Keruna: другие произведения.

Предназначение

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Оценка: 8.48*177  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Космическая фантастика.
Предупреждение: гомосексуальные отношения.
  
   Посвящается моему другу и соавтору Dolorka, некогда заказавшей мне "историю про школу для мальчиков", помогавшей придумывать сюжет и терпеливо обсуждавшей со мной все его перепетии. Без нее это произведение никогда не было бы написано.
  
   Аннотация: Что такое предназначение и можно ли восстать против судьбы? На планете Эридан несколько столетий живут переселенцы с Земли. Здесь образовалось жестко структурированное общество. Все подчиняются давно установившимся законам и разделено на три касты: благородные эрселен, эшлен с ограниченными правами, и низшие, практически бесправные шеану. Одинаково бесправны и женщины всех каст. А среди мужчин, особенно если они принадлежат к семьям эрселен, царит культ силы. Элита общества - военные. И самое страшное - если чья-то мужественность будет поставлена под сомнение. Страшнее этого только открытый бунт против существующего общества. Элкси Сайгерон - сын бунтаря: сенатора, убитого за свои свободолюбивые идеи. И при этом - внук правящего жестокого монарха. Одни ждут от Элкси, чтобы он доказал, что достоин быть эрселен и членом королевского семейства. Другие - чтобы он доказал, что достоин быть сыном своего героического отца и продолжил его дело. В государстве назревает революция, устои монархии шатаются. А между тем, Элкси - утонченный, чувствительный, избалованный юнец, - не имеет ни малейшего желания как соответствовать идеалам эрселен, так и сражаться за гражданские свободы. У него есть более серьезные проблемы. Он влюблен, и объект его чувств - не хорошенькая женщина, как следовало бы, а сокурсник по военной академии: брутальный, суровый, патриотичный Джес Аландер. Такая любовь запретна. Особенно если она - не тайное, задавленное чувство, а взаимная, откровенная страсть! Но кажется, что Джес и Элкси были обречены на эту любовь. Предназначены друг другу. Только вот Элкси предназначен еще и продолжить дело отца, а Джес - служить государству. Как понять, в чем истинное предназначение: следовать зову долга или зову сердца, и возможен ли однозначный выбор?..
  
  
  ПРЕДНАЗНАЧЕНИЕ
  
  ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
  ВОЕННАЯ АКАДЕМИЯ
  
  ***
  Это был долгий день. Невероятно долгий и страшно мучительный день.
  Начиная с того, что Дайн принялся будить его, когда еще даже не рассвело.
  Элкси показалось, что он и уснуть еще не успел. Только положил голову на подушку, и эта образина уже явилась и стоит над душой. Как бы хорошо его пристрелить. Пристрелить - и спать дальше, и не ехать никуда. Элкси был ночным жителем и всегда ложился спать поздно, бывало, что и на рассвете, и никогда не вставал раньше полудня. Он даже завтрак пропускал, игнорируя дворцовые правила. За это девчонки его ненавидели. Впрочем, может быть, не только за это. Элкси всегда был любимцем бабушки, она позволяла ему все, абсолютно все, что бы он не захотел, все то, чего никогда и ни за что не позволили бы девчонкам. А Элкси пользовался этим. Пользовался нагло. И смеялся над ними. Вот теперь настало их время смеяться.
  - Дайн, уйди. Ты спятил, - пробормотал мальчик, приоткрыв один глаз и взглянув на синие сумерки за окном.
  - Ее высочество хочет увидеть вас до отъезда.
  - Ты хочешь сказать, что бабушка уже встала?
  - Ее высочество встает рано.
  - Не настолько рано.
  - Вставайте, Элкси. Вы ведь не хотите огорчить ее высочество?
  Элкси со стоном сел на кровати. Его пошатывало и глаза никак не хотели открываться.
  - Ты садист, Дайн. Я тебя ненавижу, - сказал он, - Единственная радость оттого, что я уезжаю, это то, что я избавлюсь от тебя.
  - В Академии вам не позволят спать допоздна, - с удовольствием сказал Дайн, - Там вас приучат к дисциплине. Ваш отец закончил Академию, - добавил он с гордостью.
  - Ага... И был крайне против того, чтобы отправлять туда меня.
  - Он ошибался.
  - О? - Элкси приоткрыл один глаз и посмотрел на ординарца с интересом, - Разве Брет Сайгерон мог ошибаться?
  - Все могут ошибаться. Вставайте.
  - Вот так, и ты тоже... - Элкси поднялся и поплелся в ванную, - Все против сенатора и против меня. Я так и знал. Ты заговорщик, Дайн, я расскажу про тебя бабушке, и тебя казнят.
  Бабушка, кстати говоря, тоже была крайне против того, чтобы Элкси в этом году отправляли учиться в Академию. Она считала, что ребенок получил глубокую моральную травму, нуждается в покое, заботе и любви. Она готова была предоставить ему все это, но... Но император настоял. Император не считал, что Элкси нуждается в любви и заботе, он полагал, что мальчик нуждается в твердой руке, которая направит его по нужному пути и в железной дисциплине, которая приучит его к порядку, - во всем том, чего он был лишен в доме своих родителей. Брет Сайгерон был очень необычным человеком. Для него не существовало условностей, он не уважал традиции, более того, одно только упоминание о "старых добрых временах" заставляло его впадать в ярость. "Старые времена никогда не были добрыми, - говорил он, - Причем, ни к кому". Брет хотел переделать мир. В одиночку. И у него даже почти получилось. Ведь если бы это было не так, если бы его действительно считали просто безумцем, разве кто-то стал бы его убивать? Ничего подобного, его убили потому, что боялись.
  Отец нечасто вспоминал о временах своего обучения в Академии, никогда не припоминал забавных случаев и не рассказывал об интересных приключениях. "Сплошная муштра и солдафонство, - говорил он, - Этой планетой слишком долго правили военные. Пора это изменить".
  Брет хотел, чтобы Элкси поступил в Университет и стал экономистом или ученым, или общественным деятелем, как он сам, - только не военным. Когда сенатору Сайгерону говорили, что мальчика в скором времени пора будет отправлять на Остров Рен, тотстрашно злился. Он ничего не хотел объяснять. "Только через мой труп", - говорил он. И вот вам пожалуйста... Через труп, так через труп.
  Элкси включил воду погорячее, до краев наполнил ванну и погрузился в нее, намереваясь еще немного поспасть. Ванна была широкой и удобной, и имела полный набор массажных программ, вплоть до эротических с голографическими приложениями. Бабушку бы удар хватил, если бы она о них узнала, его величество тоже. Но они, должно быть, и не подозревают, что такие существуют. Откуда им... Элкси особенно любил одну из голлограммок, - полногрудую, коротко стриженую брюнетку с раскосыми кошачьими глазами. Если до нее не дотрагиваться, она как живая, а при известной доле фантазии легко можно вообразить, что это не струйки воды ласкают под водой тело, а ее сильные, и очень умелые пальчики. Вчера вечером Элкси попрощался со своей виртуальной возлюбленной, и должно быть надолго. В Академии наверняка придется пользоваться молекулярным душем. Отвратным, дешевым устройством для плебеев, которые не имеют возможности столь расточительно использовать воду, для них мытье только гигиеническая процедура. Бедные.
  Спустя всего каких-то полчаса в ванную бесцеремонно вломился Дайн, выволок уже успевшего уснуть мальчика из воды - даже мундир не пожалел, замочил! - и потащил одеваться. Элкси пытался вырываться, но у Дайна были железные пальцы, а на проклятия и оскорбления он не реагировал совершенно.
  На кровати уже лежала форма. Темно-зеленая, строгая курсантская форма, сшитая из какого-то особенного материала, который не рвался, не мялся и почти не пачкался. Покроем она чем-то напоминала комбинезон корабельной техобслуги, такая же мешковатая.
  - Нет. О нет... - прохныкал мокрый Элкси, с ужасом глядя на этого монстра, - Где шили это убожество? Я не стану это надевать!
  Дайн накинул ему на плечи полотенце.
  - Мы вылетаем через полчаса, - сообщил он, - Позавтракать вы уже не успеете. Если не успеете и одеться - полетите голым.
  - Позавтракать... - проворчал Элкси, - Я не хочу есть, меня тошнит он недосыпания.
  Он брезгливо, кончиками пальцев взял нательную рубашку и кальсоны. Эти тоже сделаны из какой-то особенной материи - хорошо впитывают пот и кровь, при необходимости стягивают и заклеивают рану, как бинт. Привыкайте, милорд...
  - Застрели меня, Дайн, пожалуйста.
  Дайн мрачно усмехнулся.
  - Вам понравится в Академии, - заявил он, - Сначала будет трудно, но потом вы поймете и оцените... преимущества.
  - Какие преимущества?
  - Вас научат управлять кораблем, не только пассажирским катером, но и тяжелым вонным крейсером, вас научат стратегии и тактике ведения боя, вы станете старшим офицером. В восемнадцать лет.
  В голосе Дайна явственно послышалась горечь. Звание младшего офицера он получил в 27 лет, после десяти лет службы в армии простым солдатом. По праву рождения Дайн не принадлежал к аристократии, он был выходцем из народа - безродным шеану, имевшим право только служить и отдавать. Звание младшего офицера и титул "эшлен", приравнивающий его к аристократии, но не дающий права передать привилегии по наследству, Дайн получил во время Третьей Цирданской Кампании, когда в бою принял на себя командование подразделением вместо погибшего командира и закончил победой бой, который уже считался окончательно проигранным. А старшим офицером Дайн стал только сейчас, в 34 года, когда вдовствующая принцесса Аделара приставила его охранником к своему внуку, и это уже не за какие-то заслуги, а только потому, что младшие офицеры не имели права служить во дворце. Теперь Дайн мог стать кем угодно, даже командующим армией, но его дети - если вдруг у Дайна будут дети, - будут вынуждены проделать столь же трудный путь или навсегда остаться мусором под ногами властьимущих. Может быть, поэтому Дайн и не собирается заводить детей?
  - Старшим офицером... - буркнул Элкси, - Оно мне надо?
  - Надо, - отрезал оруженосец, - Подрастете, поймете.
  Элкси хмыкнул.
  - Мой отец не был военным.
  - Но он закончил Академию.
  - Он всегда говорил, что вполне обошелся бы без нее.
  - Ваш отец - может быть. Он был выдающимся человеком.
  Лицо Дайна стало строгим и как-то одеревенело, и без того узкие губы сжались в ниточку. После смерти сенатора Сайгерона прошло полгода. Еще никто не привык к тому, что его действительно нет. Все еще злорадствуют враги, все еще безутешны друзья и сторонники, все те, в чьи сердца бесстрашный Брет Сайгерон вселил надежду. Надежду убили. Или надежду невозможно убить? И она будет тлеть как уголек, присыпанный пеплом, до тех пор пока... Пока не найдется кто-то, кто сумеет ее снова разжечь. Элкси подошел к столу и достал из потайного ящичка отцовский сенаторский перстень. Этот перстень станет ему по размеру, если Элкси наденет его. Но он не станет его надевать. По крайней мере - не сейчас.
  Элкси сжал перстень в кулаке.
  - Я возьму его с собой.
  - Конечно, - просто сказал Дайн, - Он должен быть всегда с вами. Вы должны помнить. Всегда.
  - Дайн... Разве это возможно забыть?
  Они посмотрели друг другу в глаза. Глаза Дайна сияли яростью и скорбью, всепоглощающим священным огнем, горя которым люди не задумываясь идут на смерть. В его глаза невозможно было смотреть, не пылая тем же огнем, и Элкси отвел взгляд. Дайн умер бы за сенатора Брета, если бы мог. Элкси знал, что теперь он, не задумываясь, умрет за его сына, пусть даже считает, что сын не достоин отца, - в уплату долга за подаренную надежду, за руку однажды протянутую сенатором с небес в ад, за то, что принес себя в жертву за бесправных шеану.
  Мальчик мрачно натянул форму. Отец когда-то ходил в такой же. И ненавидел ее, так же как и Элкси уже ее ненавидит. Они похожи. Они удивительно похожи. Во всем. И Дайн на самом деле, конечно, надеется, что когда-нибудь Элкси займет место отца и продолжит его дело, иначе разве стал бы он снимать с руки погибшего сенаторский перстень, прежде чем упаковать останки в вакуумный мешок? Этот перстень потом искали, перерыли весь дом, но Дайн упорно хранил молчание, и - Элкси казалось тогда, - хранил бы его и под пыткой. Этот перстень для Дайна все равно как святыня, символ памяти и надежды. На нем до сих пор сохранились следы крови. Кровь тогда была повсюду.
  Элкси зажмурился, отгоняя воспоминания и спрятал перстень в нагрудный карман. Не время вспоминать.
  Потом они шли по пустым коридорам. Во дворце действительно все еще спали, и девчонки спали, иначе непременно вышли бы позлорадствовать. Впрочем, они уже и так назлорадствовались вволю. Ну и пусть. Кто они такие? Маленькие принцессы, ходячие матки для вынашивания будущего наследника престола, неудачные эксперименты дядюшки Стениса, мечтающего только о том, когда же наконец его величество отдаст Богу душу и он сам, наконец, станет императором. Вот интересно, каково это именоваться дофином в возрасте тридцати восьми лет?
  
  ***
  Бабушка ждала его в своих апартаментах.
  В роскошном кружевном пеньюаре вдовствующая принцесс Аделара восседала в креслах, с чашкой кофе в руке. Рядом на старинном фарфоровом блюде остывали пышные сладкие булочки. Глаза принцессы моментально налились слезами, когда она увидела Элкси в курсантской форме.
  - Мальчик мой, - вздохнула она, - Ты уже готов.
  Дайн коротко поклонился и вышел за дверь, тихо прикрыв ее за собой.
  - Бедный мой, тебе не дали сегодня выспаться.
  - Теперь мне долго не удастся выспаться, - буркнул Элкси.
  - Ну не надо так, милый, - бабушка с усилием улыбнулась, - Ты привыкнешь.
  Элкси поморщился.
  - Время пройдет очень быстро. Ты не успеешь опомниться, как пролетят эти полтора года. Ты и так приступаешь к занятиям позже, чем остальные. Я много раз говорила твоему отцу о важности традиций. Он не хотел слушать... Ничего не хотел слушать! Полагал, что знает все лучше всех!
  Бабушка скорбно поджала губы, чашка дрогнула в нервных пальцах, расплескивая кофе, и горячие темно коричневые капли упали ей на колени, испятнав нежный кремовый шелк. Бабушка раздраженно поставила чашку на столик и поднялась, ее лицо сейчас было злым и некрасивым, как у ведьмы из детских сказок. Она никогда не простит Брету смерти его жены, своей дочери. Никогда не простит и будет ненавидеть. Столь же пламенно, как Дайн обожает его.
  - И он был прав! Это глупая традиция! - Элкси вскинул голову, повторяя жест отца, - Бесполезная трата времени и сил!
  Бабушка ничего не ответила. Она смотрела на Элкси. и лицо ее разглаживалось, смягчалось. "Глупый маленький мальчик, - думала она, - Не надо повторять чужих слов, не надо говорить того, чего не понимаешь".
  Принцесса обняла ладонями голову внука и поцеловала его в макушку.
  - Ну иди, иди, милый, - вздохнула она.
  Разговор окончен. Все, что было можно, уже сделано и сказано. Бабушке никогда не понять. Она и не захочет понимать. Не захочет - как и все остальные. Она будет всеми силами пытаться оградить от беды Элкси, своего единственного внука, последнего по-настоящему дорогого ей человека, ее чудесно красивого мальчика, синеглазого ангела, так похожего на свою мать, когда улыбается, так похожего на своего отца, когда пытается своевольничать. Она будет всеми силами мешать ему повторить судьбу сенатора Брета и будет думать, что совершает благо.
  
  ***
  Катер взмыл в небо.
  Дайн установил курс на Остров Рен, холодную, безжизненную скалу, астероид, плывущий по своей орбите вокруг планеты. Маленький замкнутый мир под защитным куполом, где вот уже больше сотни лет располагалась Высшая Военная Академия Эридана, готовящая командный состав имперской армии. Сколько маленьких мальчиков устремляли тоскливые взгляды в ночное небо, выискивая среди звезд одну единственную, особенную, вожделенную и недостижимую, маленьких мальчиков из низшей касты шеану, для которых дорога к звездам всегда была так невероятно трудна? Сенатор говорил, что это несправедливо, что многие из этих мальчиков, происхождение которых никогда не позволит им попасть в Академию, гораздо талантливее тех, кто попадает туда исключительно по праву рождения.
  Шеану Дайн никогда не был на Острове Рен, сегодня эшлен Дайн попадет туда впервые, исполнится его детская мечта и окончательно растает волшебство. Остров Рен - просто маленький и уродливый астероид. Дайн никогда не учился в Академии, он закончил школу солдат где-то на задворках империи, там его научили стрелять и исполнять команды. Уже потом, много потом, в бою с цирдами, когда убили его командира, Дайн научился управлять боевым кораблем и вести в бой войска. Изменилось бы что-то, если бы шеану Дайн с самого начала командовал войсками? Отец считал, что изменилось бы, - было бы меньше потерь и меньше поражений. Чтож, быть может.
  Лететь было долго, Элкси успел уснуть и даже выспаться. Хорошо - зеленая курсантская форма совсем не мнется. Подлетая к астероиду, Дайн запросил разрешение на посадку и получил его. Катер заложил крутой вираж, опустился на стоянку и был схвачен силовым полем. Сонный, взлохмаченный мальчик тоскливо смотрел из пассажирской кабины на серые стены ангара.
  - Что, выходить?
  - Пока нет. Вакуум.
  - А, ну да...
  Пришлось ждать несколько минут, пока ангар наполнится воздухом. Наконец, на панели управления катера мигнул зеленый огонек.
  - Вот теперь - пора.
  Двери катера разгерметизировались и тихо отошли в сторону. Чистый и прохладный воздух, наполнявший кабину, быстро вытеснился спертым и затхлым.
  - Фу... Что у них с системой очистки? Мне придется этим дышать? - ужаснулся Элкси.
  Дайн не отвечал. Он был собран и сосредоточен. Выйдя из катера, он вытянулся и отдал честь приближающемуся офицеру.
  - Александр Сайгерон прибыл для прохождения учебы! - отрапортовал он.
  Офицер только чуть кивнул. Смотрел он на Элкси. Смотрел удрученно и слегка презрительно.
  - Тебе действительно уже исполнилось четырнадцать? - спросил он.
  - А что, есть сомнения?
  Офицер поджал губы.
  - Курсант, по уставу ты должен отвечать "так точно" или "никак нет". На первый раз я тебя прощаю, в следующий раз получишь взыскание!
  - О, Боже... - вздохнул мальчик, - Так точно. Исполнилось. Две недели назад.
  Офицер некоторое время пребывал в задумчивости. На начало учебного года мальчику было еще тринадцать, значит, в Академию он должен был поступить только на следующий год. С другой стороны - его имя действительно есть в списках, говорят, его внесли туда по специальному указанию его величества. Маленький... И хлипкий такой на вид. Красивый, как девочка. Александр Сайгерон, внучатый племянник его величества, сыночек покойного сенатора Брета, смутьяна и безумца.
   - Иди за мной.
  Дайн вытащил из катера сумку, самую обычную без антигравитации, и сунул ее в руку Элкси.
  - Счастливо.
  Мальчик кивнул. Ему вдруг стало ужасно тоскливо. Хотелось схватить Дайна за руку и разреветься, и попросить не уходить, и попросить отвезти его обратно домой. Элкси никогда еще не оставался один. Совсем один - никогда.
  Дайн легонько хлопнул его по плечу и ушел к катеру.
  Элкси поплелся за офицером. А то уйдет и закроет за собой дверь и выпустит воздух из ангара, с него станется.
  Сумка была неподъемной.
  
  ***
  Коридоры были пусты, звук шагов гулким эхом отражался от стен и уносился куда-то далеко-далеко. Элкси казалось, что они находятся глубоко под землей, в старинном бомбоубежище, одно из которых до сих пор находилось в их фамильном загородном поместье. Сходство дополняли серые стены. И серый пол. И серый потолок. И тонкие серые лампы по периметру потолка. Элкси никогда не страдал клаустрофобией, но сейчас ему стало казаться, что еще немного и стены совершенно сомкнутся, и он застрянет между ними и не сможет дышать. Ничего такого он не испытывал никогда в бомбоубежище под поместьем, хотя часто играл там совершенно один.
  Офицер проводил мальчика до его комнаты. Комната была крохотная и крайне неуютная. Но хотя бы - отдельная.
  - Располагайся. И советую тебе побыстрее идти в столовую, иначе останешься без обеда.
  Элкси, который сегодня не завтракал, почувствовал, как заурчало в животе.
  - А где столовая?
  - По коридору направо, мимо классов, потом спустишься на этаж ниже и по тоннелю в другой корпус. Сориентируешься.
  Мальчик вошел в комнату. Кинул сумку на кровать и закрыл дверь. Очень приятно, дверь не запирается. В комнате - стол, на столе терминал компьютера. Рядом жесткий стул. Кровать узенькая, как доска. Понятное дело, более широкая в этих хоромах и не поместится. Спрятанный в стене шкаф для одежды. За неприметной дверцей уборная и душ. Молекулярный, естественно.
  - Офигеть... Просто офигеть, - пробормотал Элкси, плюхаясь на кровать.
  Размышлять над своей тяжкой долей времени особенно не было, есть хотелось тем больше, чем эфемернее становилось возможность пообедать. Где эта чертова столовая? По коридору направо, в какой-то переход...
  Элкси выглянул в коридор и с беспокойством заметил, что там стало людно. Обед закончился? Придется помирать с голоду?
  - Народ, где здесь столовая? - спросил он у двух топающих навстречу курсантов.
  Те замерли на мгновение, потом лица обоих расплылись в глумливых улыбках.
  - Это что еще?
  Элкси заметил, что ниже одного из них на полголовы, а другого чуть ли не на голову.
  - Малыш, тебе сколько лет-то?
  Блин!
  - Да идите вы, - Элкси захлопнул дверь и отправился по коридору. Прямо, потом направо. Потом... Куда там?
  Он, конечно, заблудился и, конечно, никто не сообщил ему, где столовая, хотя он спрашивал неоднократно и не только у жлобов-старшекурсников, но и у таких же мелких первогодок, как и он сам. Его либо игнорировали, либо мерзко ухмылялись. Что это - заговор? Против него лично? Но он, вроде как, не успел еще никому досадить. Или это заговор против всех новичков вообще? Элкси никогда не учился в общественной школе, учителя приходили к нему на дом, посему, с негласными школьными правилами он был не знаком и совершенно не знал, как себя нужно вести. Все эти дети, которые, собственно, и детьми-то уже не выглядели, вели себя... Как дети! Как глупые дочки дядюшки Стениса, непоследовательно и странно. Но самой старшей из глупых дочек - тринадцать, и они, по крайней мере, хорошо воспитаны, и не позволяют себе шалостей на людях. Окажись во дворце, в котором заблудиться еще проще, чем здесь, кто-нибудь не знающий расположения всех коридоров, девчонки приказали бы прислуге проводить его. И уж, конечно, они не стали бы глубокомысленно ухмыляться и хихикать, и откровенно гоготать в спину тоже не стали бы. Он же не идиотки. А эти... Эти - идиоты. Причем все до единого.
  С прискорбием Элкси понял, что попал в совершенно чужой и странный мир. Как будто вдруг оказался на другой планете, в другом государстве. В колонии умственно неполноценных подростков. У него никогда не было друзей ровесников, если разобраться у него вообще не было друзей. Не считать же другом собственного ординарца? Ха! И он никогда об этом не жалел, а теперь - еще меньше, чем когда либо. Разве возможно было бы дружить с кем-то из этих уродов?
  И эта каторга - на полтора года. Ну, дедушка Фарнис, ваше гребаное величество, - спасибо!
  Элкси отыскал столовую. Посмотрел на закрытые двери. Даже попытался нажимать на какие-то кнопки - вдруг откроется. Фигушки. Естественно... Он развернулся и побрел к своим тесным апартаментам. От голода его уже начинало подташнивать.
  В коридорах опять было пусто. Что это может значить теперь? Ага, двери в классные комнаты наглухо закрыты. Понятно - начались занятия. Ему полагается тоже быть на занятиях? Наверняка.
  Элкси вернулся к себе в комнату и принялся распаковывать вещи. Вот интересно, что Дайн счел нужным собрать ему с собой? Мальчик приложил большой палец к замку, и сумка открылась. На самом верху, аккуратно упакованные, лежали армейские сухие пайки, целая упаковка на двадцать полноценных обедов. Элкси не смог сдержать радостного вопля и тут же дрожащими ручонками вскрыл один из них. Маленькая коробочка, в сжатом виде легко умещающаяся на ладони, разбухла, разогрелась и стала источать ошеломительно приятные ароматы. Картофельные хлопья. Гуляш. Какой-то сопливый соус. В нормальной жизни Элкси ни за что не стал бы есть подобную гадость. Но - на войне, как на войне.
  Наевшись, Элкси растянулся на койке и блаженно уснул.
  Жизнь теперь не казалась ему такой уж дерьмовой. Как там говорил Дайн? "Солдат спит - служба идет".
  
  ***
  Когда чей-то грубый голос заорал ему в самое ухо: "Подъем, курсант!", Элкси едва не получил разрыв сердца. Ему снилось... Ах, Боже мой, он тут же забыл что ему снилось, с ужасом глядя на одутловатую багровую рожу возвышающегося над ним огромадного мужика, плотно затянутого в темно-зеленую форму. На груди его были знаки отличия старшего офицера. Точно такие же, как у Дайна. Какого черта...
  - Что? - спросил он, - Вы кто?
  Офицер побагровел еще больше.
  - Вста-ать!!!
  Элкси вскочил.
  Офицер своей тушей занимал практически все свободное пространство маленькой комнатки, чтобы не прижиматься слишком уж плотно к его толстому брюху, Элкси пришлось почти сесть на стол.
  - Почему не на занятиях?! - орал офицер.
  Элкси пожал плечами.
  - Я должен быть на занятиях? Впервые слышу... Уй!
  Огромная лапища с такой силой сомкнулась на его хрупком запястье, что едва не переломила кость.
  - Быстро пошел на занятия! - орал офицер, - Получаешь взыскание третьей степени, курсант!
  У Элкси от боли звездочки запрыгали перед глазами, он почувствовал, что еще немного - и кость таки треснет. Он отодвинулся от толстяка еще чуть дальше и изо всех сил ударил его коленкой в пах.
  - Ы-ы-ы... - выдохнул офицер. Он тут же отпустил мальчика, согнулся пополам и, прикрывая руками больное место, пятясь, вывалился из комнаты в коридор.
   Не все курсанты были на занятиях. Может быть, как раз сейчас был перерыв? С плохо скрываемым любопытством, они топтались поодаль, наблюдая за происходящим. Лица их вытянулись от изумления и ужаса, когда они увидели дежурного офицера, вываливающегося из комнаты новенького, столь характерно держа себя между ног.
  - Что с вами, офицер?! - с беспокойством воскликнул Элкси, - Вам плохо?!
  Офицер смотрел куда-то перед собой сильно выпученными глазами. Багровый цвет сбежал с его лица, белым оно, впрочем, не стало - оно стало синюшным.
  Элкси обвел глазами аудиторию и еще раз сказал так, чтобы слышали все:
  - Офицеру стало плохо. Может быть, он отравился обедом?
  - Ых... - наконец смог выдохнуть офицер. Лицо его постепенно возвращалось к нормальному багровому цвету. Он тоже успел осознать, что происшествие стало достоянием общественности, и теперь не знал, что делать. Руки его тихонько переползли от паха к животу.
  - Чертовы повара... - прокаркал он, - Чертовы...
  Он с трудом распрямился и заорал:
  - Что встали?! Быстро по классам!
  Курсанты зашевелились и неохотно отправились восвояси.
  - А ты... ты... - офицер глянул по сторонам, чтобы убедиться, что коридор опустел, - Ты получишь взыскание первой степени, понял, говнюк? Вылетишь из Академии! Я тебе это устрою!
  - А за что? - спросил Элкси, - За то, что прогулял урок?
  Несколько мгновений офицер молчал.
  - Иди, курсант, - сказал он, и голос его был пугающе добрым, - Твоя группа сейчас начнет занятия в классе математики и навигации. Советую поторопиться, после начала урока двери запираются.
  - Большое спасибо, офицер!
  - Господин дежурный офицер.
  - Большое спасибо, господин дежурный офицер!
  Элкси улыбнулся как мог мило и отправился к классу, чувствуя спиной тяжелый, ненавидящий взгляд офицера. Зачем было орать? Зачем было угрожать? Куда проще было бы еще до начала занятий зайти к нему и все рассказать - куда идти, когда и зачем. Отец был прав, тысячу раз прав, эту военную академию пора расформировать и укомплектовать заново. Такими людьми как Дайн. Дайн никогда не позволил бы себе... Ах, дерьмо, этот ублюдок-офицер не станет позориться и официально обвинять его, но он отомстит. Конечно уж, изыщет способ. Что значит взыскание третьей степени? А первой?
  
  ***
  Дверь в кабинет математики была еще открыта. Элкси вошел, и все взоры обратились к нему. Каждому ученику полагался небольшой стол с компьютерным терминалом, Элкси отправился было к одному из них, но угрюмого вида парень сообщил ему, что это его место.
  - Хорошо, - вздохнул Элкси, - А где-нибудь есть свободное?
  - А свободных мест нет, - ответил за угрюмого другой парень, сидящий напротив.
  Этот смотрел на Элкси снизу вверх, но с вызовом и презрением.
  - Серьезно? - мрачно спросил тот, - Тогда может, ты уступишь мне свое?
  Они всех так встречают или только меня? Почему? Что я им сделал?
  Элкси чувствовал, что начинает злиться. Они хотят подраться? Думают, что запросто справятся с ним? Этот урод офицер тоже так думал...
   - Ты должен доказать, что достоин занимать место рядом с нами. Иначе - будешь сидеть на полу.
  - Достоин вас? - усмехнулся Элкси, - О боги... Вот уж большая честь оказаться вас достойным...
  Парень медленно поднялся. Этот тоже оказался выше Элкси на полголовы, но он просто длинный. И широкий. Местный боевик?
  - И что ты хочешь этим сказать? - проговорил он, чуть растягивая слова.
  - Поосторожнее, Аксел, - крикнули ему, - Получишь по яйцам, как Кетцель.
  - Пусть попробует...
  Тут раздался короткий звонок, в кабинет бодро вошел офицер-преподаватель, и дверь затворилась.
  - Все готовы? - воскликнул офицер.
  Мальчики разочаровано расходились по местам. Элкси приметил свободный столик подальше от Аксела и поспешил его занять. А то сейчас получит еще одно взыскание, на сей раз за то, что во время урока болтается по классу.
  Офицер выглядел на удивление дружелюбно, он был единственным во всей этой чертовой Академии, кто улыбнулся ему.
  - У нас новенький, - произнес он, - Представься нам, курсант.
  - Александр Сайгерон, господин офицер, - мрачно сказал мальчик.
  При упоминании имени "Сайгерон", лицо офицера слегка скривилось, как будто у него внезапно заболел живот.
  - Когда к тебе обращается старший по званию, следует встать, - сказал он.
  Опять что-то не так. Элкси послушно поднялся.
  - Александр Сайгерон, господин офицер! - выкрикнул он громко, нарочно выделив ударением фамилию.
  - Садись, курсант, - проговорил офицер и отвернулся к огромному компьютерному терминалу, занимавшему всю стену. Он вызвал голографический двойник клавиатуры, ввел пароль, и на экране появились формулы.
  - Итак, надеюсь, все усвоили то, что мы проходили на прошлом уроке и выполнили домашнее задание. Кто знает решение?
  Элкси сделалось тошно. Такие задачи он решал еще года два назад. Впрочем, его обучением занимался профессор экланского университета эшлен Меерлик, бывший другом его отца. Он действительно умел рассказывать так, что все было понятно. Вряд ли этот человек в военной форме может так же. В Академию нет вступительных экзаменов, как в университет. Конечно, поэтому - все эти идиоты здесь. Военную Академию специально для таких и создавали, которые больше ни на что и не...
  - Ты слышишь меня?
  Элкси поднял голову.
  Офицер смотрел на него в упор. Глаза у него были как кусочки льда. Вымораживали насквозь.
  - Тебе не интересно, курсант Сайгерон?
  Гляди-ка, догадался.
  - Не очень, господин офицер, - признался Элкси, вставая.
  По классу пролетел вздох удивления.
  - Вот как? - офицер демонстративно держал себя в руках. Он даже улыбался, - Ты готов решить эту задачу?
  - С легкостью, господин офицер, - ответил Элкси, чувствуя, как загораются щеки. Снова вызов. Который за сегодняшний день? Но на этот вызов ответить легко, здесь существуют хоть какие-то правила.
  Элкси вызвал клавиатуру и написал решение. Придраться было не к чему.
  - Прекрасно, курсант, - проговорил офицер, - Я вижу, что ты неплохо подготовлен. Может быть, ты решишь и эту задачу?
  На сей раз, задача была сложнее. На целую ступень выше.
  Мальчишки в классе перестали дышать, они вообще не понимали светящихся на терминале формул, не доросли еще. Элкси грустно усмехнулся. Как раз такие задачи они решали с профессором полгода назад, перед смертью отца. Эту ступень он прошел, а вот следующую... Следующей уже не будет. С помощью этих расчетных формул прокладывают курс в подпространстве, каждая из этих циферок живет собственной жизнью и выполняет свою особенную работу. Элкси любил математику. Любил сложные формулы и логические задачи. Он смотрел на терминал компьютера, и на душе почему-то становилось легче, как будто все в его жизни, так же как и на терминале, вдруг выстроилось в правильный порядок. Решение должно быть - у его жизни, как и у этой задачи, изящное, точное решение. "Если понимаешь, что окончательно запутался, вернись к исходным данным и начни снова", - учил его профессор. Ох, профессор, не всегда такой способ самый лучший. Часто бывает так, что решение надо принимать быстро, от этого зависит жизнь и даже больше... И возвращаться бывает уже некуда.
  - Итак, курсант?
  - У этой задачи нет решения, - сказал Элкси, - С такими данными на курс, корабль зациклится в подпространстве.
  - Ты так полагаешь? Доведи задачу до цикла.
  Элкси довел.
  - А теперь подумай и скажи, какое самое минимальное изменение в условие задачи, выведет программу из пата. Это всех касается.
  - Мы этого еще не проходили, - буркнул кто-то.
  - Когда вы будете командовать кораблем в боевых условиях, никто вам не поможет и не подскажет, - сурово сказал офицер, - Включите мозг и подумайте. Это не так сложно, как вам кажется.
  Вот это уже не просто математика. Здесь решение может подсказать только интуиция.
  - Считайте это вызовом, будущие капитаны. На ваш корабль пробрался враг и внес изменения в программу. Вы застряли в подпространстве. Выбирайтесь!
  Время шло. В классе было тихо. Кто-то, наверное, действительно думал над задачей, но большинство только делали вид.
  - Здесь два блока поменяли местами, господин офицер, - сказал один из мальчиков, сидящий за последним столиком. Элкси быстро повернулся в его сторону.
  - Какие же? - воскликнул офицер, - Исправляйте!
  Элкси понял, что офицер ждал этого, - ждал именно от этого мальчика, что он найдет правильное решение, и очень надеялся, что он сделает это раньше, чем сын Сайгерона.
  Мальчик застучал по клавиатуре. Элкси нравилось, как он работает, как будто действительно сидит за пультом управления кораблем.
  - Готово.
  Формулы на общем терминале поменялись местами, задача сама собой вышла из пата и выдала решение. Элкси не смог сдержать восхищенного вздоха: решение было очень простым и красивым, одно движение руки и - крейсер несется в бой, как жаль, что это решение нашел не он!
  - Прекрасно, - улыбнулся офицер, - Прекрасно, Джес.
  Вот как. Не курсант, а просто Джес. Этот парень не иначе как учительский любимчик.
  На лице у Джеса не отразилось никаких эмоций, он только слегка кивнул и убрал клавиатуру. Элкси подумал, что из этого парня может действительно получиться достойный офицер, он даже чем-то напомнил ему Дайна. Элкси сел на свое место и уставился на терминал, хотя взгляд неудержимо тянуло в сторону, посмотреть на этого местного гения еще раз. Он подумал, что с ним единственным мог бы подружиться. И ошибался.
  
  ***
  После занятий Элкси послал Джесу сообщение по сети со своего личного компьютера, - что-то вроде поздравления с удачно решенной задачей. Ответа он не получил. Зато получил сообщение от громилы Аксела. Это был составленный по всей форме вызов. Нет, не на дуэль, - на бой. Нет, не с самим Акселом, должно быть, много чести, а с каким-то мальчиком по имени Ланк Контим. Оставалось только надеяться, что этот Контим будет в его весовой категории.
  Дайн учил Элкси драться. Учил использовать чужую силу, не особенно рассчитывая на свою собственную, которой откровенного говоря, - и Дайн на этот счет совсем не обманывался, - было весьма мало, показывал уязвимые места на человеческом теле. Элкси не особенно преуспел. Честно говоря, он не очень понимал, при каких обстоятельствах ему может понадобиться это древнее и странное искусство: есть оружие, есть силовые поля, зачем кому-то может понадобиться махать кулаками?
  Дайн знал? Или догадывался?
  - Чушь, - сказал Элкси своему отражению в зеркале, откидывая с лица отвратительно сухие и непослушные после молекулярного душа волосы, - Какого черта я должен идти?
  И однако же - он пошел. По большому счету, из любопытства.
  Встреча была назначена в парке. Так назывался небольшой кусочек обычного планетарного леса, запертый внутри купола, расчерченный беговыми дорожками и выглядящий почти как настоящий, разве что излишняя ухоженность выдавала его искусственное происхождение. Лес выглядел старым, многие деревья были мощными и высокими, не иначе как их сажали первые воспитанники Академии. Как романтично...
  Его ждали на полянке. Элкси с удивлением отметил, что собралась вся группа, все до одного! И все такие серьезные. Что это, в самом деле, какой-то ритуал?
   - Курсант Сайгерон явился! - объявил Аксел.
  Парень просто светился весь, и глаза его горели таким азартом, будто сегодня был его день рождения и он предвкушал подарок, который давно был ему обещан.
  - Курсант Контим к бою готов! - заявил один из мальчиков, выходя вперед. Этот тоже едва не прыгал от радостного предвкушения.
  Контим подошел к Элкси, и коротко ему поклонился.
  - Правила знаешь? - спросил Аксел.
  - Откуда же?
  - Вы деретесь с Контимом один на один. До первой крови. Тот, кто первым будет ранен, получает поддержку от курсанта, который захочет стать его секундантом. Его противник, в свою очередь, тоже получает секунданта, который захочет встать на его сторону.
  - Понятно. А если никто не захочет встать на мою сторону?
  Аксел криво улыбнулся.
  - Это будет означать, Сайгерон, что ты останешься один.
  - Очень мило.
  - А ты не бойся. Если поймешь, что конец тебе приходит, плюхайся на задницу. У нас лежачих не бьют. Если хочешь - можешь плюхаться прямо сейчас. Можешь уйти, никто тебя не остановит.
  - А тебе бы этого хотелось, правда, Аксел?
  - Неправда. До того, как ты попросишь пощады, я хотел бы успеть врезать тебе пару раз.
  Элкси хотел было спросить почему, но не стал, Аксел не дождавшись вопроса, ответил сам:
  - Тебе не место в Академии, - и добавил тише, - Ты знаешь, что хотел сделать твой папаша? Он хотел открыть Академию для быдла, он хотел, чтобы сюда пришли учиться ублюдки шеану! Знаешь... Жаль, что его уже убили, мы бы сделали это сами, когда вышли бы отсюда.
  В голосе мальчика прозвучала целая гамма чувств, - и отвращение и ярость и обида. Гнев жреца, храм которого едва не осквернили варвары.
  - Хватит болтать, - не выдержал Контим, - Давайте начинать, а то Кетцель что-нибудь заподозрит.
  - Давайте!
  Аксел махнул рукой и Контим без лишних церемоний врезал сыну Сайгерона кулаком в челюсть. Элкси показалось, что в его голове разорвалась маленькая бомба. Искры брызнули из глаз, а рот наполнился кровью. Первым и самым естественным желанием было последовать совету Аксела и плюхнуться на землю. Вторым - выхватить несуществующий бластер и разрезать Контима пополам. А потом... Потом откуда-то пришла злость. Элкси не умел драться, Контим легко уворачивался от его ударов, но в конце концов и тот получил свое. Как не странно, сработал прием, которому учил его Дайн: когда Контим в очередной раз замахнулся для удара, Элкси увернулся влево и слегка подтолкнул его, чтобы тот потерял равновесие, а потом исхитрился ударить его коленкой в живот. И вот тут - на смену страху и боли и бессильной ярости, пришли восторг и азарт. С радостным воплем Элкси набросился на пытающегося продышаться противника, схватил его за волосы, резко поднял его голову вверх и ударил кулаком по носу. Контим рухнул в траву. В следующий же момент Элкси сам получил от кого-то кулаком по носу и отлетел к кустам.
  Было даже почти не больно. Только во рту было солоно и горячо, и теплая кровь стекала по подбородку за воротник зеленой форменной рубашки. Сознание мутилось и как ни хотелось встать и отомстить Акселу - конечно, это был Аксел! - сил не было. Элкси поднялся на карачки, встряхнул головой, разбрызгивая в траву капли крови, исхитрился поднять голову и с изумлением увидел, что никому больше нет до него дела. Мальчики, поделившись на две команды радостно лупили друг друга. "Что происходит? - думал Элкси, - Кто-то все-таки встал таки на мою сторону? На сторону Сайгерона? Нет. Не может быть. Должно быть, им теперь просто все равно. Им просто хочется подраться. Дикари..." Желудок завязался тугим узлом и Элкси вырвало на заляпанную кровью траву остатками заботливо припасенного Дайном армейского пайка.
  Потом он лежал на земле, глядя на огромные яркие звезды над куполом. Ему было слишком плохо, слишком больно, чтобы думать о чем-то, но как ни странно, Элкси чувствовал удовлетворение. То ли просто от боя и от того, что сумел достать врага, то ли от того, что впервые, пусть даже не по своей воле, но он защищал отца и его идеи и пострадал за них.
  Мальчишки дрались тихо и аккуратно, чтобы не привлечь внимания из жилых корпусов, никаких криков и воплей, никаких ругательств и проклятий, - серьезно, сосредоточенно и отчаянно. Только топот, возня и тяжелое дыхание. И это тоже казалось Элкси противоестественным. Ему вспомнилась та ночь, когда в их дом проникли убийцы. Хотя, конечно, от убийц шуму было еще меньше: они двигались тихо, как вышедшие на охоту коты, только тени скользили по темным коридорам. Элкси и не слышал, как они пришли. Он проснулся от звуков выстрелов, от громких криков и грохота падающих предметов. От воя пожарной сигнализации. Проснулся - когда, по большому счету, все было уже кончено. Смерть родителей он проспал. И едва не проспал свою собственную. Когда он открыл глаза, убийца стоял прямо перед его кроватью, направив на него дуло пистолета. Почему-то он так и не выстрелил. Почему?
  Элкси закрыл глаза. Звезды продолжали кружиться перед глазами, пульсируя в такт с головной болью, тугими волнами к горлу подкатывала тошнота. С каждым новым приступом - новая ослепительно яркая картинка. Воспоминания, которые никогда не потускнеют, которые напротив, раз от разу обрастают все новыми подробностями, крохотными деталями, которые раньше... Для которых раньше не было места. Не было места в пучине все затопляющего ужаса и тупой боли, пульсирующей в висках, скручивающей живот.
  Клубы черного, удушливого дыма.
  Вой противопожарной системы, беспощадно заливающей коридоры хлопьями белой скользкой пены, которая хлюпает под ногами в разбухшем, чавкающем как болотная жижа, ковре.
  Осколки стекла под ногами.
  Бьются на ветру легкие, как паутинка занавески.
  Тела на полу. Темно-серые мундиры сенаторской охраны, почерневшие от крови.
  Сладкий запах цветов из сада мешается с тяжелым, удушливым запахом горелого мяса и горелого пластика.
  Дверь в комнату родителей сорвана с петель, и там внутри - темно и дым, и хлопья пены, и в хлопьях пены тела в черной и серой форме.
  Все истошнее воет сирена, в ее пронзительные визгливые ноты вплетаются новые более глубокие и басовитые, которые с каждым мгновением становятся все громче, это к дому подлетают патрульные катера. В разбитые окна бьет ослепительно-яркий свет прожекторов, выхватывая из темноты хлопья грязно-розовой пены, освещая в малейших деталях кровать родителей, скомканные, пропитанные кровью простыни и два тела, одно - в кружевной ночной рубашке, другое - в наспех натянутых потертых домашних брюках. Безжизненные тела, расстрелянные и сожженные плазменным огнем.
  На суде Аргенс Глетферн говорил, что не планировал убийство принцессы, что умереть должен был только сенатор Сайгерон, а смерть его жены - нелепая случайность. И он сожалеет. И скорбит. И просто-таки убит горем. Но разве могут быть случайными три выстрела в затылок, превратившие голову принцессы в кровавое месиво? Бабушке не сказали об этом. Ей сообщили, что принцесса случайно попала под плазменный огонь из-за того, что запаниковала.
  Сенатора и его жену хоронили в закрытых гробах. То, что видели собравшиеся на церемонию люди, - спокойные и умиротворенные лица покойных, - было голограммой, причем очень простенькой и дешевой, при сильном приближении рассыпающейся на пиксели.
  Дайн был первым, кто вбежал в залитую кровью и пеной спальню сенатора и его жены, он первым склонился над Бретом, а потом над Мираной с диагностическим устройством, и пытался впрыскивать в мертвые тела какие-то лекарства, пока окончательно не осознал тщету своих попыток. Тогда он схватился за голову и завыл, тихо, сквозь зубы, и так страшно. А потом он обернулся и увидел Элкси, и заорал своим: "Уведите отсюда мальчишку!" и еще: "Отвечаете за него головой!"
  После той ночи Элкси стал бояться темноты. Стоило закрыть глаза, и ему чудилось, как к дверям его комнаты тихо подходит убийца. Он слышал его дыхание под дверью... Днем все это казалось смешным, Элкси понимал, что дворец полон стражи, что никто не сможет проникнуть в него незамеченным, что никто не станет покушаться на его жизнь во дворце! Но... Но ночью он слышал шаги и дыхание у себя под дверью. Он попросил Дайна спать в смежной комнате, тогда стало легче.
  
  ***
  - Долго будешь валяться? - спросил кто-то мрачно, - Можешь вставать, никто больше тебя не тронет, разошлись уже все.
  Элкси вздрогнул и открыл глаза.
  Над ним возвышалась темная фигура. Плечи чуть ссутулены, руки глубоко засунуты в карманы. Кто это может быть?
  Элкси приподнялся и огляделся по сторонам. Поляна и в самом деле была пуста. Вокруг было почти совершенно темно, в какой-то момент в парке убавили яркость ламп - может быть это и было сигналом к окончанию боя? - поэтому он совсем не мог разглядеть говорящего.
  - Если тебя здесь найдут, получишь взыскание. И все остальные получат. Из-за тебя.
  - Из-за меня? - сквозь зубы процедил Элкси, шевелить челюстью было больно, - Я еще и виноват?
  - Драться совсем не умеешь.
  - Не умею. - Элкси поднялся и прислонился спиной к дереву, - Я и не собирался! Кто вообще придумал это идиотство? Еще одна дурацкая традиция?
  Элкси оторвался от дерева и подошел к говорившему поближе. К его изумлению, это оказался учительский любимчик Джес. Кого угодно он ожидал увидеть, но только не его. Хотя, казалось бы, почему? В свете далеких фонарей Элкси с трудом различал только черты его лица, глаза тонули в темноте, поэтому Джес казался ему похожим на каменную статую. На очень красивую каменную статую. Каменную статую древнего языческого бога, копии которых занимали весь первый этаж этнографического музея Экланы. Прирожденный воин, хоть и аристократ, на нем даже эта уродская зеленая форма смотрится красиво.
  - Идти можешь? - спросил Джес.
  - Дойду. Если не заблужусь.
  - Пойдем, провожу.
  - Спасибо.
  - Не за что. Я не ради тебя это делаю. Говорю же, если тебя поймают в таком виде, всем попадет. Ты ведь наверняка расскажешь все, как было, так ведь? Всех сдашь.
  - Сдам? Кому? Этому... как там его?..
  - Кетцелю? - Джес усмехнулся, - Ты действительно дал ему по яйцам?
  - Ну да. Он мне чуть руку не сломал.
  - М-да... Наверное, ты прав, здесь тебе некому жаловаться.
  - Все меня ненавидят, да?
  - Ты бы слышал, что здесь было, когда по головиду передавали речь твоего отца. Прямое включение... О том, что наша Академия похожа на яблоко, выгнившее изнутри. Что наши военные кадры никуда не годятся и надо ввести вступительные экзамены, которые будут сдавать все, в том числе и шеану.
  Джес сплюнул в траву.
  - Понятно, - пробормотал Элкси, - Я как-то не думал об этом. Его величество поступил очень умно, засунув меня сюда. Кого я должен буду возненавидеть, по его разумению, отца или всю касту эрселен? А может быть, он просто рассчитывает на то, что меня здесь прикончат?
  Джес ничего не ответил и дальше они шли молча.
  - И все-таки еще раз спасибо, - сказал Элкси, когда они пришли в жилой корпус, - Может быть, ты еще расскажешь мне, какое расписание на завтра? Никто не потрудился поставить меня в известность. Во сколько завтрак? Занятия?
  В коридорах света было больше, чем в парке, и Элкси, наконец, смог разглядеть Джеса вблизи. Выглядел парень не лучшим образом, - под глазом наливается синяк, опухает разбитая губа, и он совсем уже не так уж похож на воина, хоть и хочет казаться суровым и мрачным. Вид у него - скорее растерянный. Смешной.
  - Расписание у тебя в компьютере есть, - сказал Джес, отводя глаза от слишком пристального взгляда сына Сайгерона, - Все, пока. Спать пора.
  В компьютере. Можно было бы и догадаться.
  Элкси вошел в комнату, притворил дверь и поплелся в душ. Когда он взглянул на себя в зеркало, ему стало плохо. На скуле синяк, глаз заплыл, а нос похож на багровую картофелину.
  - Ну ты и урод, - пробормотал он.
  И что теперь со всем этим делать? Так и являться завтра на занятия с разбитой рожей? Что говорить? Упал с лестницы? Боже...
  Хорошо, что в Академии молекулярный душ, да еще и с антисептиком. В воде раны и царапины болели бы еще сильнее, а так - ничего. Ощущения, правда, все равно мерзкие, как будто прошел химобработку.
  Чуть позже, осторожно укладываясь на жесткую и узкую постель, Элкси вспоминал ужасы прошедшего дня, но почему-то ему было скорее весело, чем печально. Стоило вспомнить несчастные глаза Джеса и почему-то начинало казаться, что все не так серьезно и не так скверно, как выглядит на первый взгляд. У него красивые глаза. Такого чистого серого цвета. Когда-нибудь, наверное, их будут называть стальными. Джес... Как там его полное имя? Будущий адмирал Джес...
  Элкси не поленился, - все равно не спалось, - подошел к компьютеру и нашел список учеников своей группы. Вот он - Джес Аландер. Аландер... Что-то знакомое. Элкси полез в информационную сеть и нашел: некий Вейлер Аландер занимал пост командующего группой армий "Север". Подразделения именно этой армии несли службу у дальних границ империи со стороны Рюнткона, империи цирдов, прикрывая по сути не только свою планету, но и все галактическое сообщество. Значит отец Джеса боевой адмирал, личность в Академии наверняка уважаемая, да что там - легендарная. Элкси улыбнулся. Бедный Джес... Ему тоже постоянно приходится доказывать, что он достоин своего отца.
  
