Кедрин Андрей Викторович: другие произведения.

Приговорен к жизни

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс фантастических романов "Утро. ХХII век"

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Мы меняемся, проходя сквозь Жизнь и Любовь

  
  Пролог
  
  Порой случается, что один маленький факт, принятый нами, становится брешью в щите традиционного понимания жизни. Некоторое время, зачитываясь детскими и взрослыми сказками, мы являемся циничными материалистами. Чудеса хорошо продаются с экранов ТВ, преподносятся сенсациями на страницах желтой прессы. Но от этого они лишь меркнут и отдаляются от нас. Лишь редкий и удачливый человек слегка прикоснется к необъяснимому. И тогда перед ним открывается простор для фантазии.
  С четырнадцати лет, точнее, с тех пор, как меня почти насильно отвели в храм, я гордо называл себя "крещеным атеистом". При этом подразумевалось, что православный обряд лишь укрепил мое отношение к церкви, и особенно к тому комплексу неполноценности, которое там воспитывается. Мне были неприятны проповеди, смысл которых сводился к тому, что грехи набиваются в душу сильнее, чем пыль в одежду. Неприятно было и разделение на "агнцев и козлищ", на которое нередко ссылались "отцы". По моему убеждению, как ни назови человека - между "козлом" и "бараном" особой разницы нет. Главное, что оба они - представители мелкого рогатого скота.
  "Религия рабов" - однажды услышанные слова долго не выходили из моей головы. Можно ли было поверить в то, что здесь произойдет хотя бы маленькое чудо? Например, отступят болячки, которые накапливались у меня, как и у любого нормального современного человека. И я оставался "крещенным атеистом", уже не на словах, а по убеждению.
  Через несколько лет, когда мне удалось вдруг, пусть и не вылечить, а лишь заглушить хроническую болезнь, я вдруг осознал - человек устроен гораздо сложнее, чем принято думать. Польза от гимнастики "цигун" ставила перед фактом - биологическая энергия - "ци" или "чи" существует. Это дало большой повод пересмотреть свои взгляды. В трудах мастеров внутренних стилей ушу говорилось о существовании еще двух видов энергий. В это я уже был склонен поверить. И однажды, в беседе со своим тренером, попытался коснуться еще одной темы - существования души. Мой преподаватель не был человеком Востока - скорее, таким же материалистом, как и я. Но его ответ заставил задуматься...
  "Никто не скажет точно, что такое душа. Ее можно рассматривать как сплав энергии, эфирного тела, силы воли и разума, словом, всего того, что остается после прекращения жизни физической оболочки. Что происходит с нею дальше - кто знает. Я же предпочитаю верить в то, что мы возвращаемся на Землю вновь и вновь. И еще надеюсь на то, что любящие души приходят сюда вместе. Потому что тогда мы сами - свои боги, свое отражение и продолжение собственной жизни".
  Разве мало этого для человека? Или он может захотеть силы, превосходящей сегодняшние возможности и даже понимание? Что получится из него тогда?
  
  Глава 1
  - Кто из живущих не завидовал силе драконов? - Этот вопрос, раздавшийся в тишине охотничьего домика, прозвучал, как вызов собравшимся под его крышей. Человек, задавший его, опустился в кресло у жарко горевшего очага, отхлебнул ароматный напиток из глиняной кружки, а затем посмотрел на своих собеседников, ожидая их реакции.
  - Грешно желать большего, чем дано нам от рождения. Упоение силой и властью идут от ожесточившегося сердца. Только тот, для кого не осталось в этом мире иных радостей, стремиться получить их. Мне жаль, молодой друг, если вы приближаетесь к этому состоянию. Слишком рано вы разочаровались в жизни... - Голос подал самый солидный человек в компании. Это был господин, в аккуратной прическе которого седых волос было значительно больше, чем темных. Лицо человека, сухое, морщинистое, еще более подчеркивало его возраст. Одет он был в темно-зеленый шерстяной костюм, состоящий из просторной куртки и шароваров. Белоснежная сорочка, широкий пояс и сапоги из мягкой желтой кожи довершали его наряд. Обувь и одежда казались сильно потрепанными временем, ветром, пылью и дождем, но были тщательно очищены, так, что лишь внимательный наблюдатель мог сказать, что костюм не вчера лежал на столе портного.
  - Что же плохого ты нашел во власти, Джерксон? - Юноша, казалось, наконец нашел оппонента и решил не отпускать его. - Нами правят те, кому принадлежат земли окрест, они сами, в свою очередь, присягнули на верность князю и так далее...
  - Сейчас ты говоришь о человеческой власти. О той, что дает не только привилегии, но и налагает большую ответственность за жизнь и благосостояние людей, добровольно или даже по принуждению ставших подданными. Такая власть приносит только защиту и процветание в край... А ты хочешь силы ради самой силы, желаешь брать, ничего не давая взамен. Этот путь ведет к гибели души... а впоследствии и тела. - Два других, молчаливых человека из компании, кивнули в знак согласия со словами Джерксона. Юноша спрятал лицо за кружкой, делая вид, что заканчивает трапезу. За этой преградой остальные не заметили, как упрямо сверкнули его глаза и затрепетали крылья носа. Прошло несколько мгновений, юноша отставил кружку, и уже спокойно ответил своему собеседнику.
  - Конечно, вы правы, Первый егерь. Только не нужно выставлять наших нанимателей людьми святыми, которые пекутся о благоденствии своих подданных, подобно небесной пташке, складывающей слизняков в клювы птенчиков. Как рассчитать, сколько власти причитается им в ответ на защиту? Вы знаете, что в деревне Дубовой неделю назад повешен крестьянин? Бедняга осмелился вступиться за свою дочь, которая приглянулась - и даже не Властителю, а всего лишь его наместнику в деревне. А мы сами - здесь, в лесу, почти наместники, почти хозяева, часто ли соблюдаем меру нашей власти, когда речь идет о нарушивших запрет на охоту? Да, собственно, что мы ели на ужин - охраняемого, нами, как предполагается, кабана или кашу из пшеницы, которую покупаем на свое жалование? - Джерксон тяжело вздохнул, как человек, уставший отвечать на глупые вопросы или отмахиваться от назойливой мухи.
  - Самым лучшим выходом, в таком случае, будет решение приступить к своим обязанностям в самое ближайшее время. Идрик, ты в последнее время часто ходил в город и чересчур много читал тех книг, что продает твой приятель - монах-отступник. Я ничего не имею против него и его речей, тем более, что в них есть доля правды. Но они не предназначены для юных голов, которые не могут отличить полезные слова от вредных, подобно горожанину, впервые собирающему грибы. Поэтому, чтобы твой разум проветрился от книжного угара, тебе следует провести недельку как можно ближе к природе. Мы давно не обследовали дальний рубеж леса, так что займись этим. Пройдешь вдоль границы, сплавишься по реке, заглянешь по пути в пещеры на западе, и философский угар как рукой снимет. Отправляйся завтра на рассвете. - Первый егерь поднялся, давая понять, что беседа окончена. Юноша открыл рот, чтобы что-то сказать, но замер, встретив холодный и твердый, как лезвие егерского ножа, взгляд седого человека.
  
  Глава 2
  Рассвет встретил Идрика, идущим по тропинке, которая убегала вглубь леса. Этот юноша, который считал лишь двадцатую весну от своего рождения, был полной противоположностью Первого егеря. Будучи на голову выше своего патрона он, тому же просто светился от молодости и силы. Волосы его еще не скоро должна была тронуть седина, также как и пух на щеках еще ждал прикосновения бритвы. Сейчас, одетый в такой же зеленый костюм, как и все прочие хранители заповедника, он бодро шагал в чащу, все больше удаляясь от людей.
  Юноше нравился лес, могучие стволы дубов, шелест их листьев, любил он и пушистые ели, растущие на подступах к горам и корявые стволы кедров, которые цеплялись за камни на склонах. Ему нравилось наблюдать за деловитой суетой птиц в гнездах весной, за яростными поединками оленей осенью, и даже кошмарные расправы волчьих стай со своими жертвами, в голодные зимы, таили в себе, по мнению Идрика, некое странное очарование.
  За свою жизнь юноша видел мало, и в тоже время очень много. От детства остались лишь обрывки воспоминаний - глиняный пол деревенского дома, деревянная кровать, запах свежего хлеба и парного молока. А еще - отчаянный взгляд матери, когда к ним в дом однажды вечером вошел тогда еще без единой седины, простой егерь по имени Джерксон и со словами "Больше мы ничего не нашли", протянул ей изодранный желтый пояс отца и его нож в кожаных ножнах.
  Потом был спор с соседями из-за земель, свадьба сестры, прощание с братом, уходившем на воинскую службу и обучение в школе при храме. В пятнадцать лет он стал помощником при Первом егере и покинул дом, чтобы поселиться в лесу. С тех пор он редко ночевал в одном месте - смотрители отвечали за большой участок леса, переход через который занимал несколько дней. Группы и одиночные смотрители ежедневно выходили на патрулирование и редко засветло возвращались в свои дома.
  Идрика не удивило задание - оно было достаточно сложным, переход в одиночку всегда сложнее, чем в группе, а патрулирование рубежа вообще было уделом избранных. Но юноша думал, что начальник и учитель решил, наконец, испытать его, чтобы с полным правом вручить серебряный егерский значок. Если бы он знал, что пятнадцать лет назад его отец выполнял точно такое же задание, то вряд ли довольно насвистывал, шагая по тропе.
  На закате тропа привела уставшего юношу к месту постоянного бивака. Это был один из самых дальних пунктов сбора охотников. Обычно для того, чтобы достигнуть его требовалось около двух дней, но силы и легкий шаг молодости позволили Идрику сократить расстояние. Бивак был куда менее привлекательным местом для отдыха, чем охотничий домик. На полянке около небольшого ручья стояла крытая дерном хижина без окон. Подле одной из стен был аккуратно сложен запас дров, и больше никаких признаков присутствия человека. Сосны, растущие в этих местах очень густо, обступали поляну, как живой забор. В предвечернем воздухе стояла тишина - хвойный лес был мертв и пуст, потому что давал очень скудную пищу для животных и птиц.
  Идрик внимательно осмотрел поляну. На берегу ручья он заметил следы оленей и мелких грызунов, приходивших на водопой. Волчьих или медвежьих, не говоря о куда более грозных, когтистых и чешуйчатых следов, на берегу не было. Юноша поднял мешок, сброшенный им у двери хижины, и, толкнув дверь, вошел внутрь. Едва он ступил на порог, мощный удар в грудь выбросил его обратно наружу. Идрик упал на траву, кубарем прокатился по поляне и с ловкостью хищника, воспитанного лесом, вскочил на ноги.
  Среди смотрителей леса ходили слухи, что некоторые духи природы могут принимать человеческий облик, сходится с женщинами и даже иметь детей. Их потомки, якобы сохраняли часть способностей от своих предков, например, они могли переноситься на большие расстояния или ступать по песку не оставляя следов. Еще, как правило, они сохраняли непреодолимую тягу к свежему мясу и теплой крови. Существо, атаковавшее юношу, было как раз из этой породы.
  Вышедший из хижины походил на человека, даже носил одежду. Но сейчас, когда он вступил в схватку, вместо человеческих ног из штанин торчали лапы гигантской вороны. Черные крылья топорщились за спиной, словно полы длинного плаща. На лице, покрытом перьями, сверкали желтые птичьи глаза. Некто сделал шаг вперед, скрестил руки, а затем развел их в стороны. Красные лучи солнца заиграли на черных лезвиях двух ятаганов, окрасив их прежде срока кровавым цветом. Идрик сбросил с плеча арбалет, и замер, вспомнив, что подобные существа, по легенде, в одиночку расправлялись с отрядами охотников. Если стрекот, вырвавшийся из подобия рта существа, при виде арбалета, был смехом, то легенды не врали. Юноша поднял оружие и нажал на спусковую скобу.
  Тетива сухо хлестнула воздух, существо взмахнуло рукой. Идрик заметил, как отведенная черным клинком стрела выбила щепу из сосны на опушке. Он бросил арбалет на землю, и потянул нож из ножен. Это оружие было одной из немногих вещей, которое могло называться семейной гордостью. Клинок был выкован малоизвестным, но очень добросовестным мастером еще в ту пору, когда семья Идрика жила в достатке. Нож был несколько необычным для егеря - длинный прямой клинок, узкий для разделки добычи, слишком острый для заготовки лучины был выкован из сотен стальных пластин, которые чередовались в непонятной для профанов последовательности. Мастерство или чудо, но клинок за полвека службы ни разу не потребовал заточки. Он легко пронзал не только шкуру, но и лопатку дикого кабана, делая охоту почти безопасной забавой. По словам мастера, с такой же легкостью он мог пронзить и кольчугу ратника - вполне реальная задача, учитывая, что рядовые солдаты редко обряжались в прочные доспехи. Но сейчас молчаливый отцовский спутник, свидетель его пропажи не был надежной защитой. Существо могло не устоять перед ударом юноши, ставшего неплохим охотником, но Идрик понимал, что шанс ударить у него вряд ли появится.
  Но, к его удивлению, существо не спешило нападать. Полу-демон обошел юношу по кругу, словно изучая неведомого зверя. Его губы шевельнулись, раздался звук, похожий на карканье ворона, потом шипенье, и наконец, существо заговорило.
  Егерь... обходит владе...ния своего...хозяин...на и...ли охоте находит, да? - Идрик помолчал, потом опустил руку с ножом. Он не знал, стоит ли отвечать на корявую речь своего противника, который, как думал юноша, решил поиграть со своей жертвой. Но, решив, что вежливости заслуживает и враг, юноша ответил.
  Да, я обхожу наши владения, мои спутники немного отстали - одна из лошадей потеряла подкову. Поэтому охотники послали меня вперед, чтобы приготовить ужин для двух десятков лучников, пятерых егерей, шестерых псарей и десяти свор лучших гончих. - Казалось, от клекота существа зашевелилась хвоя на соснах. Во всяком случае, Идрик почувствовал, как волосы на голове поднимаются дыбом. Существо смеялось.
  Провести меня хочешь, егерь? В округе больше нет ни одного разумного существа на пять лиг вокруг... и неразумного тоже, если не считать пригодных в пищу, а потому не имеющих права называться существами. - Кошмарное создание вдруг заговорило на удивление чисто и правильно. Оно словно прочло мысли противника и теперь знало все, что было известно ему. - Но я оставлю твою дерзость без возмездия... на этот раз. Можешь оставить оружие, пока ты в безопасности, Идрик. - Юноша вздрогнул. - Меня можно называть Тен-ку, а можно - существо улыбнулось совсем по-человечески, обнажив два ряда ослепительно белых зубов, среди которых выделялись двухдюймовые клыки, от одного вида которых должны были бежать все лесные создания. - А можно называть меня просто - Владыка. Приготовься к ночлегу, приготовь ужин. - Тен-ку показал на зайца, который почему-то застыл у воды. - И жди гостей нынче вечером. - Идрику показалось, что на мгновение его голову накрыло куском черной ткани. Юноша моргнул несколько раз, а когда открыл глаза - его собеседника уже не было рядом.
  
  Глава 3
  Зайца Идрик решил приготовить по рецепту егерей, запекая тушку с лесными травами, не снимая шкуры. Для начала он прогрел небольшим костерком землю, потом поместил в небольшую ямку шпигованного водяным картофелем зайца, обложил его камнями и развел сверху еще один костер. Над лесом взошла луна, когда юноша раскидал угли и откопал свое жаркое. Несколько поленьев послужили хорошей заменой столу, еще одно стало сиденьем. Идрик выстлал стол листьями лопухов и положил на них жаркое. Когда он принялся разделять зайца, в чаще раздался шорох. Слова "Жди гостей", которые произнес Тен-ку перед расставанием, могли звучать и как угроза, и как предупреждение. Идрик приготовил арбалет и осторожно выглянул из-за хижины.
  Со стороны леса, по освещаемой луной поляне к нему приближалась женская фигура. Егерь замер - на таком расстоянии от жилья он не удивился встрече с полудемоном, любой зверь мог выйти ночью из леса, но никак не человек, тем более, не хрупкая с виду, и, насколько можно было судить на расстоянии, молодая женщина. Но фигура приближалась к хижине. Несколько шагов, и вот Идрик уже смог разглядеть своего гостя, точнее, гостью. С виду ей можно было дать не более двадцать лет. Небольшого роста - от силы пять футов, как отметил про себя егерь, черноволосая, изящная - во всяком случае, так показалось юноше - фигуру незнакомки мешал рассмотреть черный плащ, в который она была закутана. Волосы свободно спадали на плечи, их скрепляла лишь расшитая серебряными нитями узкая лента на голове. Шла она совершенно бесшумно - юноша решил, что перед выходом на поляну она специально шумела, чтобы появление не было неожиданным.
  Незнакомка приблизилась. Теперь, освещаемая костром, она выглядела еще реальнее, и от этого ее присутствие было более невероятным. Легкий загар на щеках - как у человека, много времени проводящего на воздухе, но избегающего солнцепека, тонкие черты лица, изящный нос с небольшой горбинкой, сухие, плотно сжатые губы и невероятно желтые глаза в которых сейчас отсвечивали языки пламени. Гостья обошла юношу, приблизилась к столу и, с уверенностью хозяйки, села на бревно. Плащ распахнулся, открыв черный камзол без рукавов, с проблескивающими серебряными искрами - точь-в-точь осеннее ночное небо, усыпанное звездами - машинально подумал Идрик. На стол из поленьев легли обнаженные руки, закрытые лишь широкими браслетами на предплечьях. Молчание длилось недолго - гостья заговорила первой.
  - Итак, ты готов повторить ошибку своего отца. - Юноша подскочил, хотя голос был нежен и певуч, его поразили слова незнакомки. - Этой тропой редко ходят в одиночку, особенно накануне летнего солнцестояния. Еще реже после такой прогулки возвращаются назад. Как ты думаешь, твой наставник знал об этом?
  Да, я... но как... кто Вы, госпожа?
  Не догадался? Ты был более сообразителен, когда вел речь о десятках лучников и сотнях гончих пару часов назад. - Идрик сделал шаг к столу и шлепнулся на полено перед ним. Раздался щелчок - егерь не выпустил арбалет из рук, придавил скобу, когда садился, и сейчас запустил стрелу в небо. Но не обратил на это внимания. В ночной гостье - безусловно, красивой, более того, обворожительной девушке, нельзя было узнать полудемона, который напугал его днем. Тен-ку, тем временем, совсем по-человечески, шаловливо улыбалась, наслаждаясь изумлением собеседника.
  - Ладно, сначала поужинаем, а потом я расскажу тебе кое-что - решила она. Передвинула жаркое юноше, оставив себе небольшой кусочек, и осмотрев его, отправила в рот. Потом из складок плаща достала маленькую фляжку, посмотрела на егеря, и, осуждающе покачав головой, протянула ему. - Выпей перед едой, помогает в таких случаях вернуть аппетит. Однако, ты начинаешь разочаровывать меня. В ближайшие дни тебе, если останешься цел, конечно, предстоит увидеть немало удивительного. Если наша встреча так тебя поразила, что же будет дальше? Впрочем, дело твое.
  Огненная, точнее, судя по ощущениям, горящая и кипящая жидкость из фляжки словно выдернула Идрика из столбняка. Постепенно к нему вернулось понимание происходящего и собеседница казалась невероятным, но вполне реальным событием. Увидев, какой эффект произвел ее напиток, Тен-ку довольно улыбнулась.
  Говорят, что даму необходимо развлекать беседой. Я нарушу это правило и буду говорить сама. Пора тебе узнать хотя бы немного о природе тех, кого принято называть демонами.
  
  Глава 4
  - Люди привыкли к тому что в мире существует некое Зло и Добро. При этом редкий идеалист делит окружающую толпу на плохих и хороших, понимая, что нет идеальных людей. В тоже время, есть такая вещь как Сила. Она, сама по себе не принадлежит только темной или светлой стороне. Это атрибут, или, если угодно, инструмент той и другой стороны. - Тен-ку приостановилась на минуту, посмотрела на юношу, который поедал жаркое и продолжила.
   - В тоже время вы, люди, привыкли судить обо всем, глядя на мир через свое маленькое, узкое и запыленное окошко в убогой хижине. И вы подменяете понятия Зла и Добра тем, что видите. Что такое идеально Зло? А Добро? Кто ответит на это из живущих? Но вы прекрасно можете сказать, что плохо и хорошо для вас. Понимаешь разницу, мой жующий друг? Лесной пожар - для вас это "плохо", для белки - это "плохо". А для духа Огня, который набирается сил на много столетий во время огненного танца - это редкое благо. Есть и события, которые изначально не являются ни "хорошими", ни "плохими". Например, твоя стрела - ты случайно выпустил ее, никого не собирался убивать... объясни, хорош ли твой поступок для четырех детенышей той летучей мыши, которой она снесла голову? Так вот, в вашем, людском понимании, есть "хорошие" и "плохие" духи. Тен-ку, как и сотни ее соплеменников, принадлежит ко вторым, так? - Девушка улыбнулась, встала, подошла к огню и протянула к нему руки. Языки пламени взметнулись к ладоням, потом опали. Она сбросила плащ с плеч, постелила его на траву. Потом прилегла на бок, опершись на локоть левой руки так, что теперь Идрик мог видеть ее полностью. Ее поза показалась юноше похожей на ту, которую принимает кошка подле мышиной норки - абсолютный внешний покой и уверенность, что жертва достанется ей. Правой рукой девушка вытянула из ножен на бедре черный ятаган. Лезвие блестело, словно мокрое. Тен-ку поднесла оружие к губам и вдруг лизнула клинок, проведя языком вдоль всей его длины, сначала с одной, потом с другой стороны. Когда она опустила руку, Идрик заметил, что губы девушки приобрели темно-бордовый цвет, и понял, что клинок действительно был влажным. Чья кровь осталась на губах его хозяйки, егерь предпочел не гадать.
  Тен-ку провела лезвием над огнем и вернула ятаган в ножны. Нежно-розовый, как лепесток язык прошелся по губам, стирая остатки трапезы. Полудемон улыбнулась, и продолжила свою речь. - После такой демонстрации ты не сомневаешься, что я это - "плохо". А сам, тем временем, доедаешь зайца, и чувствуешь себя вполне хорошо. Что же делать простому... ну почти простому человеку, когда он сталкивается с Силой, многократно превосходящей его? Для начала, нужно решить, как относится к ней. Заметь, егерь, я говорю не о том, что нужно смотреть на вещи через те же пыльные окна, что и твои соседи. Не они торчат посреди леса, поэтому не им и оценивать чужую силу. Решай для себя, не только сейчас и сегодня, а на всем своем пути и всегда. Только после этого можно понять, как действовать - бежать, прятаться, идти на хитрость, как ты со своими собаками и ратью или, быть может, вступать в бой. В последнем случае, знай, что иногда слабый, но отчаянный соперник заслуживает уважение сильных. Теперь, можешь спрашивать.
  - Почему ты рассказываешь мне это? - Из всех вопросов этот волновал Идрика больше всего.
  - А почему ты убил летучую мышь? Хочешь сказать, что ты этого не делал, все решил случай? Вот ответ на твой вопрос. Днем раньше, лигой дальше и... - Тен-ку улыбнулась, шевельнула плечом - Ты бы ничем не отличался от прочих, и, встреть меня, мог оказаться на ужине, но в другой роли.
  - Так, значит, то, что говорят о вас, правда? Вы и люди...
  - Глупец! - Тен-ку подбросило на земле. Взметнулось пламя костра, желтые глаза оказались совсем рядом. Идрик почувствовал, что его спина прижата к земле, а колено Тен-ку упирается в горло. Со свистом втягивая воздух, юноша попытался подняться... и оказался стоящим рядом с полудемоном, которая, как ни в чем не бывало, возлежала на прежнем месте. - Мы, мой непонятливый собеседник, во многом схожи с людьми. Но не настолько, чтобы оценивать нас, подобно равным. Ты сам служишь доказательством того, что с человечеством у нас довольно разнообразные отношения. Если же говорить проще, исход встречи с подобным мне, зависит от человека. Ты можешь пройти мимо, не подозревая о том, что рядом был полудемон. Другой не успеет понять, с чем, или, точнее, с кем он столкнулся, как окажется в самом незавидном состоянии из всех, которые ты можешь представить. А третий... знаешь, сколько людей создают счастливые семьи с не-людьми? И ничего не подозревают при этом.
  - Идрик опустился на колени перед собеседницей. Желтые глаза затягивали, манили, как бесконечное ночное небо. Губы полудемона оказались более чем человеческими, столь же податливыми и дразнящими. Легкий запах крови уже не мог оттолкнуть - он почему-то дурманил, кружил голову. Существо - удивительное создание, было настоящей, немного сумасбродной девушкой, пожелавшей ночных приключений. Все было просто, прекрасно и невероятно - и долгая ночь, за время которой двое не отрывались друг от друга, и их тихий шепот, лепет двух людей, которые всегда знали друг друга, но встретились лишь сейчас.
  Солнце стояло в зените, когда юноша открыл глаза. Он лежал на спине подле погасшего костра, в котором остыли даже угли. Несмотря на долгий сон, тело разбила невероятная слабость, точнее, опустошенность. Идрик пошевелился, и тут же вскрикнул от боли - на груди, слева, виднелась заживающая рана, словно большая птица чиркнула когтями, оставив четыре борозды. "На память, о нашей встрече" - вспомнились ему ночные слова.
  
  Глава 5
  Демоны, оборотни и драконы просто прекрасны, когда думаешь о них, сравнивая людьми, которые ежедневно проходят мимо, наступая на ноги в толпе или на душу наедине с тобой. Слишком часто хочется, чтобы все было ясно и просто, чтобы за ложь и разочарование можно было воздать честно и открыто...
  Этот вечер начинался, как обычно... интересно, почему наша жизнь имеет привычку изменяться по вечерам? Почему нельзя никак не получается проделать это поутру, чтобы раз - и проснуться другим человеком. Например, Выспавшимся Человеком... или Довольным... ну, в крайнем случае, Счастливым? Но судьба дожидается вечера, чтобы завернуть уставшее тело с намеченной дороги и повести его совершенно не по тем колдобинам, на которые оно рассчитывало.
  Все мы знаем простые правила о трезвости за рулем, стоянии под стрелой крана или прогулках по безлюдным улицам. Знаем, но редко их соблюдаем - может, потому, что мало адреналина в нашей городской жизни? Вот и хочется чего-то "эдакого", что бы встряхнуться.
  Но когда ноги свернули с привычной дороги в сторону городского парка, я, конечно же, больше думал о головной боли и пустом желудке, чем о капризах судьбы. Общение во всемирной паутине прибавило пару часов к рабочему дню, но не заменило ужина и отдыха. Парковая аллея не сокращала путь, она лишь уводила от шума автомобилей и людской толпы к молчаливым деревьям.
  Листья, еще жесткие, недавно покинувшие ветки мягко пружинили, заглушая шаги. Легкий дождь оседал на них каплями лака, блестя в ядовито-бледном свете редких фонарей. Деревья по обеим сторонам аллеи сплетались своими ветвями где-то в вышине, образуя живую крытую галерею, которая, правда, плохо защищала от осеннего дождя. Шум города погас, стоило оказаться среди деревьев, словно кто-то щелкнул кнопкой магнитофона. Кусочек природы встретил человека и выполнил его желание - оказаться в тишине. Теперь можно выдохнуть запахи городской гари, чуть замедлить шаг, и втянуть в легкие аромат дождя, листьев и земли... а открыв глаза, обнаружить, что одиночество уже закончилось - впереди появилась чья-то фигура.
  Собачник, точнее, собачница, узнается по неторопливости - ждет, когда четвероногая нелепость сделает свои грязные дела среди деревьев. Короткий плащ, брюки, сапоги на низком каблуке. Воротник поднят, создавая видимость защиты от дождя, который успешно оседает на неприкрытых светлых волосах. Собачница приостановилась, вертит поводок и выжидательно смотрит в чащу. Лучше бы по сторонам внимательней смотрела...
  В лесах прятались партизаны, революционеры и разбойники. В городском парке чаще встречаются ЭТИ. Тусклый взгляд, стрижка "под ноль", грязные кроссовки, спортивные штаны и кожаные куртки. Их иногда называют "гопами", иногда еще менее печатно. Встреча с ними сулит мало хорошего одинокому прохожему, но при удачном стечении обстоятельств, зверской физиономии и куче наглости можно отделаться легким испугом. Пять особей. Крупные. Заметили собачницу. Меня, возможно, тоже. Ну что же, готовность "номер раз" - идти придется через них, отступить - значит, спровоцировать. Расстегнуть "молнию" на куртке, нырнуть за пазуху... А меня все спрашивают - зачем мирному горожанину травматический пистолет? Да затем, чтобы переложить его из кобуры в карман, идя по вечернему парку. А сумку лучше на другое плечо - мешать не будет, и сбросить легче. Все пока.
  Окружили собачницу. Может, знакомые? Мало ли, как люди одеваются? Бывает, что студенты вполне добропорядочные носят физиономии, за которые можно сразу лет пять условно давать... Нет, знакомые так лапать не будут - разве что очень близкие... Но они и по голени каблуком не получат... Ай, молодец, девчонка! Сомневаться уже некогда, пару бего-шагов и вежливо обратимся к толпе...
  Стоять, милиция! (иногда помогает, особенно когда при этом так вот в воздух пальнешь, хотя на один патрон меньше, если не пройдет...) - помогло сомнительно. Четыре морды развернулись в сторону подмоги, еще одна пока что громко говорит и трет ногу - красиво получил. Ну что же, сделать для верности шаг навстречу обещаниям скорой расправы, и молча спустить курок. Руки уже дрожат, но три шага - не дистанция... Красиво он упал, схватившись за то, что у людей называется головой, но два оставшихся патрона на троих... и откуда столько упорства у молодежи, на войне бы так геройствовать, а не в городском парке. В сторону, быстро... ствол вниз... авось... чиркнула по штанине, зараза резиновая, а еще пулей называешься! Левая рука - в карман (да, среди людей есть ненормальные, которые вооружены, по мнению обывателей, до зубов) баллончик - чтобы охладить пыл - поливаем перед собой, через газовое облако прорваться - это вам не клей нюхать, ребята... Я так бегать научусь лучше олимпийца, причем кругами и вперед спиной... еще в сторону... жаждете крови, хотя соплями исходите? Крепкие молодые организмы - в упряжку бы вас, сельское хозяйство возрождать... а говорят еще, в драке думать некогда... подпустить ближе, хоть одного... вот крепкий, только на ногу припал, в которую пуля ударила...
  Хоть время выгадал - секунду, наверное. Приостановились все трое - толи газ подействовал, толи страшно стало на ствол лезть с кулаками. Выплевывают маты, шарят по карманам - кажись, приехали, бой, как говорится перешел на новый уровень. Пустой пистолет и один человек против трех заточек. Есть еще время, совсем чуть-чуть, не убежать, отступить и переоснаститься...
  Сомневался сам, когда покупал пистолет, что стоит он своих денег. Сейчас не отказался бы и от второго, но увы. Хотя и не совсем одинок - есть еще Леди Эн. Ножам редко дают имена, еще реже их владельцы считают, что серийные клипиты могут обладать душой. Простой но изящный в своей стремительной форме нож поначалу был лишь дешевой моделью известной фирмы. Попав ко мне в руки, вдруг преобразился. Словно живое существо, взбрыкнул в руке, словно капризная подчиненная даже карандаши точил по настроению - пока не привыкли друг к другу. За внешнюю хрупкость и деликатность а еще - за хирургическую остроту нож и получил имя - сокращение от фирменной марки.
  Врезайся узором рукояти в ладонь, цепляйся за меня, подруга, которой я поверил навсегда. Теперь мы вдвоем, по-прежнему - не жертвы, уже некуда нам деться, уже кружится голова и плывет перед глазами - ушел страх, откуда-то хлынул азарт, нет меня, есть одно желание - схватки ради боя. Нет времени, нет пространства - есть ярость и жар. А вы - вы не едины, полуослепли от газа, медленны от принятой дозы, и один точно слишком поздно заметил, как выпорхнуло снизу вверх бритвенной заточки - СОВЕРШЕННОЕ лезвие Леди Эн. Проваливайся вниз, удерживай остатки крови, зажимая рану, я хотел тишины, хотел прогулки, у вас была возможность отступить, почувствовать обкуренным сознанием опасность. Но если бы не я, лежал бы вместо тебя бы кто-нибудь из тех, считающих зазорным носить оружие...
  Круговое - почти вальсовое движение, оставшиеся противники готовы к атаке, но вот одного из них сбивает с ног черная тень. Она рычит и рвет как старую тряпку кожаную куртку вместе с рукой, в которой была заточка. А второй вдруг привалился к дереву, сползает вниз...
  - Иди за мной! - и рывок за плечо. Неслабая девушка - хотя иная разве управится с черным терьером, поволокла куда-то в сторону, прочь от аллеи, сквозь кусты, хлещущие ветки и струи дождевой воды. Оступился ли, попав ногой в яму или не выдержал горячки, полетел лицом в подстилку из листьев. Земля встретила странным теплом и укутала в него.
  
  Глава 6
  
  - Очнулся? - В комнате полумрак, горят свечи. Дрожит пламя, прыгают тени по потолку. Вместо сырых листьев - шелковое покрывало, вместо деревьев -стены с какой-то росписью. Но правая рука непривычно темная и Леди Эн все еще зажата в кулаке. Девушка - та самая, или очень похожая стоит у изголовья, в глазах - огоньки свечей.
  Наверное... Где я? - не узнал своего, пересохшего голоса.
  Долго рассказывать. Пусть будет так - ты там, где должен был оказаться этим вечером. И попал сюда очень легко, далеко не каждому так везет. - Взгляд. - кровь врага туманит разум, дает силу, но портит сталь и ткань. Здесь есть вода, масло и одежда - займись собой и оружием. Сначала оружием.
  Нелепый разговор, нелепая комната. Хотя все невероятное наверное, уже случилось - в нашей жизни, заполненной интернетом, кафе и пустыми разговорами редко приходится стрелять и резать живых людей.
  Вода из старинного умывальника с медным краном неохотно смывает вязкую жидкость с клинка и пластика. Создатели продумывали конструкцию для удобства пользования а не для уничтожения следов. Мыло, щетка и масло с острым травяным запахом наконец, справляются с задачей. Что там она говорила про одежду? В углу комнаты - ширма с рисованными драконами. За этим убежищем стыдливых - низенький столик темного дерева, маленький шкаф. Рыться особо негде - внутри один полный комплект одежды. Черные брюки, тонкий свитер, свободная куртка. Внизу шкафа пристроились легкие сапоги на шнуровке. Не зная. правильно или нет, но переселяюсь вместе с карманной мелочевкой в новый костюм. Леди Эн устраивается на привычном месте - слева за поясом, на расстоянии ладони от пряжки.
  Многое изменилось за время моего отсутствия. Посередине комнаты был накрыт стол, огни свечей отражались в стекле и металле. На полу раскинулся один из новых знакомых. Черный терьер, четко выполнивший свою задачу, должен был выглядеть довольным. Но заросшая жесткой шерстью морда, в отличие от человеческого лица, особых эмоций не выражает. Пес лениво покосился на меня, не удостаивая даже приветственным движением хвоста.
  Хозяйка собаки стоит подле стола, разливая что-то в бокалы. Движения очень легкие и неторопливые, среди потрескивания свечей не слышно даже шуршания одежды. Девушка поднимает голову, кивком указывает на стол и садится напротив. Ее можно назвать красивой, даже чересчур, для обычного человека - словно она сошла с глянцевых страниц шлифованного до безличия собрания образцов представителей нашего племени. Лицо, как и волосы классического скандинавского типа - светлая кожа, четкие линии, голубые глаза невероятной глубины... Легкая усмешка, промелькнувшая на губах, вернула на землю. Не стоило, конечно, так разглядывать новую знакомую. Хотя, учитывая обстоятельства, это еще не самое страшное.
  А я вообще не страшная - Улыбка стала шире - Особенно если не сердить меня. Ну что же, человек-говорящий-с-бездушным, ты добился того, чего хотел...
  Не понимаю, простите...? (В голове не просто пустота, приложи ухо - будет слышен шум, как в морской раковине. Что угодно можно было ожидать, но только не такого начала разговора).
  Тебе надоел твой мир, настолько, что ты готов его оставить - не на словах. И первый шаг уже сделан, хотя на то, чтобы поднять ногу, потребовалось несколько лет. Человеческая душа хранит в себе очень много интересных способностей. Например, вы можете приручать предметы... ну, примерно также, как домашних животных.
  Вы говорите о единении с оружием (нелепая беседа, нелепая обстановка, но уходить не хочется, более того, от одной мысли, что через несколько часов придется вернуться в привычный мир, подступает тошнота). Что же, мне нравится поговорка "Верить можно только ножу на поясе". Железо отвечает верностью на заботу о нем - в отличие от людей. Клинок может быть личностью, но он воспринимает своего хозяина и, со временем, становится верным ему. Дальше - больше. Фамильное оружие служило десятилетиями и превращалось в своеобразный талисман, оберегающий своих владельцев. Это не я придумал - у каждого народа, наверное, есть свои легенды, стихи и даже песни, посвященные кинжалам, ножам и мечам - словом, тому, что всегда сопровождало своих хозяев и было другом, соратником или единственным предметом на земле, заслуживающим любви.
  Ты сильно разочаровался в человечестве...- Новая улыбка. - А если я скажу, что наша встреча была не случайной?
  Я поверю на слово.
  Наглец - Шаловливые искры промелькнули в глазах. - Знал бы ты, с кем разговариваешь, но неведение тебя оправдывает. Теперь твоя очередь слушать и принимать решение. Люди - уникальные, хотя далеко не единственные удивительные создания. Дело не в разуме, как можно подумать, некоторые им вовсе не пользуются. И не в душе, которая есть тоже не у всех. Особенность вашего племени - в сочетании духа, души и внутренней силы, которые заложены в каждого от рождения. Это громадный по своей силе заряд - и поэтому у каждого также имеется множество неких ограничителей. Самым сильным из них является неверие в собственные силы, сомнение в том, что происходящие чудеса существуют на самом деле. Летающие монахи - бред, выдумка телевизионщиков, двухсотлетние инструктора йоги - сказки писателей, целители - шарлатаны. Вот обычный ход мыслей. Да, он вполне обоснован - обманщиков куда больше, чем чародеев. Но при этом нельзя забывать о тех единицах, которые служат доказательством - мир не так прост, как написано в учебнике природоведения.
  - Я знаю это, и странные, с точки зрения обычных людей случаи, мне известны. Сейчас же интереснее всего получить ответ - что за решение я должен принять? - А еще я хотел бы знать, действительно ли те, кто недоволен миром, отличаются от обычных людей, или это просто следствие их недовольства жизнью. А главное - могут ли они изменить порядок вещей или их удел - вечное недовольство собой и происходящим. Но об этом я не стал спрашивать свою странную собеседницу.
  - Если бы путь к мечте походил на прямую дорогу, любой мог получить ее. Но это - лабиринт с невероятным количеством тупиков и запертых дверей. Для того, чтобы пройти на новый уровень, приходится жертвовать частью, а порой и всем тем, что ты получил на своем пути. Сейчас ты - на развилке. Можешь выйти через левую дверь, окажешься на центральной улице родного города ровно в восемь сорок утра и даже не опоздаешь на работу. А можешь оставить все это за спиной, шагнуть в окно и оказаться в мире, где все гораздо проще. Там ты станешь выше людей, но и равным среди равных тебе. Я не зову тебя помочь жителям далекого мира. Тот мир не нужно спасать, там можно жить долго и в свое удовольствие. Но там - другие правила, другие отношения. Одна из бед хороших людей - в том, что они стремятся помочь другим даже вопреки их воле. Твой уход отсюда никому не нужен, твой приход туда - тоже. Но и здесь, и там тебя не должно волновать, что подумают окружающие будь выше, стань сильнее - тогда им придется принять твое решение. Ты принес жертву - один из твоих противников в парке погиб, и можешь принести еще большую. Ты готов оставить остатки своих надежд на счастье здесь, и променять их на неизвестность?
  - Куда ты предлагаешь мне уйти? Кем я стану там? - До чего это походит на собеседование при приеме на работу, просто удивительно. У каждого есть вопросы и предложения, есть интерес и желание не прогадать.
  - Нет, это не собеседование - Опять эти искорки в глазах. - Да, я умею читать твои мысли, и уже знаю, что ты решил. Но вот повлиять на твой выбор я не могу. Но кое-что я могу сказать. В мире, который предложен тебе, оживают легенды. Существа, встречающиеся лишь на страницах книг, живут там, хотя об их существовании знают далеко не все люди. А что касается места на этой земле, то я покажу тебе один из образов.
  - За небольшой занавеской скрывалась ниша в стене. В ней - что-то похожее на восточную кумирню. Длинный ларец из дерева, покрытий черным лаком, курительные палочки, источающие резкий, но приятный аромат - запах ночных цветов, свежего воздуха и снега. На крышке - одна статуэтка. Черные крылья топорщатся за спиной, ноги походят на птичьи лапы с когтями, лицо вытянуто в клюв. Глаза статуэтки и перья на крыльях отливают стальным цветом. Человеко-ворон, дух ночи, один из представителей древнеяпонского пантеона - Тэнгу, казалось, как живой смотрел на нас.
  Я покосился на хозяйку. Почему-то вспомнился один из ночных кошмаров - девушка, на глазах превращающаяся в хищную птицу, вырывается из объятий и взмывает ввысь, чтобы затем обрушиться сверху...
  - Значит, легенды не врут - Статуэтка встряхнула перья, переступила с ноги на ногу. Я повернулся к хозяйке. Тэнгу можно стать? Это существо обладает невероятными для людей способностями...
  - В том мире их едва хватает для достойной жизни. - Девушка произнесла эти слова, словно речь шла о деньгах и стоимости продуктов в соседнем городе. - Так ты готов? Тогда осталось только произвести обмен... - Статуэтка развернула крылья, вспорхнула и пристроилась на моем плече. Маленькие когти прокололи ткань и впились в кожу. Девушка распахнула ларец, помедлила секунду, потом протянула руку.
  - Отдай мне Леди Эн - это последнее, что держит тебя здесь. Замена ей уже готова. - В руках хозяйка держала отливающий теплым светом меч, известный под названием "катана" в ножнах из темного мягкого дерева, и короткий нож-"танто". Легкая грусть на мягких лапах заползла в душу, когда пластик покинул пояс, и Леди Эн исчезла в глубине ларца. Грубая, жесткая кожа морского ската, покрывавшая рукоятку катаны оттянула руку непривычным весом, чехол танто оказался там, где совсем недавно находил приют вполне современный нож. Оружие вдруг потеплело, словно отогревшись в руках. Я почувствовал, как непривычно, волнами в тело вливается неведомая до сих пор сила. Казалось, что с потолка вдруг хлынул горячий дождь, который наполнял меня, как пустое ведро. Статуэтка, вернее, вполне уже живой ворон раскинул крылья и словно растянулся в пространстве, превратившись в тень. Она окутала комнату, и наступила ночь.
  
