голову шлем. Автоматика сразу же ожила, включилась в пассивный режим радиостанция, мигнул экран видеокамеры, бронестекло разом посветлело, приспосабливаясь к полумраку лестничной площадки.
   - Идем к реке. - Решился он наконец.
   Ничего, кроме следов пламени на стенах не напоминало об утреннм вторжении. Тело собаки уволокли в кусты - об этом можно было судить по образовавшейся в зарослях небольшой прогалине. Сейчас же, обследуя местность при помощи датчиков движения, встроенных в их шлемы, спутники не могли заметить ни одного из напавших на них животных. Тайра помедлила еще, потом привычно махнула рукой и направилась сквозь заросли легкой походкой, словно ввинчиваясь между ветками и стволами. При этом она не забывала замирать, прислуживаясь и сканируя местность через каждые десять шагов - Толька такое движение - короткими перебежками и позволяло Алексею не отставать от спутницы - сам он гибкостью похвастаться не мог, и периодически застревал в кустах.
   Через пару часов остовы многоэтажек остались позади. Тайра быстро опустила руку вниз и опустилась на землю сама, подавая спутнику пример. В нескольких шагах от них расстилалась пустошь, поросшая полынью и редкими пучками какой-то травы с длинными стеблями. Остатки асфальтовой ленты шоссе пересекали ее по диагонали, теряясь в серо-зеленой массе далеких строений. До следующего городского района была пара километров. Алексей мысленно ругнул архитекторов, создававших план застройки с такими проплешинами и поднес к глазам бинокль. Они изучали площадку не менее получаса, прежде чем сорвались с места и бегом преодолели расстояние до ближайшего куста травы. Там снова залегли, огляделись и сделали следующий рывок.
   Оказавшись среди развалин, Соснов украдкой вздохнул, радуясь, что этот этап позади. Часть города, в которой они оказались, немного отличалась от предыдущей - здесь были остовы зданий с большими оконными проемами - очевидно, школы, больницы или еще что-то. Были и вычурные строения с колоннами по фасаду - даже не заходя внутрь, можно было понять, что это кинотеатры и административные сооружения, построенные в середине ХХ века. Вдруг Тайра резко остановилась, указав на что-то. Впереди, в нескольких кварталах от спутников, к небу поднималось легкая струйка дыма. Алексей покопался в памяти - там должно было находиться какое-то крупное строение - склад или несколько корпусов небольшого завода.
   Улица сделала поворот и перед глазами путников развернулась широкая и чистая лента реки. А на берегу ее возвышалось несколько построек с под железными крышами, похожие на большие гаражи. Рядом с их стенами стояли высокие стальные мачты, на макушках которых неспешно вращались лопасти гигантских пропеллеров. Дым поднимался из небольшого строения, казалось, наполовину закопанного в землю. Путникам удалось разглядеть немного - весь комплекс был огорожен старым - видимо, еще родным железобетонным забором со стальными воротами. В ста метрах от него, как бы отделяя постройки от остального города, возвышался пяток земляных холмиков. При виде их Тайра презрительно хмыкнула.
   - Вояки...Ну кто так ДОТы строит! Посадили в яму дурака с карабином и думают, что охрана обеспечена!
   - Если там кто-то живет, значит, укрепления простояли полвека. То есть, они вполне надежны. - парировал Алексей. - Меня больше интересует вопрос - как нам попасть туда?
   Ответ прозвучал не от спутницы. Едва Соснов закончил говорить, ворота распахнулись. Из них вышел человек и направился к гражданам. Он распахнул руки, демонстрируя миролюбие. Тайра, впрочем его настроя не разделяла - ей не нравились отсветы солнечного света на оптике прятавшихся в ДОТах людей. Поэтому она придержала Алексея, до тех пор, пока человек не приблизился к ним почти вплотную.
   - Жители старого города приветствуют вас. Наконец-то о нас вспомнило правительство. - с Этими словами пожилой, как оказалось, человек прижал правую руку к груди и неловко отбросил ее в солнечном приветствии. Потом развернулся лицом к постройкам и махнул еще раз. Тут же все словно пришло в движение. Из ДОТов высыпал десяток человек с охотничьими карабинами в руках. Они скопировали приветственный жест старика и замахали руками, словно приглашая путников внутрь.
   - Кто вы? - Алексей машинально нажал на кнопку пуска камеры и поправил е так, чтобы захватить в видоискатель собеседника.
   - Иван Артемьевич Федотов, житель некогда богатого города Красноярска, а ныне староста Новокраинки.... А вас как...?
   - Старший лейтенант и сержант Сосновы, журналистский корпус.
   - Братья, что ли?
   - Однофамильцы...- Тайра ответила собеседнику, не поднимая забрала шлема.
   - Солдаты Гардарики - желанные гости, хотя и очень долгожданные. Не думали мы, что полвека пройдет, прежде чем мы вас снова увидим. Но прошу вас следовать в наш поселок, если угодно, конечно. - Старик также неторопливо двинулся в сторону зданий.
   - МЫ считали, что все жители Красноярска эвакуированы в тридцать шестом году...- Иван Артемьевич словно споткнулся на ходу.
   - Да неужели? Вот тебе и раз... Ты знаешь, боец, кого эвакуировали поздней осенью - уже снег лег? В автобусы грузили детей - маленьких с обоими родителями. Охотно пускали на посадку подростков и молодежь до тридцати лет - но для них нашлись места только в армейских грузовиках. С грехом пополам пропустили и тех, кому за тридцать перевалило. Остальных оставили здесь, пообещав, что через сутки придет еще партия транспорта. Но он не пришел - ни на следующихй день не через день. Мне тогда шестнадцать исполнилось - мог уехать с ровесниками, да решил подождать вместе с семьей автобуса - не хотел родителей оставлять, да бабушку... И не я один, много подростков осталось и молодежи тоже - вместе со стариками под сотню тысяч будет...- Рассказчик помолчал немного, словно восстанавливая в памяти все прошедшее. Потом провел рукой по лицу и продолжил.
   - Отец одним из первых сообразил, что придется зимовать здесь. Он взял рюкзак, лом, крикнул меня и мы отправились по магазинам... Кое-где уже шли погромы, люди искали продукты, одеяла, теплую одежду. Мы, вместе с соседями взломали двери охотничьего магазина - это и спасло нас впоследствии. Забрав оружие и патроны, десятка два стволов было, да еще несколько служебных пистолетов, мы решили перебираться из квартиры. Туда, где можно хранить много добра. Эти заброшенные склады нам подошли. Внутри зданий было уже холодно, поэтому установили там брезентовую палатку с печкой, натаскали дров - дверей, стульев, столов, мебели... и начали жить.
   Другим такого счастья не досталось. Те, у кого было оружие, быстро сообразили, как добывать дрова и продукты. Каждый день мы слышали в городе выстрелы. Нас - три семьи, долго не замечали. Но недели через две нашего существования в новом мире к реке пришло несколько человек - с санками, рюкзаками за спинами. Мы впустили их, и они рассказали про грабежи и убийства на улицах остатков цивилизованного города. Через месяц нам всем пришлось вооружиться и отстреливаться от мародеров, решивших поживиться и нашим добром. Мы отбили атаку, догнали убегавших, забрали их оружие и расстреляли... - Иван Артемьевич без страха оглянулся на спутников, словно ожидая получить пулю за свое признание. Но это его не пугало, и он продолжал, получив редкую возможность рассказать о своих мытарствах.
   К весне в нашем поселке жило больше пятидесяти человек. Пришлось разработать правила, распорядок дня, свой свод законов, список дежурств. Каждый день кто-то из мужчин отправлялся в караул, другие шли на реку забрасывать сети - рыба была у нас основным блюдом всю зиму. Женщины помогали больным и раненым, починяли одежду... словом все как в тех древних общинах, про которые нам рассказывали на уроках истории.