  ***
  Привыкший ложиться под утро, Элкси долго не мог уснуть и, казалось, только успел закрыть глаза, как прямо над ухом завыла сирена, чертовски похожая на противопожарную. Хорошо еще, что одновременно с сиреной зажегся свет, а то Элкси уже готов был увидеть у своей кровати убийцу с направленным на него бластером.
  - Начинается... - пробормотал он с трудом отрывая совершенно чумную голову от подушки.
  Да, все только начиналось.
  В течение трех минут после побудки курсантам надлежало выстроиться в коридоре одетыми только в шорты, после чего под руководством дежурного офицера они выбегали в парк, где искусственно были установлены весьма прохладная температура и повышенная гравитация, и с топотом неслись по беговым дорожкам. Отстающие получали взыскание третьей степени, означавшее, как выяснилось, всего-навсего предупреждение. Однако! Второе взыскание третьей степени приравнивалось к взысканию второй степени, что означало ни много ни мало как порку в количестве десяти ударов по мягкому месту. Взысканием первой степени тоже была порка (руководство Академии не страдало избыточной фантазией), только теперь уже в количестве двадцати ударов и, самое главное - в присутствии всех воспитанников Академии. Элкси считал это извращением, и в очередной раз соглашался с отцом, заявлявшим, что Академия отвратное место. Интересно, получал ли когда-нибудь будущий сенатор Сайгерон взыскание первой степени?
  Элкси несся из последних сил, стараясь не отставать от замыкающих, у него уже было одно взыскание третьей степени, быть выпоротым на второй день пребывания в Академии ему совсем не хотелось. Ему удалось не отстать. Но какой ценой?! Элкси едва доплелся до своей комнаты. Горло горело, сердце колотилось как сумасшедшее, руки и ноги дрожали, а ведь до завтрака оставалось всего пятнадцать минут. За это время следовало принять душ, одеться и заправить постель. Не успеешь - получишь взыскание!
  Ритм жизни в Академии был крайне напряженным, на развлечения и отдых мальчикам оставалось не больше трех часов в день. Одного часа после обеда и двух часов перед отбоем, которые многие предпочитали потратить на сон. Элкси - в том числе. Со времен своей первой ночи в Академии, он больше ни разу не валялся в постели без сна, засыпая сразу же, как только голова его касалась подушки, и даже орущая с утра над ухом сирена больше не заставляла его испуганно вскакивать.
  Так было - первые полгода. Потом Элкси действительно привык к новому образу жизни, втянулся в график и даже перестал постоянно бояться получить взыскание. Кстати говоря, один раз он был таки выпорот. Было не особенно больно, скорее стыдно и досадно, хотя его позора никто и не видел, кроме дежурного офицера. На счастье, это был не Кетцель. Тот наверняка постарался бы отлупить его побольнее. Офицер Кетцель дежурил раз в три дня, и каждый раз для Элкси время его дежурств было отдельным испытанием. Приходилось вести себя абсолютно безупречно, потому что Кетцель всячески пытался придираться к нему, вероятно, поставив целью своей жизни добраться розгами до его задницы. Однажды в пылу особого гнева, он торжественно пообещал устроить ему взыскание первой степени, пообещал перед всеми, и Элкси знал, что он разобьется в лепешку, а постарается этого добиться.
  Мальчик многое отдал бы за то, чтобы вернуться в свой первый день в Академии и позволить офицеру сломать себе руку, но, к сожалению, это было невозможно. Извинениями Кетцель, понятное дело, тоже не удовлетворился бы, он пылал жаждой мести, и эта жажда становилась со временем только сильнее. Элкси понимал, что с этим офицером ему жить в состоянии войны до конца учебы в Академии. Все полтора года.
  Точно таким же образом, как личность его самого была сильно небезразлична офицеру Кетцелю, Элкси была столь же небезразлична личность Джеса Аландера. То ли воспитанный своим героическим отцом, то ли - что более вероятно - примером героического отца, все время служащего где-то на задворках галактики, Джес был ненормально принципиален, честен и благороден. В отличие от других мальчишек его группы, с которыми после той памятной драки в парке у Элкси установились более менее сносные отношения, Джес совершенно не шел с ним на контакт. Элкси подозревал, что тот игнорирует его исключительно из идейных соображений, а потому любил всячески его доставать. Причиной тому послужило еще и то, что несмотря на идейные соображения, заставлявшие Джеса считать Элкси своим врагом, в той же самой приснопамятной драке именно он - первым встал на его сторону. Об этом как-то раз Элкси поведал Аксел, удивленный и расстроенный тем, что тот не подозревал о том, кто именно вырубил его ударом в нос.
  - Разве это был не Джес? - удивился Элкси.
  - С чего ты взял?! Ты что слепой?! Это был я! А здорово я тебе дал? Ха! У тебя голова чуть не отлетела в кусты!
  - Я так сначала и думал, что ты, а потом решил, что это был Аландер.
  - Да Джес в драку полез уже тогда, когда ты валялся в кустах. Ему, видишь ли, благородство не позволило оставаться на стороне большинства, и вообще он искренне считает, что надо защищать маленьких и слабых, пусть даже таких гаденышей, как ты.
  - Я не маленький.
  - Ха-ха!
  - И не слабый.
  - Да? Может, тебе еще раз в нос дать?
  - А может сопрем из учебки бластеры с боевыми зарядами?
  - Рехнулся?
  - Ну отчего же? У тебя кулаки крепче моих, зато я стреляю лучше. Когда-то мы дрались на твоих условиях, теперь давай на моих.
  - Да пошел ты, Сайгер, - обиделся Аксел, - Тебе все равно терять нечего, а я не хочу из Академии вылететь.
  - Из Академии вылечу я. А тебя вынесут в вакуумном мешке.
  Аксел испугался. По глазам было видно, что испугался, но он никогда не признал бы этого вслух. Он не смог бы отказаться от дуэли при свидетелях. Но свидетелей не было.
  - Кого из нас вынесут - это еще неизвестно, - проговорил он, - Ты такой же псих, как твой папаша.
  - Я куда больший псих, - улыбнулся Элкси, - А Джес не отказался бы от дуэли на бластерах. Правда, Аксел?
  - Отказался бы. Кто угодно в здравом уме отказался бы. А Джес - в здравом уме.
  В том, что Джес в здравом уме, Элкси сильно сомневался, но Акселу говорить об этом не стал. Он сладко улыбнулся, представив себе, как они с Аландером могли бы стоять друг против друга, медленно наводя друг на друга оружие. Он так хорошо представлял себе каким сосредоточенным и серьезным будет лицо Джеса, какими ледяными будут его глаза. Джес не испугается, и рука его не дрогнет, когда он нажмет на курок, посылая заряд аккуратно Элкси между глаз. Да и у него самого рука не дрогнет, и упадут они мертвыми оба. Как глупо... Но как красиво!
  Жаль, что с Джесом и поссориться невозможно. Как с ним поссоришься, когда они даже не разговаривают? Когда он пытается удрать, как только к нему обратишься? Выражение его лица становится высокомерным и презрительным, глаза стекленеют, он как будто всеми силами пытается показать, что Элкси Сайгерон для него не существует. Нет, в самом деле, должно быть бравый адмирал Аландер, прямой и честный вояка, не раз резко высказывался о том, как сильно не выносит он Брета Сайгерона. Смешно. И обидно. Будь на месте Джеса кто-нибудь другой, наверное так обидно не было бы. Но Джес... Элкси чувствовал, что его к нему тянет. Ему казалось, что между ними может быть много общего, если этому общему Джес позволит появиться. Но Джес не позволит. Ни за что. Чокнутый Джес с глупыми принципами!
  Джес не был в здравом уме, но все остальные были достаточно адекватны, чтобы не видеть врага в том, кто сам враждебности не проявлял и даже напротив. Дружить с Элкси было приятно и выгодно.
  В Академии были суровые порядки, максимально приближенные к казарменным. За курсантами и их времяпровождением тщательно следили. Кроме того, что им оставили ничтожное количество свободного времени, было еще и множество запретов, обойти которые, ввиду довольно-таки удаленного расположения Академии от цивилизованного мира, было довольно сложно. Сложно, но конечно же, не совсем невозможно.
  Курсантам было запрещено иметь карманные деньги, связь с домом осуществлялась исключительно через компьютер, причем разрешено было только писать письма, любые базы данных и программы пересылать запрещалось. Во всеобщей информационной сети были доступны только некоторые разделы, сугубо информативные и полезные, все возможные развлечения представляли собой лишь книги, которые можно было в неограниченном количестве получать в библиотеке. Надо ли говорить, что и книги были тщательно выверены на предмет нет ли в них чего лишнего-предосудительного. В основном это были простенькие космические боевики, а так же героические и исторические романы, написанные специально для детей и должные воспитать в мальчиках дух патриотизма. Мальчики не очень любили такие книги, - в конце концов, им было по пятнадцать-шестнадцать лет, а вовсе не по десять. В итоге они пользовались библиотекой крайне редко и только по необходимости.
  Пробить кандовую и довольно незамысловатую систему защиты центральных компьютерных сетей Академии при желании было несложно. За определенный процент кто-нибудь из охранников неизменно соглашался пропускать незаконные денежные переводы на имя учеников, имеющих покладистых и понимающих родителей или иных родственников. Таким образом здесь, как и везде, все решала кредитоспособность.
  Элкси был кредитоспособен. Ее высочество регулярно присылала внуку деньги на карманные расходы. Охранник получал свой процент, а на оставшуюся сумму, один из мелких служащих Академии - тоже, разумеется за процент, - привозил контрабандой спиртное, сладости и порнографические голограмки на чипах, которые можно было ставить на личный компьютер. Спиртное и сладости уничтожались в тот же день, чипы ходили из рук в руки, пока не разваливались. Контрабандный товар был так ценен и так желанен, что никто и не думал вспоминать о том, что покупается он на деньги Сайгерона. Хотя, строго говоря, это были вовсе и не сенаторские денежки, они принадлежали вдовствующей принцессе Аделаре! А Элкси... Элкси хотя и являлся сыном сенатора, был парнем не жадным и компанейским.
  Один Джес держался стойко, на провокации не поддавался и никогда не участвовал в запретных общественных мероприятиях, если они оплачивались Элкси. Он всегда находил повод, чтобы отказаться. Впрочем - он и повода не искал! Просто не являлся.
  Зато Элкси регулярно являлся на общественные мероприятия, финансируемые самим Джесом или же другими учениками, и эти мероприятие превращались в испытания... Для обоих. Потому что Джес весь вечер вынужден был старательно изображать неприязнь к Элкси. Потому что достать Джеса, в конце концов, стало для Элкси делом чести, болезненной манией, которую уже никак нельзя было объяснить или оправдать с точки зрения рассудка.
  Общественные мероприятия с распитием спиртного и пожиранием вкусностей обычно устраивались в дальнем уголке парка в те жалкие два часа свободного времени, что дозволялись курсантам перед сном. По всем законам конспирации выставлялись часовые, которые в случае опасности - приближения кого-то из учителей, должны были подать условный сигнал, получив который курсанты отработанным маневром ловко прятали следы преступлений. Разумеется, в распитии спиртного соблюдалась строгая мера. В случае тревоги или уже направляясь в жилой корпус, все должны были выглядеть вменяемыми. Хотя бы издалека. Вряд ли учителя были столь слепы или наивны, чтобы не знать об этих маленьких преступлениях, скорее всего, они просто закрывали на них глаза: пока воспитанники соблюдали негласные правила поведения, они соблюдали их и со своей стороны, позволяя мальчишкам маленькие отступления от дисциплины, если они не выходили за рамки приличий. Все понимали, что подросткам не по силам выдержать постоянное напряжение тяжелого рабочего графика, необходимо расслабляться и выпускать на волю эмоции. Хотя бы изредка.
   В парке недавно прошел дождь. Под самым куполом была установлена оросительная система, которая регулярно раз в неделю устраивала запертой в космосе растительности настоящий планетарный ливень. Пропитывая землю вглубь на все десять или пятнадцать метров, вода уходила в дренажную систему, где проходила очистку и готова была к дальнейшему использованию, а парк становился совершенно живым, неотличимым от лесов Эридана.
  В парке не было крупных зверей, но было множество всякой мелочи, вроде белок, ежей и зайцев, за которыми внимательно следили служащие Академии, регулируя популяцию. Были здесь и птицы, и жучки, и букашки, и даже большой, в половину человеческого роста муравейник. Парк Академии был гордостью Эридана, в нем работали ученые-терраформаторы, проводя различные эксперименты. Сюда привозили туристов и официальных лиц из Галактического Союза, демонстрировать свои достижения и гордиться. Разумеется, парк Академии не был единственным автономно существовавшим уголком природы под куполом, но он был самым маленьким из них, и самым старым, и он единственный существовал на астероиде. Перед приездом гостей тоже всегда устраивали дождь, чтобы парк оживал, чтобы деревья расправляли листики и особенно жадно тянулись к солнечным лампам, чтобы громче пели птицы.
  Ближе к вечеру лампы над парком горели в полнакала, и в тени под деревьями сгущались сумерки, мальчишки усаживались на непромокаемые форменные куртки и разбирали одноразовые стаканчики с аккуратно разлитой на два пальца темно-голубой, терпкой антарессийской водкой. Водка была действительно с Антареса, о чем свидетельствовали серебряные печати таможен Галактического Союза, и удивительно сильно отличалась по вкусу и консистенции от такой же, приготовленной на антарессийских травах, в Эридане. Бутылка водки с Антареса стоила в пять раз дороже точно такой же отечественной и Слай Теронт, сын владельца крупнейшей на планете монополии по производству домашних роботов, угощавший сегодня своих товарищей, был горд собой необычайно.
  - Да-а, - говорил он, пригубив крепкий напиток и с трудом преодолевая дрожь отвращения, - Что называется, почувствуйте разницу...
  - Ни фига не умеют наши делать. Руки бы поотрывать, - согласились с ним.
  Кто-то хотел потихоньку расправиться с водкой одним махом, но его тут же осудили.
  - Куда заглатываешь! Чурбан... Такие напитки надо пить ме-едленно. Когда еще попробуем такой же.
  Жгучая горечь синей травы ансе-а-сеан, исконной представительницы флоры планеты Мириак из системы Антареса, ложилась на язык сладким ядом и язык немел, а вскоре немела и вся полость рта, и горечь уже не чувствовалась, а чувствовался жар трех палящих солнц Мириака и удушающее знойное дыхание синих степей. Изначально травка ансе-а-сеан была ядовита для человека, но кого это могло остановить? Гнать водку человек научится из чего угодно.
  Голова идет кругом, и яркие звезды над куполом становятся ближе,силовые поля исчезают и душа свободно и легко летит навстречу космосу.
  - Скорей бы закончить Академию. Если удастся устроиться в канвой к торговцам, можно посетить все планеты Союза.
  - Фу... Отстой. Я буду просить распределения на цирданскую границу.
  - Ага. Отец говорит, скоро цирды нападут снова. Ходят слухи, что Рюнткон собирает армию на границе.
  - Слухи! Ха!
  - Я тебе дам - ха. Может это и не слухи, но я уж тебе точно источник не выдам, это секретная информация.
  - Да откуда тебе знать секретную информацию?
  - Оттуда.
  - Да хватит вам... Здорово, если в самом деле цирды нападут. Только пусть нападут годика через два, когда мы уже на кораблях служить будем. Давайте чтоль выпьем за четвертую цирданскую?
  Мальчишки радостно поддержали тост, разлив по стаканчикам еще по глотку синей водки.
  - Чтобы она не прошла мимо нас, как прошлая! - сказал один, поднимая стаканчик.
  - Чтобы мы были вместе, когда пойдем на цирдов! - добавил другой.
  - Давайте все просить распределения в армию "Север". Джес, замолвишь за нас словечко перед адмиралом?
  Джес лежал на траве, закинув руки за голову и смотрел а небо.
  - А вы знаете, какие потери были в армии "Север", когда цирды напали? - спросил он, - В первые несколько секунд были уничтожены все сторожевые корабли стоявшие на вахте, сто пятьдесят шесть. Из них сигнал тревоги успели подать четыре. В следующие несколько часов была уничтожена почти четверть кораблей армии "Север-3", принявшей на себя первый удар, а половина от того, что осталась, сгорела уже тогда, когда пришли на помощь "Север-1" и "Север-4".
  Мальчишки слушали, затаив дыхание.
   - По информационной сети прошли сведения о том, что армии "Север" потеряли в том бою сорок процентов личного состава, на самом деле они потеряли шестьдесят семь процентов.
  Кто-то изумленно присвистнул.
  - Попробуйте посчитать, кто из нас остался бы в живых, если бы мы все были там, - Джес обвел мальчишек взглядом и криво улыбнулся, - Человек десять?
  - Говорили, что им всем посмертно дали звания героев.
  - И тем, кто выжил - тоже. Джес, твой отец тогда командовал армией "Север-3"? Это он рассказал тебе все, как было?
  Джес помолчал.
  - Если честно, то нет. Я случайно узнал.
  - Жалко... Жалко что нас не было там! - не удержался, порывисто вздохнул Нильд Керли, сын министра обороны, который ни за что не отпустил бы, да и не отпустит сыночка на передовую, - Сейчас бы были героями!
  - Посмертно, - хмыкнул Элкси, - И не было бы вам тогда все равно, герои вы или нет?
  - А ты не пошел бы в армию "Север", Сайгер? Отказался бы? Если бы знал, как все будет?
  - Не отказался бы, - Элкси улыбался в темноту, - Если бы знал, как все будет, точно не отказался бы, - и не удержался, добавил, - А ты, Аксел?
  Аксел шумно втянул воздух сквозь зубы. После того, как он отказался от дуэли на бластерах, он тоже старался держаться от Элкси подальше. Наверное, боялся, что рано или поздно тот выдаст его всем. Элкси пока не выдавал, но периодически напоминал Акселу о том, что все помнит и не собирается забывать.
  - Пошел бы, - сказал он мрачно.
  - Ну да... Сейчас говорить об этом легко. Посмотрим, когда начнется война, кто из вас окажется на передовой. Боюсь - не многие. Воевать будут шеану.
  - О-о, - простонал Слай Теронт, - Заговорил сенатор Сайгерон.
  - А что, скажешь, это неправда?
  - Неправда, - вмешался Джес, поднимаясь с травы и отряхивая куртку.
  Гляди-ка, не выдержал! У Элкси сильнее забилось сердце.
  - Неправда?! - поспешно воскликнул он, боясь, что сейчас Джес замолчит, и он больше не вытянет из него ни слова.
  - Ты не знаешь, кто был там. Ты и списков погибших-то небось не видел. Тебе на все это плевать. Так же, как и твоему папаше. Пока другие воевали, он орал с трибуны про права низших каст, пользовался сложным временем, чтобы сеять смуту.
  Элкси стиснул зубы. Почему слова Джеса так задевают его? Скажи все это кто-нибудь другой, ему бы только смешно стало. А из уст Джеса такие слова как тупым ножом по сердцу. Может быть потому, что Джеса в трусости не обвинишь? Потому что знаешь наверняка, что он-то точно пошел бы на передовую, полез бы в бой впереди шеану и погиб бы первым?
  - Ты сам не знаешь, что болтаешь, - проговорил он, тоже поднимаясь с земли, чтобы не смотреть на Джеса снизу вверх, и тщетно пытаясь заставить голос звучать спокойно, - Еще до начала войны - задолго до начала войны! - мой отец пытался протащить в сенате указ о усилении армии "Север"! Тогда как остальные - мнимые патриоты, которые любят говорить высокие слова - его не поддержали! Ах, армия "Север"! Ах, элита наших войск! Ах, они не позволят цирдам прорваться в галактику! Элита наших войск тупо полегла в первые секунды войны, потому что наши командиры ни хера не знают и не умеют, а солдаты плохо обучены! И если бы не войска Галактического Союза, которые - в отличие от нас! - были реально готовы к войне и быстро пришли на помощь, цирды давно были бы здесь. А наша хваленая армия...
  Он не успел договорить, сбитый с ног ударом кулака в челюсть. Удар был таким неожиданным и таким сильным, что Элкси какое-то время не мог понять, что произошло и почему вдруг небо рухнуло куда-то вниз, а земля больно ударила его по затылку, почему вдруг перед глазами полыхнуло красным. Он растеряно моргнул, пытаясь прояснить зрение и попробовал подняться, но тут что-то с силой прижало его плечи к земле, и Элкси с изумлением увидел прямо над собой бледное от ярости лицо Джеса. Серые глаза метали молнии, - огненные, прожигающие насквозь. Где же привычный арктический холод, ледяной покой? Сердце билось все сильнее, колотясь где-то в горле, вот-вот выпрыгнет.
  - Ты предатель, - процедил сквозь зубы Джес, - Предатель и сволочь.
  Ярость рвалась к небу искрами пробудившегося вулкана, перемешивая мысли и не давая сосредоточиться, не позволяя сказать все, что он думал, все что хотел сказать так давно! Таких как ты надо убивать! Жаль, что тебя не убили вместе с твоими родителями! И убить бы его - сейчас! Ударить по переносице так, чтобы сломать кость.
  Джес занес кулак для удара.
  Элкси дернулся, пытаясь вырваться, и Джес прижал его еще сильнее, резким движением втиснув коленку между его тесно сжатых бедер, мешая сгруппироваться и перекатиться на бок. Он видел, как широко распахнулись синие глаза, в них мелькнули страх, удивление, а потом вдруг вспыхнула непонятная отчаянная радость.
  Разбитые губы дрогнули в улыбке.
  Ну, давай же, Джес. Ударь! Я не закрою глаза, не зажмурюсь, как ты хочешь! Смотри мне в глаза и - бей!
  Джес сильнее сжал кулак, костяшки пальцев побелели от напряжения.
  Он замер и вдруг ярость в его глазах сменилась растерянностью, а потом - в них мелькнул ужас и, Элкси скорее почувствовал, чем увидел, как щеки Джеса залила краска. Резко оттолкнувшись, Джес скатился с него, потом вскочил на ноги и, не говоря ни слова, отправился к спальному корпусу.
  Элкси и не пытался подняться, ему почему-то было жутко неловко, он закрыл глаза и сверху прижал их подушечками ладоней. Голова кружилась и сердце билось тяжело и больно. Хорошо, что темно. Как хорошо, что темно! Никто не видит его идиотской улыбки.
  Мальчишки какое-то время сидели тихо, не шевелясь.
  - М-да, - сказал наконец Аксел, - Пойду-ка я... отолью.
  - Да... это... пора нам идти, - подхватил кто-то, - Отбой уже скоро. Пошли, что ли?
  Мальчишки зашевелились и начли подниматься.
  - Бутылки не забудьте. И стаканчики.
  - Эй, Сайгер, так и будешь лежать?
  - А... Я сейчас, - пробормотал Элкси, - Он мне... Он мне челюсть сломал. Блин!
  
  ***
  Он возвращался в корпус в одиночестве, все еще ошеломленный и взволнованный, высасывая кровь из губы, отчего она опухала еще больше. Один зуб совершенно откровенно шатался. Выпадет? Или ничего? Ох, Джес... Что же на тебя нашло? Так обиделся за свою армию "Север". Неужели не понимаешь, что все так и было, как я говорил? Или - слишком хорошо понимаешь? Понимаешь. Не можешь не понимать!
  Элкси усмехнулся припомнив какой лютой ненавистью горели глаза Аландера. Аж дух захватывает! Был момент, когда Джес совершенно серьезно хотел его убить. Наплевать на все последствия - и убить. За что? За что же он так его ненавидит?
  При входе в корпус Элкси столкнулся с офицером Кетцелем. Вот как, у него сегодня дежурство. Хорошо, что отбоя еще не было, а то получил бы взыскание - второе взыскание третьей степени и розги по заднице. Только этого не хватало.
  Кетцель смерил его взглядом, усмехнулся, увидев его раздувшуюся щеку.
  - Что такое случилось с тобой, Сайгерон? - спросил он с нарочитым сочувствием, - Упал?
  - Жуб болит, - мрачно ответил Элкси, - Вошпаление, гошподин дежурный офишер.
  - Да ну?! Какое несчастье! Обязательно зайди в лазарет!
  - Непременно, гошподин дежурный офишер.
  - И поторопись, отбой через десять минут.
  Когда Элкси вошел в свою комнату, он тут же отправился в душ. Кетцель будет где-нибудь поблизости, отбой просигналят, и он тут же вломится проверить, лежит ли курсант Сайгерон в постели. Он мельком глянул на себя в зеркало и не удержался от улыбки. Что ж так тянет сегодня глупо улыбаться? С чего бы это? Лицо все в грязи, на лбу царапина - откуда взялась? - рот распух. Зуб болит!
  Элкси привычно нажал кнопку, добавляющую в молекулярные волны антисептик и вошел в душ. Мерзкий душ. Сейчас бы лечь в горячую водичку.
  Пронзительно взвыла сирена отбоя.
  Вот зараза!
  Элкси вылетел из душа, на ходу натягивая нижнее белье и прыгнул под одеяло. Как только отзвучала сирена, в дверь сунулся Кетцель.
  - Полегчало? - осведомился он.
  - О да. Мне гораздо лучше, гошподин дежурный офишер.
  - Вот и славно, курсант. Сладких снов.
  Сладких снов... Снова идиотская улыбка кривит губы. Больно же улыбаться! Закроешь глаза - так и видятся полыхающие яростным пламенем глаза Джеса и занесенный кулак, и как он раздвинул ему ноги коленкой. До сих пор больно.
  Не было сладких снов. Вообще никаких снов не было. Элкси припоминал минувший вечер, пока не уснул, а потом... Потом он вдруг почувствовал, что кто-то тихо зашел в его комнату.
  В комнатах курсантов никогда не было абсолютно темно, по периметру потолка всегда тускло светилась дежурная лампа, такая же, как и в коридоре, в ее свете легко можно было разглядеть контуры предметов, и - контуры вошедшего человека.
  Элкси проснулся моментально, как будто его ударило током и, похолодев от ужаса, уставился на вошедшего. Он заорал бы, если бы горло не сдавило спазмом. Сейчас человек поднимет бластер и на этот раз - выстрелит.
  Человек сделал еще один шаг вперед, свет лампы скользнул по его лицу, и Элкси узнал его. Узнал - хотя в первый момент не поверил своим глазам, решил, что у него галлюцинации или он спит и видит сон.
  - Джес? - прохрипел он.
  Боже! Неужели Джес на полном серьезе решил его убить?!
  Элкси сел на кровати, прижавшись спиной к стене. Джес был не так страшен, как неизвестный убийца. Но все-таки - Джес сильнее и у него может быть оружие.
  - Джес... я не хотел... - пробормотал он.
  - Чего ты не хотел? - тихо спросил Джес и хмыкнул. Он опустился на край его кровати, слегка нахмурившись вгляделся в его лицо.
  - Больно? Прости, я не удержался. Я не хотел... Хотя, какого черта! Я хотел, давно хотел врезать тебе. Хотел тебя убить.
  Элкси сглотнул.
  - Почему?
  Джес какое-то время молчал.
  Говорить было трудно, чудовищно трудно. Еще трудней было перестать вертеться на скомканной постели, подняться и придти. А еще труднее было - не придти. И не увидеть. И не поговорить. И не...
  Джесу было дико плохо, он чувствовал себя больным, ему казалось, что у него поднимается температура и начинает болеть горло. Он смотрел на Элкси, на то, как падает полоска темно-золотого света ночной лампы на его щеку, очерчивая нежный овал лица, на то, как блестят его глаза, на то, как медленно приподнимается уголок его губ в этой вечной иронической улыбке. Он пил его глазами. Как умирающий от жажды пьет воду из родника, захлебываясь от восторга и счастья, дрожа от предвкушения каждого нового глотка. Снова и снова. Сегодня он позволил себе делать все, что давно хотел. Ударить и... Джес наклонился и поцеловал его. Легко коснулся губами его губ и вздрогнул от прикосновения, и почувствовал, как Элкси вздрогнул тоже. Вздрогнул - но не отстранился. Теперь его глаза были совсем близко, удивленные и восхищенные, сияющие, синие...
  - Ух ты... - выдохнул Элкси и потянулся к нему сам.
  Это действительно могло быть только сном, потому что наяву такого не бывает. Не может быть никогда! Джес... Джес?! Нет... Джес никогда бы этого не сделал! От прикосновения его губ Элкси окатило жаром и как будто ударило мягким пыльным мешком по голове, он выпал из реальности и на какой-то момент перестал существовать, растаяв, превратившись в зыбкое облако тумана и, влился в приоткрытые губы Джеса, став одним с ним существом. Целоваться с ним было невероятно, неописуемо восхитительно, его губы были мягкими и теплыми, и такими нежными.
  Элкси обнял Джеса за шею и потянулся к нему, закрыв глаза и боясь открыть их, боясь вернуться в реальность и увидеть - что никого рядом с ним нет, что видение рассеялось. Джес был рядом, Элкси чувствовал тепло его тела, но не мог поверить ни глазам, ни чувствам. Он раздвинул языком его губы, пробежал кончиком по краешку зубов, коснулся языка, и потянул в себя его дыхание, желая выпить его так же, как тот выпил его, желая вернуть себе - себя, и забрать к себе - его, и почувствовать еще раз себя и его одним целым.
  Руки Джеса забрались к нему под рубашку, скользнули вверх по спине, Элкси застонал, выгибаясь ему навстречу, и Джес прижал его к себе, прижал крепко и нежно и перехватив его дыхание, оторвался на миг, чтобы лизнуть едва зарубцевавшуюся соленую ранку в уголке его рта, чтобы легонько укусить разбитую губу. Элкси вздрогнул от боли и протестующе застонал, когда снова почувствовал, как кровь потекла по подбородку. Джес слизнул ее, не позволив сорваться ни капли и скользнул губами по его шее вниз от уха до ключицы.
  - Если кто-нибудь ударит тебя, я его убью, - пробормотал он.
  Элкси засмеялся.
  - Ты будешь делать это сам, да?
  - Нет, не буду.
  Элкси скинул с его плеч рубашку и потянул его на себя, падая на постель. Ему хотелось еще раз почувствовать на себе тяжесть его тела и смотреть ему в глаза, так чтобы близко-близко, и теперь уже просто отдаться процессу и не думать ни о чем, и главным образом о случайных свидетелях, все это было так волнующе, - по настоящему только сейчас он осознал насколько! - эта драка и то... И то, что было потом, в тот короткий нечаянный миг, когда Джес вдруг осознал происходящее, когда Элкси происходящее начало нравиться.
  Руки Джеса жадно скользили по его телу, спускаясь все ниже, он стянул с Элкси штаны и тот порывисто вздохнул, когда губы любовника сомкнулись на его возбужденном члене. И время остановилось, и дыхание оборвалось, и все устремилось туда... туда... к горячим губам, к невероятному, невозможному наслаждению, которое не было сил пережить, а потом - мир взорвался сонмищем огненных сполохов, разлетевшихся искрами из-под сомкнутых ресниц. Элкси не смог удержаться от вскрика и Джес закрыл ему ладонью рот.
  - Тише, услышат...
  Элкси прижал его руку к лицу и поцеловал ладонь.
  - Джес... боже... я никогда...
  Он сунул пальцы под пояс штанов Джеса и стянул их с него, его член, горячий и тяжелый лег ему на пах.
  - Хочешь... Хочешь трахнуть меня?
  - Больно будет, будешь орать, перебудишь всех.
  - Не буду орать.
  - Ты хочешь? - Джес улыбался, - Ты действительно этого хочешь?
  - Хочу... Хочу тебя Джес. До смерти хочу... Зараза. Ты уже делал это. Делал с кем-то, да?
  - Издеваешься? У меня никого не было кроме тебя. Вообще никогда. Я тебя люблю, я никого в жизни не любил и не полюблю больше.
  - Откуда же ты знаешь все?
  - Ты собственную порнху не смотрел?
  - Смотрел, но не все... А там и такое было?
  - Не болтай. Переворачивайся.
  Элкси послушно перевернулся и уткнулся носом в подушку, Джес просунул руку ему под живот и приподнял. Элкси зажмурился от предвкушения. Хотел ли он этого когда-нибудь? Думал ли он об этом раньше? Так - как думал Джес. Нет... Он вполне осознавал, что его тянет к нему, он хотел быть с ним рядом, он хотел быть его другом, но... Но он никогда не предположил бы, что твердокаменный, идиотски правильный Джес согласится. Что вся его надменность и высокомерие это дым и фикция, защитная реакция, что на самом деле... Ах, если бы знать! Если бы знать раньше! То - что?
  Было больно, но Элкси знал, что ему понравится, когда больно, - когда больно и сладко. Глаза обожгло слезами, когда Джес медленно и осторожно вошел в него. Элкси закусил губу и она, многострадальная, снова закровоточила. Но боль ушла, постепенно ушла, притупилась, и теперь хотелось плакать уже просто от избытка чувств. От получаемого удовольствия и от того, что Джес тоже получает удовольствие, и может быть даже в куда большей мере, - и это удовольствие дарит ему он.
  Джес... Джес... Когда ты говорил так серьезно и просто: "Я тебя люблю, я никого не любил и не полюблю больше" как же здорово было слышать это! Ох, Джес, я тоже люблю тебя, наверное с тех пор, как увидел тогда, в первый раз, в кабинете математики. Я ведь знал, что ты должен быть моим! Знал!
  Джес начал двигаться быстро и резко, а потом вдруг упал на него сверху. Дыхание его было тяжелым и прерывистым.
  - Очень было больно? - спросил он и перевернул Элкси на спину.
  Элкси надеялся, что он не увидит его слез, но он увидел, и лицо его стало виноватым и смущенным.
  - Нет, Джес, нет, - это было здорово.
  - Ну да...
  - Ага. Ты даже себе не представляешь, насколько.
  Джес криво улыбнулся.
  - Опять издеваешься?
  - Да брось. Это ты издевался полгода, обращался со мной, как с... не знаю - как с цирдом! Как с шеану! Я видел, что ты меня ненавидишь, думал - из-за отца.
  - Я никогда тебя не ненавидел.
  - Теперь догадываюсь.
  Джес взял его руку и крепко сжал, их пальцы переплелись.
  - Прости... Прости меня, ладно?
  Элкси поцеловал его в уголок губ.
  И все повторилось снова, горячие объятия и ласки, упоительное наслаждение, каждый раз чуть-чуть другое, новое и, кажется, все более сладостное. Они не могли оторваться друг от друга и страшно было помыслить о том, что эта ночь кончится и наступит новый день - точно такой же, как и все предыдущие. Невозможно было поверить в то, что мир не изменился и жить в нем придется так же, как и раньше.
   Они расстались минут за пятнадцать до подъема, когда тянуть дальше было уже некуда. Того и гляди в коридор выйдет дежурный офицер, который всегда встает немного раньше - наблюдать за тем, кто из курсантов опоздает на утреннюю пробежку. Он уже и сейчас наверняка не спит. Времени оставалось только на то, чтобы принять душ и перевести дух, и попытаться придти в себя, чтобы нырнуть в неизменившийся обычный серый мир и не выдать себя. Хотя как, как можно - не выдать себя, когда выражение лица такое идиотски счастливое, когда глаза так блестят? Элкси перед зеркалом попытался придать лицу мрачное выражение, приличествующее раннему пробуждению. Спать не хотелось совершенно, напротив, в крови бушевала энергия, способная, казалось, сворачивать горы. Только вот страшно хотелось есть.
  Завыла сирена. Элкси подождал пару минут для приличия и вышел в коридор, становясь в строй вместе со всеми. Он чувствовал как горят щеки и боялся поднять глаза, ему казалось, что как только кто-то встретится с ним взглядом, тут же поймет все.
  Офицер Кетцель прошел вдоль строя.
  - Все на месте? - вопросил он, - Тогда - вперед!
  Топая подошвами тяжелых ботинок, мальчишки побежали по коридору к выходу, постепенно просыпаясь, приходя в себя и разгоняясь быстрее. С грохотом снежной лавины они вывалились во двор и побежали к парку.
  - Быстрее, быстрее! - орал Кетцель, - Пошевеливайтесь!
  Энергии хватило на пару кругов вокруг парка, потом Элкси почувствовал, что начинает выдыхаться. Давно такого не было. До конца пробежки он дотянул с трудом, кровь стучала в ушах, легкие горели огнем и противно подташнивало от голода.
  Вернувшись в комнату он упал на кровать и закрыл глаза. Сейчас бы поспать! Обойтись без душа? Без завтрака? Урвать полчаса отдыха и сразу явиться на занятия? Какое искушение. Только вот жрать охота куда больше, чем спать. Ладно... Поспать можно будет после обеда. Целый час! Какая роскошь! Вот интересно, где Джес и как он пережил пробежку, и что он делает сейчас? До смерти хочется увидеть его, хотя бы мельком взглянуть. И страшно! Страшно - потому что все всё поймут!
  За завтраком он увидел его. Джес сидел на своем обычном месте через три столика от Элкси и болтал с Нильдом Керли. Он выглядел таким же, как всегда, только лицо немного осунулось и тени легли под глазами. Джес как будто почувствовал его взгляд, поднял глаза, и в них мгновенно вспыхнули теплые искорки. От его взгляда Элкси окатило жаром, и он сделал страшные глаза, чтобы тот не смел так смотреть на него! Здесь и сейчас. До вечера еще так невероятно долго. Джес едва заметно подмигнул ему и снова повернулся к Нильду Керли. Элкси уставился в тарелку.
  Он был не прав, когда думал, что мир не изменится. Это было не так. Мир изменился - он превратился в тень, в какое-то серое подобие мира. Элкси плыл по нему как парусник в тумане, куда-то безнадежно мимо, даже не пытаясь найти дорогу к берегу, витая в сладостном мире грез. На уроках он засыпал. Чтобы не упасть головой на стол, приходилось сжимать кулаки и закусывать губу, так чтобы было больно. И все равно, все это не очень-то помогало, глаза слипались, голова падала. После обеда его окончательно разморило, и едва добравшись до своей комнаты, Элкси рухнул спать, введя в компьютер программу, которая должна была разбудить его через час.
  С начала весны во второй половине дня у курсантов проводились практические занятия. В этот день - к счастью - вылетов не было. Мальчишек рассажали на тренажеры, с заданиями прокладывать курс в различные звездные системы. Это тоже было хорошо. Были бы задания на реакцию или симуляция сражения, Элкси точно знал, что не справился бы. А так было время сосредоточиться и подумать.
  К вечеру голова окончательно пошла кругом, Элкси считали минуты до отбоя и после лежал на кровати глядя в темноту. Спать не хотелось совсем, солнечное сплетение ныло волнующе и сладко. Джес... Джес... Джес... Где же ты, Джес? Уснул, что ли?
  Он улыбнулся, услышав, как с тихим шелестом открылась дверь.
  
  ***
  И покатилось...
  В последующие ночи они старались расставаться раньше. Джес уходил к себе за несколько часов до рассвета, и Элкси тут же проваливался в сон, как в черную яму, из которой его вытягивала только сирена подъема, причем едва-едва. И снова изнуряющие тренировки и мучительные часы занятий в классах, когда все силы уходит только на то, чтобы не уснуть. И снова долгожданный сон после обеда, и снова занятия на тренажерах, когда Элкси в очердной раз сбивал противник, или он сам натыкался на метеоритный поток и сгорал... сгорал... сгорал...
  - Что с тобой, Элкси? - спрашивал его руководитель полетов, - У тебя с реакцией было все в порядке, а теперь ты выбываешь на первых минутах. Быстрее всех. Ты не заболел? Вид у тебя какой-то бледный... Или не высыпаешься?
  Ай, ай...
  - Я в порядке, господин офицер. Я просто задумался.
  - О чем можно задумываться, когда идет бой? Ты себе представляешь, что было бы, если бы это была не симуляция, а настоящий бой?
  - Сгорел бы.
  - Это не повод для веселья! Лишаешься полетов, Сайгерон!
  Лишиться полетов было страшным наказанием, и Элкси изобразил подобающее случаю уныние.
  - Я буду стараться, господин офицер.
  - Я посмотрю, как ты будешь стараться. В этот раз - вместо полетов тренажер, а дальше видно будет.
  Джесу, разумеется, было не легче, но он был прирожденным пилотом и, казалось, мог управлять кораблем с закрытыми глазами. Он как будто был с ним единым целым и чувствовал кожей, когда и откуда ему грозит опасность. Джес уходил из-под удара так красиво, что любовались преподаватели. Конечно, сейчас он летал не так хорошо, как бывало, но в первые минуты из боя не выбывал и вообще - редко выбывал.
  Джес не был лишен полетов. Бедный Джес... Хотя он действительно расстроился бы, если бы ему запретили летать.
  Днем им редко удавалось поговорить. Соблюдая конспирацию, оба притворялись, что отношения их никак не изменились, хотя притворялись, надо признаться, довольно вяло. Со стороны казалось, что они стали равнодушнее друг к другу. Джес вообще не умел притворяться и потому больше не изображал высокомерного презрения к сыну сенатора Сайгерона, Элкси в свою очередь не лез к нему с провокациями, не пытался вызвать на разговор или выяснение отношений, как бывало когда-то. Наверное, эту перемену можно было списать на счет той драки в лесу, которую, впрочем, и дракой назвать сложно, ведь Элкси практически не сопротивлялся.
  На сей рез Джес задержался, когда все остальные радостно понеслись к ангару.
  - Это я виноват, - сказал он, - Не даю тебе выспаться.
  - Брось. В гробу я видел эти полеты. Ты-то как, нормально?
  - А мне спать много не обязательно. Хватает.
  - Ага, я видел как тебя сегодня на пробежке заносило.
  Джес хмыкнул.
  - Это Оргош меня сшиб.
  - Да так, что ты носом чуть не пропахал. Иди, а то улетят без тебя.
  - А ты иди поспи.
  - Посплю. Пока, до вечера.
  Идти спать, вместо того, чтобы отрабатывать полет на тренажере было большой ошибкой. Пусть в тот день офицер Кетцель и не был дежурным, он не мог пройти мимо закрытой двери в комнату Элкси, чтобы не сунуть туда нос.
  - Так-так, - сказал он, - Это мы опять тут спим, вместо того, чтобы заниматься?
  Элкси вскочил, уже на ходу открывая глаза.
  - Прошу прощения, господин офицер!
  - Что-то ты слишком много стал спать, Сайгерон.
  - Я только на минутку, господин офицер, зашел кое-что взять. И уже иду на тренажеры!
  - Повезло тебе, что не я сегодня дежурю, получил бы взыскание. У тебя уже есть одно, так?
  - Все-то вы помните, господин офицер.
  - Конечно, Сайгерон, я все помню.
  - Разрешите идти?
  - Иди-иди... Так и пролетаешь на тренажерах до конца учебы, бестолочь.
  Элкси поплелся в учебный ангар, намереваясь поспать на сидениях тренажера. Все равно задание ему дать некому и проверять его не станут. Скотина Кетцель. Вечно влезет.
  Тренажеры были сконструированы в виде пилотных кабин и места в них было вполне достаточно, чтобы улечься, даже ноги можно было вытянуть. Однако не спалось. Элкси лежал, закинув руки за голову и глядел на приборную панель, мирно отсвечивающую голубым. Системы работают нормально, автопилот включен, полет проходит без происшествий. Вот интересно, как там Джес?
  
  ***
  Джес не мог поверить, что Элкси действительно не огорчился, будучи отстраненным от полетов, а потому не мог отделаться от чувства вины. "Так не может продолжаться вечно, - думал он, - Нужно спать. Нормально высыпаться хотя бы периодически, иначе это кончится плохо". Какое-то время Джесу действительно казалось, что ему вполне достаточно для сна трех или четырех часов, в конце концов, отец рассказывал ему, что в экстремальных условиях не спал порой по трое суток подряд, правда глотал при этом стимуляторы, и потом ужасно мучился последствиями - бессонницей и расстройством желудка. Хотя сейчас стимуляторы для комсостава покупают в Галактическом Союзе, они куда сильнее, чем отечественные, и не такие вредные. Джесу хотелось бы как-нибудь попробовать что-то стимулирующее, чтобы не так хотелось спать днем, на уроках. В последнее время он совершенно перестал понимать объяснения учителей, слова, сами по себе вполне понятные, не складывались в осмысленные фразы, хоть ты сдохни, и мысли все время уплывали куда-то в сторону. Мысли уплывали в сторону Элкси, сидящего через два столика справа и отдающего все силы на то, чтобы не рухнуть носом в развернутую виртуальную клавиатуру. Элкси похудел и щеки ввалились, раньше он был похож на сияющего ангела, а теперь он - измученный ангел, падший ангел, порочный и оттого еще более соблазнительный.
  Офицер Шеймел, учитель математики и навигации, обожавший Джеса за сообразительность, очень обижался, когда ловил его на невнимательности.
  - О чем ты думаешь, Джес? - печально спрашивал он.
  - Извините, господин офицер, я отвлекся.
  Вам рассказать, господин офицер, о чем я думаю? Вы действительно этого хотите? Я думаю о курсанте Сайгероне. Вы не находите, что он похож на ангела?.. О, я понимаю, для вас ангелы это те, кто сходу решают задачи по навигации. Я это знаю. А он вообще не пилот, и не солдат. Ну какой из него солдат, когда один удар в челюсть может послать его в нокаут? Но я сам оказываюсь в нокауте каждый раз, когда смотрю на него. Это болезнь. Болезнь неизлечимая, я бы даже сказал смертельная. Я не могу без него жить. Если я не увижу его хотя бы день - я умру. Не верите? Я сам бы не поверил... Никогда бы не поверил в такое до того дня, когда этот гаденыш появился в Академии. До той минуты, когда здесь у вас, в этом самом кабинете, я увидел его впервые. Когда он выпендривался, выдавая ответы на задачки, решение которых давно знал. Когда я сделал то, чего он не смог. Когда я на мгновение поймал его взгляд, заинтересованный и уважительный и - оценивающий. У меня в тот момент пол поплыл под ногами, верите? И я ужасно растерялся, а потом - разозлился, потому что не мог глаза закрыть, чтобы не увидеть его перед собой, его губы, его глаза... Он невероятно красивый, правда, господин офицер? Говорят, что его отец был красивым, но это все фигня, сенатору Сайгерону пришлось много болтать для того, чтобы найти себе сторонников, за этим - пойдут просто так. Я вот пойду. Отвоевывать права для шеану, сдаваться в плен цирдам, куда угодно...
  Джес включил бортовой компьютер, машинально проверил работоспособность системы и запросил разрешение на старт. Сердце радостно забилось в предвкушении полета, даже голова прояснилась, как будто подул ветерок и прогнал залепивший мозги туман.
  - Аландер к полету готов.
  Индикатор на приборной панели засветился голубым.
  - Вылет разрешаю.
  А ангел мой пусть спит, все равно все благие намерения пропадут всуе, не смогу я заснуть не увидев его, и пошло все к черту! Как бы достать армейские стимуляторы? Ну проблююсь потом, не велика беда. А бессонница - это даже хорошо.
  Секунда - и ангар остался позади, звезды рванулись навстречу, по правому борту поплыл огромный серо-голубой шар Эридана.
  - Выходим на орбиту. Примите координаты коридоров.
  По монитору поползли цифры.
  Это только в классе приходится высчитывать курс вручную, ну или в экстремальных обстоятельствах, когда отказывает система навигации корабля. В нормальных условиях пилоту и делать-то особо ничего не надо, лети себе и получай удовольствие, машина все высчитает сама, она даже ошибку обнаружит, ежели таковая вдруг закрадется в расчеты координатора, и исправит - если сможет, а если не сможет, просто заблокируется.
  - Спасибо, координаты приняты.
  Корабль заложил вираж и полетел к планете, дабы занять выделенный коридор. Вот сейчас надо смотреть в оба. Движение на орбите плотное, и не все соблюдают правила. Какой-нибудь придурок запросто может поддаться искушению проскочить по чужому коридору, даже по армейскому, если своего ждать несколько часов.
  Все чисто. Радары пустые. Джес не удержался и зевнул. В полете по орбите планеты нет ничего интересного, только и смотри, как проносятся внизу города и леса, да поглядывай на радар. Вот в следующем полугодии начнутся полеты через подпространство к другим звездным системам, это поинтереснее будет. Не в том смысле, что очень уж увлекательно, просто... Серьезнее, что ли? Тогда их действительно можно будет назвать пилотами. А потом, еще чуть позже, их посадят на боевые корабли, на огромные мощные крейсера, набитые оружием и техникой. У таких система ручного управления многократно сложнее автопилота, они еще даже и не начали ее изучать.
  Джес снял шлем и откинулся в кресле. Глаза закрылись сами собой. Нет, спать, конечно, нельзя, но вот так просто посидеть с закрытыми глазами очень даже можно, тем более, что никто об этом не узнает, а если какой-то придурок выскочит куда не надо, радар так распищится, что мертвого поднимет.
  Вот интересно, что там делает ангел? Удалось ли ему улизнуть и поспать? В Академии сейчас нет почти никого, сегодня все летают, никто не будет его доставать. Скорей бы уж что ли закончить учебу. А потом? Потом - будет проще? Как бы не так... Потом будет еще хуже - служба где-нибудь на выселках целый долгий год. И шанс, что их распределят на один корабль ничтожно мал. А еще через год они получат звание старших офицеров и смогут дальше определять свою судьбу самостоятельно. Джес станет командиром корабля в одной из армий "Север", а Элкси... Элкси карьеру военного, как он сам говорит, в гробу видел, он вернется в Эклану и поселится в старом особняке Сайгеронов, или, что более вероятно, купит квартиру где-нибудь от него подальше. И как, при таком раскладе, они смогут быть вместе? Придется ангелу забыть о мирной жизни. А там, на границе, вдали от цивилизации, они запросто смогут быть вместе. Когда у Джеса будет свой корабль, он сможет делать на нем все, что захочет и не оглядываться по сторонам.
  Тут, как обычно, мысли укатились к воспоминаниям о прошедшей ночи, возвращавшимся каждый раз, когда выдавалась свободная минутка. Этими воспоминаниями можно было жить - весь день до вечера, ощущения хранились где-то совсем на поверхности и можно было даже представить, что Элкси рядом, почувствовать тепло его тела и мягкость его губ, скользнуть ладонью вдоль линии его спины, от плеча до талии вниз и потом снова вверх, по крутому изгибу ягодиц. У него такая мягкая кожа... как шелковая... Завыла сирена! Что это, он пропустил время подъема?! Вот зараза, что же теперь делать? Какая-то странная сирена, еще более визгливая и противная, чем обычно, что это с ней случилось?
  - Твою мать! - заорал Джес, подскакивая в кресле. На радаре пульсировала красная точка, быстро приближаясь к критической отметке. Сирена выла, казалось, все громче и громче, оглушая и окончательно дезориентируя.
  Джес надвинул на голову шлем.
  - Заткнись же ты, сука! Координаты объекта! Увеличение! Вот зараза!
  Матово светясь отраженным солнечным светом откуда-то снизу выплыл огромный серебристый грузовик, заслоняя своей тушей и космос и солнце и серо-голубой бок планеты. Из открытого канала в уши Джесу хлынула отборнейшая ругань.
  - Убирайся с дороги, придурок! - сумел разобрать он в потоке ярких эпитетов в свой адрес.
  Вниз... Или вверх?.. Вниз!
  Автопилот давно уже вывел на монитор запрос на разрешение выйти из своего коридора, выбрав из соседних наиболее безопасные. Что за черт? Почему он заявляет, что сейчас корабль занимает общетранспортный гражданский? Каким, мать его, образом он вышел из своего коридора?!
  Джес выбрал из предложенных ему машиной вариантов первый попавшийся. Корабль камнем рухнул вниз, желудок подскочил к горлу, ускорение мощным прессом вжало его в спинку кресла. Джес знал, что не успевает, знал и все-таки до последнего на что-то надеялся.
  Удар прошел по касательной, поэтому катер не взорвался, и аварийные системы даже успели закрыть защитными переборками поврежденную обшивку, предотвращая разгерметизацию. При ударе Джес приложился лбом о приборную панель и теперь глаза его заливало кровью. Впрочем, видеть все равно было нечего, все внешние антенны и камеры были разбиты и обзорный экран светился ровным молочно-белым светом. Теперь Джес уже ничего не мог сделать, теперь надеяться можно было только на то, что амортизаторы не повреждены и аварийная система сможет посадить корабль.
  Катер затрясся мелкой дрожью, когда вошел в плотные слои атмосферы, потом его затрясло. Сильнее... Еще сильнее.... Джес понял, что сейчас корабль развалится, разлетится россыпью красивых ярких метеоров и тогда все... все... Как глупо! Нет, нет, нет! Пожалуйста! Джес всхлипнул и зажмурился. Сейчас удар. Еще секунда. Еще одна. Успеет ли он почувствовать боль или все произойдет быстро? Только бы - быстро!
  Воздушная волна системы безопасности ударила его в лицо, вжимая в кресло с такой силой, что едва не хрустнули шейные позвонки. Джес потерял сознание и уже не почувствовал, как корабль рухнул в жиденькую полосу лесотундры, вбуравившись носом в болотистую почву. Почти в тот же момент сработали амортизаторы.
  
  ***
  Скверные новости всегда приходят быстро. Еще до того, как корабли вернулись в ангары, Элкси уже знал, что на учениях произошло ЧП и весьма серьезное. Он дремал в кресле тренажера, когда внезапно ожила громогласная система общего оповещения, провывшая сигнал боевой тревоги. Сначала Элски решил, что началась война и, согласно инструкции, уже собрался было к месту общего сбора за дальнейшими указаниями, когда эфир вдруг ожил снова, и бесстрастный металлический голос сообщил, что информация касается только технического персонала, который и должен прибыть в зал для конференций за получением дополнительной информации.
  Значит - не война. Но почему сердце сжимается все сильнее? Предчувствие? Глупо верить в предчуствия! Они не сбываются никогда!
  Вслед за технарями Элкси помчался к месту общего сбора, надясь, что его не выпрут до того, как он успеет услышать хоть что-то. Он успел. Успел услышать о том, что один из курсантских катеров по неизвестной пока причине потерпел аварию и упал на планету. Успел узнать, что место падения уже обнаружено и обломки машины будут доставлены в ангар в течение ближайшего времени для выяснения обстоятельств происшествия, а останки пилота, соответственно - в лазарет, за тем же самым. После этого его действительно выперли, грубо вытолкали взашей и закрыли двери, и Элкси остался стоять посреди коридора в состоянии прострации.
  Глупо верить в предчуствия?
  Джес погиб. Джеса больше нет.
  Но, может быть... Может быть, это все-таки не он?! Джес лучший пилот на свете! Пусть это будет Оргош или Керли. Пусть это будет кто угодно, только бы не Джес!
  Потом двери отворились и те, кто имел право все знать, отправились по своим местам. Элкси скользил взглядом по напряженным бледным лицам и хотел спросить и - не мог. А они все молча проходили мимо и стрались не смотреть на него.
  Ну скажите, скажите же - кто?!
  А потом на базу начали возвращаться курсанты. Элкси ожидал их у выхода из ангаров и жадно смотрел в лица проходящих мимо мальчишек, и они тоже проходили мимо него - молча, и у них он тоже не отваживался спросить. Они все казались Элкси мертвецами, бесплотными тенями пилотов, погибших в бесконечных галактических войнах. Они будут идти долго, год за годом - мимо и мимо, молчаливые и серьезные, а он будет ждать, когда закончится этот бесконечный строй, чтобы увидеть в конце его идущего последним Джеса.
  Неожиданно одна из бесплотных теней задержалась и хлопнула его по плечу.
  - Ты чего тут, Сайгер? - мрачно спросила она голосом Аксела Вергона.
  Несколько секунд Элкси смотрел на его румяную физиономию, потом собрался таки с силами и спросил:
  - Джес?
  Голос звучал откуда-то очень издалека, все еще из серого тумана, через который все еще шли бесплотные тени.
  - Джес, - кивнул Аксел.
  У Элкси потемнело в глазах, и он привалился спиной к стене. В голове стало пусто и звонко, лицо Аксела, который остановился, видимо, ожидая дальнейших расспросов, вдруг приобрело неестественную четкость, а потом превратилось в резиновую маску и потекло вниз.
  - Ты чего? - услышал он голос откуда-то издалека, - Ты думаешь, его из Академии выгонят? Да вряд ли. Памятуя о заслугах отца, и все такое... Ты думаешь что, здесь первый раз катер бьют?
  Звуки хлынули в уши с грохотом водопада.
  - Чего? - пробормотал Элкси, - Кого выгонят?
  - Ты, Сайгер, не проснулся еще что ли? Джес катер разбил. Рухнул в тундру.
  - А он... Он живой?
  - Ха! А чего ему сделается, башку только разбил.
  - Скотина ты, Аксел!
  - Чего?! Сам ты!.. А ты что... Ты подумал, что он погиб?!
  Лицо Аксела расплылось в улыбке.
  - Ну ты даешь... А я думаю, чего это у тебя глаза такие стеклянные. Не боись, - и он похлопал Элкси по плечу, - Он в лазарете сейчас, но утром его наверняка выпустят. На расправу. Все уже на ушах стоят, а завтра соберется комиссия, катер вытащат из болота и будут проверять причины аварии.
  Облегчение от того, что Джес жив было настолько всеобъемлющим, что все остальное показалось Элкси несущественным. Не убьют же его, в конце концов, за этот чертов катер. И потом, крайне маловероятно то, что авария произошла по вине Джеса, скорее всего - у катера была какая-то неисправность и вину повесят на кого-нибудь из техников. Они обязаны были все проверить! Из-за них Джес чуть не погиб!
  - Ну ладно, я жрать пошел, - сказал Аксел, - А ты уж сходи к нему, не мучайся.
  - А? - Элкси в изумлении разинул рот.
  Но Аксел больше ничего не сказал, только улыбнулся еще шире и, крайне довольный собой, отправился в столовую. Элкси обалдело смотрел ему в спину. Что это значит? Что это, мать его, он имел ввиду?! Элкси привалился к стене, со стоном сполз на пол и закрыл лицо руками. Очень неприятно чувствовать себя идиотом. Крайне неприятно! И что теперь делать? Продолжать валять дурака или плюнуть на все и идти к Джесу? Если уж тупица Аксел догадался, то и все остальные - наверняка. Кошмар. А впрочем, какая на фиг разница! Теперь...
  Элкси поднялся и направился к лазарету, стараясь по старой привычке, никому не попадаться на глаза.
  Госпиталь представлял из себя десяток отдельных маленьких палат, оснащенных современным диагностическим и лечебным оборудованием, закупленном в Галактическом Союзе. Империя нежно заботилась о своих будущих офицерах, о своих золотых мальчиках, сыночках самых высокопоставленных семей. Вряд ли такое же оборудование ставили в солдатских школах на планете.
  Все палаты были пусты. Кроме одной.
  Джес лежал на кровати и смотрел в потолок. Он был бледен и вид имел крайне скорбный. Лоб его заклеивал бинт, иных видимых повреждений не наблюдалось.
  Элкси остановился на пороге и прислонился к дверному косяку. Неудержимо хотелось улыбаться. А еще больше хотелось кинуться к Джесу и обнять его, чтобы убедиться окончательно, что он настоящий, теплый и живой.
  - Живой?
  - Пиздец мне, Эл.
  - Почему это?
  - Я катер угробил... Позорно... Эта зараза почему-то вышел из своего коридора, и черт-те сколько шел по гражданскому. Я когда сообразил, что происходит, на меня уже пер торговец и деваться было некуда. Я его протаранил. У него, наверняка, тоже повреждений куча, заломит счет Академии, - Джес зажмурился и смахнул с висков слезы, - Выпрут меня...
  - Да брось... Не ты первый гробишь катер. Никого за это еще не выпирали. Впаяют тебе первую степень, если вина будет совсем очевидна, всего делов.
  - До отца дойдет.
  - Никто не станет ему сообщать. Зачем? Тебя здесь любят, Джес, тебя прикроют... Вот если бы я катер разбил, это в новостях бы показали с точной суммой ущерба, который я нанес империи. Взяли бы интервью у торговца и тот долго бы разорялся о том, какой идиот сын сенатора Сайгерона.
  Джес вяло улыбнулся.
  - Ну в новостях про меня вряд ли говорить будут, не такая я важная персона, но отцу сообщат. Ладно, все фигня, переживу. Сам виноват, сам и отвечу. Ты случаем не знаешь, кто в таких ситуациях возмещает ущерб?
  Элкси пожал плечами.
  - Понятия не имею. Но вряд ли они полезут в карман к доблестному адмиралу Аландеру.
  - Откуда у доблестного адмирала такие деньги? Уй, блин... Может быть, можно будет этот долг как-то рассрочкой гасить? Много-много лет?
  - Не паникуй раньше времени, никто еще на тебя его не вешал. Давай решать проблемы по мере поступления. Если что, я попрошу бабушку дать мне денег, дедушка Фарнис ее не ограничивает в тратах.
  - Еще чего...
  - Скажу, что ты из-за меня разбил катер. Тем более, что это действительно так.
  - Элкси, со своими проблемами я буду разбираться сам, не смей лезть!
  - Ну-ну... Это значит, если бы что-то подобное случилось со мной, ты бы мне не помог, да?
  Джес сел на кровати и посмотрел на него злобно.
  - Слушай, мне и так хреново. Я тебе говорю - не лезь, значит не лезь! И нечего передергивать!
  - О как, ты мне говоришь... Знаю, Джеси, ты самый крутой, ничья помощь тебе не нужна и никто тебе не нужен. Ты со всем справишься сам, сдохнешь, но ничего у меня не возьмешь, да?
  Джес сжал зубы, глаза его потемнели, как небо перед грозой и Элкси почувствовал, как сердце сжимается тревожно и сладко. Что это, неужели ему не хватало Джесовой ярости? Может быть, еще и повторения той драки в лесу и - удара кулаком в челюсть? О боги... Элкси отвернулся и закрыл лицо ладонью, чтобы Джес не увидел его смеющихся глаз. Ни к чему это сейчас. Так глупо!
  - Прекрати, - хрипло сказал Джес, - Что ты...
  Поморщившись, он спустил ноги с кровати. Воздушная подушка не только повредила ему шейные позвонки, но еще и два ребра сломала. Ребра срослись уже по пути в лазарет, на это много времени не надо, но все еще болели. И шея болела. Шея болела страшно, каждое движение головой отдавалось болью вниз по позвоночнику.
  - Как девчонка, - закончил он фразу, - И так тошно. А ты еще тут истерики устраиваешь.
  - Что? - повернулся к нему Элкси, - Я - истерики? Он тут лежит трупом, преисполнен трагизма. Ах, он катер разбил! Ах, папочка узнает! Да и хрен с ним, с твоим папочкой, пусть узнает! Что он сделает тебе? Так вот и будешь всю жизнь трястись, как бы не вызвать его недовольства?
  Джес побелел от ярости.
  И Элкси замер, начиная чувствовать, что перегнул палку.
  - Пошел на хуй отсюда, - тихо сказал Джес.
  Мгновение Элкси смотрел на него, потом развернулся и ушел.
  От злости хотелось кого-нибудь убить, и начать - с себя. На беду на пути подвернулся Аксел, со своей вечной глумливой усмешкой.
  - Ну как? - спросил он.
  - Что - как?! Отвали, Аксел!
  - О! - Аксел изобразил изумление, - Что там у вас случилось? Семейная ссора?
  Элкси зашипел сквозь зубы.
  - Иди к черту, недоумок! Что ты себе придумал?! Извращенец!
  - Я?! - возопил Аксел, - Да ты... Ты кого назвал извращенцем? И - недоумком?!
  Он размахнулся, но Элкси увернулся от удара и дал ему пинка под зад. Аксел взревел.
  Потом они с топотом носились по коридорам, пока не наткнулись на кого-то из офицеров и после долго стояли потупив головы, в то время, как тот отчитывал их и стыдил за неприличное поведение. Элкси было неудержимо смешно, и он кусал губы, чтобы не расхохотаться и не усугубить еще больше свое положение. И в то же время ему хотелось плакать. Слезы наворачивались на глаза и справиться с ними было куда сложнее - слезы от обиды, от злости, и от сознания нелепости происходящего.
  