  Глава 7
  Через некоторое время Идрику удалось встать на ноги. Тут же деревья поплыли перед глазами, а земля приблизилась. Юноша опустился на колени, потом оперся одной рукой о чурку, на которой недавно сидела его ночная гостья. Легкие втягивали воздух, словно он только что взбежал на вершину горы, сердце трепыхалось тряпкой на ветру. Идрик ухватился крепче, и подтянул тело, ставшее неподъемным, чуть ближе к хижине. Еще раз, еще шаг-ползание... задыхаясь, юноша ввалился в двери. Полежав в теплой темноте хижины, он нащупал свой охотничий мешок. Перевернулся на спину, достал из кармашка деревянную фляжку и полил рану на груди густой жидкостью. Боль пришла сразу, рана, казалось, разрывала плоть, юноша закусил губы, провел рукой, размазывая бальзам... и уже не удержался от крика. Но жидкость словно придала ему сил. Идрик, держась за стену, поднялся, добрался до двери и ее на засов. Потом зажег маленькую лампу и в ее свете принялся за размышления.
  Юноша хорошо помнил начало этой странной ночи, каждое слово их беседы с Тен-ку, а вот почему он оказался в таком состоянии, было непонятно. Но еще больше его интересовали слова полудемона о судьбе отца. Пятнадцать лет назад никто из егерей не предполагал, что могло случиться с ним. Лесные люди неразговорчивы, на все вопросы матери, а потом и подросшего Идрика следовал ответ "Лес полон опасностей, мы никогда не узнаем, что произошло там". Почему-то только сейчас, лежа в хижине, Идрик подумал о том, что любой егерь умеет читать следы, более того, он может с точностью свидетеля рассказать, что происходило в том или ином месте. Значит, - подумал юноша, либо здесь замешаны неизвестные нам силы, либо егеря намеренно скрыли от нас правду. Если последнее верно, значит, Джерксон знает, что отправил меня навстречу серьезной опасности. Но что же происходит в лесах, когда наступает летнее солнцестояние? Может быть, наступает черед брачных игр среди драконов? Или духи леса становятся особенно кровожадны? - Идрик попытался припомнить, что было известно о повадках самых опасных существ. В голову пришел лишь рассказ Йокшика, того самого монаха-отступника, что предпочел вернуться к людям после десяти лет жизни в горном монастыре. Они считались друзьями - насколько могут быть друзьями мирянин и Просвещенный. Йокшик был скуп на рассказы о том, что узнал за время монастырской жизни, предпочитая судить о мирском с точки зрения образованного человека. Но однажды зимним вечером, во время праздника Свежих Колбас бывший монах вволю хлебнул пшеничного пива и уступил просьбам друга, который дважды в жизни видел в лесу странные следы - четыре узких пальца глубоко смяли мох, кора на дубе была содрана мощными когтями. По расчетам егерей, существо, проделавшее такое должно было достигать размера быка. В ответ на такое заявление Йокшик махнул рукой.
  Мелочь. Зеленый лесной или может, болотный дракон. Они действительно вырастают до такого размера. Он силен, да. Стаю волков разметает за мгновение, бурого медведя разорвет надвое, если у них хватит дури связаться с драконом. Чешуя у него - броня! - Йокшик хлопнул ладонью по столу, показывая крепость панциря дракона. Потом надолго приник к своей кружке. Допив пиво, наклонился к Идрику, и, обдавая его запахом хмеля, уже в полголоса, продолжал: Но зеленый дракон это ерунда. Как выглядит? Я видел гравюры в книгах нашего монастыря. Представь, что ящерица вдруг выросла в сотни раз, поднялась на задние лапы и так шагает по улице. Только у зеленого дракона нет кожи - вместо нее гладкая, как зеркало, чешуя. Клыки у этой твари - по пяди каждый, когти - по две пяди. От макушки до кончика хвоста у него - изумрудный гребень, весь так и переливается на солнце. Но самое главное - взгляд зеленых глаз. Любой враг замирает, лишь встретит взгляд дракона, да так и стоит, пока его не сожрут. Еще дракон этот может обманывать врагов, притворяясь деревом, копной сена - всем, чем угодно. В лесу он - король. Но, дружище, поверь, по сравнению с другими, это - всего лишь жаба в луже.
  Среди скал, там, где кончается лес, и начинаются альпийские луга, живет серый скальный дракон. Его стихия - ветер, а потому он изящен и легок. Крылья - да, да крылья, позволяют ему преодолевать большие расстояния. Он может охотиться на равнине, но селиться предпочитает среди неприступных скал. У него длинное тело, почти как у змеи, тонкие лапы и широкие крылья. Они также покрыты чешуей - запомни, все драконы надежно защищены, у них почти нет уязвимых мест. Так вот, у серого дракона тонкая шея и большая треугольная голова. Он никогда не пытается зачаровать своих жертв взглядом. Его удар приходит с неба, точно и внезапно. Где-то в глубине пасти у него скрыто жало, из которого дракон разбрызгивает яд. Один такой "плевок" летит на сто футов и поражает жертву. Самое же страшно то, что эта тварь - разумна, почти, а может и более, чем люди. Знай, что, если ты идешь по горной тропе, тебя кто-то окликает - это он. Гордая тварь, как правило, не обращает внимания на людей - для него мы, в лучшем случае, умная пища, но если он заговорит с тобой, не вздумай оставить его вопросы без ответа.
  - О чем же может спросить серый дракон? - Идрик был потрясен рассказом, поскольку привык считать человека самым опасным хищником из живущих на этой земле. После слов монаха он почувствовал, как рушится его уверенность в собственные силы.
  - А вот этого никто не знает - Йокшик усмехнулся - видимо, еще ни один не ответил правильно. Но в мире есть и более загадочные и сильные создания. Например, в тех же горах, но гораздо выше - там, где не тают ледяные шапки, а еще в снежный пустынях, живет самый прекрасный - белый дракон. Эти существа словно созданы из кристаллов горного хрусталя - когда пролетает этот дракон, небо играет всеми цветами радуги. Они сияют своим блеском даже полярной ночью, как единственное живое существо в снегах. Редкий счастливец видел их - они избегают встречи с людьми, да и всеми прочими драконами. Их удел - холодное одиночество... - Идрик хотел было спросить, чем опасен этот вид, но монах уже храпел, пристроив голову на стол.
  Сейчас, в лесной хижине, этот рассказ казался еще более реальным, а опасность, грозившая юноше, словно стояла за дверью. Но ответить на вопросы молодого егеря было пока некому. Оставалось лишь принять вызов, идти по намеченной дороге - о том, что можно просто вернуться, сославшись на рану, Идрик даже не подумал.
  
  Глава 8
  Этот край был довольно интересным - насколько я с ним успел познакомиться.
  Новый облик позволял использовать все преимущества передвижения по воздуху. Ощущение казалось хорошо знакомым - точь-в-точь, как в детских снах, когда летит где-то внизу земля и нет ни перегрузок, ни раздирающих барабанные перепонки воздушных ям - только легкое скольжение в воздухе. С высоты были видны возделанные поля, деревеньки, каменные замки, бескрайние леса, горные цепи. Все это дышало невероятной свежестью нетронутой природы - такой, вероятно была наша Земля тысячу лет назад, пока прогресс не подмял под себя природу.
  Через пару дней пируэты и воздушная акробатика перестала забавлять, как и открывающиеся виды. Спуститься на землю пришлось даже в мире, где тело могло трансформироваться по одному желанию. Лес послушно расступился, когда ворон пошел на снижение, и деревья склонились перед человеком, который поднялся на ноги.
  Костюм мой не изменился с того момента, как я покинул - вопреки традициям, не через дверь, мою странную знакомую. Он казался чересчур... современным, что ли? Да, именно так, слишком современным для этих мест, пропитанных духом рыцарей, драконов и таких вот изгоев. Природа уже приняла чужака - я шел через лес, не задевая ветвей - лучше, чем потомственные охотники. Напрягая слух, я мог определить журчание далекого ручья, и даже стук сердца пташки, что чирикала над головой. Присмотревшись внимательней, я ощутил, как трепещет этот маленький мускульный мешочек, перегоняя кровь по тельцу. Казалось, оно бьется в ладони, стоит слегка сжать пальцы... серая пташка скатилась с ветки на плечо, потом шлепнулась на землю безвольным комочком. Перестарался... Как говорят в таких случаях? - Сила предполагает ответственность и все такое прочее. Посмотреть бы на тех, кто никогда не злоупотребляет своими способностями - для чего еще они их стремятся получить? Чтобы отгонять комаров заклинаниями, и насылать дождь на сохнущие поля, забывая о том, что в природе все взаимосвязано, и они отбирают воду у одних, чтобы отдать ее другим.
  Вдалеке послышалось хрюканье. Семейство диких свиней в классическом, можно сказать, стиле, самым наглым образом поедало желуди. Моего приближения они не почувствовали... Как оказалось, сырой кабан не хуже копченого окорока - правда, чтобы оценить его вкус, лучше принять более приспособленную форму для Тэнгу. Клюв легко разрезает толстую шкуру и жесткое мясо, отрывая от туши солидные куски. За этой трапезой меня застал более крупный обитатель леса.
  Зеленая клыкастая морда с треском вышла из кустов - дракон не утруждал себя скрытными перемещениями. С хозяйским видом тварь направилась к моему кабану, потом замерла, стараясь заглянуть мне в глаза... дракон явно пытался что-то сделать, со стороны же это, наверное, напоминало игру в гляделки. Наконец, создание помотало головой, издало рык и ринулось врукопашную - или что там у него было. Клыки щелкнули над тушей мгновением после того, как ноги подбросили меня вверх. Шипастый хвост пронесся над головой, когда, наконец, рука ощутила тяжесть меча. Свист стали, лезвие проходит через зеленую конечность, дракон приседает, и тут же разевает пасть. Перья выдираются почти также больно, как и волосы - и кто только придумал то, что птицы сбрасывают их добровольно. Но крыло остается целым... крутись, крутись... разворот, сверкнувшая полоска рассекает лоб твари, зеленая (ничего себе!) кровь заливает морду. Дракон бьет хвостом наугад, почти попадает, но вот хвост встречается со сталью и падает на траву... сейчас схватит - дракон быстро и безошибочно атакует то место, откуда был нанесен удар. Эта тактика, видимо, была им отработана. Только тварь не подумала, что лезвие меча попадет в открытую пасть раньше, чем противник... Укол в небо остановил бросок - захрипев, дракон уткнулся в траву. Несколько минут он рвал когтями дерн, заливая землю зеленой жижей. Наконец, замер.
  - Два дня, две ночи, и еще четыре часа без насилия. После этого - умудрился сцепиться с одним из самых опасных хищников леса. Самым опасным, после тебя - насмешливый голос, раздавшийся за спиной, был очень знакомым... Хотя, кто еще может быть здесь? Не спеша поворачиваемся, поприветствуем своего проводника, а может привратника или госпожу...
  - Я не настолько привык к одиночеству, чтобы не желать встречи со знакомым человеком... Или не совсем человеком... - Она не изменилась со времени нашей встречи в городском парке. Даже наряд оставался тем же самым. Удивлял ее пес, который вместо шерсти приобрел черную чешую, пару тонн веса, угловатые крылья и дыхание, от которого моментально поблекла трава на опушке. - Но, в любом случае, я рад, что не один в новом для меня мире. - Правую руку поднять до плеча и резко тряхнуть кистью - зеленая жидкость слетела с клинка. Теперь по нему можно пройтись шелковой тряпочкой, моченной маслом, и вложить в ножны. Скользкое лезвие проходит тупой стороной по указательному пальцу, прячась в свое убежище.
  - Но все же, что привело Вас в этот мир?
  - Мог бы догадаться, что я здесь живу. - Девушка улыбнулась. - Как и мой пес. Пребывание в лесу пошло ему на пользу, он сильно подрос за два дня, правда? Что же касается тебя - я же предупредила, здесь ты никому не нужен, хотя и сам не нуждаешься в помощи. Можешь перестать топорщить перья, идти в ближайший замок и стать одним из воинов, если хочешь добиться высокого положения среди людей. А хочешь - устройся прямо здесь, в лесу. Воруй крестьянок, которые приходят за грибами, руби головы охотникам, если те придут мстить. Тебе дана сила, но, раз уж ты спрашиваешь меня, ты не знаешь, что делать с ней. Ты осмотрелся, почувствовал некоторые из своих способностей, но куда применить их, тебе пока не ясно. Что же, ты не один такой. Знаешь, сколько людей пришло сюда в ином облике? Догадываешься, какой путь они выбрали?
  - Догадываюсь. Если собака всю жизнь просидела на цепи, она спрячется в будку, когда ее отвяжут. Лошадь, которая бегала по кругу, никогда не научится скакать по равнине. Человек, научившийся подчиняться обстоятельствам, не сможет жить свободно и независимо, даже если не будет нуждаться ни в чем. Но знаешь - Я повысил голос, начиная злиться - Кто станет исключением? - Она откинула голову назад и рассмеялась. Лес ответил ей шумом листвы, птицы замерли. Черный дракон фыркнул, выплюнув клуб дыма.
  - Что же, посмотрим. Я сама была такой... а потом стала возвращаться в свой мир, хотя бы ненадолго. Там - я по-настоящему дома, пусть и почти бессильная. - Девушка подпрыгнула и оказалась на спине дракона. - Не буду прощаться. Мы увидимся, и очень скоро. Дракон взмахнул крыльями. Порыв горячего ветра пригнул деревья, бросил в глаза опавшие листья и сухую траву. Когда улегся шум, поляна была пуста, если не считать разодранного кабана и зеленую тварь. Небо тоже было чистым - видимо, наездница предпочла недоступный мне путь, используя свои способности. Тогда, получается, что она была права - силы Тэнгу невероятны для человека, но их едва хватит для того, чтобы выжить в этих местах. Но для начала нужно узнать о себе как можно больше.
  
  Глава 9
  К утру рана перестала болеть. Идрик почувствовал, что к нему возвращаются силы. Позавтракав сухарями и густым пивом из глиняной бутылки, он снова смазал рану - на этот раз процедура оказалась почти безболезненной, и начал собираться в путь. Выйдя из хижины, юноша нашел свою одежду - рубашка, куртка и пояс лежали на земле, там, где позапрошлой ночью он обнимал полудемона. Отряхнув вещи от земли и травы, юноша натянул их, поежившись - роса пропитала ткань, и одежда словно побывала на дне ручья. Мокрая рубашка липла к телу, стесняя движения, но скоро тепло человека обсушило вещи и носить их стало гораздо приятнее.
  Тропа привычно ложилась под ноги, уводя егеря от человеческого жилья. Хвойный лес сгустился - все чаще приходилось перелезать через поваленные стволы или прокладывать дорогу через кустарник, обходя такие природные заборы. Ручей давно смолк вдали, юноша слышал лишь треск ветвей, да пение птиц где-то в вышине.
  В полдень Идрик остановился - воздух был неподвижен и тяжел, солнце палило в вышине, но здесь, под кронами деревьев, он чувствовал себя, словно, укрывшись с головой шерстяным одеялом, лежал на горячей печке. Пот заливал глаза, губы безуспешно ловили воздух, которые не приносил облегчения. Егерь скинул с плеч мешок и растянулся прямо на мху, уже не в силах унять дрожь в усталых ногах. Тишина леса обступила юношу. Она показалась предвестником некой неведомой опасности. Идрик поднялся, быстро развязал мешок, бросил в рот сухарь, торопливо, давясь и обливаясь, запил его теплой водой из кожаной фляги и двинулся дальше в чащу. К вечеру он рассчитывал найти небольшую прогалину - юноша помнил, что там всегда останавливались обходчики во время своих рейдов.
  Темнота подступала - в густом лесу даже летний день короток, однако подходящего для бивака места все не было. Раньше Идрика не пугала мысль о том, что придется провести ночь в глухом лесу, но последние события, как камень, брошенный в болото, всколыхнули липкую, страшную тину воспоминаний. Юноша вспомни слова Тен-ку, рассказ Йокшика, байки егерей, которые любили подшутить над молодежью. Сейчас самый нелепый рассказ становился реальностью - словно все легендарные звери леса оживали от одного слова.
  Юноша коснулся ножа - ему показалось, что оружие шевельнулось в ножнах. Он погладил рукоять, потом крепко сжал ее в ладони. Костяные накладки, согретые теплом руки, легко пульсировали - словно у ножа появилось маленькое сердце и он, подобно котенку, довольно встретил ласку хозяина. Идрик удивленно остановился, потом ослабил ремешок, державший нож в ножнах и вытащил оружие. Полуфутовое лезвие было теплым, как и рукоять. По узкому клинку, как показалось охотнику, промелькнули голубые искры. Сразу же куда-то пропал страх и словно посвежел воздух. Идрик глубоко вздохнул и огляделся - слева среди деревьев виднелся просвет. Туда и направился юноша.
  Уже в сумерках Идрик вышел на берег небольшой реки. Вода, казалось, с трудом пробила себе дорогу среди леса - деревья подступали вплотную к берегам, и кроме этого, лиственный молодняк, невесть откуда взявшийся здесь, силился расти среди сосен. Чистое место для бивака юноша нашел на галечной отмели - весной здесь, судя по обилию топляка, творился настоящий танец водяной стихии. Сейчас же стволы стали стеной, которая оберегала от опасностей леса. Егерь быстро собрал сучья и развел костер на отмели. От реки тянуло свежестью, но тепло костра, отражаясь от стволов топляка, делало кусочек суши очень уютным местом для отдыха. Только сейчас Идрик вспомнил, что за два дня не ел ничего существеннее сухарей. Порывшись в мешке, юноша достал из него деревянную катушку с тонкой бечевкой. Отвернув один из болтов, закрепил ее под луком арбалета. Потом зарядил его металлической зазубренной стрелой и двинулся вдоль берега, туда, где слышны были всплески рыбы.
  В свете закатного солнца виднелись расходившиеся в стороны круги на воде - только что один из подводных обитателей завершил здесь свой хищный бросок. Идрик замер, подняв арбалет. Вот в омуте показался плавник - щелкнула тетива и почти сказу бечевка начала сматываться с катушки. Охотник прижал ее рукой, почувствовал ожог, потом потянул на себя, преодолевая упругое сопротивление на конце бечевки. Несколько минут - и рыба, раненая гарпуном, начала уставать. Еще пара попыток освободиться - и обессиленная щука, четырех фунтов весом, лежала на берегу.
  Уха вышла превосходной, хотя, как с сожалением отметил про себя юноша, ей сильно не хватало специй - росшие в далеких странах приправы доставлялись в его родной край редко, и стоили очень дорого для ученика егеря. Но иногда даже охотники баловали себя, добавляя пряные травы в жаркое или супы. Тогда привычная еда словно преображалась, словно вместо нее на тарелке было некое заморское лакомство. Но изголодавшийся за день охотник вспомнил о них, скорее, из-за сожалений об оставленном доме, которое свойственно любому путешественнику, вне зависимости от того, сколько времени он будет в дороге.
  Опустилась ночь, и молчаливый лес ожил шорохом крыльев летучих мышей, писком каких-то зверьков, уханьем сов. Идрик некоторое время прислушивался, страшась, что вблизи раздадутся звуки, предвещающие появление более опасных существ. Но их все не было, и, наконец, усталость победила осторожность и тревоги. Охотник крепко уснул.
  
  Глава 10
  "Быть спокойным - значит воспринимать мир, подобно луне бесстрастно освещающей окружающий мир. Сознание обычных людей походит на пруд, замутненный лишними мыслями. Любое волнение воспринимается ими, как брошенный камень. Круги на воде и суматоха в душе продолжаются очень долго, и это - непозволительная роскошь". Строчки из одного трактата, посвященного медитации, сами собой всплыли в памяти. Я открыл глаза. Тело Тэнгу оказалось более приспособленным для мысленного созерцания, чем человеческое. За несколько часов, что я просидел неподвижно, удалось не только хорошо отдохнуть, но и получить представление о токе внутренней энергии этого существа, и некоторых способах ее использования. Мысли, как и эмоции, отключались легко и непринужденно - только сейчас я понял, что, встретив накануне дракона, должен был иначе воспринять его появления. Но боевые рефлексы включились значительно раньше, чем заработало человеческое сознание. Покачав крыльями - я решил оставить наполовину птичий облик, убедился, что новые перья выросли вместо вырванных драконом, и теперь ничто не мешает полету. В тишине горной пещеры, куда я прилетел после лесных странствий, я попытался улыбнуться, несмотря на клюв, вспоминая, как, должно быть, выглядел мой полет, когда пришлось молотить воздух полуголым крылом. Теперь, после копания в птичьем подсознании, я понимал, что этой ситуации можно избежать.
  Тэнгу - не оборотень западных легенд, он никогда не полагается только на грубую физическую силу, хотя ее предостаточно. Предполагается, что создания хитры, жестоки и невероятно искусны в схватках. Это достигается как раз благодаря тому, что их сознание очень близко к человеческому. А значит, они могут управлять своей внутренней энергией, той самой что называется "чи" в древних трактатах. Но легкость, с которой новое тело, повинуясь воле, входило в состояние "стальной рубашки", просто удивляло. Получалось, что оно как бы покрывается невидимым доспехом, причем моментально, стоило лишь подумать об этом. Другие способности следовало проверить, для начала, на неподвижной мишени. Я подошел к большому камню у входа. Вдох. Выдох. Еще вдох, на этот раз чувствуя, как в центре тела, известного под названием "море чи", собирается упругий шар энергии. Толчок ладонью вперед, сверкающий шарик прыгает в руку, раздувая конечность, как садовый шланг, наполняющийся водой. Пальцы упираются в камень и он начинает трескаться. Дальше, дальше - не встречая сопротивления, рука входит по локоть... Тут полагалось бы ругнуться... конечность застряла в расселине. Удар другой рукой смел верхушку камня, и мне удалось освободиться. И зачем, спрашивается, такому существу еще и меч - не иначе, как для красоты. Катану я положил перед собой, рукояткой вправо, когда садился медитировать. Там она и лежала, пока продолжалось самоизучение. Теперь можно было обратить внимание на оружие, которое сыграло свою роль в схватке с драконом.
  Лезвие меча, слегка изогнутое, больше походило на саблю - в европейском понимании. Но это оружие островной страны столь часто становилось героем голливудских и прочих фильмов, что для человека моего времени стало привычным атрибутом как для хороших, так и для плохих парней из боевика. Мало кто знает при этом, что меч, на самом деле, имеет довольно простую конструкцию. Доставшийся мне в обмен на современное оружие был выполнен в классическом японском стиле. Лезвие длиной около трех футов, овальная гарда. Рукоять просто обмотана кожей морского ската - не слишком презентабельно, зато практично и относительно дешево. Заточен меч на зависть бритвам - кажется, так и ждет удобного момента, чтобы впиться во что-нибудь. Ноздри приятно щекочет легкий запах масла - чтобы лезвие было в сохранности, деревянные ножны пропитаны особым составом, который служит смазкой для клинка.
  Обычно воины носили также второй, короткий меч. Мне же незнакомка вручила более интересный предмет. Танто - или просто нож, но особой формы. Узкое, прямое лезвие словно переламывается, переходя в острие на середине своей длины. Таким образом, в профиль нож выглядит, как остроносая китайская джонка. Оружие - нет даже тени желания что-то построгать им или проделать любую другую мирную работу. Гарды или упора для пальцев нет. Деревянная рукоятка выполнена в форме конуса - так, что более широкая сторона прилегает к лезвию и это позволяет уберечь руку от соскальзывания при колющих ударах. В отличие от безымянного меча, на лезвие ножа нанесена надпись на неизвестном языке. Я подержал нож в руке, ощущая приятное тепло дерева и щекочущее чувство радости от обладания оружием. Через несколько мгновений рукоятка чуть потяжелела и стала еще более удобной.
  - Что ты хочешь сказать? - Как-то, сам того не ожидая, обратился я к ножу. Если моя теория верна, в этом мире он мог ответить. И ответил. Не словами конечно - просто шелохнулся в руке. Но это мы, люди привыкли общаться при помощи речи. Но даже мы понимаем своих домашних животных, когда они обращаются к нам.
  Давай-ка, я назову тебя... Например, Хиссатсу - вспомнилось родство клинка с японскими изделиями. Нож слегка вжался в руку, словно приветствуя хозяина и принимая новое имя. Я улыбнулся - и оружие вновь стало просто предметом.
   Будь я героем романа или былинным богатырем, стоило бы сказать себе нечто вроде "Пора развернуть плечи, выйти из пещеры, разметать вражьи полчища, и освободить красавицу из заточения". Да вот беда - никто здесь не собирал войска, чтобы грабить соседей, все деревенские девицы перестали быть таковыми благодаря "праву первой ночи" местных владык, и нисколько не переживали по этому поводу. Поэтому очень сильно захотелось встряхнуть сонную страну - землетрясением, извержением вулкана или просто сорвав десяток крыш ураганом, чтобы прочувствовали, мелкие, каково жить на этой земле... я прервал размышления - ножны Хиссатсу хлопнули по бедру и ноги оттолкнули землю. Я приземлился уже за пределами пещеры, совсем по-человечески перекатившись, чтобы избежать удара. Проделал это как раз вовремя - чтобы увидеть, как радом с тем местом, где я недавно стоял, появился уже знакомый черный дракон и еще более знакомая девушка.
  - У тебя быстро появляются необходимые навыки. И реакция уже очень хорошая. Можешь убрать меч - мы ведь не будет с тобой биться, я надеюсь. - Как оружие оказалось в руках, я не помнил, но зрелище это развеселило мою гостью.
  - Вам, видимо скучно без меня... суток не прошло с момента нашей последней встречи. Но я рад, что вы здесь - только предупреждайте, прошу вас, в следующий раз, чтобы избежать неловкой ситуации. - Стараясь сохранить остатки достоинства, я вложил меч в ножны, и посмотрел на собеседницу, гадая, что привело ее на этот раз. Внезапно в голову словно воткнули иглу. Я поморщился и отвернулся от девушки.
  - Не пытайся читать мои мысли, не выйдет даже у тебя!
  - И не пытался... случайно вышло, наверное... а я что - умею читать мысли? - Это было открытием. Мне просто стало интересно, и я сконцентрировался на собеседнице... ну конечно, и, сам того не замечая, попытался проникнуть в ее сознание - это ведь самое простое решение, если обладаешь нужными навыками.
  - Угу. - Мрачный взгляд и иголка из головы исчезла. - Умеешь и, как оказывается, неплохо. Я вовремя спохватилась. - Улыбка вернулась на губы. Девушка подошла ко мне. За ней из пещеры потянулся и дракон. Она стояла, юная внешне (я начал подозревать, что лет ей намного больше), с озорством в глазах, стройная и женственная, с повадками хищницы. Такой не составит труда влюбить в себя, провести через лабиринт душевных переживаний, только затем, чтобы, холодно взглянув потом, сказать: "Ты меня неправильно понял".
  - Так вот почему ты ушел из своего мира, обиделся на нее, и решил сбежать... - Девушка, уже не стесняясь, расхохоталось. Стало неприятно - словно только что рассказал ей что-то, рассчитывая на сочувствие, и получил в ответ лишь укол каблучков в душу.
  -Ты, похоже, не стесняешься копаться в чужих головах...
  - Не обижайся - лучезарная улыбка. - Даже не умея делать этого, я бы поняла ход твоих мыслей - достаточно увидеть выражение твоих глаз. Вот, значит, как ты обо мне думаешь? Что же, спасибо. Теперь отвечу на твой вопрос - мы не виделись несколько дольше, чем ты думаешь. В медитации ты, мой друг, просидел ровно четыре недели. Не увлекайся так в следующий раз, а то... - взгляд в район пояса. - А то Хиссатсу придется тебя будить стальным поцелуем.
  - И это уже узнала...
  - Нет, так действительно зовут этот нож - Хиссатсу Тийомэ. Она, да, она родом из Японии. Так что у тебя просто нюх на железных леди. Теперь по делу - я прихожу, когда считаю нужным, и впредь предупреждать не намерена. - Девушка с замашками тирана смотрела не с вызовом даже - как госпожа на подданного. - Меня заинтересовало твое состояние в этот момент. Значит, захотелось совершить подвиг, а тут такая печаль - не нужен он никому!
  - Знаю, что ты сейчас скажешь, что предупреждала об этом. - Девушка, похоже, поставила себе цель извести меня, подчеркивая мою ненужность в мире.
  - Вовсе нет - Легкий смешок. - Просто Тэнгу черпает силу природы того места, где находится. И когда готовится к чему либо, то, словно насос, начинает ее втягивать в себя. Это чувствуют все твари, что находятся поблизости. Конечно, если он хочет раздуть лесной пожар, обитатели чащи начинают метаться заранее в поисках спасения. Ну а начало землетрясения можно определить по тому, как замирает все, даже ветер, на расстоянии нескольких лиг от Тэнгу. Так что такой большой энергетический заряд не утаишь. Вот я и решила навестить отшельника, проверить, не вздумал ли он перевернуть устоявшийся порядок вещей.
  Она была умна и последовательна в своих выводах. Но либо это существо - а в том, что это совсем не человек, сомнений не было после первой встречи, находило удовольствие в том, что наблюдало за вновь прибывшими в эту страну, либо готовило меня к чему то. Причем делало это аккуратно, исподволь. Сначала намекнула, что негоже меряться силами с обитателями леса, сейчас предупреждает, что нельзя давать волю своим желаниям, поскольку, захотев встряхнуть землю, можно действительно устроить бедствие... Я заметил, что девушка смотрит на меня, но на этот раз она воздержалась от комментариев, очевидно, решив оставить меня на растерзание любопытству.
  - Как ты передвигаешься? Я не успеваю заметить...
  - А ты и не заметишь... пока.
  Пещера была пуста, как и площадка перед ней. Переход от беседы к одиночеству был совершенно незаметным. Просто она только что стояла рядом - и вот уже нет ни девушки, ни ее дракона. На такое поведение осталось лишь пожать плечами. Однако, чем лучше заняться в этом мире?
  
  Глава 11
  Утренняя свежесть разбудила Идрика. Юноша поежился - костер давно остыл и прохладный ветерок встречал новый день. Остатки сучьев, заготовленные с вечера, вернули силу огню, и скоро зашумела вода в котелке. Идрик бросил туда несколько щепоток лесных трав и заварил душистый чай. От щуки, пойманной вечером, остались лишь воспоминания, поэтому на завтрак у юноши снова были сухари. После еды он разобрал свои запасы. В мешке оставалось несколько пригоршней пшеничной муки, фунт вяленого мяса, горсть соли и около двух фунтов риса и фасоли. Если учесть, что этих запасов должно было хватить на несколько дней пути, получалось не так уж много. Как правило, охотники более половины своего рациона добывали во время перехода. Конечно, поиск добычи отнимал много времени, но благодаря этому можно было избавиться от большого груза, который приходилось нести с собой.
  Теперь Идрику предстояло решить, какую дорогу выбрать. Речка вела в нужном ему направлении - егерь предположил, что она берет начало в горных ледниках. Значит, по ней можно подняться до Рубежа - самой дальней точки владений. Этот путь имел свои достоинства и недостатки. Преимущество реки в том, что возле нее относительно легко найти пищу - удачная вечерняя рыбалка служит тому доказательством. У воды также можно найти немало растений, пригодных для еды - например, стрелолист с большими, сочными клубнями или даже камыш, луковицы которого также можно есть. Кроме этого, на водопой всегда приходят лесные обитатели, и при достаточном терпении их легко подкараулить у воды. Но берега реки, насколько хватало глаз, заросли кустарником, так, что идти вдоль берега можно было разве что с топором. С другой стороны, вновь углубившись в чащу, охотник рисковал наткнуться на непроходимые заросли или, поскольку зверь встречался редко, остаться без еды задолго до конца путешествия.
  Идрик выбрал промежуточный вариант - свернув лагерь, точнее, свое единственное одеяло, он отошел от реки ровно настолько, чтобы слышать ее, но идти более-менее свободно, в обход кустарника. Так он мог, не только следить за направлением своего движения, но и в любой момент заняться охотой на водяных обитателей.
  Путь шел в гору. Лесная речка часто петляла, так что дорога все удлинялась. Сосны здесь росли на порядочном расстоянии друг от друга - словно гиганты решили чуть расступиться. Но зато не было недостатка в мелком кустарнике. Кусты шиповника, красной смородины, ежевики даже на расстоянии нескольких десятков шагов от реки, стояли очень плотно. Не раз Идрику приходилось пользоваться маленьким двусторонним топориком, который был приторочен к его мешку. Кусты сопротивлялись чужаку, они колючками цеплялись за одежду, ранили руки охотника. К обеду уставший юноша решил поискать место для отдыха.
  За своей борьбой с кустарниками, Идрик не заметил, как поднялся на холм. Сейчас река бежала где-то внизу, и, судя по тому, что звук воды стал глуше и сильнее, в этом месте должно было быть расширение русла. Слабое течение, которое не борется с камнями, всегда тише, но этот звук куда приятнее для рыболова и охотника. Дело в том, что широкие плесы нередко таят пару глубоких омутов - жилищ толстых и мощных сомов, и, сами по себе, служат местом для сбора пернатых жителей реки. Упустить возможность пополнить свой рацион егерь не мог, а потому поспешил вниз, с треском разрубая кусты.
  Плес был удивительным. Хрустальная вода лениво текла у песчаного пляжа, мягкий приют которого словно был создан для отдыха. Выше и ниже по течению, у берега, можно было видеть темные пятна на воде - глубокие ямы. Стая уток испуганно взметнулась при появлении охотника, но тут же опустилась на воду, совсем рядом с берегом. Поодаль Идрик заметил большую земляную кучу, в которой узнал жилище самого большого из речных животных - бобра. Юноша подумал, что это великолепие, возможно, является их творением - всем известно сколь сильны эти животные и изобретательны, когда перегораживают реку, создавая запруды. Сейчас же обитатели хатки стали еще и кандидатами на материал для шубы - охотник, будь он даже хранителем леса, не мог упустить возможность хорошо заработать на ценном меху. Но пока бобрам не грозила опасность - юноша хотел отдохнуть. Он сбросил мешок, и растянулся на песке, бездумно глядя в небо.
  Прошло несколько минут, прежде чем голод взял верх, заставив Идрика подняться и позаботиться об ужине. Утки занимались своими делами, тихонько перекрякиваясь между собой, приближались к отмели. Охотник давно следил за ними сквозь прицел арбалета, ожидая удобного момента. Наконец, неосторожный селезень, самоуверенный, как и любой представитель его рода, подплыл почти вплотную. Щелкнула тетива - предсмертное барахтанье птицы спугнуло стаю, они поднялись на крыло. Добыча же мокрой тряпкой распласталась на воде, сносимая тихим течением. Не таясь, Идрик вскочил на ноги, забежал в реку и подхватил селезня. Около пяти фунтов жесткого мяса были обеспечены ему на этот вечер.
  В этот день охотник не пошел дальше. Птицу пришлось варить около двух часов, так что, когда он приступил к еде, солнце склонилось к вершинам сосен. Решив, что более удобного места для бивака он не найдет, Идрик принялся готовиться к ночлегу. Заодно он пообещал себе, что завтра, доев остатки утки, пройдет весь день без остановок, чтобы наверстать упущенное время. Эти планы ему еще предстояло пересмотреть в ближайшем будущем. Пока же охотник хрустел хрящами селезня, рубил ветки для ложа и сучья для костра. В сумерках он подбросил дров и лег поближе к огню, завернувшись в клетчатое одеяло.
  Когда солнце исчезло за лесом, вода у входа в бобровую хатку всколыхнулась. Из глубины убежища показалась тонкая и бледная рука, вооруженная острыми когтями. Как рыба, она тут же исчезла в глубине. Несколько мгновений, и на поверхности воды показалась голова с длинными зелеными волосами. Белые руки раздвинули их в стороны, открывая острое девичье лицо с пухлыми розовыми губами и бесцветными глазами. Незнакомка сделала несколько гребков, приблизилась к берегу. Ухватившись за корни подмытого водой куста, выбралась на сушу. Стоя на берегу, она отжала воду из своих длинных волос и укуталась в них, как в накидку. После этого, осторожно ступая босыми ногами, подошла к спящему охотнику. Легкий, небрежный жест рукой - на реке вдруг всколыхнулась волна, набежала на берег и накрыла костер. Угли зашипели, легкий дым тут же снесло порывом ветра. Огонь погас. Девушка присела на корточки подле Идрика, и осторожно провела ладонью по щеке спящего.
  