   Изредка мы делали вылазки в город - теперь уже не в поисках еды. Мы сносили в поселок части техники, разные агрегаты, инструменты, лекарства... Постепенно мы узнали, что за зиму количество оставшихся в городе людей уменьшилось в десять раз. Но и этого было достаточно, чтобы воевать друг с другом за охапку дров, пачку макарон, пяток патронов... А мы хотели жить. И те, кто приходил в нашу общину, становились перед выбором - стать наравне со всеми, исполнять свои обязанности или вылететь за стены, к тем волкам, что поджидают снаружи...
   В середине лета у нас родился первый ребенок - у меня и бывшей одноклассницы, моей соседки. Нас, конечно, здорово ругали за блуд, да куда тут от природы деться... тогда община решила обустраивать не только жизнь, но и воспитание детей. Это пригодилось через несколько лет, когда набралось уже с десяток новых жителей Новокраинки - детей, родившихся в мертвом городе.
  
   Глава 10
  
   За стенами Новокраинки шла деловая суета. Алексей поразился, насколько хорошо устроили свой быт поселенцы. Все свободное пространство - а его перед зданиями было много, занимали грядки с картофелем и какими-то овощами. В тени, между стенами строений, были натянуты несколько рядов веревок - на них, укрытая марлей, вялилась рыба. Со стороны реки к поселку примыкали какие-то зеленые насаждения - подойдя ближе, путники распознали в них неприхотливую, хотя и не очень-то плодовитую земляную грушу.
   Женщины сновали от строений к полузакопанному помещению, из которого валил дым, дети помладше таскали ведрами воду и лили ее на грядки. Подростки бегали с ведрами к реке, кто-то возвращался с гроздью свежей рыбы - не без удивления Соснов распознал в мерных тушах знаменитого сибирского хариуса. Иван Артемьевич кивнул на удачливого рыболова.
   - Сегодня что-то неудачный день. Уже через десять лет после того, как город вымер, за одну проводку "кораблика" на мушки цеплялось две таких вот рыбины. А сейчас ее в реке - хоть руками лови. Вот жалко, что соль уже закончилась...
   Путники свернул к одному их строений, выделявшемуся среди других благодаря мачтам с пропеллерами вдоль стен. Алексей насчитал шесть штук и запоздало понял, что это. Жители Новокраинки не брезговали достижениями цивилизации - самодельные ветрогенераторы снабжали их электроэнергией. Тусклый электрический свет, озарявший часть этого громадного помещения, подтвердил его догадку.
   - А это - наш общий дом, он же школа и мастерская - на все места хватило. - Иван Артемьевич указал на внутренние помещения, похожие на осиные гнезда, прилепленные к стене. Жилая часть - самая большая, представляла собой загон, отгороженный плитами гипсокартона. Пол помещения был приподнят над землей и отделен от железной стены склада какой-то прослойкой. Внутри жилье походило на плацкартный вагон - ячейки без дверей, с легкими занавесками вместо них, и общим коридором. В двух тупиках коридора находились сложенные из кирпича печи со стальными котлами в них.
   - У вас проведено отопление? - Иван Артемьевич кивнул.
   - Трубы проложены над полом, вода циркулирует по ним самотеком, так что качать ее не надо, только следи за котлом и огнем.
   - Чем же вы топите? Ведь в городе...
   - Первое время жгли все - даже фонды библиотек. Потом отец мой кое-какие книжки отобрал и трогать их запретил. Зато один из Жителей рассказал, где находиться одна из вспомогательных городских котельных с остатками угля на складах. За неделю все жители, кто только мог двигаться, перетаскали его сюда - этого хватило нам на две зимы. Мерзли, конечно... А сейчас - видели, как разрослись деревья? Каждое лето заготовляем дрова - их складывают в другом здании. Но скажите, когда за нами пришлют транспорт?
   - В Гардарике многое изменилось, Иван Артемьевич... - Соснов с трудом подбирал слова. Он спиной чувствовал взгляд супруги, которая оставила его одного в этом разговоре. - Дело в том, что дорога через перевал, та, по которой можно добраться до Восточно-Сибирска, не функционирует уже пятьдесят лет. Но главное не это - для того, чтобы стать гражданином страны, нужно доказать свою пригодность к жизни в обществе...
   - Пойдемте дальше, - староста словно воспрянул духом. Он потащил Соснова к пятну электрического света. - Там - наша школа.
   В небольшой кабинке - уменьшенной копии жилого помещения, с той разницей, что печь здесь была железная, дровяная, стояло три старинных компьютера. Пожелтевшие от времени, когда-то белые корпуса, темная клавиатура... Но техника работала - на экранах появлялись интернактивные задачи первой половины XXI века, а сидевшие за столами дети увлеченно выполняли их. В другом углу, ярко озаренном лампой, сидело еще несколько ребят, которые читали, бережно держа в руках, старые книги. За всеми ими наблюдал подросток лет пятнадцати, который резво вскочил при виде старосты.
   - Мы стараемся, чтобы дети усвоили школьную программы хотя бы первых семи лет обучения. Знания их всегда можно проверить, благодаря остаткам техники, которые мы также сделали. - Соснов молча обвел объективом всех собравшихся, задержавшись на страницах книг и экранах компьютеров.
   - Но вы же понимаете, за полвека образование сильно изменилось...
   - Вы, наверное, устали? А то я все говорю и говорю - вы простите старика. Давайте попьем нашего чая с кипреем, да расскажите мне о Восточно-Сибирске. - Иван Артемьевич снова повел путников на улицу, где его подопечные уже поставили деревянный стол, водрузили на него бьющий паром из носика чайник, чашку с сотовым медом, чугунок горячего отварного картофеля, жареную рыбу, салат из лука, редиски и огурцов.
   - Гражданство Гардарики дается по праву рождения, - начал Алексей свою лекцию сразу же после того, как проглотил пару кусочков угощения. - То есть, нужно быть ребенком гражданина и гражданки. Но это лишь формально. Для того, чтобы стать полноценным членом общества, с правом выбрать гражданскую профессию, необходимо, во первых, сдать экзамен на социальную зрелость. Во-вторых, нужно представить свидетельство активного участия в жизни общества. Это означает - регулярно посещать дополнительные занятия по военной подготовке, стрельбе, рукопашному бою, заслужить там положительную рекомендацию инструкторов. Кроме этого, желательно молодежном гражданско-общественном движении ЮнГраГаров.
   - Все, что вы говорите, касается только детей. А как быть со взрослыми людьми? Им тоже становиться этими, грагароюными? - Алексей покачал головой, с непонятным сожалением понимая, что вот сейчас он скажет этому старику с молодыми глазами правду - и убьет надежду, которой тот жил полвека.
   - Гражданина можно только вырастить. Взрослый пришелец никогда не станет полноправным жителем Гардарики. Но это и необязательно... В стране хватает места и полугражданам и негражданам.
   - Ну, со вторыми, это понятно. А первые - кто это?
   - Дети, рожденные негражданками и полугражданками от граждан имеют этот статус. Они получают такое же образование, как и дети граждан - но в своих учебных заведениях. Со временем они могут стать техниками, водителями, уборщиками, рабочими... Но если докажут свою состоятельность, то получат допуск и к гражданской профессии.
   - А "состоятельность" - это что?
   - Для гражданина состоятельность - это абсолютное следование идеалам общества. Доказать ее проще всего, если привести в исполнение смертный приговор. Тот, кто прошел через это, получает особое свидетельство о прохождении курса воинской дисциплины - с красной печатью.
   - Значит, есть и другие граждане - те, что не становится палачом? - Соснов не обратил внимания на прозвище, которое ему дал староста.