  ***
  Ужин давно закончился, но Элкси и не хотелось есть. Он пошел в свою комнату, выключил свет и упал на постель, не раздеваясь и даже не снимая ботинки. На душе было холодно и пусто, как в космосе. Джес сегодня не придет. Потому что лежит в лазарете. И потому что - вообще больше не придет. Все.
  Из коридора доносился топот шагов, гул голосов и громкий гогот, вечерняя жизнь кипела во всю, наверняка намечались какие-то мероприятия. Элкси засунул голову под подушку. Надо уснуть, ему так хотелось спать сегодня после обеда. А теперь не хочется ничего. Хочется сдохнуть. Ну что за день... Что за отвратительный день!
  В дверь кто-то сунулся, ну хоть бы - постучали!
  - Сайгер, ты чего тут?.. Пошли, поговорить надо.
  Теронт. Все-то ему надо, везде-то он влезет.
  - О чем? - пробубнил Элкси из-под подушки.
  - О Джесе. Будем думать, что делать.
  Элкси со стоном поднялся на постели, обнял подушку.
  - Что вы можете сделать?
  Теронт вошел, прикрыл за собой дверь.
  - Надо как-то поддержать его. Ты представляешь, каково ему там сейчас, одному?
  - Ой... Ну вот идите и поддерживайте! Я почему должен это делать? С какой стати?
  Теронт помолчал.
  - Ну ладно, - с сомнением протянул он, - Мы просто хотели спросить, говорил он тебе чего-нибудь о произошедшем или нет?
  Элкси смотрел на него мрачно.
  - Нам он не скажет. Он вообще не хочет ни с кем говорить, - признался Теронт, - А завтра прилетит комиссия из Экланы и перевернет здесь все вверх дном. Катер - это фигня, как ты понимаешь, но Джес мог погибнуть. Наши маменьки и папеньки поднимут такой хай, если выяснится, что авария произошла по вине персонала, что никому мало не покажется. Поэтому комиссия будет раскручивать Джеса на признание своей вины. Они его по косточкам разберут, чтобы выяснить, почему он разбил катер, а потом... Потом ужесточат правила, и больше никакой выпивки и никакой порнухи до конца этого года точно, а может и вообще никогда.
  Теронт в отчаянии махнул рукой.
  - Джес и так все возьмет на себя, - вздохнул Элкси.
  - Джес будет играть в благородство, а это не есть хорошо. Надо как-то уговорить его, чтобы он правильно вел себя с комиссией.
  Элкси громко хмыкнул.
  - Чтобы Джес когда-нибудь вел себя правильно?! Я тебя умоляю. У него какое-то свое извращенное видение мира, он все испоганит. Как обычно... А что он должен говорить?
  - Лучше всего, если он скажет что-нибудь типа того, что много занимался, не спал ночами и уснул во время полета. В конце концов, это никто проверить не сможет. Все учебные программы у нас в компьютерах есть. А Джесу поверят, что он действительно занимался, может быть, даже первую степень ему не закатают, пожалеют трудягу.
  Элкси покивал. О да, он сам лично может подтвердить, что Джес действительно занимался ночи напролет, он сам занимался вместе с ним. Вам интересно чем? Ну как чем, господин офицер, -- математикой, физикой, космологией... Чем там еще? А! Ботаникой! А вы что подумали?
  - Идея хороша, Слай, - сказал он печально, - Но меня Джес точно слушать не станет. Попробуй сам...
  Теронт уныло махнул рукой.
  - Ты прав, конечно... Джес действительно все испоганит и врать не станет. Мне только вот что интересно, - что же он скажет?
  Элкси пожал плечами.
  - Не знаю, Слай. Честное слово, представления не имею.
  
  ***
  Комиссия прибыла утром, сразу же после завтрака, в нее входили пять человек. Двое из них отправились допрашивать технический персонал, один уединился с руководителем полетов, и последний - представительный суровый генерал - пошел в госпиталь, говорить с виновником происшествия. Специально для того, что вызвать к бедняге сострадание, медики до сих пор не выписали его и не отклеили со лба бинт.
  - Я прошу вас не утомлять его, - тихо и значительно сказал доктор, - Мальчик еще очень слаб. Он пережил такое потрясение, едва не погиб... Да и физические повреждения оказались очень неприятными.
  - Понял, - сказал генерал и так взглянул на доктора, что тот тут же закрыл рот и ретировался.
  Джес поднялся с кровати и встал на вытяжку. Выглядел он действительно трогательно, в больничной пижаме, бледный, суровый и с бинтом на лбу.
  - Садись, - сказал ему генерал, - Чего уж скачешь, раз больной.
  Джес сел на кровать. Генерал опустился на специально для него принесенный стул.
  - Ну рассказывай, - сказал он, - Как дело было.
  - Это моя вина, господин генерал, - сказал Джес, - Целиком и полностью только моя.
  Генерал усмехнулся.
  - Катер был исправен и вообще все шло как всегда.
  Джес замолчал. Генерал молчал тоже, видимо, ждал продолжения.
  - Ну и? - раздраженно спросил он, когда понял, что мальчик не собирается продолжать.
  - Я вышел из своего коридора... случайно... в гражданский... и протаранил торговца, - выдавил Джес и не выдержал, опустил глаза.
  - Все это я без тебя знаю. Почему это случилось?
  Джес помолчал.
  - Из-за моей халатности и невнимательности.
  Генерал удивленно поднял брови.
  - Что значит - халатности? Ты что не видел приборов, мать твою, ты на радар не смотрел, ты уши заткнул, когда он сигналил?!
  - Не смотрел. Я отвлекся. Я... Господин генерал, это все, что я могу сказать. Я виноват и готов ответить.
  Генерал ударил ладонью по прикроватному столику с такой силой, что опрокинулись и раскатились по полу какие-то тюбики с лекарством. Джес, напряженный, как перетянутая струна, подпрыгнул вместе со столиком.
  - Я хочу услышать, курсант, причину произошедшего! Причину того, что ты, мать твою, здоровый, сильный парень, выученный на пилота, угробил катер!
  Джес сидел, выпрямив спину и крепко сжав кулаки, и молчал.
  - Ты что, глухой?
  - Что вы хотите, господин генерал? - спросил Джес тихо, - Чтобы я вам солгал? Я лгать не буду и правды сказать не могу. По множеству разных причин. Разве вам не достаточно, что я признаю свою вину? К любому наказанию я готов.
  - Готов? - ухмыльнулся генерал, - Он готов, глядите-ка! А отцу твоему, адмиралу Аландеру, я что должен сказать? Что сын его - идиот? Что он грохнул катер без всякой видимой причины, просто по дурости?
  Джес выглядел больным. Ему было плохо, так плохо, что хуже быть уже просто не могло. Он думал, что будет готов к визиту инспектора, он знал наизусть все, что скажет ему, он ждал с его стороны любых обвинений и угроз и ссылок на отца - как же без этого, и все равно держать удар было очень тяжело.
  - Без всякой видимой, - проговорил Джес, - По дурости, вы правы.
  - А знаешь, что за такую дурость бывает?
  - Догадываюсь... отчислите...
  - Отчислим, - согласился генерал, - И что будет представлять из себя твоя дальнейшая жизнь после этого? Ты подумал об этом?
  - Я готов...
  - Ну хватит! Готов он... Ни к чему ты не готов, паршивец. Я даже знаю, что именно ты не хочешь мне рассказывать, кого прикрываешь. Сам учился в Академии, и знаю что и как здесь происходит. Нажрались небось с пацанами водки дешевой, отравился... Или чего другого нажрались, а? Ну, Аландер, если я узнаю, что кто-то наркоту в Академию провозит, плохо будет всем. А я узнаю. Не поленюсь все здесь перетрясти. Ты думаешь, все такие стойкие, как ты? Тю! Кто-нибудь непременно расколется, я тебя уверяю. А вот то, что ты, стервец, в непотребном виде за штурвал сел, это - преступление. Ты хоть понимаешь это? Если бы вместо торговца пассажирский лайнер шел?! Если бы удар прошел не по касательной, а в лоб?! Ты себе представляешь, что тогда было бы? Сотни трупов - на твоей совести! Как тебе это?
  - Я понимаю, - пробормотал Джес, - Все понимаю...
  - Ни хера ты не понимаешь! - махнул рукой генерал и поднялся, - Ладно, объяснительную напишешь по форме, как полагается. Свою вину признаешь. Ввиду искреннего раскаяния и учитывая заслуги перед родиной твоего родителя, отделаешься взысканием первой степени. Извини, больше помочь ничем не могу.
  Джес почувствовал такое невероятное облегчение, что чуть не упал, он уже действительно был готов к тому, что его отчислят.
  - Спасибо! Спасибо, господин генерал! - воскликнул он, поднимая на генерала просветленный взор.
  - На здоровье, - мрачно отвечал тот, - Я надеюсь, Джес, что впредь ты будешь думать лучше, прежде чем делать что-то.
  - Да, господин генерал! Обязательно!
  - Ну, бывай...
  И он ушел.
  После ухода инспектора, Джес упал на кровать, руки дрожали от напряжения и ужасно разболелась голова. До тошноты. И в то же время на душе было так легко, что хотелось летать. Все кончилось! Все... Ну, почти все... Но взыскание первой степени - это самый мягкий приговор, на какой он рассчитывал. Самое главное, что империя не отвергла его, не вышвырнула на помойку пинком под зад, хотя он вполне это заслужил. Империя подарила ему еще один шанс. Кстати, генерал ничего не сказал о возмещении ущерба, значит ли это, что по всем счетам заплатит Академия? Или вернее - министерство обороны, у Академии нет своих денег. Джес зажмурился от переполнявших его чувств. Сейчас он впервые по настоящему сожалел, что не идет война, что он не может прямо сейчас сесть на корабль и идти в бой, чтобы доказать, что инспектор не ошибся в нем, чтобы совершить подвиг и пожертвовать собой во спасение Эридана. Тогда они скажут... Они все скажут, что не напрасно поверили в него. И отец будет гордиться им.
  За остаток этого дня, проведенного в постели за душеспасительными мыслями, Джес утвердился в намерениях вести отныне самый праведный образ жизни, посвятить всего себя учебе и непременно закончить Академию с лучшими оценками на курсе. А все остальное... Все остальное - потом. Или вообще никогда. Джес рожден, чтобы быть солдатом и именно этому он должен посвятить свою жизнь. И надо научиться жертвовать, всем, что делает тебя мягким и уязвимым, всем, что сбивает с пути истинного и уводит от предназначения. Всегда необходимо жертвовать меньшим ради большего, ради великой цели.
  - Прости меня, Элкси, - прошептал он в потолок, - Надеюсь, ты поймешь...
  От величия момента на глаза навернулись слезы и Джес поспешил смахнуть их. Войдет еще кто-нибудь, увидит... Великим воинам не положено плакать, великие воины преодолевают препятствия с каменным лицом и никто не знает, как им бывает трудно и больно.
  Элкси возвышенных мыслей не имел, и даже напротив, - ссора с Джесом как будто добавила адреналина в кровь, заставив ее бежать быстрее, заставив вспомнить и прочувствовать заново особенно волнующие моменты их взаимоотношений. По причинам совсем иного свойства, нежели Джес, он тоже долго не мог уснуть прошедшей ночью, вспоминая темные от ярости глаза любовника и печалясь о том, что все закончилось не так, совсем не так, как он рассчитывал. Элкси было совестно за свои мысли и за то, что вместо того, чтобы поддержать друга в сложной ситуации он поддался какому-то гадостному импульсу довести его до бешенства. Но в самом деле, разве не идиотство переживать из-за какого-то разбитого катера в то время, как бедный Элкси едва не рехнулся в ожидании прибытия его бренных останков? Эгоист чертов... Впрочем, вряд ли Джес подозревает, что в какой-то момент его здесь объявили мертвым. "Ты извращенец, Элкси, - говорил он сам себе, печально обнимаясь с подушкой, - Ты вечно все портишь... И Джес бы прав, когда послал тебя... Туда, куда тебе и дорога..." Может, попытаться объяснить ему теперь все? Джес не поймет. И не оценит. И возможно, разозлится еще больше. И будет, черт возьми, прав.
  
  ***
  Генерал ничуть не кривил душой, когда пообещал перевернуть Академию вверх дном в поисках нарушений. Инспекция действовала грамотно, со знанием дела, легко разыскивая запрятанные в компьютерах файлы, вскрывая тайники, и изымая запрещенную литературу и головидео. Взыскания третьей степени сыпались горохом, как говорится - не ушел никто. Мрачный генерал расхаживал по комнатам курсантов и придирался ко всему, к чему только мог, ругался, грозил и обещал всевозможные кары. Досталось всем и преподавателям в том числе. Начальнику Академии было рекомендовано ужесточить дисциплину, руководитель практических занятий получил выговор за то, что не смотрит кого и в каком состоянии допускает до полетов. Под конец дня, после ужина, в те несчастные два часа свободного времени, остающиеся до отбоя, курсанты были согнаны в общий зал, где им была прочитана лекция, аккуратно рассчитанная на то, чтобы занять все оставшееся до отбоя время: о чести и достоинстве будущих офицеров, о безопасности полетов, об аккуратности, нравственности, трезвом образе жизни и прочее, прочее... Курсанты терпеливо слушали, они знали, что этот день принесет им мало приятного и заранее смирились с этим, как со стихийным бедствием, которое невозможно предотвратить, которое можно только пережить.
  Когда инспекция отбыла, Академия еще долго пребывала в прострации не смея поверить в то, что все закончилось. Слай Теронт, впрочем, уверял общественность, что все прошло удачно. Что бы не наговорил Джес на допросе, он, видимо, вел себя правильно, и расположил к себе генерала.
  Еще два дня Джеса продержали в лазарете, мучая обследованиями, Джес стоически сносил внимание врачей и на свободу не особенно рвался, понимая, что там его ожидает позорная экзекуция. В этом году еще никто из курсантов не получал взыскания первой степени - он будет первым. Джес готовился к казни и настраивал себя на торжественный лад, держась преувеличенно спокойно и с достоинством. Ребята приходили навещать его, все кроме Элкси, и Джесу каждый раз становилось грустно, хотя он и не желал признавать этого. Преодолеть искушение было для него делом чести, первым испытанием на тернистом пути, который он себе назначил, и Джес гордился собой, полагая, что у него получается.
  Третьего дня, с утра, он был допущен к занятиям. Джес вышел в знакомый мир Академии с каким-то внутренним трепетом, он чувствовал себя так, будто просидел в заключении годы, и за эти годы в родных пенатах изменилось все. Потом он понял, что все действительно изменилось, но изменилось в нем самом. Как будто он внезапно стал взрослым, - мудрым и искушенным. Мальчишки жили своей незамысловатой жизнью, планируя какие-то очередные шалости и развлечения, придумывая новые обходные пути для получения передач с планеты, обсуждая, где бы устроить тайники, которые никто и никогда уже не найдет. Джесу ничего не было интересно. Он сидел за партой, изображая, что внимательно слушает учителя, и не понимал ничего из того, что тот говорил. На сей раз ему не хотелось спать, он не был переполнен посторонними мыслями и эмоциями, он просто был пуст и заброшен, как пыльный чердак, на который много-много лет не ступала нога человека. Ему не хотелось ничего, ни блестящий карьеры, ни подвигов, ни похвал, почему-то все это казалось теперь суетой и тщетой. Хотелось вернуться в госпиталь, лечь на кровать и закрыть глаза, и спать и не видеть снов, спать сутки напролет.
  Элкси не смотрел в его сторону, пялясь в экран компьютера, как будто его очень интересовало то, что там отображалось. Джес понимал, что это к лучшему, что это полностью соответствует его собственным планам, и все равно было обидно.
  А еще - эта экзекуция.
  Джесу делалось дурно каждый раз, когда он представлял себе, как все это будет, когда его проведут между строем стоящих на вытяжку курсантов и разложат на холодной металлической лавке - специально придуманной и сконструированной для подобных мероприятий, повелев спустить до колен штаны. И потом всыпят. Тонкими гибкими розгами из какого-то странного бледно-розового материала, делающего их похожими на крысиные хвосты, оставляющими на коже полосы, подобные ожогам. Через несколько дней эти полосы пройдут, от них и следа не останется, но пока не пройдут - будут саднить так, что не сядешь. Двадцать ударов... Говорят, очень трудно удержаться, и не заорать. И все будут видеть это. Будут видеть, как ты корчишься от боли и слушать твои вопли. И всем будет неловко. Почти так же, как тебе, и все потом еще долго будут стараться избегать встречаться с тобой глазами и при этом будут всячески демонстрировать, что не придали случившемуся с тобой никакого значения и вообще уже ничего не помнят. Спасибо, господин генерал, большое спасибо за такую милость. В тот момент назначенное инспектором наказание казалось незначительным пустяком, а сейчас... Сейчас кажется, что лучше было бы вылететь из Академии!
  Для проведения публичных экзекуций использовалось то же самое свободное время перед сном. Джес счел, что это и к лучшему, по крайней мере потом до утра можно будет никому не показываться на глаза. И еще - ночи вполне может хватить, чтобы удавиться.
  Элкси с садистским упорством демонстрировавший равнодушие все эти дни, вдруг явился после обеда. Пришел как ни в чем не бывало, уселся на кровати. Джес подивился его наглости.
  - Что-то ты так заходишь посреди дня, как будто мы с тобой лучшие друзья.
  - А что, это не так? - картинно изумился Элкси.
  - Ты понимаешь, о чем я...
  - А, понимаю. Ты можешь особенно не переживать, в конспирации больше нет необходимости. Все про нас знают.
  У Джеса не оставалось сил на эмоции, поэтому он просто сидел и смотрел мрачно.
  - Я не знаю как они догадались, - беспечно продолжал Элкси, - Сначала скотина Аксел что-то такое начал намекать, потом Теронт явился уговаривать меня идти тебя уговаривать... Якобы ты послушаешь только меня, и больше никого. Я спросил Теронта: "Почему я?", а тот глазки потупил и молчит многозначительно.
  Он ослепительно улыбнулся и пожал плечами.
  - Да может оно и к лучшему, а Джес?
  - Может, - вздохнул Джес, снова укладываясь на кровати и втискивая ноги между стеной и Элкси.
  - Что-то ты какой-то пасмурный... Как перед казнью.
  Джес поморщился.
  - Тебя снова прислал Теронт?
  - Эй! В тот раз я сам пришел! Теронт меня потом уже хотел подослать, а я не пошел, я ему сказал, что ты послал меня на хуй и между нами все кончено.
  Джес хмыкнул.
   - Чтобы он больше ко мне не лез, - вкрадчиво продолжал Элкси, - И в этот раз я тоже пришел сам. Просто решил, что хватит валять дурака... Джеси, ну посмотри на меня... Я по тебе скучал, мне было без тебя плохо. Очень. А тебе по фиг, да?
  - Эл... мне не по фиг. Но давай мы как-нибудь потом об этом поговорим, а?
  - Почему? - Элкси улыбнулся, - Сейчас самое время. Тебе-то что... Конечно! А я сгораю от ревности, в пору в петлю лезть!
  Джес посмотрел на него удивленно.
  - Рехнулся, что ли?
  - Рехнулся... Тут рехнешься! Такое мероприятие намечается. Все уже просто в предвкушении. Я видел, как светятся глазки у Теронта и у Оргоша. Да и у скотины Аксела тоже! Они мне всегда завидовали, я знаю... Наверняка обсуждали между собой, почему ты выбрал меня, а не кого-нибудь из них...
  - О чем ты?! - застонал Джес.
  - А теперь, - жалобно продолжал Элкси, - Они смогут лицезреть то, что принадлежит мне и только мне!
  - Да иди ты к черту! - возмутился Джес, чувствуя, что краснеет, - Ты издеваешься надо мной, что ли?!
  Элкси старался быть серьезным, но глаза его смеялись.
  - До того ли мне?! - воскликнул он, - Нет, ну вот представь, только представь, что на твоем месте был бы я. Что, неужели тебе было бы все равно, что все пялятся на мою задницу?
  Джес с силой швырнул в него подушкой.
  - Ты ненормальный! Совершенно чокнутый, ты знаешь об этом?
  Элкси уткнулся в подушку лицом и изобразил рыдания.
  - Из-за тебя теперь я все время буду думать... Тьфу! - Джес все еще пытался быть торжественным и мрачным, но улыбка неудержимо кривила губы.
  - Ты не думай ни о чем, - сказал Элкси, отрываясь от подушки, - Или лучше - думай обо мне. Думай о том, что спустя всего лишь несколько часов, этой же ночью, я покрою поцелуями каждый рубец на твоей восхитительной заднице, и тебе больше не будет больно.
  Джес зажмурился.
  - Элкси, иди отсюда, я очень тебя прошу...
  - До вечера?
  Джес замешкался на секунду, а потом кивнул.
  Элкси улыбнулся еще шире, и, прежде чем Джес успел ему помешать, чмокнул его в губы. Потом он ушел, довольный, как кот только что слопавший мышь, и Джес представил себе, как будут смотреть на него все, которые... Которые, оказывается, все давно знают.
  - Ну и черт с ними! - пробормотал он, накрывая подушкой пылающее лицо.
  И в мыслях и в чувствах его царил полный сумбур и теперь казалось ужасно глупым придаваться страданиям по поводу прилюдной порки. Гаденыш Элкси все опошлил. Джес невольно представил себе, как губы его ангела будут скользить по горящим, воспаленным рубцам и... на какой-то миг захотел быть выпоротым. Уже в следующий миг Джесу стало стыдно перед самим собой, он шепотом назвал себя извращенцем и, так как время перерыва подходило к концу, отправился в класс с тренажерами. Сегодня по программе был сложный бой, смоделированный по типу одного из сражений второй цирданской кампании, в котором войска Союза потерпели когда-то сокрушительное поражение.
  - Давайте докажем себе, что учимся на ошибках, - с сарказмом сказал руководитель полетов, выразительно глядя на Джеса, - Все, надеюсь, читали отчеты аналитиков и представляют себе задачу? На сей раз этот бой мы должны выиграть. Аландер командует подразделением.
  - Слушаюсь, господин офицер!
  И спасибо за этот подарок. Ничто так не оживляет и не вдохновляет, как хорошая драка, как сознание того, что ведешь в бой войска и исход сражения зависит только от того, как ты будешь руководить действиями своих кораблей. Пусть пока эта драка не настоящая, вполне можно себе представить, что это не так, - что от тебя и только от тебя действительно зависит жизнь твоих друзей и безопасность твоей планеты.
  - Мы живем войной, а война живет нами, - прошептал Джес девиз Кешанских наемников и надвинул шлем, - Подразделение, готовиться к бою! - сказал он по общей связи.
  - К бою готов! - послышался первый возбужденный и радостный голос, вслед за ним прозвучали и остальные. Все шестнадцать. И последний, - насмешливый, семнадцатый, Элкси:
  - К бою готов, мой адмирал.
  
  ***
  Обстановка была торжественной, как на параде. Или - как на похоронах какого-нибудь значительного лица. Курсанты выстроились в две линии вдоль стен, лица у всех были каменными и глаза стеклянными. Всеми силами они старались показать, что их здесь нет, выражая тем самым солидарность с идущей на эшафот жертвой.
  Джес, до того момента шествовавший на казнь с гордо поднятой головой, вдруг почувствовал, как кровь хлынула к лицу и смешались мысли. Он не мог пойти дальше, не мог стянуть штаны и улечься на скамью. Кто угодно может сделать это и ничего не потерять, но только не он! Не Джес Аландер! Он умрет в тот же миг. Перестанет существовать. Может быть, в его оболочке поселится кто-то другой, но это будет уже не он... Перед глазами все плыло и Джес сам не понял, каким образом ему удалось дойти до места казни. В какой-то момент он обнаружил себя стоящим у позорного ложа и тупо смотрящим на него.
  - Не трусь, - услышал он тихий голос дежурного офицера, - Не ты первый, не ты последний. Сильно можешь не обнажаться, так слегка... Никто на тебя не смотрит... И не будет смотреть. Представь, что мы с тобой наедине.
  Джесу невольно вспомнились похабные речи Элкси и он почувствовал себя совсем плохо. Ну все, хватит! Он рывком расстегнул форменный ремень, рухнул животом на скамью и уже лежа стянул штаны.
  - Публичные порки унижают достоинство будущих офицеров, - неожиданно сквозь звон в ушах донесся до него голос покойного сенатора Сайгерона, - Это дикость и варварство! Вся галактика смеется над нами! Шестнадцатилетних парней, которые вот-вот станут командирами воинских подразделений, раскладывают на скамейках, как провинившихся малышей! Неужели фантазии не хватает придумать что-то другое? Если не хватает - обратитесь к опыту военных академий Галактического Союза.
  Ох, сенатор, иногда к вашим словам стоило бы прислушиваться! Среди того бреда, что вы несли с трибуны, попадались и дельные предложения. Иногда.
  Первый удар был таким неожиданным, что Джес едва не вскрикнул и едва не вскочил со скамейки, чтобы дать в глаз ударившему его. Пришлось крепче вцепиться в края ложа и сильнее стиснуть зубы. Нет, на самом деле было не так уж больно, просто... слишком уж непривычно, что ли? Еще один удар. Под веками полыхнуло алым. Вот ведь сволочь, бьет по поврежденной коже. Места ему мало, что ли? Джес закусил губу. Не хватало еще заорать! Мир сжался в крохотный комочек, в нем не было больше места размышлениям и нравственным мукам, единственно важным и жизненно необходимым стало попытаться определить на слух, куда метит розга и попытаться передвинуться как-нибудь так, чтобы она не попала по больному месту. Джес не считал удары и потому никак не мог определить скоро ли кончится эта пытка. Поэтому пытка кончилась внезапно.
  - Поднимайся, - сказал ему офицер.
  Джес еще какое-то время лежал, не веря такому счастью, потом, стиснув зубы, натянул штаны. Мягкая ткань жгла кожу, будто в нее были вшиты сотни крохотных очень острых иголочек. От боли потемнело в глазах. Какое-то время Джес стоял, собираясь с силами, а потом, четко печатая шаг, пошел к двери. Он смог дойти до своей комнаты и там рухнул на кровать в полубессознательном состоянии.
  То, что Джес экзекуцию не переживет, Элкси понял, как только увидел его.
  Элкси стоял в самом конце строя, у дверей, и видел лицо Джеса в тот момент, когда он только переступил порог комнаты. Это было лицо обреченного на смерть. Глупый Джес был не в состоянии отнестись к ситуации с юмором, сколько бы усилий Элкси к этому не прилагал. Как и все в строю, Элкси стоял по стойке смирно и смотрел в стену, поверх голов курсантов, стоящих напротив, он - в отличие от Джеса - удары считал и каждый раз вздрагивал, как будто рикошетом они отлетали к нему и били аккуратно поддых, раз за разом. Элкси злился на Академию с ее идиотскими порядками, злился на Джеса, близко принимавшего к сердцу всякую ерунду, злился на себя самого, потому что понимал, что на месте Джеса должен быть он. По множеству причин. Начиная с той, что ему экзекуция принесла бы только физиологические неудобства и то очень временные, потому что после ее окончания он тот час же пошел бы в лазарет, где ему оказали бы первую помощь. Джес тоже мог бы пойти в лазарет, только Элкси знал наверняка, что он не пойдет, а вместо этого отправится в свою комнату и завалится на кровать помирать.
  Так оно, безусловно, и было. И Элкси даже не стал проверять правильность своего предположения. После окончания экзекуции он сразу отправился в лазарет, где обзавелся всем необходимым и потом, не дожидаясь глубокой ночи, пошел к Джесу. В конце концов, кто бы мог сейчас заподозрить его в чем-то предосудительном? Разве что офицер Кетцель, но сегодня, к счастью, было не его дежурство.
  Несколько минут назад отзвучал отбой и курсанты разошлись по своим комнатам, только дежурный офицер прохаживался по коридору, и Элкси демонстративно прошел мимо него, смерив злым и презрительным взглядом. Офицер ничего не сказал ему.
  Джес являл собой скорбное зрелище, он лежал неподвижно, уткнувшись лицом в подушку, одна рука его бессильно свешивалась с кровати, Элкси поднял ее и приложил к запястью пистолет с лекарством. Там было обезболивающее, ударная доза глюкозы, а заодно и антидепрессанты. Потом он взгромоздился на кровать, приподнял бесчувственное тело и стянул с него штаны.
  - Ой, мама, - пробормотал он, взглянув на вздувшиеся багровые полосы и щедро залил их спреем с заживляющим раны составом.
  - Садисты и извращенцы... Они хоть сами понимают, что делают? Боюсь, что нет... Джес? Ты живой там?
  Джес не отвечал, хотя лекарства должны были уже подействовать и привести его в чувства. Элкси уселся на пол рядом с кроватью и устроился поудобнее.
  - Джеси, а давай устроим бунт? Хочешь? Или нет - вооруженный переворот. А что? Ворвемся в арсенал, вооружимся, потом захватим катера и - в путь!
  - Элкси, иди спать... - послышался мрачный голос из-под подушки.
  - Не пойду. Я строю грандиозные планы.
  - Идиотские у тебя планы, как и у твоего папочки.
  - Не надо трогать папу! Он, между прочим, дельные вещи говорил.
  - Отстань.
  - Не отстану. Я тебя агитирую. Агитировать надо несчастных и угнетенных, поддерживая и разжигая в них возмущение против произвола!
  Джес перевернулся на бок. Лицо его было помятым, бледным и обиженным.
  - Ты это серьезно? - спросил он.
  - Что - серьезно?
  - Ты действительно поддерживаешь идеи своего отца?
  Элкси расхохотался.
  - Джес, мне плевать на идеи моего отца, просто я знаю, что действует на тебя оживляюще. Ты очень неравнодушен к сенатору.
  - Я к тебе неравнодушен, а не к сенатору! Ты бы поменьше болтал! Найдется кто-нибудь, кто примет твои слова всерьез и отправишься вслед за своими родителями. Тебя и так оставили в живых случайно.
  Элкси посмотрел на него удивленно.
  - Ты-то откуда знаешь?
  Джес помолчал.
  - Так говорили...
  - Кто? Адмирал Аландер?
  - Да при чем тут адмирал?! Адмирал болтается так далеко от Эридана, что к нему новости приходят с запозданием на месяцы. Он приезжает раз в три года, а то и реже, и ему абсолютно наплевать, что происходит на планете, он только и говорит об обстановке на границе, да постоянно ходит по инстанциям, выбивая что-то чертовски необходимое для армий "Север". Он сам теперь - армии "Север". Зато братец его... дядюшка мой Кальм, всегда в курсе событий. Хочет на плечах адмирала пролезть в сенат, пока не удается, но он старается вовсю. Пока отца нет, все время сидит у нас дома, блюдет покой семьи любимого брата и устраивает приемы.
  - Понятно...
  - Что тебе понятно? Ты хоть знаешь, сколько людей было вовлечено в заговор против твоего отца? Ты думаешь, Глетферн провернул это все в одиночку?
  - Не думаю.
  - Они потом сидели и обсуждали, насколько это плохо, что тебя не убили, и кое-кто предлагал исправить эту ошибку, но его не поддержали. Никто не хотел больше жертвовать собой, как Глетферн. Но если ты будешь болтать, они что-нибудь придумают, уж ты мне поверь, они не позволят тебе вырасти и стать опасным. Второй раз не наступят на те же грабли.
  Элкси уныло молчал.
  - Ну вот, - проговорил он, - я и так боюсь темноты, боюсь спать в одиночестве и всюду вижу убийц... Ты еще...
  - Пусть лучше ты будешь бояться.
  - Я не такой идиот, как ты думаешь, я вообще никогда не говорю об отце, только с тобой.
  - Ага! А кто тогда болтал на полянке о комплектовании армий "Север"?
  Элкси разинул рот от изумления.
  - Так ты потому на меня набросился?!
  - Не потому. Я хотел тебя убить. Сделать то, на что никак не решатся дядюшка со товарищи и стать народным героем.
  - Народный герой - сенатор Сайгерон, - мрачно сказал Элкси.
  - Хорошо, не народным. Кулуарным.
  - Чего ж не убил?
  Джес хмыкнул.
  - Духу не хватило.
  - Вот беда-то, ходил бы в героях...
  - Не смейся... Они меня своим считали, не боялись при мне все свои дела и замыслы обсуждать, доверяли мне, а я все тебе выложил.
  - Да брось ты. Выложил, ну и что? Что я сделаю? К императору пойду, укажу на заговорщиков, оставшихся безнаказанными? Он меня по головке погладит и отошлет - куда подальше. Ты думаешь, я не понимаю, что ему смерть отца была выгодна? Если бы мог, он бы Глетферна не казнил, а наградил бы.
  - Ну знаешь...
  - Что, думаешь - нет?
  - Его величество выше всего этого. В конце концов, у него есть право смещать неугодных сенаторов, не объясняя причин. А в случае с твоим отцом и объяснять-то ничего не пришлось бы, и так все ясно. Ты не видел, какое у его величества было лицо на суде, когда Глетферн рассказывал детали заговора, мне казалось, он кинется на него и голыми руками задушит. Это ведь он настоял на смертном приговоре.
  - Я суда не видел, - вздохнул Элкси.
  - Можешь посмотреть в записи.
  - Не хочу... Никто не узнает, Джес, о том, что ты рассказал мне, но когда-нибудь... когда-нибудь они все поплатятся за то, что сделали. Я тебе это обещаю. Ответят и за отца и за маму.
  - Эй... - Джес свесился с кровати и заглянул ему в лицо, - Ты это... не расклеивайся. Ты меня утешать пришел, забыл?
  - Они напали ночью, Джес. Проникли в дом, когда все спали. Расстреляли их прямо в постелях, так... безжалостно. Они стреляли им в головы до тех пор, пока они не превратились в кровавое месиво. Их невозможно было узнать.
  - Ты видел?
  - Видел. Я пришел туда за несколько минут до того, как появился Дайн с солдатами, стоял и смотрел на них и не мог заставить себя подойти ближе.
  - Ты никогда не говорил...
  - Не говорил. А зачем? Я не очень люблю вспоминать ту ночь.
  Элкси вынул из нагрудного кармана сенаторский перстень и протянул его Джесу.
  - Вот. Это Дайн снял с руки отца и отдал мне.
  Джес смотрел на перстень с ужасом.
  - И ты все время носишь его с собой?
  - Угу. Только не говори никому, отнимут.
  - Отнимут?
  - Перстни мертвых или ушедших в отставку сенаторов уничтожаются. Уж не знаю даже почему. По наследству они не передаются, каждый новый сенатор получает свой собственный.
  - Я не знал.
  Джес вернул ему перстень, и Элкси снова спрятал его в карман.
  - А этот перстень, он еще и символ, видишь ли... Это для меня он просто вещь, принадлежавшая отцу, а для кого-нибудь вроде Дайна он что-то вроде святыни. Перстень обагренный кровью сенатора Сайгерона.
  - А кто этот Дайн?
  - Мой телохранитель. Когда-то служил в охране сената. Бывший шеану, теперь эшлен.
  - Понятно. Несчастный и угнетенный, один из тех, кто легко поддается агитации.
  - Джес... Сенатора больше нет.
  - Зато есть ты.
  - Я? Ой, не смеши меня. Это Дайн думает, что я есть. Я не создан для активной политической деятельности и мне абсолютно наплевать на права низших каст.
  - Это радует, но я боюсь, как бы этот Дайн не втянул тебя в неприятности. Помни, что я говорил тебе о дядюшке Кальме... Они боятся тебя и наблюдают за тобой и если только заметят какую-то активность,тебе не жить, Элкси.
  - Ну вот... Тк что переставай думать о своей битой заднице и думай о моей.
  Джес поморщился.
  - Обязательно надо напоминать?
  Элкси посмотрел на него снизу вверх и улыбнулся.
  - Такова правда жизни, Джеси. Суровая правда жизни. Кто еще будет меня защищать, если не ты? Никому я не нужен... Бабушке только, но что она может?
  Потом Элкси отправился к себе. Потому что время неумолимо катилось к рассвету, а на рассвете предстояло бегать по парку.
  
  ***
  Должно быть, доктор забыл добавить в коктейль из лекарств снотворное, потому что Джес так и не уснул этой ночью. Голова была безжалостно ясной, чего не было уже очень давно, как будто внезапно, посреди буйной попойки наступило отрезвление, развеяв химеры и заставив по-новому оценить и себя и окружающий мир. И то и другое было Джесу неизъяснимо отвратительно. Мысли тянули и тянули из памяти давно и благополучно позабытое, и Джес не мешал им, несмотря на то, а может быть, как раз именно потому - что от них становилось еще больнее и еще противнее. Ему почему-то казалось, что именно сейчас в эту чертову ночь, наступит некий момент истины, который позволит ему разрешить раз и навсегда все противоречия и придти хотя бы к подобию мира с самим собой. Голос ненавистного сенатора Сайгерона как ответ на собственные мысли: "Мы калечим своих детей, когда заставляем их жить по правилам, в которых нет никакого смысла - это жестоко!", бледное от негодования лицо дяди, с мазохистским упорством просматривавшего по несколько раз все выступления сенатора и гневно вопящего: "Он хочет привести империю к хаосу! К гражданской войне! Он думает - что так будет лучше! Нет! Он вообще ни о чем не думает, кроме того, чтобы самому стать главой империи, пусть даже бьющейся в агонии империи! Он готов поставить на карту все ради краткого мига триумфа!", хмурое лицо отца и его удивление: "И что, этого выскочку никто не остановит? Куда вы смотрите, мать вашу? Ему же стоит только свистнуть, и все недоумки шеану пойдут за ним и устроят кровавую бойню".
  Разве не правы были дядя и отец? Разве Сайгерон не заслуживал смерти? Заслуживал... За то, что он собирался сделать - он заслуживал смерти куда более мучительной, чем ему уготовили.
  Но разве сенатор был не прав, когда говорил об Академии и об армии вообще? Сам адмирал Аландер признавал, что армии "Север" не готовы противостоять цирдам и, по большому счету, выступал в сенате точно с такими же предложениями, что и Сайгерон.
  Что это? Крупицы истины в море лжи? Или может быть не было никакой лжи? И сенатор вовсе не хотел переворота, а всего лишь продвигал идеи вступления Эридана в Галактический Союз, действительно полагая, что так будет лучше? Будет лучше - отказаться от традиций и возможности идти по собственному пути, потому, что он ведет в тупик? Тупик... Джес чувствовал, что сам он уже дошел до тупика. И не было из него выхода - ни направо, ни налево, ни назад. Тупик - ловушка. И сделать выбор и принять решение нет возможности сейчас, как и не было никогда. Самое отвратительное, что он всегда мыслил предвзято! Раньше ему казалось, что правы отец и дядя, просто потому что отец и дядя не могут быть неправы, сейчас... Сейчас ему по-прежнему так кажется, но - что говорить! - разве в свете текущих событий идеи сенатора Сайгерона не стали казаться ему симпатичнее? Ну, по крайней мере, некоторые из них, - те, что касались порядков в Академии. Стоило только вспомнить об экзекуции и сердце обжигала обида. Джес заслуживал наказания, но он скорее готов был смыть вину кровью, чем - так... Он готов был предложить свою жизнь, но она оказалась никому не нужна, его уничтожили походя, как неосторожно выползшего из норки таракана, просто в силу старой привычки. "Нет, сенатор, это не жестоко, это просто глупо! - с горечью думал Джес, - Это бессмысленно! В вашей смерти хотя бы был смысл... А я... Нет, я не умер и не собираюсь умирать, мне есть ради чего жить, ведь правда? Ради империи теперь уже не очень хочется, но у меня есть Элкси. Они убили вас, но я не позволю им убить вашего сына. Буду все время с ним рядом, увезу его на фиг с планеты и никакие чокнутые придурки, желающие блага всем на свете, не втянут его в свои игры. И даже если вдруг вам и хочется, чтобы он подхватил знамя, выпавшее из ваших мертвых рук, - хрен вам! Он теперь мой, а не ваш. Вы и так уже сделали, что могли, позволили убить себя на его глазах, да еще так некрасиво".
  Джес представил себе маленького Элкси идущего по залитому кровью полу в спальню родителей и зажмурился. Он помнил, как дядя и остальные обсуждали ту ночь, разбирая в подробностях все, что произошло. Они были так возбуждены, они говорили громко, и Джесу в смежной комнате было слышно все, и он слушал их, затаив дыхание, гордый за то, что принадлежит к семье, столь деятельно принимавшей участие в уничтожении опасного для империи врага. Он думал о том, как мог бы сам - если бы вдруг выбор пал на него - пожертвовать собой, как солдаты Глетферна, проникшие в дом сенатора Сайгерона и сумевшие, несмотря на то, что не все пошло гладко, убить его. Он представлял себе, как одетый в камуфляж-невидимку перебирается через высокую ограду сенаторского сада, как крадется к дому, изящно обходя сонных охранников, как забирается по стене и проникает в окно. Джес никогда не мог себе представить, что убивает спящего, он поступил бы иначе, он закрыл бы сенатору рот ладонью, а потом прошептал бы ему на ухо, чтобы не шумел, чтобы не пугал жену и домочадцев, не позволял случиться кровавой бойне, а просто вышел бы вслед за ним в сад. А там - он дал бы ему оружие, и они сразились бы, и победил бы тот, кто прав. Победил бы Джес.
  Джес не смог удержаться от улыбки, представив себе картину, как он вместе с сенатором тихо спускается по темной лестнице, чтобы незаметно выйти из дома. Сенатор - в нижнем белье, и суровый двенадцатилетний мальчик -- в камуфляже-невидимке. Сенатор помер бы от смеха, в него не понадобилось бы стрелять. А до того от смеха поумирали бы его охранники.
  На утро после убийства, в столице царило смятение, толпы народа окружали госпиталь, куда увезли сенатора и его жену, с безумной надеждой глядя на запертые двери. Они не возмущались, не роптали, не требовали правосудия, они просто ждали, ждали когда к ним выйдут и скажут, будет ли сенатор жить. Их долго держали в неведении. Может быть, действительно опасались беспорядков? Зря опасались - беспорядков не было.
  Джес смутно припоминал, что в одном из выпусков новостей показывали и Элкси, белокурого, худенького, совершенно потерянного мальчика, его тогда поразило и поразило неприятно, что сын сенатора Сайгерона практически одного с ним возраста. Слушать после этого, как взрослые в гостиной обсуждают, большая ли ошибка, что этот мальчик не был убит, было страшновато. И Джес по-новому взглянул на своего доброго дядюшку, способного, как оказалось, хладнокровно обсуждать убийство детей. Наверное, мир начал меняться уже тогда, только Джес был еще слишком мал, чтобы придать этому значение.
  Очень скоро после этого Джес уехал учиться в Академию, а потом, полтора года спустя, узнал, что сын Сайгерона будет учиться вместе с ним, ухитрившись прыгнуть сразу на второй курс.
  - Попался, - сказал тогда Аксел, злобно потирая ладони.
  А Джесу было очень любопытно взглянуть на сына сенатора, и было ему одновременно злорадно, как и Акселу, и жаль его.
  Джес улыбнулся, припоминая тот страшный день: принесенное кем-то сногсшибательное известие о том, что Сайгерон врезал по яйцам отличавшемуся непомерной злобностью офицеру Кетцелю. И сразу же вслед за тем, явление взлохмаченного и хмурого мальчика, уже начинающего понимать, куда он попал и готового защищаться. И как вдруг болезненно сжалось сердце от непонятно откуда нахлынувшей нежности. И как накатила паника от того, что он не может оторвать от него взгляд. И желание то ли дать Акселу в ухо, чтобы отстал от него, то ли застрелиться... И чудовищная мысль посреди бушующего хаоса, что это он, он сам - попался!
  За полчаса до подъема Джес отправился в душ, смывать с задницы остатки заживляющего раны геля. Кое как извернулся, посмотрел на нее в зеркало, - ни следа не осталось. Как будто и не было ничего.
  Безумно не хотелось показываться на глаза людям, но экзекуция не предусматривала последующего освобождения от физических занятий и потому на пробежку пришлось явиться. И мир не рухнул. И даже нисколько не удивился, увидев Джеса живым и здоровым, как будто ничего иного и не ожидал.
  
  ***
  Жизнь постепенно вернулась в свое русло. Затаившаяся после инспекции Академия потихоньку начала оживать. Лишенные привычных маленьких радостей, мальчишки начали изыскивать новые пути к их обретению, надеясь, что несмотря на прошедший по школе жесткий приказ о наказании за провоз контрабанды, найдутся люди, способные соблазниться вдвое повышенными ставками за услуги. В конце концов, директор не вездесущ и откуда он узнает об этом, если никто ему не скажет?
  Слай Теронт, как наиболее предприимчивый, взял сложные переговоры на себя. Он же готов был заплатить посреднику совершенно непомерные деньги из собственного кармана, за что был возведен сокурсниками в ранг святого. Теронт какое-то время размышлял, перебирая в уме офицеров из охраны, некогда сотрудничавших с воспитанниками, выбирая наиболее жадного, и наконец остановился на одном из них, Жастене Вишлене, представителе древнего, уважаемого, но давно и прочно разорившегося рода.
  - Если этот откажет, - печально сказал Теронт, - Тогда - все. Зубы на полку.
  В перерыве между уроками, когда курсанты переходили из класса в класс, Теронт потихоньку сбегал на пост и четверть часа спустя появился в классе, где вот-вот должен был начаться урок физики, улыбающийся до ушей и сияющий от гордости. Сегодня он провернул первую в своей жизни серьезную сделку, папа мог бы им гордиться.
  - Заказал на первый раз винища, самого слабенького, - рассказывал он позже, - если прокатит, потом попробуем что-нибудь посерьезнее. И чтобы тихо! И никому не словечка! Директор пообещал вышибить из Академии того, кого поймает на контрабанде. Вишлене сказал, что Айсфер сейчас злой, как черт, никак не отойдет после беседы с генералом. Тот - представьте - пообещал его уволить, если в Академии произойдет еще хоть какое-то ЧП. Под это дело Вишлене выбил из меня еще два процента, зараза. Золотое получается винище...
  Товарищи пообещали Теронту возместить расходы. Хотя бы частично.
  - И когда же? - спросили его.
  Теронт пожал плечами.
  - Вишлене сам выберет удобный момент. Я не могу на него давить. Согласитесь, он рискует больше, чем мы.
  Трудно было не согласиться. Зная заранее насколько все серьезно, мальчишки скорее всего предпочли бы повременить с развлечениями, но теперь было уже поздно трубить отбой, теперь можно было только ждать, чем дело кончится и соблюдать осторожность. Впрочем насколько все на самом деле серьезно, курсанты даже не предполагали. Слая Теронта хватил бы удар, если бы он узнал, что его разговор с охранником был тщательнейшим образом записан.
  
  ***
  Вечером того же дня к только что сменившемуся с вахты офицеру Вишлене подошел офицер Кетцель и продемонстрировал крохотный чип с записью его беседы с курсантом.
  - Как нехорошо, Жастен, - проговорил он, криво улыбаясь, - Предупреждали ведь всех... Неужели нельзя было подождать? Еще хотя бы пару месяцев, а?
  Офицер Вишлене смертельно побледнел. У него не было иллюзий относительно благородства Кетцеля. Раз уж тот взялся шпионить по собственному почину - а то, что приказа прослушивать помещения не было, Вишлене знал наверняка. Директор Дин Айсфер, старый боевой офицер, никогда не опустился бы до такого, даже под угрозой отставки.
  - Что ты хочешь? - тихо спросил его Вишлене.
  Кетцель охотно изложил свои замыслы.
  - Ну и зачем? - изумился Вишлене, выслушав все внимательно и со все нарастающим изумлением, - Я понимаю, конечно, он сын Сайгерона, но он всего лишь мальчишка.
  - Если ты такой благородный, пойдем к Айсферу с этим чипом, - зло парировал Кетцель, - Признай свою вину, что тебе мешает? Ты-то не мальчишка, Жастен. Только прежде подумай хорошенько о том, что будет потом, после того, как тебя со скандалом вышибут на планету. Останешься без денег и пенсии, наверняка, лишат... Что ты будешь делать тогда? Не валяй дурака... Об этом чипе пока знаем только ты и я. После того, как все кончится, я уничтожу его, и мы обо всем забудем... А этому отродью все равно не место в Академии, ты сам это понимаешь, он еще хуже своего папаши, тот хотя бы был благородным человеком, у этого внутри одна гниль... Пойдем, Жастен, - и он хлопнул его по плечу, - Пока Айсфер еще спать не завалился.
  - Сейчас?!
  - Сейчас. Именно сейчас. Или ты думаешь, я оставлю тебе время раздумывать и терзаться? Сейчас!
  - Ты сумасшедший.
  - Сейчас, Жастен. Выбирай - или списание на планету или благодарность и премия.
  