  Глава 12
  Независимо от того, какие планы могли быть у моего проводника в этот мир, участвовать в них не было ни малейшего желания. Но узнать получше обитателей этих мест стоило. Хотя бы для того, чтобы сполна ощутить собственное превосходство над ними. Дело в том, что я постепенно начинал понимать - после каждой встречи с этой незнакомкой на драконе оставалось ощущение, что со мной обращаются, как с неуклюжим и глуповатым ребенком, которому позволили зайти за прилавок кондитерской. Человеческая натура же требовала подтвердить, что в мире есть существа куда более слабые и глупые, над которыми можно вволю властвовать. Начать я решил с жителей ближайшей деревни.
  Должно быть, моя незнакомка улыбалась в неведомой дали, слыша такие рассуждения. Было ли это подтверждением ее теории? Не знаю, да и, по большому счету, мне было безразлично ее отношение к моим поступкам. Поэтому, когда в сумерках я шагал по полям, приближаясь к поселку, я довольно улыбался - вот только чему? Планы на вечер были вполне ординарными - найти трактир, или как здесь называется питейное заведение, набить морды местным ребятам, поужинать и совратить хотя бы одну из сельских красавиц. Обстановка, правда, несколько осложнялась тем, что денег при себе у меня не было, и я даже не имел представления, чем расплачиваются за кров и еду местные жители - серебром, золотом, лисьими шкурками, пшеном или поцелуем в щеку. Выйти из затруднительного положения можно было несколькими способами. Положительный герой романа, безусловно отработал бы в трактире, то, что было им пропито. Отрицательный - пошарил в карманах первого встречного. Мне же не нравились оба варианта, поэтому я решил проверить, насколько далеко распространяются способности Тэнгу.
  Трактир я нашел без труда - это было самое большое здание в центре поселка. Первый этаж был сложен из грубо тесанных камней, второй, как и крыша были деревянными. Через распахнутые окна доносился гул голосов, звон стаканов и треск очага. Запахи были куда более интересными. Чутье ворона подсказало, что на огне жарились два гуся, кабаний окорок, а в кастрюле тушилось рагу из куропаток с перцем, кабачками и бобами. У двери я задержался, думая, что деревня показалась довольно странной. Лишь перешагнув порог, понял, в чем дело - на своем пути я не заметил строения, хотя бы отдаленно похожего на храм или молельный дом. Получалось, что здешний люд больше служит желудку, чем душе.
  Картина внутри трактира подтвердила эту догадку. В свете коптящих масляных ламп и открытого очага, за деревянными столами сидело несколько человек. Люд сосредоточенно жевал, много и с аппетитом пил, смачно рыгал, и громко икал. Среди посетителей выделялся человек в коричневом балахоне, длинными черными волосами и живыми глазами на бритом лице. Его сосед - седой господин в зеленом костюме носил золотой значок с изображением оленя. Он был самим олицетворением порядочности и достатка, словно успешный служака на ответственном и сытном посту. Остальные посетители, судя по их виду и роящимся мыслям о дожде и урожае, были простыми крестьянами. Заглядывать в их сознание было легко, словно читать книгу через плечо соседа, но абсолютно неинтересно. Они не обратили на меня внимания - возможно из-за шума просто не заметили появления новичка, а может, им просто было наплевать на происходящее. А вот монах - человек в балахоне был именно монахом, наоборот, болезненно дернулся при моем появлении.
  Я выбрал столик в углу, куда не долетал свет от лампы, и медленно направился к нему, прислушиваясь к разговорам посетителей. Монах и господин переговаривались между собой вполголоса, и первый явно чем-то интересовался.
  - Куда он пошел? - Явно уже не в первый раз спрашивал человек в балахоне. Седовласый отмахнулся от него, как от назойливой мухи, хотя и подумал о снежных горах, долгом переходе через лес и некоем месте под названием Рубеж. Монах не отступал. Его мысли метались непрестанно, так, что разобрать их было невозможно. Человек начинал паниковать - он готов был вцепиться в своего собеседника, вытрясти из него ответ, но пока лишь просительно касался зеленого рукава.
  Появился хозяин - низенький толстый человек с лукавым и заискивающим взглядом. При виде нового посетителя просеменил через зал, прикидывая в уме, насколько щедрым может оказаться новый гость. Поставив среднюю оценку, сменил шаг, важно подошел ко мне. Пока этот экземпляр был интересен для исследования.
  - Что будет угодно господину? (Трусоват, осторожен, жена, трое детей, двое юношей, пятнадцать и семнадцать лет, помогают по дому, мечтают стать наемными солдатами. Дочка, шестнадцати лет, живет у тетки, в соседнем селе, учится швейному делу. И это все).
  - А что есть у вас? (Получи заказ - сейчас расскажешь мне, принесешь то, что я выберу, в счет того, что ты задолжал мне с прошлого раза). - Глаза трактирщика утратили блеск, взгляд остановился на одной точке.
  - Вино красное, белое, розовое, пиво светлое и темное, гусь жареный...
  - Так, кувшин вина, гуся. (А потом расскажешь мне о своей деревне и жителях).
  - Слушаюсь, господин.
  Дрова в очаге прогорели. Посетители разошлись. Кабатчик, устав тараторить, положил голову на стол. Из его рассказа следовало, что в деревне проживало полтораста семей или около шестисот человек. Занимались они земледелием, мясо покупали у соседей, платили дань владельцу земли - урожаем или людьми, по настроению владыки. Из самых интересных личностей трактирщик отметил монаха-отступника Йокшика, который ужинал в этот вечер с первым егерем Джерксоном. Еще он упомянул о некой ведьме, которая жила на окраине поселка. Рассказывая о ней, кабатчик перешел на шепот. Дама эта, якобы в свое время была назначена в уплату дани местному владыке, поскольку была очень хороша собой. Когда же за ней пришли, девушка отвела глаза сельчанам, да так искусно, что воротились они ни с чем, а в следующий раз, когда послали за ней двое солдат владыки, те просто не вернулись обратно. С тех пор, а прошло уже три года, никто не беспокоил ни ее, ни ее родителей. Но тучи над головой ведьмы начинали сгущаться - крестьяне приписывали ее чарам засуху, опустившуюся на край. "Если дела пойдут так дальше, то сожгут всю семью вместе с домом, чтобы освободить плененного ими духа воды" - закончил трактирщик.
  Оставив хозяина там, где он лежал, я покинул трактир. Свежий ночной воздух после дымного помещения показался самым лучшим угощением. Серебряный свет луны и тишина над поселком делали это место еще более романтичным. Оставалось только найти спутницу для прогулок по ночному поселку. С этой мыслью я направился к дому на его окраине.
  
  Глава 13
  Идрик открыл глаза, уставился на девушку. Несколько мгновений разглядывал изумрудные волосы, белеющую в полумраке кожу, потом подскочил, словно на грудь ему упала гадюка. Одеяло отлетело в сторону, накрыв с головой гостью. Юноша выхватил нож, встал боком к реке, широко расставив ноги. Руки дрожали, Илрик почувствовал, как начинает теплеть рукоятка отцовского ножа, готовящегося к схватке.
  Одеяло поднялось, потом упало на песок, сметенное гостьей. От этого движения рассыпались зеленые волосы, и девушка предстала перед охотником во всех красе. Нисколько не смущаясь наготы, жительница плеса уселась на песке. Встряхнув головой, полностью открыла обнаженную грудь. Судорожно сглотнув, охотник наблюдал за тем, как вздрогнули, и чуть разошлись белые холмики вслед за долгим вздохом девушки. Незнакомка посмотрела на охотника, на его напряженную стойку, и запрокинув голову, звонко рассмеялась. Налетел ветер, по плесу заходили волны, пригнулись к воде прибрежные кусты. Девушка продолжала смеяться, ее волосы разметались по песку, руки зарылись в него по локоть. Наконец, она замолчала, и вскочила на ноги, подняв тучу песка.
  Идрик медленно опустил нож. Незнакомка, заметив это, заложила руки за спину, и, откинув волосы назад, сделала шаг вперед. В наступившей тишине было слышно, как зашуршал песок под изящной ногой. Юноша смотрел на идеальную, словно из снега вылепленную девушку, не в силах оторвать взгляда от ее тела. Шаг, еще один и бесцветные, водянистые глаза оказались прямо напротив его. Гостья прижалась вплотную к охотнику, молча обвила шею руками. Пухлые губы приблизились, Идрик почувствовал теплый поцелуй и встретил их, приоткрывая рот. Жар поднялся из глубины тела, когда девушка дразняще потерлась о низ живота охотника. Мысли исчезли, осталось только желание продолжать эту невероятную встречу. Идрик, уже требовательно, впился в податливые губы, чувствуя, как затягивает его этот поцелуй. Раздался тихий звон - забытый нож выпал из руки. Охотник обнял девушку, она вдруг приподнялась и обвила его ногами. Сплетенные тела упали на песок, не отрываясь от губ друг друга. Вдруг девушка отпрянула, с невероятной для такого изящного существа силой сжала ногами торс охотника. Левая рука легла на горло, правая разрывала рубашку на груди. Идрик с ужаком увидел, что тонкие пальцы заканчиваются двухдюймовыми когтями. Охотник изогнулся, стараясь вырваться из таких объятий. Воздуха не хватало, сил стряхнуть существо тоже. Вслепую шаря рукой по песку, юноша нащупал рукоятку ножа. Нападавшая поняла опасность, попыталась перехватить удар, но для этого ей сначала пришлось отпустить горло. Нож вспорол белую кожу на предплечье и на два пальца вошел в бок существа. Идрик продолжил давить на рукоятку, до тех пор, пока не ослабел захват нападавшей, и клинок полностью не вошел в ее тело. С непонятным бульканьем создание рванулось прочь, заливая песок голубой жидкостью. Охотник удержал нож и поднялся на колено, готовясь отразить новое нападение. Создание смотрело на него, прекрасное лицо исчезло - вместо него была рыбья морда, с большими глазами, лишенными век, и широким ртом с торчащими во все стороны зубами. На пляж налетела волна, потом еще одна - Идрик увидел, как отмель исчезает под водой. Подхватив мешок и арбалет, юноша бросился в лес, дальше от этого непонятного существа. Выбравшись на вершину холма, он оглянулся. На том месте, где совсем недавно горел костер, гуляли волны. Среди них, как показалось охотнику, мелькнула и пропала белая рука.
  Охотник побежал через чащу, спотыкаясь о стволы, падая на каждом шагу. На рассвете, изодранный ветвями, разбитый и обессиленный, покрытый хвоей и ссадинами, Идрик вырвался на небольшую поляну, где и упал, не разбирая места. Пришел сон, или, точнее, забытие, очень похожее на отдых.
  Жаркое солнце и боль в теле разбудили юношу через несколько часов. Он шевельнулся, и тут же застонал. Остатки рубашки были разодраны ветвями во время его бегства через ночной лес, грудь, живот и спина представляли одну сплошную ссадину. Шея, пострадавшая от руки жительницы реки, распухла и кровоточила в местах, куда вонзились когти. Во время одного из падений лопнул шрам, оставленный Тен-ку и теперь из него тоже сочилась кровь. Рукава рубашки, а также плотные брюки, сохранили конечности от порезов и ссадин, но синяков, как чувствовал охотник, было предостаточно.
  Идрик, стискивая зубы, поднялся, достал из мешка фляжку с бальзамом и принялся смазывать пострадавшее тело. Уже через секунду он понял, что боль от одной раны не идет ни в какое сравнение с его теперешним состоянием. К счастью - думал заливающийся слезами юноша, - здесь нет никого, кто бы мог рассказать о моей слабости. Вылив остатки густой, едкой жидкости на спину, он наугад размазал ее по спине, думая о том, что предпочел бы хорошую порку розгами из боярышника, или, в крайнем случае, шиповника. Но охотник знал, что такое зверское средство является самым эффективным из всех известных - не раз, на его глазах, бальзамом лечили даже старые раны, когда черная кровь уже текла из них и синели конечности.
  Через несколько минут утихла боль. Идрик посидел еще немного, подставляя солнцу пострадавшее тело, потом подтянул мешок к себе, и принялся подсчитывать потери. Он лишился топора, одеяла, куртки, котелка - все это имущество осталось лежать на песчаном пляже, также как и часть продуктов. Собираясь ложится спать, юноша клал мешок под голову, а потому выложил из него крупу и фасоль, чтобы было удобнее. Об этом он теперь очень сильно жалел. Среди потерь оказался и бурдюк для воды - к счастью, в мешке оставался еще один.
  Идрик достал из мешка свежую рубашку - юноша мысленно поблагодарил традиции егерей всегда содержать форму в образцовом порядке, а кроме того, меховой жилет. Второй предмет одежды должен был пригодиться ему только в горах, но теперь он стал единственной защитой от ночных холодов. Подумав немного, юноша расстегнул маленькую сумку, точнее даже, кожаный кармашек на поясе. Оттуда он извлек десяток круглых серых пилюль размером с лесной орех каждая. Оставив на ладони одну из них, некоторое время помедлил, потом бросил ее в рот.
  Приятное пощипывание - так, словно на поверхности пилюли вскипели пузырьки газа, растеклось по языку и пробежало по всему телу. Конечности наполнились силой, исчезло чувство жажды и голода, улетучились остатки боли. Идрик улыбнулся, с благодарностью подумав о сельской ведьме, которая готовила это снадобье. Он знал, что охотники покупают несколько штук и носят с собой, как заменитель воды и пищи на самый крайний случай. За каждую пилюлю ведьма просила десять беличьих шкурок, но только сейчас юноша понял, что цена вполне обоснована.
  Охотник огляделся по сторонам. Даже во время своего ночного бегства он не отклонился от выбранного направления. По расчетам юноши, за ночь он преодолел не менее трех лиг, хотя и сильно отдалился от реки. Теперь ему предстояло решить, каким путем идти дальше. Последние события убедили его в том, что летнее солнцестояние является одним из самых опасных периодов, когда человеческая жизнь подвергается множеству опасностей. Но его уверенность в том, что в конце пути кроется разгадка исчезновения отца, только окрепла от этого. Юноша был уверен - опасность настоящий охотник встретит с оружием в руке. Значит, если бы отец оказался перед лицом врага, его нож не мог быть в ножнах на поясе. Чем больше Идрик думал об этом, тем сильнее убеждал себя в том, что отец бросил пояс и нож за ненадобностью, потому что хотел, чтобы их нашли и передали наследнику. Что же произошло с ним, оставалось загадкой.
  Наконец, егерь поднялся, забросил мешок на плечо и направился прямиком в чащу. Лес больше не пугал - на открытом месте опасность приходила также внезапно и неотвратимо. Юноша решил идти напрямик, отвлекаясь лишь на поиски воды и пищи. Пилюля ведьмы должна была действовать целый день - за это время он думал найти все необходимое.
  
  Глава 14
  
  Несмотря, а может быть, именно потому, что на землю спустилась ночь, деревенский люд не торопился отдыхать. Небольшими группами, по три-четыре человека, крестьяне собирались на площади перед трактиром. От этой толпы исходил страх и ненависть, волнами прокатывающаяся по воздуху. Сначала я заподозрил, что сомнительная честь встречи с вилами приготовлена для меня - мало ли как здесь принято встречать странников. Но крестьяне не обратили внимания на незнакомца, выходившего из трактира. Они о чем-то договаривались между собой. Постепенно тон разговоров повышался, до меня начали долетать обрывки из фраз.
  - Раз и навсегда, кол ей в горло...
  - Сжечь, они держат духа воды в плену...
  - Освободим его, да, да, они знают какие страдания причиняют нам, они готовы обречь наши семьи, всю округу на голодную смерть! - Последнюю фразу выкрикнул круглолицый, упитанный крестьянин с толстой золотой цепью на шее. Говорил народ, скорее всего, о той самой ведьме, что и трактирщик. И, расправа должна была случиться этой ночью - крестьяне уже не обсуждали свои беды - каждый выкрикивал, но никто не слушал. Они просто постепенно впадали в истерию, становясь толпой, единым, жестоким существом, неспособным рассуждать. Несколько месяцев назад они, надо полагать удивлялись поступку девушки, которая бросила вызов традициям, посмела противиться власти, отстаивать свою свободу. Сегодня же ее поведение в глазах крестьян, стало причиной бедствия. Невероятно, чтобы одна засуха уничтожила это селение - явно у большинства собравшихся хватит сбережений на неурожайный год. Но люди думают, что после недорода на деревню непременно сойдет чума, проказа, аудиторская проверка, стадо драконов, землетрясение и потоп - причем все одновременно. Ведьму уже готовы обвинить ведьму в хромоте любимого коня, худой крыше дома, холодности супругов, невоспитанности собственных детей... Словом, одним ударом люди собрались покончить со всеми бедами. После экзекуции им ненадолго станет легче, может, даже праздник устроят, выпьют и попляшут всласть. А там, глядишь, дождик пойдет, родственники улыбнуться друг другу и жизнь наладиться.
  Народ тем временем, разошелся. Кто-то уже тащил охапку факелов, один бежал с топором, другой держал на плече вилы. Наоравшись вдоволь, мирные и добропорядочные крестьяне направились в конец деревни, убивать ведьму и ее родственников, не причинивших вреда никому из собравшихся. Заодно народ показал мне, в каком из множества "концов" деревни находится дом ведьмы - о номерах и названиях улиц здесь никто не подумал.
  По дороге мне предстояло сделать выбор - спасти семейство или получить возможность понаблюдать за традициями аборигенов в части, именуемой "самосуд". Первый путь предлагал множество вариантов. Можно было, наконец проверить силы Тэнгу, употребив их на благо - встряхнуть небеса, и полить дождь на этот край. К сожалению, человеческая натура такова, что эта мера, на самом деле лишь отсрочила бы расправу над ведьмой. Едва отступит засуха, найдется истеричная селянка, которая обвинит чародейку - в пропаже коровы, например, и все начнется сначала. Большим искушением было просто стать на пути толпы, выхватить меч, и сократить численность населения наполовину. Быстро, просто и очень эффективно... я уже взялся за рукоятку, но решил чуть обождать с расправой.
  Толпа окружила дом, полетели камни в закрытые ставнями окна, дверь. Народ буйствовал, ведьме предлагалось два варианта - "выйти на разговор" и "поджариться в собственном доме, как цыпленку на вертеле". Интересно, крикуны отдавали себе отчет, что собираются, по их же выражению "освободить духа воды" при помощи стихии - антипода, то есть огня? Вот разлетелись остатки чахлого заборчика, толпа рванулась во двор, вытаптывая огород или что там у них было. Кто-то высадил дверь в маленьком сарае подле дома, оттуда послышалось кудахтанье. Предприимчивый поборник справедливости выбежал обратно, с пучком кур, которых он держал за лапы. Посмотрев на своих коллег, молотивших стены и дверь дома, крестьянин зашустрил прочь, сжимая добычу.
  Через некоторое время они начали уставать. Но вместо того, чтобы оставить ведьму в покое, несколько человек принесли солому и поленья. Крестьяне, раскладывающие их у стен, явно решили привести свою угрозу в исполнение. Почувствовали это и хозяева дома. Дверь распахнулась. На крыльцо первым вышел глава семейства - седой человек с узким худым лицом, в белой рубахе, синих шароварах. Длинные волосы его были собраны в пучок на затылке, борода, несмотря на позднее время, была аккуратно причесана. Он поднял безоружные руки перед собой и шагнул навстречу толпе. Человек приносил себя в жертву - он был достаточно умен, чтобы понять - людскую массу вразумить невозможно. Я посмотрел внимательней, протянул мысленную ниточку между нами... да, он шел к односельчанам, надеясь, что одна смерть их успокоит, ее будет достаточно для самых горячих голов... двое самых дюжих подхватили его, стащили с крыльца, связали. Человек был на удивление спокоен, не потому что черпал уверенность в близкой помощи, нет, это было спокойствие разума, который готовился к достойному концу.
  Толпа вломилась в дом. Старик перестал быть центром внимания - подле него осталась только парочка сторожей. Еще десятка два просто топтались во дворе, выкрикивая антиведьмиские лозунги и размахивая факелами. Оставив свой пост на крыше, я поднялся в воздух, а потом спикировал на бугаев. Позиция была очень удобной - один оборот вокруг собственной оси, так что меч проворачивается, подобно пропеллеру, и две головы падают на землю. Сделав петлю, я приземлился возле старика. Геройский настрой его улетучился, теперь он стал просто очень удивленным человеком.
  - Ну, и чего ты хотел добиться? - Спросил я, распутывая веревки. - Тут арбалет надо брать, и, коль скоро пришли они за дочерью, выдать сначала все стрелы по списку, а не умолять... - Страдальческий взгляд в сторону дома прервал мою лекцию по выживанию. Я подхватил героя, и вновь устроился на крыше. Разбив пинками черепицу, ввалился на чердак. Внутри слышалась возня, топот множества ног. Потом стены дрогнули, раздались крики.
  Некоторые мужчины умеют визжать. Большинство из нападавших в совершенстве владело этой способностью. Судя по всему, нечто в доме напугало их так, что боевой пыл улетучился, народ рванулся прочь. Треск дверных косяков позволял сделать вывод, что несколько экземпляров человекообразных застряло при входе. Потом дом еще раз встряхнуло - некто решил помочь незваным гостям. Послышался глухой стук тел, падавших на крыльцо, землю, друг на друга, крики тех, кто остался во дворе и непонятный шорох. Я вернулся на крышу. На улице царила паника - часть визитеров устилала землю перед домом, остальные демонстрировали свои удаляющиеся спины. Из жилища, не разбирая дороги, ступая по конечностям, телам и головам сельчан, медленно выходил золотой дракон. Тварь была небольшой - может быть, четырех метров от головы до кончика хвоста и очень тонкой - грудь не шире человеческой. Но дракон был удивительно красив - по золотой чешуе пробегали волны света, кончики легких крыльев напоминали диковинный цветок, а изящная голова не была похожа на вместилище смертоносных клыков.
  Существо вышло на середину двора. Народ тем временем, начал приходить в себя. Кто то потихоньку полз прочь, кто-то прикидывался мертвым. Наиболее ретивые шарили по земле в поисках чего-либо острого и стального. Дракон огляделся по сторонам, заметил сидящих на крыше, потом наши глаза встретились... Золотая бесконечность взора словно накрывала с головой, казалось, он видел и меня, и весь мир одновременно, зная, что следует ожидать от незнакомца, проникая в замыслы и тайные думы. Длилось это недолго - один из крестьян вдруг поднял топор, замахнулся... Тут уже не приходится думать - остается толчком послать меч, надеясь, что инстинкт Тэнгу не подведет. Удар сбил нападавшего с ног, его орудие так и осталось над головой. Толчок, короткий полет - и меч снова в руках а я - спиной к дракону, лицом к толпе...
  - Ну вот, скоро ты так обзаведешься друзьями в этом мире. - То ли одобрительный, то ли насмешливый голос раздался неподалеку. Что же, этого следовало ожидать. Моя белокурая незнакомка на этот раз появилась в самый разгар веселья.
  - Я рад тебя видеть. Нисколько не сомневался, что моему проводнику будет интересна небольшая схватка. - Наши встречи становились привычкой, и относится к этому следовало с юмором. - Но может быть, сначала прогоним эту мелочь? - Предложение было запоздалым. Появление черного дракона размером с половину дома лишило нападавших остатков рассудка - они бежали, причем в сторону от деревни.
  - Нет, лучше поболтаем о жизни - Довольная улыбка, взгляд через мое плечо - Привет, Тийомэ.
  Я оглянулся. Маленький дракон исчез. Вместо него на крыльце дома стояла девушка в белом кимоно с золотым шитьем. Это, как я отметил про себя, оказался первый встреченный мною в этом мире человек с восточным типом лица. Тонкая, нежная кожа, аккуратные губы, маленький нос - и приподнятые вверх, "кошачьи" глаза, искрящиеся, как взор дракона. Девушка сбежала с крыльца и поклонилась, скрестив руки на груди.
  - Похоже, что кто-то отнюдь не нуждался в защите. Я прав? - Оставалось гадать, подстроено ли мое появление, или я оказался здесь случайно.
  - Конечно, в моей защите здесь никто не нуждался, поскольку рядом был ты. - Явная насмешка, которая начинала злить. - А пока в твоих способностях мы окончательно не разочаровались, сними с крыши хозяина семейства.
  Оставалось подчиниться, тем более, что старик никак не мог устроиться на новом месте. Когда мы спустились на землю, вдалеке раздались всплески - сбежавшие крестьяне достигли, наконец, речки, которая протекала поблизости. Тийомэ прислушалась.
  - Они запомнили эту ночь. Вода смягчит их жестокие души. - Я покосился на девушку.
  - Сомневаюсь. Скорее они придут сюда с ратниками, чтобы точно уничтожить вас - ведь они уверены, что нашли источник своих бед.
  Когда они выберутся на берег, то забудут о том, что произошло здесь. Сегодняшнее столкновение произошло из-за нелепой случайности, я постараюсь наладить отношения, ради людей, с которыми я выросла. - Из дома вышла женщина в годах, юноша лет пятнадцати и девочка помладше.
  - Они мало походят на родственников дракону. Как это случилось?
  - Тебе не кажется, что сейчас - не самое подходящее время и место для разговоров? - Моя проводница была права и, как всегда, категорична. - Если тебя не смущает общество людей, останься, помоги им починить забор, и узнаешь их историю. - В конце фразы я приготовился и сконцентрировал внимание, стараясь угадать момент ее исчезновения. В награду получил только насмешливую улыбку из ниоткуда.
  
  Глава 15
  
  Через три дня пути лес начал редеть. Дорога, которой шел Идрик, заставляла его подниматься в гору. Когда первый валун - уже не обкатанный рекой камень, а настоящий обломок скалы, попался под ноги, юноша решил сделать очередной привал. За все время, что он пробирался через лес, лишь дважды ему удалось проспать четыре часа без перерыва. Лишенный посуды, он пил только ключевую воду - ручей попался ему на второй день, и съедал в день лепешку собственного приготовления. Вяленое мясо Идрик берег для перехода через горы, на поиск дичи требовалось много времени. Охотнику лишь однажды повезло - он набрел на заросли шиповника. Среди них кормился целый выводок тетеревов. Подкравшись к птицам, Идрик подстрелил одну - запеченная в углях тетерка стала его вторым блюдом на два дня.
  Сейчас, когда охотник устало привалился спиной к валуну, он почувствовал, что силы заканчиваются. Чувство голода не покидало юношу на протяжении всего пути, ноги все чаще спотыкались. Он мерз по ночам в подобии шалаша, который устраивал из коры и жердей. В редкие часы сна Идрику мерещились неведомые твари, подбиравшиеся к нему. Любой шорох в ночном лесу заставлял его вскакивать на ноги, и подолгу после этого охотник не мог уснуть. Сейчас, глядя красными от дыма и недосыпания глазами на вершины гор, Идрик впервые подумал о том, что цель его путешествия невероятно далека, но юноша понимал, что теперь, когда он оставил за спиной четверть пути, возвращение назад было таким же риском, как и движение вперед. Юноша вспомнил, какие рассказы звучали из уст егерей, прошедших в одиночку до Рубежа, какими восхищенными глазами смотрели на них сельчане. Теперь он был одним из таких отчаянных людей, и в подтверждение подвигам, его тело украшают следы когтей. Неужели он повернет назад, сбежит, оставив надежду разгадать тайну исчезновения отца, и ту славу, что причитается ему по возвращении? Юноша поднял голову. Его взгляд отвердел. Он пошарил рукой в поясной сумке, проглотил очередную серую пилюлю. Прилив энергии поднял охотника на ноги. Он пошел в горы.
  Пока подъем был почти незаметным, о близости скал можно было судить лишь по обломкам камней, которые попадались на пути. По ходу Идрик вспоминал рассказы егерей об этих местах. Юноша рассчитывал, что, выйдя из леса, он может найти людей - хотя бы зимнее убежище племени горцев, которые иногда встречались здесь. Правда, рассчитывать на особо теплый прием ему не приходилось - по легендам, они не любили чужаков, и порой расправлялись с теми, кто нарушил их уединение. Но путнику, оказавшемуся в таком положении, как юноша, оставалось только рассчитывать на чудо или на расположение духов, хранивших его до сих пор.
  Идти становилось легче. К вечеру, преодолев около пяти лиг, Идрик поднялся на несколько сот футов в гору. Теперь приходилось обходить не только буреломы, но и каменные осыпи. Сосны становились все ниже, их заросли, наоборот, реже. Пока охотника не заботило отсутствие воды - под слоем камней должны были таиться горные источники, но добраться до них было невозможно. Юноша решил не отвлекаться на поиски источника - в бурдюке еще оставалось около двух пинт воды - достаточно на день при экономном подходе. Идрик рассчитывал к его исходу добраться до одной из ложбин, которыми, по рассказам, изобиловало подножие гор, и там наполнить бурдюк. Пока же он нарезал ветвей, построив убежище от ветра, и под его прикрытием развел костер. Лепешка, испеченная на камне и глоток воды стали ужином. Вскоре после этого Идрик сел у костра, зарядил арбалет, положил его на колени, и, прислонившись к стволу дерева, закрыл глаза.
  Пробуждение охотника было неприятным. Какая-то тяжесть навалилась сверху, сдавливая руки. Юноша открыл глаза, рванулся, и почувствовал, как острое лезвие прижалось к горлу.
  - Чужак, плен... будешь - Прошипел кто-то над ухом, потом крикнул что-то в темноту. Охотника повалили на землю, завернули руки и стянули их веревками.
  Его вели через темный лес, куда-то вверх, по осыпям, Идрик спотыкался, падал, нападавшие рывком ставили охотника на ноги, шипели что-то в полголоса, обдавая запахом лука и тянули дальше. Сколько это продолжалось, егерь не понимал - словно бесконечный сон, длился их переход. Наконец, впереди послышалось журчание воды. Группа - Идрик по голосам насчитал четырех человек, двинулась вверх по руслу. Сапоги скоро промокли, ледяная вода хлюпала внутри, а путь все не кончался. Наконец, продравшись сквозь кустарник, они вышли на каменистую площадку. Плотные облака скрывали луну, накрапывал дождь. В темноте было сложно судить о размерах этого места, или постройках, но Идрику показалось, что здесь живут люди - нос уловил не только запах дыма, но и готовящейся на огне пищи. Его догадка подтвердилась, когда они остановились возле одной из куч камней. Провожатые прорычали, обращаясь к невидимым собеседникам, им рыкнули в ответ. Шкура, закрывавшая вход, отъехала в сторону - нагромождение валунов было жильем, и группа вошла внутрь.
  Круглая комната внутри, диаметром в десять ярдов, была разделена кожаной занавеской на две половины. Напротив входа горел костер, дым сочился через прутяную крышу. В комнате, прямо на полу, точнее, на расстеленных шкурах, сидело несколько человек. Грубая шерстяная одежда, похожая на просторные балахоны, густые волосы, короткие, мощные конечности, черные глаза - именно так должны были выглядеть представители редкого горного племени. Провожатые выстроились за спиной Идрика, закрыв ему путь к бегству. Некоторое время насильно приведенный гость и хозяева смотрели друг на друга. Потом один из сидевших тихо пробормотал несколько слов. Кожаная занавеска раздвинулась, на освещенную костром половину вышла женщина.
  События последних дней должны были заставить юношу осторожно относится к представителям прекрасного пола, как и к существам, казавшимся таковыми. Но Идрик, забыв о тревогах и усталости, восхищенно смотрел на представительницу племени. По сравнению с хозяевами дома, она казалась бриллиантом, сверкающим в горсти придорожной пыли или хрупким тюльпаном, растущим среди луковых перьев. Горянка высвободила руки из накидки, положила теплые ладони на виски юноши. Идрик почувствовал, как щекочет кожу дыхание хозяйки, как струиться кровь под смуглой кожей. Потом он вдруг вспомнил цель своего похода, знакомых людей, встречу с Тен-ку и жительницей реки. Голова начала кружиться, ноги ослабели. Горцы подхватили его осторожно опустили на пол. Девушка некоторое время стояла неподвижно, в той же позе. Потом повернулась к сидящим, покачала головой.
  - Он не враг нам - сказала она - Это случайный путник, он нуждается в помощи. Он молод, упрям и честен. Если его попросить, он сохранит наше пребывание, нашу встречу в тайне, и будет благодарен. - Человек постарше, кивнул в знак согласия.
  Раз так, снимите веревки. Ты, Глядящая-в-душу, конечно, хочешь, чтобы его перенесли на твою половину?
  