   - Конечно. Они также стают экзамены, получают аттестат, и если успешно прошли военное дело на полигоне, такое же свидетельство - но с синей печатью. Это - не позор, тем более что на исполнение смертного приговора слишком много желающих - записываются в очередь на год вперед, и как правило, не успевают к совершеннолетию Но, при рассмотрении кандидатур, к примеру, на повышение по службе, обладатели "синих" свидетельств участвуют в конкурсе только при условии, что нет желающих "красных". - Иван Артемьевич откинулся на спинку стула - самодельная мебель не прогнулась и не скрипнула. Некоторое время староста молча рассматривал собеседника - и замолкшего Алексея, и Тайру, сейчас лениво перекатывающую между пальцев рукоятку ножа.
   - Откуда вы берете столько преступников для "красных"?
   - Граждане преступлений не совершают. Приговор приводится в исполнение в отношении неграждан. Самые частые обвинения - самовольное оставление места жительства, попытка саботажа на производстве... - Иван Артемьевич кивнул, словно услыхал как раз то, что ему было нужно.
   - Вы - гражданин?
   - Да, только нам дается право получить высшее образование и звание офицера.
   - И свидетельство и вас - "красное"?
   - Да... - Этот ответ почему-то не вылетел, как прежний, а словно нехотя сполз с языка. Алексей подумал, что следующий вопрос будет о способе, которым он приводил в исполнение приговор, но ошибся.
   - Тогда скажите мне, полноправный житель своего государства, гражданин. На какой статус могут рассчитывать люди, не имеющие даже среднего образования и слишком старые для того, чтобы его получить? - Внезапно Соснов почувствовал, как что-то закололо щеки. Перед ним сидел разумный человек, хорошо говоривший на родном языке, хороший - судя по порядку в поселке, руководитель, словом, полноценный гражданин, который никогда им не станет.
   - Если дети от десяти до шестнадцати лет, после специального, ускоренного курса обучения справятся с экзаменом, они могут получить статус полуграждан. дети младшего возраста - если пройдут медицинское обследование, подтверждающее их право на гражданство, как людей, имеющих предков на этой территории, поступят в соответсвующую школу и смогут получить высший статус... - Алексей мог только процитировать часть предписания, имевшегося в распоряжении ФМС на такой вот - нестандартный случай. О взрослых там ничего не говорилось. Иван Артемьевич это понял. Именно поэтому он тихо, жалобно рассмеялся.
   - Теперь понятно, почему нас оставили в этом городе. Старики Гардарике не были нужны раньше, ни к чему они и сейчас. Есть потребность в молодых людях, чтобы работать, требуется воспитывать детей, чтобы было кому придти им на смену. И нужно еще немного людей старше сорока, причем специалистов высокого класса - чтобы обучать молодежь и руководить ею. Именно так нас и фильтровали полвека назад, распределяя, кому жить, а кому замерзать в пустом городе. Удобно, черт возьми - не надо тратиться на пенсию, больничные, пособия... Сейчас-то куда стариков деваете?
   - Гражданин может пройти курс омолаживающих процедур. Стоит он достаточно дорого около ста золотых пайков, но при достаточной экономии это возможно. А, поскольку курс может повторяться в течение жизни несколько раз, то на пенсию граждане не выходят даже в столетнем возрасте - как наш редактор, к примеру. При этом они сохраняют основные физические показатели и мозговую активность 30-40 летних людей... - Алексей ответил честно, и лишь после этого понял, какой подвох крылся в вопросе собеседника.
   - А неграждане? Они тоже пайки копят, или как?
   - Они... - Что происходит с негражданами, Алексей не знал. Не то, чтобы это была секретная информация. Он просто не задумывался никогда, куда исчезают те, кто уже не может работать на фермах, шахтах или рудниках. С другой стороны, если учесть, сколько желающих сдать экзамен на состоятельность, ответ напрашивался сам собой. Но это означало, что его справедливое государство наказывает невиновных... нет, нет, такого быть не могло. Наверное. есть что-то вроде древних богаделен, где мирно доживают свое негражданские старички - не зря же, в конце концов, они при активной жизни отчисляли в государственную казну восемьдесят процентов своего заработка! - Я не знаю, что с ними происходит. - Решился он все же на откровенность. - Наверное...
   - Нет, молодой человек, не думаю, что государство, бросившее сто тысяч своих граждан в тяжелые времена, станет заботиться о маргиналах в легкие. Вы все слышали нашу беседу? - Только после этих слов Алексей заметил, что люди бросили свою работу и стоят поодаль, стараясь не пропустить ни одного слова. - Решайте сами, как вы поступите! Детям нашим есть дорога в будущее, может, станут они палачами и заживут лучше нас. А я здесь остаюсь.
   Толпа шевельнулась, пока еще люди не произносили внятных слов, лишь гудели, обсуждая услышанное. Хотя они и жили в отрыве от мира, каждый понимал - долго община не протянет. Их сплачивала надежда на чудо - вот пришли спасители и рассказали, что узки и низки ворота райскую жизнь, да и насколько она райская - еще неизвестно. Через несколько минут Иван Артемьевич поднял руку, прекращая гул.
   - Идите и посоветуйтесь с самыми родными. А потом и расскажете, что решили. - Не обращая внимания на гостей, он поднялся и направился в сторону жилого здания. Алексей же хмуро уставился на листья лопуха, служившие им тарелками. Его правая рука несколько раз касалась чехла спутникового телефона. - Вызвать бы сейчас ФМС, пусть они разбираются с этими наглыми отшельниками, - думалось ему. С другой стороны Соснов не мог понять, откуда у него смутное чувство того, что прав этот старик, и почему он сам теперь стыдится своего свидетельства, украшавшего стену рабочего кабинета. Наконец, он оставил в покое застежку чехла и поднял глаза на спутницу. Она впервые улыбалась - с тех пор, как они нарвались на засаду. Это была не насмешка и не гримаса наблюдателя. Тайра была искренне рада - она казалась, даже гордилась своим спутником. Маленькая ладонь девушки сжала его руку.
   - Прости, я зря считала тебя трусоватым. - Алексей едва не отпрянул - настолько неожиданным было ее признание.
   - Я почему-то растерялся тогда, сам не знаю, что...
   - Я виновата - я забыла то, что нам говорили на занятиях по боевой психологии - солдат, привыкший действовать в группе, под прикрытием бронетехники, всегда впадает в минутный ступор, если оказывается один. Просто боевые рефлексы не натренированны, мозг не успевает вспомнить, как нужно действовать в таких случаях. Вот ты и замялся тогда. А только что показал настоящую смелость...
   - Объясни, каким образом?
   - Несмотря на вбитые в тебя понятия о гражданском долге ты был честен с людьми, которых даже не знаешь. Ты мог соврать, сдать их ФМС, как предписано инструкцией, но не стал делать этого, просто потому, что честь для тебя выше, чем слова на бумаге. И ты не побоялся их нарушить - для этого порой требуется большая смелость, чем для перестрелки. Хочешь, я расскажу тебе один случай?
  
   Глава 11
   - Наша десантная бригада была выброшена в район столицы Новомосковии. Задача была поставлена очень простая - подавление единичных точек сопротивления сторонников интеграции...
   - Подожди! - Алексей подскочил на стуле. - Ты рассказываешь о той войне, за которой последовал кризис? Но она же закончилась шестьдесят лет назад подписанием соглашения о создании Гардарики!
   - Именно о ней... - Тайра тихо вздохнула. - У каждого из нас - свои секреты, верно? Ты мой первый муж, я клянусь. Но я уже дважды проходила через процедуру омоложения... да дело не в этом... Ах ты, черт, не дадут нам поговорить, похоже! - Поселенцы приблизились к столу. Толпа некоторое время стояла неподвижно, потом из нее протолкался староста.
   - Мы решили - взрослым в новом мире делать нечего. Если есть возможность - пусть наши дети станут гражданами... Каким бы ни было государство, в нем жить легче, чем в общине. Как вы думаете, граждане Гардарики? - Алексей медленно выпустил воздух, осматривая собеседника. Он не стал торопиться с ответом, прикидывая все варианты. Сначала достал сигарету, втянул дым, потом все же покачал головой.