  ***
  Джес старался изо всех сил, пытаясь успеть все на свете, и не оставлял намерений закончить Академию высококлассным пилотом. Кончилось тем, что он ввел в отношения с Элкси некий регламент, четко разделив время любви и время сна. Элкси изображал, будто это очень его веселит, хотя скорее - это его злило. Не отдавая себе в том отчета, он начинал ревновать Джеса к Академии, к армии, к космосу, ко всему тому, что для него самого не имело ни малейшего значения, и что имело такое большое значение для Джеса, что уводило Джеса от него.
  - Твоя упорядоченность просто изумительна, - говорил он, когда в положенное время Джес отправлялся к себе спать, - Все по расписанию: секс, сон, учеба...
  Джес только улыбался в ответ, и его улыбка сводила Элкси с ума. С каждым днем он привязывался к нему все сильнее, его присутствие рядом превратилось в физиологическую необходимость, это было странно, это завораживало и пугало. Однажды Элкси подумал о том, что потерять Джеса было бы для него куда более серьезным ударом, чем потеря родителей, и ужаснулся таким мыслям. Хотя... Хотя почему бы не признаться самому себе - глупо врать себе, правда ведь? - что никогда в жизни он не был близок со своими родителями настолько, чтобы осознавать так же ясно, что мир рухнет без них. Они все жили как-то сами по себе. У отца была его работа, его грандиозные идеи. Сенатора вечно не было дома, порой Элкси не видел его по несколько дней, а когда и видел, когда отцу приходило в голову, что он как-то должен общаться с сыном, все сводилось к тому, что он произносил очередную речь, - он, наверное, уже просто не мог по-другому! Элкси звал его папой, но когда думал о нем про себя, всегда именовал его "сенатором". Смешно, черт возьми. А мама... Мама в последнее время была слишком напугана свалившимися на нее кошмарами, чтобы уделять много внимания сыну. Она была "женой сенатора Сайгерона" и все, что знакомые и родственники не могли сказать ему - они говорили ей, требуя объяснений странному поведению мужа, благотворного влияния на него или же просто ругая его. Мама же не знала, как ей вести себя, разрываясь между тем, чему ее учили - преданностью семье и империи и тем, чему ее опять-таки учили - преданностью мужу. Родители все время были где-то неподалеку и в то же время безумно далеко.
  А потом они вовсе ушли, внезапно и страшно. И только тогда Элкси понял, как, на самом деле, любил их, и ощутил невероятную безбрежную пустоту там, где когда-то была их любовь к нему. Пустота была подобна черной дыре, она всасывала в себя все тепло его души, оставляя ему только горечь и тоску. И холод. Мертвый космический холод. Мальчик был один. Между ним и окружающим миром легла пропасть. И они с миром стояли по разные стороны этой пропасти, глядя друг на друга настороженно и враждебно. Мир, где в любой момент можно было потерять все, не был нужен Элкси, и он думал, что и сам не нужен миру. А потом - появился Джес. И пропасти не стало. И не было уже так холодно и так пусто, было только страшно, страшно до безумия, что черная дыра снова вспомнит о нем и отнимет, снова отнимет все...
  Джеса невозможно заполучить полностью и навсегда, когда-нибудь он тоже исчезнет - в силу каких-то внешних причин, которые находятся всегда, - хотя бы улетит служить в свою чертову армию "Север", и это будет для него важнее всего на свете. Джес не может жить без кораблей, космоса и сражений, он хочет стать адмиралом, как и его папочка и ради этого пожертвует всем.
  - Если не будем спать, я грохну еще один катер, - говорил Джес, - А ты вообще не научишься летать. А в следующем году нас посадят на боевые крейсера.
  - Вот счастье-то!
  - Смейся-смейся. Кто орал с пеной у рта, что Академия выпускает никчемных офицеров?
  - Джеси... Ты снова забыл, что я - не мой папа.
  - Ты тоже орал. Так вот давай бросай все силы на учебу, чтобы из тебя вырос настоящий "кчемный" офицер. Ничего... Я еще сделаю из тебя человека... Когда будет практика, я возьму тебя на свой корабль, сдохнешь, а станешь классным пилотом.
  - Ох, Джеси, если ты возьмешь меня на свой корабль, мы его точно грохнем, я тебя уверяю. И сдохнем оба.
  И Джес смеялся, и уходил к себе, и Элкси засыпал, понимая, что Джес прав, и -- радуясь его правильности и надежности, и злясь, и обижаясь, и улыбаясь до последних мгновений бодрствования тому, что все хорошо... Так хорошо... И глупо надеясь на то, что Джесу действительно удастся устроить все так, что они будут служить на одном корабле и им не придется расставаться. Джес ведь всегда добивается того, что хочет, разве нет? Мир теперь лежал у Элкси на ладонях, как теплый котенок, мурчал и жмурил глазки, такой ручной, такой доверчивый и домашний, даже и не верилось уже, что этот мир может предать и снова отнять все, что подарил.
  Той ночью все было так же, как всегда. Через час после отбоя появился Джес и упал рядом с ним на кровать.
  - Завтра летаем! - сообщил он радостно, поворачивая к себе лицо Элкси и целуя его, - Меня допустили до полетов!
  Элкси изобразил крайнюю степень тревоги и уперся ладонями ему в грудь, отодвигаясь.
  - Джес! Немедленно спать! Пилотам перед вылетом положено спать не менее восьми часов! Сколько сейчас времени?.. О боже! Нет! Тебе осталось семь часов! Шесть часов и пятьдесят четыре минуты! Все пропало...
  Джес перевернул его на спину и уселся сверху, сжав его запястья и прижав их к подушке. Он склонился над ним и темные пряди волос упали ему на лицо, Джес дунул на них, но это не помогло. Он улыбался, наклоняясь все ниже, и Элкси замер, глядя ему в глаза, даже в темноте они были серыми, очень-очень темно-серыми.
  - Что, думаешь, мне стоит идти спать? - хрипло спросил Джес.
  - Нет.
  - Вот и заткнись...
  Он наклонился еще ниже, целуя Элкси в шею и тот закрыл глаза от удовольствия и запустил пальцы в жесткие волосы Джеса, теснее прижимая его к себе. Когда грохнула распахнутая дверь и вспыхнул свет, он даже не сразу осознал, что происходит, настолько это было неожиданно и невероятно. Джес среагировал быстрее, резко скатившись с него за целых полмгновения до того, как раздался радостный вопль Кетцеля:
  - Так-так! Это что у нас тут? Ну кто бы мог подумать!
  Элкси не верил своим ушам. Щурясь от яркого света, он смотрел на возвышающуюся в дверном проеме громадную фигуру Кетцеля. Нет-нет-нет... Этого не может быть... Это кошмар! Галлюцинация! Откуда здесь, сейчас мог взяться Кетцель?! Он ведь даже не дежурит сегодня!
  Джес сидел на полу и смотрел на вошедшего офицера столь же ошарашено, он судорожно пытался застегнуть штаны и никак не мог дрожащими пальцами справиться с застежкой.
  Гнусно ухмыляясь, Кетцель вошел в комнату и вслед за ним в дверном проеме появился учитель инопланетной биологии офицер Тронк, бывший этой ночью дежурным. Тронк обвел взглядом комнату и его аж перекосило.
  - Твою мать, - выдохнул он.
  - Какое интересное открытие, - продолжал Кетцель, с явным удовольствием лицезря искаженные ужасом физиономии мальчишек, - Нет, согласитесь, этот день принес нам множество сюрпризов! Один другого неприятнее...
  Первый шок начал проходить, Джес справился, наконец, с застежкой штанов, но продолжал сидеть на полу. Встать - означало бы приблизиться вплотную к Кетцелю, глаза в глаза. Джес застонал и сжал голову руками, как будто боялся, что она вот-вот развалится на части. Никогда еще ему так сильно не хотелось умереть на месте, никогда еще он так горячо не молился об этом.
  - Па-паслушайте, - заикаясь произнес Элкси, зубы его клацнули, и он больно прикусил кончик языка. Руки тряслись так сильно, что пришлось изо всех сил упереться ими в кровать.
  - Слушаем-слушаем, - Кетцель изобразил внимание.
  Элкси посмотрел ему в глаза, и как на острый нож наткнулся на полыхающую в них ненависть, тяжелую, безжалостную, леденящую кровь. Элкси уже понимал, что все пропало и ничто на свете их уже не спасет, но все еще панически пытался что-то придумать, пытался собраться с мыслями, пытался найти какие-то слова. Внезапно ему стало так плохо, что закружилась голова и к горлу подступила тошнота, Элкси судорожно сглотнул.
  - Офицер... я... я знаю, что виноват... - слова рождались сами по себе, и произносились помимо его воли, складываясь в какое-то жалкое и маловразумительное бормотание, - То, что случилось тогда... Простите меня, офицер, я не хотел... вас ударить...
  - Что-что-что? - Кетцель склонился над ним, - Что ты там бормочешь?
  Элкси вскинул на него глаза.
  - Я что хотите для вас сделаю, - сказал он с чувством. - Только не надо...
  Лицо Кетцеля расползлось в презрительной ухмылке.
  - Ты что такое мелешь, засранец?! - проговорил он сквозь зубы, - Научился задницу подставлять, готов теперь под любого лечь?!
  Элкси замер, захлебнувшись воздухом на вдохе и подавившись словами.
  И тут Джес, который, казалось, все это время пребывал в прострации, вскочил на ноги, как будто где-то внутри него вдруг с силой развернулась туго скрученная пружина. Кетцель от неожиданности отшатнулся. Лицо Джеса было бледно-зеленым, а глаза такими дикими, что ему на миг стало не по себе, когда он взглянул в них.
  - Офицер Кетцель, - отчеканил Джес, - вы подлец и мерзавец, я вызываю вас...
  Кетцель громогласно расхохотался, не дав ему договорить, тогда Джес размахнулся и, вложив в удар все силы, что давали ему отчаяние и ярость, ударил офицера кулаком в разинутый рот, сворачивая на бок челюсть.
  Завалить Кетцеля он не смог, но тот попятился назад и вывалился в коридор, едва не затоптав по дороге офицера Тронка. Разбуженные шумом курсанты, до того, выглядывающие из дверей, в момент скрылись в своих комнатах.
  - А ну прекратить! - проскрежетал сквозь зубы Тронк, отталкивая от себя Кетцеля, который, в ужасе выпучив глаза, пытался закрыть рот - и не мог.
  - Сайгерон, быстро одевайся и за мной! - скомандовал он, - Аландер, марш в свою комнату и не высовываться!
  Элкси кинулся искать штаны, напрочь забыв, где оставил их, раздеваясь. Мельком он взглянул на Джеса, который так и стоял посреди комнаты, мрачно глядя на то, как Тронк пытается вправить Кетцелю челюсть, и потирая разбитый кулак. Может быть, если бы Элкси знал, что больше не увидит его, он нашел бы, что сказать? Или просто - смотрел бы на него чуть дольше? Но он не знал.
  Выполняя приказ Тронка, Элкси вылетел в коридор и потом плелся за ним по коридору, пока тот отводил яростно мычащего Кетцеля в лазарет, а еще чуть позже ехал с ним вместе на лифте вверх к кабинету директора. Всю дорогу ни тот, ни другой не проронили ни слова и старались не смотреть друг на друга.
  Поднявшись к апартаментам директора, Тронк запросил по интеркому разрешение войти и, получив его, скрылся за высокими черными дверями, оставив Элкси в приемной. Элкси уселся на стул, и тупо смотрел в пол, пока дверь не отворилась снова и его не пригласили войти.
  Элкси никогда не видел начальника Академии вблизи, на официальных церемониях он всегда восседал где-то далеко, в окружении офицеров, и был похож на толстого, чинного бульдога, гордого знаменитой родословной и увешанного медалями с межпланетных выставок с головы до ног. Сейчас директор не был увешан медалями. Более того - он вообще был без мундира, одетый в обычную офицерскую форму.
  Директор смотрел на Элкси с ужасом и недоумением, а Элкси смотрел в пол.
  - Ты что ж творишь-то, а? - спросил директор.
  Элкси заставил себя вздохнуть и с трудом разжал стиснутые челюсти. Надо что-то говорить? Но что? Что можно сказать? Оправдываться? Просить прощения?
  - Офицер Кетцель - сволочь, - сказал Элкси, начиная злиться, - Это он все подстроил. В смысле не то чтобы - все... Но... Чтобы отомстить. И нечего вообще лезть в наши отношения. Какое вам всем дело?!
  Он поднял голову и с вызовом посмотрел директору в глаза. Директор сидел откинувшись в кресле и лицо его ничего не выражало.
   - Впервые вижу, - проговорил он спустя какое-то время, обращаясь как будто не к Элкси, а к кому-то еще, может быть, к висящим на стенах голографическим портретам своих предшественников, - Впервые вижу такого юного мальчика, настолько испорченного, абсолютно лишенного даже зачатков чести, благородства... Боже мой, даже просто каких-то элементарных основ морали. Мальчика из хорошей, казалось бы, семьи... Он мне в глаза смотрит, ему не стыдно ничуть, ему бы сквозь землю провалиться, а он даже не краснеет, он вместо этого хулит офицера, поймавшего его на непотребстве... Это какое-то исчадие ада... Я на многое готов был закрыть глаза, я многое мог простить тебе такого, что не простил бы никому другому, просто потому, что тебе так много пришлось пережить, но все таки - это ведь не повод ненавидеть весь мир, не повод нести кругом разрушения и хаос!
  Элкси чувствовал, что перестает улавливать смысл того, что ему говорят.
  - Академия приняла тебя, курсанты приняли тебя, они ведь даже стали тебе друзьями, не так ли? За что же ты вознамерился убить их? Или таким странным, жутким способом ты решил продолжать дело своего отца?
  Элкси решил, что сходит с ума, что где-то у него в голове перегорел крохотный предохранитель и все схемы замкнуло, провода перегрелись, задымились, вот-вот посыпятся искры. Может и правда, он сумасшедший и убивал курсантов, только ничего не помнит об этом? Кого же он убил? Аксела Вергона? Зайна Оргоша?.. Да нет, если бы он собрался кого-то убить - то начал бы с Кетцеля. А Кетцель, вроде как, жив и здоров.
  - Или это просто глупость, а? - продолжал директор, - Обыкновенная мальчишеская глупость, желание выпендриться перед друзьями, доказать свою крутость? Ну что же ты молчишь, Элкси? Расскажи мне, чего уж теперь...
  Что рассказать?! Что?
  - Никого я не хотел убивать, - пробормотал Элкси, чтобы хоть что-то сказать.
  - Не хотел? Ты не понимал, к каким последствиям может привести употребление мозго... э-э... "амектана 212"? Даже после того, как твой... друг Аландер едва не разбился? Тебе ведь уже удалось однажды протащить в Академию наркотик? Или - не однажды? Аландер из-за него разбил катер? Ты сам его употребляешь? Давно?
  "Амектан 212" именовавшийся в просторечии "мозгоебом" был одним из сильнейших галлюциногенов, разработанных некогда в военных лабораториях и, как водится, просочившийся в обывательскую среду. Он был довольно сложен в приготовлении, а потому стоил дорого и достать его было непросто. Говорили, что "амектан" вызывает потрясающе реалистичные галлюцинации, вытаскивая из подсознания такое, чего в здравом уме никогда себе не нафантазируешь. Разрабатывался он как стимулятор физической и умственной активности, и действительно стимулировал и то и другое, но в какой-то извращенной форме, вызывая даже при единичном использовании хронические нарушения сна и потерю адекватности в оценке реальности.
  - Какой амектан? - пробормотал Элкси, все еще ничего не понимая, - Я его в глаза не видел никогда!
  Директор смотрел на него с презрением и отвращением, как можно, наверное, смотреть на мерзкого, богопротивного слизня, копошащегося в отбросах.
  - Да брось ты выкручиваться, - сказал он, - Раз уж пойман, найди в себе мужество хотя бы признать вину!
  - Мне не в чем признаваться, - простонал Элкси, - С чего вы взяли? Это Кетцель наговорил, да?! Я же говорю вам, он отомстить мне хочет!
  - Не Кетцель, - сказал директор.
  - А кто? - удивился Элкси.
  - А то ты не знаешь кто! Офицер Вишлене счел своим долгом сообщить, что, нарушая запреты, ты пытался подкупить его с тем, чтобы тот провез в Академию наркотик. Я слышал, что амектан вызывает привыкание и вполне понимаю, что ты не можешь обходиться без него...
  "Вишлене... Вишлене... - с изумлением думал Элкси, - Какой еще Вишлене? Этому-то что от меня надо?"
  - Это неправда, - сказал он, - Офицер Вишлене... Я не знаю, по какой причине он лжет, но он лжет.
  - Должно быть, из любви ко лжи, - усмехнулся директор, - Да что с тобой говорить! - он с досадой ударил ладонью по столу, - Собирай свои вещи и вон из Академии. Я распоряжусь, завтра утром за тобой прилетят. Иди... и чтоб я больше тебя не видел.
  Элкси совершенно потрясенный стоял посреди кабинета, не в силах поверить в услышанное. Он точно сошел с ума, у него бред. Или это у директора бред? Придумал про какой-то амектан и намеревается выгнать его из Академии? Вот так - запросто?!
  - Господин директор, я вам клянусь... - сказал Элкси, прижимая ладони к груди, - Я вам, чем хотите поклянусь, что не просил у Вишлене никакого амектана и не видел я его никогда и не пробовал эту гадость, и не давал никому! Ну вы сами подумайте, что надо сделать с Джесом, чтобы заставить его принять этот моз... мозго... еб... Он бы никогда этого не сделал! Он же не псих, не самоубийца! И я не псих...
  Не разлучайте меня с Джесом! Нет-нет-нет!
  - Это Кетцель все устроил, поверьте! - воскликнул он, уже понимая, что ему не пробить каменной уверенности директора и начиная впадать в панику, - Я его ударил, и он пообещал, что сделает так, чтобы меня выгнали из Академии!
  - Ну конечно, все сговорились против тебя, - проворчал директор, поднимаясь из-за стола, - Сайгерон, да ты просто ходячее пособие по определению симптомов амектановой зависимости. Странно, что этого раньше никто не заметил. Иди... Иди уже - спать.
  - Не пойду я спать! - в отчаянии заорал Элкси, - Издеваетесь вы, что ли? Я говорю вам, что не просил у Вишлене никакого амектана! Это провокация и гадство! Почему вы верите ему и не верите мне?! Проведите расследование!
  Он плюхнулся в кресло рядом с директорским столом.
  - Никуда я не пойду отсюда!
  У директора от изумления глаза форменным образом полезли на лоб, а потом он начал медленно багроветь.
  - Это что такое? - прорычал он, - Что за выкрутасы?! Как ты смеешь, гаденыш, так вести себя?! Убирайся вон, пока я тебя сам не вышвырнул!
  - Не вышвырнете! Я... на хрен, императору пожалуюсь, что вы тут творите произвол! Проводите расследование, как полагается! Проверьте Вишлене на детекторе лжи, и меня можете проверить, если хотите!
  Директор больше не удостоил его словопрениями, просто схватил за шиворот и, как и обещал, вышвырнул за дверь.
  Элкси сопротивлялся как мог. Уже понимая, что никто не станет его слушать и своего решения директор не отменит, он как будто впал в некое помрачение рассудка граничащее с аффектом, и на него вдруг снизошло безумное вдохновение, - яростный пламень спустился с небес, зажигая сердце и разум. Горя праведным возмущением, Элкси прочел раздраженному и расстроенному директору, совершенно обалдевшему дежурному офицеру и замершему от ужаса директорскому адъютанту, занимавшему пост в приемной, такую прочувствованную, идиотскую и трогательную речь, какой позавидовал бы сам сенатор Сайгерон. В отличие от сенатора, Элкси даже и не пытался быть политически корректным и рассказал слушателям все, что думает о них, об Академии и об империи вообще, не стесняясь в выражениях. Собственно говоря, на самом деле, пребывая в здравом уме и твердой памяти, Элкси вовсе и не думал того, чего говорил тогда. Он никогда не хотел быть в оппозиции! Никогда... Но видно судьба вела его, судьба против которой не попрешь, как не старайся.
  Впоследствии он очень смутно помнил то, что говорил, и сожалел, что больше никогда, ни разу в жизни, не смог произнести для огромной толпы, внимающей ему как богу, речи столь же пламенной и яркой, как для той маленькой аудитории офицеров, в какой-то момент вдруг ставших ему врагами. Раз и навсегда.
  Дальнейшее походило на какой-то кошмарный сон. Элкси заткнули, в конце концов, вколов ему какое-то лекарство. Видимо, все-таки успокоительное, а не яд, потому что Элкси не умер, а в сомнамбулическом состоянии был доставлен в лазарет и уложен на кровать. Дико хотелось спать, но где-то глубоко-глубоко под толстым слоем мерзкой мокрой ваты, залепившей мозги, Элкси понимал, что происходит что-то невообразимо ужасное, и он не должен спать, а должен что-то делать... делать... делать... Немедленно! Потолок плыл перед глазами, диагностические приборы на стенах смотрели на него мертвыми глазами-лампочками. Мертвые корабли... мертвые пилоты... мертвые звезды... Потом откуда-то из тумана выплыло лицо Дайна.
  Дайн поднял его на руки и унес. И у него на руках Элкси, наконец, заснул. Как будто провалился в черный бездонный колодец.
  
  
  ЧАСТЬ ВТОРАЯ
  УНИВЕРСИТЕТ
  
  ***
  Пробуждение было ужасным. Самым ужасным из всех пробуждений, исключая, быть может, только то, когда он проснулся в горящем доме и увидел глядящее ему в лицо дуло бластера. Хотя, как знать... Тогда было просто страшно. Пусть лучше будет страшно, пусть будет злобно, ненавистно, яростно, но только не пусто, только не пусто...
  Было раннее утро, за огромными окнами дворца занимался рассвет. Элкси взглянул на часы и увидел, что сейчас как раз семь часов, время побудки, время вскакивать и лететь на пробежку по парку. Он перевернулся на живот и обнялся с подушкой. Незачем вскакивать. Как там оно сейчас все, в Академии? Все уже, наверное, стоят в строю навытяжку, дожидаясь команды. И Джес... Вот теперь уже - побежали. Несутся по парку, как всегда экономя дыхание и силы. И Джес... И Джес тоже... И ничего не изменилось. Кроме того, что теперь ничего не будет мешать ему отдаваться учебе и летать. Наверное, Джес чувствует облегчение. Пусть пока - только в глубине души. Пусть пока - ему тоже жаль.
  Элкси нажал на кнопку дистанционного управления, затемняя окна и натянул на голову одеяло. Можно спать, так почему бы не спать?
  Он и правда уснул. Но ненадолго.
  Кто-то стянул одеяло с его головы.
  - Так, - услышал он голос Дайна, - Вас в Академии так и не приучили вставать рано. Или вам все еще нехорошо? Действие лекарства должно уже пройти. Причем давно.
  Дайн взял его руку и пощупал пульс.
  - Пора подниматься.
  - Зачем? - спросил Элкси.
  - Вас ждут на завтрак. И после его величество желает говорить с вами.
  - Только этого мне не хватало. Наверняка, он получил уже донос из Академии, теперь будет выспрашивать меня как долго я принимаю амектан... Дайн! - Элкси поднялся на постели и посмотрел на телохранителя мрачно, - Ты-то хоть не думаешь, что я наркоман?!
  - Не думаю, - ответил Дайн, - Я думаю, что они, наконец, нашли повод от вас избавиться. Вы и так продержались в Академии слишком долго. Больше года. Я на такое и не рассчитывал.
  Элкси смотрел на него удивленно.
  - Ты думаешь?
  Дайн улыбнулся.
  - Вы единственный, кого выгнали из Академии, за последние... не знаю сколько лет. Лет двадцать, как минимум. Вы не видите в этом руки судьбы?
  Элкси сделалось дурно.
  - Да уж... Рука судьбы, это точно. Или скорее - нога судьбы. Как думаешь, Дайн, может быть, мне удастся уговорить Фарниса вернуть меня обратно?
  - Зачем? - удивился Дайн.
  - Зачем-зачем... Хочу стать офицером. Пилотом. И отправиться служить на границу, защищать Эридан от цирдов.
  Дайн иронии не услышал.
  - Это благородное желание, - сказал он, - Но, боюсь, оно не осуществимо. Начальник Академии из кожи вон вылезет, но не пустит вас обратно. Я его видел.
  - Да, - вздохнул Элкси, - И в этом я сам виноват. Надо было взять себя в руки и промолчать, а я... Я сам сжег за собой мосты, Дайн!
  - Не стоит так переживать.
  - Не стоит?! - воскликнул Элкси горестно, - Ты не представляешь, что я оставил там! И как мне жить теперь?
  Дайн какое-то время молчал, переваривая информацию, но вопросов задавать не стал.
  - Поторопитесь, - сказал он только, - Его величество не в том настроении, чтобы дожидаться вас.
  - Да-да! - Элкси вскочил с кровати и помчался в ванную.
  Несмотря на то, что сам он говорил, будто надежды никакой нет, на самом деле Элкси не переставал надеяться на какое-нибудь чудо, которое вдруг все изменит, в частности - на императорскую волю, которая сможет снова отправить его на Остров Рен, вопреки неудовольствию начальства Академии, вопреки всему. В конце концов, можно будет поплакать на груди у бабушки, а императору в последнее время было трудно отказывать в чем-то сестре.
  Элкси вымылся, причесался и оделся в курсантскую форму, которую теперь, наверное, уже не имел права носить. За истекший год он очень вырос и возмужал, он уже не был худеньким хрупким мальчиком, - суровая физическая подготовка Академии сделала свое дело, превратив его в образцового юного офицера, которого можно было бы снимать для рекламных роликов патриотических программ. Его фигура лишилась хрупкости, но не утратила аристократического изящества, что в сочетании с красивыми, правильными чертами лица и высокомерной надменностью, сквозящей в синих глазах, делало его совершенно неотразимым. Форма сидела на нем, как влитая, Элкси смотрелся в ней просто великолепно и знал об этом.
  Бабушка его не узнала. Она замерла и всплеснула руками, а потом по обыкновению, принялась обнимать его, хотя теперь уже была ниже его на полголовы и не могла сделать это достаточно качественно. Ей пришлось заставить его наклониться, чтобы поцеловать. Элкси смотрел поверх ее плеча на императора. Его величество как раз сейчас вышел из своих апартаментов и направился к столу. Он не любил, когда домашние опаздывают к завтраку, и Элкси очень обрадовался, что не опоздал. Он пытался определить настроение монарха, но не особо преуспел, - взгляд его величества скользнул по нему совершенно равнодушно, и у Элкси в душе все упало.
  Его высочество, наследный принц, напротив смотрел на двоюродного племянника с иронией и в общем достаточно добродушно. Может быть, попробовать подкатиться к Стенису? Да, но, в любом случае, это после аудиенции у его величества. Вот интересно, что же имеет сказать ему дедушка Фарнис? Наверняка он уже получил из Академии рапорт, подробный рапорт. Ох, блин...
  Элкси уселся за стол на полагающееся ему по регламенту место - в самом конце. Напротив него сидела Айрелина, младшая из императорских внучек. Рядом с ней, ближе к голове стола, сидели сестры - Онелина и Севелина. Девчонки тоже очень изменились за этот год, особенно Севелина, старшая. Ей, должно быть, уже исполнилось четырнадцать, она выглядела совсем уже взрослой девушкой, и наверняка, его величество уже начал задумываться, кому достанется это сокровище.
  Муж Севелины никогда не сможет стать императором, но если девочке повезет родить сына, ребенок получит статус наследника престола и, уж у него-то шанс сесть на трон будет гораздо более реальный, чем у нынешнего дофина, папочки Севелины. Дедушка Фарнис помирать явно не сбирается, а учитывая достижения галактической медицины, и не соберется еще много-много лет. Если, конечно, сыночек когда-нибудь его не отравит. Предложить ему, что ли, такую идею?
  А из Севелины получилась вполне красивая девушка. В маменьку должно быть, уж точно - не в папеньку. Личико миленькое и фигурка ничего, даже грудки уже совершенно явно выделяются под лифом платья. Севелина притворялась, будто полностью поглощена приемом пищи, но все-таки не выдержала и скосила глазки в сторону Элкси. Когда же они встретились взглядами, она вспыхнула и вздернула носик. Элкси пришлось закусить губу, чтобы не рассмеяться.
  В беседы, что велись за столом, Элкси, разумеется, не встревал. Он вообще старался вести себя как можно более хорошо и правильно. Его величество о чем-то тихо беседовал c сыном, бабушка делилась свежими сплетнями с Денарой, супругой дофина и матерью юных принцесс. Для Элкси собеседников не нашлось, поэтому пришлось помалкивать, говорить за столом с кем-нибудь из девчонок было бы крайне неприлично. Да и о чем ему с ними говорить? Севелина воротит нос, изображая важную даму, Онелина вся в себе, ее всегда мало занимало окружающее, и только Айрелина смотрела на Элкси жадно и хитро, и вертелась на стуле, было видно, что ей не терпится расспросить его об Академии и, самое главное, о том, почему он вернулся так скоро.
  В предвкушении аудиенции у его величества, кусок не лез Элкси в горло, поэтому он так толком и не поел. Он все думал, как бы расположить к себе императора, но в голову абсолютно ничего не приходило. У дедушки Фарниса не было слабых мест, на которые можно было бы надавить. Разыгрывать перед ним сироту тоже было бесполезно, его величеству было не очень жаль мальчика оставшегося без родителей, в конце концов, он-то виноват в этом не был и даже со всей строгостью наказал убийцу. Фарнис был равнодушен к своей племяннице, терпеть не мог ее мужа, а их сыночка считал досадным недоразумением, свалившимся ему на голову и терпел его только из-за сестры, да и то - терпел едва-едва. Элкси с прискорбием понимал, что его отчисление из Академии должно было явиться последней каплей, переполнившей чашу терпения его величества, и участь его теперь незавидна.
  Окончив завтрак, его величество поднялся, бросил на стол салфетку и небрежно кивнул напряженно глядящему на него Элкси, чтобы шел за ним. Тот вскочил, едва не опрокинув стул и, ни на кого ни глядя, отправился в императорский кабинет. Перед глазами полыхало красным, и солнечное сплетение скрутило от напряжения. Сейчас решится его судьба. Впрочем, не стоит обольщаться - она уже решена, Элкси предстоит только выслушать приговор.
  Его величество уселся за письменный стол. Элкси он сесть не предложил, хотя они были в кабинете одни и аудиенция явно не носила официального характера, и тот так и остался стоять, по привычке вытянувшись по швам и высоко подняв подбородок.
  - Ты не можешь больше носить мундир, - сказал Фарнис, доставая из инкрустированной коробочки сигару и с наслаждением закуривая, - Ты отчислен из армии. Позаботься о том, чтобы к вечеру у тебя была цивильная одежда, и чтобы я больше не видел тебя в форме.
  - Слушаюсь, ваше величество, - тихо ответил Элкси, чувствуя как кровь приливает к лицу.
  - Что намерен делать дальше?
  Элкси секунду молчал, собираясь с духом.
  - Хотел просить вашей милости, - выдохнул он, - Позвольте вернуться в Академию!
  Император презрительно хмыкнул.
  - Соскучился по любовничку? Не выйдет. Не позволю тебе развращать мои кадры, понял? Что за... гадостная семейка! Папаша твой, ты теперь... Свалились на мою голову... Я всегда бы против того, чтобы Мирану отдавали за твоего отца, но дед твой души не чаял в Сайгероне, считал его лучшей партией. И что? Все они теперь в могилах - и Сайгерон и Мирана. Скажешь, я был не прав, что не одобрял этот брак?
  Элкси молчал, изображая каменную статую и глядя куда-то поверх головы императора.
  - Так что давай, выбирай себе занятие по душе. Какое хочешь. Желательно подальше от дворца. Об Аландере забудь. Он закончит Академию и улетит служить на границу, вы не увидитесь больше, за этим я прослежу. И на Севелину заглядываться не смей.
  Элкси изумленно выдохнул и уставился на императора.
  - Я и не...
  - Помалкивай. Это я тебя заранее предупреждаю. По-хорошему, надо бы вообще запретить тебе жениться, чтобы проклятый род Сайгерона прервался, наконец. Ну да тебе и рано еще. Ладно... там видно будет, посмотрим, как будешь себя вести.
  Его величество докурил сигару и бросил окурок в пепельницу, которая тот час же уничтожила его.
  - Все, можешь идти.
  Элкси коротко, по-военному, поклонился, развернулся на каблуках и вышел, едва не врезавшись в дверной косяк. Перед глазами все кружилось от ярости и боли.
  - Ненавижу, - проскрежетал он тихо, сквозь зубы, - Старая... сука...
  Тугой воротничок мундира мешал дышать и Элкси одним движением разорвал его. Чего уж теперь - он больше не в армии. Он больше никто и ничто, он уничтожен.
  
  ***
  - Элкси! - услышал он радостный вопль, и едва успел обернуться, чтобы не быть снесенным с ног маленьким безумным вихрем.
  Айрелина кинулась ему на шею и повисла на нем болтая ножками.
  - Элкси, а почему ты вернулся? - воскликнула она, - Ты приехал в отпуск? Твоя бабушка говорила, что ты будешь учиться еще год! Ты научился управлять кораблем? Большим военным кораблем? А стрелять?
  Девочке было всего восемь и все-таки Элкси поспешно поставил ее на пол и быстро глянул по сторонам - нет ли кого. А то доложат его величеству, что он пытался совратить его маленькую внучку прямо в коридоре дворца, с них станется. А с его величества станется - поверить, и вышвырнуть его из дворца, из города, с планеты... Пристрелить на месте! И уж ему-то точно ничего за это не будет. Ох, Боже.
  - Научился, - сказал он, вымученно улыбаясь, - Всему научился.
  - Здорово! А теперь - ты полетишь на границу?
  Элкси захотелось ее стукнуть, чтобы перестала щебетать, радоваться непонятно чему, смотреть такими счастливыми и восхищенными глазками и задавать глупые вопросы. Пусть обидится - и поплачет. Может быть, это доставит ему удовольствие? Элкси было так тошно, что хотелось кинуться из окна и разбить голову о камни дворцовой площади. Хотя бы так досадить дедушке Фарнису. Впрочем... Дедушка Фарнис только обрадуется, он прикажет смыть кровь и мозги с гранитных плит и уже к вечеру забудет о его существовании. Проклятый род Сайгеронов... Ну, я припомню тебе! Я твои мозги размажу по граниту, если не придумаю чего поинтересней!
  - Ну Элкси! Ты полетишь?!
  - Не полечу.
  - Почему?
  - Его величество... не хочет, чтобы я служил в армии.
  - Почему?
  Ах, чтоб тебя!
  - Потому что боится, что меня могут убить, - проговорил Элкси сквозь зубы, - Он меня очень любит, Эйри, он говорит, что не переживет, если со мной что-нибудь случится.
  - Правда? - девочка слегка озадачилась. Она, должно быть, тоже не представляла себе, что дедушка Фарнис может кого-то любить, - Это в самом деле было бы очень плохо, если бы с тобой что-то случилось. Но служить на границе, должно быть, так здорово! Тебе жаль, что ты не полетишь?
  - Эйри... Я пойду, ладно? Мне надо... Дела у меня, в общем.
  - Ну почему?! Я хотела, чтобы ты рассказал мне про Академию!
  - Зачем тебе?
  - Интересно...
  Вот ведь дурочка.
  - Потом расскажу. Потом, ладно?
  И он отправился к себе, чувствуя спиной обиженный взгляд ребенка.
  Шли бы вы все, маленькие принцессы! Никого и никогда не будет волновать, что вам интересно и чего вы хотите от жизни, почему это должно волновать меня? Никто вас не любит, никто никогда не будет относиться к вам иначе, чем к генетическому материалу. Зачем генетическому материалу знать про войны и звезды, про иные миры? Вам никогда их не увидеть, никогда...
  Элкси замедлил шаг и обернулся.
  Айрелина стояла у окна и смотрела на площадь, по которой маршировали солдаты. Как раз сейчас проходила смена караула.
  - Эйри, - позвал он.
  Девочка обернулась и, немного поборовшись с собой, улыбнулась.
  - Хочешь, научу тебя стрелять?
  - Ой, Элкси! - пискнула маленькая принцесса, не веря своему счастью, - Хочу! Хочу! Из настоящего боевого бластера?!
  - Ага. Выбирайся в парк после обеда, приходи куда-нибудь... Туда, где беседка короля Виртоса, знаешь? Там нас никто не увидит.
  - Я приду! Приду! - горячо зашептала девочка, ее глазки сияли как звезды.
  Элкси махнул ей рукой на прощание и отправился к себе, зловеще улыбаясь.
  Я научу тебя стрелять, я расскажу тебе про Академию и про космос и про другие миры, про все, что ты захочешь, - я научу тебя любить то, что тебе любить запрещено. А ненавидеть... Ненавидеть - ты научишься сама!
  
  ***
  Дайн дожидался его, сидя за компьютерным терминалом и выискивая что-то в информационной сети.
  - Я заказал вам одежду, - сказал он, - через пару часов должны все доставить.
  - Вот спасибо, - раздраженно пробормотал Элкси.
  Дайн был одет в военную форму, офицерские знаки различий светились матовым серебром у него на рукавах. Какой-то бывший шеану - старший офицер! А он...
  - С чего ты взял, будто знаешь, что я собираюсь носить?
  Дайн обернулся и посмотрел на него с удивлением.
  - Я заказал вам новую форму, Элкси. Не военную. Университетскую.
  Элкси зашипел сквозь зубы.
  - Ты издеваешься надо мной?! Добить хочешь?! Я - в университет? Как какой-нибудь вшивый эшлен? Как какой-нибудь заморыш, который больше ни на что не годен? Убирайся отсюда к черту! - он оттолкнул Дайна от терминала и погасил экран, ударив по выключателю кулаком, - Не хер вообще сидеть в моей комнате, за моим компьютером! Не хер решать за меня!
  В глазах закипали слезы, горло сжалось спазмом.
  - Уйди! - сказал он злобно, стараясь, чтобы Дайн не услышал, как дрожит его голос и не дожидаясь, пока телохранитель удалится, отправился в ванную и захлопнул за собой дверь.
  Его трясло от ярости и обиды, сердце, казалось, рвалось на части от боли. Элкси чувствовал себя маленьки и жалким, беспомощным, одиноким, и он уже не мог ничего сделать с собой, не мог удержаться и, закрыв лицо дрожащими руками, со стоном сполз по стенке на пол и разрыдался. Джес, Господи! Мы как в подбитом корабле, где система безопасности закрывает и закрывает переборки, намертво разделяя отсеки, тупая, безжалостная машина. И хоть убейся, колотясь в них головой - они не откроются. Чем, черт возьми, мы отличаемся от девчонок-принцесс, когда все решают за нас, что нам делать, и никому не приходит в голову, что мы тоже можем чего-то хотеть! Впрочем, ты хочешь летать, я знаю... Ты остался в том отсеке, который не поврежден, а у меня... У меня скоро кончится воздух, его почти уже не осталось.
  
  ***
  - Я что-то не пойму, что тебе надо... Ты хочешь летать?
  - Я хочу летать, - сказал Джес, угрюмо глядя в пол.
  - Вот и летай, - с чувством сказал начальник Академии, отворачиваясь к терминалу и делая вид, что страшно занят, - У тебя есть для этого все возможности. Все у тебя?
  - Не все, - упрямо сказал Джес и повторил в третий раз, - Вы должны провести расследование.
  Дин Айсфер почувствовал, что начинает закипать. Хотелось взять - и этого тоже вышвырнуть из кабинета. И из Академии! К черту!
  - Не было никакого амектана, - спокойно сказал Джес, - И вы прекрасно это знаете.
  - Да? - язвительно воскликнул директор, отрывая взгляд от монитора, - И всего остального тоже не было?
  - Было, - сказал Джес, - Все остальное - то, что вы имеете ввиду - было. И что?
  Джес смотрел ему в глаза и взгляда не отводил. Он был бледен и измучен, у него глаза были совершенно больные, но смотрел он твердо, смотрел так, как когда-то много лет назад на Дина Айсфера смотрел адмирал... Нет, тогда еще не адмирал, тогда еще - генерал Аландер, командующий Третьей Армией "Север", когда сказал, что не уведет войска, что они будут держать границу до тех пор, пока не придет подмога, даже если им и не суждено ее дождаться. Айсферу было тогда чудовищно страшно, и в то же время в сердце горела какая-то безумная эйфория и хотелось, очень хотелось преодолеть страх, преодолеть все, не струсить и остаться стоять на мостике рядом с командующим, глядя в лицо смерти, своей и своих солдат, так же спокойно и твердо, как глядел Аландер. И он остался. И в итоге получил высший орден Империи и звание Героя, и - место начальника Академии, на которое претендовали многие.
  - Джес, - вздохнул начальник, - Я понимаю... я все понимаю, поверь мне... Я уже много лет сижу здесь, я столько повидал... И таких историй - тоже. Возраст у вас такой, гормональный взрыв, мать его, как говорят медики. Кидаетесь на все, что движется. Ну ладно... Я к чему это... Все пройдет, Джес. Сейчас тебе тяжело, но пройдет месяц, два, и ты все это забудешь. Еще немного - и у вас начнется сплошная практика. Полеты, задачи сложные. Спать будет некогда, не то что там... Ух, дьявол, нагружаешь вас, нагружаешь, уж кажется, программа такая, что приходи - и падай! Так нет же!
  Айсфер в сердцах стукнул ладонью по столешнице и кинул сердитый взгляд на мальчика, но тот стоял с совершенно каменным лицом, невозможно было понять, доходит до него что-то или нет.
  - Я понимаю, - снова начал он, - Сайгерон красивый мальчик, такие всегда беда для Академии. Так что совсем немудрено...
  По лицу Джеса как будто пробежала судорога.
  - Да перестаньте вы, - сказал он тихо и устало, - Я вам говорю, что его несправедливо отчислили из Академии. Его обвинили ошибочно! Ничто другое не имеет значения. Только это.
  - Имеет, - сказал директор, - Имеет значение все, когда дело касается Сайгерона! Ты слышал, что он здесь орал, какие выкрикивал оскорбления, гадости? Ты не слышал. Речи покойного сенатора - ничто по сравнению с этим. Он орал, что устроит бунт, что свергнет правительство, что уничтожит Эридан и на его месте построит какое-то новое государство.
  На Джеса было жалко смотреть.
  - Это неправда, - проговорил он.
  - Неправда? Ты хочешь сказать, я тебе лгу?!
  - Нет... Неправда то, что он хочет этого, что он действительно думает это. Вы вынуждаете его.
  - Во-от как?!
  - Несправедливые обвинения, несправедливые наказания, - с горечью воскликнул Джес, - все это бывает чертовски обидно, господин директор!
  - Не бывает несправедливых наказаний, - холодно ответил директор, - каждый получает то, что заслуживает, даже если ему и кажется, что это несправедливо.
  - Ну, да! - воскликнул Джес, - А прощать мы не умеем! За каждую ошибку получай - по полной! Вы разве не понимаете, что там - на планете, найдутся люди, которые захотят вовлечь его в свои темные делишки, использовать для своих гнусных целей!
  - Это проблема службы безопасности.
  - Ах, ну да! Снять проблему со своих плеч и переложить ее на кого-нибудь другого! Как мило! Неужели вы не понимаете, что здесь он был бы в безопасности, он стал бы офицером, отправился бы служить куда-то, а там... Там его убьют!
  "Туда ему и дорога", - подумал Айсфер, но вслух, разумеется, ничего такого не сказал.
  - Ты делаешь из него невинную жертву, - проворчал он, - Откуда ты можешь знать...
  - Я знаю его лучше чем вы, поверьте!
  - Ну да, конечно... Джес, успокойся и иди спать, завтра будет трудный день.
  - Не хотите меня слушать, да?
  - Не хочу! - взорвался директор, - Я устал тебя слушать, устал тебя уговаривать! Тебе всего шестнадцать лет, а ты возомнил, что все знаешь и понимаешь лучше всех! Обо всем случившемся я отослал рапорт лично его величеству, и он приказал отчислить Сайгерона из Академии! Никаких расследований! Никаких проверок! Его величество сообщил, что займется им сам! Ты будешь спорить с указами императора?!
  Джес помолчал несколько секунд.
  - Я напишу его величеству...
  - Не смей! - прошипел Айсфер, - Даже не думай об этом! Дурак! Господи, прости, какой же ты дурак! Я буду лично проверять всю твою корреспонденцию! Тебе разрешается писать матери и отцу! Все! Все, Аландер, уйди отсюда, пока я не убил тебя собственными руками!
  Директор схватил его за предплечье и буквально вытолкнул из кабинета, Джес был так растерян, что не сопротивлялся. Указ императора... Разве такое может быть, чтобы император запретил расследование? Почему? Что там происходит на планете? На душе было темно от дурных предчувствий, а Джес привык верить предчувствиям - особенно дурным, потому что в основе их всегда лежала логика, неосознанная, но оттого не менее четкая и жесткая.
  На следующее утро, во время завтрака, Джес подошел к одному из старшекурсников, Зигу Бантоу, с которым находился в хороших отношениях со времен еще каких-то совместных попоек. Старший курс через две недели заканчивал обучение, а перед практикой в космосе курсантам полагался месячный отпуск на планете. Джес сунул Бантоу в руку чип с письмом и попросил отправить его из Экланы. Оттуда уж его корреспонденцию не проследят, если, конечно, не отлавливают все письма на имя Сайгерона. Ну да и черт с ним, ежели так. Главное, чтобы Элкси прочитал его.
  
  ***
  Спустя полчаса, а может, чуть больше, Элкси устал жалеть себя, буря эмоций выплеснулась слезами и иссякла. Теперь внутри него было пусто, тихо и сумрачно. Элкси поднялся, включил холодную воду и сунул пылающую голову под кран. Вода была такой холодной, что дух захватило, и - сразу стало легче. Постояв так несколько мгновений, Элкси выключил воду и разогнулся, откидывая назад мокрые волосы. Холодные струйки потекли за воротник мундира, Элкси вдруг решил, что пора от него избавляться и стянул китель через голову. Комкая его в руках, он несколько мгновений думал, куда его деть, и в конце концов кинул в разверстое чрево стиральной машины, та поглотила вещь, закрылась и тихо заурчала, отстирывая, вычищая, отглаживая... Зачем? Надо было вышвырнуть проклятый китель в мусоросборник. Или что - оставить его как память? Ну ее к черту, такую память.
  Мокрый, взъерошенный и хмурый, Элкси вышел в комнату. Дайн и не думал уходить, он сидел в смежной комнате, которая перед отъездом Элкси в Академию служила ему спальней, удобно устроившись в кресле, вытянув ноги и закрыв глаза. Спит, что ли?
  На терминале внутренней дворцовой связи светилась красная лампочка. Два сообщения. Одно - от бабушки: "Мальчик мой, я просила тебя зайти, но Дайн сказал, что сейчас ты не можешь... Что случилось?" Элкси выключил его не дослушав, второе сообщение было интересней. От Севелины: "Я знаю, что вы задумали с Эйри, она мне все рассказала. Я иду с вами". Элкси был шокирован. Он никогда бы не подумал, что Севелина тоже хочет научиться стрелять! Ну уж нет... Только не Севелина! Хотя... Все равно пропадать! Дедушка Фарнис не будет долго терпеть его присутствие во дворце, вышвырнет, как котенка не сегодня, так через пару дней. Да Элкси и самому не очень хотелось здесь оставаться.
  - Ее высочество просила вас зайти, - услышал он голос Дайна, - Только подождите все же, пока привезут одежду. Та что была у вас, наверняка вам мала.
  - Я не пойду в университет, - сказал Элкси.
  - Не ходите, - отозвался Дайн, - Чем же вы будете заниматься?
  - Ничем! Какое тебе дело?! Вот пристали все...
  - Как знаете...
  Загудел интерком и в комнату ввалились солдаты дворцовой охраны с коробками и свертками. Дайн тут же проявил активность, все пересчитал, сверился с накладной и только тогда поставил отпечаток пальца на магнитной карточке продавца.
  - Здесь не только университетская форма, - сказал он, когда солдаты ушли, - Здесь все... Я долго изучал, в чем сейчас ходят мальчики вашего возраста и вашего положения, полагаю, вы останетесь довольны.
  Элкси смотрел на него подозрительно.
  - Мальчики моего возраста? - пробормотал он, - Господи... Представляю, что ты там накупил...
  Он стал разворачивать свертки и, как ни странно, в целом остался доволен приобретениями Дайна. Тот действительно подошел к вопросу серьезно. Впрочем, это даже серьезным не назовешь. Дайн подошел к вопросу с фантазией, и вкусом, которые трудно было в нем подозревать. Элкси выбрал черные обтягивающие штаны из какой-то мягкой ткани, черные же короткие сапожки, необычайно легкие и удобные после армейских ботинок и рубашку цвета грозового неба, которая удивительно шла к его синим глазам. Он оделся, постоял перед зеркалом и понял, что выглядит ничуть не хуже, чем в форме. Не так мужественно, зато изящнее и утонченнее и даже, пожалуй, сексуальнее. К тому же зеленый цвет не так шел ему, как синий. Если бы рожа еще не была такой опухшей и глаза не были красными, как у кролика - совсем было бы хорошо. Видел бы его сейчас Джес...
  - А что, пожалуй, неплохо, - сказал Дайн.
  Элкси обернулся и посмотрел на него с любопытством.
  - Дайн, ты не сам это все выбирал. Максимум, на что тебя хватило бы - это университетская форма!
  Дайн ухмыльнулся.
  - Не сам, - признался он. - Но разве это имеет какое-то значение?
  Глаза Дайна как будто слегка затуманились и в них появилось мечтательное выражение. Элкси рассмеялся.
  - Черт, Дайн! Я и не думал, что у тебя может быть какая-то личная жизнь! Кто она? Я ее знаю?
  - Вам пора идти к ее высочеству.
  - Ага, не хочет говорить... Ну и не говори! Все равно узнаю!
  И он отправился к бабушке. Дайн проводил его насмешливым взглядом.
  
  ***
  Это было тягостно. Выслушивать бабушкины причитания и жалобы было всегда тягостно. То ли ей некому было больше пожаловаться, то ли при виде Элкси у нее каждый раз случался приступ слезливости. Было непонятно, рада ли бабушка тому, что он до срока вернулся из Академии и теперь снова принадлежит ей, или же она огорчена этим. Казалось - и то и другое одновременно.
  - Я знала, что они не примут тебя, - вздыхала она, - Тебе было там очень плохо, мой мальчик?
  - Нет, - отвечал Элкси.
  - У тебя были там друзья?
  - Были.
  Бабушку это безмерно удивило.
  Элкси лежал на маленьком диванчике, закинув ноги на подлокотник и уныло глядя в потолок, перед ним на столике громоздился поднос с горой пирожных и дымилась крохотная чашечка чая. Бабушка всегда поила его чаем и кормила пирожными, - восхитительнейшими творениями кулинарного искусства, которые шеф-повар выпекал лично для нее. Бабушка обожала пирожные с юных лет и практически только ими и питалась. После рождения дочери она сильно располнела, но потом, когда до Эридана дошли последние медицинские разработки Союза в области обмена веществ, она вернула тонкость стану и получила возможность пожирать пирожные в еще больших количествах. Элкси казалось это какой-то болезнью. Сам он мог впихнуть в себя от силы пару штук этих безумно сладких, жирных кремовых пирожных, потом его начинало от них тошнить. Мама рассказывала, что ей бабушка пирожных не давала, - несмотря на все достижения галактической медицины - она держала ее в строгости и воспитывала образцовой леди.
  - Фарнис почему-то очень зол на тебя, - проговорила бабушка, - У него что-то такое дикое появляется в глазах, когда он говорит о тебе. Я спрашивала его о том, почему он отозвал тебя из Академии, но он не хочет говорить.
  Она помолчала, вероятно, дожидаясь, что Элкси сам расскажет ей, но Элкси молчал.
  - Тебе лучше сейчас уехать из дворца и пожить где-нибудь еще, - продолжала бабушка, - Этот ваш дом... Он слишком велик для тебя одного. Я думаю, тебе стоит поселиться там не раньше, чем ты обзаведешься семьей. А сейчас мы купим тебе где-нибудь небольшую квартиру. Где-нибудь - неподалеку. Фарнис позволил мне.
  - Лучше - подалеку, - заметил Элкси.
  - Нет, мой милый, я хочу часто видеть тебя. Мне беспокойно, когда я долго тебя не вижу.
  Элкси хмыкнул.
  - Ты еще слишком молод, чтобы жить самостоятельно. Будь моя воля, я бы никуда не отпустила тебя, но Фарнис...
  - Ничего, Дайн за мной приглядит.
  - Дайн... да... - задумчиво проговорила бабушка, надкусывая очередное пирожное, - Я говорила с ним, он полагает, что тебе стоит прямо сейчас, без лишних проволочек поступать в Университет. И я с ним согласна. Это нехорошо, если ты будешь болтаться без дела. Занятия уже начались, но Дайн уверен, что тебя примут.
  - И ты тоже... - печально проговорил Элкси, - А кто говорил о важности традиций? О том, что мальчики из хорошей семьи обязательно должны закончить Академию?
  - Ну что же теперь делать?! - с чувством воскликнула ее высочество, - Скажи мне - что?! Фарнис сказал, что ты не вернешься в Академию! Что, во имя всех святых, ты там натворил?!
  - Ничего... Меня просто подставили. Меня обвинили в том, что я хотел протащить в Академию наркотики - а я этого не делал!
  - Ах ты, Господи... Действительно - не делал?
  - Бабушка! - Элкси сел на диване, - Ну, о чем ты?! Это же идиотизм!
  Ее высочество помолчала.
  - Ты не хотел там учиться, - проворчала она наконец, - Поэтому все так и получилось! Ты сам говорил, что хочешь поступать в Университет - вот и поступай теперь. Что это такое? Сегодня - хочу, завтра - не хочу. Нечего капризничать, ты уж не маленький. Я уже поручила найти для тебя подходящее жилье недалеко от Университета.
  - Опять все решают за меня!
  - Конечно! Не дорос еще, чтобы что-то решать сам!
  - То я тебе маленький, то не маленький, как это понять?!
  Бабушка рассмеялась.
  - Ладно, не надо ловить меня на слове! Для меня ты всегда будешь маленьким, - сказала она, - И не смотри на меня так. Иди, я тебя поцелую и отправляйся к себе. Я тебя позову, когда мне принесут варианты квартир для тебя и ты сам выберешь тот, что захочешь.
  Элкси чувствовал себя полным идиотом. Сейчас ему хотелось только одного - сбежать от бабушки куда-нибудь подальше. Хоть в Университет, хоть к черту на рога, лишь бы не выслушивать ее умозаключений, не есть ее пирожные и не подставлять лоб для поцелуя. Ему казалось, что несмотря на новейшие препараты, замедляющие старение, бабушка, похоже, потихоньку выживает из ума. Или, может быть, он просто отвык от нее за этот год?
  Обедать в гостиной вместе со всеми Элкси не пошел, - видеть физиономию дедушки Фарниса было выше его сил. Да и всех остальных лицезреть хотелось не больше. Он уже осведомился у бабушки, как обстоят дела с его новым жильем, но та подошла к вопросу серьезно, успела забраковать несколько вариантов и велела подготовить ей следующие.
  Обедали они вдвоем с Дайном. В суровом молчании. Элкси думал о том, чем могли сегодня кормить курсантов в Академии и настроение его и без того паршивое становилось все хуже, хотя хуже, казалось бы, уже и некуда. Вот бы знать, о чем сейчас думает Джес. Наверняка болтает с Теронтом или Оргошем или еще с кем-то там, обсуждает грядущую пьянку или предстоящие боевые задания, а об Элкси старается и не вспоминать, слишком уж чудовищно и некрасиво кончилось у них все. Кончилось? Да, да, кончилось! Пройдет год, прежде чем у Джеса появится возможность оказаться на планете, а учитывая обстоятельства - ему могут такой возможности вовсе не предоставить! Сразу зашлют на границу. Да и в любом случае, год это безумно долго. Слишком долго. Элкси захотелось швырнуть тарелку о стену. Ух, как же он ненавидит Кетцеля и Айсфера, а дедушку Фарниса - больше всех вместе взятых! Если бы ненависть могла сжигать на расстоянии, все трое давно бы сдохли, превратились бы в кучки пепла, в горстки вонючей липкой сажи!
  Элкси отодвинул тарелку.
  - Больше не хочу, - сказал он, поднимаясь из-за стола, - Скажи там, пусть унесут. От одного вида жратвы - воротит.
  - Вы вообще ничего не съели, - заметил Дайн, сам уписывая за обе щеки, - Вы не больны?
  - Дайн, дай мне бластер.
  - Зачем?
  - Застрелиться... Я Эйри обещал поучить стрелять.
  - Если вас застукают...
  - То что? Что они еще могут мне сделать?
  Дайн пожал плечами. Он доел суп, промокнул губы салфеткой и отправился в свою комнату, где в запертом ящике у него хранилось оружие, - новенькие, еще пахнущие смазкой, тяжелые боевые бластеры и аккумуляторы к ним.
  - Постарайтесь все же не застрелить принцессу и не попасться патрулю, - посоветовал он, вставляя в бластер аккумулятор и регулируя его на самую слабую мощность, так, чтобы при прямом попадании луч мог только обжечь, - Оружие зарегистрировано на меня.
  - Да брось ты... Неужели у тебя нет левых стволов? - удивился Элкси, накидывая куртку и пряча бластер за пояс штанов.
  - Во дворце?! Вы шутите? - хмыкнул Дайн.
  - Ну спасибо. За доверие.
  - Не за что. На предохранитель поставили? А то поджарите себе... самое дорогое.
  