  Глава 16
  Вспаханный сапогами ночных визитеров огород представлял собой удобную площадку для межевания - от большинства растений остались лишь зеленые пятна на черной земле. При виде этого Тийомэ горестно покачала головой - видимо, травки, произраставшие здесь, не были простыми огурцами и заботили ее больше, чем украденные куры. Я огляделся в поисках тел нападавших - после окончания ночных приключений, пока люди в доме пытались уснуть, а Тийомэ бродила по огороду меня заботил прозаичный вопрос - куда девать три трупа. В моем представлении, никакие трюки не спасли бы семейство, если до солдат ближайшего гарнизона дойдет весть о резне в поселке. Но тела исчезли - видимо, мой наблюдатель, или кто она все-таки, решила избавить нас от проблем и прихватила их с собой.
  Осталось выполнить ее просьбу. Заборы в этом селе были чисто символические - переплетение жердей напоминало плетень у южнорусов. За строительным материалом мы отправились к роще за рекой. Мы, то есть, я, хозяин дома и его сын. Небольшая тропинка вела от дома к шаткому веревочному мостику над крутыми берегами. Прикинув высоту, я подумал, что души крестьян могли не только успокоиться, но и покинуть тела только за время падения. Правда, при взгляде сверху, пропасть всегда кажется больше. Но до воды было не менее десяти метров. Река была довольно узкой - метров тридцать, не более, но глубина, насколько хватало глаз, похоже, составляла несколько метров. Словом, ни дать, ни взять - громадный оросительный канал. Переход через него по узкому мостику, судя по всему, обещал незабываемые ощущения - настолько, что я предпочел поработать крыльями. Мои спутники уже не удивлялись - если он вообще чему то могли удивляться в этой жизни. Отец и сын, с одинаковыми, невозмутимыми лицами перешли мост и направились в чащу.
  При помощи топоров нам за пару часов удалось заготовить достаточно стройматериала - помогло в работе и то, что я не стеснялся пользоваться возможностями нового тела. А вот транспортировка их к дому представлялась более сложной задачей. Переправу через реку мы решили просто - жерди я перекидал по одной, как копья. Часть даже воткнулась в противоположный берег, так, что я уже подумывал о том, что недурно начинать строить забор прямо здесь, поскольку начало уже было положено. Молчаливое семейство переползло обратно и принялось таскать охапки.
  К обеду были поставлены новые колья взамен выломанных, и завершена одна сторона плетня. Крестьяне словно забыли о нашем существовании - в деревне шла обычная, неторопливая жизнь. Словно, выпустив пар, народ успокоился. Но люди - во всяком случае, родственники трех порубанных ночью, должны были желать реванша. Об этом я и сказал Тийомэ во время перерыва на трапезу. Девушка - на этот раз она одела синее, рабочее кимоно и завязала волосы узлом на затылке, тихо улыбнулась в ответ.
  - Ты почти прав - они жаждут мести. Но увиденное ночью наполнило души страхом, и человеческие сердца мечутся, подобно вспугнутому табуну диких лошадей. Они не знают, поклоняться ли своим соседям, или искать помощи для того, чтобы расправиться с ними. Но легенды о силе драконов живы, люди понимают, что сил, способных противостоять мне, не существует на несколько дней пути окрест.
  - Если уже разговор зашел об этом... - Я помедлил, пытаясь сформулировать вопрос как можно корректнее - Как случилось, что золотой восточный дракон живет в семье людей?
  - Очень просто. Я родилась в ней. - Я покосился на семейство. Люди, в молчании обедали, и, казалось, не обращали внимания на разговор. Щеки Тийомэ слегка порозовели, когда она закончила фразу. - Только моим отцом был не человек, а дракон.
  Я вспомнил многометровое чешуйчатое создание, представил его, опутывающего женщину кольцами тела, чтобы... и чуть не поперхнулся рисом. Камасутра отдыхает - одно слово. Хотя мифология полна таких нелепых, на первый взгляд, историй. Тут я обратил внимание на то, что Тийомэ пристально смотрит на меня, и постарался забыть об услышанном. Но, видимо, поздно.
  - Неужели ты думаешь, что только Тэнгу дана способность принимать человеческий облик? - Девушка, похоже, обиделась. Сама виновата - нельзя же так глубоко шариться в чужом сознании. - Дракон, в отличие от тебя, не органичен рамками трех тел, он может принимать вид любого существа, какого пожелает. Но человек ему ближе всех, как создание, способное любить и понимать прекрасное.
  - Я прошу прощения. - Впервые в этом мире мне приходилось извиняться. Вот только непонятно, за что. Но я жалел, что обидел создание, прекрасное в любом из своих воплощений.
  - Спасибо. - Обида улетучилась, как облако, рассеянное порывом ветра. Тийомэ опять улыбалась. Оставалось только вернуть ей улыбку.
  - Теперь понятно, почему твои.... Твои близкие не разговаривают - они привыкли к тому, что ты читаешь их мысли, и этого им достаточно.
  - Нет. На самом деле, мы говорим очень мало. Наша семья, точнее, человеческие предки посвящали немало времени духовному совершенствованию. Через несколько поколений такие люди могут понимать своих родственников и без слов. Редкие разговоры, о цветущих горных лугах, водопадах или об одиноком цветке на поле от этого становятся лишь более прекрасными. Речь дана людям, как инструмент искусства, ее не следует расходовать попусту. Там, где все знают всех, лучше молчать, погрузившись в раздумья. А вот нового человека нужно встречать беседой. Если мое происхождение - новая улыбка промелькнула на губах девушки - все, что тебя интересует, позволь мне спросить. Неужели твой мир так плох для тебя, что ты покинул его? Не удивляйся - тело может обмануть, но дракон своим взглядом проникает в душу. Расскажи, что ты ищешь здесь?
  - Я попробую последовать примеру людей востока, и поведаю одну легенду. - Прикрыв глаза, я постарался вспомнить, с чего все началось... Это было в начале осени. От земли тянуло запахом пожухлой травы и опадающей листвы. Над полем лежал туман...
  Было сыро, но не холодно. Впереди - лежала неизвестность. Повсюду, на поле валялись обломки сбитых воздушных замков. В течение четырех месяцев там шли непрестанные бои за личную жизнь. Воины бросались на неприступные стены, развивали лбы, носы, обдирали локти. Или долго, очень долго маневрировали, проводили разведку боем, стремясь избежать открытого противостояния.
  Все решил один удар. Он был очень силен. Не спасли доспехи - истончала сталь кирас цинизма. Не помогли щиты самообладания. Войска рассеяны. Подкрепление - отряд Гордость не успело спасти все силы от проигрыша. Но благодаря ему удалось почти без потерь эвакуировать оставшихся. Собрав их, командование начало вырабатывать стратегию ответных действий. Разработали, прочитали, плюнули и отвели войска на заранее, как они думали, подготовленные позиции. А привели сюда, в открытое поле и разместили среди обломков. Оглянулись - на поле боя осталась только тяжело раненная Последняя Надежда. После удара она превратилась в маленькое, жалкое существо, непрестанно всхлипывающее и вытирающее сопли. Вдобавок к этому, Последняя Надежда не переставала корчиться в агонии, цепляясь за жизнь.
  Помочь ей было невозможно. Отряд Гордость окружил Последнюю Надежду. Сверкнули клинки, и Надежда с радостью приняла последнюю услугу Гордости, без боли и сожаления отойдя в небытие...
  - Грустно... - Тийомэ смотрела на меня, словно пытаясь согреть взглядом душу, как мокрого котенка - шерстяным покрывалом. Потом положила теплую, легкую ладонь на плечо. Тут же исчез комок из горла, который появился в начале моего рассказа, я улыбнулся.
  - Это было давно и в другом мире. Наверное, стоит доделать забор, пока еще светло. Поговорим еще, вечером, хорошо?
  - Тогда - будет моя очередь рассказывать легенды. - Девушка поднялась, начала собирать посуду со стола.
  
  Глава 17
  
  Идрик ничего не знал об обычаях горцев, а потому не мог даже гадать, какая участь его ожидает. С ним не разговаривали. Просто бросили на шкуры, потом поставили рядом глиняную миску с кусками мяса и кувшин. Изголодавшийся юноша набросился на еду, хотя блюдо было очень простым даже для него, привычного к бивачному рациону. Мясо было полусырым, юноша с трудом отрывал тягучие куски, кое-как мял их зубами, и глотал, запивая чем-то, очень похожим на кислое молоко. Несмотря на все тревоги и беспокойство о дальнейшей судьбе, Идрик довольно быстро управился с ужином.
  Из-за занавески доносились голоса хозяев дома. Странное наречие больше походило на лисий хриплый лай, чем на человеческую речь. Егерь вспомнил легенды о полузверях-полулюдях, изменявших свой облик с приходом новой луны. - Если они существовали, то, наверное, разговаривали между собой именно так. - подумал юноша. Горцы, судя по всему, о чем-то договаривались, причем решение ими было принято, временами тон собеседников повышался - словно спор шел из-за небольших деталей.
  Полог шевельнулся. На мгновение Идрик увидел свет костра и фигуры людей. Потом прошуршали легкие шаги. В темноте раздался скрежет камня о сталь, пролетели искры, потом затеплился красный огонек. Вошедший приподнял трут и начал раздувать огонь. Идрик зажмурился - свет факела, вспыхнувший ярко и внезапно, больно ударил по глазам. Глядящая-в-душу поднесла к огню фитиль масляной лампы. По комнате поплыл запах горящей смолы и еще чего-то резкого и в тоже время сладковатого. Девушка подошла к лежащему охотнику с мягкими движениями крадущейся кошки, присела на корточки. От благовоний у юноши начала кружиться голова. Как в полусне, он следил за движениями Глядящей-в-душу. Она подняла руки, стягивая накидку через голову, оставшись лишь в узкой набедренной повязке. Ласкающим жестом девушка провела пальцами по продолговатому резному амулету, висевшему между грудей. Смуглая кисть обхватила его конец и потянула вниз. Раздался легкий щелчок, Идрик увидел, что амулет разделяется, превращаясь в кинжал и ножны. Глядящая-в-душу поднесла тонкое, как лепесток пламени, блестящее лезвие к горлу юноши. Четыре дюйма стали легко коснулись кадыка, безвредно скользнули вниз, разрезая рубашку. Сердце охотника прыгнуло куда-то вниз, он чувствовал, что кинжал легко пронзит грудь, если его хозяйка пожелает. Но вместо этого, с ювелирной точностью, она разрезала одежду, не задевая кожи. Кровь стучала в висках, но охотник боялся пошевелиться - казалось, одно неловкое движение, и лезвие вспорет его плоть.
  Глядящая-в-душу отбросила лоскуты свободной рукой, заметила четыре параллельных шрама на груди. Смуглые пальцы осторожно погладили их.
  - Это была большая, магическая птица. - Голос у девушки был глубокий, и говорила она на удивление правильно.
  - Это был полудемон Тен-ку. - Идрик вспомнил встречу в начале своего пути. Казалось, что прошло уже несколько лет, хотя даже рана едва затянулась. - Глядяшая-в-душу улыбнулась.
  - У полудемонов не бывает имен. Это люди называют их по-своему. Та, что встретилась тебе несколько дней назад, лишь назвалась так. Я бы многое могла рассказать о ней, но ведь ты почти забыл о встрече?
  - Наверное. - Идрик подумал о советах, которые выслушал - до сих пор наставления о том, что нужно оценивать свое отношение к силам, которые встречаются на пути, никак не помогли ему.
  - Если так, то и не вспоминай... - Глядящая-в-душу снова подняла кинжал. Идрик замер. Лезвие рассекло пояс и скользнуло вдоль левой ноги. Еще взмах рукой - и шаровары распались на части. Хозяйка медленно приподнялась, сделала шаг и села на ноги охотника. Не выпуская оружия из рук, она легла ничком...
  Тепло ее тела окутало егеря. Он чувствовал, как мягкие груди гладят живот, потом скользят выше, щекоча кожу сосками. С трудом поборов головокружение, он положил руки на плечи девушки. Горячее, пряное дыхание коснулось щеки, он приоткрыл губы, встречая поцелуй... Наездница, как дикая кошка, кусала его шею, плечи, руки, боль и наслаждение чередовались. Когда охотник вдруг замер, прерывисто дыша, Глядящая-в-душу взмахнула кинжалом.
  Из рассеченного запястья брызнула струйка крови. Бордовые губы девушки поймали руку, приникли к ране. Идрик очнулся, когда хозяйка поднялась, сжимая его окровавленную кисть. От ее подбородка на шею текли два тонких красных ручейка. Горянка вытерла губы тыльной стороной руки и поцеловала юношу.
  - Спи теперь, мой сладкий. - Идрик хотел ответить ей, вскочить или возмутиться, но язык ему не повиновался.
  Утро началось болью в голове - как будто охотник накануне выпил несколько кружек крепкого вина, и в запястье - Идрик обнаружил, что рука у него туго забинтована, и серая повязка кое-где приобрела бурый цвет. Это послужило материальным доказательством того, что произошедшее ночью было реальностью. Очередная знакомая, как и ее предшественницы, отличалась странностями. Юноше оставалось радоваться тому, что Глядяшая-в-душу довольствовалась половиной пинты крови, и позаботилась о том, чтобы перевязать рану. Легкая на помине, она появилась подле проснувшегося охотника, еще более похорошевшая после их встречи. На юных щеках играл румянец, губы по-прежнему влажные, темно-бордовые. Когда она наклонилась, Идрик почувствовал знакомый дурманящий запах духов. Утренний поцелуй был таким же волнующим, как и все прежние, несмотря на слабость юноши. Глядящая-в-душу провела ладонью по низу его живота и хищно улыбнулась.
  - В тебе осталось не так много сил, чтобы расходовать их. Лучше оденься и позавтракай. Она ненадолго исчезла за пологом. Потом оттуда прилетела плотная шерстяная накидка, шаровары и плетеный ремешок из черных кожаных полосок. Глядящая-в-душу помогла Идрику продеть голову в отверстие накидки, расправила складки, потом, блестя глазами, проследила за тем, как он завершает облачение.
  - Осталась одна деталь. - Хозяйка накинула пояс и завязала его сбоку. Узоры впились в живот, жесткая кожа чувствовалась даже через толстую ткань. Идрик поморщился, слегка ослабил пояс. Потом нашел свои сапоги - их минула участь прочей одежды. Наконец, облачение было завершено, и Глядящая-в-душу потянула его за собой.
  Над костром уже с бульканьем варилось мясо, но комната пустовала. Идрик уселся на шкуры, принял из рук хозяйки чашку с каким-то густым напитком светло-коричневого цвета.
  - Это горячее молоко с маслом и жареной мукой, а также пряными горными травами - пояснила та. - Оно хорошо согревает и питает, давая новые силы.
  - Скажи - Идрик поставил чашку, и осторожно потрогал запястье. - Зачем ты сделала это?
  - Интересно - Глядящая-в-душу рассмеялась - Интересно, пах ты, почему-то не потрогал, и для тебя кажется само собой разумеющимся то, что женщина захотела провести с тобой ночь. Скажешь, это более нормально? Для тебя - да, но вот мне привычнее другое. В краю, где царит жестокость, холод, где земли скудны, величайшим подарком является свежая кровь. Ею отпаивают больных, на ней клянутся в верности роду... Это редкое благо и поделиться своей кровью - признак особого расположения. Ты думаешь, что это отвратительно?
  - Так не принято у нас...
  - А мне какое до этого дело? Сейчас ты ведь не дома... А теперь пей молоко, ешь мясо. Скоро ты продолжишь путь... После небольшого прощального обряда. - Глядящая-в-душу улыбнулась, и погладила кинжал, висевший на прежнем месте.
  
  Глава 18
  После ужина семья начала располагаться на отдых. Тийомэ, напротив, предложила мне прогуляться. Мы пошли в сторону от деревни, оставив слева речку и рощу. Тихий вечер осторожно накрывал этот край. В нагретом за день воздухе дрожал запах травы, хрупких и невзрачных полевых цветов. Их нежно-сиреневый ковер устилал поле на несколько сот метров. Босые ноги спутницы словно ласкали маленькие колокольчики - растения оставались невредимыми в тех местах, где она ступала. Девушка преобразилась - на ней было тоже расшитое кимоно, что и прошлой ночью. Волосы были уложены в сложную прическу и скреплены несколькими золотыми заколками в виде драконов с рубиновыми глазами. Я молчал - говорить не хотелось. Казалось, что можно вечно вот так, не спеша идти по ковру из цветов, любуясь спутницей, словно старинной статуэткой работы великого мастера.
  Впереди возникло несколько больших - в два человеческих роста камней, стоящих кольцом. Сооружение выглядело древним, грубым святилищем народа, исчезнувшего много тысяч лет назад. От него веяло непонятной, но великой силой - словно мощные волны плескались рядом, с каждым шагом мы погружались в них все глубже. Внутри же это чувство пропало, казалось, что все тревоги, заботы и опасности остались позади и серые, холодные камни стали самым уютным убежищем. Тийомэ вышла на середину площадки размером с небольшую комнату и села на траву, подобрав под себя ноги. С меньшей ловкостью я устроился рядом, припоминая ритуал "сейдза" - опуститься на левое колено, подтянуть правую ногу и сесть на пятки, вытянув носки.
  - Можно задать вопрос? - Я вспомнил еще одну из загадок моей незнакомки. Вытащил из-за пояса нож и положил его на траву.
  - Тебя интересует его имя? - Тийомэ, казалось, ждала этих слов.
  - Да, в точности, как твое... - Я сделал паузу. Имя, точнее фамилия, которой я окрестил нож, появилось само собой. Хиссатсу Тийомэ - назвала его моя непредсказуемая светловолосая знакомая. В том, что именно это оружие попало мне в руки случайно, были большие сомнения.
  - Может быть, и так. - Девушка слегка улыбнулась. - Но разве не могут зваться одинаково два человека? Ты пытаешься во всем найти скрытый смысл, верно? И еще не раз будешь вспоминать нашу беседу, гадая, что сказал правильно, где допустил промах... Этим ты часто занимался в своем мире, так? - Она знала ответ, но молчать все равно не стоило.
  - Да, это было основным занятием в свободное время. Но я сам начал понимать - не все можно понять и не всегда поступками людей движут глубокие соображения. - Тема была не очень приятной, и я решил ее сменить. - Однако хочу попросить рассказать твою легенду. - Тийомэ поняла, возможно, даже лучше, чем я сам. Она согласно кивнула. Едва губы девушки шевельнулись, передо мной развернулась картина происходящего...
  Его звали просто Оборотнем - за то, что этот человек умел принимать разные обличья. Делал это он очень хорошо, но однажды потерялся в собственных образах, сбился с дороги и оказался в одном странном месте, где не было ни направления, ни времени. И он увидел маленький серый комочек, прятавшийся в закоулках Тоски. Оборотень подошел ближе, пытаясь рассмотреть его. Волчонок оскалил клыки и затрясся, потом узнал родственную душу и вышел навстречу. Они замерли, одинокие в серой пустоши, освещенной слабым светом луны. Оборотень пытался понять, откуда взялось это странное существо, так похожее на него. Протянув руку, дотронулся до жесткой шерсти - волчонок подался вслед за рукой, провожая его движение. В желтых глазах промелькнула радость.
  - Кто ты? - Не выдержал, наконец, Оборотень.
  - Не знаю. - Говорящий зверь не был редкостью в дебрях самоанализа. Он был олицетворением человеческих чувств, а значит, существом относительно разумным. - Наверное, я всегда жил здесь, но помню я немного.
  - Расскажи.
  - Серая пустошь однажды просто появилась передо мной. Правда, она не сразу приобрела четкие очертания, может быть из-за тумана. Я помню, что сильно скучал, временами становилось невыносимо одиноко - так, что хотелось выть на луну, тем более, что она всегда здесь. Потом пришла боль и я просто лежал здесь, стараясь не двигаться - так было немного легче.
  - А сейчас? Что с тобой сейчас?
  - Обида и злость. Хочется разорвать того, кто заставил меня мучаться, но здесь никого нет и, кажется, наступает отчаяние.
  - Теперь понятно, кто выл ночами. Между прочим, ты здесь не один. Стоило подумать и о других обитателях сознания и бессознания - они, в отличие от тебя, хотят спать. Впрочем, ты не виноват - выть на луну и злиться твое предназначение. Больше ты ничего делать не можешь и не научишься.
  - Р-р-р-р-р-р-р-р!
  - Извини, извини.
  - ГАМ! ХРРРРрррррррр!
  - Отдай штанину! Ну что ты так разошелся? - Оборотень выручил кусок ткани из белозубого капканчика и попытался приладить ее на место. После нескольких попыток штанина приросла к брюкам. Довольный результатом, обладатель самовосстанавливающейся одежды продолжил разговор.
  - Кажется, я знаю, откуда ты взялся. Значит, два и два опять не пять, а четыре.
  - Что эта галиматья означает?
  - Это я так, о своем. Понимаешь, есть у людей такая штука, называется она "любовь". И когда что-то не получается, один сильно переживает и строит миры одиночества наподобие твоего. Иногда даже населяет их своими ожившими чувствами.
  - Что же, выходит я - побочный продукт? Мусор?! Помойка?!! Р-р-р-р-р-р!
  - Фу! Сидеть! Ты нужен человеку - ведь кто-то должен переживать за него.
  - Тогда - ладно. Расскажи мне еще про то, из-за чего я появился.
  - Люди по-разному понимают слово "любовь".
  - А сам ты как думаешь?
  - Для этого есть и другое подходящее название - "единение". Это значит, что два сердца бьются как одно, общее. Когда почти чужой человек становится ближе родственников. Когда ты видишь свое отражение в самом лучшем зеркале - в глазах любимого.
  - Не понимаю...
  - Тебе и не нужно. Прощай, или, вернее, до свидания. Мне пора - на этой пустоши я случайный гость.
  - Заходи еще как-нибудь. Ты рассказываешь о странных вещах, но больше здесь никого нет...
  - Ладно. Я постараюсь.
  Наваждение пропало. Я снова ощутил себя сидящим на траве, напротив меня - Тийомэ, освещаемая луной. В ее глазах еще пульсировали картины далеких миров, переливались краски никогда не существовавших цветов. Может ли человек вдруг вместить в себя Вселенную? А вырастить ее в душе из маленькой, сверкающей жемчужины под названием Любовь? Когда неведомые дали разворачиваются перед нами, наши мечты рвутся к исполнению, чувства стремятся окутать любимого пеленами заботы... Ножны Хиссатсу шевельнулись. Что же, ты права, стальная спутница, вовремя предупреждаешь меня. Опасность в этом мире приходит также, как и в прежнем. Пусть я в реальности обрел крылья, силу и броню - от душевных ран защитит лишь кираса цинизма. Я бежал от переживаний, и сейчас, в ночной тишине неведомого края чувствую, как начинается новый путь, который ведет к Любви или Разочарованию. Нет, я не буду выбирать, по крайней мере, не сейчас, пусть будет просто ночь, просто беседа, без продолжения, без шепота, без радости, но и без потери.
  - Позволь, теперь я расскажу еще одну легенду. Она подлиней первой, но не менее интересна... - Я, хоть и человек, но смогу в сказательстве соревноваться с мудрым драконом. Легкое самодовольство шевельнулось в душе, когда пришла эта мысль. И я начал рассказ..
   - Это случилось в ту пору, когда был истреблен последний черный дракон. Теплой летней ночью в замке ордена Благородства рыцари праздновали победу. Здесь собрались воины древности, крепкие, как панцирная сталь их доспехов, которая выдержала удары мечей, когтей и даже стрелы Времени. Рядом с ними сидели молодые ратоборцы, которые бились без железной брони, побеждая не выдержкой, а ловкостью и быстротой. А во главе стола восседал Магистр Ордена - воин, заслуживший звание не только доблестью на поле боя, но и благодаря мудрости, которая не раз помогала ему одерживать верх над врагом.
  - В эту ночь, несмотря на славную победу, магистр был мрачен. Его не радовали клыки последнего дракона, которые украшали стену у входа, не забавляли шутки боевых товарищей. Не было света в его взоре и когда соратники говорили о том, что наступает золотой век человечества. И когда Магистр заговорил, в его вопросе прозвучала тревога. Он спросил братьев, почему среди них нет трех новобранцев Ордена, что прошли крещение в последнем бою. И получил ответ, что юноши придут позже, потому что поспешили на встречу с любимыми. Услышав это, Магистр поднялся и пристегнул меч. Обогнув стол, отворил дверь и пропал в ночи. Удивленные рыцари последовали за ним.
  Луна ярко освещала равнину и дорогу, пересекавшую ее. В нескольких сотнях шагов от замка рыцари увидели три неподвижных тела, доспехи на которых бросали серебряные блики на изумрудную траву. Над павшими стоял черный дракон. Рыцари ордена схватились за оружие и бросились на тварь. И тогда дракон заговорил. Его голос был похож на рев, он прокатился по долине, заполнил ее и отозвался эхом в горах, что синели на горизонте.
  - Вы проиграли войну, рыцари Ордена Благородства. - сказал Дракон. - Вы защищали людей от нас, а на самом деле бились с ними. Не я убил ваших братьев, это сделали те, к кому они торопились после битвы. Рыцари несли им свои сердца, они жаждали вручить этот дар. Но их жертва была напрасной - они ничего не получили взамен. А поэтому погибли, ведь вы не можете жить с пустотой в груди. Скажите, благородные воины, давно ли вы видели людей, живущих в городах? Их броня крепче вашей. Они никогда не делают глупостей. Они рассчитывают свою жизнь. Они не слушают, как мечется душа, у них ее давно нет. Они выбирают спутников, богатство или положение которых укрепляют их. Но чтобы жить, как они, нужно высушить сердце холодным ветром равнодушия, эгоизма и цинизма. Вы, благородные рыцари, погибните от этого, ибо ведет вас не расчет, но воля к победе во имя любимых людей. А остальным не нужен никто, кроме них самих, и они прекрасно чувствуют себя. - Рыцари окружили Дракона, но остановились. А он продолжал. - Не тот последний дракон, что накануне был повержен вами, ибо на смену одному павшему рождается новый. Нас питают люди, мы нужны им, потому что от наших крыльев рождается тот самый холодный ветер. Вы бились с нами столетия, но не знали об этом, хотя Первый дракон кружил еще над Первыми людьми. Но так случилось, что не все вы одинаковы - то, что закаляет одних, убивает других. И однажды вторые, те, кто не мог жить без чувств, основали Орден Благородства. И началась война. Но в эту ночь она закончится. Не спешите в бой, благородные. Сначала придите к тем, кому вы верили до сих пор, ради кого шли в бой с нами и взгляните им в душу. Я дарю вам взгляд дракона на эту ночь. Сегодня вы узнаете правду о них. После тогда возвращайтесь, я буду ждать вас. Потому что даже у Первого Дракона есть сердце, и оно может болеть. И он тоже устает. - Кольцо воинов распалось. Рыцари разошлись. Перед драконом остался только один из них - Магистр Ордена Благородства. Он, как и дракон, знал, что воины не вернутся, а потому, подняв меч, бросился на врага. И тогда дракон увидел, что на праще рыцаря, слева расплывается алое пятно...
  ...Доспехи на четырех телах сменили серебристый цвет на розовый. Начался новый день. Никто из живущих на земле не заметил, что в эту ночь закончилась самая долгая из всех войн. Они проснулись, как и в предыдущий день, каждый привычно пнул кошку, мешавшую пройти на кухню. Люди наполнили улицы и разошлись по рабочим местам. Они улыбались друг другу - потому что им нужно было улыбаться. Они дарили подарки и говорили комплименты, не видя пустоты в глазах напротив. И никто из них не слышал свиста черных крыльев.
  Первый Дракон парил в вышине, нагоняя на людей холодный ветер. Со своей выси он замечал, как в разных уголках Земли вспыхивают под солнцем доспехи рыцарей Ордена Благородства, его врагов, теперь хладных и недвижных. И когда Дракон увидел последнего из них, лежавшего на дороге, погибшего столь бесславно, он вновь заговорил. Только теперь он обращался к людям, что суетились внизу и даже не видели павших.
  - Вы еще помните легенды о рыцарях? Но вы уже не верите, что они жили рядом с вами. Вы потеряли их, сами не заметив этого. Не удивляйтесь теперь, когда-то благородные девы, если однажды узнаете, что вас обманывал тот, кого вы считали близким человеком. Не возмущайтесь, люди, если вас используют те, кого вы считали друзьями. Вы слабы, и вас в толпе толкают те, кто сильнее, кто должен вас оберегать? Не ищите защитников. Теперь вы всегда будете лгать, унижать и унижаться, чтобы выжить там, где, как вы думаете, ваш дом. Вы привыкнете к этому и даже, в конце концов, найдете в этом свою радость. Но если однажды в теплую июльскую ночь вы почувствуете, что вас захватил ледяной ветер и вы не можете больше жить в том мире, что создали сами, не зовите на помощь. Никто не придет. И не вопрошайте темноту, куда пропали рыцари, ведь их убили вы.
  Звенящая тишина окутала нас. Тийомэ задумчиво смотрела вдаль, так, словно еще видела перед собой умирающих людей и безликую массу, подобную толпе, ворвавшейся в ее дом. На ресницах девушки сверкнули прозрачные, искрящиеся капли, сорвались вниз, упали на траву. Зелень тут же вытянулась вверх и опушилась мелкими золотыми цветочками. Мне стало неловко - словно рассказ придумал для того, чтобы досадить собеседнице.
  - Тийомэ... - Я осторожно дотронулся до ее руки. Девушка подскочила на ноги. Ледяная стена воздуха отбросила меня назад, словно снежная лавина. Камень оказался очень твердым. Поток невидимой силы плющил о землю, хрупкая девушка вдруг преобразилась. Лицо отвердело, она словно выросла в несколько раз и теперь смотрела со своей недосягаемой высоты. Голос, по-прежнему нежный и мелодичный, теперь стегал словами.
  - О чем ты хочешь рассказать? О том ли, что верить нужно только себе? Или ты просто смакуешь собственную боль, обманувшись в надеждах? Ты пришел в этот мир, чтобы мстить здесь за неприятности там? Тогда тебе следовало выбрать иной образ, что-нибудь маленькое, ползающее и жалящее! Не хочешь вмешиваться в жизнь других, надеешься оказаться в стороне? Зачем же пришел сюда - ты знал о готовящейся схватке, хотел спасти незнакомую ведьму. И не потому, что собирался раздавать добро. Ты рассчитывал на признательность молодой девушки! Скажешь, я не права? Кто собирался соблазнять местную красотку после потасовки с крестьянами? Не твои ли это собственные слова? А потом что - рассказал бы ей о раненом сердце, требующем покоя и одиночества? - Ребра у Тэнгу оказались крепкими, камень не выдержал напора и разлетелся на куски. Мир завертелся перед глазами или я полетел кубарем по цветочному ковру. Когда я отплевался от васильков, набившихся в рот, Тийомэ стояла рядом - прекрасная в своем гневе, но остановившая ураган. Как ни странно, после трепки я почувствовал себя лучше - словно освежился под душем, смыв мелкие надоедливые мыслишки.
  - Я был не прав, Госпожа... - Что мне, пойманному за руку, точнее, за чувства, оставалось сказать?
  
  Глава 19
  Идрик допил вторую чашку молока, рыгнул, и потянулся за мясом. Глядяшая-в-душу вдруг перехватила его руку. Юноша удивленно посмотрел на нее.
  - Достаточно, или ты отяжелеешь, и будет трудно. - Горянка указала взглядом на вход в жилище. Там уже толпились его хозяева. Женщина словно колебалась некоторое время, потом сняла кинжал, набросила шнурок на шею егеря. - Сейчас начнется ритуал. Правила здесь очень просты - ты возьмешь то, что сможешь, и уйдешь из нашего поселка так далеко, как хватит сил. Я остаюсь здесь, так что до свидания - быстрый поцелуй, и она исчезла за кожаной занавеской. Охотник не спеша поднялся, и вышел из дома, влекомый толпой горцев.
  Небольшая площадка перед жилищем была заполнена народом. Здесь, по-видимому, собрались все жители села - около полусотни мужчин и женщин. При появлении егеря они расступились, образовав арену диаметром в несколько метров. Растолкав сельчан, на середину выскочил рослый, на голову выше Идрика, воин. В руках он держал сумку из мешковины. Она была заполнена чем-то, потому что глухо стукнулась о землю, когда горец бросил ее к ногам юноши. Егерь замешкался, не зная, что делать дальше. Толпа тем временем подняла крик. Детина оскалился, сжал кулаки, несколько раз стукнул ими друг о друга и пошел на юношу.
  - Заслужи, отвоюй пищу в дорогу - Прорычал он, обдавая запахом овчины, пота и пыли. И сразу же ударил охотника в грудь. Идрик отлетел назад, упав на руки горцев. Его толкнули обратно, прямо к противнику. Тот присел, ухватил ногу охотника и, дернув ее, опрокинул того на землю. Острые камни больно впились в тело, но юноша откатился в сторону - как раз вовремя. Нога горца ударила в то место, где он только что лежал. Идрик пнул, целясь в колено противника. Тот пошатнулся, зарычал и навалился на юношу. Придавив его к земле, махнул кулаком -юноша почувствовал, как рот наполняется кровью. Пальцы горца тем временем пробирались к горлу. Идрик, сколько было сил, прижал подбородок к груди, силясь защититься, нащупал кинжал, рванул его из ножен и тут же, снизу вверх вспорол противника. Горец охнул, отпрянул, зажимая длинную рану на животе. Идрик вскочил, ударил ногой... от крика противника, кажется, вздрогнули все собравшиеся. В ноздри охотника потек запах крови, теплых внутренностей, который он чувствовал и раньше, свежуя добычу. Здесь был еще один - человеческий... Запах человеческого страха и боли.
  Мягко и медленно, как во сне оседал противник, распахнув рот и глаза, глухо, как через вату доносились до юноши крики толпы. Он сжимал окровавленный кинжал и просто стоял, ожидая, когда все остальные горцы навалятся на него и разорвут голыми руками. Но этого не произошло - юноша почувствовал, как его хлопнули по плечу. Один из горцев протянул сумку.
  - Завоевал. Иди дальше. - Идрик начал понимать жестокую игру. Здесь не разделяли "своих" и "чужих" были только соперники, один из которых должен победить. Не важно, каким способом - и в этом был свой резон. Глядяшая-в-душу могла оставить его без кинжала, тогда все бы обернулось по другому. Оружие горцы не сочли нарушением правил - то есть, чужеземцу давали шанс перед боем, за ночь заслужить подарок, спасший жизнь. Правда, в том, что игра окончена, были большие сомнения. Процессия остановилась в конце деревни. Из кустов появился очередной воин. На этот раз в руках он держал лук и колчан со стрелами. Точно такие же были у него за спиной.
  - Оружие. Поединок. - Лучник сунул в руки Идрика свою ношу, и побежал влево, вверх по склону. Бросив сумку, юноша подхватил колчан, вложил стрелу. Кусты мешали ему разглядеть противника. Пригнувшись, охотник выскочил на открытое пространство. Свистнула стрела, обожгла плечо и наконечник ее звякнул о камни. "Левая рука выпрямлена, правая оттягивает тетиву к уху, стрелу зажать между указательным и средним пальцем. Смотреть по древку" - Егеря предпочитали арбалеты, но каждый из них иногда упражнялся с луком и стрелами. Теперь Идрик весьма кстати вспомнил урок. Противник словно увеличился в размере под внимательным взглядом, все остальное перестало существовать. Была стрела, мишень и лучник. Отпуская тетиву, юноша знал, что попадет.
  - Тебе было легко. Ты воин. - Раздался голос из толпы. Вперед протиснулся тот самый старый горец, что спрашивал Глядящую-в-дущу о мыслях охотника. - Теперь можешь идти дальше. Не мы будем судить за кровь наших соплеменников. С тобой была милость духов, которые называются разными именами. Сколько ты проживешь в горах, зависит от тебя и от них. - Селяне, как по команде, развернулись и пошли прочь, оставив юношу одного. Идрик поднял сумку, огляделся.
  Он стоял на вершине плато - того самого, через которое, по плану должен был пролегать его путь. Постепенно потрясение от схватки, боль от ударов отступали, давая место радости. Он дошел до гор! Идрик улыбнулся, насколько позволяли разбитые губы. Треть пути была позади. Переход по скалам должен был занять около недели, после этого оставалось лишь найти исток реки и сплавиться по ней до родной деревни. Юноше казалось, что все его беды остаются позади. Слабость осталась в прошлом. Теперь он - победитель, идущий к цели с оружием в руках. С этой мыслью охотник зашагал через плато к западу - туда, где виднелись заснеженные вершины.
  Он резво прыгал через расселины, спускался по осыпям, поднимая пыль. Радость не оставляла Идрика - до те пор, пока из каменной впадины не раздался чей-то голос.
  - Остановись, путник в своей поспешности на дороге из камня. - Юноша поднял лук и тут же замер. Кусты, закрывавшие расселину, зашевелились и наружу выползло создание, покрытое серой чешуей. Тело, шести ярдов длиной, казалось, было вытесано из каменной глыбы. Крылья дракона были похожи на тонкое кружево, но сам он выглядел очень тяжелым. Когти на передних лапах осторожно скребли камни, как будто существо подтачивало их. Глаза твари, незаметные в складках кожи, внимательно следили за юношей. Прошло некоторое время, пока серый дракон вновь не заговорил.
  - Дорога твоя пролегает куда, гнезда мимо шел ты беспечно сюда... - Речь оказалась несколько странной, но вполне понятной. Только Идрику пришлось гадать - ждет ли ответа его собеседник, поскольку вопросительной интонацией дракон себя не утруждал.
  - Иду я дорогой, что ведет далеко, за горы снегом блистают что. - Юноша вспомнил наставления своего друга-монах и попытался ответить также, ка и дракон.
  - Тогда неверный ты выбрал путь - на гибель ведет и потерю. Дракон здесь живет человечества до, и пустит тебя мимо едва ли. Но есть у тебя способ решить, разговор как счастливо закончить. Скажи мне о том, что движет с начала любым существом? - Идрик задумался. Дракон загадал загадку, хотя сложно было разобрать, о чем именно спрашивает это существо. Если только ответ не на поверхности...
  - Воля... - Юноша зажмурился, ожидая порции яда из пасти твари.
  - Ответ твой понятен для человека. Значит воля... Собственная или чужая? Сила воли? Повеление свыше? Что ведет тебя именно? - Существо вдруг заговорило на удивление правильно, и теперь сыпало вопросами.
  - Я должен разгадать тайну исчезновения отца. Поэтому я иду по той же самой дороге. - Дракон задумался.
  - Что особенного в его исчезновении?
  - Егеря нашли его пояс с ножом. Если бы он встретил опасность, то держал оружие в руке и не оставил его...
  - Этот нож передали тебе? Где он сейчас?
  - Его... - Идрик замер. Пояс юноши, разрезанный кинжалом, арбалет и отцовский нож остались в селении горцев. - Значит, его просто могли отобрать! Я вернусь в селение!
  - Обратно идти - погибнуть тебе. Пускает дракон тебя дальше. - Снова прошелестели кусты, тварь исчезла. Пораженный юноша долго стоял, не шевелясь. Поразила ли его догадка собеседника или само существо? Как бы то ни было, но самое опасное создание из всех, кого он встречал, обошлось с ним лучше всего.
  