   - ФМС работает по своим методам. Если мы возьмем детей, их нужно будет представить чиновникам на регистрации. А там обязательно спросят, откуда они взялись. Значит, нам придется рассказать о поселении - то есть, отправить к вам инспекцию. А это означает, что всех вас обследуют на предмет заболеваний, внесут в реестр, закрепят на ухе микрочип с информацией и отправят на ферму, работать на благо страны. Уехать оттуда вы сможете только по разрешению ФМС, которое дается только в крайних случаях... Согласны вы на это? - Толпа молчала, лишь словно легкий ветерок прошел по рядам людей.
   - Полвека мы жили по своим законам, - Вступил староста, - Мы прогоняли из поселения преступников, вынуждая их жить в одиночестве. Мы заключали браки между соседями, закладывая этим не только будущее поколение людей, но и вырождение нашей Новокраинки. Уже сейчас наши подростки приходятся друг другу двоюродными и троюродными братьями и сестрами. Еще два-три поколения, полвека - и начнем вырождаться. К тому времени развалится вся наша техника, износятся запасы одежды. Будут наши потомки жить в пещерах и охотиться друг на друга, будет процветать среди них инцест... Хотите вы такого будущего? Если войдем в общество Гардарики, потеряем мы остатки самостоятельности, начнем жить по незнакомым законам. Пришельцы объяснили нам - лишь дети наши будут жить, как люди среди людей. Я согласен на это, призываю и вас согласиться. А чтобы не становиться обузой государству, предлагаю отправиться в Восточно-Сибирск лишь молодым. Говорите на допросах так - не доживали до старости в поселениях, потому и нет среди нас стариков.
   Отец мой собрал ваших родителей в этом месте, они ждали помощи очень долго. Пусть же внуки наши ее получат. Слушайте этих людей - они были честны с вами. - Староста отступил в сторону и Алексей увидел в его руке старый, потертый пистолет. Иван Артемьевич поднес его к виску. Выстрел раздался прежде, чем репортер понял, что произошло. Эхом на него ответили еще два хлопка, после паузы - люди забирали оружие из безжизненных рук, раздалось враз три выстрела.
   Алексей ошалело перевел взгляд на спутницу. Тайра отбросила стул и стояла теперь бледная и неподвижная. В уголках глаз девушки собирались кристальной чистоты капли, которые легко стекали по лицу. Губы ее что-то шептали - "...Снова это передо мной..." - почудилось, Соснову. А поселенцы спокойно, если не сказать, буднично брали оружие, чтобы покончить с собой. Они не хотели, чтобы это сделали инспектора ФМС или солдаты, а может, стремящийся выделиться ЮнГраГар - дальнейшая их судьба была определена, и люди решили ее по-своему. Выстрелы гремели, как показалось путникам, целую вечность. На деле прошло около трех минут, прежде чем опустели магазины трех пистолетов, а население поселка уменьшилось на двадцать семь человек. Остались лишь те, кому не исполнилось тридцати лет.
   - Зачем они поступают так? - Ни одна сцена казни, на которой присутствовал Алексей, не могла сравниться со спокойной решимостью, с которой уходили из жизни поселенцы. Впервые репортер подумал о том, что Гардарика приносит людям не только счастье. Порой само наличие такого государства, не оставляющего шанса людям, становилось причиной для отчаянных поступков - и отчаянной борьбы. Старшее поколение Новокраинцев только что дало своим детям самых большой и запоминающийся урок. Они будут помнить, как покупается гражданство в самом справедливом государстве мира.
   - Потому что поняли - им нет места в будущем. - Тайра опустилась на стул и спрятала лицо в ладонях... - За что мы воевали, кому нужна эта страна, где даже ее верные псы довольствуются конурой и жидкой похлебкой?
   - Гардарика получила реальный суверенитет - абсолютную независимость от воли соседних государств! - Алексей по привычке процитировал учебник истории и сам застыдился этой фразы.
   - Мы стали предсказуемыми и опасными, а это не совсем тоже самое. Гардарика унаследовала от своей прародительницы систему управления с одной партией и президентом во главе и осталась главным пугалом для всего остального мира... - раньше Алексей бы вздрогнул от этой фразы - за подобные высказывания с гражданина принято строго взыскивать - вплоть до лишения пайка. Но в последние дни с ним что-то произошло - словно слова приобрели иное значение.
   - За души, обредшие покой... - С этими словами Тайра отхлебнула что-то из маленькой металлической фляжки и передала посудину Алексею. Жидкость обожгла невероятной крепостью, Соснов судорожно втянул воздух и сделал глоток остывшего чая.
   - Что это? Водка? - Ставшая странно-торжественной Тайра непривычным в современном мире жестом размяла немнущуюся сигарету и закурила.
   - Спирт семидесятиградусный. Мы еще в Московии так бойцов провожали - только табак тогда был старый, сигареты - плоскими от долгого хранения, а спирт - из запасов фельдшера.
   - Почему ты не рассказала мне раньше про свое омоложение? - Тайра еще раз приникла к фляжке. Не запивая, спокойно вдохнула.
   - В моем чипе зашиты точные данные - ты же мог их просмотреть через свой КПК, если хотел. Но я думала, что возраст для тебя не очень важен - я-то к своим годам привыкла.
   - Не важен... Просто я раньше никогда...
   - ...Не встречался с женщинами, которые годятся тебе в матери? Ничего, привыкай... сынок...будешь? - Алексей с опаской сделал второй глоток и обнаружил, что спирт уже не так обжигает горло.
   - Расскажи, что с тобой произошло в Московии. - Тайра вздрогнула, словно вопрос вырвал ее из воспоминаний.
   - Ах, да - там все очень необычно сложилось. Московия, ты знаешь, бедна ископаемыми - за тысячелетия народ все из земли выгреб. Но зато людей там много, кое-какое продовольствие имеется, ну и производство, конечно. Большая часть заводов тогда принадлежала капиталистам с Запада - они-то и развернули беспорядки в том районе, когда началось переселение народа за Урал.
   Гардарика - самое крупное государство, образовавшееся на осколках империи, нуждалась в гражданах. Переселенцы из Московии могли решить много проблем - но они неохотно покидали обжитый край. Поэтому перед ГГВ была поставлена задача - лишить иностранные компании материальной базы в этой стране, вынудив народ к перемене места жительства.
   - Разве для этого недостаточно было прекратить поставлять им сырье и топливо?
   - Видимо, нет... хотя, мы, по правде сказать, об этом не задумывались. Нас было много - невысокие, тонкого телосложения юноши, невзрачные девушки. Максимальный возраст - восемнадцать лет. От ГГВ никогда не требовалось пугать врагов внешним видом, скорее, наоборот. Но за спиной было по пять-шесть лет обучения в лучшем гражданском колледже. И все мы горели от одной только мысли, что сможем оказать нашей стране хоть какую-то услугу.
   Два батальона по пятьсот юнцов в каждом были собраны в Западно-Уральске - нашем форпосте. Каждый получил невзрачный комбинезон цвета хаки, два ножа, три килограмма пластиковой взрывчатки, пакет сублимированных продуктов, "Аргумент" и одноразовый гранатомет. Тем, кто покрепче, выдали и автоматы - но нам не против войск предстояло действовать. Ночью в воздух поднялась целая стая легких спортивных самолетов. Каждый из них буксировал за собой стеклопластиковый планер с десятком озлобленных юнцов.
   Темнота позволила нам высадиться незамеченными, и на территории Московии началась диверсионная война. Наша группа выделилась одной из первых - мы заняли один из центров логистики и взорвали здание вместе с оборудованием, парализовав движение поездов на этом участке. Потом без потерь проникли на молокозавод, принадлежащий датской или голландской компании и взорвали конвейерную линию, электроподстанцию... К этому времени милиция Московии вместе с западными наемниками уже начала прочесывать местность в поисках диверсантов - мы не могли связаться с другими группами, не знали даже, где они, но догадывались, что не всем так везло, как нам.