  ***
  Девочки ждали его в дальнем конце дворцового парка, спрятавшись от посторонних глаз в беседке короля Виртоса, знаменитой тем, что лет двести или триста назад в ней был застрелен вышеозначенный государь вместе со своей наложницей, с коей тот уединился для плотских утех. Эта часть угодий, вероятно, уже и в те времена напоминала скорее буреломный лес нежели парк, - короля Виртоса смогли найти только на вторые сутки после исчезновения, когда якобы встревоженный наследник приказал прочесать всю территорию королевской резиденции вплоть до того, чтобы заглянуть под каждый куст и спустить камеру в каждый прудик. В штатном режиме патруль не навещал эти места, не было смысла, - ограда императорской резиденции считалась непреодолимой.
  Девочки были одеты по-домашнему, в простые платья с облегченными корсетами, видимо, после обеда уже успели переодеться. По этикету даже для трапезы в узком кругу принцессам надлежало одеваться и причесываться по особенному. Ни платья, ни прически по большому счету не уступали в замысловатости выходному наряду, разве что драгоценностей было чуть меньше. Для домашнего наряда - то есть такого, в каком девочки могли пребывать в своих апартаментах, драгоценностей не требовалось. По идее, они поступали очень дурно, явившись в таком виде в парк, где их мог видеть кузен. Но так как вообще явившись в парк, они поступали крайне дурно, остальное, должно быть, уже не имело значение. По крайней мере, наверное, они полагали так.
  - Ой, мы думали, ты уже не придешь! - тихо воскликнула Эйри, срываясь с места, - Как ты долго!
  Севелина же продолжала сидеть на подгнившем диванчике, задумчиво гладя ладонью потемневшее и рассохшееся от времени дерево подлокотников. Беседка была оплетена каким-то вьющимся растением с большими темно-зелеными листьями, поэтому внутри ее царили полумрак и прохлада. Сырость... Тишина... Запустение... Как в склепе. Элкси подумал, что король Виртос был большим оригиналом, раз уж для любовных утех отдавал предпочтение столь мрачному месту.
  - Где мы будем стрелять? - с нетерпением спросила Эйри.
  - Сейчас сделаем мишень. Пойдем... Идешь, Вели?
  Севелина медленно подняла голову, как будто очнулась от дум.
  - А здесь красиво, - сказала она, - Я никогда здесь раньше не была.
  Красиво?! Элкси еще раз обвел взглядом беседку. Да уж... Эта девочка явно наследница чокнутого Виртоса.
  - Останешься здесь? - спросил он.
  Севелина обиделась.
  - Ты ничуть не изменился! Такой же грубиян!
  - Я?! - изумился Элкси, - Ну знаешь!
  Он хотел ей сказать, что ее вообще никто сюда не звал, так ведь обидится еще больше!
  Айрелина уже приплясывала от нетерпения.
  - Элкси, а где бластер?
  Элкси достал из-за пояса оружие и положил ей в ладонь. Девочка никак не ожидала, что бластер окажется таким тяжелым и едва не уронила его.
  - Ух ты, какой... - прошептала она в восторге, - А с его помощью, правда, можно убить?
  - Ага, если сбросить из окошка кому-нибудь на голову. Не бойся, он сейчас на самой маленькой мощности. Может только обжечь, но не убьет.
  - А ты можешь поставить его на большую мощность?
  - Зачем?
  - Хочу посмотреть...
  - Эйри, ты пришла учиться стрелять или баловаться? Пошли делать мишень.
  И они вышли из беседки. Севелина, через несколько секунд последовала за ними, видимо, одной в беседке ей было скучно.
  Айрелина нежно прижимала бластер к груди, направив дуло себе в подбородок, не был бы он поставлен на предохранитель, уже пару раз обожглась бы. А еще хотела полную мощность! Что, после этого кто-нибудь станет утверждать, что девочки соображают так же хорошо, как мальчики?
  С мишенями в парке было плохо, пришлось вернуться в беседку и оторвать столешницу с валявшегося на боку и тоже весьма подгнившего столика. Элкси пристроил ее в развилку дерева и отсчитал двадцать шагов.
  - Ну, пока так... - сказал он.
  Айрелина вся светилась от предвкушения.
  - Можно я?!
  - Дай, покажу как...
  Элкси снял бластер с предохранителя, встал в стойку и выстрелил почти не целясь - мишень была слишком близко.
  Айрелина сбегала к мишени и оттуда радостно закричала.
  - Здорово, Элкси! В самую серединку! А я так смогу?
  - Ну иди, попробуй.
  Девочка взяла бластер обеими руками и все равно он неудержимо клонился к земле.
  - Ай, ай, не удержу, - прохныкала она.
  Элкси подставил под ее руки ладонь и поднял на нужную высоту.
  - Смотри сюда, - он указал ей на мушку, - целься в центр столешницы и стреляй.
  Айрелина нажала на курок. При этом девочку здорово качнуло, бластер дернулся в руках, и заряд ушел куда-то в кроны деревьев.
  - Не получилось, - выдохнула девочка.
  - Ручки слабенькие, - Элкси забрал у нее оружие, - Для тебя надо найти какую-то облегченную модель, но где - я не знаю.
  - Дай-ка, я попробую! - решительно сказала Севелина, поднимаясь с бревнышка, на котором сидела.
  Она взяла у Элкси бластер и сначала хотела, как и он, держать его одной рукой, но потом поняла - не удержит, и перехватила обеими руками.
  - Кто ж делает такую тяжесть, - пробормотала она, закусывая губу и пытаясь прицелиться.
  - Аккумулятор тяжелый, - сказал Элкси, - На две сотни боевых зарядов. Это тебе не дуэльный пистолетик. Выше бери...
  - Не могу выше! - воскликнула Севелина капризно.
  Элкси встал с ней рядом и подставил ладонь под локоть ее правой руки. Учить ее стрелять было легче, Севелина была всего лишь на полголовы его ниже.
  - Давай, помогу...
  Элкси нагнулся, и якобы для того, чтобы лучше прицелиться, почти прислонился щекой к ее щеке и обнял за талию. Честно говоря, прижиматься столь тесно было совсем не обязательно, он мог бы прицелиться и так, но очень уж хотелось досадить дедушке Фарнису, пусть даже он о том и не узнает.
  Севелина окаменела и, кажется, вообще забыла, зачем здесь стоит.
  - Вот так, хорошо, - промурлыкал Элкси, - Теперь жми на курок.
  Девочка послушно нажала. Рука ее дернулась, но Элкси удержал ее, и заряд попал в мишень, хотя и не точно в яблочко.
  - Я попала? - изумилась Севелина.
  - Ну да... Ты прирожденный стрелок. Хочешь еще?
  - Давай...
  - Теперь я! Моя очередь! - воскликнула Айрелина.
  - Погоди, Эйри... - выдохнул Элкси.
  Айрелина снова села на бревнышко, подперла голову ладонями и надулась.
  - Теперь сама наводи, - прошептал Элкси, продолжая держать руку Севелины и как бы невзначай проводя большим пальцем по изгибу ее локтя, где кожа была такой нежной, - как будто бархатной, и такой горячей!
  Бластер дрогнул в руках Севелины, дуло неудержимо поползло в сторону и Элкси вернул его в нужное положение.
  - Не отвлекайся, - сказал он, сдерживая улыбку, - Целься лучше.
   Элкси нравилось ее смущение и скованность, он подумал, что Севелину наверняка никто и никогда еще не обнимал. Конечно, откуда же... И разве не за этим она пришла сюда, в отличие от маленькой Эйри? Пострелять ей захотелось, ага.
  Элкси не удержался и прижался щекой к ее щеке, потом, закрыв глаза от удовольствия, скользнул губами вниз по нежной шейке до ключицы. В паху стало тяжело и горячо, Элкси почувствовал, что у него начинается эрекция и под его сомкнутыми веками вдруг мелькнул прекрасный образ Джеса, мелькнул - и растаял в тумане, растаял в горячем облаке сладкого аромата кожи девочки. "Джес убьет меня! - пронеслась в голове ужасная мысль, - Но он ведь не узнает, не узнает никогда?!"
  Элкси открыл глаза, уткнулся взглядом в пышные кружева на лифе платья Севелины и ему вдруг до смерти хотелось распустить шнуровку и запустить туда руку, сжать в ладони маленькую упругую грудь, почувствовать, как затвердеет под пальцами сосок. Какой там, на фиг, дедушка Фарнис?! Какая месть?! Голова шла кругом, Элкси понял, что даже если очень захочет, не сможет сейчас оторваться от Севелины. Не надо было вообще приближаться к ней! Но как можно было ожидать, что ее близость окажется настолько волнующей, настолько... Ой, мама... Почти непроизвольно Элкси прижал девочку к себе сильнее, пальцы жадно заскользили по талии вниз, по бедру, сминая тонкую ткань платья.
  Севелина вдруг судорожно всхлипнула, опустила бластер и выстрелила куда-то в траву чуть ли не себе под ноги. Отдача качнула ее назад и она больно заехала Элкси плечом в подбородок. От неожиданности тот отпустил ее руку, девочка не смогла удержать бластер, и он упал в траву.
  Они шарахнулись в разные стороны, как будто между ними вдруг пропустили электрический ток и посмотрели друг на друга растерянно и ошеломленно. У Севелины в глазах плескался ужас и еще - восторг и жадность. Она вдруг покраснела и отвела глаза.
  - Не попала... На этот раз, - пробормотала она.
  - Ничего... - сказал Элкси, облизывая пересохшие губы, - В следующий раз получится.
  Севелина покраснела еще больше, подняла с земли и, не глядя, протянула ему бластер.
  - Эйри! Нам пора идти! - сказала она нервно, - Нас могут хватиться!
  Айрелина по-прежнему сидела не бревне, демонстративно повернувшись к ним спиной.
  - Еще рано, - мрачно сказала она, оборачиваясь - Вот ты и иди, а я хочу еще стрелять!
  - Эйри! - сестра посмотрела на нее строго и та вынуждена была подчиниться.
  - Я знала, что не надо было тебя брать! - проворчала она, - Я знала!
  - Замолчи! - Севелина взяла ее за руку и потащила по тропинке в сторону дворца.
  Элкси какое-то время смотрел им вслед, а потом уселся на бревнышко, медленно приходя в себя. Он чувствовал себя ужасно неловко, чувствовал себя предателем и гадом. Ему было больно и горестно и в то же время возбуждение никак не желало уходить, и он уже сам не понимал, кого хочет, Севелину или Джеса. Стоило только подумать о Джесе и его как будто накрыла вторая волна - волна сладких воспоминаний, таких ошеломительно чувственных, как будто он пережил их только что, как будто кожа еще помнила прикосновение его рук, губы помнили вкус его губ, как будто Джес только что был здесь бесплотным призраком и - исчез.
  Элкси свалился с бревна в траву и вытянулся, глядя на тихо плывущие по небу облака, за которыми где-то безумно далеко плыл Остров Рен. Может быть, он сейчас где-нибудь у него над головой? Впрочем, сейчас время практических занятий, и Джес, наверняка, летает. Пол жизни можно бы отдать ради такого чуда, чтобы здесь и сейчас на полянке приземлился его катер. И тогда - хоть в гнилостной беседке короля Виртоса, хоть на травке... какая, на фиг, разница!
  
  ***
  Вечером бабушка вместе с совершенно уже измученным агентом по недвижимости показывала ему голографические макеты квартир. Элкси не понравилась ни одна из них, о чем он и заявил. Бабушка опечалилась, агент по недвижимости взглянул на него с ненавистью, но тут же снова профессионально улыбнулся и заявил:
  - Если квартира для молодого человека, пусть он сам ее выбирает. У меня уже есть несколько вариантов, один из которых непременно ему подойдет.
  И, прежде чем бабушка снова открыла рот, он продолжил:
  - Они у меня с собой. Вот, взгляните.
  Бабушка заявила, что уже устала от квартир, но Элкси согласился рассмотреть еще несколько предложений и она вынуждена была согласиться, правда с большим сомнением во взоре.
  - Я все-таки хочу, чтобы ты выбрал что-то из того, что я для тебя присмотрела, - начала она.
  - Вот! - воскликнул Элкси, забирая из рук агента буклет, на котором во всей красе разворачивались картинки, - Эту хочу!
  Бабушка поджала губы.
  - Так я и знала, что ты выберешь не пойми что.
  Со страницы буклета в воздухе перед ними спроецировалась просторная студия, расположенная на последнем этаже какого-то высотного здания. Стены и потолок ее были абсолютно прозрачными и, видимо, в рекламных целях, вокруг нее было нарисовано звездное небо, а под ней, где-то очень далеко внизу, светился огнями город.
  - Очень хороший выбор! - затараторил агент, - Как раз такие варианты жилья сейчас наиболее в моде. Перегородки можно поставить по собственному вкусу, разделив помещение на столько комнат, сколько вы пожелаете иметь. Внешнее стекло, как вы понимаете, программируется на затемнение в бесконечное множество вариантов: плоских, объемных, голографических, может становиться просто непрозрачным с обеих сторон, опять-таки, может быть с обеих сторон - прозрачным.
  - Извращение какое-то, - проворчала бабушка.
  - Есть возможность замены стекла на силовое поле, которое можно отрегулировать на разную степень пропускания воздуха, - чего, как вы понимаете, невозможно добиться в обычных квартирах на нижних этажах, - которое можно и вовсе убрать, перед тем, гм, только проследив, чтобы на открытых поверхностях не оставалось предметов, которые может унести ветром. За дополнительную плату силовые поля могут быть проложены между помещениями по желанию клиента, таким образом появляется возможность регулировки силового поля в разных частях квартиры по разному. Хочу так же заметить, что таких квартир в городе очень немного и расположены они только в самых элитных домах, где предусмотрены все удобства вплоть до неограниченного водоснабжения.
  - И ты это хочешь? - с сомнением спросила у Элкси бабушка.
  - Ага.
  - Все это ненормально и наверняка стоит бешеных денег.
  - Стоит, - согласился риэлтер и загадочно улыбнулся, - Но ведь оно... того и стоит, не правда ли?
  Бабушка еще раз с сомнением посмотрела на Элкси.
  - Хочу, - подтвердил он, - Я уже знаю, как там все устрою.
  - Ох, Господи... Ладно, я должна подумать...
  Бабушка тяжко вздохнула и отпустила агента, который ушел очень довольным.
  - Фарнис не позволит мне истратить столько денег, - произнесла она, когда они с Элкси остались вдвоем, - Он и так страшно злится, когда я прошу у него что-то для тебя. Он каждый раз отсылает меня к твоему опекуну.
  - Пусть даст мне в долг, - предложил Элкси, - через несколько месяцев мне будет шестнадцать и я получу папашино наследство. Не знаешь, кстати, сколько там?
  - Не знаю.
  - Ну уж на квартиру-то хватит.
  - Я поговорю с Фарнисом. Ох, Элкси, что ты делаешь со мной?
  По закону женщины не имели права обладать собственностью. Бабушка не была бедна, после своей смерти ее муж оставил вполне приличное состояние, включавшее в себя и земли, и предприятия, и банковские вклады. Всем этим теперь распоряжался официальный опекун Аделары, ближайший из оставшихся в живых родственников, ее родной брат Фарнис, император Эридана. После смерти бабушки, не имевшей прямых наследников мужского пола, все ее средства должны были отойти государству - в большей части, и опекуну - в меньшей части, поэтому дедушка Фарнис столь тщательно проверял все расходы своей сестры. Он действительно редко отказывал ей в чем-то, если бабушка приобретала что-то для себя, но стоило ей только заикнуться об Элкси, его величество неизменно отсылал ее к Оливеру, младшему брату Брета Сайгерона, являвшегося до поры опекуном своего малолетнего племянника и распоряжавшегося его наследством, - движимым и недвижимым имуществом и всеми свободными средствами. За исключением особого фонда, который за несколько лет до своей смерти создал отец, и к которому не мог прикоснуться никто, кроме Элкси по достижению им совершеннолетия.
  Сайгероны были богаты. И Брет, как старший сын получил большую часть наследства. Но сколько из того могло достаться Элкси, тот не имел ни малейшего понятия. Он слышал, что за несколько лет до смерти отец провернул несколько крайне неудачных сделок и очень много потерял на них. Брету даже пришлось продавать имущество, - земли и большую часть торгового флота, который до того приносил ему немалые прибыли, чтобы оплатить какие-то долги. По сему, Элкси подозревал, что большого наследства не получит. Сколько может быть в его неприкосновенном фонде? Вряд ли так уж много...
  Выселить Элкси из дворца необходимо было как можно скорее, поэтому ее высочество сразу же отправилась к своему царственному брату и имела с ним разговор. Надо признать - довольно тягостный. В конце концов Фарнис уступил сестре и позволил ей оплатить покупку квартиры за свой счет, с условием, что она будет являться собственностью его величества до тех пор пока Элкси не достигнет совершеннолетия и не сможет выкупить ее. Его величество лично подписал контракт с агентством по недвижимости и заплатил крупный аванс строительной фирме, которая бралась в кратчайшие сроки привести помещение в пригодный для жизни вид. Строительную фирму порекомендовал риэлтер, как самую лучшую из тех, что занимались подобными видами работ.
  Уже на следующий день с Элкси связался какой-то агент от этой фирмы и они вместе поехали в новообретенную квартиру, чтобы на месте обсудить, где, что и как делать. Всю огромную площадь поделили на четыре комнаты, одна из которых была гостиной, другая спальней, третья - маленькая - предназначалась Дайну, четвертая - чуть побольше - планировалась как гостевая. Так же было отведено место под кухню и две ванные комнаты, одну с огромной водяной ванной, другую спартанскую с простым молекулярным душем, которым, как предполагалось, будет пользоваться Дайн.
  Элкси с энтузиазмом погрузился в обустройство нового дома, в первую очередь думая о том, чтобы он понравилась Джесу и, по большому счету, подстраиваясь под его предполагаемые вкусы и желания. Делать что-то для себя одного ему было неинтересно. На широкой кровати с антигравным матрасом - он представлял себя и Джеса. В огромной ванной с гидромассажем - он представлял себя и Джеса. За столом в гостиной... И в зимнем саду... В конце концов ему начало казаться, что Джес уже незримо присутствует в этих стенах, он даже начал с ним мысленно разговаривать и советоваться. Виртуальный Джес всегда возражал против изысков и излишеств, в частности, ему не нравилась широкая кровать, он говорил, что на ней можно потеряться, и ностальгически вздыхал по узкой койке, которую они делили с ним в Академии. Элкси, в принципе, был с ним согласен.
  Квартира была готова в течение недели, и к концу ее Элкси без особого сожаления покинул дворец, освободив занимаемые комнаты и переведя почтовый адрес с дворцового компьютера на свой новый домашний. Занятый переездом, он все эти дни не видел Севелину и в общем-то не особенно вспоминал о произошедшем в парке. Может быть потому, что совестно было вспоминать.
  
  ***
  Дайну новая квартира не понравилась совершенно. Но у Дайна были свои соображения, - если бы ему позволили выбирать, он поселил бы Элкси в бункере под землей.
  - Да уж, - пробормотал он, попробовав различные варианты установки защитного силового поля, заменявшего стены, - Вы здорово облегчили задачу тем, кто захочет вас убить. Один залп из электронной пушки и чертово силовое поле сметет вместе со всем содержимым этой... площадки для флаеров.
  - Кто будет стрелять в меня из электронной пушки? - изумился Элкси, - Ты параноик, Дайн. Меня можно убить гораздо проще.
  Дайн посмотрел на него мрачно.
  - Придется поработать над этим силовым полем, - сказал он.
  Бабушке квартира тоже не понравилась. Ей было в ней страшно и она попросила затемнить стены, чтобы не видеть город практически у себя под ногами.
  - У меня здесь голова кружится, - проворчала она, - Кажется, того и гляди, вниз упадешь.
  Не одобрила она и широкую кровать и большую ванну.
  - Зачем тебе? - спросила она подозрительно, - Публичных девок собираешься водить? Не смей... Подобную шваль приличные мужчины в дом никогда не водят.
  - Я с узких кроватей падаю, - сказал Элкси, кусая губы, чтобы не смеяться, - В Академии - все время падал.
  Бабушка не слушала его, она как будто была очень чем-то озабочена.
  - Ты когда собираешься идти в Университет? - спросила она строго.
  - Завтра! - сказал Элкси твердо, - Обязательно, ба!
  Дайн за его спиной удовлетворенно улыбнулся.
  
  ***
  В Университет принимали абитурьентов начиная с шестнадцати лет. Как раз к этому возрасту мальчики эшлен, основной контингент этого учебного заведения, заканчивали общеобразовательные школы. Мальчики эрселен в общеобразовательных школах не учились, и если по каким-то причинам не попадали в Военную Академию, то обычно проходили обучение на дому и в те же шестнадцать лет на общих основаниях сдавали экзамены вместе со всеми. Университет был достаточно демократическим образованием, в отличие от той же Военной Академии, для поступления туда нужно было сдавать экзамены всем без исключения. И часто случалось так, что эшлен проходили по конкурсу там, где не проходили эрселен.
  Впрочем, шеану не имели права учиться в Университете, - просто потому, что эрселен и шеану не могли сидеть за одной партой, это было бы слишком унизительно. Для шеану существовали так называемые "профессиональные школы", куда они отправлялись учиться после общеобразовательной. Однако особо одаренных мальчиков в Университет мог рекомендовать преподавательский состав школы, тогда они допускались до экзаменов и - в случае прохождения по конкурсу, - получали титул эшлен.
  Привилегии в поступлении были только у выпускников Военной Академии. Закончив ее в восемнадцать лет, молодые офицеры могли поступить сразу на третий курс Университета не сдавая экзаменов. Считалось, что Академия дает нужную подготовку.
  Элкси отучился в Академии всего лишь год, на льготы он не рассчитывал, поэтому провел остаток дня за компьютером, выведя из информационной сети на экран список факультетов Университета и пытаясь сообразить, на какой из них будет в состоянии сдать экзамены.
  В Эклане находились три наиболее мощных и разветвленных филиала Университета: технический, гуманитарный и естественных наук. Элкси только взглянул на требования для поступающих на технические факультеты и тут же закрыл их. Здесь все ясно. Надо быть гением, чтобы сдать туда экзамены. Посмотрим, что у нас в естественных науках. Биологический, медицинский. Препарировать лягушек, резать трупы, пожалуй, нет... Что на гуманитарных? Ух ты, только экономических - штук десять с разными специализациями. А еще юридический. Политологический. Социальный. Это что еще за хрень? Исторический. Психологический. Ой, мама... Культурологический. Литературный. Киноведческий. Моды и дизайна. Пойти что ли на моду и дизайн? Вот смеху-то будет. Что там надо? Рисовать? Отпадает. А жаль.
  Ну ладно. Экономический или юридический? Что там на экономику сдается? Общегалактический и математика. Нормально. А на юридический? Тот же самый общегалактический. Что еще? История Эридана. Всеобщая история. У-у-у... С историей Эридана еще туда-сюда, а по всеобщей в Академии изучали только историю войн. Литература... Что нас заставляли читать в последнее время? Толстый и нудный роман "Подвиг" Гаса Игвина на тему первой цирданской. Элкси его так и не осилил.
  Выходит что? На экономику поступать проще всего?
  Элкси оставил на экране список экономических факультетов. Так-с... Что у нас здесь? Экономика и бухгалтерский учет. Кошмар. Теория экономики. Отраслевая экономика с узкой специализацией начиная с третьего курса. Боже, скука-то какая... Внешняя экономика. Вот это уже лучше. Что у нас тут изучают? Мама моя... Шесть языков! На фига знать шесть языков, когда достаточно общегалактического? А это что такое? Сто шестнадцать человек на место в этом году! Обалдели они, что ли?
  Уже давно стемнело. Небо было ясным и звездным, одна из лун уже поднялась достаточно высоко и выползла краешком из-за крыш небоскребов. Элкси ослабил плотность силового поля и почувствовал легкое дуновение ветра на лице и тихий шум города где-то далеко внизу. Он представлял себя владельцем огромной торговой компании, имеющей филиалы по всему Эридану и даже в Союзе. У него будет огромный флот, и он сам, на роскошном флагмане будет путешествовать вместе со своим караваном по галактике. А Джес... Джес будет возглавлять его охрану! Будет-будет, никуда не денется. А если сделать его компаньоном, то и зарплату платить не придется. Для открытия предприятия понадобится начальный капитал и довольно внушительный. Есть ли у Аландера деньги? Вряд ли... Если уж он из-за разбитого катера так переживал. Ладно, обойдемся...
  Дайн подошел бесшумно и Элкси вздрогнул от неожиданности, когда тот сказал:
  - Спать пора, завтра вставать рано.
  - Дайн! Сто шестнадцать человек на место! Ты думаешь - я самый умный? Они меня на смех поднимут, тем более, что прием давно закончен.
  - Прием давно закончен, - согласился Дайн, - Сто пятнадцать лишних человек уже сидят дома и готовятся к поступлению на следующий год.
  - А я что особенный? - удивился Элкси, - Если ты думаешь, что дедушка Фарнис и тут пропихнет меня личным указом - ты ошибаешься.
  - Посмотрим, - пожал плечами Дайн, - Сходите завтра к ректору и поговорите с ним.
  Элкси открыл данные о преподавательском составе Университета.
  - Эшлен Домель, - проговорил он
  - Гор Домель, - сказал Дайн.
  - Ты его знаешь?
  - Немного. Он очень хороший человек и отнесется с пониманием к вашей ситуации, я уверен.
  - Ну, ладно, - Элкси погасил экран, - Раз уж ты так уверен.
  Он лег в постель, но долго не мог уснуть. На душе было тошно. Что за судьба у него вечно являться куда-то позже всех? Университет, конечно, не Военная Академия, вряд ли эти хлюпики вознамерятся его побить, но они явно не отнесутся с пониманием и одобрением к тому, что кого-то против всех правил зачисляют вне конкурса.
  
  ***
  Центральный корпус Университета был огромен. Он был построен то ли триста, то ли четыреста лет назад на месте старого древнего и почти развалившегося здания, имел широкий цокольный этаж и три узких башни из затемненного стекла. Администрация располагалась в самой высокой башне. На последнем этаже.
  Дайн проводил его до кабинета ректора.
  Секретарь, молодой человек в строгом черном костюме коротко взглянул на Элкси и отправился докладывать.
  - К вам Александр Сайгерон! - услышал Элкси из-за неплотно прикрытых дверей его голос, прозвучавший как-то слишком звонко и торжественно.
  - Заходите, - сказал он, покидая кабинет и вдруг - Элкси не поверил собственным глазам - улыбнулся ему неожиданно тепло и радостно.
  Эшлен Гор Домель выглядел полной развалиной. Ему явно было за девяносто, он был совершенно сед и почти полностью лыс. Даже глаза, смотревшие из-под кустистых бровей были какими-то выцветшими и невыразительными. "Того и гляди помрет, - подумал Элкси, - Тоже мне, ректор".
  Но Гор Домель, как будто желая развеять это первое и в корне неправильное впечатление о себе, вдруг хитро улыбнулся и бодро поднялся из-за стола, направляясь к нему навстречу.
  - Добро пожаловать, Элкси, - сказал он, - Мне ведь можно называть тебя просто Элкси, не правда ли?
  - Пожалуйста, - удивился Элкси.
  - Хотя по этикету и не положено обращаться к эрселен фамильярно, мы здесь все немножко вне кастовости, - продолжал ректор, - Ну ты садись, садись сюда...
  Он указал ему на одно из двух кресел, стоящих у окна и отделенных от основной части кабинета стеллажом с цветами.
  - Тами, принеси нам чай, - сказал он в наручный коммутатор.
  Элкси пребывал в некоторой прострации, он видел Гора Домеля в первый раз и признаться, ждал, что тот будет с ним более официален, пусть и не так, как начальник Академии, но все же... Домель держался с ним так, как будто был его родным дедушкой. Элкси опустился в указанное ему кресло и едва не утонул в нем. Ректор уселся в противоположное.
   - Ко всему прочему, я знал твоего отца, - продолжал он, - Хорошо знал.
  - Знали отца? - изумился Элкси, - Но он не учился в Университете.
  - Не учился. Но он часто бывал здесь. И часто сидел вот в этом же самом кресле, где сейчас сидишь ты, и мы говорили с ним... и пили чай.
  Выражение лица старичка стало скорбным.
  - Нам очень не хватает его, - сказал он, - Брет был хорошим человеком. Очень хорошим.
  Давешний секретарь вкатил передвижной столик, на котором стояли две чашки чая и вазочка с печеньем. Элкси подумал, что сейчас ректор скажет ему, что сенатор пил из этой же самой чашки и ел это же самое печенье. Ему сделалось дурно.
  - На каком факультете ты хотел бы учиться? - спросил ректор.
  Элкси вдруг подумал, что зря переживал по поводу экзаменов и того, что прием давно закончился. Дайн был прав - место в Университете ему обеспечено. На любом факультете, какой он выберет. Сказать, что ли, про моду и дизайн? Он едва сдержал улыбку.
  - Может быть, на межпланетной экономике? - спросил он.
  Ректор кивнул.
  - Вот и славно. Тами потом проводит тебя, сдашь экзамены и с завтрашнего дня можешь приходить учиться.
  - Так... сразу?
  - Куда уж тянуть, занятия давно начались. Ты и без того много пропустил. Тебе когда исполнится шестнадцать?
  - Через два месяца.
  - Хорошо. Видишь ли, мы не имеем право принимать в Университет мальчиков, которым не исполнилось пятнадцати с половиной... Правда, отсчет ведется от начала учебного года, но мы закроем на это глаза, - ректор снова улыбнулся ему, - Пей чай и ешь печенье. Оно очень вкусное. Любимое печенье твоего отца...
  Элкси, который уже успел откусить кусочек, едва не подавился.
  Ректор еще долго говорил с ним, рассказывал о сенаторе и об университетских порядках. В конце концов Элкси начал думать, что это заведение представляет собой какой-то остров свободы, где можно не скрывать своих мыслей и говорить обо всем, что угодно, совершенно откровенно поддерживая крамольные идеи Сайгерона. И точно так же как в Академии каждый готов был полить его грязью, здесь - разве что не развешивают его портреты. У Элкси голова пошла кругом, он чувствовал себя странно, как будто вдруг оказался на другой планете, в одном из свободных миров Галактического Союза. Ему было страшно, ему казалось, что стоит только теперь выйти отсюда, и он получит разрывную пулю в голову, уже просто за то, что выслушивал все это, просто за то, что переступил через порог этого заведения!
  - У Брета были сторонники, - говорил Гор Домель, - Очень много сторонников, даже там, где мы найти их совсем не ожидали - в старинных родах эрселен, столпов общественного порядка. Может быть, власти знали об этом... Наверное - знали. Или догадывались. Они не могли не понимать, что старый мир уже нежизнеспособен и вот-вот рухнет под собственной невыносимой тяжестью. Его осталось только подтолкнуть. Чуть-чуть... Выступая с трибуны, Брет озвучил мысли и чаяния многих, заронил в сердцах надежду и желание изменить свою жизнь. Слово прозвучало и оно было услышано, мой мальчик.
  Потом они шли вместе с Тами в соседний корпус. Тами болтал без умолку, рассказывая Элкси что и где находится, пересказывал расписание занятий о обещал отослать ему на домашний адрес всю информацию, которая могла бы ему пригодиться.
  - Не переживай, экзамены сдашь, - сказал он ему на прощанье у дверей деканата экономического факультета, - Райф тебе поможет. Всем известно, что в Академии ничему толком не учат. А вообще, ты молодец, что сумел вырваться оттуда!
  Тами посмотрел на него такими сияющими глазами, что Элкси стало неловко. Он жалко улыбнулся ему и нырнул в открытую дверь деканата - как в пропасть.
  Эшлен Райф Маффел, декан факультета экономики, принял его с распростертыми объятиями. Он обложил его учебниками и усадил решать задачи по математике, которые, надо заметить, были гораздо проще тех, что они решали в Академии еще в начале года. Элкси справился с ними легко. Декан был в восторге. Потом они немного поговорили на общегалактическом, который в Академии опять-таки изучали довольно серьезно и декан тут же приказал своему помощнику писать приказ о зачислении Сайгерона на первый курс.
  - Завтра приходи на занятия! - сказал он, собственноручно вручив ему чип с расписанием на текущий семестр.
  - Спасибо! - ответил Элкси и вывалился из деканата.
  Дайн, тоже весь какой-то сияющий, поджидал его у дверей.
  - Все в порядке? - осведомился он.
  - Все ужасно, - пробормотал Элкси, следуя за ним по коридору к лифту, - Они все здесь сумасшедшие! Смотрят на меня как на клон сенатора Сайгерона! Они просто молятся на него, не удивлюсь, если где-нибудь здесь организован музей его памяти, или, блин, алтарь.
  Дайн весело хмыкнул.
  - Что ты смеешься? - прошипел Элкси, - Этот старичок Домель всю дорогу парил мне мозги, что поддерживает идеи моего отца и всячески намекал, что они не умерли и не умрут вместе с сенатором, святым мучеником за свободу человечества. Почему за ним до сих пор не пришли из СБ?
  .- Старик действительно очень любил вашего отца, - уклончиво сказал Дайн, - Расчувствовался, должно быть.
  Элкси захотелось побиться головой о железную стенку лифта.
  
  ***
  Той ночью Элкси спал плохо, можно сказать вообще не спал, он чувствовал себя так, будто прожил до конца какую-то одну жизнь и теперь рождается для следующей, совсем не похожей на предыдущую. И все будет по другому, и сам он будет другим, и мир вокруг него, а от прошлой жизни останутся только воспоминания, сладкие, теплые и печальные. Дайн говорил, что это судьба, что ему не уйти от нее, как не уйти - по словам Гора Домеля - Эридану от грядущих перемен. Этот мир может притворятся, что ничего не происходит и тихонько дремать в своем старческом кресле, уверенный в том, что солнце как всегда взойдет на востоке и сядет на западе, но за его спиной уже стоят его дети, которые смотрят немного дальше и видят немного лучше и хотят - большего. Не боятся хотеть большего! У идей сенатора много сторонников. Гораздо больше, чем кажется. И они готовы, они вполне уже готовы к тому, чтобы воплощать их, не щадя себя. И что, - они ждут только того, что кто-то крикнет им: Вперед"?
  Думать об этом было жутковато, но вместе с тем здорово. Элкси представил себя во главе армии, сметающей все на своем пути. Представил себе, как войдет во дворец, прямо в кабинет дедушки Фарниса, вобьет кулаком в его мерзкую пасть вонючую сигару и вышвырнуть его, дрожащего и намочившего штаны, за шкирку в окно, под ноги толпе. А потом - ракетный залп по Острову Рен! Нет, лучше поставить весь комсостав к стенке и перестрелять. Ну ладно, не весь. Некоторых. А потом? Что потом? Строить прекрасный новый мир? Элкси смотрел в потолок и пытался припомнить тезисы Сайгерона.
  На утро он отправился в Университет с совершенно чумной головой. Рассвет, как всегда подступивший с востока, развеял радужные химеры и заставил взглянуть в глаза правде. Сайгерона убили. Убили очень скоро после того, как его публичные заявления стали откровенно противоречить политике государства. И что ему теперь до того, что его Слово было услышано? И ему, и - маме!
  Дайн довез Элкси до ворот и уехал куда-то, заявив, что будет ждать его здесь же после окончания занятий. Элкси поднялся на нужный этаж, нашел нужную аудиторию и, войдя в нее, испытал мерзкое чувство де жа вю. Все взгляды были устремлены на него. Только... Только не было в этих взглядах настороженности и неприязни, в них было что-то такое, от чего Элкси окончательно поплохело - в устремленных на него глазах мальчишек светилась какая-то темная отчаянная радость, как будто для них вдруг явился некий знак свыше и вот теперь... Теперь, наконец...
  Что - теперь?! Чего они от меня ждут?!
  - Привет, - сказал один из мальчиков, подходя к нему и протягивая руку, - Меня зовут Олаф Лоукен. Садись со мной, я постараюсь ввести тебя в курс предмета. Ты много пропустил, придется догонять.
  Элкси решил, что ему представляться будет излишне и просто отправился вместе с ним. А почему бы, собственно, нет?
  Лоукен был парнем серьезным и обстоятельным. В остающиеся до начала занятий несколько минут он успел в общих чертах объяснить Элкси суть изучаемого предмета.
  - На первых занятиях тебя никто трогать не будет, - сказал он, - Просто сиди и слушай, если что - спрашивай у меня.
  Лоукен был чуть ниже Элкси ростом, и по-крестьянски широк в кости. Его руки, казалось, были созданы для того, чтобы гнуть подковы, а не стучать по клавишам компьютера. Элкси смотрел на него и удивлялся, как ему удалось попасть в Университет. Наверняка ведь - потомственный шеану, без капли аристократической крови.
  - Гарот читает очень интересно, - говорил Лоукен тихо, - Разбирает рынки сбыта на конкретных примерах. Когда-то он летал на торговце, работал вместе с самим Афросом Скади. Скади, конечно, гений... Умел делать деньги из ничего.
  Лектор был похож на мелкого жулика. Маленький, юркий, он суетился возле терминала, чертил какие-то схемы и говорил, говорил взахлеб:
  - Вот посмотрите. Штейн повез продавать лес на Лартас. Он новости не смотрит? Он не знает что в мире делается? Читаем: "Сообщество Камена, наконец, получило в собственность планету в секторе 13-456, условно называемую Бриак-14 и дабы скорее окупить расходы на судопроизводство бросило все силы на разработку полезных ресурсов новой колонии". Откройте нужный сектор, посмотрите на этот Бриак. Там же лес сплошняком! Планета несколько сотен лет была под арестом, там деревья в три обхвата толщиной и самых ценных пород. Камен сейчас выкинет на рынок тысячи кубометров дешевого дерева, и что будет делать Штейн на бирже со своей сосной? Он будет вынужден реализовать товар по самой низкой цене, себе в убыток. Помяните мое слово, когда он вернется, будет выставлять на аукцион часть своего флота, чтобы рассчитаться с кредиторами. Что здесь можно придумать? Как спасти положение? Кто-нибудь знает? Никто? Слушайте, тогда. Вариант первый, мы берем чертову сосну и везем ее на Крайон, минуя биржу...
  Элкси невольно заслушался рассказом о замысловатых путешествиях эриданской сосны. Жуликоватый лектор так и сыпал идеями, как реализовать с прибылью неликвидный товар, казалось, он знал досконально, чем живет каждый из девяти миров Галактического Союза и все сопредельные государства. Элкси подумал, что даже половина той информации, которой обладает он обеспечила бы успех любому предприятию. Позволила бы сделать себе состояние за одну сделку. Что же этот Гарот забыл в Университете? От скуки что ли он в преподаватели подался?
  Потом еще были урок всеобщей истории и семинар по языку эв-хи, основному наречию коренного населения Саланы, одного из миров, не входящих в Союз, в котором, по слухам, отмывали деньги, и сбывали награбленное пиратские синдикаты Галактики. На семинар Элкси затащил Лоукен, заявив, что знание большого количества языков самое главное для торговца. Для торговца? На Салане?
  - Хочешь податься в пираты, Олаф? - спросил его Элкси.
  - В пираты - нет, - улыбнулся Лоукен, - Но с ними неизменно приходится иметь дело. Они сделали "эв-хи" чем-то вроде своего внутреннего языка. Неплохо, знаешь ли, понимать, о чем беседуют между собой пираты, особенно если они говорят о тебе.
  Отрывистая, режущая слух речь, лилась из наушников, медленно и верно записываясь на подкорку: "Хэм! - Привет!". "Оэтр - товар", "Гып венг оэтрет, каш рат, кергет! - Стой на месте, торговец, брось оружие, руки за голову".
  Чудный язык.
  Потом они вместе с Лоукеном обедали в столовой. Очень непривычно было сидеть и знать, что некуда торопиться, что не прозвучит сигнал, по которому ты должен будешь убраться восвояси, и не имеет значения, доел ты или нет. И выбор блюд был не чета тому, что предлагался в Академии. Было и жирное и сладкое и странное, и никто не считал калорий и не говорил: "Хватит жрать, Сайгер, уснешь за пультом управления и снова тебя сожгут". В буфете продавались сигареты и легкие спиртные напитки, в киоске помимо учебной литературы открыто лежали фильмы фривольного содержания и ампулы с препаратом, снижающим активность сперматозоидов. Остров свободы... Не иначе... Элкси чувствовал, что ему здесь нравится все больше и больше.
  В столовой было так шумно и весело, что в первый момент звуки просто оглушали. Попробовал бы кто-нибудь так орать или ржать в столовой в Академии, тут же получил бы третью степень. Маневрируя между столиками с маленьким роботом, несущим поднос с его едой, Элкси ловил на себе любопытные взгляды, но они почему-то не напрягали и не смущали, может быть потому, что от этих взглядов не нужно было защищаться? В них не было ни подвоха, ни вызова. Здесь все было просто - просто и легко. Как в доме друзей, которых ты любишь, и которые любят тебя. И Элкси подумал, что если бы они с Джесом учились здесь, все было бы совсем по-другому. Совсем... А если бы Эридан жил по законам Союза... Ох, лучше не думать об этом. Вернее, лучше не сожалеть. Если есть в Эридане места подобные этому, все не так безнадежно, как кажется. Все еще будет, все, что мы захотим, если у нас хватит сил и храбрости.
   - Что ты собираешься делать, когда закончишь учиться? - спросил Элкси своего приятеля, когда они уселись за свободный столик и принялись за еду, - За тебя кто-нибудь платит?
   Лоукен покачал головой.
  - Откуда? Мой отец портовый рабочий, того, что он зарабатывает едва хватает, чтобы кормить детей. Они на меня теперь молятся, как на икону. Я теперь эшлен, - мальчик хмыкнул, - Для них это все равно, что нимб над головой. Так что буду пахать на империю, шесть лет от звонка до звонка. Наверное, это неплохо, наберусь опыта.
   Обучение в Университете было платным и стоило недешево. Сумевшие вырваться в свободный мир шеану, да и многие из эшлен не могли себе позволить платить за образование, и при поступлении они заключали контракт с государством, обязуясь по окончании обучения отработать положенный срок там, где государство сочтет нужным их использовать. Элкси все это знал, но никогда не сталкивался с такими проблемами. Он вообще никогда доселе не общался с шеану, пусть даже с бывшими. Разве что с Дайном, но у Дайна все было как-то проще. Он был солдатом, он выполнял свой долг и никогда - на самом-то деле - не пытался прыгнуть выше головы. А этот парень - пытался. И у него получалось. Он из семьи портового рабочего, одного из тех безликих трудяг, что копошатся на космических станциях, следя за работой роботов-погрузчиков, а нередко их и заменяя, бесконечно встречая и провожая корабли. И Лоукену, должно быть, светило то же самое, если бы он не оказался таким умным и не смог поступить в Университет.
  - А потом, - продолжал Олаф, - Наймусь куда-нибудь. Постараюсь продаться подороже. У меня две маленькие сестры, их надо будет пристроить как-нибудь получше, а для этого нужны деньги. Ладно, Элкси, давай не будем о грустном! Что делаешь сегодня вечером?
  Элкси пожал плечами.
  - Честно говоря, не думал об этом.
  - Хочешь, покатаемся по городу? Покажу тебе такую Эклану, которой ты не видел никогда, мальчик-эрселен.
  - Звучит заманчиво, - улыбнулся Элкси, - Прогулка по злачным местам?
  Лоукен усмехнулся.
  - Что-то вроде того. По местам, куда приличные люди нос не кажут, разве что - инкогнито. Тебе еще шестнадцати нет и это противозаконно, но раз ты в университетской форме, сканировать тебя не будут. Прорвемся.
  - За мной приехать должны к концу занятий. Боюсь, Дайн это дело не одобрит.
  - Значит свалим с последней лекции. Основы навигации - мура страшная, да ты, наверное, навигацию лучше нашего профессора знаешь. Чего бы другое, а этому в Академии учат. У тебя небось девки не было еще?
  - Не было, - признался Элкси, припоминая историю в парке с Севелиной и чувствуя как в предвкушении замирает сердце.
  - В таком случае, знаю, куда мы поедем. Сегодня распрощаешься с девственностью! Не страшно?
  - Да не особенно. А что, надо бояться? Они там... Откусить могут, что ли?
  Олаф засмеялся и дружески толкнул его в плечо.
  - Не-а... будет классно, не сомневайся. Лия даст тебе лучшую из своих девчонок, об этом я позабочусь. А если хочешь - то сразу двух! У тебя вообще деньги есть?
  Деньги у Элкси были. Оливер Сайгерон с племянником предпочитал общаться редко, но деньги на его счет переводил регулярно. У Олафа глаза на лоб полезли, когда он увидел количество нулей в сумме, высвеченной на табло банковского аппарата.
  - На это можно пол Экланы скупить, - сказал он, - Живем, Элкси!
  