  Глава 20
  Тийомэ была права. Понятия чести, морали, внутреннего кодекса вдруг вновь начали приобретать очертания. Я начал понимать, что действую вопреки своим первоначальным замыслам. Нет здесь тех, кто может осудить, мне безразлично отношение аборигенов - недовольных можно просто съесть, причем буквально... Почему же ввязался в разборки, приняв сторону якобы слабой, но точно невиновной стороны? Зачем вообще думаю об этом сейчас, лежа в одиночестве на цветочной поляне?
  Я глядел в чистое ночное небо, с незнакомыми, но очень яркими звездами... Впрочем, я зря назвал их "незнакомыми", потому что не помню, никогда не разглядывал далекие светила в собственном мире. Были городские огни, фонари и светофоры, одинаковые везде, и от этого родные. Они пролетали, проплывали мимо, каждый светящийся островок вдали от ночной дороги значил что-то. Где-то я был днем, где-то задерживался подолгу, куда-то приезжал на час, а в иных местах до отчаяния хотелось остаться... но флуоресцентные и неоновые звезды вновь окружали, нужно было идти, собираться, что-то "тянуть", "добивать" перед кем-то отчитываться... Здесь не было спешки, можно было вот так лежать, смотреть на небо, прислушиваясь к самому себе, шепоту ветра, легкому запаху цветов.
  Но непонятное чувство вины мешало наслаждаться одиночеством. Я приподнял голову и огляделся вокруг. Фигура в белом кимоно с золотым шитьем по-прежнему стояла у обрывистого берега - туда Тийомэ отошла после своей речи. Ждала ли она чего-то, или просто думала о своем? Мне не дано читать мысли всех подряд, тем более, таких сложных, и, увы, ранимых существ. Подойти, осторожно обнять за плечи? Но как не чувствовать при этом, что прикасаешься к Чистоте, будучи, пусть и не грязным, но слегка пыльным? Просто стать рядом? Да что-нибудь сделать, хоть повиснуть вниз головой над обрывом, только не сидеть просто так!
  Поляна промелькнула под ногами, берег приблизился. Река сыто плескалась внизу, сильная в своем течении, постоянная в стремлении вперед. Тийомэ смотрела вниз, на воду. Временами в глубине что-то вспыхивало, яркие блестки бежали по волнам, пропадали, и тут же появлялись в другом месте. Девушка не шевелилась, едва дышала. Что же сказать ей, как не ошибиться еще раз? Жалость ли это непонятная, сопереживание, или просто восхищение красотой? Сколько путей, а хочется лишь одним пойти, но туда ли приведет порыв чувства? Между "да" и "нет" расстояние, которое преодолеваешь за один удар сердца, между горячей страстью и теплом дружбы - тысячи вариантов отношений. И ведь не ее - себя, паршивец, берегу, нервы свои от переживаний. Словно, вместо разума - стальная коробка, с пружиной внутри... прыгает затвор, бьет отдача... И вот остался один патрон в обойме, и сейчас я мог выстрелить, одолев окаянное одиночество навсегда... или вновь промахнуться...Но жалко тратить его... И, будь проклята нерешительность - сколько раз, еще перед тем, как оказаться здесь, я просто снимал палец с курка, не делая ничего, не желая ставить себя перед выбором, когда "или-или"...
  - Говорят, когда Дракон роняет свои слезы в воду, в ее глубине рождается самый прекрасный жемчуг. - Девушка повернулась, легко проводя пальцами по глазам. В ней, казалось, утихала буря, но на смену ураганному ветру, рвавшемуся наружу, пришел тихий дождь печали, стучавший по душе своими тяжелыми каплями.
  - Это правда... - Тихая, чуть виноватая улыбка. - У тебя куртка разорвана...
  - Ерунда, срастется... Тийомэ, я... - Теплые пальцы на губах - знак запрета, символ молчания.
  - Не надо... Ответь сам на свои вопросы. Так будет лучше. - Поймать руку, задержать на мгновение вблизи, осторожно коснуться шелка кожи на маленькой кисти, поднять глаза, будучи готовым продолжать...
  - Посмотри, солнце всходит. Когда ты встречал рассвет в утренней тиши? Покой - одно из состояний этого мира, он сменяет движение, как день и ночь. Еще несколько минут - и для людей наступит новый день, с их радостями и тревогами. Пусть теперь они кажутся тебе мелкими - ты сам был таким. Не важно, коса в твоих руках, меч, или неведомая здесь техника. Они тоже хотят быть счастливыми, неважно, что некоторые редко произносят это слово, а кое-кто вообще не думает о нем. Люди хотят жить и готовы идти на преступление, уничтожить помеху, которая вредит им. Да, они часто ошибаются, вытирают разбитые в кровь носы и души, одни отступают, другие - движутся вперед. У них начался день. А что началось у тебя?
  Ответа ей не требовалось. Мы оба знали, что смена времени суток уже не приносит чего-то, кроме света или темноты. От этого я отстранился - но еще не стал созерцателем мира. И даже не могу сказать, хорошо это или плохо.
  - Тийомэ, ты наверняка лучше, чем я знаешь этот мир - я имею в виду, его внешнюю часть. Могу я попросить тебя о продолжении прогулки?
  - А сил хватит угнаться за драконом? - Шаловливые нотки промелькнули в ее голосе. - Уверен? Тогда летим. - Превращение в крылатое создание было абсолютно незаметным. Все произошло невероятно легко и непринужденно - словно восточная красавица встряхнула и раскрыла веер.
  Поляна пропала внизу. Тийомэ, похоже, решила показать все свои летные навыки - золотая молния промелькнула, опоясала меня, и вслед за этим пронзила облака. Едва я поспешил за ней, дракон обрушился сверху, обдав легкой снежной пылью, принесенной с многокилометровой высоты. Перевернувшись в воздухе, некоторое время она летела хвостом вперед, глядя на меня, потом скользнула вниз, сваливаясь в штопор. У самой земли падение остановилось. Дракон набрал скорость, прочертил воздух и, с шорохом потревоженной травы, вновь поднялся вверх. Полет доставлял девушке редкое удовольствие и воздух, действительно был ее стихией. Крылья дракона не двигались - перемещение его не требовало мышечных усилий. По восточному поверью, такие, высшие существа являются средоточием силы разума - "шень". Таким образом, любое действие совершается ими благодаря управлению материей - за счет собственной воли.
  Через некоторое время мне пришлось отвлечься от созерцания ее полета - тело ворона потребовало подпитки. В отличие от дракона, Тэнгу мог лишь подключить дополнительный резерв и укрепить мышцы за счет жизненной энергии. Теплый комочек в середине живота ожил после мысленного приказа и тонкие, светящиеся ниточки поползли вверх, к плечам. Теперь тело включилось в единый ритм дыхания со всем миром, и каждый вдох позволял впитывать его силу. Тийомэ, летевшая рядом, окинула меня взглядом и одобрительно кивнула.
  - Так ты не скоро устанешь. - В новом обличье девушка не утруждала себя речью, слова всплывали прямо в моем сознании. - Но все равно мы сделаем здесь первую остановку.
  Каменный город рос, увеличивался в размерах. Здесь был дым ремесленных посадов, рыночный шум, затхлый дух открытой канализации, толпы людей на узких улицах и грохот повозок. Два человека упали с неба прямо на площадь, но никто не обратил на нас внимания. Горожане обсуждали что-то, хлопали по плечу знакомых, протягивали друг другу глиняные кувшины, чокались и пили.
  - Здесь что, готовятся к какому-то празднику? - Мне было непонятно, что делает пара тысяч лоботрясов. Но больше сейчас волновала спутница - наряд делал девушку не просто яркой фигурой в толпе. Она казалась еще более хрупкой и беззащитной, сверкающей бабочкой среди полупьяных рож, выкриков и галдежа. Крылья ворона сами собой выросли за спиной и накрыли Тийомэ черным плащом, так, что теперь я смотрел в затылок девушки. Но насмешливая или благодарная улыбка почувствовалась даже в этом положении.
  - Они не видят нас, так что можно находиться в любом наряде. И дело не в магии. Просто до новичков никому нет дела. Посмотри на противоположную сторону площади.
  Там не было ничего особенного. Просто сооружение из брусьев, несколько метров высотой, с крепкой перекладиной наверху и несколькими веревками... Обыкновенная виселица. И на площади готовились привести смертный приговор в исполнение. Все петли были заняты, кроме одной - туда как раз запихивали последнего осужденного. Это был крестьянин, судя по одежде, ничем не примечательный. Когда палач отступил в сторону, он не шелохнулся - просто закрыл глаза и ждал...
  - Кто они, Тийомэ? - Воображение рисовало картины восстаний землепашцев, их неравную борьбу за свободу и печальный конец. Реальность оказалась проще.
  - Приговоренные за вторую кражу, растление, за ограбление и убийство... Продолжать? - Палач тем временем взмахнул рукой. Тела разом дернулись и повисли на веревках. Толпа зааплодировала, кто-то уже наливал на помин грешных душ. А девушка продолжила - Здесь есть один обычай, каждый приговоренный может испытать судьбу. В Доме Правосудия - это большое здание, перед которым стоит виселица, есть Коридор судьбы. Это длинный проход, в конце которого - две двери. За одной - четыре вооруженных солдата. За другой - пустая комната. Преступник должен открыть одну из дверей. Остальное - зависит от него и от солдат. Никто не знает, в какую комнату проходят воины - их отправляют заранее, и несколько раз - сколько захотят, те переходят из одной в другую. Они могут и разделиться - если знают имя преступника.... Таким образом, исход неизвестен, до тех пор, пока не прозвучит гонг в одной из комнат. Тогда туда войдут другие люди. Так вот, самое главное - еще никто из осужденных не согласился пройти Коридором Судьбы.
  - Никто не хочет встречаться с неизвестностью?
  - Верно.
  - Уйдем отсюда? - Мне стало тошно от зрелища. Не знаю, правда, что больше поразило - казнь, или рассказ Тийомэ, а может, поведение горожан на площади.
  - Хорошо. Мне тоже здесь очень не нравится... Но тебе стоило это увидеть... наверное.
  Облака закрыли город. Хотя на губах еще оставался неприятный привкус - словно его дух никак не оставлял нас, не сбрасывался вниз чистыми струями ветра.
  
  Глава 21
  Еда, доставшаяся Идрику ценой победы, подошла к концу на пятый день пути. Заботливые аборигены положили в сумку бурдюк с молочным хмельным напитком - в кожаном мешке плескалось не менее шести пинт мутной жидкости, а также три пригоршни жесткого, сухого сыра и пучок длинных, тонких ломтей вяленого мяса. Кроме этого, на дне сумки юноша нашел продолговатый мешочек - явно, кусок выделанной кишки какого-то животного. В нем был кусок трута, кремень и огниво. Позаботились его хозяева и об укрытии от холода. Во время устройства ночлега Идрик вытряхнул свою ношу - и с удивлением заметил, что в руках остался довольно большой кусок материи. Чтобы сэкономить место, горцы переносили свою поклажу в плотных одеялах, приделав к нему лямку. Как раз такое приспособление они и вручили юноше.
  Но все эти веши не сократили путь - непривычный к горам егерь часто делал привал, чтобы отдышаться в жидком, холодном воздухе гор. Порой Идрику казалось, что его легкие работают впустую, а сердце, наоборот, втройне перекачивает кровь. В довершение всех неприятностей, юноша сбился с тропы, и теперь лишь приблизительно мог следовать выбранному направлению. Закатное солнце стало его ориентиром, но горы выдвигались перед ним новыми препятствиями. Расселины заставляли тратить часы на поиск обходного пути, обвалы перекрывали и без того едва видимые тропы.
  Как-то под вечер Идрик подумал о том, что еще в селении он мог просто повернуть назад - ведь продуктов хватило бы на обратный переход по знакомой дороге. Эта мысль пришла неожиданно, но юноша отогнал ее, как вестника слабости. Да, - твердил он себе, - может быть, другой повернул бы, но только мне по силам преодолеть этот путь, и пусть я лишен формы - Рубеж по-прежнему наши владения, и егерь должен быть там. Вернуться за солдатами, прогнать горцев с земли мог бы каждый, но явиться в гарнизон нужно не беглецом, а героем. - Высший из возможных подвигов по-прежнему манил человека без продуктов, горного снаряжения, теплой одежды, почти безоружного. Возможной наградой было лишь звание почетного егеря да благодарность слушателей в деревенском трактире. Идрик мечтал об этом, возводя и то, и другое в степень, собираясь стать самым известным человеком в своем селе, лучшим из пятисот его жителей. Дальше фантазия давала сбой, поэтому он начинал мечтать сначала, смакуя детали - костяные пуговицы на новой форме, скрипящие праздничные сапоги, дорогой и мощный арбалет... И полз по камням, обдирая руки о скалы.
  На шестой день голодный охотник нашел следы стада горных баранов. Животные поднимались выше и чуть севернее, к альпийским лугам. Выбора на этот раз не было - мясо было единственным источником пищи, поэтому Идрик благоразумно последовал за ними. Быстрые и осторожные животные, казалось, почуяли преследователя. Их следы вели через самые кручи, по узким карнизам над провалами, по руслам ледяных горных ручьев. Но после полудня охотнику удалось - впервые за все время преследования, увидеть это стадо. Двенадцать баранов щипали траву в нескольких сотнях метров выше.
  Подъем занял несколько часов. К этому времени сгустились сумерки, а высоту накрыло одно из низких облаков. В смешении тумана и темноты Идрик полз по мокрой траве, каждое мгновение прислушиваясь к топоту копыт. Бараны пока не подозревали о присутствии охотника, но сил оставалось все меньше - движения егеря стали порывистыми, дерганными. Он заволновался - осторожные животные не дадут второго шанса прицелиться. Если рука дрогнет, голод станет его постоянным спутником.
  Серые силуэты, подсвеченные последними лучами солнца, замаячили впереди. Юноша одним осторожным движением положил стрелу на лук, нежно потянул тетиву... стрела дрожала в усталых руках, пот заливал глаза, мешая целиться. Охотник медленно вдохнул, зажмурился на мгновение, выдохнул, и, с последней каплей воздуха, отпустил тетиву. Одно из животных резко подпрыгнуло вверх, стадо разом сорвалось с места. На бегу один из баранов завернул в сторону, боком прошел несколько шагов и упал на передние ноги.
  Идрик помедлил немного и подошел к барану. Тот дышал, и, судя по тому, как он развернул рога к охотнику, был готов к встрече с двуногим хищником. Вторая стрела вонзилась в глаз животного, войдя на половину длины древка. Баран вздрогнул и завалился на бок. Только стоя над своей добычей, охотник смог оценить размеры зверя. В животном было не менее трехсот фунтов чистого мяса - и "бараном" оно могло называться только из-за особенностей анатомии. Густая шерсть - ворс не менее двух пядей длиной, защищала его в холода. Рога, это турнирное оружие, весили около двадцати фунтов каждый. Идрик вздрогнул, подумав, какой силы удар мог нанести такой баран.
  Лишайник, растущий на склонах мог послужить хорошей заменой дровам. Юноша предусмотрительно собирал его в пустеющую сумку и сейчас очень обрадовался этому. Уже в темноте он сломал несколько кедров и отрезал кусок мяса от ляжки барана. Свежевать такую тушу маленьким кинжалом было невозможно, поэтому Идрик решил взять лишь те части, при заготовке которых он не рисковал сломать хрупкое лезвие.
  На вкус жаркое, даже без специй, оказалось восхитительным. Горные бараны - жители бедных кислородом мест, поэтому их мышцы насыщены кровеносными сосудами значительно больше, чем у других диких животных. Благодаря этому мясо очень мягкое, к тому же оно лишено жира и легко готовится на огне. Идрик смаковал ни с чем не сравнимое по вкусу блюдо, которое превосходило угощение горцев, как свежеиспеченный хлеб - заплесневевшую лепешку. Впервые со времени его ухода в лес юноша ужинал не просто сытно. Он наслаждался каждым куском, смакуя хрустящую корочку и кровяное, не прожаренное нутро своих лангет. После такого ужина пришел сон, вдвойне приятный и освежающий.
  Наутро, заготовив как можно больше дров, Идрик нарезал мясо тонкими ломтями и принялся поджаривать его на медленном огне. По расчетам юноши, заготовленной таким образом пищи, могло хватить на три дня, учитывая холод в горах и способ приготовления, мясо должно было оставаться съедобным довольно долго. Он решил потратить день на приготовления, еще один - на то, чтобы вернуться к прежнему маршруту. К исходу этого срока охотник должен был оказаться возле системы пещер в западной части гор. В тех местах, по рассказам егерей, деревья росли гуще, давая приют разнообразной живности, пригодной в пищу.
  Горный ветер играл клубами дыма, разнося по скалам запах костра и жаркого. Неподалеку, в расселине кто-то чихнул. Прошло несколько мгновений, потом из скального мрака выпрыгнуло гибкое и сильное кошачье тело. Снежный барс - не его вымирающий родственник неизвестного охотнику мира, а громадный хищник гор, вышел на охоту. В холке создание достигало высоты человеческого роста. Одна мохнатая, громадная лапа была способна накрыть обеденный стол, а клыки - перекусить шею быка. Но барс не утратил ловкости, свойственной своему роду - передвигался он быстро и бесшумно. Сейчас животное усиленно нюхало воздух, стараясь определить, откуда идет необычный запах. Вдруг зрачки хищника сузились - он заметил костер и человека подле него. Нежное мурчание послышалось из нутра зверя, когда он припал к земле и медленно двинулся в сторону юноши.
  Идрик перевернул жаркое и подбросил в костер горсть лишайника. Потом он отступил немного назад и потер грудь - кинжал, висевший на шее, вдруг начал щекотать кожу. Ощущение все усиливалось, так что егерь распрямился, поднял руки, чтобы снять ножны... и увидел барса, который словно перетекал от одного камня к другому. Спокойно, стараясь не тревожить зверя, охотник оставил кинжал в покое, сделал шаг в сторону и поднял лук с колчаном стрел. Только сейчас он увидел, что три снаряда находятся в отдельном кармашке, точнее даже, в ножнах из дерева. Юноша вытянул одну из стрел и, несмотря на опасность, мгновение рассматривал ее. Наконечник напоминал лезвие кинжала - острые, как бритва грани, утолщение в середине для жесткости. Странным было отверстие в центре - оно было заполнено каким-то вязким веществом. Отличали наконечник от простого колющего оружия и два острых шипа у самого древка.
  Когда стрела легла на тетиву, барс перешел на легкий бег, толчок задних лап зверя совпал с началом полета стрелы. На середине пути они встретились, Идрик рванулся в сторону, и почти успел... Передняя лапа барса задела его плечо, юноша отлетел на несколько футов. Не вставая, он откатился в сторону и почувствовал, что падает. Ветви кустарника, растущего под скалой, сломались под весом охотника, но смягчили удар. Щепки вонзились в тело, юноша вскрикнул, кубарем прокатился, чувствуя, как рвется накидка, и ветви раздирают руки. Наконец, он встал на ноги - как раз вовремя, чтобы увидеть голову барса, наблюдавшего за ним. Идрик бросился под скалу, в кусты - это спасло его. Кошка прыгнула - на этот раз ее полет был не таким красивым - подвела задняя лапа, в которой торчала стрела. Барс упал на бок - даже на расстоянии Идрик услышал хруст ребер. Зверь медленно поднялся, пошел на охотника. Юноша выхватил кинжал, отчаянно понимая, что его клинок в полтора раза короче когтя зверя. Но барс не нападал. Некоторое время он просто стоял, глядя на охотника, потом, хромая пошел прочь.
  Едва зверь скрылся, на юношу навалилась слабость. Пришла и боль в раненых при падении руках. Он опустился на колени, осторожно вложил кинжал в ножны. Только сейчас он обратил внимание на резьбу, украшавшую их. Затейливые линии складывались в узор, отдаленно напоминавший барса в прыжке.
  
  Глава 22
  После увиденного в городе хотелось вырваться на простор, заставить крылья работать в полную силу - так, чтобы внизу мелькала земля, а над головой проносились облака, обдавая прохладой горевшую от возмущения голову. И устать, наконец, после перелета, до парализующей боли в схваченных судорогой плечевых мышцах, что бы потом спуститься, и упасть на землю... Лишь бы не думая о людях, выбравших неминуемую гибель вместо одного шанса на жизнь.
  Тийомэ поняла мой порыв. Дракон быстро набрал высоту, направляясь на юго-восток, туда, где синело теплое море. Скальные берега остались позади, под нами перекатывались волны. Легкий ветер приносил слабый запах соли и йода, касался перьев и улетал к суше. Морские чайки вначале испуганно метнулись при нашем появлении, оглушив криками, потом успокоились и лишь уступали дорогу, когда мы подлетели слишком близко. Дракон вдруг резко снизился, пронесся над водой, временами пропадая в волнах, потом свечой взмыл вверх и встряхнул всем телом. С золотой чешуи сорвалась туча мелких капель, обдав меня соленым дождем. Тийомэ рассмеялась - не издала ни звука, просто ветерок ее радости словно обдал меня вслед за водой.
  - Догоняй! - Дракон начал теряться вдали. Вздохнув, я задействовал всю свободную энергию, так что послал часть ее вперед, словно уцепившись за дракона, а другую - толкнул назад, ускоряя полет. Эффект был неожиданным. Море и небо вдруг слились в одинаковые синие поверхности, уши заложило и почти сразу перед собой я увидел золотые крылья и хвост.
  - Стой, стой, ненормальный. - В словах послышалось беспокойство и легкое недоумение. Тут же скорость упала, словно две большие руки вдруг бережно придержали, не дав увлечься гонкой. Дракон летел рядом, уже не стараясь показать рекорды скорости. Я чувствовал, как начала кружиться голова и поднимается дрожь в теле. Взмахи крыльев стали беспорядочными, я напрягал остатки сил, но поверхность воды становилась все ближе и ближе. Ускорение далось слишком дорого - затраты энергии не успевали пополняться при таких темпах ее расходования. Истощение пришло вместе с тошнотой и безразличием к происходящему. Я уже не заметил, что вместо волн внизу появился песчаный пляж, и, наверное, затормозил бы носом. Но золотые пальцы вдруг сжали плечи, песок промелькнул, сменился зеленью. Потом земля стала ближе, воздух наполнился тонким ароматом каких-то цветов. Мир перевернулся, я ощутил затылком теплый шелк.
  Переплетение ветвей устремлялось ввысь, в недоступный сейчас голубой купол неба. Нас окружали могучие стволы деревьев. Нежный, точнее даже, хрупкий аромат окутывал рощу. Тонкие розовые лепестки падали с веток, устилая землю теплым снегом.
  - Сакура...? - Я не узнал своего голоса. Он едва шелестел в тишине. - Какой месяц сейчас? Кажется не сезон. - Тийомэ промолчала. Потом тепло ладоней девушки пустилось на голову. Легкая дрожь метнулась вниз, безразличие сменилось не сравнимым ни с чем ощущением уюта. Теперь каждый вдох приносил сверкающую каплю энергии в "центр чи" словно там, как в глубине моллюска, росла и переливалась чистая жемчужина. Я почувствовал гул внутри себя - чувство, знакомое каждому современному горожанину, который проходил под высоковольтной линией. Кажется, с кончиков волос стекали на землю электрические искры усталости, а на смену им в тело входили все новые силы. Тийомэ убрала ладони, осторожно коснулась пальцами лба.
  - Хватит пока. - Я поднял глаза. Девушка слегка улыбалась, с ее лица исчезали остатки тревоги. - Ты разве не знаешь, что запас энергии ограничен? Ее нельзя тратить так безрассудно - не всегда же рядом тот, кто готов пополнить запас...
  - Я не рассчитал... Не ожидал, что будет такой эффект. - Силы вернулись, но вставать, точнее, поднимать голову с колен девушки не хотелось. Я пытался потянуть время, увеличивая паузы между словами. За это стукнулся головой о землю. Тийоме уже сидела рядом, а я остался на розовом снегу. В ее глазах вновь, как над морем, промелькнула шалость. Оставалось только принять вид больного, которого покинули, едва сделав перевязку, и принять более удобную позу.
  - Где мы оказались? Это остров? - Место было удивительным. Казалось, время здесь остановилось - была лишь вечная весна, ни ветра, ни звука, ни одного живого существа вокруг.
  - Да, Остров Цветения. Здесь деревья не приносят плодов, потому что они предназначены для другого - дарить красоту. Роща не предназначена для жизни - это место уединения. Сюда приходят с радостью и печалью те, кто любит весну, пробуждение природы, то, что приносит она в душу. Здесь никто не помешает беседе - красота эта не нужна ищущим выгоду людям, или зверям, жаждущим пропитания.
  - Мне почему-то вспомнился парк... - Я помолчал, вспомнив начало своей новой истории, путь в этот мир.
  - Расскажи, что ты ищешь здесь. Может быть, место поможет тебе.
  - Мне казалось, что я устал идти навстречу тем, чья дорога, на самом деле, проходит в стороне от меня. Я не хочу быть временами нужным, а по большому счету - бесполезным. Мне безразличны людское признания и человеческая благодарность. И поэтому я собрался туда, где можно жить без людей, делать, что я считаю нужным, не руководствуясь их законами и правилами... - Можно было ожидать, что на меня снова обрушится ледяной ураган, но девушка на этот раз промолчала. Она просто тихо сидела, на толстом ковре из мягких тонких лепестков, цветы вишни осыпались на узорчатое кимоно, замысловатую прическу. Захотелось подойти ближе, осторожно, чтобы не растрепать волосы, сдуть розовые лепестки, осторожно прикоснуться губами...
  - А что мешало тебе жить по своим правилам там? Удалиться от мира можно разными способами. Не вмешиваться в жизнь собратьев - что еще проще? Но вспомни, как ты попал в этот мир?
  - Шагнул через подоконник и...
  - Не ерничай! Ты же понял, что я имею в виду! Чувство ответственности за людей, оказавшихся поблизости, как и желание придти на помощь не вытравить из души. Ты не знал девушку в парке, и даже не интересовался ею. В тот вечер она была для тебя глупой, легкомысленной курицей, которая не думает об опасности. Ты ведь не обязан был рисковать - скрылся бы, вызвал милицию. Никто не узнает... а если и так - то и не осудит. Сейчас с тобой не сравниться и толпе головорезов, но ты сам - насколько ты изменился? Скажи - тебе стало легче?
  Она смотрела еще глубже, чем я думал. От способности воспринимать мысли мастерство видеть всего человека отличается больше, чем беглое чтение от чтения по слогам. Только что прозвучавшая фраза не приходила мне в голову - точнее, такое соображение пролетало иногда мимо сознания, не задевая его. Действительно, получалось, что я, не задумываясь, делал именно то, чему собирался воспротивиться. В таком случае, переход в другой мир менял только сцену с реквизитами. Поступки и реплики актера оставались прежними... лишь местный колорит вносил корректировки. Оставалось только понять, что именно происходит - трагедия, комедия, или, может быть, более привычный фарс?
  Я помолчал, понимая, что любой ответ здесь будет слишком поспешным. К тому же, мысли о спутнице сейчас занимали гораздо больше, чем о своем пути. Есть такая фраза - иногда самое легкое решение оказывается самым правильным. Сколько раз каждый из нас видел его, эту короткую тропинку, но лез на ухабистую, хотя и протоптанную дорогу. И приходилось много спотыкаться, часто падать, прежде чем понять - вот оно, твое решение, и оставалось благодарить бога, черта, удачу и свою судьбу за то, что тропинка эта осталась рядом.
  А вот молиться перед тем, как выбирать, не стоит. Кого угодно можно призвать в помощь после, но самое простое, и сложное действие человеку приходится делать одному. Просто поднять руку, и указать на то, что приходится по душе... а перед этим - забыть все советы, со стороны виднее, да только угол зрения другой. Выбросить из памяти умные слова, вычитанные в книгах - их нужно принять, их нужно понять, но не заучивать, а оживить своим дыханием.
  Всего этого я не хотел - не хотел выбирать. Думалось, пусть течет все, горит огнем, задыхается и тонет... но без меня. Я лучше посмотрю, а то и подкину дровишек, подолью ведерко, поправлю петельку... Только свой мир стало жалко, я пришел в чужой. И нашел там красоту. Теперь неважно, сколько континентов здесь, как бьются волны о далекие берега, насколько унесут крылья, потому что привязал себя к ней, и не вырваться просто так из собственных рук.
  Что же молчишь, стальная спутница, не шевелишь свои ножны на поясе? Не чувствуешь разве, как шагаю в ту же яму, что и прежде? Хотя бы ты предупреди, верни то безразличие к миру, что было в пещере, совсем недавно, когда лишь ты и я, когда все остальное - просто вид за окном, когда верность - Человеку, а чувства - клинку...
  Как просто протянуть руку, если ты уверен, до чего сложно шагать вперед, не зная, что там, внизу. Но неминуемо наступит момент, когда уже неважно, полетишь ли ты с обрыва, ступишь на цветочный ковер или с бульканьем утонешь в трясине. Потому что однажды станет невмоготу стоять и ждать. - Я поднял глаза от рукоятки ножа. Тийомэ сидела на прежнем месте. На ладони у девушки розовые лепестки складывались в крошечный прозрачный замок. Здание постепенно обрело зубчатые стены, шпили башенок, над ним пролетели розовые облака... Я осторожно взял руку девушки.
  - Он упадет? - Было страшно дышать на хрупкое сооружение, которое уже было почти завершено и жило своей маленькой жизнью на самом лучшем из всех мест.
  - Это зависит от нас. - Тийомэ подняла глаза, осторожно встряхнула замок. Строение приподнялось в воздухе и медленно поплыло над нами. Солнечный луч, пробившийся сквозь ветви, коснулся его стен. Замок наполнился светом, слегка покачнулся... я замер... и взмыл в небо.
  - Спасибо... - Больше подходящих слов не было. Хотелось просто отломить кусочек души - тот, что еще сверкает под взглядом девушки, и положить его, словно кусочек янтаря, в теплые ладони. В ответ рука ерошит волосы, котенком трется о щеку.
  - Тебе тоже спасибо... Я сохраню его...
  
  Глава 23
  Преодолев очередной подъем, Идрик опустился на землю. Отдышавшись, приник к бурдюку, долго пил воду. Вдруг мышцы пресса сжались, охотник согнулся. Его стошнило. Спазмы в желудке отступили не сразу, некоторое время казалось, что кишечник заодно с желудком вот-вот выскочит наружу, через распахнутый рот. Потом пришло небольшое облегчение, и сразу же навалилась слабость. Юноша не учел того, что мясо горного барана, насыщенное кровью, не хранится долго, и теперь он расплачивался за свою ошибку.
  Некоторое время Идрик лежал на камнях, потом поднялся и начал собирать топливо для костра. Ночевка была беспокойной - болели раны, полученные во время падения, ссадины и синяки, которыми щедро награждали горы. Идрик остался без лекарств, поэтому, после схватки с барсом, ему пришлось прибегнуть к более неприятной процедуре, чем размазывание едкого бальзама. Выдергивая обломок ветки, юноша тут же прижигал рану раскаленным на углях наконечником. После этого он присыпал это место золой и закрывал листьями кустарника. Тонкие ленточки коры пошли на перевязку. Но держались такие пластыри недолго, к тому же постоянная ходьба еще больше тревожила раны. Таким образом, дорога все удлинялась, к тому же большие неприятности доставляло расстройство желудка из-за порченого мяса.
  Утром Идрик почувствовал себя немного лучше. Правда, ноги едва держали его, но юноша думал, что сможет отдохнуть и найти лекарственные растения близ пещер, до которых оставалось не больше дня пути даже для него, ослабленного болью и переходом. Поэтому, промыв горло остатками воды, охотник зашагал дальше. Теперь его путь лежал вниз по склону - к северной границе леса.
  Вход, точнее, многочисленные входы в Западные пещеры находились на стенах гигантской природной чаши. Попасть туда можно было только со стороны гор - отвесные скалы становились непреодолимым барьером для обитателей леса. Дно котловины находилось чуть выше уровня моря, поэтому здесь в изобилии произрастали те же деревья и травы, что и на равнине. Холодные горные ветра проносились в вышине, не тревожа этого оазиса зеленой жизни посреди скал.
  Идрик впервые ступил в заповедный край. Юноша слышал о красотах места и сейчас понимал, что даже обычный лес показался бы прекрасным после серой каменной бесконечности. Но долина, наполненная легким туманом, не походила на те неприютные заросли, что вставали перед ним за время всего пути. Многовековые кедры окружали ее, подобно кайме на краю чаши. Ниже, вокруг небольшого озерца, кланялись воде тонкие липы, роняющие на воду свои цветы. А между этими, такими разными представителями растительного мира - все разнообразие этих мест. Слева от юноши шумела сосна, справа - смородиновые кусты наливали ягоды, за ними - ласковые ветви можжевельника отгоняющего хвори, а рядом мощный дуб, глубоко запустивший корни в благодатную почву. Смолкшие при появлении охотника птицы снова подали свои голоса - долина наполнилась щебетом, чириканьем и переливчатыми песнями.
  Идрик подбежал к озеру, приник к воде. Прозрачная влага показалась лучшим напитком после протухшей, мутной, вонявшей кислым молоком жидкости из бурдюка. Охотник жадно пил, забыв обо всем на свете. Но зуд на коже от деревянных ножен кинжала вернул его на землю. Идрик коснулся резьбы и замер. А подняв глаза, увидел вдалеке несколько широкоплечих, коренастых фигур. В руках незнакомцев блестела сталь боевых топоров с узкими лезвиями, похожими на клюв. Юноша вскочил - людская цепь разделилась надвое. Они подходили с двух сторон, собираясь окружить пришельца.
  Лук уже привычно лег в руку. Свистнула первая стрела, один из незнакомцев схватился за древко, торчащее в горле, захрипел и откинулся назад. Остальные замерли, потом достали обрезки веревок с кусками кожи посередине. Праща - самое первое метательное оружие человечества, нисколько не менялась со времени своего изобретения. Тысячи лет в разных мирах метатели камней собирали на полях сражений свою долю голов. Сейчас десяток противников, готовых обрушить свои снаряды, стоял перед одним охотником.
  Юноша понял опасность, огляделся по сторонам в поисках укрытия. К отступлению оставался один путь - обратно, в горы. По крайней мере, стволы деревьев на этой дороге давали охотнику с луком некоторое преимущество. Идрик побежал, слыша за спиной жужжание - противники раскрутили свои пращи. Первый камень канул далеко позади, еще два стукнулись о землю у ног. Несколько просвистело над головой, когда сильный удар по бедру бросил на землю. Падая, юноша втянул голову, прокатился вперед на несколько шагов и очутился под кроной дуба. Теперь все нападавшие были пред ним. Идрик посмотрел на свою ногу - камень порвал шаровары, оставил здоровый синяк - других повреждений не было.
  Новая стрела - противник только вскинул руки, пытаясь вытащить ее из глаза и замер так навсегда. Остальные упали на землю и поползли через траву. Юноша выпустил несколько стрел наугад, по шевелящимся зеленым стеблям. Один раз послышался вскрик и незнакомая, резкая речь. Потом из-за деревьев полетели камни. Преследователи выбрали позицию и теперь с двух сторон обстреливали охотника. Правда, они опасались стрел, а поэтому их прицел был неточен. Идрику удалось поймать еще двоих противников, пуская стрелы навскидку. Одному он загнал стрелу в плечо, другому в ногу. Но десяток стрел канули впустую. Колчан опустел, юноша в поисках стрелы неосторожно пошевелился, почувствовал удар. Боль пронзила тело, рука повисла плетью. Еще один камень прилетел, выбивая дыхание, ломая ребра. Закусив губу, Идрик поднялся на одно колено. В карусели образов, сквозь туман перед глазами он увидел пятерых уцелевших незнакомцев. Их губы шевелились, но юноша уже не мог разобрать слов. Последним усилием он выхватил кинжал, вскочил на ноги... чтобы упасть, и повиснуть плечах противников.
  - Духи благоволят тебе, неугомонный странник. - Голос, прорвавшийся сквозь боль и темноту, показался Идрику знакомым. - Или, может быть, мой поцелуй уберег от невзгод?
  Красные круги перед глазами постепенно таяли. Юноша увидел над собой белый потолок, по которому бегали тени от светильника. Потом до ноздрей долетел пряный аромат - закрыв на мгновение свет, у изголовья появилась фигура Глядящей-в-душу. Она улыбалась - не хищной, как прежде, а сочувственной улыбкой. Смуглая рука погладила лоб охотника, отбросила прядь волос, потом коснулась щеки.
  - Не жалеешь больше о крови, которой поделился со мной? - Идрик увидел рану на запястье девушки, облизнул губы, чувствуя, как слюна становится густой и солоноватой. Он попытался заговорить.
  - Нет... не жалел...раньше... странно... было. Что случилось? Где я? Как ты здесь...?
  - Ш-ш-ш-ш. - Глядящая-в-душу рассмеялась, потом наклонилась к юноше, накрывая его губы своими. - Так много вопросов, да все сразу... - Она распрямилась, подскочила, забравшись с ногами на постель к юноше. Идрик заметил, что девушка, как и прежде, в одной набедренной повязке и на шее у нее висит точно такой же кинжал, что был подарен ему. Только этот выглядел новым, и узор не ножнах был немного другим.
  - Начнем по порядку. Тебе очень повезло, потому что пещерный народ, или, как они себя называют кобольдты, ненавидят чужаков. Они постоянно воюют с горцами, воруют их скот, отбирают охотничьи угодья. В отместку их противники устраивают засады на пастбищах, отстреливают одиночных охотников, сдирают кожу с пастухов... впрочем, это их дело. Так вот, поэтому в языке кобольдтов нет даже слова "незнакомец" или "чужак" - есть только "враг". Но у любителей пещер есть одна особенность - они презирают слабость и никогда не сдаются в плен. Подними ты руки вверх возле озера, сейчас бы находился в стране вечной охоты... или рыбалки - смотря, что тебе больше по душе. - Глядящая-в-душу вновь рассмеялась и потрепала юношу по плечу. Идрик застонал и поморщился.
  - Ой, у тебя же ключица сломана. Ну это мелочь. Вот, выпей. - Теплый, сладковатый отвар был противен на вкус, но боль моментально утихла. А девушка продолжала. - Так вот, а благодаря тому, что трое из десяти твоих противников встретили землю раньше, чем планировали, к тебе отнеслись уважительно... У этого народа есть хорошая поговорка - если ее перевести, получится следующее: "Только тот, кто носит в рукаве стилет, может доказать свое право на жизнь". Первое знакомство прошло хорошо, но случилась неприятность - тебя тяжело ранили. Пращники собирались было добить врага, но у него хватило сил достать кинжал... Конечно, они не испугались железа, но зато разглядели узор. Барс для них - священное животное. Тот, кто носит такой амулет - неприкосновенен для пещерных жителей.
  - Так просто... - Идрик просипел эти слова с удивлением. Он знал о почитании святынь, но впервые юноша слышал о том, что резной символ заставляет людей сохранить жизнь врагу.
  - Не совсем. - Глядящая-в-душу довольно поерзала на постели. - Важно еще то, что они знали именно об этом амулете. Меня почитают все горные и пещерные племена - за способность проникать в мысли людей. Поэтому они не тронут того, кто носит мой символ, понимая, что я не раздаю драгоценности кому попало.
  - А ты часто здесь бываешь?
  - Я везде, где мне вздумается... Но сюда я направилась, зная о твоем маршруте. Скажи, почему ты не пошел назад, в свою деревню, когда горцы отпустили тебя? Ведь пищи хватило бы на весь путь, и сейчас ты мог сидеть в трактире, рассказывая собутыльникам об опасностях гор... а может - Девушка шаловливо повела бюстом - а может, и о прекрасных горянках.
  - Я не подумал об этом сразу. - Идрик сказал это без сожаления. - А потом стало стыдно...
  - Чего же? Что жив остался?
  - Не дошел до Рубежа...
  - Но зато подошел к краю могилы. Может, оказать тебе услугу, прирезать прямо сейчас, чтобы не мучался? - Идрик удивленно распахнул глаза. - Не бойся, дурень, не для того тебя две недели выхаживали...
  - Сколько?! - Он и представить не мог, что прошло столько времени.
  - И еще хотя бы две ты здесь останешься. Что будет потом - дело твое. Но уйти из пещер ты должен здоровым.
  - Так я в пещере? - Сводчатый потолок делал комнату похожей на келью в каменном монастыре.
  - Верно, умник. До поверхности земли - около двухсот футов. А эта комната - выдолблена в гигантском сталактите. - Девушка соскочила с постели, отбросила занавесь, закрывавшую вход. Идрик, несмотря на боль, привстал. Перед ним раскинулась бесконечная чернота, лишь кое-где рассеченная светом масляных ламп.
  