   Но такая тактика возымела успех - уже вернувшись домой, мы узнали, что лишенные работы люди уезжали на восток, принимая гражданство Гардарики. Конечно, уехали не все - иначе Московия бы перестала существовать. Кто-то верил западной пропаганде, кто-то просто не хотел бросать нажитое добро. Как раз на таких мы и наткнулись, когда, выполнив задание, добирались пешком до Урала.
   Деревенька была небольшой - десятка три домов. Наш сержант принял решение заночевать в ней. Все устали за неделю бесконечных диверсий, перестрелок и беготни, продукты кончились, патроны были на исходе. Жители знали о нас - по телевиденью постоянно передавали сообщения о "группах Гардарикских лоялистов, устраивающих теракты на мирных объектах". Но терять им было особо нечего и поэтому они не боялись ни лоялистов, ни террористов... Мы долго говорили с ними на сельском сходе, рассказывая о новом государстве, где все граждане равны - ну примерно также, как ты Лешка, перед этими поселенцами. - Соснов представил эту сцену - исхудавшие подростки в замызганной полувоенной одежде вещают и светлом будущем. Он бы на месте крестьян им не поверил. - Только вот мы искренне считали, что каждому найдется место в новом мире, и не могли сказать им правду. Ее нам передали во время вечернего сеанса связи - когда руководитель операции узнал, что мы уговорили полторы сотни человек сменить место жительства, он приказал дождаться в деревне транспорта и "не допускать контактов с внешним миром". Два крупных грузовых вертолета прибыли ночью. Мы разбудили сельчан и сказали им, что улетать нужно прямо сейчас, иначе придут солдаты из Московии и арестуют всех. Первыми, как это принято, погрузили детей, подростков и молодежь - как объявил человек в погонах лейтенанта, сошедший с трапа "чтобы о младших в дороге позаботились люди знакомые". Остальные крестьяне - примерно половина, остались на поляне. - Тайра прервала рассказ, чтобы проглотить то, что оставалась во фляжке. Спирта, видимо, хватило на несколько глотков, потому что некоторое время она посидела молча, потом надкусила холодную картофелину.
   - Офицер оглядел крестьян, хорошо видимых под светом луны, подошел к нам и тихо спросил, у всех ли есть патроны. После этого последовало лишь две команды "Группа, в ружье!" и "Огонь!". Нас готовили очень хорошо - только когда затвор "Аргумента" дернулся, выбрасывая последнюю гильзу и замер, обнажив ствол, я поняла, что стреляла в людей, которые так доверчиво слушали наш рассказ о прекрасной Гардарике. О стране, где должно было хватить места для всех. Эти мысли медленно, как сироп, втекали в сознание, а руки уже привычно отщелкнули магазин и вставили на его место новый, передернули затвор... И почти со всеми моими спутниками было тоже самое. Не выстрелил лишь наш сержант и девушка, которая постоянно крутилась подле него. Они стояли рядом с нами все время, пока очереди рвали воздух, и плакали...
   ...Я часто думаю - надо было пристрелить того офицера. Тогда бы мы спасли жителей деревни. Но мы были так наивны и так хорошо подчинялись приказам. И было поздно что-то менять - оставшийся для нас безымянным лейтенант спокойно и бодро рапортовал по радиостанции о зачистке населения и о двух бойцах ГГВ, отказавшихся выполнить приказ. Потом он повернулся к сержанту и сказал "Ты знаешь, что вам следует сделать". И нам всем вдруг стало страшно - страшно вернуться в свою страну в одном отряде с теми, кто не подчинился приказу, став отступником. И теперь мне стыдно за тот вздох облегчения, который вырвался у меня вслед за двумя выстрелами из "Аргумента", раздавшимися одновременно.
   Мы вернулись в Западно-Уральск победителями, получив по пять пайков "За мастерски проведенную операцию и умелую пропаганду высоких идеалов". Пятьдесят граммов золота, милый мой - так в нашей стране оценивается предательство военного братства.
  
   Глава 12
  
   Соснов пожалел, что не потратился на бутылку водки - он подумал, что после рассказа спутницы в самый раз успокоить взбудораженное сознание жгучим глотком. Но алкоголя не было и успокоение не приходило. Приходились просто сидеть за столом, наблюдая, как молодежь Новокраинки копает братскую могилу для своих предков. Они работали сосредоточенно, не слышно было ни всхлипываний, ни жалоб.
   - Что же мы наделали, Тайра? - Спутница промолчала, наблюдая за суетой могильщиков. Вопрос, собственно, не нуждался в ответе - он вырвался сам собой. Никак больше не получалось выразить все та мысли, что напирали сейчас на сознание, подобно весенней реке на слабую плотину. Казалось, вот-вот хлынет поток сожалений по самой идее отправиться в мертвый город, ругань в адрес законов о гражданстве, отбирающих права у одних людей, чтобы отдать их другим, проклятия самой системе государства. Но Соснов молчал, сжимая зубы, беспомощный гражданин, "клетка общества".
   - Тоже самое, что и наши предшественники. - Ладонь девушки легла на его плечо. Алексей почувствовал прикосновение даже через пластину бронежилета и поднялся со стула, прижимая жену к груди. Они стояли, обнявшись, не слыша биения сердец друг друга, зашитые в броню, далекие телесно друг от друга даже в этот момент.
   - Я не хочу возвращаться в Восточно-Сибирск... тем более, героем, приведшим туда два десятка детей. "Спасителем" будущих полуграждан, убившим их родителей...
   - Не надо милый, не надо... - Губы Тайры вплотную приблизились к его уху. - Мы сделаем так... - Она перешла на шепот. Алексей чувствовал влагу на ее щеке, слушал рвущиеся к нему слова и понимал, что жена, как делала это не раз, ищет способ искупить свои грехи перед людьми.
   Через два дня они стояли на знакомом причале, разглядывая приближавшийся пассажирский катер. Командировку Алексей решил закончить досрочно, о чем и доложил вначале ФМС а потом и своему редактору. Телевизионный сюжет об эвакуации детей был вполне достойным оправданием для этого. Супруги приняли свое решение и теперь без опаски смотрели, как дети проходят процедуру первичной идентификации. Чиновник миграционной службы с патрульного катера развел руками - никого из молодежи в базе данных не было. Он записал показания Алексея и на некоторое время задумался.
   - По упрощенной системе регистрации я могу по умолчанию придать им статус неграждан и определить на поселение. Но, по вашему рапорту следует, что детям полагается более высокий статус. Чтобы подтвердить это, нам придется провести глубокое обследование в лаборатории ФМС...
   - А пока, зарегистрируйте, пожалуйста, наш запрос об установлении опеки надо всеми двадцатью детьми и подростками. - Чиновник от неожиданности едва не выронил сканер. Некоторое время он мучительно вспоминал соответствующие пункты законодательства, потом, видимо, попытался вспомнить, было ли что-то подобное ранее. Алексей проследил за его метаниями, потом достал оставшиеся у него три сигареты.
   - Спасибо... - Чиновник неумело прикурил одну от газовой зажигалки, сделал затяжку и только после этого посмотрел на собеседника. - Вы знаете, что постановлением номер двадцать два ноля четыреста шесть все выплаты опекунам аннулированы? Вы не можете рассчитывать также и на получение дополнительной жилой площади, потому что опекаемые будут направлены в гражданский интернат?
   - Конечно, я сам делал об этом материал для городского телевидения.
   - Тогда я вас совсем не понимаю...
   - А разве наши подопечные не получают, благодаря этому, гражданский статус?
   - Да, безусловно - вы ведь оказываете им доверие... Ну, если только ради этого... Хотя я все же рекомендовал бы вам отправить воспитанников на обследование - мало ли что. - Алексей молча кивнул и подошел к группе детей и подростков.