  ***
  Где-то за час до окончания занятий они закупили в буфете выпивку, вызвали такси и поехали в центр города. Элкси путешествовал по Эклане неоднократно, правда не в такое время - чаще всего с утра, когда его учителя считали нужным свозить его в музей или в театр. Лоукен был прав, настоящего города Элкси никогда не видел, не гулял по улицам и паркам, не заходил в магазины и кафе, не видел ночных фейерверков, расцвечивающих в праздничные дни небо над городом во все цвета радуги. Все это было недопустимо для мальчика из хорошей семьи. Даже достигнув совершеннолетия, эрселен предпочитали не афишировать свои приключения в городе, ханжески скрываясь за титулами эшлен. И после этого - они продолжали думать, что этот мир принадлежит им!
  Элкси подумал, что так, должно быть, считали и древние боги, взирающие на землю свысока, презрительно и лениво, до тех пор пока не поняли, что люди внизу просто забыли о них, что им хорошо без них, гораздо лучше, чем с ними. И боги умерли. Растворились в эфире. Кроме, разве что, тех, кто спустился на землю и принял обличие людей, предпочтя радости краткой человеческой жизни унылому бессмертию. Элкси посмотрел на свои руки - не стали ли они прозрачными. Вроде, нет. Сайгероны к небожителям не относятся, они давно приняли человеческий облик.
  Лоукен забрал у него баночку с водкой.
  - Хватит пить, - сказал он, - Нажрешься с непривычки, и не встанет. Будет обидно.
  Город медленно тонул в сумерках. Из окна ползущего в плотном потоке флаеров такси, Элкси видел как умирает дневная Эклана, утомленная жарой и тяготами рабочего дня, и из ее праха, осторожно расправляя крылышки, выбирается ночная Эклана, нежная яркая бабочка, юная, полная еще неосознанных желаний и любопытства. Громоздкие офисные здания делового центра остались позади, такси нырнуло вниз, опускаясь сразу на два уровня и на самой маленькой, разрешенной у поверхности земли скорости, поплыло над кварталами исторического центра, становившегося с наступлением темноты центром развлечений. Ночные ресторанчики открывали двери, загорались призывные огоньки вывесок, начинала звучать музыка.
  - Останови здесь, - попросил Элкси таксиста.
  - Нам еще далеко, - сказал Олаф, - Три квартала.
  - Дойдем пешком. Лоукен, имей совесть. Я здесь не был никогда в такое время.
  - Бедный... Ну ладно, пошли.
  Они расплатились с таксистом и вышли в город.
  Было уже не жарко. С гор, чьи вершины были хорошо видны за низкими крышами домов, тянуло прохладой. Много лет назад, когда Эклана была еще маленьким городом, крошечным островком цивилизации на дикой чужой планете, горы были видны отовсюду. Потом город выполз из долины и потянулся толстой ленивой змеей к самому побережью океана. Крыши небоскребов закрыли горы. Везде, но - не здесь. Здесь все осталось почти так же, как было устроено в первые столетия после колонизации. Большинство зданий, построенных первыми колонистами, давно рассыпались в прах, но на их месте были отстроены точно такие же, приземистые и широкие. В давние времена земля здесь стоила дешево.
  Элкси вышел из машины и его слегка повело. Действительно, не надо было столько пить. Это все от волшебного чувства вседозволенности, от того, что не надо больше себя ограничивать в страхе перед дежурным офицером, который в любой момент может вырасти из-под земли, и перед грозным оком которого нужно быть трезвым, как стеклышко. Теперь можно все! Абсолютно все. Элкси чувствовал себя совершенно счастливым, ему нравился этот город, нравились люди, сидящие за столиками открытых кафе. Нравилась музыка, льющаяся из окон, дразнящие ароматы блюд, готовящихся за распахнутыми окнами ресторанных кухонь, сияющие витрины магазинов и туристических лавочек. И это - Эклана? Старая добрая Эклана? Ну кто бы мог подумать...
  - Ты выглядишь, как турист, - насмешливо сказал Лоукен, - только-только спустившийся с корабля. Вот интересно, у всех эрселен такой дурацкий вид, когда им впервые разрешают выйти в город?
  - Ладно издеваться-то. Посидел бы ты на Острове Рен, посмотрел бы я на тебя.
  - Не дай Бог... Пошли!
  Не стоило вспоминать об Острове Рен, совсем не стоило. Ощущение абсолютного счастья внезапно сменилось печалью. "Эх, Лоукен, - с горечью подумал Элкси, отправляясь вслед за приятелем вдоль шумной улицы, - Что бы я только не отдал, чтобы на твоем месте сейчас был Джес. Бродить по городу вместе с ним, - всю ночь. Сидеть в этих кафе, просто смотреть на горы. Никогда этого не будет... Так какой смысл? Какой смысл - во всем этом?!"
  Пока дошли до места назначения, Элкси успел протрезветь. Теперь ему хотелось спать. А еще больше хотелось на мерзкий Остров Рен, - и ну ее на фиг эту свободу и вседозволенность и этих глупых шеану, со своими мелкими радостями и житейскими проблемами. Ему хотелось увидеть Джеса. Просто увидеть - хотя бы на миг.
  - Ну вот, - сказал Олаф, останавливаясь у дверей неприметного домика, - Это здесь. Ты чего такой мрачный?
  - Протрезвел.
  - Сейчас еще выпьешь. И уже не эту дрянь, - Лоукен выкинул пустую банку из-под водки в мусорный контейнер, - У Лии есть полынная настойка с Нершена. Настоящая. Никогда не пробовал?
  Они только подошли к дверям и те отворились сами собой, вероятно, в этом доме всегда ждали гостей.
  Встречала их юная девушка, безумно очаровательная и милая, сияющая радостью, как рассветное солнышко. Она была одета в весьма целомудренное белое платьице с большим количеством рюшек и широкой юбкой до пола, - по этикету, вполне приемлемый домашний наряд, разве что для приема гостей не хватало украшений, да и прическа была слишком проста. Но эта девочка не эрселен, а то, как принято встречать гостей у эшлен и тем паче у шеану, Элкси представления не имел. Какие у женщин шеану могут быть драгоценности, если их мужья работают портовыми служащими? Впрочем, девушка была так хороша сама по себе, что отсутствие украшений совсем не портило ее и даже не казалось странным. Простое белое платьице придавало ей вид трогательный и невинный.
  - Привет! - сказала она, улыбаясь Лоукену как старому знакомому, потом обратила взгляд на Элкси и улыбка ее как-то неуловимо изменилась. Рассветное солнышко как будто превратилось в закатное - волнующее, томное и завораживающее.
  - Какой хорошенький, - проговорила она, - Как тебя зовут?
  Элкси чувствовал себя крайне глупо и неловко. Он не привык, чтобы девушки смотрели на него столь смело и откровенно, в этом было что-то очень неправильное. И то, что она так запросто обращалась к нему, - это тоже было неправильно!
  - Его зовут Элкси, - сказал за него Лоукен, - Он учится вместе со мной.
  - Понятно, - девушка кокетливо улыбнулась и у нее на щеках заиграли ямочки, - И он здесь в первый раз...
  Элкси почувствовал, что начинает краснеть. Ему захотелось схватить Лоукена за шиворот, выволочь на улицу и как следует отметелить. Положение спасла, появившаяся из глубины дома женщина. Она тоже улыбалась, но улыбалась по-другому - тепло и открыто, как и полагалось радушной хозяйке дома.
  - Мали! Почему ты держишь гостей в прихожей? - спросила она строго и, не дожидаясь ответа, направилась к топчущимся у порога мальчишкам, - Ну проходите же, проходите, мои милые, - продолжала она. - Рада видеть тебя, Олаф. Представь мне, пожалуйста, своего друга.
  Она посмотрела на Элкси вопросительно, и он едва удержался от того, чтобы не вытянуться по-военному по стойке смирно и не представиться ей по-настоящему, как полагается. Эта женщина невольно внушала уважение, было что-то в ее осанке, в ее взгляде, что заставляло видеть в ней благородную даму, хотя, разумеется, она таковой не являлась никогда. В ней чувствовалась властность, скрытая за милой улыбкой, в ней, казалось, таились сила и жесткость, и внутреннее достоинство, какого не всегда могли добиться великосветские дамы с отточенными до невероятной четкости манерами. Элкси ни за что бы не поверил, что она из шеану, скорее всего - дочка какого-нибудь знатного эрселен от наложницы. Но как, в таком случае, она оказалась в публичном доме? Даже в качестве его хозяйки. С такой-то красотой, с такими-то манерами... Она была достойна лучшего. Самого лучшего! У нее были глаза цвета шоколада, и дивные густые ресницы, ее нежная кожа не имела ни малейшего изъяна, несмотря на то, что ей, вероятно, было уже за тридцать, - ее красота была необычна, она притягивала взгляд и завораживала, в ней было что-то особенное, что-то нездешнее, что заставляло вспомнить волшебные детские сказки об иных мирах, где властвовали магия и колдовство.
  - Его зовут Элкси, Лия, - сказал Олаф, фамильярно обнимая приятеля за плечи.
  - Ну пойдемте, - сказала Лия просто, - Мои девчонки, должно быть, уже измучились, гадая, кто это заглянул к нам на огонек.
  "Вот с ней бы я, пожалуй, не отказался переспать, - подумал Элкси, отправляясь вслед за хозяйкой и глядя на ее красиво покачивающиеся в такт шагам бедра, - Вот интересно, она мне даст? Или вернее - сколько я должен заплатить, чтобы она дала мне?"
  Гостиная была обставлена уютно и в то же время без особых изысков - просто гостиная в большом доме, - в доме, где живут только девочки. Единственное отличие этого дома от всех других в том, что здесь на женскую половину допускают мужчин. Сходство дополнялось еще и тем, что девочки были одеты весьма небрежно, вовсе не вызывающе, нет, именно - небрежно, как могли бы одеваться, находясь в своих собственных апартаментах, не смущаясь сестер и служанок. Они все были очень молоды, гораздо моложе хозяйки, все по своему очень хорошенькие и, что самое удивительное, все казались очень счастливыми и довольными собой и своей жизнью. Потом Элкси понял, почему... По крайней мере, решил, что понял. Внутри своего маленького мира эти девушки были свободны - свободны от многих условностей и глупых табу, которых накладывал на них общественный порядок Эридана. Они были свободны от бедности, от тяжелой работы и от унижения из-за осознания собственной ничтожности. Было ли это заслугой Лии, или так было заведено во всех публичных домах, но здесь мужчины относились к женщинам почти как к равным себе. Может быть, просто потому, что так всем было проще?
  Еще один маленький мирок вне кастовости. Сколько же их таких всего?
  Сейчас, наверное, было еще слишком рано для наплыва клиентов, поэтому большинство девушек были свободны и занимались тем, чем хотели: одна читала, закрывшись ото всех объемными яркими картинками сказочных историй, другая смешно закусив губу, смотрела новостной общественный канал, кто-то просто болтал и хихикал, вероятно, вспоминая события прошедшей ночи. Элкси уловил только миг этой благостной домашней расслабленности, - как только они вошли, девушки тот час переключили свое внимание на них, и на всех личиках, как по команде, включились профессионально поставленные улыбки, очень индивидуальные, тщательно отработанные, идеально подходящие к конкретной данной мордашке. Девушки моментально включились в работу. Элкси с удовольствием заметил, что большинство взглядов устремились на него, а не на Лоукена, и в глазках загорелся неподдельный интерес. Впрочем, - это тоже могло быть профессиональным. В конце концов, Лоукен был у них постоянным клиентом, а его они видели в первый раз.
  Откуда-то звучала томная, завораживающая музыка. Элкси отыскал глазами ее источник и увидел огромный экран головидео, вмонтированный в одну и стен и кокетливо прикрытый от остальной части гостиной краешком - только краешком! - полупрозрачной тюли, переливающейся разными оттенками серебра. На головиде разворачивалось действо какого-то эротического сюжета, пока еще не перешедшего в порно. На мягких подушках лежали девушки среди которых Элкси сумел различить и нескольких мужчин.
  "Что это, - подумал он, - Они - прямо там? При всех?", - но разглядеть ничего не успел, хозяйка увлекла их с Олафом за собой, в уютный уголок, почти полностью закрытый от гостиной звукоизоляцией.
  Там стоял низенький диванчик и три столь же маленьких кресла. Лия уселась в кресло, Олаф сел на диван, и Элкси, видя такой расклад, тоже уселся в кресло, лишь бы не сидеть на диване вместе с Лоукеном. Ему надоело выглядеть идиотом, а сидя рядышком, в одинаковой серой с голубым форме, да еще сложив ручки на коленях, они были бы похожи на глупых школьников. На маленьких мальчиков, сидящих рядом с мамочкой и рассказывающих о том, как прошел день.
  - У вас здесь мило, - сказал Элкси, усаживаясь в кресло, которое оказалось не таким мягким, каким выглядело на первый взгляд и довольно удобным.
  - Я рада, что тебе понравилось, - улыбнулась ему хозяйка, и он улыбнулся ей в ответ, - Почему ты не заходил к нам раньше?
  - Я только неделю назад прилетел с Острова Рен.
  Лия смотрела на него задумчиво.
  - Остров Рен, вот как... - проговорила она, - Тем более меня радует, что ты здесь. Я слышала, что в Академи очень жесткие порядки...
  Элкси пожал плечами. Говорить об Академии и рассуждать об ее порядках вместе с какой-то шлюхой и каким-то сыном портового рабочего, ему не хотелось совсем. Они что, ждут от него разговора на тему "сколь отвратительна Академия"? Не дождутся. Не им судить.
  - Мне всегда казалось, - продолжала Лия, - что им следовало бы хотя бы иногда отпускать воспитанников на планету.
  Лоукен громко хмыкнул.
  - И сразу же из космопорта они бежали бы сюда! - сказал он.
  Элкси почувствовал, что начинает злиться.
  - В Академии учат лучше контролировать себя, чем вам кажется, - сказал он и взял со стола красивую бутылку из настоящего стекла, полную темно-зеленой, совершенно непрозрачной жидкости, - А еще там учат драться. И стрелять.
  Лоукен смотрел на него с недоумением.
  - Вот ты Олаф, умеешь стрелять? А по пожарной лестнице на двадцатый этаж забраться сможешь? На время?
  - На фиг мне лазить по пожарной лестнице? - пробурчал Лоукен.
  - Не зачем, ты прав. Что это? - спросил Элкси хозяйку, изучая этикетку на бутылке, - Та самая хваленая полынная настойка с Вешена? Она действительно оказывает эффект наркотика?
  - Очень легкий.
  Лия смотрела на него странно. Элкси не мог понять выражения ее лица, выражения ее глаз, в какой-то миг ему показалось, что он нравится ей, в другой - что она смеется над ним про себя.
  - Так что, может выпьем? - предложил он, - В конце концов это бордель, а не комитет по защите прав мальчиков, страдающих без женского тепла. Давайте перейдем от болтовни к делу.
  Лия расхохоталась.
  - Господи, ты прелесть!
  Она поднялась, подошла к нему и подняв его лицо за подбородок, легонько поцеловала. Элкси был ошеломлен.
  - Сейчас попрошу девочек принести рюмки. Олаф... Пригласить Рину?
  Олаф молча кивнул. Он был обижен и мрачен и пока они были одни, не проронил ни слова. Уже сожалел, что навязался в друзья к Сайгерону? Он представлял себе его другим? Ну, конечно... Он, как и все, видел в нем клона сенатора, который с пеной на губах и пламенем в глазах будет обличать эрселен и их образ жизни.
  Лия вернулась с двумя девушками. Одна из них грациозно опустилась на диван рядом с Лоукеном и положила голову ему на плечо. Тот с гордым видом собственника обнял ее за плечи. Понятно, это Рина... Рина выглядела простенько. Мило, - но простенько. Под стать Лоукену. Тоже из семьи портового рабочего?
  А вторая...
  - Элкси, это Стэйси, - представила ее Лия, - Она тебе нравится?
  Стэйси Элкси нравилась. У нее были тонкие черты лица, и большие светло-карие глаза с золотыми крапинками у зрачка. Кожа очень белая, почти прозрачная, с крошечными веснушками у носа, пухленькие губки и роскошные рыжие волосы, уложенные сложно, как у аристократки. Талия тоненькая, округлые бедра и высокая грудь, все идеально, все так, как ему и нравилось... Но рядом с роскошной красотой Лии, она проигрывала и проигрывала сильно. Если Рина выглядела бы просто уродливой крестьянской девкой рядом с ней, то Стэйси... Стэйси была похожа на бледненькую домработницу. "Как ночной мотылек в сравнении радужным "павлиньим глазом", - грустно подумал Элкси. Но Лия предлагала здесь правила игры и он принял их, - принял, как принимает хитрый стратег правила боя навязанные ему противником. Осмотреться, аккуратно контратаковать, а потом... Потом видно будет.
  Элкси протянул девушке руку и она с улыбкой вложила в нее свою.
  - Иди ко мне, Стэйси, - сказал он и, подвинувшись в кресле, втиснул ее рядом с собой, - Выпьешь со мной этот... полынный?
  - Немного... - согласилась Стэйси.
  Элкси взял бутылку и разлил в рюмочки настойку. Она действительно была густой, как ликер и пахла живой горькой полынью.
  - За знакомство, - предложила Лия и коснулась губами краешка рюмки.
  Она смотрела на Элкси, смотрела с интересом и любопытством, ну что же... Элкси тоже смотрел на нее. Она чего-то ждет? Наверное. Такие женщины не падают в руку, как спелые плоды, за ними нужно лезть на самую верхушку дерева, рискуя упасть и сломать себе шею. Но зато если не сорвешься, если достанешь...
  Элкси пригубил настойку и поморщился. Она была чудовищно горькой. Как такое вообще можно пить?
  Глаза Лии смеялись.
  - Горько, - прошептал Элкси, наклоняясь к нежному розовому ушку Стэйси.
  - Да, - согласилась она, - Я не могу это пить.
  Элкси взял ее руку, повернул ладошкой вверх и плеснул в нее из своей рюмки, а потом поднял и прижал ее к губам.
  - Вот так, - проговорил он, вылизывая ее ладонь, - гораздо вкуснее...
  Он выпил не все и густая темно-зеленая жидкость потекла по запястью девушки. Элкси скользнул по нему языком, вниз к локтевому сгибу. Стэйси судорожно вздохнула, рука ее дрогнула.
  - А так совсем вкусно.
  Скользя языком по ее руке теперь уже снизу вверх, Элкси смотрел на Лию, и ему нравилось то, что он видит в ее глазах, - удивление и, может быть, даже немножко восхищение. Он снова добрался до запястья и слегка прикусил нежную тоненькую кожу, под которой все быстрее билась голубая жилка.
  - Я тоже хочу испробовать этот новый способ, - выдохнула Стэйси, - Так правда вкуснее?
  - Еще бы...
  Стэйси потянулась к его губам и слизнула с них горечь. Ее язычок проник в его рот и щекотно пробежал по небу.
  - Так тоже неплохо, - улыбнулась она.
  В ее глазах блуждали отблески жаркого пламени, которое когда-то Элкси видел в глазах Джеса, которое так нравилось ему, так нравилось пить до самого донышка...
  - Ага, - проговорил он хрипло, - Может быть мы...
  - Может быть...
  Она повернулась к хозяйке и Элкси уже слегка затуманенным от возбуждения взором увидел, как та прикрыла глаза в знак согласия.
  - Пойдем...
  Элкси помог Стэйси подняться. Сейчас он хотел ее, эту тоненькую девушку с золотыми глазами, ее и больше никого. И он пошел за ней, чувствуя легкое головокружение и волнующую тяжесть в солнечном сплетении. Ширинка брюк больно давила на выпирающий член, и эта боль тоже была волнующей и сладкой. И сладко было осознавать, что эта девушка никуда не убежит от него, как некогда убежала Севелина, что она будет его, целиком и полностью, и будет такой - как он захочет.
  Она повела его каким-то полутемным коридором, освещенным отблесками призрачного багрового света, потом они недолго ехали на лифте вверх и Элкси уже там пытался забраться ей под юбку, но она остановила его.
  - Подожди...
  Немного подождать - было тоже волнующе и сладко, но только если не слишком долго.
  Стэйси толкнула двери и они вошли в довольно просторную комнату с широкой кроватью под старинным балдахином. Возможно, в комнате было что-то еще, но Элкси видел только кровать и к ней потянул девушку.
  Стэйси легла на кровать и Элкси накрыл ее своим телом. Рука жадно заскользила по горячему, затянутому в тонкий чулок бедру вверх, поднимая юбку. Неожиданно чулок кончился и... Ох, как же там было жарко.
  - Как это все с тебя снимается? - пробормотал Элкси, приподнимаясь.
  - Сейчас.
  Стэйси пристроила бутылку с полынной настойкой между подушек.
  - Мне самой раздеться или ты хочешь сделать это?
  Элкси на миг задумался.
  - А как быстрее?
  - Тогда лучше я...
  Она уперлась ему в грудь ладошкой и отодвинула от себя.
  - Не торопись... - промурлыкала она.
  Элкси готов был не торопиться, но, признаться, несколько опасался того, что кончит так и не успев добраться до ее тела. Он смотрел на бесстыдно раздвинутые ноги, на кружевной краешек чулка, на тоненькую полоску золотистой в свете горящей в полнакала лампы кожи между чулком и краешком юбки, все еще прикрывающей самое сокровенное. Он смотрел на ее пальчики медленно расшнуровывающие лиф платья, на ее приоткрытые губы, за которыми влажно блестела полоска зубов. Он смотрел, затаив дыхание и до боли стискивая кулаки, не позволяя случиться позорному оргазму.
  - Стэйси, - простонал он, - Не мучай меня!
  Но Стэйси, похоже, нравилось его мучить. Она смотрела ему в глаза и не торопилась. Наконец, с шнуровкой было покончено и она медленно спустила платье с плеч до пояса. У нее были восхитительные груди, гораздо более аппетитные, чем все те, что Элкси видел на голограммах. Он накрыл их ладонями и удивился их невероятной шелковой мягкости, и упругости. Он стоял перед Стэйси на коленях и та занялась теперь поясом его брюк.
  "Если она дотронется до меня - я кончу, - подумал Элкси, - Сразу же".
  Девушка стянула с него штаны и его член как на пружинке подскочил к животу. На свободе он чувствовал себя гораздо лучше, чем под тесной тканью. Стэйси приблизила к нему лицо и Элкси закусил губу, когда почувствовал ее дыхание так близко от кожи.
   - Стэйси...
  Она коснулась его губами и откинулась на подушки, широко раздвигая ноги. Под ее платьем, как Элкси и подозревал, не было нижнего белья.
  Наслаждаться красотой открывшегося ему зрелища у него не было больше сил, Элкси просто рухнул на девушку сверху, и она так ловко направила его в себя, что казалось он сам нашел дорогу, впрочем, - может быть, так оно и было.
  Разумеется, все кончилось слишком быстро, но он и не надеялся на что-то иное. Не в этот раз.
  - Мне ведь не надо еще уходить? - прошептал он, приподнимаясь и глядя в темные глаза Стэйси.
  - Нет, если, конечно, ты не хочешь. У нас есть полынная, мы хотели поэксперементировать с ней, помнишь?
  Элкси поцеловал ее.
  - Сними ты наконец, свое платье! - сказал он, - Хочу видеть тебя всю!
  
  ***
  Он ушел от нее уже на рассвете, когда сквозь сумеречное затемнение окон в комнату начал проникать бледный серенький свет. У Стэйси была богатая фантазия, они весело провели время, весело - и бурно. Элкси чувствовал себя чудовищно усталым, но это была здоровая и приятная усталость. Они все измазались в полынной настойке и залили ею кровать, к счастью - больше пролили, чем выпили, и все-таки даже к рассвету из головы не выветрился горький дурман. Перед тем, как расстаться, они вместе приняли ванну, - настоящую водяную ванну! - хихикали, брызгались и целовались, хотя от поцелуев уже горели губы.
  А потом они просто лежали в теплой ароматной воде, в какой-то томной прострации, довольные собой и друг другом. Стэйси лежала на Элкси сверху, прижимаясь своей восхитительной круглой попкой к его животу и положив голову ему на плечо. Ее длинные рыжие волосы накрывали их сверху как экзотические водоросли, приятно щекоча кожу. Элкси поглаживал ее грудь, скользил ладонью по крутому изгибу бедра, наслаждаясь новыми ощущениями, подаренными ему этой ночью. Теперь уже немного иначе, чем в первые часы наедине с этой милой девушкой, когда все внутри пылало грубой животной похотью, которую требовалось удовлетворить во что бы то ни стало. Теперь уже просто особенной нежностью и прелестью, и невероятной мягкостью женского тела, такого округлого и податливого, такого загадочного, странного, удивительного - иного... В нем не было острых углов, не было жестких мускулов под кожей, это тело было создано для ласк в куда большей мере, нежели мужское, как можно было бы этого не признать? И кому только пришла в голову идея подарить женщинам равные права с мужчинами? Какая глупость... Зачем им нужны эти права? Женщина создана для удовольствий, для секса, для рождения детей, больше ни для чего. Какой кошмар эти коротко стриженные особы в пилотных комбинезонах, которых допускают управлять кораблями в Союзе. Это уже не женщины, это какие-то андрогены, существа непонятного пола. Нет-нет, женщины должны быть именно такими как Стэйси - мягкими и домашними.
  - У тебя такие нежные руки, - промурлыкала Стэйси.
  - Ласкать тебя такое удовольствие, - вздохнул Элкси, - Не хочу уходить.
  - Не уходи...
  - Придется.
  - Но ты сможешь придти еще. Я буду тебя ждать. Мне было с тобой очень хорошо. И сейчас - так хорошо...
  Элкси улыбнулся.
  - Ты всем говоришь так?
  - Не всем. И не всегда я говорю это искренне.
  - Так как сейчас?
  - Так как сейчас... - в голосе Стэйси неожиданно послышались горькие нотки, - Не всегда бывает так как сейчас. Ты нежный, ты ласковый, ты такой красивый. Ты моя награда.
  - За что?
  - Ну... не важно за что...
  - Какие глупости, это ты - награда. Олаф обещал мне, что Лия подарит мне ночь с самой красивой девушкой, и он не обманул. Ты самая красивая. Ты - совершенство.
  Стэйси хихикнула.
  - А тебе есть с чем сравнивать?
  - Ну что ж я, слепой? Оценить девушку по достоинству можно даже тогда, когда она в платье. Да будь она хоть в мешок одета, по глазам, по рукам...
  Элкси взял ее руку и положил на свою ладонь, подняв над водой.
  - У тебя тонкое запястье и пальчики длинные. Ты ведь не из шеану, верно?
  - Один из моих дедушек - эрселен, одна из бабушек - шеану, мои родители - эшлен, и я, как ты понимаешь, - шеану.
  - Ты шеану, но только по положению, в тебе четверть благородной крови и даже более. Это видно, милая, невооруженным глазом.
  - Мои родители постарались дать мне хорошее воспитание и образование, они были не бедны, к нам в дом приходили учителя. Меня учили как девочку эшлен, готовили к первому балу, как принцессу, надеялись, что какой-нибудь знатный эрселен вдруг заглянет к нам и влюбится в меня по уши. Не сложилось... Ни в первый раз, ни во второй, ни в третий. Пару раз меня хотели взять в служанки, только и всего...
  - Не могу поверить.
  - Мне было тогда четырнадцать, я была тощей, неуклюжей, ужасно стеснительной. И все лицо - в конопушках. Нынешняя я это в основном заслуга Лии и девчонок, взявших меня в оборот, научивших одеваться. Научивших меня всему. Заставивших меня поверить в то, что я не урод.
  - Лия выкупила тебя у родителей?
  - Да... Она дала за меня не так уж много, гораздо меньше, чем предлагали те, кто хотел взять меня в служанки, но родители и не стремились на мне нажиться, они хотели, чтобы я была счастлива.
  - И ты здесь счастлива?
  - Да... Наверное, да... Могло быть лучше, но, согласись, могло быть и хуже.
  - А что будет потом?
  - Потом... Когда Лия сочтет нужным, наш опекун купит мне квартирку, где-нибудь на окраине города на часть той суммы, что мне удастся заработать. Вряд ли я смогу жить совершенно в свое удовольствие, но бедствовать, наверное, тоже не буду.
  - Я бы выкупил тебя, но не знаю, хватит ли денег. Боюсь, мое наследство окажется... скудноватым...
  - Даже не думай об этом. Лучше просто приходи ко мне сюда.
  - Почему?
  - Потому что... Я не хочу быть ничьей наложницей, даже твоей, и - тем более, твоей! У тебя вообще не должно быть наложниц!
  - Почему?!
  - Это было бы неправильно, мне так кажется. Ты другой, не такой как все эти... все остальные.
  - Я - другой?
  - Ну конечно... У твоего отца ведь не было наложниц. Он любил только одну женщину, твою мать. И это - правильно!
  Элкси едва не утонул от неожиданности.
  - У меня на лбу написано "Сайгерон", да?
  - Да, - с удовольствием подтвердила Стэйси, - Ты похож на своего отца. Да и потом в информационной сети есть множество твоих голограммок.
  Элкси застонал, погружаясь под воду и Стэйси, погрузившись вместе с ним, едва не захлебнулась.
  - Я не должна была тебе этого говорить? - спросила она смущенно, когда они уже выбрались из ванной и сохли под теплыми волнами молекулярной сушилки.
  - Я изменю себе внешность и имя, - мрачно сказал Элкси.
  - Зачем?
  - Достало все! Блин! Надоело!
  - Ну прости, прости меня, ладно? Я не думала, что ты не знаешь, что мы... знаем, - Стэйси улыбнулась, - И не думала, что тебе это может быть неприятно.
  - Ладно, забудь...
  - Ты не сердишься?
  - Да на что же, господи?.. Ты-то здесь при чем?
  - Ты придешь еще? - спросила Стэйси, перед тем, как выпроводить его за дверь.
  - Конечно...
  Свет в коридоре был ослепительно ярок, и никаких тебе загадочных рубиновых отблесков. Впрочем, в темноте он не нашел бы дорогу к лифту. Элкси слегка пошатывало от усталости, и теперь он думал только том, чтобы поскорее добраться до дому и рухнуть в постель. И проспать сутки. Или двое... И - к черту Университет.
  В гостиной было тихо и пусто, только из закуточка хозяйки доносились тихие голоса. Один из них, мужской, показался Элкси каким-то тревожно знакомым. Он подошел, громко покашлял у входа и силовое поле свернулось, открывая перед ним изумительную картину. На диванчике, вплотную друг к другу сидели Лия и Дайн. Рука Дайна лежала на спинке дивана, как бы - просто так, но кисть руки при этом покоилась у хозяйки борделя на плече.
  - Ну наконец-то, - мрачно сказал Дайн.
  Лия насмешливо улыбалась.
  Один-ноль в твою пользу, Лия... Нет, - два-ноль!
  - А... Ты откуда взялся? - пробормотал Элкси, - Как ты меня нашел?
  Дайн поднялся с дивана и, поцеловал хозяйке руку.
  - До свидания, милая, - сказал он ей нежно и отправился к выходу, даже не глядя на Элкси.
  "Иди-иди!" - махнула тому рукой Лия и сделала тревожное лицо.
  Элкси махнул ей на прощанье и отправился вслед за телохранителем.
  Так. Дайн, похоже, чудовищно зол. Немудрено. Надо было хотя бы сообщить ему. Дерьмово получилось, совсем дерьмово...
  Дайн ждал его во флаере. Как только Элкси уселся рядом, он включил ускорение и машина резко взмыла в небо. У Элкси желудок подпрыгнул к горлу.
  - Эй, полегче можно?
  Дайн молчал. Лицо его было сурово и твердо, как будто выточено из камня.
  - Дайн... Ты очень злишься? Ну прости меня, а?
  - Если бы я не давал клятву защищать вас, я отказался бы иметь с вами дело, - сказал Дайн глухо.
  Он не удержался и с силой ударил ладонями по пульту управления.
  - Какого черта, Элкси, вы так поступаете? - прорычал он, - У вас совсем мозгов нет? Или вы полагаете, я запретил бы вам ехать в бордель?
  Флаер взмыл в небо на скоростную трассу и помчался прочь из исторического центра к дому. Элкси молчал. А что он мог сказать? "Да, Дайн, у меня нет мозгов"?
  - Я уже попросил прощения! - сказал он, глядя, как выплывает из-за горизонта нежно-голубая полоска океана.
  - И считаете, что этого достаточно?
  - А что еще ты хочешь?
  - Я хочу понять мотивацию ваших действий.
  - Ах ты, господи...
  - Чтобы хоть как-то научиться предугадывать ваше поведение!
  - Я больше не буду никуда без тебя ходить. Будешь таскаться за мной хвостиком. Хочешь, в уборную буду тебя брать с собой? В постель со шлюхой? Будешь лежать рядом, свирепо зыркая по сторонам и тыкая бластером в темные углы! Боже, за что мне это наказание?! Я шагу не могу ступить! Кругом подстерегают опасности! Злые недруги ждут не дождутся, чтобы меня пристрелить!
  - Вам это кажется смешным?
  - Еще как! Дайн! Ну что ты сможешь сделать, если меня захотят убить?! У моего отца была охрана в двадцать человек, и что?!
  - Меня в той охране не было...
  - Какая самонадеянность! Ну а что изменилось бы, если бы ты был?! Они просто убили бы и тебя тоже! Дайн... Господи... Даже если ты прикроешь меня от пули, ты не вернешь этим - его! Не сможешь прикрыть его! Он уже мертв! И здесь ничего не поделать!
  - Я ехал за вашим такси всю дорогу до борделя, и видел то, чего не видели вы, заливаясь водкой. За вами постоянно летел флайер. И потом, - когда вы вышли и пошли пешком, из флаера вышел человек и следовал за вами. Он даже не счел нужным как-то скрываться, просто шел.
  У Элкси стало сухо во рту.
  - А ты уверен, что он... шел за мной. А не просто шел?
  - Элкси... - голос Дайна был сух и бесцветен, - Я похож на идиота? Это был человек из СБ. Просто наблюдатель. Он не стал бы причинять вам вред, ему нужно было знать, куда вы направляетесь. Это я рассказываю просто на тот случай, если вам вдруг кажется, что ваша персона никому не интересна.
  Элкси печально улыбнулся.
  - Как думаешь, Дайн, это должно мне льстить? Специальный человек приставлен следить за мной. Ему ведь небось за это деньги платят.
  - И что - вам льстит?
  - Пожалуй, нет. Обошелся бы я без такой популярности. Но СБ ведь не планирует меня убивать? За что им меня убивать?
  - СБ не планирует...
  - Сообщники Глетферна? А им зачем я нужен? Ну зачем я им нужен-то?! На всякий случай?
  - Не думаю, чтобы они сейчас хотели вашей смерти. Но я не уверен в этом на все сто. И потом - сегодня они могут быть настроены благодушно. А завтра... Кто знает, что придет им в головы завтра?
  Элкси стало тоскливо.
  - Ладно, все понял, - сказал он, - Я обречен...
  - Нет, если будете осторожны.
  - Буду теперь дрожать и шарахаться от собственной тени. Это, безусловно, спасет мне жизнь... А ты так и не уезжал от Университета, да? Все время был там, поблизости?
  - Я должен знать, кто там крутится в окрестностях.
  - Ну да... А чего ж ты орал на меня, раз все равно ехал за мной? Я думал - ты волновался, считал, что меня уже... того... И, кстати, давно ты знаком с Лией? Ты с ней спишь?
  - Это не ваше дело.
  - Ага... Значит спишь... Блин, Дайн, и как это тебе удалось ее заполучить? Такая женщина и - ты... Вы говорили с ней обо мне? Что она обо мне думает?
  Дайн хмыкнул.
  - Вы ей понравились. Она считает вас... занятным.
  - Как мило...
  - А еще она полагает, что этот визит в бордель для вас не первый. Я ее уверял, что это не так, что я бы знал, но она сказала, что абсолютно в этом уверена, что девственники не ведут себя так.
  - Так? - улыбнулся Элкси.
  - Так раскрепощено.
  - Надо полагать - это комплимент?
  - Надо полагать, что я чего-то не знаю о вас.
  - Это тебя угнетает?
  - И весьма. На Острове Рен нет борделей.
  - Я в курсе.
  - А во дворце вы все время были на виду.
  - Конечно, куда деваться от шпионов...
  - Но Лия не может ошибаться.
  - Ну да... у Лии такой опыт. Отстань от меня, Дайн. Какая тебе разница, где, с кем и что у меня было? Отстань... Я устал до смерти, я спать хочу.
  
  ***
  Элкси рухнул спать, как только пришел домой. И проспал целый день и почти целую ночь не просыпаясь; проснулся только в шестом часу утра, в состоянии прострации и окончательно запутавшись в сутках. В какой-то момент ему показалось, что он вовсе и не спал, только закрыл глаза и тут же их открыл, только вот он прекрасно помнил, что Дайн привез его домой, когда было уже гораздо позже, чем сейчас. Часов в восемь, а то и в девять...
  Страшно хотелось есть, и Элкси отправился в столовую заказывать завтрак. Многоквартирные дома для эрселен уже давно проектировались с учетом ресторанчика, располагавшегося на каком-то из нижних этажей, где всегда можно было заказать еду по собственному вкусу, которая чаще всего - если заказ не был совсем уж экзотичным, - появлялась в кухонном приемнике в течении нескольких минут. Доставлял блюда красиво сервированный робот-столик, всегда навязчиво желающем приятного аппетита, после того, как выкатывался и раскладывался, вне зависимости от того, были ли в тот момент в столовой люди.
  Дайн еще спал, поэтому Элкси позавтракал в одиночестве. Он размышлял о том, выгоняют ли из Университете за прогулы и представлял себе как расстроится бабушка и как будет злиться дедушка Фарнис, если вдруг окажется, что Элкси вышвырнули и оттуда тоже. В Академии он хотя бы проучился год. А в Университете что - день? Смешно.
  По ходу дела, мысли свернули на события, способствовавшие преступному прогулу, на Лоукена, - должно быть, все еще обиженного, на Стэйси, - для которой он, сыночек великого и прекрасного сенатора Сайгерона, был наградой за что-то там. На Лию, - которая столь откровенно над ним потешалась, которая считает его занятным! Боже! Улететь бы на фиг с этой планеты, куда-нибудь далеко, куда-нибудь, где никто не знает сенатора Сайгерона и не будет рассказывать ему, как он должен жить и что он должен делать, или куда-нибудь, где ненавидят сенатора Сайгерона, и где будут рады, если он не будет таким как он. Будет другим. Совсем другим. Его противоположностью...
  Хочу на Остров Рен!
  Хочу к Джесу!
  Только Джес любил меня не "потому", а "вопреки", он единственный! Вопреки - ненависти к сенатору, потому - что Элкси это Элкси, просто Элкси и ничего более.
  Джес... Джес... Если бы только знать, что ты еще помнишь обо мне, можно было бы наплевать на все и забыть, и на что-то еще надеяться.
  Что может делать Джес в данный момент? Должно быть, спит. Да... В этот последний час перед подъемом сон всегда самый крепкий. Джес спит, повернувшись к стене и уткнувшись носом в подушку - как только умудряется не задохнуться? Одеяло давно на полу. Джес спит как убитый, и кажется даже не шевелится во сне, но одеяло всегда оказывается на полу, сползает, как живое. Должно быть, одеялу жарко лежать на нем, или Джесу жарко лежать под одеялом, в его крови бушует пламя, неугасимый огонь, который он так тщательно прячет под маской ледяной непроницаемости, и который вырывается только иногда, чаще всего под покровом ночи, но тогда уже - сжигает дотла всякого, кто неосторожно приблизится на расстояние поцелуя. Джес спит, и летает даже во сне, и даже во сне сбивает корабли противника, а ты думаешь о нем и надеешься, что он - думает о тебе. И что ему снишься ты, а не лазерные пушки. Ха-ха.
  Элкси залпом допил сок, поставил стакан на поднос и велел столику убираться.
  На хрена вспоминать? На хрена представлять себе каждый раз картинки из жизни Джеса в мельчайших подробностях? Как он спит. Как он ест. Как он летает. Как он сидит за терминалом компьютера, сосредоточенно решая задачи. Это что такая форма мазохизма? Или просто помешательство? Представлять себе, как будто - ты там. Как будто действительно видишь его. Разговариваешь с ним. Мысленно. А он тебе отвечает. Ты действительно уже слышишь его голос у себя в голове? Нет, это не помешательство - это спасение, единственное спасение в этом кошмаре. Если не станет Джеса, в пору только удавиться или окончательно рехнуться и поверить в то, что сенатор жив и вселился в его тело, как полагают все окружающие!
  
  ***
  Элкси приехал в Университет одним из первых, задолго до начала занятий. Никто вроде бы не заметил его вчерашнего отсутствия, по крайней мере, никто не стал ему на это пенять. Лоукен поначалу держался высокомерно и отстраненно. Ждал, что Элкси принесет ему извинения? Элкси даже не подошел к нему. Университет был полон народу, жаждавшего общения с ним, перед лекциями все время кто-то подсаживался к нему, пытаясь что-то объяснить и вообще как-то облегчить ему жизнь. На его компьютер сбрасывались какие-то лекции, ссылки на информацию в сети, книги, которые ему было необходимо прочесть и как можно скорее.
  Элкси сдуру поинтересовался у какого-то юноши схемами простых торговых маршрутов, которые они уже начали изучать по навигации, и тот выложил ему все что знал, а знал он, похоже, куда больше преподавателя, перейдя от простых схем, к сложным, многоступенчатым, а потом и к военным. Оказывается, в Университете изучали навигацию весьма подробно, правда многие тонкости - факультативно. Юношу звали Стен Гелерен, он был потомком эшлен, существом нежным и эфемерным, как цветочек, и очень увлеченным. Элкси он казался симпатичнее грубого, фамильярного Лоукена хотя бы тем, что не пытался подчеркнуто вести себя с ним, как равный и не пытался тут же стать ему близким другом. Не будучи шеану, Стен и не страдал свойственными шеану комплексами неполноценности и не пытался самоутверждаться за его счет. Ему нравились задачи по навигации. И Элкси был ему интересен прежде всего тем, что учился в Военной Академии и знал много такого, чего не знал он.
  Они вместе пошли на обед, и даже за обедом включили один из компьютеров, пытаясь выяснить, чей вариант курса до системы Альгейзе наиболее оптимален. Элкси считал себя спецом по навигации. Гелерен тоже.
  Лоукен, понимая, что начинает терять инициативу, не выдержал и подсел к ним за столик.
  - Чего не был вчера? - спросил он, - Был общегалактический. Фейн очень не любит, когда пропускают его лекции.
  - Лоукен! - воскликнул Гелерен, - Скажи мне, ты какой выбрал бы курс на Альгейзе? Через Смарт? Или через Землю? Через Землю быстрее, но они пошлины дерут офигительные за проход через свои таможни.
  - Если ты торговец - полетишь через Смарт, если военный - через Землю, военные денег не считают.
  - Что военным делать на Альгейзе? На Смарте ты потеряешь месяц, если не больше, пока будешь кружить в поясе астероидов, топлива сожрешь больше раза в три, чем на Земле.
  - На Смарте и топливо дешевле раза в три, чем на Земле.
  - Ну не в три... давай подсчитаем...
  Элкси было невыносимо скучно. Лоукену, по большому счету, тоже. Пока Гелерен занимался подсчетами, они набросились на еду, намереваясь побыстрее все съесть и убраться от него подальше. Элкси почувствовал, что теперь начинает снова проникаться симпатией к Лоукену - тот хотя бы не грузил его вымышленными торговыми проблемами, а водил вместо этого к девкам.
  - Понравилась тебе Стэйси? - тихо спросил Лоукен.
  - Ничего... - ответил Элкси неопределенно, - Но мне больше понравилась Лия.
  - Лия? Ну ты даешь. Лия с клиентами не спит.
  - Это я уже понял.
  - Но знаешь... Я бы с ней тоже не отказался. Она особенная. Что-то есть в ней такое, притягательное.
  - Невыносимо притягательное... - вздохнул Элкси, - Я спал вчера весь день, поэтому и не пришел. А тебе что, спать не надо?
  - Ну не целый же день. Общегалакт у нас после обеда, я думал, ты явишься.
  - Я как завалился спать утром, так проснулся потом утром следующего дня.
  - Ни фига себе... Что вы там со Стэйси делали?
  - Не что - а сколько раз...
  - И сколько раз?
  - Вот! - возопил Гелерен, - На Земле топливо дороже, чем на Смарте в два и семь десятых раза, а учитывая объемы...
  - Стен, отстань, а? - взмолился Лоукен.
  Гелерен обиделся.
  - Ну вас на фиг, одни шлюхи на уме. Кстати, Элкси, ты не сказал, сколько раз-то?..
  
  ***
  Учеба в Университете не была особо обременительной. Как выяснилось, занятия можно было и не посещать вовсе, самое главное - в конце семестра сдать положенные экзамены. В Университет было сложно поступить, требования для абитуриентов были высоки и во многих случаях - особенно на популярные факультеты - не исчерпывались школьной программой. Но зато учиться было довольно просто. Любой экзамен можно было сдавать в три попытки, только после этого студента отчисляли, и то в общем-то отчисляли с неохотой. На обучения лодыря или бездаря уже были потрачены изрядные средства, вернуть которые несчастный чаще всего не мог, ибо устроиться на хорошую работу без образования практически не имел шансов. Ко всему прочему, если он до поступления в Университет, носил титул шеану - он к нему и возвращался. Впрочем, в истории Университета за многие столетия существования такой системы, не было ни единого случая отчисления шеану, они грызли гранит науки с таким старанием, что чаще всего заканчивали учебу с самыми высокими оценками. Для них возможность учиться в Университете была таким чудом, что они скорее согласились бы расстаться с жизнью, нежели потерять право посещать занятия и одновременно с этим носить с таким трудом полученный титул эшлен, делающий их из рабов, из грязи под ногами, людьми, имеющими какие-то права и возможности.
  Опять-таки учиться в Университете было интересно. В отличие от Военной Академии с жесткой и достаточно узкой специализацией, Университет давал возможность действительно разобраться в собственных склонностях и предпочтениях и выбрать себе для более глубокого изучения те предметы, которые тебе интересны, а не только те, которые знать полагается обязательно и непременно. Лоукен усиленно изучал языки. Гелерен высчитывал оптимальные схемы для прокладки новых торговых путей. Кто-то еще изучал рынки сбыта. Кому-то было особенно интересно сравнивать торговую политику Эридана, Союза и сопредельных государств, и выдумывать свои оригинальные схемы, способные помочь привести планету и лично их самих к богатству и процветанию. Эшлен не имели права создавать собственные предприятия и потому не могли получать какие-то совсем уж баснословные прибыли, но они вполне могли обеспечить и себе и своим близким безбедное существование, получив, к примеру, работу в каком-нибудь мощном концерне и убедив руководство в том, что ты ценный работник.
  В условиях довольно жесткой конкуренции, предприятия, занимающиеся внешней торговлей, не скупились на поощрения ценным работникам, и имели обыкновение переманивать их друг у друга. Нередко случалось и такое, что особо удачливые и талантливые торговцы эшлен, заработав свой первый капитал, обходили систему и открывали предприятия, являясь фактически их владельцами, тогда как юридически права на них принадлежали кому-то из эрселен, получавших за использование своего имени, процент от прибылей и порой весьма немаленький. Сенатор Сайгерон в своих речах упоминал и эти факты, называя таких мнимых владельцев "клещами, паразитирующими на телах настоящих предпринимателей и тормозящих развитие экономики планеты". Немудрено, совсем немудрено, что его убили.
  Спустя всего лишь несколько дней обучения в Университете, Элкси сам заразился царящим вокруг него энтузиазмом и уже совершенно всерьез начал думать о том, чтобы по окончании учебы открыть свое предприятие. Сотрудников для него он уже практически подобрал из студентов собственного и параллельных экономических факультетов, оставалось только выяснить, хватит ли оставленных ему отцом денег на покупку хотя бы нескольких кораблей или придется пойти на святотатство и заложить особняк Сайгеронов. Что будет, если вдруг предприятие потерпит крах, Элкси старался не думать. Риск - благородное дело. А в старый дом родителей ему все равно возвращаться совсем не хотелось, он виделся ему мемориальным кладбищем, он все равно не смог бы жить там. Если все будет удачно, перед тем, как жениться, он купит новый большой дом, но это будет еще нескоро, очень нескоро, если вообще когда-нибудь произойдет. И если до той поры, его еще не убьют.
  Эридан казался Элкси старинной бомбой замедленного действия, большой и круглой, тикающей у него под ногами, отсчитывая секунды, и готовой взорваться в любой момент. Во избежание этого прискорбного события, было бы неплохо сбежать подальше с этой планеты, каким-нибудь хитрым путем переведя вырученные торговлей деньги в банки Союза, - лучше всего на Землю, и перебраться, в конце концов, туда самому. Прослушанные лекции по истории, географии, экономике и общественному строю планет Союза, убедили его в том, что жизнь там совсем не так ужасна, как ему казалось когда-то. Конечно, в Союзе нет деления на касты, но и к этому, наверное, можно привыкнуть. В конце концов, человечество еще не придумало ничего нового. Люди никогда не были равны, если на Эридане все решал полученный от рождения титул, то в Союзе все решали капиталы, полученные с рождения или же приобретенные. Понятное дело, что без капиталов, причем довольно внушительных, в Союзе делать было нечего.
  Законодательство Эридана запрещало своим гражданам открывать и регистрировать предприятия на других планетах. Некоторым особо влиятельным концернам удавалось иметь в Союзе свои представительства, но все они были зарегистрированы на Эридане, все набирали штатных сотрудников из эриданцев и представляли собой маленькие замкнутые мирки, живущие по правилам родной планеты и платящие налоги в казну его величества императора Фарниса. Шастая по глобальной информационной сети, - а из библиотеки Университета был почти неограниченный выход на новостные и экономические источники Союза и всех сопредельных государств, Элкси пытался придумать, каким образом он мог бы извернуться и с минимальным риском открыть предприятие на подставное лицо, которое являлось бы гражданином Союза. То, что это было возможно, он уже знал, но так же он прекрасно осознавал и то, что это жутко рискованно и ненадежно. Нужно было очень много знать, необходим был огромный практический опыт, прежде чем можно было решиться на что-то подобное.
  Побродив по глобальной информационно сети, Элкси понял так же и то, что Лоукен совершенно прав и знание всех основных языков мирового сообщества совершенно необходимо. На общегалактическом в мир выливалась только самая основная и официальная информация, работать с которой было совершенно бесполезно. Об истинном положении дел на Салане можно было узнать, только владея в совершенстве языком "эф-хи", о положении дел на Земле - только зная "английский" и "русский" и так далее. Шесть языков, заявленных к обязательному изучению на факультете, были жалким минимумом, который должен был знать законопослушный торговец. М-да... Сама фраза "законопослушный торговец" звучала смешно и странно, эти два понятия были совершенно несовместимы. Для того, чтобы успешно вести торговлю нужно было знать все тридцать шесть основных планетарных языков мирового сообщества, и изучить экономику и общественный строй двадцати трех государств, оказывающих достаточно большое влияние на экономику галактики, чтобы научиться обходить грабительские законы правительств, жаждущих нажиться на торговцах. И это не считая восьмидесяти четырех отсталых колоний, которые можно в расчет не брать. Есть от чего придти в отчаяние!
  Нужно быть гением, машиной или бессмертным, чтобы суметь изучить все, что необходимо для открытия собственного предприятия. Или - нужно суметь собрать людей, которые будут что-то знать и решать за тебя. Людей умных, предприимчивых, способных, которым можно будет доверять. А что ты можешь сделать для того, чтобы добиться чьей-то преданности? Правильно, - ты можешь пообещаешь им свободу и равные возможности с эрселен, только тогда они пойдут за тобой, и будут преданы тебе безоговорочно и абсолютно. Иных вариантов нет. По крайней мере, нет у тебя. А это значит, что придется притворяться клоном сенатора Сайгерона, подыгрывать им всем, приручать...
  Получается замкнутый круг. Для того, чтобы избавиться от призрака сенатора, надо этот призрак холить и лелеять и облекать во плоть. Это путь по лезвию ножа, по горящему бикфордову шнуру. Стоит ли он того? Стоит ли эфемерная возможность выбраться за пределы этого мира на свободу - от Глетферна, от СБ, от дедушки Фарниса, от этих чертовых эшлен и шеану, рвущихся устроить революцию, риску быть убитым или риску потерять Джеса?
  Джес предан империи и императору, он никогда не станет якшаться с заговорщиками и никогда не простит этого Элкси. Он никогда не нарушит присяги и не улетит вместе с ним в Союз, никогда не забудет о том, что он эрселен Аландер и не возьмет себе другого имени. Джес никогда не изменит Джесу... Так зачем все? Не проще ли прикинуться дурачком и не лезть ни в политику, ни в предпринимательство, ведя бестолковую и жалкую жизнь рантье, и проводя время в ожидании очередного отпуска Джеса, шатаясь по проституткам и по игорным домам, просаживая остатки состояния Сайгеронов? Жениться на какой-нибудь девушке из эшлен, потому как никто из эрселен не доверит ему свою драгоценную дочку, наплодить детишек, перебраться жить в поместье на побережье. Так просто, так славно... Это даже не будет жертвой, напротив, это будет жизнью совсем без жертв.
  Как хорошо тем, перед кем судьба не ставит выбора. Вот, к примеру, - Джесу! С самого рождения у него все определено и устроено, и дорога впереди одна - прямая и широкая, а вовсе не куча узеньких тропочек, каждая из которых ведет к пропасти. Единственный промах Джеса в том, что в какой-то неудачный момент, он связался с Сайгероном, так ведь и все равно, судьба в образе многочисленных доброжелателей оградила его и спасла и вернула - на прямую и широкую...
  Хватит.
  Элкси выключил компьютер и оказался в полной темноте. В библиотеке уже не было никого, за окнами сгущались сумерки.
  - Дайн, - сказал он в наручный коммутатор, - Поехали домой.
  - Я давно жду вас, - отозвался телохранитель.
  "Почему я должен жертвовать всем? - думал Элкси раздраженно, спускаясь в одиночестве в огромном, рассчитанном человек на пятьдесят, лифте, - Почему я? Почему не он? Он будет летать и - может быть! - периодически осчастливливать меня своими визитами. Нет уж, пусть он бросит все и идет за мной. Если захочет. А если не захочет - пусть не идет. Это будет его выбор!"
  - Вы выглядите усталым, - заметил Дайн, когда флаер набирал высоту, выходя на трассу, ведущую к дому.
  - Дайн, я хочу найти приверженцев моего отца, хочу поговорить с ними, хочу понять, что они из себя представляют.
  Дайн посмотрел на него удивленно.
  - Вы находитесь среди них, Элкси.
  - Не понимаешь... Или не хочешь понимать... Не доверяешь мне, да?
  Дайн какое-то время молчал.
  - Вы слишком спешите, - выдохнул он, наконец, - Сейчас не время.
  - Ты будешь решать за меня?!
  - Буду. Я приставлен решать за вас, охранять вашу жизнь, пока не придет время...
  - Придет время меня использовать по назначению? - перебил его Элкси.
  - Можете считать так, если вам угодно. Подумайте сами, вы две недели в Эклане, сейчас на вас устремлены взгляды всех - императора, приспешников Глетферна, службы безопасности, они все следят за каждым вашим шагом. Ваша квартира напичкана прослушивающими устройствами, и этот катер - тоже. Нужно быть очень внимательным, чтобы отслеживать их все и отсылать спецслужбам лажу.
  - Почему ты никогда мне ничего не рассказываешь?!
  - Вам пока не надо этого знать. Это мои проблемы.
  - Дайн, я когда-нибудь пристрелю тебя, так и знай! Какого черта ты так со мной обращаешься? Я что идиот или дитя малое?
  - Каждый адрес, который вы посещаете и все люди, с которыми вы общаетесь, проверяются самым тщательнейшим образом, - спокойно продолжал Дайн, - Еще как минимум год, а лучше - два, мы должны соблюдать строжайшую конспирацию. Абсолютную. И только потом, когда все уже будет готово, вы сможете войти в организацию.
  - В организацию?
  - Ну конечно... А вы полагали, вам придется начинать все с самого начала? Элкси, вы не центр вселенной, поймите это. Когда и если вы захотите вступить в организацию, вы будете одним из ее членов, и только.
  - И кто состоит в организации, лучше и не спрашивать, да?
  - Лучше. Для вас же.
  - Понятно, но знаешь у меня есть кое-какие личности на примете...
  Дайн хмыкнул.
  - Держите ваши соображения при себе.
  - Слушаюсь. Но мне кажется, Дайн, ты перестраховываешься.
  - Быть может.
  Флаер плавно повернул и спустился на один уровень вниз, подлетая к расположенной на крыше дома стоянке для жителей верхних этажей.
  - Только не думай, что я вот так просто буду тебя слушаться и следовать твоим... рекомендациям, - произнес Элкси, прежде чем выйти из флаера.
  - Будете, - мрачно сказал Дайн, - И еще как. Ваша собственная жизнь в конечном итоге всего лишь ваша жизнь, вы можете рисковать ею как угодно, это касается только вас и меня. Но безопасностью организации я вам рисковать не позволю. И перво-наперво уясните себе, черт вас возьми, что не следует болтать просто так, где вам приспичило пооткровенничать, того, что не следует! Вы говорите, что ни идиот и не ребенок, но ведете вы себя совершенно по-идиотски! Вы бы еще в такси принялись выяснять, как проехать к заговорщикам!
  "Да я вообще не знал, что существуют какие-то заговорщики, - уныло подумал Элкси, - И не предполагал, что все так... сурово".
  - Если ты держишь меня за идиота и ничего не рассказываешь, откуда я могу знать, как себя вести? - спросил он злобно, - Как будто нельзя было все это рассказать мне раньше! Как будто нельзя было предупредить!
  - Я полагал, что такие вещи должны быть понятны сами по себе! По крайней мере, для человека, у которого есть мозги!
  Элкси молча вышел из флаера, он хлопнул бы дверцей, если бы смог, но дверцы флаера закрывались тихо и плавно.
  - Ну и пошли вы все, - сказал он сам себе.
  
  ***
  Дома в почтовом ящике его ждали три сообщения.
  Два от бабушки. И одно от кого-то неизвестного, отправленное анонимно с общественного почтового портала Экланы. У Элкси все похолодело внутри, ему было страшно открывать это непонятное письмо, как будто он ожидал увидеть там какое-нибудь страшное предупреждение или - обещание. "Смерть тебе, Сайгерон. Смерть... Смерть... Смерть..." Хотелось малодушно позвать Дайна и попросить его открыть послание, но Элкси все же собрался с духом и сделал это сам.
  Открыл и - не поверил глазам своим.
  И решил, что он окончательно свихнулся.
  Он закрыл глаза и открыл их снова.
  В конце послания стояла подпись: "Джес".
  Сердце забилось сильнее и задрожали руки, и строчки запрыгали перед глазами никак не желая складываться в фразы. "Что-то случилось... Что-то случилось... Только не Джес! Нет!"
  Но если что-то случилось с Джесом, то как он мог отправить письмо?
  И что могло случиться с Джесом?
  Господи, Джес в Эклане?!
   "Привет, Элкси.
  Пройдет две недели, прежде чем ты получишь это письмо, и то если тебе не забудут его отправить. К сожалению, мне не позволят писать тебе и не пропустят твоих писем, посему это письмо останется единственным до нашей встречи, которая произойдет, должно быть, через год, когда я получу отпуск и прилечу на планету. Не думаю, что они смогут лишить меня отпуска, ведь иначе им придется объясняться с моим отцом, а Айсферу совершенно точно не хватит на это мужества. Я знаю, и все знают, что тебя грубо подставили. Не могу только понять зачем. Для того, чтобы досадить мертвому сенатору? Отомстить постфактум? Это какой-то бред... Айсфер сказал мне, что проводить расследование ему запретил Его Величество, что по Его личному приказу тебя отчислили из Академии. Не могу поверить в это, хотя у меня нет причин сомневаться в его словах, он боевой офицер, он не может лгать. Может быть, ты лучше понимаешь происходящее? Может быть, Его Величество лично тебе все объяснил? Надеюсь, что так. Надеюсь, что ты сможешь объяснить мне, что происходит, когда мы встретимся. Иначе... Я не знаю, что - иначе... Я чувствую себя так, как будто мир вокруг меня рушится. Я перестаю его понимать. Айсфер назвал меня дураком, и может быть, он прав, но я не понимаю, совершенно не понимаю, почему я не могу получить прямой ответ на прямо поставленный вопрос? Более того - это меня пугает. Здорово пугает, Элкси. И я очень прошу тебя, будь осторожен, не поддавайся на провокации и всегда помни тот наш разговор. Я теперь каждый вечер буду смотреть новости и очень надеюсь, что ничего о тебе не услышу. Дождись меня, пожалуйста, дождись живым и здоровым. Я люблю тебя.
  Джес."
  Элкси прочел послание на одном дыхании, потом - прочел его еще раз и еще. Взгляд останавливался на последней фразе и замирал. И почему-то, совершенно непонятно почему на душе становилось легче и как-то светлее. Растворилась в сладком сахарном облаке мрачность и злость на Дайна, и стало совершенно наплевать и на него и на всех его революционеров и на все на свете. Как будто тяжелый груз, бесконечно и нудно тянущий вниз, прижимающий к земле, вдруг исчез, и стало легко дышать. Впервые за все это время стало легко дышать. И - жить... Теперь можно было снова жить! Просто жить, а не бродить на ощупь во тьме, ломая глаза в поисках хотя бы крохотной искорки света, чего-то простого и правильного в этом царстве безумия и хаоса. Неужели для этого надо так мало? Всего лишь несколько слов - от него. И даже не важно, каких, главное, написанных его рукой. Джес мог бы оставить только последнюю фразу и все, и больше не писать ничего. И почему, имея возможность писать, он написал так мало?! С чего вдруг он пишет про дедушку Фарниса? Про Айфсера? Он не мог написать про себя? Рассказать о том, что он делает и о чем думает... Так нет же! Вместо этого - Его Величество, да еще и с большой буквы. Блин...
  Элкси хотелось смеяться, хотелось срочно писать ответ - в никуда. Огромное послание, на десяток страниц, рассказать Джесу все, все что было в эти бесконечные и ужасные две недели. Джес поймет, только он и поймет - правильно поймет. "Это какое-то бред". Да! "Мир вокруг меня рушится". Да! Да! Джес... Только ты понимаешь. Ты чувствуешь то же самое, что и я. Год, нам остался год. Хотя уже и без двух недель... Я дождусь тебя, конечно, дождусь! Как я могу не дождаться?
  - Дайн! - крикнул он, - А мою почту читают?
  Дайн не отвечал, Элкси чувствовал, как где-то у себя он наливается злобой как большой красный помидор - вот-вот лопнет. Ах да, конспирация! К черту конспирацию! А почту - наверняка читают. И наверняка отсылают дедушке Фарнису для ознакомления. Ха! Дедушка Фарнис точно лопнет от злобы, когда прочитает это: "Я люблю тебя." Пусть знает. И пусть лопнет. Потому что ничего он не сможет сделать. Не сможет? Хватит ли у него духу объясняться с адмиралом Аландером? Впрочем, дедушка Фарнис хитрая лиса, он может придумать что-то. Или - может просто запереть Элкси в пыльной кладовке на все время пока Аландер будет в столице. Чисто из вредности.
  Настроение начало портиться.
  - Дайн! Ну имей совесть, скажи, - читают?
  - От кого вы получили письмо? - спросил Дайн, появляясь за спиной как всегда бесшумно и внезапно как привидение.
  Элкси едва успел закрыть послание.
  - От друга. Из Академии.
  Дайн подозрительно смотрел на адрес отправителя, обозначенный, как "аноним".
  - Вы уверены? Я должен взглянуть.
  - Уверен. Это мое письмо и не фига тебе его читать.
  - Я не знал, что вашу почту надо фильтровать. Вам доселе писала только ее высочество, эти письма копировались в СБ, но в них и не было ничего, что стоило бы скрывать. В СБ, знаете, тоже не идиоты сидят, от них нельзя скрываться слишком уж откровенно, иногда они должны получать что-то такое, что будет им интересно.
  - Значит и это к ним ушло.
  - Наверняка.
  - Зараза. Вот когда надо - действительно надо, не дождешься никакой защиты! Ты защищаешь интересы всех вокруг, только не мои! Все, что может ударить меня лично - пусть кушает СБ!
  - Что такого в этом письме?
  - Какая теперь разница?!
  - Даже если этот юноша из Академии признается вам в том, что ему близки идеи сенатора, это вряд ли так уж скомпрометирует вас.
  Элкси втянул воздух сквозь сжатые зубы.
  - Если я еще раз услышу о сенаторе, я кусаться кинусь! Что ж такое? Со мной больше поговорить не о чем, как только о сенаторе? Я - бесплатное к нему приложение? Этот, как ты выразился, юноша из Академии терпеть не может сенатора и я сам, чувствую, тоже уже терпеть его не могу!
  Дайн пожал плечами и отправился к себе.
  "Я веду себя как истеричка, - уныло подумал Элкси, - Но ей Богу - достали! Совсем достали. Трахают мне мозги сенатором и в то же время - никуда не допускают. Все взрослые и мудрые, один Элкси малолетний придурок. Ладно, хрен с ним, с сенатором. Надо придумать что-то такое, чтобы дедушка Фарнис не озаботился ограждением Аландера от меня. А он ведь обещал, скотина. Год пройдет - дедушка может забыть. Дедушка когда-нибудь о чем-нибудь забывал? Да, может и забывал, кто его знает. Может быть, если не напоминать ему о себе, сидеть тихонечко, так он ни о чем и не вспомнит? Год - это все-таки долго. Очень долго. И это хорошо".
  Элкси открыл и еще раз прочел послание Джеса. Наверное, нужно его стереть. Но рука не поднимется. Поставить под пароль, чтобы Дайн не прочел? Да пусть читает, чего уж теперь... Вся СБ прочитала. Дедушка Фарнис прочитал. Не будет ничего удивительного, если сегодня его прочтут вслух в вечерних новостях. На всю планету. "Сенсация дня! Сын сенатора Сайгерона трахался в Военной Академии с сыном адмирала Аландера!"
  А впрочем, эта сенсация СБ давно известна. Что нового они узнали? Да ничего. И стоит ли так переживать? Джес прав - ни СБ, ни дедушка Фарнис не заслуживают того, чтобы им подыгрывать. Пусть не думают, что мы пытаемся что-то скрыть, пусть не думают, что у них есть оружие против нас. Эта информация бьет прежде всего по Академии, обнародование ее приведет к такому скандалу, что никому мало не покажется. Никто и никогда этого не сделает. А дедушка Фарнис забудет обо всем за год. Что ему, заняться больше нечем, как только всевозможно досаждать любимому внучатому племяннику?
  Перечитав послание еще раз, Элкси решил, что ничего особо криминального оно и не содержит. Что, собственно, такого пишет Джес? Жалуется на непонимание со стороны руководства, на произвол властей - вот и все. А "люблю тебя", это... Может быть, это просто такое образное выражение? Люблю, целую, пока... Разве не может друг написать такое другу? Вполне...
  