  Глава 24
  Хрупкий замок и розовый лепестков... Не такие ли рождаются в человеческой душе, когда одно сердце вдруг - на самом деле, или только в воображении, попадает в ритм другого. Слова эти могут показаться красивым оборотом речи, но даже в реальной жизни нашего мира существуют школы боевых искусств, последователи которых способны парализовать противника или остановить его сердце. Делается это просто - сначала воин приноравливается к ритму дыхания, пульсу врага, потом фиксирует его взгляд, как бы приклеиваясь глазами к зрачку... Два тела живут несколько мгновений как одно целое, потом боец усилием воли останавливает собственное сердце. Он запустит его чуть позже... в отличие от противника. Ничего не напоминает такая ситуация? Единение душ и сердец, но для какой простой цели? Эдакая антилюбовь - тук-тук, жив-жив, жив-мертв...
  Я приподнялся на локтях. Три дня прошло с тех пор, как Тийомэ упорхнула куда-то, оставив меня на цветущем острове. Я не спросил, куда и зачем она направляется, и вернется ли за мной, тоже. Суша была недалеко, я мог добраться до нее за пару часов, не тратя много сил на перелет. Но эта земля позволяла любому существу остаться наедине с собой. Подумать мне было о чем. Новая встреча всколыхнула так, что все мои рассуждения о месте в этом мире разлетелись брызгами мутной воды из мелкой лужи души. Ответ был прост, оставалось сделать шаг в неизвестность. Она поняла это, и не хотела влиять на мое решение своим присутствием, поэтому и ушла сразу после нашего обмена подарками. Гордое, независимое, но ранимое создание - с нею было легко и сложно. Раскрываться всегда страшно, чувствовать, как хрустят осколки кирасы цинизма - значит, осознавать, что твое счастье находится в чужих руках. Ну что, же, делаем шаг с обрыва?
  Ветер наполнил крылья, едва я оттолкнулся от земли. Промелькнули волны, их сменил туман облаков и расстелился комьями ваты внизу. Мне уже не нужно видеть море, ни к чему горизонты суши нового мира, я знаю куда лететь, остальное - не важно. Приходилось лишь сдерживать себя, чтобы вдруг не задействовать новые способности, преодолеть расстояние одним махом, и тряпкой шлепнуться на огороде деревенского домика.
  В поселке почти ничего не изменилось. Только по узким улицам топали солдаты в латах, поднимая пыль, скакали всадники в броне. На окраине ползли клубы дыма - там горело несколько домов. Тот, что стоял самым последним, меж цветочным лугом и людьми, уцелел. Но земля вокруг него почернела, обуглилась и была усеяна зазубренными камнями размером с арбуз. Вот один такой вылетел со стороны деревни, нацеленный в крышу дома. За несколько метров от ограды он вдруг круто изменил траекторию и взметнул тучу черной пыли, не задев ее. На смену появился другой, оставлявший дымный след. Перед домом он наоборот, набрал высоту и скоро исчез в реке.
  Я огляделся, догадываясь, что мои предположения о мести крестьян подтвердились. Либо они нашли ту самую силу, что готова противостоять дракону, либо, что более вероятно, просто позвали солдат на помощь. Теперь все забавлялись, как могли. Три катапульты были установлены так, чтобы снаряды падали на крайний дом. Правда, пепелище рядом говорило о том, что пристрелять их перед началом бомбардировки солдаты не подумали.
  Тийомэ проявляла редкое человеколюбие, заняв оборонительную позицию. Но, если люди здесь хоть немного похожи на детей моего мира, такое поведение только подстегнет их. У человечества появился новый враг, и сложно представить, сколько бед они уже приписали дракону. Если терпенья у моей девушки хватит, со временем в бюджете местного королевства, или как они тут называются, появится новая строка - "Фонд на борьбу с драконом". В это пропасть провалится мно-о-ого блестящих монеток... - Я слегка притормозил в полете. Впервые, пусть и мысленно, я так назвал Тийомэ. "Моя" - не очень вежливое прозвание для такого существа. Ох, будь он... этот первобытный инстинкт собственника. Но проблему с солдатами следовало решать. Лучше посоветоваться с драконом - все-таки, на нее нападали. Но сначала я решил очистить воздух от летающих предметов.
  Камень сорвался с гигантской деревянной ложки. Я спикировал, подхватил его и поднял повыше. Когда внизу обозначились катапульты, разжал когти, и небесный подарок обрушился вниз с треском ломаемого дерева. Народ засуетился, кто-то крутил головой, кто-то побежал за инструментами. Большинство же продолжали готовиться к стрельбе. Повисев мгновение, я выхватил меч, и собирался устроить небольшое побоище, но вовремя остановился. Если бы Тийомэ захотела уничтожить врагов, ей ничего не стоило устроить небольшой ураган. Но девушке было жаль тех, кто готов был убить, разорвать, несмотря на ее красоту. Что же это - способность сопереживать живым существам или надежда образумить их? А вот я не собирался быть милосердным к тем, кто... - Но рука не поднимается. Нет, никто не держит - сам не хочу. Потому что теперь уважаю ее отношение к окружающим. Но не вполне его разделяю...
  Пике, короткий полет, земля ударила по ногам. Крылья в стороны - хлесткие удары по лицам воинов, взмах - и клубы пыли закрывают катапульты от солдат в селении. Эх, не вовремя случился приступ гуманизма - хотя бы вот этого, мордатого, да напополам... он ведь не за идею воюет, за деньги... еще вот эту парочку - они за мечи схватились... а тот факелом замахнулся... другой копье нацелил... не поможет стена из щитов, не прижать меня к снаряду, только спины откроете, когда приземляюсь за вами... падайте же, наконец - пусть глупо это, ведь даже Тэнгу всех солдат не порубить, но этим бомбардирам не поздоровится... Когда осела пыль, я выдернул Хиссатсу из груди последнего воина у катапульт. Сколько их было здесь - десяток, два? Предмет гордости для витязей - гора поверженных врагов, разминка для демона, и поступок того, кто не в силах стать достойным любви золотого дракона.
  Смолы солдаты заготовили достаточно. Когда в селении поняли, что у катапульт что-то произошло, машины уже разгорелись дымным пламенем. Я же медленно летел к дому у края деревни, гадая, стоит ли показываться на глаза Тийомэ после содеянного. Путь показался долгим, или крылья сами выписывали круги, но с каждым взмахом казалось, что я лишь удаляюсь от нее. Может статься, так и есть - не в буквальном смысле, конечно.
  На крыльце я остановился. Дальше идти было страшно. Крылья съежились и пропали, рука - уже человеческая, легла на ручку. Медленный вдох и... будь что будет - я остался честен с собой и поступил, как считал нужным.
  - Самое сложное в таких случаях, это найти компромисс между желаниями и взглядами - своими, и того человека, который становится очень дорог тебе. Как не раствориться, начав жить жизнью своего любимого - вот вопрос, который должен задавать себе тот, кто считает себя личностью. - Давно я не слышал этот голос. Что же, раздался он как нельзя вовремя. Я отпустил дверь и повернулся к своей светловолосой проводнице.
  - На этот раз я действительно рад тебя видеть. Не буду спрашивать о причине твоего визита, потому что ясно, главная задача - расстраивать мою нервную систему, подкрадываясь из-за спины и огорошивать вопросами.
  - А ты не копайся в себе так глубоко, или насквозь проковыряешь. Хиссатсу тебя предупредила, да ты не почувствовал. - Нож, действительно, слегка выполз из ножен и сейчас давил рукояткой на ребра. Но я этого не слышал, занятый своими мыслями.
  - Ты знаешь ответ на этот вопрос, Проводник мой? Можно ли быть собой в таком случае? Мы меняемся, глядя в лучшее из зеркал, но всегда ли в лучшую сторону?
  - Я первая спросила. - Хитрый ход был слишком очевиден, и поэтому она сама рассмеялась над своей уловкой.
  - Я могу лишь о себе сказать... Можно дарить себя, но главное, чтобы этот подарок приняли. Но не меньшим благом будет принять лишь часть этого дара. Получить все и сразу соблазнительно, только это может надоесть очень быстро. Поэтому - маленький кусочек души в подарок. Но как можно чаще. Лучше - каждый день. Тогда - люди станут одним целым.
  - Значит, ты кое-что задолжал ей. Вспоминай, что именно, пока перешагиваешь через порог. Пока-пока. - И пытаться не буду проследить. Просто отвернусь и толкну дверь.
  
  Глава 25
  Исцеление охотника продвигалось на удивление быстро. Уже на следующий день после разговора с Глядящей-в-душу Идрик встал с постели. Некоторое время юноша опирался здоровой рукой о стену - пол комнаты резво раскачивался перед глазами. Успокоив головокружение, юноша сделал шаг, еще один... смуглые руки обхватили тело сзади, постель приблизилась.
  - Ты что вздумал? - Глядящая-в-душу вовремя вернулась в комнату и теперь решила сделать разнос подопечному. - Сам решил встать? А если бы вывалился отсюда - до дна пещеры лететь долго!
  - Я решил, что сил хватит... - Идрик с недоумением смотрел на разгневанную девушку. - Нельзя же лежать неделями...
  - Ладно. - Хозяйка рассмеялась и пересела на колени к охотнику. - Сегодня просто пошевелись здесь, а завтра погуляем в пещере. - Темные губы приблизились, неся приятную влагу и легкое дыхание девушки. Осторожные прикосновения к телу, легкое поглаживание пострадавших от удара ребер. Смуглые пальцы, вместе с волной мурашек пробегают вверх, руки охватывают шею и повелительно наклоняют голову егеря чуть вниз. Идрик скользнул здоровой рукой вокруг талии девушки, с удовольствием чувствуя, как прогибается стан и тут же возвращается, напрашиваясь на ласки. Легкие укусы в губы выбивают слезу, но хочется, чтобы это не прекращалось...
  - Ах ты, что же я делаю - ты на ногах не держишься, а тут такое - Глядящая-в-душу внезапно соскочила на пол, охотник, сам того не поняв, потянулся за ней... и уже твердо стоял рядом. Идрик понял, что шум в голове уже не был признаком его слабости - поцелуй девушки пьянил, дурманил, словно не в темноте пещеры, а среди зарослей багульника встретились они в знойный июльский полдень. Но зато пропала неприятная дрожь, лишь ныли срастающиеся кости.
  - Вот, выпей - фляга из буйволиного рога оказалась возле рта. Идрик послушно втянул жидкость. Густой солоноватый вкус заставил его поперхнуться. Охотник отнял горлышко, наклонил флягу над ладонью. Красные капли, так похожие на смородиновый сироп, они так сильно размазываются по коже, кажется, отмыть их будет очень сложно...
  - Это кровь? - Юноша уставился на девушку. Та спокойно наблюдала за ним, хотя и передернула плечами, услышав тон, которым был задан вопрос.
  - Тебе что-то не по душе? Чем ты, по-твоему, питался, когда был в забытии? - Здешний люд был бы очень недоволен, если бы узнал... - Глядящая-в-душу вдруг оборвала речь. Она посмотрела еще раз на Идрика. В уголках рта у девушки обозначилась усмешка.
  - А еще охотник... но ты же не обидишь меня отказом? - Фляга вновь оказалась возле рта, опутавшие тело руки не давали ее убрать. Легкие прикосновения губ к щекам, глазам, подбородку... - Пей... - Горячий шепот над ухом, и странный напиток сам вливается в горло. Довольный взгляд хозяйки, которая угодила со своим угощением, и вот уже спина ощущает шерсть покрывала. Смуглые ноги - уже требовательно, попирают ложе, темные губы с поцелуями спускаются ниже. Идрик слегка застонал, когда Глядащая-в-душу сжала его бедрами, но скоро на смену ноющей боли от ран пришла сладкая волна, наполнившая тело приятной истомой.
  Они пролежали рядом несколько часов, почти не шевелясь, и не разжимая объятий. Потом Глядящая-в-душу опять ненадолго исчезла из комнаты. Воспользовавшись отсутствием хозяйки, охотник, встал, уже не держась за стены, обошел маленькое помещение. Стены комнаты были очень гладкими, но сухими на ощупь. Побелка не стиралась и юноша решил, что это цвет - естественный для материала. Обстановка в комнате была очень простой. Кровать - должно быть, шикарная по здешним меркам - несколько досок, сверху - толстая перина, набитая шерстью, такая же подушка. Белье - тканое, хотя и без особых украшений. В стену вбит крюк для лампы, подвешенной на тонкой цепочке. Маленькая жаровня, наполнявшая теплом комнату, и большой сундук, представлявший собой нарост в стене, довершали обстановку. На деревянной крышке Идрик увидел аккуратно сложенную одежду, поверх которой лежал его кинжал.
  Это уже была не грубая накидка горцев и натирающие мозоли шаровары. Неведомыми путями в далекую пещеру попала крытая шелком куртка на лисьем меху, пуховые чулки, простеганые шерстью штаны, и такой же жилет. А еще - тонкая рубашка из неизвестного охотнику материала, серебрящаяся в свете лампы. Когда Идрик примерял жилет, он почувствовал, как руки хозяйки обнимают его.
  - Повернись. - Она оценила наряд. - Как раз впору пришлось... Ну чуть великовато - ты похудел, милый. Ничего, еще наберешь силу и вес. Осталась одна деталь. - Девушка вновь, как и в горном селении, набросила шнурок ножен на шею охотника, а потом застегнула на нем широкий пояс. Отвернувшись, раскрыла сундук, достала оттуда продолговатый сверток.
  - Кинжала не всегда достаточно. Поэтому для тебя есть еще подарок. - Развернув темную, пропитанную жиром ткань, Идрик увидел большой нож с искривленным вперед лезвием. Тяжелый клинок в два фута длиной, имел форму полумесяца, но часть, близкая к острию, была шире, выступая вперед горбом. Таким образом, нож мог служить и в роли топора, для прорубания прохода в зарослях, например. Глядящая-в-душу сама продела ножны из твердой кожи в специальную петлю на поясе. Подергав, убедилась в том, что он закреплен надежно. Потом провела рукой по животу охотника. Даже через ткань рубашки юноша почувствовал жар смуглой ладони. Красавица, тем временем, потянула одежду на себя, заставляя его наклониться, поймала губы, награждая поцелуем.
  - Не будем отвлекаться... - Ее глаза блестели, юноша видел, как вздрагивают обнаженные груди, до него долетел хрипловатый вздох, но хозяйка сдержала себя на этот раз. - Я же обещала показать тебе пещеру. - Она немного пошарила в сундуке, вытянув пучок факелов, бросила ему. - Держи вот... босые ноги девушки прошлепали по полу, она пробежала через постель, заглянула под кровать. Идрик нервно сглотнул, когда набедренная повязка сползла вниз, открывая ягодицы... Но девушка уже поднялась, одергивая невесть откуда взявшийся шерстяной свитер. Также, пометавшись по комнате, она разыскала высокие - выше колена, сапоги, и шелковые узкие брюки. Попрыгав в штанинах, она с трудом натянула их на себя. Потом нырнула ногами в сапоги, выдернула из сундука поясную сумку и потащила охотника к выходу.
  За порогом зияла чернота. Идрик замер, а его спутница довольно расхохоталась. Они стояли на небольшой площадке, а слева, справа, внизу и наверху не было ничего. Только шорохи доносились со всех сторон. Глядящая-в-душу с каменным скрежетом высекла искру и затеплила трут. Один факел устроился возле двери, его прогоревший собрат улетел вниз. В свете огня Идрик увидел слева ступени, вырубленные в белой стене. Лестница, шириной в четыре фута, спиралью вела вверх на несколько десятков ярдов.
  Подъем был очень легким, но казался охотнику бесконечным. Один виток по ступеням, второй...десятый - они сменяли друг друга все быстрее. Наконец, путники остановились на плоской площадке. Над головами, в вышине светился кусок утреннего неба.
  - Это выход из пещеры? - Только сейчас Идрик осознал, на какой глубине он находился. Еще больше юношу поразили размеры пещер. Казалось, что на дне поместится не одна деревня, да еще и поля впридачу.
  - Да...или вход в нее - как тебе больше нравится. Но мы пойдем здесь. - пятно света указало на каменный мост. От него, вдоль стены змеилась узкая дорожка.
  Шаги замирали под сводами. Здесь, в темноте пещеры вспоминались легенды о подземных народах, владевших несметными богатствами, древней магии. Сейчас охотник был там, где до него не был ни один житель равнины. Но вместо сундуков с сокровищами он видел перед собой черную бесконечность, наросты сталактитов на стенах, трупы и помет летучих мышей. Он пережил встречи с невероятными существами, но по прежнему ему казалось, что самое поразительное открытие ждет его в конце долгого пути - может быть, на Рубеже, а может, во время сплава по реке.
  Тропа пошла под уклон. Еще несколько минут - один догоревший факел канул в пропасти, как спутница остановилась перед щелью в стене.
  - Это тебе стоит увидеть. Пошли. - Она облизнула губы, зажгла еще факел и протянула его охотнику. Потом нырнула в темноту. Узкий проход цеплял выступами за одежду, но цель была совсем рядом. Они оказались в небольшом зале, круглом, словно это был пузырь газа в скальном массиве.
  - Смотри. - Свет факелов вырвал из темноты кучи тлеющих тряпок, старой одежды, новых нарядов. - Здесь. - В пятне света мерцали кольчуги, панцири, кожаные куртки со стальными пластинами, щиты - круглые, овальные, квадратные, плетеные и деревянные, маленькие и громадные... - И здесь! - кучи костей, человеческих. - Здесь тоже! - большой, окованный железом сундук. В нем - грубые, не обработанные бриллианты, рубины, россыпь жемчуга и золотые самородки.
  - Что это? - Идрик не понимал, почему в одном месте собраны богатства, хлам и останки.
  - Это - те самые легендарные сокровища. Всего один сундук. А вокруг - те, кто искал их и добрался до пещеры. Эти люди - лишь часть смельчаков, собиравшихся обобрать здешний народ. Часть погибла среди скал, ну а те, что добрались, были приглашены на ужин... Да, да, их захватили в плен, приготовили на совесть, а потом кобольдты заботливо принесли сюда остатки трапезы. Знаешь, если разделить сокровища на всех, кто лежит здесь, окажется, что один воин получит богатств достаточно лишь для того, чтобы купить барана...
  - Зачем ты показала мне это? - Идрик поежился, представив, сколько тысяч воинов из разных краев было здесь.
  - Чтобы ты однажды рассказал правду людям... или послал еще сотню сюда. Это уже зависит от тебя самого.
  
  Глава 26
  Внутри дом не изменился с тех пор, как мы все сидели за столом. Хотя, конечно, прошло всего четыре дня. К моему удивлению, семейство, как ни в чем не бывало, готовилось к ужину. Тийомэ, в своем повседневном наряде - то есть, в синем кимоно, безо всяких украшений, разливала в чашки бледно-зеленый чай. Легкий аромат цветов жасмина, вместе с паром из чайного носика, летал по комнате. Девушка легко улыбнулась - но от этого тучи на душе начали рассеиваться. Тут я заметил, что одно место свободно, и чашка возле него уже наполнена. Все так уютно, и в тоже время, чинно - словно исполняется древний ритуал. В сущности, так оно и было - чайная церемония на Востоке издавна предшествовала приему пищи. Удивляло другое - за стенами расстилалась выжженная равнина, вокруг дома только что падали камни, а люди внутри не спеша смаковали напиток.
  От этого зрелища разом угасли остатки боевого пыла. Даже вопросы, которые готовил, вначале замерли на полпути, а потом рассеялись, словно пропахший кровью пар над посудиной души. Сделать еще шаг, поприветствовать хозяев...
  - Добрый вечер, рад, что, несмотря на враждебность людей, все вы в добром здравии. - Молчаливые поклоны в ответ. Потом глава семейства - впервые за все время, подает голос.
  - Мы тоже рады, что ты решил присоединиться к нам. Место твое уже готово. - Молча сделать глоток, поискать встречи с глазами Тийомэ. Мне нечего стыдиться, не ради себя я пошел в бой, ты знаешь...
  - Знаю. - Девушка медленно кивнула. - Ты даже не гордишься этим, почти стыдишься сделанного. Только все мы знаем, что оружие в руках - не только украшение. Быть способным убивать - значит применить свое умение там, где иных средств не осталось. Тебе не остановить солдат по-другому, обезоружить или брать в плен бесполезно - ты ведь защитник, а не завоеватель. Что же еще остается? Ты хотел посоветоваться с нами - что же, следовало это сделать, ведь время у нас, как видишь, есть. Но знать, что не пришло еще время для крайних мер, ты не мог. Зато взял на себя ответственность за поступок - что же, она тяготит временами, хотя от нас самих зависит, принять это или нет.
  - Я не подумал об этом... - Глупо как-то получилось, сейчас я чувствовал себя, как телохранитель, уронивший в лужу подопечного из-за лопнувшего рядом воздушного шарика. - Но что же ты собираешься делать? Обороняться так до бесконечности невозможно - нас теперь точно не оставят в покое.
  - Это место нам придется оставить. - Нотки грусти промелькнули в голосе девушки. - Ей подчинялись стихии, перед драконом раскрывался весь мир, но она скучала по клочку земли, где соседи - туповатые землепашцы.
  - Здесь есть еще прекрасная цветочная поляна, где так приятно гулять по ночам. - Тийомэ улыбнулась. - Так что среди глупостей всегда таится и хорошее - зависит от того, куда смотреть.
  - Я стараюсь не забывать об этом... - Подходящий ли момент? Ведь рад встрече, сам не ожидал, что так трепыхнется сердце при входе... И кто знает, что ждет нас через несколько часов... Вот она шевельнулась, встала, направляясь на кухню. Ну же, откуда только берется робость там, где недавно плескалась тоска и обида? Шорох рукавов за перегородкой, легкий звон тарелок. Остановиться в дверях или подойти? - Тийомэ, прекрасное можно найти где угодно, и в этом мире я нашел его. Теперь я понимаю, почему изменился мой полет, дрогнула рука, и нет больше стремления к одиночеству... Я не принес тебе цветы, лишь те кусочки души, те ласковые взгляды, улыбки и тепло, что не дарил тебе за прошедшие три дня.
  - Спасибо... - Когда она успела сменить наряд? - Кажется, что за то время, пока я произносил последние слова, девушка вдруг преобразилась. Тонкая фигура словно светится изнутри, как тот маленький замок из лепестков, что сложился в ладонях. Хрупкие плечи, тонкий стан - так хочется обнять их, но страшно спугнуть ее, словно диковинную, редкую птичку в руке. Кажется, чуть сожмешь пальцы - встрепенется и рванет она прочь с непреодолимой силой. Опуститься на колено, поймать маленькую руку, поднести к губам...
  Ужин остыл, но я не чувствовал вкуса еды. Одно прикосновение к этой девушке ослабляло и придавало сил, казалось, можно бесконечно вдыхать тонкий аромат ее кожи, не двигаясь, лишь чувствуя, как искрится внутри восторг и ожидание чуда, нестерпимое желание близости. Но крики за стенами усилились - солдаты снаружи готовились к штурму.
  Тийомэ вкратце обрисовала мне план дальнейших действий - через некоторое время поднимется гроза, которая прикроет отход семейства. За несколько минут она предполагала перенести четырех человек на юг, к морскому побережью. Там они должны были сесть на один из кораблей, и добраться до одного из восточных островов. Это была самая простая часть плана. Меня занимал вопрос - как она собирается доставлять семью на такое расстояние. Но все произошло очень быстро - когда первые порывы ветра вынудили солдат искать убежища, во дворе дома вдруг вырос золотой вихрь несколько метров высотой. Семейство шагнуло в него, воронка превратилась в блестящий шар, который скоро растаял в воздухе. Проследив его полет, я обернулся к девушке. Но время для комплиментов оказалось неподходящим.
  Тийомэ стояла, уставившись в одну точку. Вдруг колени девушки подогнулись - она бы упала на раскисшую дождя землю, но я вовремя подхватил безвольное тело. Ветер хлестал нас струями воды, словно природа решила разом напоить эту землю, так долго страдавшую без дождя. Я пинком отворил дверь и забежал в дом. Положив Тийомэ на первую попавшуюся кровать, сел рядом на пол. Сердце девушки слабо билось, казалось, она была без сознания. Оставалось догадываться, что именно произошло. Но, скорее всего, ей было очень сложно управлять природой и переносить людей одновременно. Сейчас это, впрочем, было неважно, главное - помочь ей. Но как? Попробовать подпитать своей энергией - хотя бы самым примитивным способом?
  Я сел на кровать, поднял девушку, устроил ее у себя на коленях... "Не расходуйте зря силы, но если вам жалко больного ребенка - усадите его на колени, обнимите и побудьте с ним. Жар у малыша спадет через несколько минут, но перейдет к вам". Так говорил нам преподаватель цигун - еще там, в другом мире. Но если есть хоть что-то общее между способностями человека и Тэнгу, пусть это поможет мне. Голова Тийомэ легла на плечо... Ну давай, девочка, ты сама или природа, найдите путь к спасению, забери у меня все, что нужно тебе, только не пропадай, не ускользай, ведь в любом мире ты нужна мне... Дыши, впитывай силы, мой маленький дракон, ты помогла людям, которые дороги тебе, а я здесь, чтобы вытащить тебя...
  Гроза продолжалась, от порывов ветра дрожали стены дома, молнии сверкали непрерывно, и раскаты грома били в уши, а я так и сидел, обнимая Тийоме, покрывая поцелуями руки девушки. Сверху послышался треск и шум обвала - крыша дома не выдержала, и черепица обрушилась. На потолке быстро расплылось темное пятно, и оттуда на пол посыпались капли. Брызги летели в нас, но дыхание девушки вдруг стало глубже, сердце забилось сильнее. Вылетели стекла в одном из окон - поток воды ворвался в дом, сметая стол, заливая комнату - я не хотел двигаться, чтобы не потревожить Тийомэ.
  Показалось или она действительно шевельнулась? - Да, теплый ветерок ее дыхания теперь щекотал горло. Я отбросил прядку волос, выбившихся из прически, взглянул на лицо девушки. Теперь она казалась просто спящей. Безвольные губы были мягкими и теплыми, когда поцелуй скользнул по ним, подобно капле росы на бутоне розы. В ответ уголки рта дрогнули и слабые руки легли на шею.
  - Тийомэ... ты прекрасна даже сейчас.
  - Спасибо... ты помог... с ними все в порядке - слова срывались легким шепотом.
  - Гроза стихает. Нам нужно уходить - скоро солдаты будут здесь. - Она и сама это знала. Как и то, что не сможет передвигаться самостоятельно. У нас остались одни крылья на двоих. Пусть ноги подрагивают - прав был инструктор, уходят силы в другое существо, если очень захотеть этого, но мы будем далеко, когда они закончатся...
  С последними каплями дождя ночной простор развернулся перед нами. Но путь наш лежал на восток - я вспомнил ночную прогулку и каменное сооружение возле цветочной поляны. Была надежда, что энергетика того места поможет Тийомэ быстрее восстановиться. И пока солдаты подкрадываются к дому, а потом выворачивают его наизнанку в поисках врагов, окрестности дома также безопасны для нас, как и далекие острова.
  Внутри круглой площадки было сухо. Я осторожно опустил девушку на траву посередине, и уселся рядом, не отпуская ее руки. Бледность на лице Тийомэ исчезала, несколько минут - и она уже самостоятельно поднялась, устраиваясь в привычную ей позу сейдза. В глазах девушки постепенно протаивал знакомый золотой свет спокойствия и силы, она распрямилась, жесты обрели привычное неспешное достоинство. Мы еще посидели молча, потом я не выдержал.
  - Как ты себя чувствуешь теперь? - Она провела рукой, поправляя прическу, потом сжала мои пальцы и глубоко, с удовольствием вздохнула.
  - Почти в порядке... - Она заколебалась. Потом продолжила. - Я допустила одну ошибку, отвлеклась от выполнения задачи. Это чуть не обернулось большими неприятностями. К счастью, удалось вовремя сосредоточиться, но вот расход сил оказался неизмеримо выше.
  - В чем же твой просчет? - Я начал догадываться, что случилось. Когда речь идет об управлении энергией разума, нужно быть абсолютно спокойным внутренне. Это как стрельба из снайперской винтовки - чуть отвлекся, и мощный заряд улетит в пустоту.
  - Я подумала... - Тийомэ запнулась и слегка порозовела. - Нам пора двигаться дальше. - Не к месту закончила она фразу.
  - Хорошо. Только я допущу одну дерзость, надеюсь, она простительна... - Крылья накрывают нас, ее сердце бьется рядом. Шелк ткани и шелк волос в бережном прикосновении становятся одним, самым лучшим обрамлением из всех существующих. Не сдержать порыва - да и нужно ли? Когда исчезает весь мир, остается лишь этот трепет рядом. Нет времени, есть только глубина ее взора, где наш день и наша ночь. Нет пространства, остается лишь объятие. Нет другой жизни, а эта - в ласке одновременно покорных и требовательных губ, бесконечное слияние которых заставляет желать большего...
  Поцелуй закончился, но двое оставались рядом. Так, держась за руки, мы и взлетели вверх. Впереди нас ждал берег моря и путь на острова. Может, для Тийомэ и ее семьи это было изгнанием из родных мест. Я же надеялся на хорошее путешествие рядом с этой девушкой.
  
  Глава 27
  Несколько часов Идрик и Глядящая-в-душу бродили по пещере. Перед юношей открывались все новые залы, каждый из которых сам по себе был подземным сокровищем. Были здесь ослепляющие белизной алебастровые гроты - настоящие палаты для владык здешних мест. Но за поворотом открывались иные красоты - свет факелов отражался в миллионах кристаллов кварца, из которого состояли стены следующего помещения. Подъемы по ступеням сменялись тропами, ведущими в глубину, каменные полы - ледяными водами озер.
  На берегу одного из таких водоемов провожатая резко остановилась. Она придержала юношу, который освоился в пещере и едва не забежал вперед.
  - Здесь глубоко... - В пляшущем факельном свете Идрик не мог разобрать, где заканчивается суша и начинается вода. Он присел, провел рукой по полу. Пальцы внезапно сорвались вниз, холод обжег их.
  - Я не вижу воду... Что это?
  - Подземные озера удивительно прозрачны. Неосторожные путники часто не замечают их. - Глядящая-в-душу сделала паузу, потом продолжила, с нотками гордости. - Мы добрались до самого дна пещеры. Ниже - только воды озера, а вот дальше есть еще одно интересное место. Я хочу показать тебе святилище кобольдтов - у них очень... своеобразные обряды. Идем сюда. - Она потянула юношу в сторону.
  Поодаль Идрик увидел небольшой плот из жердей и кожаных бурдюков. Конструкция показалась ему слишком ненадежной, но, едва ощутив под ногами настил, юноша понял, что плот очень уверенно держится на воде, и может взять на борт не только их, но и еще десятка два человек.
  Весел здесь не было - переправа осуществлялась при помощи веревки, натянутой между берегов. Перебирая ее руками, путники пересекли озеро - оно оказалось на удивление небольшим, и ступили на каменную площадку. Глядящая-в-душу задержалась на мгновение, подожгла фитиль лампы, висевшей на шесте возле причала. Идрик увидел, что перед ними - вновь ряды ступеней, ведущих вверх. Спиральный подъем продолжался несколько минут, и наконец, уставший от бесконечных лестниц юноша оказался в очередном зале.
  От всех прочих помещение отличалось бурым цветом стен, а также помостом посередине. Вспыхнуло несколько факелов на стенах - Идрик зажмурился на мгновение. Когда глаза привыкли к свету, он увидел на помосте статую. Она была выполнена мастерски, со множеством мелких деталей, и показалась юноше знакомой. Точнее, вспомнил он о живом существе, которое было изображено здесь - перед глазами встала лесная хижина, безжалостный взгляд и насмешливый клекот полудемона Тен-ку...
  - Узнал? - Глядящая-в-душу стояла рядом, она улыбалась статуе - или воспоминаниям Идрика. Девушка явно чувствовала себя уютно в этом мрачном помещении.
  - Это же... Я видел ее в лесу... - Идрик не знал, радоваться ли этому совпадению. Казалось теперь, что он возвращается к началу своего пути. И предстоит преодолеть еще очень много препятствий, которые встанут впереди.
  - Ты не удивлен... Жестокий народ поклоняется жестоким богам - но так было не всегда. Зная легенды о демонах, несложно догадаться, что послужило краской для стен святилища. Здесь кровь чужих... и своих. Кобольдты не всегда почитали Тен-ку, они приняли нового идола относительно недавно. Хочешь узнать, как это произошло? - Не ожидая ответа, Глядящая-в-душу начала свой рассказ.
  Злобный маленький народец - каждый воин в поединке мог одолеть одного врага, но кобольдтов было мало, а жаждущих легкого обогащения - много. Тогда, чтобы выжить, они стали не только сильными, но и подлыми. Началось воровство детей у горцев, кровавые походы в долины - жители пещер передвигались маленькими группами, по ночам, и убивали спящих... а некоторых приводили в пещеры, как пленников.
  Армии врагов приходили, чтобы покорить или уничтожить этот народ, но воины впустую бродили среди камней, падали в пропасти пещер, тонули в таких чистых озерах... И падали от рук кобольдтов - как правило ночью, спящими. Но даже тогда пещерный народ не стал самым кровожадным. Они боролись за свое право жить на этой земле, их загнали в пещеры, но и там они цеплялись за существование.
  Здесь, вот на этом самом месте стояла статуя их бога, которую предки кобольдтов перенесли из цветущей долины. Она была прекрасна, как и заповеданные народу принципы жизни, о которых рассказывали жрецы. Но чудес не происходило, хранители традиций говорили народу о мире и согласии, терпимости к ближним... А тем временем люди умирали от голода среди холодных камней. Кобольдты уже не торговали камнями и золотом - купцы перестали приходить в этот край. Их грабили солдаты, а потом пускали рассказы о коварстве пещерного народа. Без связи с внешним миром, без торговли народ не мог обеспечить себе пропитание. Уже начались разговоры о том, что им следует навсегда уйти в пещеры и замуровать вход. Но вот однажды, когда народ в очередной раз молился идолу, спрашивая совета, из толпы выскочила девушка. Ее никто не знал, и удивительно, как она смогла проникнуть в пещеру. Но она стояла перед толпой, рядом с идолом. И когда девушка заговорила, содрогнулись жрецы.
  - Пещерный народ, вы готовы похоронить себя из-за разлада в ваших душах? Вы пытаетесь сохранить капли добра, хотя давно стали самым опасным народом в глазах всех остальных! Примите эту роль, станьте страшной легендой во плоти - и вы поднимитесь с колен, и вернете себе землю, горсть за горсть. Ее отдадут вам те, кто отобрал, потому что им будет страшно вашего гнева. - С этими словами она толкнула статую, и та упала вниз, прямо в воды озера. Когда жрецы попытались схватить незнакомку, она вдруг выросла, превращаясь в оперенного демона. Крепкие люди отлетели в стороны, как слепые щенки. Существо на глазах у всего народа вырвало горло у главного жреца и припало к бьющей струе крови. Кто-то выхватил топор и бросился на демона - и тут же его руки упали на пол. Демон не останавливался, пока все жрецы не были мертвы, а народ - жестокий народ, заметь, не встал на колени перед ним. Тогда они услышали одну, основную заповедь.
  - Будьте такими же с вашими врагами, и вы станете самыми сильными. Неотвратимая гибель - вот что устрашит любого воина и овеет легендами вас самих. - После этого демон исчез, наказав слушать повеления тех, кто умеет читать потаенные мысли людей. Через несколько лет кобольдты смогли наладить торговлю - в этом как раз помог им кое-кто из пришельцев с охранными амулетами. Народ стал добывать сокровища - понемногу. Так, чтобы хватало на жизнь. Сейчас дети уже играют в долине, скоро там построят поселение для тех, кто заслужил лучшую жизнь. Страх окружает пещеры, армии врагов пока не приходят сюда. Еще несколько лет относительного мира - и все кобольдты выйдут наружу.
  Рассказ был окончен. Еще некоторое время они стояли перед статуей, потом пустились в обратный путь. Теперь Идрик начал понимать - он должен вернуться, чтобы рассказать о силе, которая собирается развязать войну с народами долин. Несколько переходов через лес - и запылает родное селение, лишенное крепостных стен. Да, придется, как раньше, уничтожать мосты и выставлять дозоры на берегах реки. А еще запирать двери и спать со взведенным арбалетом в головах. Владетель силен, кобольдтов отбросят назад... но лес надолго будет потерян для селян. Юноша должен придти к нему, убедить снарядить экспедиционный отряд, втоптать пещерный народ обратно, под землю. Егерь будет проводником и воином, ему известен секрет кобольдтов, солдаты победят... Но сначала он дойдет до Рубежа.
  Идрик не заметил, как внимательно смотрела на него все это время Глядящая-в-душу. Не раз при этом в глазах девушки мелькали тени, а смуглая рука поглаживала кинжал, висевший на стройной шее. В конце пути она вдруг встряхнула головой, словно разгоняя мешающие мысли. Оружие осталось в ножнах, а освободившаяся рука обвила торс охотника. Девушка вдруг оживилась - она тормошила спутника, поддразнивая его медлительность при переходе, наступала на ноги, пряталась за выступы стен, потом выпрыгивала оттуда, обнимая егеря. Наконец, она втянула Идрика в комнату, вцепившись в его рубашку, и умудряясь при этом целовать. Пока охотник снимал жилет, вся ее одежда разлетелась по сторонам, и обнаженная девушка набросилась на него. Теперь она действовала, уже не опасаясь потревожить раны охотника, и тому казалось, что он попал в сладкую метель из поцелуев и бешеного напора пышущего жаром тела. Смуглые руки смело расправлялись с его одеждой, а горячий рот втягивал язык... Через несколько минут она довольно застонала и растянулась сверху, покусывая шею охотника, а потом требовательно потянула его на себя, на этот раз сползая с кровати...
  Захваченная ритмом движений, смуглая спина выгнулась, руки сжали покрывало, темные губы распахнулись в крике. Девушка метнулась вперед, упав поперек ложа. Идрик осел рядом, вытирая пот и стараясь успокоить дыхание. Глядящая-в-дущу перевернулась на спину, провела ладонями по мокрому телу. Потом приподнялась на локтях и посмотрела на охотника с выражением сытой кошки в глазах. Спустив ногу с кровати, она провела стопой груди Идрика, словно размышляя, что делать дальше - пнуть или погладить. Губы ее капризно изогнулись, когда она поняла, что юноша слишком устал.
  - Тогда продолжим чуть позже. - Девушка подскочила на кровати, пробежала через охотника, и скрылась за пологом, натягивая свитер на бедра - это был единственный предмет одежды, который она удосужилась взять с собой.
  