   - Вы получите лучшие условия из всех, что может предоставить вам Гардарика. Если случится чудо, все станете полноправными гражданами. Это немного - но и немало... Вам пора - пассажирский катер ткнулся резиновой колбасой амортизатора в причал и сразу же с борта бросили трап. Дети молча двинулись к судну. Никто не оглянулся ни на Алексея, ни на покидаемый ими город.
   - Да хранит вас Перун... - Тайра с этими словами протянула руку вслед уходящим детям. Она стояла на берегу, как памятник будущему - черная фигура с зеркальным забралом шлема, казавшаяся неуклюжей из-за мешочков активной брони, рюкзака и раздутых карманов разгрузочного жилета. Свободна рука придерживала висевший на плече автомат, маска противогаза не пускала благословение дальше фильтра. Она сделала жест, словно лаская удалявшиеся фигуры, и машинально поднесла ладонь к лицу. Пальцы наткнулись на бронестекло и замерли там.
   - Нам тоже пора, - Алексей мягко подтолкнул ее к бронекатеру, который доставил их сюда несколько дней назад. Они возвращались в Восточно-Сибирск, оставляя позади убежденность граждан в справедливом устройстве государства. Соснов понимал, что больше ему не сделать сыплющих искрами восторга материалов о великих свершениях страны по выходу из кризиса, не воспеть стабильное общество с экранов телевизоров. Пропагандист идеалов государства в нем был убит той же пулей, которая унесла из этого мира старосту никому не известного поселка под названием Новокраинка.
   - Ты сейчас делаешь главную ошибку... - Тайра, казалось, почувствовала его состояние и теперь пришла на помощь.
   - Какую?
   - Ты начал думать - это раз, да еще и к тому же рассуждать о справедливости тех идеалов, которые поставлен защищать - это два. Я слишком часто видела, как гибнут задумчивые люди. Сомнения - это проклятия солдат. Внешне все остается вроде бы, как обычно, но грызущее изнутри чувство губит его. Человек по-прежнему ловок и быстр, но однажды не замечает камня на склоне, наступает на мину или распрямляется под обстрелом... Не повторяй ошибки многих хороших людей, не думай о стране плохо. Иначе долго ты не протянешь.
   - А ты сама как справлялась со своими мыслями? - Тайра усмехнулась и, зажмурившись, подставила лицо речному ветерку. Светлые волосы тут же прыгнули вверх, образовав светящийся ореол вокруг головы.
   - Я, милый, подала рапорт о переводе в не-боевую часть после того, как меня начали одолевать сомнения. С тех пор я и довольствуюсь местом сержанта - хотя можно было бы пройти перекомиссию и вернуться в ряды ГГВ.
   - Давно это с тобой случилось? - Молчаливый кивок.
   - Тренировка, во время которой мы столкнулись с такими же вот добродушными поселенцами и рейд в Московию были только началом. После того, как меня разжаловали в сержанты, нас, выпускников колледжа, направили на восток, для усиления подразделений пограничных войск, сдерживающих приток мигрантов... Переселенцы из Китая, скажу я тебе - вещь еще та. Они до сих пор ползут через границы, возводят поселки - но тогда они походили на муравьев, навалившихся на божью коровку. Говорят, ежегодно через границу переходило до четверти миллиона жителей Поднебесной. Половина из них натыкалась на замаскированные огневые точки, и гибла на рубеже. Остальных нам предстояло вылавливать в приморской тайге.
   Условия там были куда хуже, чем здесь. Переправы через холодные реки, мошкара, из-за которой было невозможно поднять забрало шлема, сырые спальники вместо постелей... Но главное - не всегда отряды ГГВ и спецназа ФМС оказывались в выгодном положении - переселенцев часто сопровождали китайские солдаты - конечно, переодетые в гражданскую одежду, но вооруженные старыми автоматами или самозарядными карабинами. Хотя, несмотря на это, мне нравилась воевать в тайге - там было проще считать, что мы выполняем дело, которое пойдет на пользу нашим согражданам.
   Интересны были и рейды на чужую территорию - когда мы обходили группу переселенцев и гнали их вперед, к нашей территории, точнее прямо на засаду пограничников. Порой приходилось подолгу мотаться вдоль границы, разрушая наведенные переправы, минируя помеченные их лазутчиками тропы, выслеживать самих лазутчиков.
   Веселье мое закончилось, когда в нашу группу вместе с пополнением прибыл боец, с которым мы были в рейде на территории Московии. Мы поболтали с ним недолго - но этого оказалось достаточно, чтобы вспомнить ту деревню... На следующий день я поймала пулю - глупо, как резервист, высунулась из укрытия на полкорпуса. Правда, прежде, чем упасть, я изрешетила стрелка вместе с деревом, за которым он пытался спрятаться. Но на этом таежная часть моей жизни закончилась. В госпитале меня заштопали на совесть - даже нарастили пробитое легкое до нормального размера. Но думать я отучилась надолго.
   - Может быть, мы что-то делаем не так? - Алексей сказал это чистой речной воде, не ожидая ответа от спутницы. Она и не стала ничего говорить - не потому, что разговор был на грани отступничества. Просто никто из них уже не представлял себе иного общества кроме того, в котором они жили.
   - В нашей семье любили книги - не те флэш-накомители с текстом для КПК, которые ты выдавливаешь из уличного автомата, а настоящие, бумажные носители информации. У бабушки был целый шкаф с книгами ее молодости. В деревянном ящике хранились изъятые сейчас из гражданского оборота томики Баха, Куатье, Киплинга, Олдингтона... Знаешь, я часто брала некоторые из них и, уже спустя годы, не могла понять - почему наше общество отказалось от этих авторов...
   - За всех не скажу, но, к примеру, участник Первой Мировой Олдингтон, по-моему, сделал все, чтобы унизить звание офицера и понятие гражданского долга. - Алексей чуть покраснел - этого ему знать не полагалось. Доступ к "либерастической", как ее называли, литературе получали служащие гуманитарных направлений лишь после получения майорской звездочки.
   - Он никого не унижал. Он просто рассказал людям, что война - это гибель граждан великой страны, и она не может стать основой для ее величия. Какое оружие бы ни использовалось, его горячие жернова мелят всех без разбора - талантливых инженеров, которые, вместо чертежного стола, сидят за пультами управления ракетными установками, выдающихся спортсменов, которые ставят рекорды скорости, перебегая с автоматом наперевес через нейтральную полосу, навстречу врагу... - Тайра говорила тихо, глядя куда-то в сторону. Казалось, она вспоминает какой-то давний и неоконченный спор, и пытается доказать что-то даже не Алексею а тому, давешнему оппоненту.
   - Какую книгу у тебя нашли? - Девушка вздрогнула. Соснов увидел ее глаза, в которых отражалось сегодняшнее, летнее небо и давняя скорбь из прошлого.
   - Сборник рассказов "Раздумья на могиле немецкого солдата".
   - Это где автор обращается к бывшему врагу "Прости меня, брат мой"? Хуже ничего не придумаешь... Так именно поэтому тебя не восстанавливают в звании?
   - Я не жалею... Книгу увидели соседки по палате, в госпитале. А после того, как я получила взыскание, пришла весть о том, что мое подразделение пропало в тайге. Их нашли, конечно - по спутниковому маячку лейтенанта. Они лежали вместе, а вокруг - сотня тел "переселенцев" с винтовками. Очевидно, массовый прорыв - ребята даже не успели сообщить...
   - Хочешь, будем работать вместе? Станешь моим постоянным оператором? - Предложение было неуместным, но почему-то Алексею захотелось это сказать.
   - Это возможно? - Тайра, как показалась, с надеждой посмотрела на мужа.
   - Да, если я скажу, что все материалы отсняты тобой. - Соснов с улыбкой притянул ее к себе. Но, чур, в следующий раз все сделаем по-честному: камеру - тебе, репортаж - мне.