  ***
  Чуть больше чем через месяц настал счастливый и долгожданный момент - Элкси, наконец, достиг совершеннолетия. Бабушка по этому поводу устроила прием и настояла, чтобы он проходил в особняке Сайгеронов. Такова была традиция, а все, что касалось традиций было для бабушки свято.
  Прием был невероятно скучен. На нем помимо бабушки присутствовали все проживающие в Эклане Сайгероны во главе с дядей Оливером, было их, собственно, не так много, - всего лишь пять штук. Дядя Оливер откровенно радовался совершеннолетию племянника, вероятно, полагая, что только выиграет, избавляясь от ответственности за него. Оливер уже не раз намекал, что вынужден тратить на содержание Элкси собственные средства, потому что помыслить не может о том, чтобы заложить или тем более продать родовое гнездо, пусть даже пустующее и пребывающее в запустении. Дядя Оливер всегда был сентиментален. Теперь он даже произнес довольно воодушевленную речь, - традиционную речь, являвшуюся напутствием юноше во взрослую жизнь, предостерегая, советуя, вдохновляя... Ну, и все такое прочее, что полагалось в таких случаях.
  Элкси слушал речь вполуха и вертелся на стуле в ожидании, когда же закончится этот нудный, тоскливый обед и придет пора огласить завещание сенатора Сайгерона. Завещание состояло из двух частей. Одна из них была открытой и представляла то движимое и недвижимое имущество, которым доселе распоряжался Оливер Сайгерон и которое теперь он должен был торжественно передать своему повзрослевшему племяннику. Секрета информация не представляла. Недвижимое имущество Элкси представляли особняк, в котором сейчас пребывали все присутствующие и небольшое поместье на побережье, в получасе полета от столицы, приносившее периодически очень скудный доход, а чаще всего откровенные убытки. Другая часть завещания была закрытой и она-то, собственно, представляла интерес.
  По закону после рождения сына и наследника, глава семейства обязан был положить на его личный счет некоторую сумму наличных денег. Какую - определял сам вкладчик, согласно своим возможностям и желаниям. Сумма вклада не разглашалась и в случае безвременной гибели вкладчика считалась неприкосновенной до тех самых пор, пока его сын не достигнет совершеннолетия и не вступит в права наследования. Чаще всего, сумма на неприкосновенном счете была чисто символической. Кто из вкладчиков собирался безвременно умирать? Кто хотел изымать из оборота на столь продолжительный срок кругленькую сумму, которая вполне может принести прибыль? Законодательством была установлена минимальная сумма вклада, составлявшая девять тысяч имперских кредитов. На эту сумму можно было приобрести ровно половину средненького торгового корабля или небольшую квартиру на окраине Экланы.
  В ту пору, когда родился Элкси, будущий сенатор Сайгерон как раз занимался предпринимательством и весьма успешно, деньги постоянно были в работе и вряд ли он стал бы класть на счет своего ребенка сумму намного превышавшую минимальную, а позже... Позже отец стал сенатором и весь ушел в политику, и забросил торговые операции, которые тут же перестали приносить ему прибыль. А потом - его убили.
  Элкси не рассчитывал на большое наследство, но он очень хотел знать не хватит ли папочкиных денег хотя бы на покупку одного корабля. Ну что стоило бы ему положить на его счет хотя бы восемнадцать тысяч? Это ведь так мало для успешного предпринимателя, и так невероятно, безумно много для человека, у которого нет ни гроша и которому абсолютно не на что купить корабль.
  Семейство уныло ковырялось в тарелках.
  Все ждали того же, чего и Элкси, изнывая от любопытства.
  Но существовала традиция, - завещание оглашалось только спустя три, а еще лучше четыре часа после начала приема и только тогда, когда трапеза была закончена.
  Кусок не лез Элкси в горло.
  Не лез он в горло и всем присутствующим.
  И только банковский нотариус, человек совершенно незаинтересованный в происходящем, чинно поглощал пищу, тщательно выдерживая положенный по регламенту срок.
  Но сколь бы нескончаемым не казался обед, рано или поздно и он должен был подойти к концу. Нотариус, которому все давно уже про себя желали подавиться, промокнул губы салфеточкой и выразительно посмотрел в глаза дяде Оливеру.
  Наступило время оглашения первой части завещания.
  Дядя Оливер поднялся и торжественно зачитал приготовленный заранее список имущества Элкси. Никто ничего нового не узнал, кроме разве что того, что поместье на побережье сожрало в этом году не только прибыль двух истекших лет, но и, как не преминул скорбно сообщить дядя, потребовало некоторых вложений из его личных средств.
  "Катастрофа, - подумал Элкси, - Дядюшка выставит мне счет и потребует оплаты убытков. Вот интересно, на какую сумму он пожелает меня нагреть? На все девять тысяч кредитов, что лежат на закрытом счете или поимеет совесть, и вознамерится содрать только половину? Хрен... Ничего он от меня не получит, он был моим опекуном и обязан был заботиться обо мне и о моем имуществе. Плохо заботился - его проблемы. Уй, блин, а мне ведь еще за квартиру надо расплачиваться с дедушкой Фарнисом! А то ведь вышвырнет, под зад коленкой. И с большим удовольствием... Заложить что ли поместье? Или продать его Оливеру по сходной цене? Все-таки фамильная собственность, Оливер и папочка выросли там. Купит, никуда не денется".
   Занятый подобными размышлениями, Элкси даже пропустил начало той акции, которой дожидался с таким нетерпением, нотариус уже поднялся и уже торжественно распечатал магнитный пластиковый ящичек, в котором на особенном, защищенном какими-то немыслимыми паролями чипе, лежала информация о счете Александра Сайгерона. Когда нотариус заговорил, Элкси почувствовал себя дурно. Он готовил себя к худшему, но все же надежда, которая всегда умирает последней, пока еще была жива, -была жива несмотря ни на что.
  Нотариус говорил.
  Сердце стучало как молот.
  - Стандартный закрытый наследственный вклад под полтора процента годовых плюс еще полтора процента, если сумма вклада превышала бы миллион кредитов, был открыт господином Бретом Сайгероном в 18 сентября 7342 года по летоисчислению империи Эридан, - неспешно вещал нотариус, - и составил двенадцать тысяч кредитов.
  Сердце ухнуло вниз и замерло на тоскливой ноте.
  Элкси выглядел жалко. Бабушка смотрела на него с сочувствием, все семейство Сайгеронов - со злорадством.
  - Впоследствии... - тут голос нотариуса почему-то зазвучал более торжественно и Элкси снова забыл дышать. Слово "впоследствии" подарило новую надежду, потому что снять деньги с закрытого счета было невозможно, даже если сумма превышала минимум, можно было только вложить что-то еще, - Впоследствии, а точнее 31 марта 7353 года, господин Брет Сайгерон прибавил к имеющийся к тому моменту сумме на счете, составлявшей с учетом процентов тринадцать тысяч девятьсот восемьдесят кредитов, семнадцать миллионов кредитов, что в итоге составило...
  Элкси решил, что ослышался.
  - Что-что? - пробормотал он жалобно, - Сколько прибавил?
  Нотариус посмотрел на него строго.
  - Семнадцать миллионов кредитов, - повторил он, - И в итоге сумма на счете составила семнадцать миллионов тринадцать тысяч восемьдесят кредитов на момент вклада.
  У Элкси зазвенело в ушах. Он обвел взглядом аудиторию, желая удостовериться, что не ослышался и - удостоверился. Лица у всех присутствующих были откровенно ошеломленными.
  Дальнейшая речь нотариуса утонула в гуле и грохоте, бушующей в ушах крови. Не может быть. Этого не может быть! Это ошибка! Его с кем-то спутали!
  - ...Таким образом, состояние наследственного вклада господина Брета Сайгерона на сегодняшний день, - завершал меж там свою речь нотариус, - составило семнадцать миллионов пятьсот двадцать три тысячи четыреста семьдесят два кредита.
  Воцарилась мертвая тишина.
  Потом дядя Оливер начал багроветь.
  Потом он вскочил и кинул на пол салфетку.
  - И он ни кредита не оставил на свободных средствах! - возопил он, - Заставил меня содержать его дом и его мальчишку на мои собственные средства! Нет слов! Просто нет слов! Как он мог?! Он что - не доверял мне?!
  Нотариус глянул на него холодно и повернулся к Элкси.
  - Согласно закону о праве наследования, - сказал он торжественно и вдруг незаметно хитро подмигнул совершенно обалдевшему новоявленному миллионеру, - сего дня 9 сентября 7358 года, Александр Сайгерон получает доступ к своему расчетному счету и имеет право распоряжаться хранящимися на нем средствами по своему усмотрению. Приложите, будьте любезны, палец вот сюда...
  Элкси протянул нотариусу дрожащую руку и тот аккуратно приложил к идентификатору его большой палец.
  - А теперь посмотрите сюда...
  Еще один идентификатор, запечатлел синюю радужку совершенно безумного глаза.
  - Процедура закончена, - с удовольствием закончил нотариус.
  И за сим удалился.
  Багровый от злости дядя Оливер вместе с семейством удалились вслед за ним. Дядя бормотал что-то о том, что он этого так не оставит. Хотя что он мог сделать? В подобных случаях законодательство всегда вставало на сторону наследника, а не опекуна.
  Элкси остался за столом в огромной гостиной вдвоем с бабушкой.
  - Дай-ка, я взгляну, - проговорила ее высочество и Элкси вложил ей в руку открытый чип.
  - М-да. Кто бы мог подумать, а? И откуда у Брета были такие деньги?
  У Элкси комок стоял в горле.
  - Он знал, бабушка, что его убьют, - проговорил он, - Знал и поэтому за год до того, как это произошло, перевел в наличку все имущество, какое только мог. Его торговые сделки вовсе не были убыточными, как все считали, они были прибыльными и даже весьма. Только он все обратил в деньги и положил на мой счет.
  - Семнадцать миллионов, - сказала бабушка, - Целое состояние. Невероятное состояние.
  Элкси опустился на пол рядом с ее креслом и положил голову ей на колени, зарываясь пылающим лицом в прохладную, жесткую ткань юбки.
  - Ну что ты? - спросила бабушка, кладя ладонь ему на затылок, - Должен радоваться...
  - Я радуюсь, - буркнул Элкси.
  Слезы текли из глаз и почему-то в этих слезах было мало счастья.
  - Он заботился обо мне, - всхлипнул Элкси. - Думал обо мне, ба... А я всегда считал, что ему было по фигу, что ему было плевать на меня и его волновали только его шеану.
  - По фигу... - поморщилась бабушка, - Плевать... Что это еще за выражения?
  - Но если он знал, если он был так уверен, что его убьют, - Элкси поднял голову и посмотрел на тоже вдруг ставшее несчастным лицо бабушки, - Почему он не бросил свою дурацкую, бесполезную, бессмысленную работу?! Почему, ба?!
  - Я не знаю, - ответила бабушка, - Милый, твоего отца всегда было очень трудно понять.
  
  ***
  Той ночью из каких-то мазохистических соображений Элкси остался ночевать в особняке. Пол ночи он бродил по пустому, утопающему в мертвой тишине и пахнущему запустением дому, в поисках чего-то непонятного, что когда то было с ним здесь, только здесь, и без чего ему холодно и пусто. Было холодно и пусто - все эти годы. Оно здесь? Здесь... Было и будет, и останется навсегда, будет лежать тихо-тихо, обрастая пылью вместе со всеми вещами в этом доме. И он не сможет прикоснуться к нему, так же, впрочем, как и к хранящимся здесь вещам и не сможет забрать с собой - никогда, и сможет только почувствовать, да и то едва, самыми кончиками пальцев, ускользающее тепло. Это память? Просто память? О том, как он сидел на этом диване, читая книжку в ожидании, когда отец оторвется от компьютера и сыграет, наконец, с ним в пиратов. О том, как в этой кладовке он прятался от мамы, которая желала водворить его за обеденный стол. О том, как под этим столом он строил корабль из подушек, стульев и папиного компьютера, намереваясь отправиться на нем покорять новые миры. Воспоминания были тусклыми и какими-то зыбкими, как привидения. Как будто даже не из прошлого, а из совсем другой жизни, чужой жизни, а то и вовсе - придуманными.
  Элкси пытался вспоминать, пытался представлять себе этот дом таким, каким он был раньше, бродил по коридорам, заходил в комнаты, сидел в аккуратно прибранной, пахнущей пылью спальне родителей, на кровати, укрытой жемчужно серым покрывалом, словно саваном. Он хотел, чтобы воспоминания ожили, но они не хотели оживать, не хотели обрастать плотью и наполняться содержанием, они оставались тусклыми картинками, но ощущения... В отличие от воспоминаний - ощущения жили. Дурацкие, странные и не совсем понятные детские ощущения.
  Когда Элкси был маленьким, он так любил забираться на эту кровать по утрам, мешая родителям спать, устраивался в серединке, где тепло и уютно как в берлоге. Просто лежать ему было скучно и, несмотря на сонные мольбы родителей, он начинал возиться, устраивая бои между предусмотрительно захваченными с собой игрушками. "Почему ты не можешь играть в своей постели?" - обреченно спрашивала окончательно разбуженная и очень сердитая мама. Почему? Кто его знает - почему... Почему-то... Почему-то эти минуты хулиганства в родительской кровати вспоминать приятнее всего и печальнее всего. И до смерти хочется повторить. Хоть раз.
  Холодные простыни идеально разглажены, подушки лежат аккуратно, никто не сомнет их и не сдвинет. Все что было когда-то, ушло навсегда и уже не вернется. И лучше не вспоминать. Слишком больно и грустно, и хочется самому стать призраком для того, чтобы мир призраков ожил, наполнился звуками, цветом, теплом.
  Элкси уткнулся лицом в подушку. Пылью пахнет и еще чуть-чуть - цветами. Сухой, холодный, мертвый запах. Никаких чудес, даже самых маленьких, не почувствуешь ничего, не увидишь и не услышишь, сколь не старайся. Не надо звать, никто не придет. Здесь никто не живет.
  Вернитесь. Вы мне нужны. Мне все равно, что так не бывает.
  Дайн тоже не спал. Ему тоже было тяжело находиться в этом доме, он сидел в кресле, вытянув ноги и о чем-то думал. Может быть, тоже придавался печальным воспоминаниям.
  - Поедем домой, - сказал ему Элкси, - Здесь мы с тобой не уснем.
  Дайн, видя его совершенно не приличествующую праздничному дню мрачность, по дороге пытался развлекать его как мог.
  - Теперь вы, вроде как, взрослый, - ухмылялся он, - Чувствуете перемены?
  - Чувствую себя мерзко, как никогда раньше. Можно ли это назвать переменой?
  Дайн неопределенно пожал плечами.
  - Наверное, можно. Хотя не понимаю, почему вдруг - мерзко. Ладно еще, не получили бы ничего, был бы повод расстраиваться. Или вы, как все миллионеры, поняли вдруг, что счастье не в деньгах?
  - Очень смешно. Я понял другое, Дайн. Я понял, для чего мне отец оставил эти деньги.
  - Вот как?
  - Он оставил их не мне... У него было все просчитано на много лет вперед. Его выступления и реакция на них, его смерть и то, что она повлечет за собой. И то, что я вырасту, и то, что когда я вырасту, время переходить от слов к делу почти уже придет. Почти... Ты не чувствуешь этого, Дайн? Не чувствуешь - что время приходит?
  Дайн молчал. Его руки, лежавшие на пульте управления флаера, были напряжены, лицо застыло и губы сжались.
  - Сказать по чести, - проговорил он вдруг, - Я никогда на самом деле не думал, что вы к нам присоединитесь.
  - Я сам не думал, - вздохнул Элкси, - И более того - я этого ужасно не хотел. Но видно судьба.
  - Не надо говорить высокопарно, - Дайн повернулся к нему и глаза его горели каким-то темным огнем, - Нет никакой судьбы и только вам решать.
  - Я решил, Дайн. Но ты не прав. Есть судьба. Или, может быть, не судьба - предназначение. И против него не попрешь. При всем желании. Я не в силах предать отца, Дайн, не в силах допустить, чтобы все было напрасно. Сделать вид, что меня это не касается, что это только его дело и - ваше. Не знаю, понимаешь ли ты. Вы пойдете и без меня, пойдете до конца и, быть может, даже победите, и мое участие мало что изменит, но я не могу не участвовать!
  Дайн кивнул, хотя было неясно, действительно ли он понимает. Впрочем, Элкси и сам слабо себя понимал.
  - Я возьму вас с собой на следующее общее собрание, - сказал Дайн тихо, - Если не передумаете. И если, конечно, мне удастся убедить комитет, что это не преждевременно. Собрание состоится еще где-то через месяц, точная дата пока не назначена.
  - Спасибо.
  - Не за что, Элкси. На самом деле, где-то в глубине души, я очень хотел уберечь вас от этого всего.
  
  ***
  Уже следующее утро весьма поубавило столь внезапно снизошедший на него ночью божественный экстаз. Нет, Элкси совсем не жалел о своем разговоре с Дайном и о том, что по сути, пожертвовал свое неожиданно упавшее ему на голову состояние на какую-то сомнительную политическую авантюру. За ночь светлое, сильное и совершенно искреннее движение души оформилось во вполне определенный новый план действий, казавшийся ему даже теперь, утром, на свежую голову, вполне приемлемым, логичным и удачным.
  К чему бежать с Эридана и затаиваться где-то на задворках галактики словно жалкий отщепенец, когда можно поступить совсем иначе? Можно возглавить движение, устроить переворот, прибить дедушку Фарниса и забрать Эридан - себе. Почему бы, собственно, ему не стать новым правителем? Люди пойдут за ним, они уже и сейчас готовы к этому, хотя их никто еще никуда не звал. Да что там, они понесут его руках, и усадят на трон... Ну, или во главу стола кабинета министров, если вдруг монархию придется упразднить и провозгласить демократию. Хотя это, конечно, было бы уже хуже. Монархию следовало бы сохранить, и ограничиться принятием конституции. Да... А что, собственно? В конце концов, если подумать, Элкси тоже член королевского дома и потом - он вполне может жениться на Севелине и тогда его права на престол будут закреплены со всех сторон. Это план "А".
  А вот в случае неудачи можно будет уже воспользоваться ранее отработанным планом "Б", то есть сбежать с Эридана и поселиться где-нибудь в Союзе.
  План "Б", точно так же, впрочем, как и план "А", подразумевают правильное использование полученного наследства. Семнадцать миллионов - это много, но революцию на них не устроить. Наследство сенатора может послужить только начальным капиталом, который необходимо приумножать и приумножать, правильно и выгодно вкладывая в торговлю и производство. Честно говоря, Элкси никогда еще серьезно не думал о том, каким путем собирается разбогатеть. Он знал, куда можно было бы выгодно вложить девять тысяч кредитов, но не семнадцать миллионов. Первым делом - прежде чем лезть с головой в борьбу за права шеану, необходимо было обеспечить себе прочный финансовый фундамент. И это, пожалуй, было сложнее всего. И с этим нельзя было торопиться. Необходимо было как следует все продумать и взвесить и только тогда - действовать. Ошибки быть не должно. Ошибка может стоить слишком дорого.
  В тот же день, а так же во все последующие, почтовый ящик Элкси завалило письмами с деловыми предложениями. Ему предлагали приобрести акции каких-то сомнительных предприятий, предлагали купить корабли, дома, земли, предлагали даже место в совете директоров в какой-то, судя по всему, загибающейся под давлением конкурентов, компании по производству буровой техники.
  Элкси сначала внимательно читал все предложения, наивно надеясь обнаружить что-нибудь дельное, потом стал уничтожать письма не читая, и тихо радуясь, что вся эта безумная корреспонденция копируется куда-то в СБ, где бедные сотрудники государственной машины все читают и проверяют и анализируют, выискивая скрытые подвохи. Пусть работают, так им и надо.
  А еще через месяц с небольшим, Дайн, как и обещал, взял Элкси на конспиративное собрание членов тайной организации последователей сенатора Сайгерона. Элкси было и смешно и жутковато и еще немного обидно, потому, что он подозревал, что такое дружелюбие и доверие большей частью продиктовано меркантильными интересами. "Движение Освобождения" - как заговорщики сами себя называли, весьма нуждалось в средствах. Хотя среди членов его и были весьма состоятельные люди, никто не мог вот так просто положить в кассу партии семнадцать миллионов кредитов. Элкси делать этого тоже пока не собирался, но кто же об этом знал? Ему было всего шестнадцать, подразумевалось, что он наивен и глуп.
  Собрание проходило в доме журналиста одной из ведущих газет, славящегося разгульным образом жизни. В его доме всегда толкалось полно всякого сброда и заговорщики, видимо, надеялись, что представители СБ легко спутают с этим сбродом и их самих. У каждого имелся свой собственный способ заметания следов и тайного проникновения в дом журналист. Дайн отвез Элкси в бордель Лии, после чего вывел через подвалы к какой-то полузапущенной стоянке и отвез к месту встречи на побитом дребезжащем флаере, сидения которого были липкими и вонючими от пролитого пива. Это было занятно. И даже довольно романтично. Разве что запах прокисшего пива потом преследовал Элкси на протяжении всего вечера, по-видимому, прочно впитавшись в ткань его одежды.
  Собрание заговорщиков было не совсем таким, как Элкси себе его представлял, оно действительно походило на самый обыкновенный прием, с угощением и напитками, разве что разговоры при этом велись несколько необычного содержания. Элкси бродил между собравшимися словно случайный гость, не встревая в разговоры, но стараясь внимательно слушать и, самое главное, пытаясь разобраться в происходящем. Потому, он скорее чувствовал себя шпионом - высматривающим, вынюхивающим и запоминающим, нежели одним из заговорщиков. К концу вечера Элкси понял, что подобные собрания устраиваются для координации действий сотрудников на местах, на них вяло выслушиваются отчеты и решаются какие-то насущные, финансовые или организационные проблемы. Элкси не стал пытаться выяснять подробности, не следовало в первый же визит лезть носом во все дела, мало того, что он был здесь впервые, он был еще и самым юным из собравшихся и выглядел, как мальчишка, каким-то образом затесавшийся в солидную компанию взрослых людей. Никто здесь, конечно же, не принимал его всерьез, хотя все смотрели с одобрением и какой-то родственной нежностью, и кто-то даже пытался ему что-то рассказывать и объяснять. Дайн всем его представил и всех представил ему, вероятно, это был акт высшего доверия, хотя Элкси и не видел никогда раньше никого из присутствующих и очень быстро позабыл половину имен.
  Грузный и печальный господин, имя которого Элкси не запомнил, являвшийся, кажется, ведущим инженером какой-то крупной компании по производству электроники, сначала долго расспрашивал Элкси об Академии и сокрушенно качал головой, когда тот пытался убедить его, что Остров Рен совершенно закоснел в своих традициях и шарахается как от огня от всего нового и особенно от того, что проповедовал сенатор Сайгерон.
  - Я знаю многих офицеров, которые не выглядят такими уж твердолобыми, - заметил какой-то господин в сером костюме, в котором по выправке, по скупым, отточенным жестам, да просто по взгляду, легко было опознать военного, - Рано или поздно все умные люди начинают понимать, что Эридану давно пора вступать в Галактический Союз.
  - Взрослые люди не могут этого не понимать, - ответил Элкси, - По крайней мере те, кто умеет думать. Но в Академии учатся мальчишки и они привыкли верить в то, что им говорят.
  - Жаль, что в Академии совсем нет наших людей, - вздохнул толстый электронщик, - Потом всем нам могло бы быть легче. Мы не можем начать восстание до тех пор пока не будем уверены в том, что армия пойдет за нами. По крайней мере, большей частью. Нам не нужна гражданская война. В крайнем случае, мы готовы уничтожить нескольких особенно опасных офицеров.
  "Например, адмирала Аландера", - подумал Элкси.
  - Не в крайнем случае, Мирел, - заметил военный, - В любом случае. Таких офицеров много, а еще больше тех, кто просто верен присяге и не выступит против императора. Этих придется убить. Всех до одного. И поставить на их места своих людей. Мы не сможем обойтись без крови, и вы прекрасно это знаете. Восстание начнется сразу же, как только мы убедился в том, что Союз нас поддержит.
  Элкси стало дурно. Он представил себе одного такого твердолобого и верного присяге командира и как какой-нибудь гнусный шеану перерезает ему горло вибро-ножом.
  - А как обстоят дела в армии "Север"? - спросил он с трепетом.
  - Плохо, - поморщился военный, - Самым скверным образом. В отличии от трех остальных групп армий, армии "Север" нам практически не принадлежат, и мы, честно говоря, не совсем знаем, что с ними делать. Войска на границе слишком дисциплинированы и беспрекословно подчиняются приказам командиров. Это и понятно - там иначе нельзя. Но армии "Север" не смогут помешать нам, они слишком далеко. Пока до них дойдут известия о том, что власть переменилась, Эридан успеет войти в Союз и будет находиться под охраной его войск. Единственное, что останется адмиралу Аландеру - это либо признать новую власть, либо атаковать нас и таким образом покончить с собой. Надеюсь, у Аландера достаточно здравого смысла.
  Элкси почему-то засомневался, что у Аландеров - у обоих Аландеров! - хватит на что-либо здравого смысла. Почему-то ему подумалось, что армии "Север" не подчинятся требованиям нового правительства и развяжут гражданскую войну, собрав вокруг себя всех, в ком будет достаточно храбрости для безнадежной и глупой, но такой благородной акции. И их будет не так уж мало - этих храбрых идиотов, по крайней мере, большая часть выпускников Военной Академии, бывших и будущих. Разве мы не присягали на верность императору? Разве мы не обещали сражаться за него до последней капли крови?
  Он высказал свои сомнения, но военный только пожал плечами.
  - Гражданской войны не будет, - сказал он, - Будет бой. Который закончится очень быстро. Героический адмирал Аландер, даже если впадет в безумие и попрет один против всех, будет разбит очень быстро.
  Трудно было с этим не согласиться.
  - А что, Галактический Союз реально поддержит переворот? - осторожно спросил Элкси, - Уже есть такая договоренность?
  Военный посмотрел на него весело.
  - А как вы думаете, они откажутся от присоединения еще одной планеты, тем более столь богатой полезными ресурсами? Вы изучали мировую экономику?
  - Все это требует серьезного осмысления и тщательной подготовки, - глубокомысленно вставил толстый электронщик.
  - Конечно, - рассеяно кивнул военный, - Осмысляйте... Готовьтесь...
  И он откланялся, сославшись на то, что должен поговорить с кем-то там еще.
  Элкси пребывал в легком состоянии прострации. Этот решительный офицер пугал его радикальностью своих взглядов и безжалостной прагматичностью. Оставалось надеяться, что не все революционеры такие. Что можно будет придумать что-то еще. Но что? Что можно сделать с адмиралом Аландером, чтобы он нарушил верность присяге? Что можно сделать с Джесом? Их можно только убить, другого пути избавиться от них нет. Военный прав, гражданской войны не будет - будет бойня.
  Возвращался домой Элкси в состоянии крайней задумчивости. Дайн не приставал к нему с расспросами, должно быть, понимал, что новому адепту необходимо многое обдумать и переосмыслить.
  Проведя остаток ночи без сна, Элкси срочно пытался придумать что-то, какой-то новый, гениальный план, который смог бы счастливо разрешить патовую ситуацию, в которую он попал. Может быть, посвятить во все Джеса? Попытаться убедить его, что Эридану давно пора вступить в Галактический Союз, что это правильно и выгодно, что никак нельзя мешать движению к прогрессу? И пошла она к черту - твоя присяга императору, и твое понимание долга, и все твое мировоззрение...
  Элкси закрыл лицо подушкой и взвыл.
  Посвятить во все Джеса?!
  Будет лучше пойти в СБ и посвятить во все их! Или отправиться прямиком к дедушке Фарнису. "Знаете, ваше величество, лучше вам самому подписать договор с Союзом и принять его конституцию. И сразу уж отречься от престола, чего уж там... Потому что иначе, защищая ваше мерзкое величество, погибнут адмирал Аландер, Джес, и множество других хороших людей. Не стоите вы того, вот ей богу, не стоите!"
  Не хотите отрекаться от престола? Догадываюсь, что не хотите. Но мне-то что теперь делать?!
  Словно в ответ на свои мысли, уже утром следующего дня, Элкси получил на почтовый ящик официальное уведомление явиться в трехдневный срок в центральный офис Управления Службы Безопасности.
  Сообщение было лаконичным и не изобиловало подробностями.
  Элкси замер в состоянии глубокого шока.
  Он уже видел, как перед ним смыкается полупрозрачное мертвенно-серое силовое поле тюремной камеры.
  Мама! За что?!
  Я ведь ничего еще не сделал! Только посетил один раз... Господи, неужели они будут меня пытать, чтобы я выдал имена?! Я и не помню никаких имен!
  Элкси хотел позвать Дайна, но в горле пересохло. А что, собственно, может сделать Дайн? Скажет ему: "Держитесь, вам придется пройти множество испытаний, но вы не должны выдавать друзей. Мысленно - мы с вами!"
  Может быть, Дайн увезет его куда-нибудь? Спрячет? В подвале публичного дома, в канализации, где угодно!
  Элкси с трудом перевел дыхание.
  - Дайн! - прохрипел он, - Ты это видел?
  - Что? - спросил Дайн, выходя из столовой, где завтракал, - Ах, да, приглашение в СБ. Видел.
  Его голос звучал убийственно спокойно.
  Элкси посмотрел на него безумными глазами.
  - Обычное дело, - сказал Дайн, - они всех студентов к себе таскают... Ну, или почти всех, а вас уж - сам Бог велел. Пойдете, послушаете лекцию о том, что можно и чего нельзя и вас отпустят. Потеряете пару часов, только и всего.
  Элкси возвел глаза к ясному синему небу над головой и облегченно вздохнул.
  - Это точно, Дайн? Они меня выпустят потом?
  - А почему бы им вас не выпустить? Что у них есть против вас? И потом, если СБ собирается кого-то арестовать, она не предупреждает об этом заранее.
  - Действительно... Как-то я об этом не подумал. Когда надо идти? Ах да, тут написано, в течение трех дней. Можно было бы догадаться, что так не арестовывают. Ужас, Дайн, я чуть не помер от страха.
  Дайн хмыкнул.
  - Берегите нервы. Я думаю, это будет не последняя ваша встреча с особистами. Впрочем, - первая самая пугающая, остальные пойдут легче.
  - А тебя они вызывали?
  - Конечно, со мной проводили беседы несколько раз, прежде чем одобрить мое назначение в охрану Сената и потом, - прежде чем позволить мне быть вашим телохранителем. Они разъясняли мне мои функции и обязанности, которые без них я вряд ли смог бы уразуметь.
  - Понятно. Пойду-ка я к ним сегодня. Лучше сразу с этим разделаться, правда? Все равно ни о чем другом думать не смогу.
  - Разумеется. Не стоит их понапрасну раздражать. В органы следует являться сразу же после получения уведомления, доказывая тем свою лояльность, законопослушность и готовность к сотрудничеству. И постарайтесь держаться спокойнее.
  Элкси кисло улыбнулся.
  
  ***
  Главный офис Управления Имперской Безопасности находился на противоположной от королевской резиденции части дворцовой площади. Лучший вид на мрачное черно-серое здание открывался из окон кабинета дедушки Фарниса, созерцание его, вероятно, внушало оптимизм и светлую радость его величеству, неизменно повышая настроение, а гражданам осчастливленным аудиенцией у монаршей особы - напоминало о бренности всего сущего и наводило на философские размышления о смысле бытия. Это око никогда не дремлет. Эта рука никогда не выпускает оружия. Рыцари все время на страже. Бдят и днем и ночью, охраняя покой великой империи. Шаг вправо, шаг влево - и железная длань сомкнется на вашей шее. Хрусть - и вас нету.
  Эмблемой СБ была серебряная спираль, заключенная в ромбик, больше похожая на тощенького, странно изогнутого червячка. Что она символизировала собой, Элкси не имел представления, но в просторечии эту спираль так и именовали червячком, - "мы пролезем к вам в задницу, а вы даже этого не заметите, мы узнаем все ваши секреты, даже те, о которых вы и не подозревали, что с того, что при этом мы вывозимся в дерьме, такая уж непростая у нас работа". На факультете биологии подошли к вопросу более профессионально, там червячка опознали и классифицировали. Оказалось, что червячок этот - не просто червячок, что называется он спиралехвостом, и является разновидностью червя-власоглава. Этот паразит, проникает через любой участок тела, от него невозможно защититься, он обязательно доберется до мозга и отравит человеку-носителю существование. Длинный, узкий, способный сворачиваться спиралью, этот червь проникает сквозь кожу и мышцы, пробирается по кровеносным сосудам в желудочки головного мозга, поедает нейроны, продуктами выделения отравляет мозговую жидкость, вызывая бред. Отрицательно воздействует на выработку гормонов. С червем в голове человек долго болеет, сходит с ума и умирает в мучениях.
  Столь образное и точное определение быстро покинуло рамки биологического факультета и распространилось по Университету, а потом и по городу и приобрело большую популярность.
  Серебряная спираль ослепительно сияла в лучах восходящего солнца над парадным подъездом офиса СБ, рядом с которым Дайн остановил флаер.
  - Я буду дожидаться вас на дворцовой стоянке, - сказал он, - Здесь нельзя парковаться.
  - Ладно, - выдохнул Элкси, и направился к гостеприимно распахнувшимся перед ним дверям. Всех впускать - никого не выпускать. Прямо у входа дежурил молодой и очень благообразный офицер, облаченный в безукоризненно сидящий на нем мундир. Элкси питал слабость к мундирам и в тайне завидовал всем, кто носит форму, но эта форма, черно-серая, с серебряными спиральками на рукавах и воротничке, в общем-то довольно красивая, внушала ему какое-то иррациональное отвращение.
  - Я получил повестку! - радостно сообщил Элкси офицеру и протянул ему чип с письмом.
  Офицер мельком взглянул на нее и распорядился:
  - Вам следует пройти к лифту и подняться на третий этаж. Покажете повестку дежурному по этажу и он расскажет вам, куда идти дальше.
  - Спасибо.
  Элкси отправился к лифту.
  Третий этаж - последний. В окрестностях дворцовой площади не разрешено строить здания, которые могли бы быть выше императорской резиденции. Хотелось бы знать, сколько офис СБ имеет подземных этажей. Впрочем, - не очень хотелось бы. Элкси решил, что будет лучше, если эта интересная информация навсегда останется для него тайной.
  - Идите по коридору направо и до конца, вас ждут в кабинете номер восемьдесят четыре, - вежливо рассказал ему дежурный по этажу, - Вашего куратора зовут Ральф Кранмер.
  Элкси отправился по длинному узкому коридору, постепенно невольно замедляя шаг.
  Дайн уверял его, что у СБ ничего против него нет, но он-то точно знал, - что есть. Дайн не все знал о нем, а вот особисты... Особисты, может быть, тоже знали не все, но они знала то, чего не знал Дайн. Стоило бы больше доверять Дайну и рассказать о Джесе? Ох, Господи, Дайн помер бы на месте. Застрелился бы. Сыночек его обожаемого сенатора ко всем прочим своим недостаткам еще и трахается с мужиками, и не просто с какими-то абстрактными мужиками - с идеологическим врагом революционных идей. Да, Дайн застрелился бы, а если и нет, то уж в любом случае, он никогда не повел бы его на собрание революционеров, никогда не стал бы доверять ему, и был бы - прав! Прав...
  Если теперь Дайн узнает обо всем, он стреляться не станет, - он пристрелит Элкси. Убьет собственными руками. Как он там говорил? Безопасность Организации - превыше всего?
  Зачем... Зачем я влез во все это?!
  Элкси дошел до конца коридора, до плотно закрытой серой двери с крохотным окошком и надписью "Запасный выход", и повернулся направо. Такая же серая дверь. Только вовсе без окошек. Две красивые строгие циферки - темно-серые на сером, "восемьдесят четыре".
  Сердце заныло тоскливо и больно.
  Элкси слабо представлял себе, как будет происходить его разговор с куратором, но он знал абсолютно точно, что тот будет давить на него Джесом. Все делают это. Так почему бы не сделать и ему?
  Он только протянул руку к коммутатору и дверь отворилась.
  Конечно, его ждали, конечно, о его появлении господину Кранмеру сообщили еще когда он только подходил к подъезду, украшенному червячком-спиралехвостом.
  Кабинет куратора был обставлен просто и очень по-спартански. Стол. Два строгих стула по бокам. Компьютерный терминал. Два высоких шкафа с какими-то навороченными охранными системами. Все - различных оттенков серого. И сам куратор как неотъемлемая часть обстановки тоже весь серый, по крайней мере, волосы у него светло-русые, с пепельным оттенком. Разве что мундир - черный, да и тот с серыми вставками. Элкси только теперь понял, зачем этот зловещий черный цвет, несомненно для того, чтобы хозяин кабинета как-то выделялся на общем фоне. Чтобы не спутать человека с частью интерьера.
  Элкси закусил губу, чтобы не улыбнуться. Куратор мог его неправильно понять, вернее - понять его правильно, и это не добавило бы ему симпатии к подопечному, такому вызывающе яркому на унылом сером фоне.
  Элкси не любил студенческую форму, в отличие от военной формы, она казалась ему унизительной, а потому он старался ее не носить. Элкси нравилось носить одежду, выбранную для него Лией - а то, что Дайн покупал для него именно то, что велела ему его возлюбленная, хозяйка борделя, он ничуть не сомневался. Сознание того, что Лия приложила ручку к созданию его гардероба, приятно волновало Элкси, прикосновение ткани к телу было для него чем-то сродни прикосновениям ее нежных пальчиков и создавало между ними какую-то тонкую, эфемерную чувственную связь, о которой не мог подозревать никто кроме него и ее. А то, что Лия чувствовала эту связь и знала, почему Элкси каждый раз приходит в бордель в чем-то из того, что выбирала для него она, Элкси не сомневался.
  Одежда, выбранная Лией, была красива, изящна и удобна. Слишком удобна. Из чувства противоречия Элкси сам приобретал для себя вещи, не являвшиеся атрибутами военной формы, но в какой-то мере приближенные к ней. Грубые ботинки на тяжелой подошве, штаны и куртки сложного военного покроя, - разве что не зеленые, разве что лучше подогнанные по фигуре. Дайн говорил ему, что он развивает и культивирует в себе комплекс несостоявшегося офицера. Элкси отвечал ему, что тем кто носит форму не снимая - лучше вообще помалкивать.
  Офис СБ на бордель был похож мало, чувственные удовольствия не предполагались и Элкси был одет так, как обычно одевался в Университет, нарочито военизировано: в темно-синие штаны, куртку на пару тонов светлее и в светлую водолазку под горло, очень похожую на такую же, только более плотную и начиненную мощной защитой, которая прилагалась к походному офицерскому обмундированию. Такой наряд вкупе с отросшими до середины шеи волосами придавало его облику что-то трогательно-мальчишеское и неформальное. Элкси об этом не подозревал, ему хотелось выглядеть суровым, взрослым и мужественным.
  Куратор повернулся к нему, вперил в него взгляд, и Элкси расхотелось улыбаться. Возникшее было чувство какого-то внутреннего превосходства над символично серым сотрудником государственной службы, очень быстро рассеялось под взглядом очень светло-серых глаз, пронзительных, как рентген, и острых как запрещенный к свободной продаже вибронож.
  Инспектор Кранмер был красивым мужиком. Очень красивым. Причем как раз того типа, что нравились Элкси, - сухощавый, подтянутый, с тонкими чертами лица и жесткой линией рта, который просто невозможно представить себе улыбающимся. И у него был такой вымораживающий взгляд... Когда-то - у Джеса был такой. Когда-то давно. Элкси скучал по этому взгляду, поэтому ему так нравилось Джеса злить, но такого... такого взгляда у Джеса не было никогда, да и быть не могло!
  "Он меня ненавидит, - с ужасом подумал Элкси, заворожено глядя в глаза особиста, - За что?!"
  Сердце замерло и в голове стало пусто и гулко.
  Все, Сайгер! Один его взгляд - и тебя нет.
  Не стоит и пробовать сопротивляться.
  - Сайгерон, не так ли? - спросил особист.
  Элкси кивнул.
  - Вы догадываетесь, зачем я пригласил вас?
  У него был удивительно волнующий голос, грубый и чуть хрипловатый, но при этом такая отрывистая манера говорить, как будто он заставляет себя обращаться к совершенно омерзительному для себя существу, по большому счету, недостойному разговора, и заслуживающего только пулю в затылок, просто так, на месте.
  Элкси догадывался, зачем его пригласили. Разумеется. Но не станет же он сейчас рассказывать об этом, перечисляя по пунктам.
  - Нет, - проговорил он.
  Во рту было гадко и сухо, до смерти хотелось пить
  - Неужели? И ничего не хотите мне рассказать?
  - Ничего. А что вы хотите, чтобы я вам рассказал?
  - Садитесь.
  Элкси с облегчением плюхнулся на стул. Еще бы воды предложили... Он предпочитал не смотреть в глаза куратору, хотя они тянули его как магнит. Элкси смотрел на стол, на сложенные на столе руки Кранмера, одна лежала свободно, другая была сжата в кулак. Одна рука ласкает, другая - бьет. Тьфу, зараза, еще на хватало влюбиться в особиста!
  - Хочу, чтобы вы рассказали о том, что вас угнетает.
  Элкси вскинул на него глаза.
  - В каком смысле?
  - Что за манера отвечать вопросом на вопрос? Здесь я задаю вопросы, а вы отвечаете, по возможности, четко и ясно.
  Элкси чувствовал себя маленьким мальчиком, совершившим ужасный поступок и представшим перед безжалостным судьей. Это было неправильно и нерационально, но все внутри него холодело от страха. С ним никогда и никто еще не говорил - так! Он был эрселен, а этот особист наверняка нет! Он не должен был, не имел права так говорить! И однако - говорил. И считал, что имеет на это право. И казалось, он действительно имел право на все, даже пристрелить Элкси прямо здесь и сейчас. Какое-то право свыше, дарованное этими серебряными червячками на черно-сером мундире.
  - Задавайте тогда уж вопросы более конкретные! - зло сказал Элкси, - Вы что психиатр, чтобы интересоваться состоянием моей души? Ничего меня не угнетает, я абсолютно счастлив.
  Был! До того, как вошел в этот кабинет!
  - Вы ведь присягали на верность его величеству при поступлении в Академию.
  - Присягал. И что, вы хотите сказать, что я нарушил присягу?
  - Нет, но вы готовы ее нарушить. Вы уже очень близко подошли к тому, чтобы это сделать. Я, господин Сайгерон, пригласил вас не для того, чтобы в чем-то обвинить. Пока еще я не хочу вас ни в чем обвинять, кроме как в наивности и глупости. Я пригласил вас, чтобы указать на некоторые моменты, на которые вы, должно быть, по крайней молодости лет, внимания не обращаете. Вам нравятся приключения, опасные приключения, которые очень скоро могут довести вас до беды. Вы даже не заметите, как это произойдет.
  - Я не очень понимаю, о чем вы.
  - Понимаете. Вы думаете, мы не знаем о существовании организации, объединяющей последователей вашего отца? Как там они себя называют?. "Движение Освобождения". Освобождения от чего-то... Как думаете - от чего?
  - Откуда мне знать? - буркнул Элкси.
  - Что, даже не догадываетесь? Бросьте... Где вы были вчера вечером? С восемнадцати до двадцати трех часов? Только не говорите мне, что в борделе. Не было вас борделе. Так где же вы были?
  - В борделе. Честно, в борделе...
  - Вот так, вы уже лжете представителю власти. Это - первый шаг, господин Сайгерон, на пути к беде. Может быть, попробуете еще раз ответить на поставленный вам вопрос, вполне, заметьте, конкретный?
  Элкси чувствовал себя крайне скверно. Инспектор не блефовал, он это видел и чувствовал. Инспектор действительно знал, что в борделе его не было и при желании, наверное, мог бы это и доказать. Кто-то из девок Лии осведомитель СБ? Нет, невозможно, совершенно невозможно... Хотя, почему невозможно?
  Перестань паниковать!
  - Я был в борделе! Спросите у девок! У их матроны!
  - Я знаю, у кого и что следует спрашивать. Вы сомневаетесь в надежности моих информаторов? Слушайте же: в семнадцать часов пятьдесят две минуты вы вышли из флаера и вошли в заведение, именуемое публичным домом, принадлежащее господину Тенгерту, и расположенное по адресу... В семнадцать часов пятьдесят восемь минут вы покинули это заведение немного иным путем, нежели вошли, и отправились... - инспектор замолчал на секунду и посмотрел иронично, - Куда же вы отправились, господин Сайгерон? Попытка номер три - последняя.
  Элкси чувствовал, что начинает ненавидеть особиста почти точно так же, как тот ненавидел его. От очарования его сурового и безумно сексуально привлекательного облика не осталось и следа. Теперь Элкси чувствовал к инспектору отвращение, отвращение до дрожи, что-то такое на глубинном животном уровне, что можно чувствовать к какому-то совершенно чуждому, омерзительному и потенциально опасному биологическому виду.
  - Молчите? Боитесь солгать в третий раз. И правду сказать - боитесь. Можете не отвечать. Еще раз повторюсь, что я не собираюсь ни в чем обвинять вас сегодня. Наш разговор преследует единственную цель - заставить вас задуматься. Полагаю, он ее достиг. Не так ли? В следующий раз, если вдруг ваши мысли все же не повернутся в нужную сторону, и вы не покинете эту весьма скользкую дорожку, на которую вас так упорно толкают некоторые ваши мнимые друзья, я уже не оставлю вас в таком вот подвешенном состоянии. Вам придется отвечать. Либо лгать, либо говорить правду. Что будет меньшим злом для вас? Я не знаю... Мне кажется, в конечном итоге, ни то и ни другое... За участие в заговоре против государственной власти полагается смертная казнь или же - пожизненное заключение. Надеюсь, вы не сомневаетесь, что я и сейчас уже мог бы доказать, что участие в заговоре имело место быть?
  Элкси предпочел промолчать. Ему ничего так не хотелось, как поскорее покинуть этот кабинет. И никогда в него не возвращаться. И даже не вспоминать. Но инспектор не желал так просто отпускать его, ему, похоже, нравилось его мучить.
  - Вам исполнилось шестнадцать чуть больше месяца назад, вы получили такое большое наследство... Неожиданно, правда ведь? Жизнь теперь открывает перед вами такие волнующие перспективы, обидно было бы, если бы вдруг все мечты, все желания обратились в ничто. Из-за какой-то глупой шалости, из-за мальчишеского желания делать все наоборот. Как в детской сказке... Помните сказку о мальчике, который ушел в темный лес, решив, что пусть его лучше съедят волки, только бы досадить матушке, которая выпорола его за шалость...
  Господи, где там было про - выпорола?! В той дурацкой сказке мать просто запретила ребенку гулять в лесу! А он сбежал. В лес. Назло.
  - Прослеживаете аналогию? Вы не кажетесь себе этим обиженным мальчиком с горящей от розог попкой? Стоит ли обида перспективе быть съеденным?
  Элкси чувствовал, что перестает улавливать смысл того, что ему говорят.
  - Съеденным даже не ради какой-то великой, благородной цели, а просто так, - продолжал Кранмер, - Или может быть, вы пребываете в заблуждении, что цель велика и благородна? Может быть, вы даже хотите славы своего отца? Посмертной? Никакой славы не будет, уверяю вас, никто и никогда не позволит вам выступать с трибуны, и народ никогда не узнает о ваших благородных намерениях. Мы знаем об этом вашем "Движении Освобождения" все, - это жалкая организация, состоящая из жалких людишек, способных только на болтовню. Они никогда и ни что не решатся. Духу не хватит. Они будут устраивать свои тайные собрания и болтать, болтать высокопарно и нудно, бесконечно откладывая начало решительных действий, сомневаясь, страшась, надеясь, что все как-нибудь произойдет само собой, а еще лучше - не произойдет никогда. Потому что никому на самом деле не нужны перемены, за которые так боролся ваш отец.
  Элкси припомнил вчерашнее сборище, толстого электронщика, и понял, что особист прав. Никто из этих людей не способен на настоящую борьбу, что все это движение освобождения - большой мыльный пузырь индифферентно плывущий в небо. И ему действительно стало обидно, обидно за отца, да и за себя тоже. Единственный из всех, кто, казалось, готов был что-то делать - это тот офицер в штатском. Один единственный...
  - Ну хорошо, - сказал вдруг особист, - И вижу, вы меня поняли. И очень надеюсь, что эта наша встреча так и останется единственной, и другой не будет.
  - А уж я-то как надеюсь... - буркнул Элкси.
  - В заключении хочу сказать вам еще об одном - не пытайтесь меня обхитрить, обмануть, переиграть... У вас не получится. Мои люди следят за вами постоянно, следят за каждым вашим шагом, повсюду. Вы будете пытаться выяснить, кто они, как-то распознать в кругу своих друзей, но у вас не получится. Я буду всегда знать о вас все.
  Кранмер открыл ключиком ящик стола и вытащил очень простые, двухмерные, но весьма качественные фотографии, по всему - кадры с видеосъемки. Элкси только взглянул на них и почувствовал, что его охватывает паника. Он увидел себя: за терминалом домашнего компьютера, с идиотским и мечтательным лицом и взглядом, устремленным точно в камеру; обнимающим Стэйси, и шепчущим что-то ей на ушко; обнимающим Стэйси и Шани; обнимающим Кети; идущим по улице вместе с Лоукеном; сидящим за столиком в столовой с Ретмелом; и прочее... прочее... Фотографии в разных местах, с разными людьми, в моменты, когда он чувствовал себя в абсолютной безопасности, когда полагал, что находится в одиночестве.
  - Полюбовались? Теперь можете идти, вы свободны.
  Элкси вывалился в коридор в состоянии абсолютной прострации. Несколько мгновений он смотрел на серую надпись "Запасный выход" в торце коридора, прежде чем сообразил, что ему в противоположную сторону, к лифту.
  Каким образом он покинул здание СБ - он сам не понял, Элкси пришел в себя уже только на дворцовой стоянке среди припаркованных флаеров бесчисленной императорской обслуги, не очень понимая, как он там оказался и главное - зачем.
  Он вздрогнул, когда кто-то положил ему руку на плечо.
  Это был Дайн.
  - Почему вы не сообщили, что выходите? Я бы вас встретил.
  - Поедем отсюда скорее, - пробормотал Элкси, - Меня от этого места тошнит.
  Дайн не возражал.
  - Что-то вы бледный... - заметил он, когда флаер вылетел на трассу, - Куда вас отвести, домой или в Университет?
  - Не знаю... Куда-нибудь подальше от Эридана. Далеко-далеко.
  - Что, так страшен этот... Кранмер?
  - Не то слово, воплощение самых жутких кошмаров.
  - У него работа такая. И методы - отработанные. Рассчитанные на то, чтобы моментально раздавить, сбить с мысли и запутать.
  - Ему это удалось.
  - Ерунда.
  - Ерунда?! Он знает, где мы были вчера!
  - Вот как? С чего вы взяли?
  Элкси как мог подробно рассказал о разговоре с особистом, вспоминать его было чудовищно неприятно, все равно как вскрывать гнойную рану. На душе было погано, так скверно, как не было, кажется, еще никогда. Но Дайна сложно было чем-то смутить.
  - Ерунда, - повторил он, - Допустим, действительно в доме Лии у СБ есть свой человек - наверняка, кто-то из мелкой обслуги, который доложил, что в какой-то момент вы исчезли и в комнату с девушкой не поднимались. С чего вы взяли, что Кранмер знает, куда вы отправились?
  - Он так сказал.
  - Что он сказал? Он назвал вам адрес?
  - Нет... На самом деле, он пытался выяснить его у меня. Но у него был такой вид, как будто он знает. Как будто он все обо мне знает! Всю мою жизнь, от первой до последней минуты!
  - Элкси, поверьте, он знает гораздо меньше, чем хочет показать. Он может строить какие-то предположения - только и всего. А иметь при этом уверенный вид, это, повторяюсь, его работа. Он собирает о вас сведения, отовсюду, и складывает их, как кусочки мозаики, а потом - путем логических измышлений, пытается дорисовать недостающие моменты. Вы сегодня подбросили ему кучу новых идей. Смотрите, он заявляет вам, что вы не были в борделе, а отправились к заговорщикам. Ваша реакция - изумление и страх. Вы всем своим видом показали ему, что так оно и было, вы дали ему возможность давить на вас дальше. Как вы должны были себя вести? Вы должны были смотреть на него спокойно и твердо, не кричать - "клевета, неправда". Вы должны были просто стоять на своем и требовать доказательств. Реальных доказательств. Чаще всего их нет. Потому что, если уж у СБ есть доказательства, они действуют по-другому.
  - Почему, черт тебя возьми, ты не прочел мне эту инструкцию раньше? Прежде чем я туда пошел? Тебе нравится, когда я выставляю себя идиотом?
  - Вы должны были пройти это, пройти сами, увидеть, как все это происходит.
  - А если бы я не выдержал и рассказал ему все?..
  - Тогда Паерса - хозяина дома, где мы были, загребли бы на допрос и долго мурыжили бы. Вряд ли особисты смогли бы его расколоть, но в его доме собираться мы уже не смогла бы. А вас... Вас больше уже не приглашали бы на собрания.
  - Все так просто.
  - В жизни всегда все проще, чем кажется.
  - А фотографии, Дайн... В Университете, на улицах, в борделе, дома...
  - Вам придется это пережить.
  - Но как?! Постоянно жить перед камерой?! Они и в ванной меня снимают? И в уборной? И в постели?
  - Нет. Камера установлена только в гостиной.
  - И ты знал, да? И ничего не говорил!
  - Я уже вам говорил когда-то и повторяю еще раз, СБ должна получать частично достоверную информацию о вас. Если бы я сообщил вам о камере, вы не смогли бы вести себя естественно, и особисты стали бы подозревать, что мы знаем о всех камерах и прослушивающих устройствах, установленных в доме и флаерах. Теперь - когда вы видели фотографии и знаете от самого Кранмера о том, что камеры существуют, вы можете демонстративно обыскать квартиру и уничтожить все, что найдете, а в прослушивающие устройства сказать все, что думаете и о нем и об СБ в целом.
  Элкси уныло молчал. Дайн всегда прав, у него непробиваемая железная логика, он всегда знает, как лучше, во всем разбирается и все умеет. Его никогда невозможно ни в чем обвинить, невозможно застать врасплох. Машина, - а не человек! Рядом с ним, должно быть, следовало бы чувствовать себя в абсолютной безопасности, но Элкси почему-то не чувствовал. Он чувствовал себя униженным, жалким и обреченным. Обреченным, может быть, даже не на смерть и не на темные подвалы СБ, но на что-то такое, - безумно тоскливое и страшно неинтересное, на бег по замкнутому кругу, из которого никогда не выбраться и внутри которого совершенно невозможно быть тем, чем хочется, и делать то, что хочется и хоть что-то решать за себя самому.
  Элкси откинулся в кресле и закрыл глаза.
  Мир неумолимо окрашивался черным.
  Все - бессмысленно. Все - отвратно.
  А могло ли быть иначе? Где, в какой момент своей несчастной жизни, он принимал неправильные решения? Когда сворачивал не в ту сторону? Ох, неужели одного раза было достаточно, одного непродуманного идиотского действа - удара офицеру Кетцелю между ног? Такая, казалось бы мелочь, а вся жизнь наперекосяк. Впрочем, быть может, не будь Кетцеля, нашлось бы что-то еще, из-за чего он вылетел бы из Академии. Судьба... Рок... Предназначение, будь оно проклято. Сдохнуть бы прямо сейчас.
  Когда Элкси приехал домой - стало еще хуже.
  Дом, милый дом, казавшийся прежде уютным и родным, предал его, допустил в святая святых чужие глаза и чужие уши, он в нем теперь, как посреди огромной площади, где негде укрыться, вся жизнь на виду, вплоть до самых интимных подробностей.
  Элкси демонстративно посшибал некоторые видеокамеры, на которые любезно указал ему Дайн, остальные - опять-таки по рекомендации того же Дайна - трогать не стал.
  - Будет подозрительно, - сказал он, - Если вы вдруг обнаружите все. Лучше казаться глупее и наивнее, чем вы есть на самом деле.
  Элкси расхохотался.
  - Глупее и наивнее, чем я есть, быть уже невозможно!
  Дайн тонко улыбнулся.
  - Пора взрослеть, - сказал он, - Трудно в это поверить, но вы больше не ребенок, не мальчик. Вы мужчина. Надо соответствовать.
  - Уй, Дайн, отвали... - поморщился Элкси, - Топай к себе, а? Без тебя тошно.
  Черная меланхолия обострилась до предела, а значит долго продолжаться уже не могла. Элкси полежал минут пятнадцать на кровати, глядя в потолок, потом отправился к компьютеру смотреть почту - пусто. Потом подумал, что ему следует напиться, причем до потери сознания, и отправился в Университет, где как раз сейчас заканчивались занятия, с целью отловить Лоукена и кого-нибудь еще и устроить попойку.
  