  Глава 28
  Корабль стоял у каменного мола, заканчивая погрузку. Загорелые люди в полотняной одежде тащили на борт мешки, клетки с курами, бочки. Среди суетящейся толпы я заметил наше молчаливое семейство и потянул Тийомэ к ним. Девушка остановилась и слегка покачала головой. Ресницы замелькали чаще, она сдержано вздохнула... но осталась на месте.
  - Что случилось Тийомэ? Ты остаешься здесь? - Опущенная в ответ голова прижимается лбом к моей груди. Осторожно погладить плечи... Ты не одна в своей печали, я с тобой, девочка...
  - Мне придется остаться здесь... Я хотела проститься...
  - Но почему? - Она была не ограничена ничем в своей способности покорять пространство, но не могла взойти на корабль.
  - Я расскажу... обязательно расскажу, но чуть позже. - Она поворачивает голову, так, чтобы видеть людей и машет им рукой. А я чувствую, как вздрагивает ее тело от плача.
  Большие весла погружаются в воду, стучит барабан, задавая ритм гребцам. Теплый ветер прилетает со стороны суши и корабль наряжается в яркие паруса, исчезая вдали.
  - Попутный ветер быстро принесет их на новую родину. - Я не сомневался, что это был еще один из подарков Тийомэ. Девушка уже на смотрела на море. Ее взор словно был обращен куда-то в прошлое, словно вызывая какие-то воспоминания. Я осторожно провел ладонью по ее щекам, собирая соленые ручейки, потом прижал руку к губам.
  - Что так опечалило тебя, Тийомэ? Могу я... - А что я могу собственно? Разве что стать самым внимательным слушателем сейчас и самым заботливым - отныне? Это ли нужно ей, необыкновенному существу, слабому в своей силе, ранимому под броней?
  - Пойдем отсюда... Я расскажу тебе. Только это будет длинная история.
  Люди не могут жить без врага. Если государству никто не угрожает, начинается поиск тех, кто посягает на его устройство и благополучие изнутри. Когда вылавливают самых известных преступников, начинается погоня за теми, кто якобы заботиться о благе страны. Потом приходит претендент на престол, идет смута и резня. Об этом известно каждому, кто мало-мальски знает историю. Тийомэ не стала говорить мне про людскую натуру, ограничившись лишь словами: "В этом краю скоро начнется война". Но главной ее особенностью здесь было отсутствие линии фронта.
  - Засуха - один из предвестников большой бури. Ты видел, как ополчился народ на дракона. Еще год назад такого не произошло - и дело не в природных катаклизмах. Ты был прав, когда не стал вызывать дождь - это было бесполезно. Земля получит воду, но селянам не видать покоя. Буря поднимается не в природе - она в мозгах людей. И скоро это вырвется наружу. Из северных гор на долину придут воины в поисках добычи, от множества пищи расплодятся низшие - лесные драконы, и будут рвать всех подряд. Деревни, недовольные слабой защитой, скоро взбунтуются и крестьяне пойдут жечь замки...
  - Но почему? - Я не понимал. Благодатный край - просто живи и радуйся. Ну создали бы оборонительные сооружения, патрулировали реку, наносили превентивные удары по горам.
  - Очень просто. Люди ленивы. Пока они считают, что все обойдется, никто не пошевелится. А когда ни у кого не остается сомнений в грядущей опасности - поздно не только строить замки, но и защищать сооруженные самыми осторожными баррикады.
  - Что же будет дальше? - Если край обречен на гибель, если живущие в нем готовы разорвать друг друга, тем более следовало покинуть его.
  - Война будет длиться долго. Пока не вырастет новое поколение людей, пока дети крестьян не превратятся в воинов. Они отстоят свою землю, хотя на ней останется немного деревень и еще меньше крепостей. А потом их потомки построят новую страну, с другим укладом... и начнут медленно забывать подвиги.
  - Так было и раньше? - Я догадывался, какой ответ прозвучит, но все же задал этот вопрос. Теперь мне казалось, что каменное сооружение, так быстро вернувшее силы нам с Тийомэ, было еще и памятником воинам древности. - Девушка медленно кивнула.
  - Верно. Девять... впрочем теперь восемь - Она виновато посмотрела на меня - Восемь камней стоят там в память о подвиге нескольких безымянных солдат, защитивших несколько деревень. Я знаю эту историю. - Голос девушки изменился, она заговорила неторопливо, любуясь каждым словом.
   - Была поздняя ночь. Озверевший ветер рвал в клочья грозовые тучи. Из их чрева с шипением вырывались молнии и били в землю. Раскаты грома вместе с порывами ветра обрушивались на горстку людей у полотняного шатра. Они сидели, прикрыв лица ладонями. Это были безуспешные попытки спрятаться от иссушающей черной пыли. Она проникала всюду. От нее жгло горло и начинался кашель. Эта пыль была смесью сухой земли и тонкого пепла от сгоревших трав. Буря смела ее вместе с летней жарой, но не принесла вожделенного дождя.
  Между порывами ветра люди у шатра поднимали головы и смотрели в ночь. Это были воины дальнего патруля - жалкая горстка на равнине. Но им было известно, что однажды, во время такой же засухи с того берега пришли Звери. Они были злы и голодны. Они нападали на скот, а потом и на людей. Их пытались отпугнуть огнем, разжигали костры вокруг домов. Но звери прорывались сквозь огонь. Две недели селения жили, словно в осаде.
  Вот и теперь издалека донесся хриплый лай, похожий на приглушенный кашель. Люди моментально построились вокруг своего временного лагеря. Порывы ветра норовили повалить на землю. Все стиснули зубы. Младший воин чувствовал, как сердце сначала прыгнуло куда-то в голову, потом ноги словно окатило ледяной водой, а зубы начали выбивать дробь. Вдруг тяжелая рука легла на плечо и над ним раздался голос стоявшего рядом.
  - Кого должен победить воин?
  - С-себя! - почти выкрикнул Младший.
  - Тот, кто победил себя...
  - Победил тысячу тысяч!
  - Что такое страх?
  - Наш враг!
  - Ты можешь победить его?
  - Да!
  Эти ритуальные слова знал с детства каждый Страж. С них начинался его тяжелый день. С этими словами он засыпал. С этими словами он прыгал через пропасть. С этими словами он шел в бой и умирал.
  Внезапно ветер стих. Полная луна слабо выглянула из-за туч. В ее неровном свете Стражи увидели, как на берег, одно за другим, выбираются странные создания. Эти существа были ростом с человека, их тела покрывала жесткая шерсть коричневого цвета. Звери передвигались на четырех лапах. Но во время атаки вставали на задние, и наваливались всем телом на жертву, рвали ее плоть клыками и когтями передних лап и норовили опрокинуть на землю. Упорные и коварные в атаках, нечувствительные к боли и кровожадные Звери пытались безраздельно владеть землей. Людские поселения защищала Река, ставшая преградой на пути хищников. Любой из них, кто пытался переплыть ее, если и достигал берега, то мокрый, замерзший и обессиленный погибал от рук Стражей. Звери были сильны, но среди Стражей были Лучники. Днем они легко расправлялись с хищниками. Длинные стрелы с тяжелыми наконечниками пробивали толстую шкуру и доставали сердце. Стрелы с зазубренными наконечниками проникали не так глубоко, но люди смазывали их ядом. А потому раненый Зверь умирал через пару дней. Именно отравленные стрелы спасли селения в прошлую засуху. Однако у Зверей был сильный союзник - ночная мгла скрывала их от взоров людей, и те не догадывались о грозящей опасности, до тех пор, пока не было слишком поздно.
  ...Звери начали движение. Медленный шаг. Чуть быстрее. Перешли на рысь. Спущенные тетивы щелкнули по наручью, переные стрелы со свистом рассекли воздух. И трое зверей споткнулись и, зарычав, схватились зубами за древки глубоко впившихся в их тела стрел. Но остальные не замедлили шаг. Вновь щелкнули тетивы. Два Зверя остановилось, а один, захрипев, уткнулся мордой в землю. Из его шеи торчала стрела. Он пытался встать, рвал когтями дерн, в его светящихся глазах читалась ненависть и презрение к Людям. Звери перешли в неуклюжий галоп, стремясь быстрее сократить расстояние и, наконец, обрушится на Людей. В третий раз стрелы выбили троих хищников. Теперь они были так близко, что тяжелые стрелы полностью вонзились в туловища Зверей. Ни один из этих трех не поднялся. Но остальные добрались до группы ратников. Теперь когти, клыки и шкура соревновались в крепости со сталью и толстой кожей доспехов. Слабые, но отчаянные и умелые в схватке Стражи выстояли под ударами, хотя несколько из них пало.
  На рассвете пришел другой отряд для охраны брода. А через день в верховьях пошел дождь. Он дал силы Реке. Вода поднялась, и Звери больше не приходили. Никогда.
  Я огляделся. Солнце склонялось к горизонту, в портовом городе шла обычная суета. В ушах еще стоял вой, хрипы, крики и стоны. С трудом верилось, что предки тех селян могли так сражаться за свою землю. Если бы они знали, во что превратятся те, ради кого они шли в бой...
  - Они бы все равно защищали их. - Тийомэ вновь заговорила. Людям не дано выбирать родителей - такие слова часто звучат, да только редко кто вспоминает о том, что и детей своих не выбирают. Они становятся тем, кем смогут, и не их вина в том, что урожай на полях становится важнее подвигов. Они совершают свои, маленькие поступки, когда молотят хлеба больше, чем в прошлом году, когда проводят канал на поля, переворачивают землю лопатами. Это их жизнь, и если в ней не осталось места для героев, что в этом плохого? Да, они не готовы защитить свой мир, и поплатятся за это. А я пойду в село, откуда недавно бежала, и буду рядом с ними. Даже мне не остановить войну, но если одной слезой прольется меньше - это будет уже хороший подарок тем, кто стоял на берегу реки с оружием в руках. - Золотой дракон поднялся в небо и полетел обратно, на север. Она не стала смотреть, последую ли я за ней. Может быть, потому что знала - иначе быть уже не может.
  Но полет наш был не долог. На полпути дракон вдруг спустился вниз, к человеческой фигуре, закутанной в черный плащ. Поспешив за нею, я поправил ножны Хиссатсу, упершиеся в бедро, а заодно, помня о способностях ножа, который не беспокоил зря, положил руку на рукоятку меча, готовясь к бою. На земле стояла невысокая девушка, но при нашем появлении она раскинула руки в стороны, превращаясь в менее привлекательное, но более опасное существо. Ножны двух ятаганов на предплечьях, птичьи лапы - она чем-то походила на Тэнгу, но в более карикатурном изображении.
  Тийомэ спокойно приблизилась к ней. Существо, превращаясь обратно в девушку, вдруг упало на колени.
  - Перед нами один из самых активных участников будущей войны. Кто-то называет ее полудемоном, некоторым она представляется Тен-ку. Ты заметил сходство? Имя ее, как ты понимаешь, слегка искаженное название целого вида, к которому ты, в отличие от нее, принадлежишь. - Тийомэ разговаривала со мной, словно обсуждая зверя в зоопарке.
  - Я пришла умолять о помощи тебя, Золотой Дракон. Не ради себя, ради человека... - Тен-ку подняла глаза.
  - Ты просишь о человеке? - Тийомэ, казалось, впервые за время нашего знакомства, была чем-то удивлена. Но внимательно посмотрела на полудемона. Та не отводила взгляд, хотя и задрожала от напора дракона. - Покажи запястье - Потребовала Тийомэ.
  - Я думал, раны у Тэнгу заживают и шрамов не остается. - Подал я голос, увидев свежий рубец на руке девушки.
  - Она - не Тэнгу... Но и у нее бесследно исчезают раны... кроме тех, что нанесены ею самой. Что же, полудемон, я верю тебе, хотя мне и кажется это невероятным. Расскажи нам, что же произошло такое, побудившее тебя, одиночку, искать нашей помощи. - Тен-ку поклонилась, коснувшись лбом земли. В человечьем обличье она вдруг сжалась, как побитая собака, красивые черты лица словно сгладились, девушка разом утратила привлекательность. Ее рассказ начался одновременно с потоком слез, которые залили лицо.
  
  Глава 29
  Несколько дней и ночей они не покидали комнату. Идрик потерял им счет - все слилось в один круг наслаждения. Двое засыпали ненадолго, не разжимая объятий, а потом снова впивались друг в друга. Глядящая-в-дущу выходила ненадолго, приносила корзинку с едой, они рвали зубами свежее, сочное мясо горных баранов, наслаждались вкусом неизвестных юноше фруктов, пили теплый настой трав с медом. От этой жидкости еще больше бушевала кровь в молодых телах, и они принимались друг за друга. Когда Идрик прекращал двигаться, руки девушки ласково переворачивали его, двое менялись местами, их схватка продолжалась.
  Девушка преобразилась за это время - хищная горянка стала ласковой и покорной. Все чаще она улыбалась юноше, когда они лежали рядом, отдыхая. Иногда эта девушка с грацией кошки замирала в объятьях, и долго смотрела в глаза Идрика, а потом с легким стоном клала голову на плечо охотника. Он не замечал этих перемен, еще не отдавая отчета в том, что время развлечений подходит к концу. Не обращал внимания он и на то, что девушка временами впадает в задумчивость, а порой хочет сказать ему что-то, но не решается.
  Как-то, Идрик, в ожидании прихода Глядящей-в-душу снова остановился возле сундука. Скука, или может, любопытство подтолкнули его открыть крышку. Юноша не ожидал найти там что-либо, но рука вдруг наткнулась на ножны. Заинтересовавшись оружием, Идрик вытащил его на свет... и замер. В руках у него оказался ятаган полутора футов длиной. Наборная костяная ручка, металлическое навершие выполнено в виде головы хищной птицы. Черные ножны, и, словно покрытый блестящей копотью, клинок. Сразу вспомнился звон отбитой - не этим ли оружием, арбалетной стрелы. Чувствуя, как сжимается холодный комок в желудке и сохнет горло, Идрик снова заглянул в сундук. Второй ятаган - копия первого, лежал чуть глубже, среди женской одежды.
  Послышались легкие шаги - Глядящая-в-душу теперь перестала передвигаться бесшумно. Занавеска отодвинулась. Девушка увидела оружие в руках Идрика, и тоже замерла. Потом, словно решившись, перешагнула порог и встала напротив него. Вскинула голову, сжала губы, безуспешно пытаясь казаться гордой и невозмутимой. Но руки ее подрагивали, когда она поставила корзину, а потом стягивала свитер. Юноша молчал. Он еще не понимал, что произошло, но появилось чувство, что его обманули.
  - Ну не молчи ты! - Девушка не выдержала первой. Она словно ощерилась, готовясь к нападению или защите. - Ты же узнал их, по тебе видно!
  - Откуда? Неужели ты...? - Идрик вздрогнул от собственной мысли.
  - Что тебя интересует больше? Это? - Руки в стороны, черные крылья заполняют комнату, мощный корпус полудемона на глазах обрастает перьями. - Или это? - Клыкастая пасть претекает в тонкие губы и нос с горбинкой, вместо горящих глаз появляются расстроенные девичьи. Юноша шлепнулся на постель, выронив ятаганы. Под звон железа он пытался собрать остатки мыслей, найти ответы на все вопросы...
  - Так ты - полудемон! Ты преследовала меня! Зачем? - Каждую фразу Идрик произнес, повышая голос. Ему казалось что препятствие, мешающее достигнуть Рубежа - вот оно, рядом с ним.
  - Я спасала тебя, дурень! - Желтые глаза девушки протаяли слезами обиды. - А ты кричишь, будто я заманила тебя в ловушку.
  - А почему ты не хочешь отпускать меня к Рубежу? - Вспомнил Идрик старый разговор.
  - Нечего там тебе делать, ты погибнешь в снегах по дороге, а если и доберешься - на вершине только ветер. Что ты хочешь найти там?
  - Ответ на вопрос...
  - Спроси меня! Кобольдта возле пещеры! Кровать эту спроси - мы больше знаем, чем обледенелые камни, к которым ты так рвешься!
  - Откуда я знаю, что ты говоришь правду? Демоны лгут, если считают нужным... - Логично предположил юноша. Тен-ку рванулась к нему, всунула в руку ятаган.
  - Замечательно! Значит, раз я полудемон, то правду не говорю! Ну так давай, действуй, совершай подвиг на пути к славе! Убей демона, что ранил тебя, хвастайся этим в родном селе! - Она обхватила руку юноши, направляя острие себе в грудь.
  - Но ты же не... - Идрик растерялся. Воспоминания о времени, проведенном с этой девушкой, никак не могли состыковаться с той, опасной встречей на биваке. Казалось, что ничего общего между ними нет... и в то же время его глаза подтверждали другое.
  - Я не нападаю? На тебя - нет. Но я убивала, да я убивала много и с удовольствием! И не останавливаюсь даже сейчас! Что же ты ждешь? Я готова к такому исходу. С тех пор, как стала полудемоном, я жду, когда придет мой черед.
  - Сейчас... ты продолжаешь охотиться... На людей!?
  - Не совсем - на горцев и кобольдтов. Откуда, по-твоему, бралась кровь для тебя, лежащего в забытии две недели? - Идрик почувствовал, что голод не придет больше к нему. Более того, вчерашний ужин вдруг встрепенулся и просился наружу. Он сжал до скрипа зубы.
  - Ты знаешь, что случилось с моим отцом? Его ты...!?
  - Нет. Не знаю. Никто не знает, что произошло на этом маршруте пятнадцать лет назад. Горцы его не трогали, до кобольдтов он не дошел... Барс, дракон, камень, сорвавшийся с обрыва - сколько способов погибнуть в горах?
  - Но пояс?!
  - А твой где? Может, у реки он его сам снял, когда вынырнула та, зеленоволосая...
  - Так ты знала!? - Идрик привстал и сжал ятаган. Девушка обняла его ноги, подняла лицо вверх.
  - Ты сам рассказал о ней в бреду, когда лежал здесь... Ну что же ты медлишь? Предупреждаю тебя, не будет второго шанса!
  - Отойди... - Идрик попытался гордо отодвинуть девушку прочь. Но презрение он изобразил весьма неумело, да и сил отодвинуть гибкое тело, вдруг налившееся тяжестью, не хватило. Тен-ку налегла на лезвие, вниз, по плоскому животу потек ручеек крови. Юноша замер, убирая руку. Он смотрел, как вздрагивают груди от прерывистого дыхания девушки, пытаясь освободиться из цепких рук.
  Тен-ку обхватила его шею, угрозы опять сменились мольбой. Охотник вырвался, наконец, и начал натягивать одежду. Девушка осталась посреди комнаты, одна. Она слушала удаляющиеся шаги егеря, потом упала на постель, одним движением разорвала подушку, заполнив комнату клочьями шерсти. От ударов ногами хрустнули доски ложа, разлетелся на куски каменный сундук. Потом разъяренная хищница подхватила свою одежду, оружие, и бросилась прочь от пещер.
  - Я знаю, что не смогу вернуть его, и простые жители гор не успеют вытащить его из снега. Он замерзнет, ведь если бы упрямец чуточку подождал, я бы нашла для него все необходимое... а так он...ушел без еды, снаряжения на ледник. - Закончила свой рассказ полудемон. Тийомэ выслушала его, время от времени качая головой, потом ненадолго задумалась.
  - Чудеса происходят. - Произнесла она, наконец. Профанов могут поражать летающие монахи, но для меня невероятным кажется то, что произошло в душе полудемона. Я не буду просить ее рассказать историю всей жизни - сейчас это большое наказание для Тен-ку.
  - В чем же дело? - Я переводил взгляд с коленопреклоненной девушки на Тийомэ, удивляясь тому, как последняя тянет время. Что это - жесткость к собеседнице? - Хотя слово не совсем подходит к ситуации. Я понимал, что решение уже принято, но полудемона не спешат поставить в известность об этом.
  - Все просто. Тен-ку пришла сюда из другого мира, да, как и ты. Может быть, даже из твоего города. Она была обижена на весь мир, и хотела насладиться силой и властью. Ненависть к людям потребовала самого яркого выражения - с брызгами, искрами, а еще стонами и воплями этого племени. Она хотела купаться в крови - и купалась. Воины, охотники, крестьяне - не одна сотня людей пала на дорогах от ее руки. Потом она захотела быть похожей на прочих людей. Она знакомилась с самыми завидными женихами, разбивая помолвки, веселилась на собственной свадьбе... и поутру исчезала, оставляя труп своего мужа родственникам. Один город сменял другой, и, наверное, уже не осталось в этом краю места, где бы не побывала Тен-ку.
  - И тут случилась осечка...
  - Похоже, что так. Она встретила охотника - обычного человека, у нее были гораздо красивее, могущественней... Но этого она не убила. Более того захотела встретить еще раз... А потом поняла, что хочет остаться с ним. Но только теперь в этом ей мешает гора убитых.
  - Спасите его... - Уже прошептала полудемон.
  - А ты готова на сделку? - Мне внезапно пришла идея. - Тийомэ слегка прищурилась, потом кивнула. - Я вытащу его с ледника, даже поговорю немного - может быть, вправлю мозги. А ты отдаешь свое оружие. Все, даже амулет.
  - Забирай. - Она не колебалась. Ножны полетели на землю. Треснув, сорвался шнурок ни шее. Желтые глаза вновь засветились. - Он идет по северному склону, мы еще успеем.
  - Хорошо. Лети вперед, жди нас у ледника, покажешь дорогу. Мы будем там очень скоро. Тийомэ отдавала распоряжения, как госпожа. Девушка удивительно преобразилась - я второй раз видел ее столь величественной. В первый - моя спина была прижата к камню, а вокруг бушевал ураган.
  
  Глава 30
  Полудемон скрылась в небе. Мы чуть задержались, точнее, не торопился взлетать я, и Тийомэ это почувствовала. Момент был неподходящим, но задать вопрос, который давно бился на языке, все же стоило.
  - Тийомэ, когда ты собиралась мне рассказать? - Она снова стала сама собой, вместо величия в глазах промелькнули искорки радости, потом на смену им пришло искусственное недоумение.
  - О чем именно? - Она из всех сил старалась сохранить серьезность, а я все больше чувствовал себя дураком из-за того, что не догадался раньше.
  - Ты - и мой проводник в этот мир... Ведь я однажды подумал, что ни разу не видел вас рядом.
  - Как же? А в ту ночь, когда мы встретились? Я стояла на крыльце, и появилась она... И вообще, к чему этот разговор. - Тийомэ прижала пальцы к губам. Она как могла, пыталась скрыть улыбку.
  - Тоже нет. Вы были в одном месте, но не рядом. Сначала я спрыгнул с крыши, и тогда золотой дракон был у меня за спиной. Потом передо мной появилась она - то есть тебя я не видел. После того, как проводница поздоровалась с кем-то за моей спиной, я повернул голову и увидел тебя. Кто после этого оставался в тылу? Я думаю, что только воздух...
  - Ну почему же... Там оставался мой пес... - Тийомэ, уже не стесняясь, рассмеялась.
  - И где же он сейчас? - Девушка вздохнула с видом обличенной в проступке, указала на камень неподалеку. Тот вдруг шевельнулся, обрел крылья и дымное дыхание. - Значит, зверь все-таки был поблизости все это время?
  - Да. Он кружил над Цветущим Островом, он охранял нас, когда мы оставались в доме... Ты не сердишься на меня за это перевоплощение? - Настала моя очередь изображать задумчивость.
  - Ни капельки. Раньше следовало догадаться... С твоими способностями... Но ведь вы такие разные.
  - А кто тебе больше нравится? - Явная провокация. Если знать правильный ответ - очень хорошо. Но нужно ответить честно. И не потому, что она неминуемо распознает ложь. Это необходимо мне самому.
  - Главное, чтобы это была ты. - Кто же сделал шаг вперед? Неважно, главное, сейчас можно на минуту зажмуриться, уткнуться носом в волосы и вдохнуть свежесть этой необыкновенной девушки.
  - Нам все-таки придется спасти юного охотника. Летим? - Я нахожу ее маленькую руку - теперь мы всегда летаем так. Неудобно? Да. Но за трепетом прикосновения незаметно пролетает время.
  У подножья ледника мы увидели маленькую черную фигуру. Тен-ку то смотрела вверх, на склон, делала несколько шагов, потом спрыгивала вниз, изучала небо, злобно пинала камни, попадающие под ноги. Казалось, она не то что бегом - на руках готова взойти к вершине, зубами выгрызть ступени во льду. К нашему появлению она уже распахнула крылья, готовясь тащить охотника в одиночку. Но вовремя остановилась. И правильно сделала. Насколько я успел понять узконаправленную целеустремленность (не будем говорить "туповатость") Идрика, тот не покинет склона, не примет помощь от презренного существа.
  Ветер с ледника резал кожу холодом, бросал в лицо комья снега. Я покосился на Тийомэ. Та не ежилась, несмотря на легкую одежду. Но смотреть на девушку в снегу все равно было больно. Скорее для успокоения, чем из-за необходимости, я набросил свою куртку ей на плечи. Тийомэ протестующе потрясла головой, попыталась с улыбкой вручить ее обратно, и оказалась в ловушке моих рук. Я одернул куртку, глядя на цветущую весну в глазах девушки, мягко потянулся к губам. С нежным напором она вдруг рванулась навстречу, мягкой струной напряглась спина, когда я достиг цели, с шальной радостью чувствуя, как оживает поцелуй, становясь нашим, общим сокровищем.
  Медленно мы вернулись к действительности. Тен-ку, смотрела на нас, видимо сожалея о потерянном оружии, своей просьбе. По ее нетерпеливому мнению, мы намеренно тянули время, хотя несколько мгновений ничего не могли решить. Найти Идрика для Тийомэ было просто - по ее словам, юноша прошел четверть пути к вершине. Он отклонился от первоначального направления и все больше смещался к северу, туда, где лишался самой малой защиты от ветра. Теперь наступила моя очередь.
  Перья оказались превосходной шубой. Холодный воздух скользил по ним, не проникая внутрь. Я вспомнил пословицу о пользе поворота носа в том направлении, откуда дует ветер, и подумал, что она нуждается в уточнении - держать по ветру следует клюв. Несмотря на начинавшуюся метель, я увидел охотника - коричневое пятно на белом фоне. Он еще шевелился, но движения были какими-то формальными. Ноги вхолостую скользили по льду, нож царапал его, уже не вырубая ступени. Холод быстро делал конечности неподвластными разуму. Еще пара часов, и можно будет отломить покорителя вершины от склона, бросить вниз и собирать осколки по мешочкам. Но этого мы недопустим... Пусть на этом пути гибнут другие - за них никто не просил, и никто не узнает об их подвиге. А ты парень, дьявольски, или точнее, полудемонически везуч, твоя жизнь под такой защитой, которая не снилась здешним владыкам. Когти скользят по льду... Надо бы личину сменить... Не поверит, что другое существо пришло к нему...
  - Идрик! - Взгляд с остатками соображения.
  - Вы кто?
  - Я пришел за тобой! Тебе нужно спускаться... - Ветер вырывал слова, и они уносились куда-то. Но юноша меня услышал.
  - Нет. Не пойду. Я должен взойти на Рубеж... - Руки сами лезут в рукава, как в муфту, он корчиться на холоде, но упирается...
  - Туда? - Я взглянул на вершину, над которой гуляли снежные вихри. - Ладно, ты своего добился! - Невежливо хватать героев за шиворот, тем более тащить их, как попало, но комфорта я не обещал.
  Рубеж. Был здесь кто-нибудь из людей? Вряд ли. Может, вечные снега хранят знамена героев. Или на камнях, глубоко под белым покровом высечены их имена. Тогда пусть будет там еще одно. Не мое - вот этого, синего и стучащего зубами создания, которое дико огладывается по сторонам. Метель мешает ему - лишь ближайшие вершины виднеются смутными силуэтами.
  - Мы на Рубеже. - Губы еле двигаются. Вот, еще и переспрашивает!
  - Ага, рубежее некуда - Затрещину бы тебе, чтобы катился донизу. - Ну что теперь? Доволен?
  - Я не понимаю... А где же?
  - Что!? Здесь только снег! Ветер, у-у-у-у, метель шш-ш-ш-ш-ш! Больше на вершинах гор ничего не бывает! Но если ты настаиваешь, то могу оставить тебя - на память потомкам. Может, в музее покажут через пару тысяч лет! Хочешь!?
  - Я думал, здесь мне откроются ответы на все вопросы, что вставали передо мной...
  - О них лежа на теплой траве надо думать, а не похрустывая заиндевевшими пальцами. Теперь слушай. Тен-ку попросила меня вытащить тебя отсюда. Она готова отдать все, что имеет, ради тебя. Нужно ли это тебе - решишь сам. Но поговорить с ней, без глупых криков, ты должен.
  - Хоро... Хорошо, но она - полудемон...
  - Да хоть змея говорящая! Существо, которое любит, заслуживает если не ответной любви, то уважения.
  - Откуда... ты... узнал
  - Живу долго. Все, хватит. - Сгребаю то, что еще говорит, и немного дышит, и планирую вниз. Снег, лед и - как же я рад серому камню! Девушки сменили наблюдательный пункт. Они переместились к одному из валунов. Под его прикрытием уже горит костер, Тен-ку сооружает шалаш из одеял, время от времени прерывая работу чтобы помешать какое-то варево в котелке над огнем.
  - Получай Идрика. Подморожен немного, но должен оклематься... - Словно девочка, получившая в подарок маленького щенка, Тен-ку хватает обмякшего охотника и тащит его в шалаш, напоминая муравья под гигантской тлей. Уложив на подстилку, целует и хлещет по щекам, трет руки, потом, убедившись в тщетности этих попыток, рвет кинжал с его шеи.
  - Кровь демона быстро поставит его на ноги. - Задумчиво произнесла Тийомэ, наблюдая, как девушка прижимает разрезанное запястье к губам охотника.
  - Ни разу не видел такого... - Я знал о подобных способах, принятых у некоторых северных народов, но чтобы вот так реанимировать...
  - Я тоже... Знаешь, дракона считают воплощением разума, таким символом мудрости и силы. Сейчас, глядя на этих двоих, я понимаю, сколь многому предстоит научиться мне самой. - Тийомэ натянула куртку плотнее, словно ища поддержки у одежды. Я опустил руку, сплетая свои пальцы с ее. Благодарный взгляд. - Полудемон и человек... Это даже не волк с ягненком... и вдруг такое. Что же произошло между ними?
  - А вот это мы вряд ли узнаем. Ты не думала, что некоторые вещи непостижимы даже для дракона?
  - Оставим их одних?
  - Нет. Подождем, пока Идрик очнется. Мне пришла одна идея. - Тийомэ кивнула, потом сделала шаг, чтобы оказаться рядом со мной, и положить голову на плечо.
  
  Глава 31
  Когда свежемороженный охотник наконец, вместо синевы начал приобретать румянец на щеках, Тен-ку отняла руку. Девушка натянула одеяло до глаз Идрика, набросила сверху свой плащ и огляделась в поисках чего-нибудь еще. Когда она увидела нас, ее брови удивленно изогнулись. Сразу же ей что-то срочно понадобилось за палаткой, она дернулась в том направлении, шагнула назад и начала сосредоточенно шуровать палкой в костре.
  - Мы выполнили свое обещание, Тен-ку... - девушка подняла глаза от созерцания языков пламени. Улыбка рванулась наружу и с трудом была остановлена деланной суровостью.
  - Благодарю...
  - Держи! - Я бросил ей оба ятагана. Девушка подпрыгнула, хватая оружие, а приземлившись, недоуменно посмотрела на нас. Но вопрос не успел появиться. - Не стану я тешить себя мыслью, что забирая их, как это принято говорить, вырываю зубы у змеи. Для нас обоих обладать клинком значит очень много, но далеко не все. Думаю, мы правильно поступили, не потребовав с тебя каких либо обещаний. Рано или поздно клятвы начали бы тяготить тебя, и, кто знает, может ты бы и возненавидела Идрика, из-за которого пошла на договор со своей натурой. А значит, лишь озлобилась бы с годами прекрасная девушка. - При последних словах она, наконец, улыбнулась. - И поэтому возвращаю тебе оружие. Как ты распорядишься им - дело твое. Я бы поселился в деревне и помог людям в грядущей войне.
  - Легко идти на сделку, гораздо сложнее давать правильные советы. Вот теперь я сама поклянусь, что не причиню никому из людей долины вред... за исключением случаев, когда мне придется защищать свою жизнь. - Тен-ку сложила ятаганы крестом, и, кланяясь, резко развела их в стороны. - Амулет я прошу тебя оставить. Это будет мой подарок. - Добавила она, увидев, что я вытягиваю кинжал из кармана.
  - Тогда - до свидания... или, может, прощай. - Мы поднялись в воздух. Горы успели сильно надоесть. Настолько, что сейчас я предпочел бы море.
  В пути мы молчали, думая каждый о своем. Тийомэ чему-то тихо улыбалась - мне, показалось, что она пыталась заглянуть в будущее. Но мысли девушки оказались гораздо ближе.
  - У них будет ребенок... Точнее, уже есть. Тен-ку должна была почувствовать это. - Тийомэ произнесла это, словно анализируя политическую обстановку в стране, но с ноткой радости. - И, кто знает, может быть, именно ты дал этому миру очередную отсрочку, еще несколько лет спокойной жизни. Тен-ку была лидером пещерного народа, ей поклонялись горцы - об этом она нам не рассказала, конечно. Для нее не составляло труда поднять эти армии, чтобы опустошить ближние селения. Более того, нет никаких сомнений в том, что это было у нее на уме. Но жители равнин, выиграли бой на холодном пике Рубежа, даже не догадываясь об этом. Она последует твоему совету, и сдержит свою клятву.
  Что должен чувствовать человек, вдруг осознав, что совершил то, чего не собирался? Или выполнил чужое желание, думая, что следует своим убеждениям? Я не хотел помогать этому миру, мне обещали, что здесь нет нужды бороться за чье-то счастье... И что же получилось в результате? Мне вдруг стало очень смешно, настолько, что пришлось спланировать на ближайшую лесную поляну. Тийомэ с тревогой проследила за тем, как я обнимаю сосну, норовя проверить крепость древесины собственным лбом.
  - Думаешь, тебя подставили и провели? Настолько высоко себя ценишь? Ты недоволен тем, как все сложилось? - Она не давала ответить на один вопрос, задавая следующий. Я оставил дерево в покое, разжал руки и шлепнулся навзничь в моховую подстилку леса. Уже оттуда посмотрел на девушку... Нет, я не чувствовал себя обманутым. Скорее, казалось, что мой проводник был гораздо мудрее и дальновидней меня. И обошлась она, со мной, как с ребенком - сделала то, что нужно, не слушая капризов. Все это время я говорил об одном, но девушка услышала не словесное бормотание, а крики в душе. Да, было обидно - там, в другом мире. Винил ли я окружающих? Нет, ни сколько. И ведь не собирался же я, в конце концов, действительно становится крылатой грозой этих мест. Я хотел полюбить и боялся своего желания, ведь никакое бегство не заглушит это чувство. И не залить его ни вином, ни кровью - один демон попытался, не получилось. Что же теперь? В результате, я получил не то, о чем просил, а то, чего хотел на самом деле, пусть и не отдавая себе отчета в этом.
  - Но за что...? Почему я...? - Она опустилась рядом, аккуратно поставила ноги на мох, обняла свои колени. Потом вскинула голову, словно готовясь к торжественной речи и... рассмеялась.
  - Не этот ли вопрос ты задавал себе, глотая слезы в том мире? Тогда тебя интересовали проступки, за которыми следовало наказание от неких сил, а сейчас - заслуги, отмеченные наградами. Загадка человеческой натуры - во всем искать скрытый смысл. Или ты один такой?
  - Понимаю... И снимаю вопрос. - Я поднялся, легко потянул Тийомэ вверх, ловя теплый бутон мягких губ. Цветочек тут же распустил лепестки и ожил, наполняясь все большей силой. Маленькие ладони скользнули под куртку, шитье кимоно прижалось к ткани рубашки. В порыве ласки шевельнулись ее бедра, суля продолжение, и нашли отзыв... Но давай потерпим чуть-чуть, милая, лес - не самое лучшее место, даже для нас, хотя и отдал бы все, за один тонкий, легкий, как облачко, твой вздох наслаждения... Пальчики треплют волосы в ответ, и голова Тийомэ ложится на мое плечо. Сзади шумят крылья и слышно пыхтение.
  - Пусть полетает с грузом, не все же нам одним крыльями махать. Ты согласен?
  - Только если мой подарок все время будет в руках. - Подхватываю легкое тело девушки. Она двигает головой, устраивая ее поудобнее, льнет еще ближе
  - А ты нахал... И я - далеко не подарок.
  Может ли человек быть одиночкой? Или это лишь мираж, придуманный как оправдание, чтобы иметь под руками отговорку, или утешить себя, когда вдруг станет совсем невмоготу. Что легче слушать - тишину в ответ на пламенное признание, или просто тишину? Мне казалось, что второе предпочтительней, а сейчас я готов снова рискнуть, пусть и не уверен, что означает ее объятье - блажь необыкновенного создания, трепетную решимость изменить свою жизнь, или что-то еще большее... Ответ пришел почти сразу.
  - Одинокий по убеждению или коварству судьбы человек все равно неполноценен. Он может удариться в духовные поиски, воспитывая себя, оттачивая разум, ища новые знания. И постепенно, впитав все это в себя, стать изнутри мертвым и холодным хранилищем такого багажа. Он будет общаться с людьми, узнавать все больше об их сущности, но станет отдаляться от мира. Между ним и всеми прочими все выше поднимется барьер непонимания. Для такого человека общение с книгой заменяет друзей, его душевные порывы глушатся медитацией, на смену активности приходит спокойное созерцание действительности. А чувства... их стоит дарить и клинку. Но можно пуститься в другую крайность, стремиться познать жизнь во всех ее проявлениях. Тогда человек бросается в людскую гущу, разбивает - буквально, или в переносном смысле, сердца окружающим, идет сквозь человечество, так, что его никто не касается. Он с любопытством смотрит на льющуюся кровь, с интересом откручивает крылья и лапки пойманным пташкам... И дело не в жестокости. Все, что вытворяет такой человек, играет ли он в азартные игры, проводит ли каждую ночь с новым партнером или ходит на руках по карнизу, служит одной цели. Он хочет просто чувствовать хоть что-нибудь, показать себе, что все еще жив. Только вот внутри также пусто и холодно.
  Очень важно, чтобы до того, как одиночка станет одним из двух таких людей, в его жизни появился тот, кто сможет ее изменить. Неважно, пусть это будет человек или демон, хоть кто-то. Когда в ночи одиночество сочится солеными каплями на подушку, уже не важно, кто. И нужно от этого пришельца совсем немного. Пропавшему в духовных поисках следует добавить капельку жизни, которая растопит его душу желанием близости. А потерявшему чувства, нужно наоборот, подарить немного духовного. Чтобы утонувший в плотских радостях захотел полюбить, убийца - подарить жизнь, мот - отложить монетку в семейную кубышку. Причем еще не сделал, а только захотел - тогда он все решит сам.
  - Что же ты решила, Тийомэ? - В горле вдруг пересохло. Ох, лукавят те, кто говорит, что в таких случаях человек может быть спокоен. Может, если ему все равно, что он услышит. А сейчас, когда решается если не все, то многое, как унять дрожь в руках, которую она почувствует, даже будь простой девушкой.
  - А ты? - Тебе тоже страшно? А как же чтение мыслей? Или здесь бессилен даже дракон? Что же, пусть обрушится наш замок из цветочных лепестков, но не я буду этому виной, потому что скажу правду.
  - Я уже не хочу полюбить... Потому что люблю. - Дай же взглянуть на тебя, не прячься за складками ткани, позволь услышать мне то, что я так ждал... И не молчи, не исчезай за этой преградой, любой крик лучше, потому что тогда понятно, что делать...
  - Я тоже... - Ее голос был похож на вздох. Но я услышал.
  