  
   Глава 13
  
   Храм Солнца - копия пирамиды майа, только выполненная из железобетона, стоял на центральной площади Восточно-Сибирска, рядом со зданием администрации города. В будние дни здесь было мало народа. Как правило, люди стекались к его стенам только во время четырех основных праздников - Нового года, весеннего, летнего и осеннего солнцестояния. Захаживали и во время мирских торжеств - перед демонстрацией в канун Дня суверенности и дня рождения президента.
   Попасть в главный зал, над куполом которого пылала искусственная шаровая молния, можно было несколькими способами - путем паломников, то есть, преодолев несколько сотен каменных ступеней или на лифте, шахта которого располагалась внутри пирамиды. Были еще ходы для особых случаев - ими пользовались служители и обслуга.
   Общая высота здания составляла около шестидесяти метров. Главный зал был, вопреки названию - самым маленьким. Но зато через его стеклянную крышу можно было наблюдать за пылающим шаром искусственного Солнца. Сюда имели право входить лишь граждане - остальным приходилось довольствоваться втрое большим нижним залом - у самой земли, и голографическим огненным шаром под потолком. Правда, Соснов временами подозревал, что верхнее Солнце тоже нарисовано в пространстве - слишком уж опасными и неустойчивыми образованиями были шаровые молнии, чтобы держать их вот так - в магнитной ловушке, прямо в центре города.
   К порогу храма они пришли вдвоем, на закате. Оба чувствовали непривычную легкость походки - несколько суток, проведенных в броне, давали о себе знать. К счастью, это было единственное ощутимое последствие - бактерицидное очищающее белье избавляло их от неприятного запаха и грязи на теле. Но все равно - горячий душ был процедурой приятной и долгожданной. Очистившись телесно, они, по предложению Алексея, решили посетить заведение, ведавшее очень маленькой частью жизни граждан Гардарики.
   Едва за посетителями закрылась дверь, в зале появилась чуть ссутуленная фигура в мантии послушника. Блестящая, словно серебряная ткань едва слышно прошуршала, когда он отсалютовал гостям, а затем согнулся в поклоне.
   - Мастер-наставник будет рад видеть тебя, брат-гражданин Алексей. Совсем недавно он вспоминал о тебе. - Соснов быстро шагнул навстречу послушнику, словно хотел обнять его, в последний момент раздумав.
   - Брат-монах, да озаряется путь твой Перуном. - Послушник двинулся вперед. Его мантия не шелохнулась при этом - казалось, что человек скользит над землей, не перебирая ногами. Вопреки ожиданиям гостей, он повел их не наверх, а, наоборот, вниз - в подземные помещения храма. Несколько витков узкой лестницы и они оказались в коридоре с дверьми по обеим сторонам. Одна их них бесшумно отъехала в сторону, нарисовав на каменном полу четкий прямоугольник золотого света. Послушался легкий шорох, и послушник исчез.
   - Не могут братья справиться со своей привычкой к внешним эффектам... - Алексей сказал это вполголоса, но его услышали.
   - Что делать, сын, если свет лучше озаряет души, потрясенные извне? Ты не один, как я вижу, пришел. Рад, что нашел себе достойную спутницу. - Соснов потянул жену вперед и они вместе переступили порог комнаты.
   В первые мгновения им пришлось зажмуриться - три стены помещения занимали экраны компьютеров. На всех в этот момент крутилась одна заставка - вид на солнечную бурю в многократном увеличении. Светящаяся, точнее, горящая масса бурлила, переливаясь от яркого к слепящему свету. Казалось, что хрупкие стеклянные панели - единственная преграда, отделяющая людей от пылающего светила. Его мощь подавляла и заставлял почувствовать себя муравьями, на которых озорной мальчишка направил увеличительное стекло с обжигающими лучами в нем.
   - Как ты только живешь в этом...
   - Сделай сам, как тебе удобнее. - Алексей повел рукой и экран через секунду послушно убавил яркость. Еще несколько мгновений, и на нем сменилось изображение - вместо пылающего Солнца появилась опушка летнего леса. Легкий ветерок пробежал по траве, несколько ярких бабочек ткнулись прямо в экран и упорхнули прочь.
   - Не пойму, отец, зачем ты каждый раз устраиваешь мне эту проверку... - Человек неопределенного возраста, но с белыми, словно выгоревшими волосами, поднялся из глубокого кресла. Двигался он легко и бесшумно - не дрогнула золотая мантия и не качнулся медальон с изображением Солнца на нем. Хозяин комнаты осторожно обнял Алексея.
   - Привычка старого маразматика... Ты представишь мне свою супругу, наконец?
   - Ты же наверняка все знаешь... - Верховный жрец храма Солнца рассмеялся. - Конечно, но мы должны чтить обычаи предков. Я рад видеть вас лично, сержант-гражданин. Члены семейства Кржановски в свое время сделали многое для становления нашего государства и религии, а вы, насколько знаю, достойно его защищали. Но не о войне вы хотите поговорить, так что присаживайтесь, дети. - Он отступил в сторону, пропуская гостей к маленькому столику, перед котором уже стояло три стула. Тайра слегка покачала головой - стол появился на том самом месте, где только что стояло кресло.
   - Морок... Это одно из изобретений наших монахов. В этой комнате стоит терминал домашнего компьютера, шкаф с одеждой, бар и оружейный сейф. - С названием каждого предмета обстановки Алексей показывал в определенную часть помещения и он появлялся там на секунду.
   - Это что, новый вид покрытия, вроде плаща "Хамелеон"? - Тайра озадаченно посмотрела на пустую стену, где только что стоял массивный металлический ящик. Теперь она могла рассмотреть его контуры, но они, казалось, постоянно ускользали.
   - К сожалению, нет, милая девушка, - вступился жрец, - Вам всего лишь, что называется, отводят глаза, благодаря технике - экран отвлекает внимание, кое-какое оборудование дополнительно нагружает ваши рецепторы - так, что на рассматривание обстановки просто не хватает ресурсов мозга. Но сын мой прав - это попросту вредно. - Взмах рукой и экраны погасли. И тут же вещи словно навалились на гостей ос всех сторон.
   - Итак, сын, о чем ты хотел поговорить? - Жрец вытащил из стенной ниши горячий кофейник и наполнил маленькие чашечки ароматным напитком.
   - О государстве и людях... - Алексей замолчал - его отец залился неожиданно громким и веселым смехом.
   - Ты скоро уже тридцать лет как меня удивляешь... В храм приходят тысяча людей. О чем они говорят на исповеди? О зависти, жадности, корысти... О чем просят в молитвах - о здоровье и достатке. И так - ежедневно. До тех пор, пока не приходит мой сын, чтобы задать вопрос, как это говорили древние "ни к селу, ни к городу". В прошлый раз ты хотел поговорить о любви, так? - Не обращая внимания на порозовевшего собеседника, жрец загнул палец. - В позапрошлый тебя интересовало, почему детей не воспитывают в семье, как в древности. До этого ты спрашивал... впрочем, ладно. Главное, что ты ни разу не спросил меня, можешь ли ты занять должность пресс-атташе при Храме, которую я, между прочим, держу вакантной для тебя вот уже три года. Ну да ладно. О государстве, как и о людях, тоже, можно говорить бесконечно. Уточни свой вопрос - я же тебе не поисковая система, чтобы перебирать подтемы сутками.
   - Зачем была внедрена система деления на граждан и неграждан?
   - Она всегда существовала, мы лишь сделали разделение четким. Это ты можешь прочитать в учебнике истории. Расскажи, что произошло? - Алексей вздохнул, и в нескольких словах пересказал историю Новокраинки. В завершение своего отчета он передал отцу копию флеш-накопителя редакционной камеры, с полной версией записи, вплоть до сцены самоубийства поселенцев.
   - Это ведь несправедливо, отец...