  Глава 32
  Есть среди людей те, кто стремиться взойти на вершину. Что ими движет - тщеславие, желание побывать там, где до него проходили немногие? Или это такой способ жить, ставя перед собой все новые и новые цели? Кто-то, в результате, достигает самого маленького ледяного холмика на самой большой высоте. Вполне возможно, что его вскоре после этого спустят вниз на носилках из ледорубов или просто - зашитым в мешок, поскольку мертвому уже все равно. По сравнению с последним вариантом, Идрик оказался более чем в выгодном положении.
  Человек и человечный демон переждали ночь в своем убежище. Утром егерь уже самостоятельно пил бульон, приготовленный для него девушкой, и слушал ее рассказ. Только сейчас, у подножия самой высокой горы в этом мире, юноша впервые ощутил себя счастливым. Ему было просто хорошо от того, что в дороге встретился спутник, способный придти на выручку. От одной этой мысли вдруг стало так уютно, что оставшаяся часть пути показалась ничего не значащей прогулкой. Правда, вопросы продолжали мучить Идрика, и он понимал, что не успокоится, пока не найдет ответа.
  До Рубежа не доходят одиночки - в этом он убедился на своем опыте. Почему же Джерксон, опытный егерь отпустил его? Он был уверен, что юноша повернет назад, отступит? Тен-ку заметила метания охотника. когда он поделился с ней своими соображениями, к девушке вернулся ее прежний цинизм.
  - Сколько лет Джерксон был твоим наставником, и вообще, знал тебя?
  - Пять... Но он всегда был другом нашей семьи...
  - Значит, тебя он изучил хорошо. Он понимал, что ты пойдешь дальше, попрешь на ножи, ледники и когти драконов со своим упрямством. Значит, специально отправил тебя сюда. Осталось ответить на вопрос - зачем? Будем разбираться вместе... Он часто бывал у вас после пропажи твоего отца?
  - Да, но и раньше его визиты были не редкостью... - Идрик морщил лоб, пытаясь припомнить подробности.
  - Так... - Тен-ку уже начала ерзать на своем месте. Она готова была фонтанировать вопросами и версиями, но пока сдерживалась. - Этот Джерксон - он намного старше твоей матери? Кто еще есть в семье?
  - Они почти ровесники. Брат - служит у Властителя, он ратник... и еще - последний год с нами живет сестра, она вернулась домой после гибели мужа...
  - А с ним эта неприятность случайно не на охоте случилась? - Тен-ку недобро улыбнулась своим соображениям и тут же стала серьезной.
  - Да, он был псарем у Владыки. Во время загона одна собака потерялась. Он ушел на поиски и пропал. Егеря нашли его тело в реке через несколько дней. Тогда сказали, что бедняга, верно, оступился, и упал с обрыва.
  - Джерксон в охоте и поисках, конечно же, участвовал?
  - Да, как главный егерь...
  - Ну, тогда все почти ясно... Что же, нехорошо получается, милый. Друг вашей семьи собрался перебить всю ее мужскую половину. Двоих уже нет, остался ты да твой брат. С тобой он предоставил разобраться природе... а что будет с братом, кто знает - может пьяная драка или случайная стрела.
  - Но зачем!? - Идрик подскочил, пораженный не столько предположением, сколько уверенностью, с которой оно было выдвинуто. Тен-ку ласково, и, в тоже время устало посмотрела на него, как человек, изучивший изнанку жизни и сдавший по этому предмету все экзамены на "отлично".
  - Ему нужна твоя сестра. Именно она. Суди сам - еще крепкий, холостой мужчина часто бывает в доме друга. Это само по себе ничего не значит. Мог ему приглянуться кто-то из женского общества? Запросто. Я бы предположила, что он увлекся твоей матушкой... но женщина, родившая троих детей, в этих местах не может хорошо выглядеть, уж прости меня. Но я могла ошибаться... до тех пор, пока ты не рассказал о судьбе сестры. Она вышла замуж вскоре после пропажи отца, так? И лет ей сейчас еще немного...
  - Да Джерксон ее все равно вдвое старше! - Идрик попытался возмутиться. Такие соображения об учителе никогда не приходили ему в голову.
  - Именно поэтому твой отец и не дал разрешения на свадьбу. А просьба такая была - и не однократная, теперь я в этом уверена. Пришлось убрать упрямца. Это решение далось очень тяжело Джерксону - в первый раз убивать вообще неприятно, да еще и хорошего знакомого. Хотя может он и не собирался - выпили, поспорили, погорячились, подрались, потом один стал коченеть, другой трезветь. На счастье последнего, дело было в лесу, на этом глухом и опасном маршруте. Тебе ведь говорили о том, что отец пропал здесь - мысль эта крутилась в голове, когда я увидела тебя впервые. Да вот был он, видимо, не один...
  - О, предки... - Охотник вдруг вспомнил это обращение, повторяемое несколькими поколениями людей до него.
  - Они не помогли ему... Не помогут и тебе. Нам нужно решить, что делать дальше - возвращаться в поселок, начинать изводить Первого егеря или уходить из этих мест.
  - Нам!? - Идрик с еще большим удивлением посмотрел на девушку. Его поразила эта готовность отправиться с ним - уверенность Тен-ку не давала даже шанса воспротивиться ее решению.
  - Конечно. Больше я тебя не отпущу одного - пропадешь в дороге. Или глупостей наделаешь, когда дома появишься.
  - Хорошо, но...
  - Возражения не принимаются. - Она потрепала юношу по плечу, чтобы смягчить тон своего заявления. - Отдыхай сегодня, и двинемся обратно на заре.
  На следующий день солнце застало их в дороге. До реки было недалеко, но утомленный юноша с трудом переставлял ноги. Подъем на гору дался ему очень тяжело - это с тревогой заметила Тен-ку. Но торопиться паре было некуда, поэтому переход по скалам был неспешным, словно прогулка.
  Путь пролегал вдоль горного хребта. Вдали сверкали белизной снега пик Рубежа и ближние к нему вершины. Ветер, летевший в низину, приносил свежий холод снега, яркое солнце слепило глаза путников, камни то и дело норовили вывернуться из под ног. Постепенно каменистая безнадежность сменялась намеками на жизнь. Низкий кустарник напомнил идущим о близости леса, изуродованные ветром кроны маленьких кедров подсказали, что они возвращаются в более уютные места.
  В первом лесочке они сделали привал. Костер, еле тлевший в разреженном воздухе плато, неожиданно сильно вспыхнул. Смолистые дрова затрещали, выбрасывая искры, взмывающие вверх. Быстро зашумело вода в котелке. Идрик вытянул ноги к огню и довольно задремал, слушая, как спутница еще хлопочет об ужине. Охотнику было немного не по себе от мысли, что борьба с природой кончилась, теперь можно просто идти вперед. Но тепло и забота Тен-ку помогли быстро привыкнуть к новому чувству.
  Суп из рябчиков, которые неизвестно каким путем оказались здесь, вышел просто чудесным. Полудемон не поскупилась на приправу, чтобы сдобрить чересчур пресное мясо лесных птиц, и на коренья для заправки. Для егеря, который отвык смаковать пищу, потребляя то, что есть в наличии максимально быстро, трапеза стала как возвращение во времена детства. Впервые он подумал о том, что это возможно, более того, захотел, чтобы это повторялось.
  Река предстала перед путниками на следующее утро. Поток зарождался в горах, там, где до середины лета оплывали под солнцем ледники. Собирая в себя ближайшие ключи, снежные ручейки у подножия плато набирали силу, и неслись на север, к родному селению Идрика. Оставалось построить плот - и последнюю треть пути можно было считать пройденной. Об этом юноша сказал своей спутнице. В ответ та указала на несколько десятков кожаных бурдюков, сложенных в кучу прямо на берегу.
  - Я приказала горцам принести их сюда. Также, как и несколько мотков крепкой веревки. С этим работа будет продвигаться гораздо быстрее. - Тен-ку решила пояснить происхождения стройматериалов, не дожидаясь вопроса.
  Наличие бурдюков избавляло их от необходимости искать плавучий материал. Достаточно было сделать раму для плота, прикрепить к ней наполненные воздухом кожаные мешки да постелить сверху настил из жердей. С этими задачами путники справились уже к вечеру. На следующий день течение уже несло их к дому.
  Плавание должно было продлиться около недели. Идрик с удовольствием подумал об этом, когда Тен-ку появилась на палубе в своем любимом наряде - одной набедренной повязке. Блюстители нравственности в родном селе юноши при таком зрелище искали бы, как минимум, крепкие розги для экзекуции. Охотник же с улыбкой наблюдал, как девушка нежится на солнце или, спуская ноги с плота, играет речными струями. Они часто останавливались в небольших заводях, чтобы искупаться или продолжить свои пещерные опыты. Теперь оба изменились. На смену несдерживаемому желанию, резкой и грубой схватке пришло упоение близостью, долгое, нежное слияние двух тел, которые стремились стать одним целым.
  Накануне прибытия в село девушка, наконец, удосужилась придать своему туалету пристойный вид. Но проделала это, с явным сожалением поглядывая на спутника. Домой они решили придти вместе. Для начала им следовало узнать, насколько рассуждения Тен-ку близки к действительности. В любом случае, по уговору, Идрик должен был притвориться, что ничего не подозревает о замыслах своего начальника.
  
  Глава 33
  Слова "Незаменимых людей нет" давно стали выручалочкой для самодурствующих шефов нашего мира. Может, в чем-то они правы. Но любой человек важен. Никто не знает, какой поступок в жизни одного повлияет на уклад существующего порядка или судьбы окружающих. "Падение воробья слышно на другом конце Вселенной" - говорил Будда, намекая не только на ценность любой жизни, но и на влияние, которое она может произвести.
  Может быть, каждый из нас рождается для того, чтобы совершить одно дело, которое важно для всех остальных. Что это будет - никому неведомо. Может быть, женщина должна родить ребенка, который станет просветителем человечества. А может, мужчина снимет с дерева котенка, который потом укусит будущего учителя, заразив его бешенством... два события, такие разные и так взаимосвязаны. Но, если без крайностей - представим человека в виде одного-единственного патрона. Он заряжен делом. До определенного момента он может валяться в ящике стола, в коробке со своими собратьями, служить мерной гирей в весах, грузиком для страниц блокнота. Ему неведомо, когда произойдет выстрел, да, собственно, знать об этом и не следует. Что будет потом - сделают ли из него сверкающий медальон - образец успешности, предмет зависти для не выстреливших или осечных патронов.
  Выстрелил ли я сам? Если да, то когда именно? Достаточно ли я сделал в этом мире? - Вопросы приходили, но уже медленно, как бы нехотя. Как это банально - свершив множество или ничтожно малое количество подвигов, герой возвращается с красавицей-невестой... Но дракон оставил меня и Тийомэ возле хорошо знакомого кольца из камней. Видимо, мы подошли к очередной двери, наступало время что-то решать.
  - Ты уверен, что хочешь снова войти туда? - Тийомэ приостановилась снаружи. - Все может измениться, и совсем не так, как мы думаем. Наши способности теряются за барьерами миров, и предвидеть будущее я не в силах.
  - Оставшись, мы будем вдвоем - равными в любви друг к другу, вечными изгоями среди людей. На нас будут охотиться те, кого ты так хочешь защитить... Мы остановили войну до ее начала - теперь ты свободна от своего обещания.
  - Хорошо. Тогда запомни - мы окажемся в разных местах там, хотя и пройдем через один проход. Поэтому встретимся в твоем городе... например, в аэропорту, в девять часов утра в воскресенье.
  - Я буду там... обязательно! - Мы делаем шаг вперед, взявшись за руки. Но тонкая ладонь вдруг исчезает
  Передо мной - утренний поток машин. Я смотрю на часы - там, как и было обещано вначале - восемь сорок утра, самое начало рабочего дня. Никто не удивился моему появлению в офисе - ведь покинул я его, по мнению коллег, вчера вечером. Перед глазами - строчки текста в мониторе, а в голове - шорох ветра над облаками, ее прикосновения, головокружительная радость от встречи губ. День проходит в воспоминаниях, второй - в ожиданиях.
  Я не сплю, точнее, почти сплю - закрываю глаза ненадолго проваливаюсь в темноту, когда на часах уже три, подскакиваю в пять от мысли "Проспал!". В семь я уже знаю, что от терминала до стеклянных дверей выхода из аэропорта - тридцать семь с половиной шагов. В зале ожидания - сорок кресел, в пять рядов. Третье сиденье в четвертом ряду прожжено сигаретой, второе в первом имеет жвачку на спинке. Длина зала ожидания - двадцать три шага, ширина - двенадцать.
  Мне нравятся провинциальные аэропорты. Там хорошо размышлять - как на Острове Цветения ничто не мешает. Нет суеты, которая должна быть в подобном учреждении, потому что слишком мало пассажиров. Здесь садится пять самолетов в неделю, столько же взлетает. В воскресенье - только один рейс на девять часов. Я уже не смотрю на старинное табло со стальными пластинками вместо красных и зеленых светодиодов. Неважно, откуда прилетает самолет, главное, что там будет она.
  Восемь часов. Я знаю, что в ларьке изделия из бересты в среднем вдвое дороже, чем в городских магазинах. До ларька от зала ожидания пятьдесят три шага. В газетном лотке - восемь собраний сканвордов, двадцать четыре журнала, тридцать два детектива и четыре местных газеты...
  Девять часов...
  - Произвел посадку самолет... - Я не иду - переношусь к выходу из терминала. Вот пассажиры, мимо, мимо, проходите, забирайте багаж и уходите, не закрывайте спинами двери, я не могу пропустить ее.. Но поток редеет, а Тийомэ все нет... Половина десятого. Все. Двери закрыты. Померкли светильники или что-то в глазах мешает смотреть на свет. Прочь отсюда, по растрескавшимся каменным ступеням, как можно дальше...
  Что-то влажное тычется в ладонь. Черный терьер смотрит на меня через заросли жестких бровей, и легонько виляет хвостом.
  - Ты опоздал, я уже уходить собиралась... - Сглотнуть уже не комок - ноющую боль в горле, чувствуя, как сносит водопадом радости все тревоги и волнения. Она стоит на крыльце, пусть не сказочное создание, но сказочно красивая. Уже не безликая модель с обложки журнала - земное воплощение золотого дракона. Глаза искрятся тем же светом, волосы теплеют от утреннего солнца, и аккуратные губы чуть подрагивают. Маленькие руки треплют поводок, потом отбрасывают его и раскрываются навстречу.
  - Я же думал, что ты будешь в этом самолете, и ждал тебя у выхода... - Прошептать, извиняясь, перед тем, как накрыть милые черты поцелуями. Собрать губами улыбку, впитывая ее, и отдавая взамен свою радость.
  ... В подобном месте не редкость сцены встреч и расставаний. Мы здесь - одни из многих. Проходя мимо, проходите. Завидно - завидуйте. Смешно - смейтесь. Мы почти такие же, как вы, мы среди вас, одинокие в своем счастье, два человека на пятачке радости среди растрескавшихся каменных ступеней. Проходите, впереди вас ждет дорога, в конце ее кто-то обязательно ждет. Это ваш путь и ваша встреча. А мы - мы никуда не спешим.
  - Я прилетела вчера... Просто здесь так удобно встретить человека... - Тийомэ говорит это, слегка задыхаясь, с легким туманом в глазах.
  - Ага, значит, паспорт у тебя с собой? Замечательно. Отпразднуем встречу а завтра отправимся в одно заведение, прихватив документы... - Я с трудом сознаю, что предложение вылетело само собой, и подготовка к словам, ожидание встречи были гораздо тяжелее. Она удивленно встрепенулась и тут же снова прижалась к плечу. Уши чуть порозовели, когда девушка начала говорить.
  - Я... я же чужая здесь... но если ты хочешь то... - Повисла пауза.
  - Я - очень. Так ты согласна? - Торопливые, быстрые кивки головой отдаются волной предощущения радости. Она улыбается, я знаю это, хотя и не вижу лица.
  - Пойдем отсюда? - И мы не спеша сходим по ступеням. Уже на тротуаре Тийомэ оборачивается ко мне. Сквозь ликования по лицу пробегают тени легкого лукавства, словно она знает что-то, и это ее очень забавляет. Наконец, она не выдерживает.
  - Ты понял, на каком языке мы разговариваем? - Вопрос, который я менее всего ожидал услышать. Но когда прислушался к своему ответу, удивился еще больше.
  - Как на каком? Конечно на... Я же не знаю японского! - Просто увидел ее, и... словно всегда знал этот язык, что казался раньше чем-то невероятно сложным из-за своей системы произношения, иероглифов и всего прочего. Веселый смех награждает меня за нелепый вид.
  - Переход между миров редко проходит без последствий. Наверное, мне очень хотелось, чтобы мы поняли друг друга, когда встретимся здесь. Я решила остаться в том виде, в каком мы расстались. Да вот только знала, что для Тийомэ есть место только на островах, что расположены далеко на востоке. Это был подарок золотого дракона тебе.
  - Наверное, как и это? - Я распахиваю куртку так, чтобы она увидела ножны Хисстатсу, укрепленные в подвесе, подобно кобуре-"оперативке". - Нам очень уютно бродить вдвоем по вечернему парку. Знаешь, она, кажется, живет даже здесь, нисколько не утратив способностей.
  - Отец будет рад узнать, что ты не расстаешься с ней. Он считает, что у ножа есть что-то общее со мной и тот, кого примет сталь, откованная им, будет любить его дочь всегда.
  - Даже если это суеверие, то очень хорошее. Так твоя семья здесь? - Я начал понимать, что уплывало семейство гораздо дальше, чем говорили мне тогда.
  - Они действительно были со мной все это время... и с удовольствием примут тебя, если ты решишь ехать в мою страну.
  - Поговорим об этом... - Я изобразил колебание. - Например, за следующим завтраком. А сейчас я очень хочу, чтобы ты рассказала, насколько отличаются блюда в местном ресторане "Токио" от японской кухни.
  - Даже не пробуя, могу сказать - как сосиски от бифштекса. Но принимаю вызов.
  
  Глава 34
  Поселок изменился за время отсутствия охотника. Идрика неприятно удивили обугленные бревна и заваленная камнями площадка на краю деревни. По-прежнему на улицах было много солдат, которые искали кого-то. Вооруженные патрульные встретили их и на маленькой пристани, куда прибыл плот. При появлении путников ратники закрылись щитами, становясь живой стеной между ними и поселком. Потом из середины цепи раздался хорошо знакомый Идрику голос.
  - Это мой брат, командир. Может он пройти? - Щиты раздвинулись, из-за спин воинов протиснулся вперед стянутый латами маленький пухлый человек.
  - Кто таков, откуда? - Задавая вопрос, он разглядывал Тен-ку. Задержавшись глазами на линии ее пояса, с неохотой повернулся к Идрику.
  - Ученик Первого егеря, Идрик, возвращаюсь из дальнего патрулирования.
  - Почему не в форме?
  - Попал в бурелом, спасаясь от раненого медведя, вся одежда в клочья, а сам - вот. - Идрик распахнул рубашку, показав солдату шрамы на груди. - Сам еле уцелел.
  - Кто с тобой?
  - Подданная Западного Владыки. Наш караван шел с дружеским визитом, но мы сбились с пути. Проводник завел нас на север, в засаду к горному племени. Уйти удалось лишь нескольким, через два дня я отстала от спутников... К счастью, Идрик меня встретил. - Тен-ку сочиняла историю на ходу, но очень правдоподобно. Солдат потер рукой небритую щеку, снова изучил фигуру девушки, потом мотнул головой.
  - Проходите.
  Уже на улице их догнал брат охотника. Он походил на Идрика, но был пятью годами старше, а потому выглядел тяжелее и внушительней. В нескольких словах он рассказал егерю о происшествии с ведьмой и боем в поселке. По его мнению, облавы были бессмысленным занятием, крестьяне только злились на солдат за их провал, и необходимость кормить отряды. С недовольством воин рассказал и о том, что Джерксон просил у него руку сестры.
  - Конечно, положение у него хорошее, а она еще молода. Хотя мне этот человек и не нравился никогда, да тут дело другое. В общем, пускай женится, если хочет. - Закончил рассказ солдат и отправился обратно на пристань.
  - Да, он человек обиженный... - Протянула Тен-ку
  - Чем? - Не понял Идрик. - Конечно, служба...
  - Гордостью и упорством обижен. Видимо, все то, что было в избытке у отца, тебе досталось. Хотя, если судить, как он, то все нормально. Порезвится Первый егерь, да и оставит вдове свое добро нажитое... Да, именно так и следует поступить.
  - О чем ты?
  - Пусть женится сначала... И заплатит за совершенное но позже, когда она станет хозяйкой в его доме. Это звучит нечестно, но семья у тебя небогатая, а так и состояние приобретете.
  - Но это же... - Идрик хотел возмутиться, но вспомнил покосившиеся стены, поправить которые не было сил и денег ни у него, ни у брата, маленький клочок земли, которого хватало лишь для выращивания овощей, и промолчал.
  - Да, это подло. - Тен-ку не поморщилась. - Но с вами поступают не лучше. Так пусть человек и получит вдвойне. Теперь забудь о нашем разговоре. Идем к тебе, устроишь мне знакомство с семейством и - к учителю, на доклад. По пути продай вот это - она вложила в руку охотника золотой самородок размером с лесной орех. - Скажешь, что в реке выловил.
  Джерксон очень удивился, когда Идрик вошел в трактир. Юноша сменил одежду, и теперь явился к начальнику в полной форме. Выглядело он так, словно лишь сходил на прогулку до опушки леса. Сев за стол к Первому егерю, Идрик доложил о своем путешествии, опустив встречу с полудемоном, драконом и свое спасение с Рубежа.
  - То есть, ты хочешь сказать, что в горах собираются враждебные племена? Надо доложить властителю. Я отправлюсь к нему завтра же. Ты молодец, юноша. Не ожидал, что ты пройдешь весь маршрут. Но ты, разумеется, принес с собой что-то, подтверждающее твой рассказ? - Идрик вздрогнул.
  - Егерям принято верить на слово. Но если я не тот, кому полагается полное доверие - вот оружие одного из кобольдтов. - Юноша выложил на стол нож, изогнутый полумесяцем. Вот - шрамы от когтей барса. - Он распахнул рубашку. Джерксон покачал головой.
  - Тебе повезло, что столкнулся с молодым хищником, почти котенком. У взрослого барса лапа вдвое больше. Я сразу поверил тебе, но мне было нужно что-то, подтверждающее, что мой человек был в патрулировании, а не лежал месяц в лесном шалаше.
  - Но теперь этого достаточно? Джерксон... Я узнал от брата о свадьбе... Для семьи... нашей... это честь. - Юноша с трудом выдавил последние слова и покраснел от досады на себя. Но Первый егерь понял это как смущение из-за будущего родства с ним. Он самодовольно ухмыльнулся и похлопал будущего родственника по плечу.
  - Свадьба уже готовится. Через недельку погуляем вволю. А пока - можешь отдохнуть... хоть все это время.
  Юноша убрал руку с деревянного амулета, который теребил все время разговора, и покинул своего учителя. На улице его окликнули.
  Йокшик, монах-отступник также гулял по улицам поселка с сумкой, полной книг. Он приветливо помахал рукой охотнику и засеменил к нему навстречу. Но Идрик, вопреки своей привычке, был немногословен. Ему казалось, что, расскажи он все, придется знакомить друга с Тен-ку, раскрывать тайну ее происхождения. А это могло плохо закончиться для них обоих - облава на ведьму тому подтверждение.
  Расставшись с Йокшиком, юноша почувствовал странное облегчение. Показалось, что беседы с людьми стали утомлять его. И дело было не только в том, что знал он достаточно много. Просто не хотелось ничего никому говорить. Так, словно никто из окружающих не понял бы его, а поняв - осудил. Тесной казался теперь и поселок, хотелось вырваться на простор, где холодно, где ветер и опасность, но еще - свобода от необходимости подчиняться. Презрение Тен-ку к людскому племени словно передалось ему, теперь понятия долга и чести становились в глазах Идрика лишь инструментом, при помощи которого им управляют.
  - Подчинить человека без принципов сложно. - Думал юноша, шагая по дороге. - За его верность нужно платить, причем много и постоянно, иначе он предаст. Куда лучше для властителя глупец, который верит в свое дело. Он будет служить за гроши, погибнет по приказу, оставит семью в нищете. Единственной и то вероятной наградой станут слова "Дети героя", которые будут шептать их соседи. А кто, собственно, Властитель? - Юноша наморщил лоб, пытаясь припомнить, когда он видел этого человека в последний раз. И не смог. Он, как егерь участвовал в ежегодных охотах, но на третьих и четвертых ролях. Загонщик или следопыт редко видит господ, докладывая распорядителю охоты и получая от него приказы. Но все пять лет он гордо говорил о том, что служит Властителю, его семья живет под охраной Властителя... Теперь же Идрику казалось, что служба требует лучшего вознаграждения, охране следует выходить изредка из казарм, чтобы охранять не только забор, но и людей вокруг.
  К собственному дому охотник подошел с решением оставить службу и поселиться в стороне от прочих людей. Он вспомнил рассказы Йокшика о дальних городах, морях и пустынях, обо всем, чем так прекрасен огромный мир. Теперь не казались ужасными рассказы о наемниках, которые сами выбирают, кому починяться, и требуют большого вознаграждения за свои труды. Идрик подумал, что им с Тен-ку следует покинуть поселок после того, как осуществиться их замысел. Перед ними открывался мир, полный новых встреч и опасностей, которые вместе можно было преодолеть.
  Но Тен-ку его удивила. Она вышла навстречу и, не давая зайти в дом, потащила юношу прочь от поселка. За пепелищем, рядом со старыми камнями шло строительство. Десяток рабочих суетился на площадке. Мелькали лопаты, кирки - землекопы готовили яму под фундамент. Уже подтягивались неповоротливые, запряженные волами повозки, груженые бревнами, камнем и досками.
  - Я купила эту землю. Здесь очень хорошее место для нашего дома. - Пояснила полудемон в ответ на удивленный взгляд юноши.
  - Так быстро?!
  - Пришлось переплатить лишнего за срочность. Так, самую малость. А ты думал. Что мы пустимся в странствия по миру? Это всегда успеется. Любое путешествие хорошо тем, что в конце его тебе есть, куда вернуться. У нас хватит денег на благополучную жизнь и без того, чтобы продаваться богатым идиотам.
  - Тот клад в пещере... Ты его...?
  - Не все конечно. Так, несколько десятков камней прихватила. Пока ты был в трактире, я продала самый маленький старосте - за землю и материалы для стройки. Завтра поедем в город, обратим в деньги еще два - этого вполне хватит для дома. Ну что, ты раздумал пускаться в странствия? - Юноша кивнул.
  
  Глава 35
  Город Идрик не любил. Жителя лесов тяготила толпа, постоянно наступавших на ноги людей, их гомон и тяжелый запах открытой канализации. Здесь приходилось либо становиться частью массы и перетекать вместе с потоком людей, либо работать локтями, прорываясь сквозь стадо двуногих. Тен-ку, напротив, чувствовала себя вполне хорошо. Она ловко находила поток пешеходов, двигающихся в нужном направлении, темной рыбкой мелькала из одного скопления в другое, таща за собой юношу.
  Девушка заговорила зубы ювелиру, рассказав несколько нелепиц о южных странах, брате-моряке, привезшем дивный подарок и семье, которая нуждается в деньгах. Она допускала страшные ошибки в географии, хлопала глазами, краснела и хихикала - так, что опытный торговец в конце беседы пришел к выводу, что хорошо провел глупую деревенскую девчонку. Но все равно за два бриллианта вручил объемистый мешочек с золотыми монетами.
  После этого Тен-ку повела спутника в лавку к оружейнику. Там девушка преобразилась. Она долго крутила в руках мечи и кинжалы, забросала торговца вопросами о количестве слоев в булате, способах закалки, углах заточки - так что, когда пришел черед покупок, первоначальная цена вещей упала почти вдвое даже без торга. Полудемон словно готовилась к войне. Она приобрела пару арбалетов, выбрав самые мощные модели со стальным луком и ореховой ложей. Еще ей приглянулся стилет с клинком, похожим на большую вышивальную иглу, полсотни метательных ножей в форме лаврового листа и охотничий кинжал длиной в полторы пяди. Расплатившись, она внимательно посмотрела на торговца и потребовала показать "особый товар для лучших гостей".
  При этих словах оружейник слегка вздрогнул, но пригласил их пройти вглубь лавки. Там он распахнул большой сундук и принялся выкладывать на пол свои сокровища. По мере появления предметов, Тен-ку давала пояснения своему спутнику. Перед ними появилось приспособление для стрельбы ядом горного дракона, "громовой посох", выбрасывающий горящую смесь, стальные когти, браслеты со скрытыми шипами, "трость убийцы" - с лезвием, выскакивающим изнутри, стреляющие кинжалы, где рукоятка служила пусковым устройством для клинка, и множество других вещей, предназначенных для уничтожения живых существ.
  Подумав, Тен-ку остановила свой выбор на невзрачной палочке длиной в полфута. Она пощелкала рычажками и кнопками на ней, оттянула какую-то пружину и осталась довольна. Оружейник положил деньги в карман и протянул ей деревянную коробочку. Внутри стеклянным блеском переливалось пять маленьких бутылочек. Девушка встряхнула каждую, посмотрела через них на свет лампы и, по-видимому, осталась довольна.
  - Яд дракона совсем свежий... годится - Только и произнесла она. Теперь Идрик понял, что в руках спутницы было одно из самых излюбленных и дорогих средств, используемых наемными убийцами. Трубка представляла собой сосуд с поршнем. Яд заливался внутрь, потом убийца взводил курок... Дождавшись благоприятной минуты, достаточно было указать рукой с зажатой трубкой на жертву и нажать кнопку. Пружина сработает, поршень вытолкнет яд на пять-десять шагов. Как правило, в комплекте с боевыми ампулами была пара штук с особым веществом, нейтрализующим яд - чтобы наемник не стал жертвой сам.
  Они еще побродили по городу, закупив подарки к свадьбе сестры, кое-какую одежду, потом наняли повозку и вернулись в деревню. К этому времени строители уже возводили фундамент - обаяние и золото Тен-ку стали хорошим стимулом для них. Вечер был посвящен беседам с родственниками. После долгого разговора с сестрой, юноша понял, что она собирается выйти замуж только из-за финансовых соображений. Это сильно облегчало задачу.
  В конце недели на площади перед трактиром были сооружены длинные столы. Чтобы уберечь гостей от возможного дождя, на высоких шестах подняли матерчатую крышу. Всю ночь накануне торжества горели печи и суетились местные и приглашенные из города повара. До рассвета устанавливали бочки с вином и жарили дичь - Первый егерь не постеснялся загнать пару оленей и кабанов для своей свадьбы.
  Наконец, жрец завершил обряд, молодожены сели на почетные места и началась самая большая пьянка за последние годы. Мало кто из сельчан был дружен с егерем - он был представителем власти, и жестоко обходился с браконьерами. Но на дармовую выпивку и еду пришли все - даже родственники тех, кто испустил дух во время порки за охоту в лесу Властителя. После здравиц Идрик едва прикасался губами к краю кубка и каждый раз искал глазами Тен-ку. Та, как ни в чем не бывало, веселилась, хотя тоже отказалась от хмельного.
  Вечером начались танцы. Когда заиграла музыка, полудемон едва заметно кивнула. Пьяные гости спотыкались, спорили из-за партнерш. В воздухе повеяло не только перегаром но и близкой дракой. Тен-ку вдруг поднялась в ответ на приглашение одного из сельчан, пошла в круг. До того, как Идрик сообразил, что происходит, девушка подставила ногу партнеру, тот, падая, задел соседа. В ответ получил хороший пинок, ответил затрещиной и началось настоящее веселье. Женский визг и ругательства гостей заглушили музыку. Тен-ку выскользнула из свалки, и стала смешаться в строну Первого егеря. Едва тот приблизился к гостям, девушка вскинула руку...
  Идрик замер. Джерксон провел ладонью по лицу, посмотрел на пальцы, потом на небо. Сделал еще пару шагов вперед, и пропал в толпе драчунов. Юноша оторопело смотрел, как Тен-ку протирает руки маленьким платком, потом исчезает за углом трактира. Помня наставления, он встал, и двинулся за ней.
  Трубка и коробочка со всплеском погрузились на дно реки, когда шум в селе вдруг стих. Тен-ку вместе с Идриком бродили по берегу. Юноша не сожалел о сделанном ими, хотя месть и не принесла особой радости. Также он чувствовал себя после боя с кобольдтами - просто расстрелял все, что было, и получил камнем по голове. Ни обиды, ни разочарования, ни гордости за то, что защитил себя.
  Только теперь появился вопрос, который он еще не решился задать своей спутнице. Но она угадала его.
  - Что дальше? Через пару месяцев наш дом будет готов, и мы поселимся в нем. Еще через шесть с половиной нас будет трое... - Тен-ку провела рукой по своему животу. Идрик остановился.
  - У тебя... то есть у нас, то есть ты хочешь сказать...? - Он замолчал, потом шагнул к полудемону, обнимая ее за плечи. Вновь, как и прежде, среди дикой природы или холодного камня, она ответила на ласку яростным желанием, и неоконченный фундамент будущего дома стал стеной, укрывших их от чужих глаз в первую ночь на новом месте.
  Потом они стряхивали землю с одежды, друг с друга, упругие и горячие тела под ладонями потребовали продолжения. Они пока не увлеклись своим занятием настолько, что через некоторое время потребовалось повторить чистку. Лишь к рассвету двое добрались до дома Идрика, где и заснули.
  Первый егерь Джерксон, сердце которого, по словам лекаря, не выдержало переживаний, связанных со свадьбой, не пережил этой ночи. Через два дня после того, как эта весть дошла до управляющего Властителя, в поселок прибыл новый человек, занявший его должность. Нового начальника и попросил об отставке Идрик.
  Рядом с поселком был возведен форт для защиты от возможных нападений жителей гор. Экспедиционный отряд, отправленный в пещеры кобольдтов, перестал присылать вестовых через две недели. О судьбе воинов жители так и не узнали, но говорили, что напрасно командир отказался платить требуемую сумму единственному человеку, побывавшему у Рубежа, за услуги проводника.
  
  Эпилог
  Мы не узнали о последних событиях в селе. Да и к чему, собственно? С такого расстояния войны и подвиги людей кажутся лишь очередным локальным конфликтом. Сколько их происходит в нашем мире - мы не в силах были предотвратить их, но остается надеяться, что тот мир удалось уберечь от больших кровопролитий.
  Хочется надеяться, что месть за отца своего любимого стала последним убийством в длинном списке странной девушки по имени Тен-ку. А также на то, что простой и упрямый юноша не переменил своего отношения к ней из-за этого поступка. И они живут в доме под защитой памятника человеческой доблести, который, как и сотни лет назад, возвышается над обрывистым берегом реки.
  Красота остается таковой независимо от формы, которую она обретает. Пусть на родине Тийомэ нет вечного цветения, но от этого весна становится еще более прекрасной. Мы еще не решили, стоит ли вернуться туда, где наяву обретаем силу и независимость. Наверное, потому, что любовь, в отличие от красоты, не изменяет даже формы, переходя из одного мира в другой.
  Я вновь и вновь переживаю стремительный полет над облаками, смотрю на замок из розовых лепестков и стою на ледяной вершине Рубежа. Происходит это каждый вечер, когда слабый свет ночника отражается в глазах Тийомэ, рассказывающей нашей дочери сказку о далеком мире, где встретились золотой дракон и Тэнгу. В эти минуты я вижу ее на цветочном ковре, с рождающейся в глубине души прекрасной жемчужиной под названием Любовь.
  Сказка заканчивается, гаснет маленькая лампочка, и мы выходим из комнаты, взявшись за руки. Тихо прикроем дверь спальни, чтобы уснуть в объятьях друг друга, утомленные тщетными попытками утолить свое желание. Завтра каждый из нас отнесет немного дани - своего времени, Городу, чтобы вновь встретиться здесь. И в тот момент, когда распахнется дверь дома, мы переживем маленький кусочек из того утра, когда от всего на свете остались только мы на каменных ступенях аэропорта.
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Кин "Новый мир. Цель - Выжить!"(Боевая фантастика) М.Олав "Мгновения до бури 3. Грани верности"(Боевое фэнтези) А.Вильде "Джеральдина"(Киберпанк) С.Панченко "Warm"(Постапокалипсис) В.Соколов "Мажор: Путёвка в спецназ"(Боевик) С.Суббота "Наследница Драконов"(Любовное фэнтези) А.Сорокина "Blackday: Дневник Убийцы"(Научная фантастика) Е.Кариди "Суженый"(Любовное фэнтези) Р.Прокофьев "Стеллар. Инкарнатор"(Боевая фантастика) А.Калинин "Игры Воды"(Киберпанк)
Хиты на ProdaMan.ru Аномальная любовь. Елена ЗеленоглазаяНедостойная. Анна ШнайдерВедьма на пенсии. Каплуненко НаталияКруиз любви из Сингапура. Светлана ЕрмаковаПростить нельзя расстаться. Ирина ВагановаМое тело напротив меня. Конец света по-эльфийски. Том 3. Умнова ЕленаКнига 2. Берегитесь, адептка Тайлэ! Темная КатеринаМиллионерша на выданье. Кларисса РисВ плену монстра. Ольга ЛавинКосмолёт за горизонт. Шурочка Матвеева
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
С.Лыжина "Драконий пир" И.Котова "Королевская кровь.Расколотый мир" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Пилигримы спирали" В.Красников "Скиф" Н.Шумак, Т.Чернецкая "Шоколадное настроение"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"