   - Но зато оправдано с практической точки зрения. Наше государство часто называют рабовладельческим за рубежом - да, да именно так, не удивляйся. В чем-то наши критики правы, в чем-то они судят слишком поверхностно. С другой стороны, соседи этих поборников справедливости также эксплуатируют беженцев из Африки, Латинской Америки, Китая... всех и не перечислить. Они способствуют тайному проникновению почти бесплатной рабочей силы на территорию своей страны, платят им мизерную зарплату, не дают выходных... Но рядом с бесправными переселенцами живут такие же бедные граждане этих государств. Они влачат существование на жалкое пособие - и все потому, что работу у них отняли эти самые переселенцы. Теперь посмотри на нас. Когда еще, кроме, может быть, античного Рима, слово "гражданин" поднималось на такую высоту? Да, пока у нашего общества есть недостатки. К примеру, плохо отлажено снабжение продуктами - свежих овощей, фруктов, мяса хватает не всем. Но это, уверяю тебя, временно. Но зато рожденный гражданином знает - у него всегда будет та работа, которая ему нравится, великолепное медицинское обслуживание, здоровое питание и пусть маленькое, но доступное жилье. Мы исполнили все мечты наших предков. Они, несчастные, не знали, как близко было решение всех проблем - и вваливали деньги, разрабатывая и воплощая в жизнь национальные проекты, провозглашая экономические доктрины... все это походило на попытку подпереть дерево, корни которого давно сгнили и превратились в труху...
   - Отец, тебе бы пропагандистские речи нашему президенту писать...
   - Этим я и занимался двадцать лет - не забывай, вера в мощь Перуна. Идущая рука об руку с верой в справедливое устройство нашего общества стали фундаментом Гардарики.
   - Простите... - Тайра осторожно, словно боясь раздавить хрупкий фарфор, поставила чашечку на стол. - Простите, разве у древних не было того же самого? Ведь храмы строились...
   - Доченька... извини за такое обращение, ладно? - Жрец улыбнулся - Оно не говорит о моем пренебрежении к тебе, скорее, наоборот. Так вот, старая вера была слаба - она не могла объединить граждан. В храмы ходили старушки и убогие - они действительно, верили в чудеса. Для остальных церковь была местом душевного отдыха - в лучшем случае. В худшем туда ходили просто, чтобы поглазеть на плохо нарисованные картинки на стенах. Для того, чтобы храмы обрели влияние, необходимо было привлечь в них людей с рациональным мышлением, да и самим монахам необходимо было принимать участие в жизни общества. Так мы и поступили, поднимая старые рукописи о верованиях славян одновременно с привлечением лучших ученых в наше КБ "Перун". Дух и плоть объединились в одном порыве, стремясь воплотить извечную мечту человека о силе и власти. Мы молились на Солнце поутру, все делали долгую разминку, обливались холодной водой - а потом одни шли проповедовать, а другие - лучшие инженеры умирающей страны, садились за компьютеры, чтобы создать первую в мире орбитальную боевую станцию. Их, этих блестящих людей считали изгоями в старом мире - и только возрожденные последователи как нас называли "солнцепоклонников", дали им возможность заниматься любимым делом... постепенно храмы стали еще и лучшими светскими школами, где воспитывалась гражданская элита, обрастали научно-производственными комплексами...
   - И что же они принесли народу? Где та радость, с которой всегда связывалось возвышение духа?
   - Хорошо, давай подсчитаем. Преступность почти исчезла, ибо никакие заветы "не укради" не действуют, если нет хороших систем наблюдения и возмездия - раз. Смертность среди граждан намного уступила рождаемости, чего не могли добиться в прошлом - два. Все граждане имеют высшее образование - три. Их конституционное право на жизнь и свободу защищается государством, которое оказывает им полное доверие, вручив оружие в свободное использование - четыре. Хватит, или мне продолжить? - Алексей молчал, заваленный аргументами собеседника. Жрец понял и улыбнулся уже ласково.
   - Я понимаю тебя - такие случаи, как тот, что рассказан тобой, оседают в душе надолго. Сопереживание - понятное и полезное чувство, нам порой может показаться, что по отношению к некоторым людям общество поступает несправедливо. Но все мы - жрецы, монахи, журналисты, поставлены на свои посты как раз для того, чтобы разбираться с такими случаями, ища за внешней шелухой иллюзий истинный облик вещей. Тебе жаль тех людей - это правильно. Мне тоже жаль, многих, многих достойных людей, которые верили в лучшую жизнь своих потомков, но не дожили до нашего торжества. Как ты думаешь, все эти политики, солдаты, инженеры, техники, тысячи безымянных строителей нашего Сегодня, не достойны ли того, чтобы стать полноправными членами нашего общества? Но они ушли из этого мира в пылающее светом царство Перуна. Мы можем сожалеть об этом, но эмоции ничего не изменят. Можем приносить им жертвы, но и это - лишь очередной способ успокоить наши собственные, ослабевшие от страданий души.
   - Спасибо... - Алексей слегка шевельнулся на стуле. Отец жестом придержал его на месте.
   - Не торопись уходить. Ты согласишься со мной - не сегодня, но однажды поймешь, что любое государство стоит на костях достойных людей. Что бы ни говорили писатели-гуманисты ХХ века, книги которых ты в юности воровал из храмовой библиотеки, да, я знал об этом, что бы они там не считали - не они управляли своими государствами. А мир совсем иначе выглядит, когда смотришь на него с вершины пирамиды.
   - Может, стоит иногда спускаться на землю и ходить по лужам? - Жрец покачал головой.
   - Предоставь червям трепыхаться во прахе - так говорил основатель нашей общины. Не впадай в софизм, сынок, это тебе не идет. Да, еще - ты зря не рассказал о своей женитьбе сразу же. Мы могли бы устроить красивую церемонию в храме. Насколько я знаю, город не смог предоставить вам отдельную квартиру, и очереди на коттедж ждать еще долго. Может быть, вы переселитесь в храмовый поселок? Там как раз есть свободные домики...И мы могли бы видеться чаще - там недалеко прекрасные спортивный комплекс со стрельбищем, тренажерным залом и бассейном. А для будущих детей под боком - храмовая школа.
   - Спасибо мы...
   - Не говори "спасибо, нет". Ты мне нужен, понимаешь? С твоим начальством я поговорил еще утром и согласие на перевод тебя в пресс-службу Храма Солнца уже подписано. Завтра я пришлю вам машину, она доставит вещи в новый дом.
  
   Глава 14

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com А.Демьянов "Горизонты развития. Адепт"(ЛитРПГ) В.Старский ""Темная Академия" Трансформация 4"(ЛитРПГ) А.Анжело "Отбор для ректора академии"(Любовное фэнтези) М.Атаманов "Искажающие реальность-5"(ЛитРПГ) С.Суббота "Наследница Альба ( Альфа-самец и я)"(Любовное фэнтези) М.Лунёва "Мигуми. По ту сторону Вселенной"(Любовное фэнтези) Р.Прокофьев "Стеллар. Инкарнатор"(Боевая фантастика) С.Суббота "Наследница Драконов"(Любовное фэнтези) Е.Флат "Невеста из другого мира"(Любовное фэнтези) Ю.Эллисон, "Наивняшка для лорда"(Любовное фэнтези)
Хиты на ProdaMan.ru Кошачья магия. Нелли ИгнатоваБеспокойное Наследство. Надежда умирает последней. MelethМой парень — козёл. Ника ВеймарАномальная любовь. Елена ЗеленоглазаяСемь Принцев и муж в придачу. Кларисса РисОтветственное задание для безответственной ведьмы. Анетта ПолитоваЗагадки прошлого. Лана АндервудМенеджер олигарха и бессердечная я. Рита АгееваЧужая в стае. Леонида ДаниловаОт меня не сбежишь! Кристина Воронова
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
С.Лыжина "Драконий пир" И.Котова "Королевская кровь.Расколотый мир" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Пилигримы спирали" В.Красников "Скиф" Н.Шумак, Т.Чернецкая "Шоколадное настроение"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"