  ***
  Спустя несколько дней тяжелое впечатление от посещения офиса Службы Безопасности почти рассеялось. С одной стороны Элкси внял уверениям Дайна, что все произошедшее абсолютно в порядке вещей, с другой он никак не мог выкинуть из головы чудовищного особиста, господина Кранмера, его светлые, волчьи глаза, его презрительную манеру говорить, его властность и высокомерие. Элкси никогда не признался бы в этом никому, но образ инспектора продолжал волновать его и уже не вызывал приступы тошноты, как в первое время. Или, может быть, вызывал уже не только приступы тошноты. Вызывал какие-то странные чувства, - отвращение и влечение одновременно. Переосмыслив не один раз всю их беседу от начала до конца, Элкси каждый раз спотыкался о странную аналогию, приведенную инспектором как бы, вроде, и в тему, но совершенно при том неуместно. Что это за странное сравнение с выпоротым мальчиком? Что это за намеки про горящую после розог задницу?
  Элкси нашел в информационной сети какое-то пособие по технике ведения допроса, которое пролило свет на многие непонятности: в частности, в пособии ведущему допрос рекомендовалось заставить допрашиваемого почувствовать себя маленьким, беззащитным ребенком. Так что, это было все так строго спланировано? Или... Это было личным желанием инспектора? Разложить допрашиваемого на скамейке и как следует ему всыпать, а потом... Ну и потом, как говорится, - так далее. Элкси предпочитал думать второе и развлекался, представляя себе подобную сцену в строгом сером кабинете, допридумав и то, чего не было и то, чего быть никогда не могло. Порой у него возникало желание рассказать свои фантазии в подслушивающее устройство, но чувство самосохранения тут же начинало яростно сигнализировать, что делать это совсем не стоит. И, на самом деле, Элкси был полностью с ним согласен. Не стоило забывать о том, что в реальности инспектор Кранмер был куда более зловещ, чем в воображении. И был опасен. Куда более опасен, нежели привлекателен.
  Между тем жизнь как-то постепенно влилась в обычное русло и потекла по накатанной сама по себе. Элкси свел близкое знакомство с жуликоватым лектором Гаротом, некогда повествовавшем о злоключениях эриданской сосны, и за отдельную плату консультировался с ним в вопросах прикладной экономики, в частности в том, куда и как лучше всего вкладывать деньги. Гарот знал много интересных подробностей, которые не входили в университетскую программу, слушать его было безумно интересно.
  В конце концов, спустя полгода после получения наследства, Элкси счел, что начал хоть сколько-то разбираться в особенностях мирового товарообмена и решился вложить некоторую часть капитала в одно из торговых предприятий, рекомендованных ему Гаротом, обещав консультанту определенный процент с прибыли, ежели таковая вдруг воспоследует.
  Прибыль воспоследовала, причем даже более внушительная, чем планировалось, Элкси сей факт вдохновил и он начал действовать смелее. Теперь почти все его свободное время занимали биржевые сводки, цены на энергоносители и изменения в торговых законодательствах различных планетных систем. Надо сказать, занятие это казалось Элкси довольно увлекательным, может быть потому, что носило чисто прикладной характер и приносило конкретные прибыли или же убытки. Гарот заявлял, что у него есть все предпосылки для того, чтобы стать успешным предпринимателем, и Элкси радостно ему верил.
  Революционная же деятельность занимала его куда меньше. Может быть, потому, что не несла лично ему никаких особенно радужных перспектив. Возможное вхождение Эридана в Галактический Союз в отношении коммерции скорее несло минусы, нежели плюсы, - касавшиеся импорта и экспорта товаров, законы Союза были строже, чем эриданские, ко всему прочему получение эшлен и шеану равных прав с эрселен, грозило вылиться в гораздо более жесткую конкуренцию на рынке, чем та, что была сейчас. Элкси периодически посещал собрания революционеров, но больше для того, чтобы быть в курсе происходящего. Деятельного участия в обсуждениях он не принимал, тем более, что ничего особо интересного на собраниях и не происходило. Кровожадный военный больше не появлялся, и без него было откровенно скучно. Нет, конечно, были и другие господа, горящие жаждой деятельности, но горели они как-то очень абстрактно, никто из них не был лидером, способным вести за собой. Элкси, понятно, тоже эту функцию брать на себя не собирался, его вполне устраивало то положение вещей, которое существовало на данный момент, и вообще - его интересовала исключительно коммерция. Ну и еще то, что не имело отношения ни к какому из видов общественной деятельности, - как-то неожиданно быстро истекал этот безумный и странный год и приближалось время приезда в отпуск Джеса.
  Когда Элкси вспоминал об этом, а вспоминал он тем чаще, чем ближе подбиралось время к обычному сроку окончания теоретического курса обучения в Академии, он как-то выпадал из мира и ничего уже не мог делать, и ни о чем не мог думать. Воспоминания тянули из него самое сладкое и самое страшное, заставляя сердце замирать от предвкушения или сжиматься от боли. Он вспоминал Джеса таким, каким видел его в последний раз, - таким бледным, мрачным, с упрямо сжатыми губами; он вспоминал Джеса в их первую ночь, таким отчаянным, безумным, таким страстным и нежным; вспоминал его за пультом управления корабля, когда он отрешался ото всего и вся, полностью сливаясь с кораблем и уходя в виртуальный бой так, как будто выиграть его было смыслом всей его жизни.
  Элкси пару раз доводилось командовать боем, вести в атаку подразделение из семнадцати кораблей. Это было кошмарно. Командирский доступ выдавал на мониторы информацию сразу со всех кораблей, эта информация постоянно менялась, чтобы отслеживать ее и анализировать, необходимо было иметь не два глаза и не одну голову, необходимо было соображать раз в десять быстрее, чем позволяли обычные человеческие возможности. А еще был предполагаемый враг, который тоже не спал и тоже предпринимал какие-то действия. Зная обо всем этом, невозможно было не испытывать восхищения перед тем, как ведет бой Джес. Сердце замирало, когда Элкси слышал его голос в наушниках, механический и жесткий: "Семнадцатый, уходи на пять градусов влево, принимай координаты цели, огонь по готовности. Третий, прикрываешь семнадцатого". И он не мог уже думать о бое, и о какой-то там цели, и о каких-то координатах... Он думал о том, как хочется ему оказаться в постели с командиром прямо сейчас. "Семнадцатый понял. Прием". Джесу всегда можно было слепо доверять, если получалось выполнять его команды быстро и правильно, враг бывал сбит и корабль возвращался на базу без единого повреждения. Джес так радовался, когда Элкси возвращался на базу живым, когда же Элкси на базу не возвращался, грядущей ночью его ожидала выволочка и долгие, нудные объяснения, что и в какой момент он сделал не так.
  - Я тебя в реальный бой не поведу! - ругался Джес, - Ты болтаешься, как медуза, даже не пытаешься уйти с линии огня! О чем ты думаешь?! Ты слышал приказ?
  - Слышал, Джеси, солнышко... - мурлыкал Элкси в ответ.
  - Почему не выполнял?
  - Выполнял...
  - Ты его начал выполнять, когда тебя уже сбили! Ты - тормоз!
  - Тормоз... Тормоз... Иди сюда, мой грозный адмирал...
  - Я не адмирал...
  - Мой адмирал Аландер... Джеси...
  Джесу нравилось, когда Элкси называл его адмиралом, хотя он и притворялся, что это его злит. Элкси точно знал, что Джес не успокоится, пока не возглавит армию. Сам он полагал, что Джеса легко можно назначить на этот пост прямо сейчас. Он справится. А что, разве не говорил инструктор, что научиться управлять подразделением - самое сложное, что после этого можно легко управлять любой по численности группой войск?
  Какого невиданного совершенства достиг Джес за этот год? Какой он теперь? Элкси не мог себе этого представить, не мог он представить себе и того, как пройдет эта их предполагаемая встреча. Может быть, они посмотрят друг на друга и поймут, что слишком многое изменилось вокруг них, и они сами изменились и ушли безумно далеко в разные стороны. Что уже ничего не связывает их. Что они стали чужими. В такие минуты Элкси хотелось кого-нибудь убить. Он не представлял своей жизни без существования в ней Джеса, - без любви Джеса к нему, без его любви к Джесу. Как только он представлял себе такое, его внутренний мир внезапно превращался в хаос, в безумное броуновское движение молекул, скачущих в разные стороны без смысла и цели. И Элкси становилось страшно, и безумно хотелось, чтобы момент их встречи с Джесом скорее настал и в то же время - хотелось отсрочить его на еще как можно более долгий срок, продлить надежду еще хотя бы немного. Он окончательно запутался. Он устал. Он стал совершенно невыносим для окружающих. Только Дайн с его безграничным терпением и философским взглядом на все на свете, еще мог терпеть его.
  - У вас настроение меняется каждую минуту, - говорил он, - Что с вами такое? Вы мне напоминаете влюбленную барышню или, напротив - женщину в период климакса. Приливов и отливов не чувствуете? Нет? Странно...
  Дайн пользовался тем, что был выше Элкси на полголовы и шире в два раза, и сильнее - раз в пять. А еще тем, что у Элкси не было огнестрельного оружия. И тем, что ее высочество принцесса Аделара почему-то очень ему доверяла. Дайн чувствовал себя в безопасности и позволял себе потешаться. Какой-то эшлен. Бывший шеану! Сынок надзирателя за уличными роботами-уборщиками, выросший на помойке, позволял себе потешаться над внучатым племянником императора! Куда катится этот мир? К революции? Нет... Только не это! Чтобы эти уроды из помойки совсем распоясались?
  - Ты дождешься, что я поступлю на службу в СБ и добьюсь, чтобы тебя арестовали и сунули в самый глубокий и сырой подвал.
  - С вашим характером вам в СБ самое место. Будете работать вместе с инспектором Кранмером. Уверен - сработаетесь.
  Элкси вспыхивал и отводил глаза. К счастью, он был лишен способности краснеть, иначе - покраснел бы. И Дайн потешался бы над ним еще сильнее. Хотя вряд ли он смог бы догадаться о той сложной гамме чувств, что испытывал его подопечный к курировавшему его особисту.
  
  ***
  Элкси тысячу раз представлял себе, как может произойти их встреча с Джесом, пытался придумать, что он скажет и как скажет, и не грохнется ли просто напросто в обморок, как только встретится взглядом со своим адмиралом Аландером. И конечно эта встреча произошла совсем иначе, чем он предполагал, и конечно тогда - когда он ее не ждал! Она произошла в тот момент, когда с группой товарищей по Университету он выходил из главного корпуса, намереваясь отправиться в любимый кабак и надраться в честь успешной сдачи безумно сложного экзамена по высшей математике. Они были такие счастливые, они так громко и неприлично ржали, и орали, и кидали в воздух предметы одежды...
  - А этому что здесь надо? - с негодованием воскликнул вдруг Лоукен и все повернули головы туда, куда смотрел он, и Элкси вдруг уронил куртку, которой размахивал над головой, в лужу.
  У входа на территорию Университета, небрежно прислонившись к информационному табло с правилами поступления на следующий год, стоял высокий молодой офицер, одетый в безумно красиво сидящий на нем мундир и глядящий на них иронично и слегка изумленно. Что-то безумно знакомое и родное было в легком наклоне головы, и в улыбке, и во взгляде, и в том, как падает ему на лоб темная прядка волос.
  Нет... Не может быть. Это мираж. Призрак.
  Разве может на самом деле происходить то, чего так сильно ждешь? Только не в этом мире. И не в этой жизни.
  - Ой, - сказал Элкси, и вдруг почувствовал невероятную, головокружительную радость, невыносимое счастье, накрывшее его, как волной.
  - Это кто? - услышал он откуда-то издалека.
  Джес... Боже... Это Джес! Джес!!!
  Элкси шел к нему, как во сне, как будто воздух вдруг стал густым и вязким, и всячески пытался задержать его, и пружинил как желе, им невозможно было дышать. И все вокруг - и цвета и звуки, утонули в сладком мареве, когда его взгляд встретился с ласковым и сияющим взглядом Джеса, когда он увидел, как лицо Джеса освещается тем самым теплым светом, который он почти забыл, но который все еще хранил где-то на самом донышке души, без которого он умер бы, без которого он почти уже умер, потому что там, на донышке, его оказывается, оставалось так мало
  - Ты... откуда взялся? - глупо спросил Элкси.
  - Из космопорта, - улыбнулся Джес.
  И правда - Джес! Это его голос!
  - А-а... а я тут... это...
  - Шел куда-то? Тебе надо идти?
  - Да ты что... Куда я могу идти?.. Я так ждал тебя... Джес, блин, я не могу поверить!
  Джес улыбнулся нежно и светло.
  - Пойдем тогда отсюда.
  И Элкси пошел за ним, как завороженный, забыв о своих недоумевающих приятелях и о куртке, которую кто-то вытащил из лужи и даже пытался отряхнуть.
  - Эй, Элкси, ты куда? - услышал он обиженный голос Лоукена.
  - Погоди... я сейчас...
  Элкси бегом вернулся к ним.
  - Друг прилетел. В отпуск. Вы уж простите, идите одни, ладно?
  Лоукен надувался все больше и больше, неприязненно глядя на красавца офицера, дожидавшегося Элкси у только что спланировавшего такси.
  - Из Академии, что ли?
  - Ну да... Пока!
  - Куртку-то возьми! - догнал его голос, когда он уже шел прочь.
  Элкси только махнул рукой.
  Хрен с ней, с курткой!
  - Дайн, - сказал он в наручный комм, - Я уезжаю. Не знаю, когда вернусь... Не знаю, куда... Вот так - не знаю! Отстань! Да делай ты, что хочешь, только на глаза не суйся!
  Он плюхнулся с Джесом рядом на мягкое сидение флаера, тесно приваливаясь к нему боком.
  - Куда поедем? - спросил Джес.
  - Не знаю... Ко мне поехали! Я так хотел показать тебе мою квартиру! Я когда выбирал ее - думал о тебе все время!
  - Ну, поехали.
  - Я еще Эклану хотел тебе показать, места всякие интересные... В центре так красиво ночами... и в поместье хотел съездить стобой на побережье. Ты знаешь, сколько у меня денег теперь?! До фига!
  - Знаю. В новостях слышал, - отозвался Джес.
  - Ну да... Куда-то я еще хотел тебя свозить... Везде, где я сам был, каждый раз думал - приведу тебя. Из головы вылетело все! Ты надолго приехал?
  - На месяц.
  - Ну да... Это классно, Джес! Целый месяц!
  Зараза! У меня же экзамены через два дня!
  В голове царил полнейший сумбур, все перемешалось, весь этот год скомкался в ватный шарик и как будто не было его, совсем не было, как будто он приснился. Только Джес... Джес так сильно изменился! Стал выше и шире в плечах и в лице появилось что-то такое, твердое, взрослое, чего не было раньше.
  - Я изменился, Джес? - спросил Элкси.
  - Еще как. Я тебя узнал не сразу. Все время был перед глазами тот мальчишка, а теперь ты такой... - Джес погладил его по щеке, - прям-таки и не мальчишка уже. И одет как-то странно, тебе форма больше шла. И друзья у тебя какие-то чокнутые.
  - Не по своей воле я снял форму, - мрачно сказал Элкси, - Ты это знаешь.
  - Знаю.
  
  ***
  Джесу квартира не понравилась.
  Она показалась ему слишком огромной и бестолковой.
  - Ну и зачем тебе такая? Зачем эти навороты с силовым полем? Нормальное что-то не мог купить? Один залп из электронной пушки и...
  Элкси чувствовал, что начинает злиться.
  - Что вы все пристали ко мне с этой электронной пушкой? Я думал тебе понравится. Я для тебя ее покупал, чтобы мы жили здесь, чтобы тебе, блин, к небу ближе быть!
  Джес обернулся к нему и посмотрел удивленно, потом подошел и обнял.
  - Я к тебе хотел быть ближе, на фига мне небо? - сказал он тихо, - У меня этого неба столько... Меня тошнит уже от него.
  Элкси порывисто вздохнул и обнял его в ответ, и попытался просунуть руки под жесткий китель. Тщетно.
  - Ни за что не поверю, что тебя может тошнить от неба. Ты еще скажи, что тебя от кораблей тошнит и от сражений. Сейчас! - вдруг воскликнул он и решительно отправился куда-то.
  Последняя камера, висящая над терминалом компьютера была уничтожена.
  Ну их всех не фиг! Обойдутся без такого зрелища!
  - Что это? - подозрительно спросил Джес.
  - Камера. СБ за мной наблюдает.
  - Ох, Господи... Ты что-то натворил?!
  - Ничего. И не надо на меня так смотреть. Они просто так за мной наблюдают, им делать нечего. Джеси, поцелуй меня, а? Я целый год этого ждал.
  - Я тоже ждал, - проговорил Джес, беря в ладони его лицо, - Ты даже не представляешь, как...
  Он коснулся губами его губ, и Элкси почувствовал, как начинают дрожать руки, и коленки становятся ватными. В один миг все как будто перевернулось, и они снова стали мальчишками, юными и глупыми, и стены вдруг сомкнулись вокруг них, превратив гостиную в маленькую темную коморку, где когда-то они были одни в целом мире, одни - за гранью мира. Вдвоем. И больше никого... Никого... Никогда... И не нужна эта огромная квартира и широкая кровать, на которой можно спать впятером, нужна узенькая как доска койка, на которой можно лежать, только тесно прижавшись друг к другу. Нужен этот впустую пропавший год, за который они изменились все-таки очень сильно. Слишком сильно. Теперь им нужно будет заново узнавать друг друга, заново привыкать... Элкси разжал губы Джеса языком и проник в его рот глубже, и тот судорожно вздохнул и прижал его к себе крепче.
  - Снимай мундир, - сказал Элкси, отрываясь от него, - Он закрывает тебя, как панцирь, у тебя там бронежилет под ним, что ли?
  - Ты просто отвык...
  Джес продолжал сжимать его в объятиях, его рука скользила по тонкой ткани рубашки, вниз по спине, рука - такая жадная и горячая, прожигающая насквозь. Элкси не выдержал и тихо застонал, вжимаясь в него так тесно, как только мог. В паху стало горячо и больно, он потянулся рукой к ширинке джесовых штанов и успел прикоснуться к ней и успел почувствовать - что там под ней все тоже очень твердо, когда Джес перехватил его руку.
  - Не так скоро, - проговорил он и губы его скривились в какой-то зловещей улыбке. Элкси смотрел на него с изумлением, но в глазах Джеса был сплошной туман, в них ничего невозможно было разглядеть и понять.
  Все еще сжимая его запястье, Джес наклонился и прикоснулся губами к его шее, как раз в том месте, где заканчивалась кромка волос, и Элкси зажмурился, и искорки запрыгали перед глазами, голубые яркие звездочки. Джес знает... только он знает... куда и как целовать его... Язык скользнул по нежной коже - вниз...
  Элкси почти повис у него в руках, Джес держал его одной рукой за талию, а другой медленно расстегивал на нем рубашку. Элкси не сопротивлялся и не делал ничего, чтобы помочь или помешать ему, он чувствовал себя чем-то зыбким и бесформенным, - облаком тумана, плывущего над низиной и постоянно меняющего форму, превращаясь под ласковыми объятьями ветра в то, что тот хочет, подчиняясь полностью его желаниям.
  Рубашка упала на пол, вслед за ней упали штаны и нижнее белье, и Элкси теперь стоял обнаженным перед все еще упакованным в мундир Джесом, - тот даже воротничок не расстегнул! - чувствуя каждой клеточкой пылающей кожи его взгляд. Джес слегка отодвинул его от себя и рассматривал теперь с явным удовольствием.
  Джес представлял себе это каждую ночь... Ну, или почти каждую, когда оставались силы что-то представлять, - представлял как коснется его, как обнимет, как снимет с него одежду и будет любоваться им, просто любоваться, не прикасаясь, лаская взглядом от тонких косточек ключиц, по рельефным, идеально вылепленным мышцам груди, к тонкой талии, к плоскому животу, такому жесткому под нежной кожей. Он представлял его себе немножко иначе, забыв, что его мальчик может измениться за год... Он изменился, и даже не скажешь где и как... Кажется - все тот же, и в то же время совсем другой. Или он просто забыл его? Или что-то придумал? Косточки, кажется, уже не такие тоненькие, и фигурка не такая изящная, он стал крепче и выше, и шире в плечах, и даже запястье уже не обхватишь так легко, как раньше. И как же он безумно красив, это невозможно просто сберечь в памяти, это можно только осознавать - снова и снова, бесконечное количество раз и удивляться - каждый раз, и восхищаться и думать с недоумением: "Неужели он - мой? Только мой?" Мой - целиком и полностью, и готовый на все. Обнаженный и беззащитный - в моих руках. И я могу с ним делать все, что захочу, он моя собственность и мое сокровище...
  - Джес?!
  Элкси смотрел на него смущенно, щеки его горели каким-то лихорадочным, нездоровым огнем, в глазах плескалось жидкое пламя. Джес знал, что ему это нравится, - нравится быть уязвимым и беспомощным, нравится чувствовать силу, нравится, когда его мучают, он очень хорошо его знал. И он сильнее сжал его запястье, причиняя боль.
  Элкси всхлипнул и откинул голову назад, волосы каскадом упали на плечи. Джес не мог уже больше сдерживаться, его начало колотить как в ознобе и горло свело спазмом.
  - Любимый мой... Мальчик мой... - хрипло шептал он, покрывая поцелуями его плечи, его грудь, становясь на колени и целуя его живот, и сжимая в руках крепкие полушария его ягодиц, и касаясь губами возбужденной головки члена.
  Элкси зарычал сквозь зубы.
  - Джес, прекрати, я сейчас кончу!
  Так зачем же - прекращать? Такое счастье знать, что я могу доставить тебе удовольствие, мой милый...
  Джес провел языком вдоль ствола члена до самого основания и потом - обратно, ввел палец между тесно сжатых ягодиц... глубже... еще глубже... до конца... и назад... и снова вглубь... Он обхватил его член губами, и закрыл глаза от удовольствия, перед глазами клубилось марево, кровь стучала в висках, и в его собственных штанах было так тесно, что, казалось, они того и гляди лопнут, но ему нравилось мучить и себя тоже, нравилось - что тесно и больно. Может быть, Джес чувствовал вину за то, что он получил офицерскую форму, а Элкси не получит ее никогда? Или, может быть, он чувствовал свое превосходство перед ним и поэтому ему так не хотелось расставаться с ней?
  Элкси глухо застонал и выгнулся дугой, по телу его пробежала дрожь, сперма брызнула Джесу в рот, потекла по подбородку, заливая новенький безупречный мундир. Элкси упал на колени и уронил голову Джесу на плечо, с трудом переводя дыхание.
  - Я сейчас сдохну, - выдохнул он, - Поимел меня не раздеваясь, гаденыш...
  На лице Джеса было неописуемое удовольствие.
  - Ага, - сказал он, облизывая губы.
   Элкси впился губами в его губы, прижимаясь тесно и раня их зубами, повалил его на спину и улегся сверху. Мундир царапал ему кожу, свеженький блестящий серебряный знак отличия младшего офицера больно впился ему куда-то под ребро.
  Теперь Джес не сопротивлялся ему, когда Элкси расстегивал на нем китель и стаскивал штаны, теперь Джес позволял ему делать все, что он хотел, ласкать, дразнить и издеваться, - выяснилось, что Элкси тоже умеет издеваться и даже, в какой-то мере, изощреннее, доводя его почти до оргазма и все-таки не позволяя ему произойти. Джес чувствовал себя так, как будто весь превратился в один оголенный нерв, наслаждение казалось невозможным, просто невероятным, как будто раньше - не было такого никогда. Да может и не было! А может быть, такие ошеломительные ощущения просто результат годичного воздержания, мучительных бессонных ночей, горячих бредовых фантазий, почти облекавших во плоть зыбкий образ нежного мальчика, так бережно хранимый где-то на самом краешке ощущений, его глаза, его губы, его улыбку, его голос... И Джес обнимал одеяло, и утыкался в него пылающим лицом, и слезы, едкие как кислота, сжигали его изнутри, потому что не могли, не умели пролиться.
  Горячая волна подхватила его и - кинула вниз, в распростертую черную бездну, да так, что дух захватило и перед глазами стало темно. Джес подтянул Элкси к себе, уложил на свою теперь уже обнаженную грудь, и обнял. И они долго лежали вдвоем на полу в гостиной, приходя в себя, а потом все же перебрались на эту никому не нужную огромную роскошную кровать, утонув в мягких покрывалах.
  Элкси уселся на Джеса сверху. Смотреть на него было невообразимо приятно и так волнующе. Следовало ожидать, что из Джеса получится восхитительно красивый мужик, но представлять себе и видеть, это такие разные вещи! Элкси терпеть не мог чрезмерно развитую мускулатуру. Огромные бицепсы и кулаки величиной с голову ребенка приводили его в ужас, но Джес и не стремился к чрезмерной физической силе - он был пилот, а не кулачный боец, да и не был он таким крупным, как, к примеру, Дайн, и не будет уже таким, слава Богу. Он конечно, изменится еще немного, но уже не так сильно, как за этот год. Джесу почти уже восемнадцать... Боже, совсем взрослый! Элкси вспомнил, что когда-то сравнивал его со статуей древнего божества, но тогда это было еще божество-подросток, очень красивое божество и почти совершенное, но теперь скульптура показалась ему уже абсолютно завершенной. Джес был безумно красив и идеально мужественен, и как же сладко было осознавать, что он принадлежит ему и будет принадлежать, и только он сможет наслаждаться совершенством его тела. Даже если Джес женится когда-то, - а он наверняка женится и очень скоро; даже если он заведет себе толпу наложниц, что мало вероятно, финансы ему этого не позволят, - он не будет любить их, не будет смотреть на них так, как смотрит сейчас на него, он не будет настоящим. Джес его и только его и никогда не будет больше ничьим!
  - Что это у тебя? - Элкси повел кончиками пальцев по грубому и рваному шраму у него на боку.
  - Упал, - улыбнулся Джес.
  - Ни фига себе. Что значит упал?
  - На тренировке поскользнулся. Наткнулся на штырь.
  - Ты, небось, чуть себе печень не проткнул!
  - Ну и чего? Залатали бы.
  - Очень больно было?
  Элкси прижался к шраму щекой, потом поцеловал его.
  - Не-а...
  - Врешь...
  - Вру. Больно было. Поцелуй там еще раз...
  - Поувольнять всех инструкторов на фиг... Непонятно, чем они там занимаются.
  Элкси целовал его и спускался все ниже, и Джес уже закрыл глаза от удовольствия, когда вдруг резко запищал комм. Элкси аж подпрыгнул от неожиданности.
  Блин, Дайн!
  - Чего тебе? - спросил он, включая звук, и прикладывая комм к уху, - Нет, никуда не уеду до утра... Иди, иди по своим делам... Лие привет...
  - Кто это? - спросил Джес.
  - Ну кто, - Дайн, конечно, вечная моя тень...
  - Это хорошо, что он тебя охраняет.
  - Он как-то странно меня охраняет, ну да ладно...
  - Эл, я до утра остаться не смогу. Я дома не был еще, мать ждет.
  - Мать подождет до завтра! Я никуда тебя не отпущу, ты сдурел? Мать могла письма тебе писать и от тебя их регулярно получала, а я тут был совсем один... весь несчастный...
  - Ты письмо мое получил?
  - Получил. Как умирающий от жажды - глоток воды. Короткое и дурацкое послание, все целиком про дедушку Фарниса.
  Джес хмыкнул.
  - Если бы не последняя фраза, это было бы совсем странное послание.
  - Какая фраза?
  - Даже не помнишь?
  - Давно дело было...
  - Какой ты мерзкий! Ты написал, что любишь меня! Ты любишь меня, Джес?
  Джес удивился.
  - Конечно, я люблю тебя, почему ты спрашиваешь?
  - Потому что мне нравится это слышать. И никуда ты сегодня не уйдешь от меня, разве что через мой труп!
  - Ладно, не уйду... Мать и не знает, что я уже здесь, она думает, что я прилетаю завтра.
  Джес перевернулся, подмяв Элкси под себя.
  - Я люблю тебя, сокровище мое, - сказал он, - Больше жизни тебя люблю.
  И какой же серьезный и торжественный был у него при этом вид.
  - Как бы мне хотелось не уходить от тебя никогда.
  - А ты не уходи... - улыбнулся Элкси, - Будем сидеть здесь до старости, еда есть... и все остальное... А, Джеси? Папочкиных денег нам хватит с тобой на всю жизнь. Да я их еще и приумножу, для этого тоже совсем необязательно из дома выходить.
   - Это было бы слишком хорошо, - вздохнул Джес, - Знаешь что, - пойдешь завтра со мной, я тебя с матерью познакомлю!
  Элкси сделал круглые глаза.
  - Зачем?!
  - Затем, чтобы нам не расставаться. Я чувствую, что не в силах буду уйти от тебя и утром.
  - Твоя мать будет недовольна, что ты со мной дружишь...
  - Ничего подобного. Я ей много рассказывал о тебе, ты ей нравишься.
  - Ничего себе... Я пользуюсь популярностью в семье Аландеров?
  - Ага.
  - И у адмирала Аландера тоже?
  - Не знаю. Мы с ним редко встречаемся.
  - Ну ладно...
  - Моя мать - удивительная женщина, я уверен, она тебе тоже понравится.
  - А адмирала Аландера дома не будет?
  - Не будет. Будут мои младший братец и сестрица.
  - Ого, так у вас большая дружная семья?
  - Ну типа того... Еще есть сводная сестра, папашина дочь от наложницы. Ее мать умерла не так давно, и теперь наша мать заботится о ней.
  - С ума сойти, а я слышал, что адмирал Аландер редко бывает дома. Как он умудрился сделать столько детей?
  - Редко, но продуктивно, - улыбнулся Джес.
  - А этого... дяди твоего чудовищного, который спит и видит, как меня убить, не будет?
  Джес поморщился.
  - Надеюсь. А если и будет, то пусть топает домой, если ему что-то не нравится.
  - Хорошо, Джеси, ради тебя я готов рискнуть жизнью.
  - Элкси, в моем доме ничто и никогда не будет угрожать тебе.
  
  ***
  Как и в старые добрые времена, они уснули только под утро, устав от ласк и не успев рассказать друг другу и сотой доли того, что накопилось за этот год. Впрочем, они полагали, что времени у них будет еще предостаточно - месяц, это ведь, если разобраться, так много! Так приятно было засыпать обнявшись и знать, что никакой сигнал побудки не застанет их врасплох, и никто не ворвется к ним в самый неподходящий момент. Разве что Дайн. Но и Дайн не станет врываться, - даже если, паче чаяния, и явится с утра пораньше, он отправится сразу к себе.
  Спать вместе было так ново и так приятно, что Джесу ужасно не хотелось вставать, хотя он и проснулся в точно положенный для побудки срок. Это было первое его утро на планете, утро принадлежащее только ему, спокойное, сонное и сладкое. Элкси спал рядом, распластавшись на животе, какое-то время Джес смотрел на него и это было тоже так ново, ведь он никогда еще не видел его спящим... и - просыпающимся...
  - Вставать пора, - сказал он на ушко сонному Элкси.
  - С ума сошел? Мы только легли... - пробормотал тот сквозь сон.
  - Ну, я встаю...
  - Нет...
  Элкси взял его руку и прижал к своей груди, сворачиваясь калачиком и тут же снова засыпая. Джес лежал еще какое-то время, любуясь изгибом его губ и тем как падает тень от ресниц на его щеку, и тем, как разметались по подушке светлые прядки его волос, потом осторожно освободился и, легонько коснувшись губами его щеки, поднялся.
  Он посетил душ, оделся, побродил по квартире, с ужасом поглядел на скомканный мундир, все еще валяющийся на полу в гостиной, и сунул его в чистку. Потом заказал завтрак. Завтрак явился, поглощать его в одиночестве было грустно и он снова отправился будить Элкси.
  - Курсант Сайгерон, почему все еще в постели?! - гаркнул он.
  Элкси подскочил, как будто через него пропустили электрический ток. Взлохмаченный и совершенно ошалевший, он выглядел так смешно, что Джес не выдержал и расхохотался.
  - А жив еще рефлекс, гляди-ка! - веселился он.
  - Садист... У меня чуть разрыв сердца не случился. У тебя голос как у Кетцеля. Такой же мерзкий.
  Он откинул волосы со лба и зевнул.
  - Теперь из-за тебя не усну больше.
  - И нечего спать. Я уже завтрак заказал.
  
  ***
  Где-то ближе к обеду они, наконец, смогли выйти из дома - Элкси заставил Джеса принять вместе с ним ванну и, разумеется, процедура омовения затянулась. Да и Дайн прибыл нехарактерно поздно и выглядел каким-то сонным и помятым. Дайн был старшим по званию, и хотя, вроде как, они с Джесом были не на службе, увидев друг на друге мундиры, они не могли не соблюсти субординацию.
  Как и полагалось младшему по званию, Джес представился первым.
  - Младший офицер Аландер в вашем распоряжении, - отчеканил он, вытягиваясь и отдавая честь.
  Дайн, который никак не ожидал увидеть в доме в столь ранний час никакого младшего офицера, слегка обалдел, но потом тоже отдал честь.
  - Старший офицер Дайн, - проговорил он, и закончил формулу, прозвучавшую в данный момент и в данной обстановке несколько двусмысленно, - Благодарю за службу.
  Элкси смотрел на этих двоих мрачно.
  - Вы не на плацу, рехнулись что ли? - проворчал он.
  - Так полагается, - сказал Дайн, - Если человек одет в военную форму, значит он находится на службе. Рад познакомиться с вами, офицер Аландер. Очень много наслышан о вашем отце, он выдающийся полководец.
  Джес как-то чопорно кивнул.
  - Элкси говорил, вы воевали в Третью Цирданскую, - произнес он.
  - Да. В группе армий "Восток". Наше подразделение одним из первых прибыло на границу и мы видели, что осталось от армий "Север". Честно говоря, мы долго не могли поверить в то, что им настолько долго удалось удерживать цирдов на границе.
  Элкси почувствовал, что начинает злиться. Рядом с этими двумя мужиками в офицерской форме, с их серьезными разговорами о войне, он чувствовал себя совершенно по-дурацки, каким-то мелким и ничтожным.
  "Ну и ладно!" - подумал он и мрачно отправился одеваться, решив на зло врагам одеться в то, что выбирала для него Лия. Конечно, в своем псевдовоенизированном наряде он смотрелся бы смешно рядом с Джесом, чтобы избежать этого, надо было выглядеть очень иначе, очень элегантно и утонченно.
  Когда он появился снова, Джес забыл, что хотел ответить Дайну и каков был вопрос, в его глазах промелькнуло что-то такое, что заставило Элкси тихо порадоваться. Все-таки, что не говори, Лия знает толк в одежде и вкус у нее безупречный.
  - Нам пора, - сказал он онемевшему от восхищения Джесу, - Эрселесса адмиральша уже заждалась вас, младший офицер Аландер. Не хорошо...
  Когда они выходили, Джес не удержался и украдкой погладил его по заднице.
  - Классно выглядишь, - тихо сказал он, - Пожалуй, я был не прав, в штатском ты смотришься лучше, чем в форме.
  Элкси улыбнулся.
  От одного только прикосновения Джеса внизу живота прокатилась теплая волна. Нет, в самом деле, ну зачем им понадобилось куда-то ехать? Они ведь почти еще не успели побыть вместе. Что такое одна единственная ночь после целого года разлуки? Но мать... Мать - это святое.
  Усаживаясь рядом с Джесом на заднее сидение флаера, Элкси подумал, что теперь его чувства к Джесу стали несколько иными, чем когда-то. Как именно они изменились, он не мог бы выразить четко, может быть, в них стало меньше сумбурности и неопределенности? Или просто не стало постоянного изматывающего душевного надрыва, напряженного ожидания опасности, способной появиться буквально отовсюду и положить конец всему? И появилась уверенность... И в себе... И в нем... И в том, что они - вместе, вдвоем, как одно целое. Есть Элкси и Джес, и есть мир вокруг них.
  Может быть, это связано с тем, что они стали взрослее?
  
  ***
  Эрселесса адмиральша была женщиной представительной, как раз такой, какой, по разумению Элкси, и должна быть почтенная мать семейства. Она была высока ростом, не страдала излишней худобой и в то же время держалась прямо и немного высокомерно, как и подобало светской даме.
  Она заключила Джеса в объятия и расцеловала, при этом, кажется, в глазах ее блеснули слезы.
  - Господи Боже, как ты вырос, - проговорила она, - Джес, мальчик мой...
  Элкси всегда казалось, что Джес должен быть копией своего прославленного папочки - ан нет, он был похож на мать, причем очень похож.
  - Привет, ма...
  Голос Джеса дрогнул.
  Вместе с госпожой Аландер встречать выпускника Академии вышли все домочадцы, в том числе миленькая девушка лет шестнадцати, которая явно хотела тоже броситься Джесу на шею, но постеснялась гостя и потому стояла в сторонке, глядя на старшего братца сияющими глазами. У девушки волосы были темнее, чем у Джеса и его матери, и глаза были темно-карими. Элкси подумал, что, видимо, она-то уж похожа на адмирала Аландера.
  - Катарина! - изумленно воскликнул Джес, отрываясь от матери, - Вот это да! Это правда Катарина?
  Девушка сделала книксен и улыбнулась.
  - Я так сильно изменилась?
  - Еще как!
  Джес подошел к ней и чмокнул в щечку.
  - Ты была совсем маленькой...
  - Ты тоже изменился, Джес, - сказала Катарина, вставая на цыпочки и целуя Джеса в ответ, - По фотографиям это не так заметно.
  - А это кто у нас?
  Позади всех, настороженно улыбаясь стояли девочка и мальчик, примерно одного возраста, лет шести или семи.
  - Это, должно быть, Келем и Гела? - спросил Джес с идиотской счастливой улыбкой.
  Элкси наблюдал эту трогательную семейную сцену со смешанным чувством веселого любопытства и досады. Ему вдруг стало грустно от того, что его самого никогда не встречали так, и не будут встречать. Ни родители, ни братья, ни сестры. Мать хотела иметь еще детей, но не сложилось. Элкси не знал в точности, что такое с ней было не так, помнил только, что пару раз она лежала в больнице, - последний раз особенно долго, и после этого никаких разговоров о детях больше не было. Что такое с ней было, что даже галактическая медицина оказалась бессильна?.. Семья настаивала на том, чтобы отец обзавелся плодовитой наложницей, но тот яростно отмел подобные предложения. Это противоречило его принципам, а Брет всегда был верен своим принципам.
  - Даже если бы я не любил Мирану так сильно, как я люблю ее, я никогда не пошел бы на это! Положение наложницы унижает женщину! Каждый человек достоин того, чтобы быть единственным и любимым, это дикость и варварство приобретать людей, как породистых животных, не важно с целью ли размножения, или для удовлетворения похоти!
  Ну Брет... Что с него взять? У него принципы! И из-за этих идиотских принципов Элкси вынужден теперь до конца дней своих влачить жалкое и странное существование одиночки, человека, у которого нет дома. Ведь дом это не каменные стены, дом - это семья, дом - это многочисленные родственники, которые любят тебя и ждут, которые нуждаются в тебе, и в которых нуждаешься ты сам. Вся история Эридана, вся его культура были построены на сознании Семьи. Большой Семьи, где происходит, порою, всякое - и плохое и хорошее, маленького мирка в большом мире, базиса, фундамента, основы. Потеря Семьи это самое страшное, что может произойти с человеком, без Семьи он ничто, он - в Семье и Семья в нем. Всегда. Даже если он далеко. Поколение за поколением эриданцы воспитывались на этих понятиях, а потом явился Брет и решил, что это неправильно! И решил, что его сын будет жить по-другому!
  Еще с незапамятных времен начала колонизации, на Эридане было принято иметь много детей. Трое считалось самым ничтожным минимумом, пятеро или шестеро - уже хорошо, а если большинство из них мальчики, так и вовсе прекрасно. Традиция эта закрепилась и потянулась из столетия в столетие, несмотря на то, что нехватка в человеческих ресурсах очень скоро перестала ощущаться. Женщина, не способная иметь детей не могла снискать уважения в обществе, даже будучи самых благородных кровей. Мужчина имел право отказаться от жены, неспособной подарить ему наследника и мог с позором отправить ее домой, где участь бедняжки была весьма печальна, - она превращалась в призрак, всеми забытый и презираемый, в обузу, которую едва терпят.
  Собственно, институт наложниц появился именно от желания и необходимости иметь много детей. Состоятельные эрселен, имевшие возможность прокормить всех своих женщин и отпрысков, всячески поощрялись в своем желании плодиться и размножаться. Количество детей в доме во многом определяло статус мужчины и степень уважения его в обществе. Действительно, во многом. А положение наложницы в доме не было таким уж унизительным, как представлял это Брет. Наложница получала дом и достойное содержание, за этим следил опекунский совет. Опять-таки, в отличие от законной жены, у которой, в случае банкротства или разорения по иным причинам, дражайшего супруга, не было имущества отдельного от него и которая, вместе с законными его наследниками, оставалась нищей, имущество наложниц было неприкосновенно. Конечно, дети наложниц теряли в титуле, они именовались эшлен и не имели тех привилегий, которые были у законных наследников. Не получали они и состояния отца, довольствуясь только тем, что он изволит пожаловать их матерям. Но их участь была далеко не так печальна, как если бы они родились в доме таких же бедных эшлен или, тем паче, шеану, к сословию которых принадлежали их матери. Элкси полагал - и не без оснований - что большинство женщин предпочло бы быть наложницами богатых эрселен, нежели женами нищих шеану, иначе не были бы так популярны эти знаменитые балы дебютанток низкого происхождения, которых так ждали богатые эрселен, которых - с вожделением предвкушали, в надежде увидеть в новом сезоне что-нибудь необыкновенное, чудесное, восхитительное, чем можно было бы усладить пресыщенную плоть. Сколько девушек свозилось на эти балы! И многие из них действительно были чудесно хороши и многие из них мечтали, молились о том, чтобы приглянуться кому-нибудь из этих богатых похотливых эрселен.
  Все это тоже ужасно злило сенатора Сайгерона. Он зеленел от злости, когда при нем речь заходила о балах дебютанток-простолюдинок. Он называл это торговлей живым товаром. Ох, Брет, зануда...
  - Элкси? - Джес слегка пихнул его в бок.
  Оказывается, все уже закончили обниматься и теперь смотрели на него: эрселесса Аландер, мальчики и девочки Аландер, домашняя прислуга и большой серый кот. Смотрели с любопытством и удивлением, но в общем-то довольно дружелюбно.
  - Прошу прощения, - сказал Элкси, - я задумался.
  Джес посмотрел на него несколько виновато и повернулся к матери.
  - Ма, позволь представить тебе Элкси Сайгерона, моего друга.
  Эрселесса улыбнулась, очень светло и искренне.
  - Я очень рада, Элкси, видеть тебя в нашем доме. Джес много рассказывал нам о тебе.
  - Спасибо, - Элкси улыбнулся ей в ответ, - Я тоже очень рад быть здесь и счастлив быть вам представленным.
  - Ты совсем не бываешь в свете, милый, иначе это счастье выпало бы тебе давно.
  Элкси был несколько шокирован такой простотой обращения, потому не нашелся, что ответить. Он, в отличие от адмиральши, не чувствовал себя так уж легко и просто - быть может потому, что действительно не бывал "в свете", честно говоря, он и не подозревал о том, что в этом самом "свете" ему бывать надо.
  "Похоже, передо мной открывается какая-то новая грань жизни, - подумал он, - Бывать в "свете". Боже... А сейчас что же - мой первый выход? Блин... Убить бы Джеса!"
  Адмиральша, меж тем, взяла его под руку и повела в столовую, где их прибытия дожидался огромный, богато сервированный стол.
   - Не понимаю, о чем думает ее высочество, - говорила эрселесса Аландер, - Должно быть, до сих пор считает тебя ребенком. Она слишком уж опекает тебя, ты не находишь? Тебе ведь уже исполнилось семнадцать, так ведь? Еще немного и твое затворничество начнет казаться странным... Ну ладно, мы все исправим...
  Элкси с ужасом глянул на Джеса, но тот только пожал плечами, на его лице блуждало совершенно идиотское блаженное выражение абсолютного счастья. Вряд ли он способен быть адекватным.
  - Через два дня, мальчики, вы отправляетесь на бал! - заявила адмиральша, как только были откушаны первые блюда и выпит первый бокал вина, - Джес, ты должен будешь сопровождать Катарину. Для нее это будет первый бал, как и для вас.
  - Ого! - изумился Джес, едва не подавившись супом, - Катарина - уже на бал?!
  Все взгляды обратились к девушке, которая покраснела и уткнулась в тарелку.
  - Да, милый, твоя сестра уже выросла, - вздохнула эрселесса, - Поверь, для меня это произошло так же неожиданно, как и для тебя. Впрочем, даже если бы не это - вам, мальчики, все равно пришлось бы ехать. Да будет вам известно, балы всегда назначают на то время, когда в Академии отпуск, специально ради того, чтобы вы могли на них присутствовать и имели возможность выбрать себе невесту. Не надо так смотреть на меня... Я вовсе не говорю о том, что вы должны выбрать себе невесту на первом же балу. Даже не обязательно в этом сезоне. Но вы должны там быть. Так принято... Да и потом, я не могу себе представить, чтобы взрослые молодые парни в свой первый отпуск из Академии отказались бы от общества хорошеньких юных девушек!
  Все присутствующие за столом смутились и уставились в тарелки. Все - кроме малышей, самой адмиральши и Элкси.
  - Вы забываете, эрселесса, что я уже давно отчислен из Академии, - произнес он.
  Заявление это прозвучало очень двусмысленно в контексте предположения адмиральши, и Элкси поспешил добавить:
  - И вряд ли кто-нибудь из отцов юных дебютанток будет рассматривать меня как подходящую кандидатуру в мужья их дочкам. От одного только упоминания имени Сайгерона их кидает в дрожь.
  - Какие глупости! - воскликнула эрселлеса, - Боже мой, Элкси, откуда у тебя такие странные мысли?
  Элкси очень удивился.
  - Жизненный опыт, эрселесса.
  - Глупости! - повторила адмиральша, - Ты представитель древней уважаемой семьи, в тебе течет королевская кровь. Ты единственный наследник огромного состояния. Ни один из отцов не откажет тебе, вздумай ты свататься к его дочке, если он не полный идиот! И любая дочка будет просто счастлива, если вдруг твой выбор падет на нее - просто потому, что ты, ко всему прочему, еще и красив. И при чем тут сенатор Сайгерон, который уже давно мертв? Ты же не его клон!
  Элкси готов был расцеловать эту милую женщину.
  - Спасибо вам, эреслесса, - улыбнулся он, - Вот уже год меня пытаются убедить в том, что я именно клон...
  - Кто?
  - Э-э... Да все... Все вокруг.
  - Ах да, ты учишься в Университете, этом рассаднике вольнодумства, там сенатор, должно быть, очень популярен. Бедный мальчик, теперь я понимаю... Все эти люди внушили тебе бог весть что. Сенатор, сенатор... А между тем, твой отец, Элкси, был некогда блестящим молодым офицером и не чурался света и посещал балы... Ты, должно быть, не знаешь, но мы с твоей матерью были дебютантками в один год. И для нее и для меня тот сезон был единственным и последним, всего несколько удивительных вечеров мы провели в окружении учтивых и элегантных молодых мужчин... Мой отец принял предложение адмирала Аландера, тогда еще, впрочем, не адмирала, а просто молодого офицера, после четвертого бала, почти в самом начале сезона, мы тогда едва были с ним знакомы... И все для меня закончилось... Увы...
  Эрселесса вздохнула.
  - А твой дед, Элкси, принял предложение Сайгерона только после девятого бала, в самом конце сезона. У Мираны было много предложений, твой дед долго выбирал...
  На несколько мгновений воцарилась тяжелая пауза, предполагаемый конец фразы "и довыбирался" повис в воздухе.
  - Я знаю, что Мирана была счастлива с твоим отцом, Элкси, - наконец, проговорила адмиральша, - Счастлива все то время, что было им отмеряно. Брет очень любил ее. И она любила его. Для них обоих лучше, что они умерли в один день. Может быть, тебе покажется это несправедливым - несправедливым по отношению к тебе, мальчик, но это лучше, что они ушли вместе. Им было бы очень трудно... порознь... Очень трудно, мальчик, терять того, кого любишь.
  - Мне это известно, - мрачно произнес Элкси.
  - Да... Да, я знаю, милый... Извини меня...
  Потом они долго говорили о балах, и о первом в сезоне бале дебютанток, в частности. У Катарины глазки светились, когда она слушала рассказы матери, для нее предстоящий выход в свет представлялся, должно быть, чем-то чудесным, все равно как для гусенички возможность превратиться в прекрасную бабочку. Белоснежное платье... особенно сложная прическа... самый изысканный макияж... В первый раз в жизни возможность почувствовать себя женщиной, и может быть даже желанной.
  Катарина не была красавицей, но и дурнушкой тоже не была, у нее действительно были шансы понравиться многим. Ко всему прочему на балу дебютанток-эрселен девушек выбирали не столько по внешним достоинствам, сколько по родовитости и предполагаемой плодовитости. И с тем и с другим у Катрины было все в прядке. С родовитостью - абсолютно точно, да и с плодовитостью... Ее мать родила троих детей, из которых двое - мальчики. Родила бы и больше, если бы не особенности службы ее знаменитого супруга, столь редко бывающего дома. И стоило только посмотреть на этих мальчиков, особенно на старшего, чтобы понять, что генофонд этого семейства на высочайшем уровне.
  "Жениться что ли на Катарине? - подумал Элкси, - Раз уж адмиральша считает меня таким перспективным женихом, может у меня есть шансы? Может быть, вообще - она намекала, когда расписывала мои достоинства?"
  Элкси утопил улыбку в чашке с чаем.
  Адмирал Аландер ни за что не согласится, да и Джес... Трудно вообще представить себе реакцию Джеса. Элкси, впрочем, представил - и тут же ему захотелось сделать предложение Катарине еще до первого бала, прямо сейчас, лишь бы только увидеть как Джес злится... И - получить кулаком в челюсть. Элкси посмотрел на руку Джеса, свободно лежащую на столе и представил себе, как она сжимается в кулак.
  "Он сломает тебе челюсть, Сайгер, - сказал он себе флегматично, - И что? Ты все еще этого хочешь?... Ты извращенец, законченный извращенец, и место тебе в лечебнице для душевнобольных, а не в постели с юной девой из хорошей семьи. Твой генофонд оставляет желать лучшего, в твоей семье что-то слишком часто рождаются умалишенные. Брет... Теперь вот ты..."
  Элкси, глядя на руку Джеса, вдруг вспомнил прошедшую ночь: его пальцы так больно сжимающие его запястье, его пальцы так грубо проникающие в него, его пальцы, ласкающие... и у Элкси закружилась голова, и в груди вдруг сделалось пусто и легко, как будто ее наполнили гелием. Желание поднялось, как волна цунами, подхватило и ударило так, что дух захватило. Элкси закусил губу и сжал кулак, вонзая ногти в ладонь.
  Джес... совсем рядом, всего лишь через стол, так близко... Улыбается, слушая мамочку, улыбается нежно и слегка снисходительно. И в глазах искорки. Ой мама, какие же у него глаза...
  Не смотри на него! Лучше не смотри!
  Смотри на Катрину... Нет!
  На эрселессу... Нет-нет!
  На дворецкого!
  На торт!
  - Элкси, что с тобой? Тебе плохо?
  Элкси жалко улыбнулся адмиральше и потянул пальцем воротник.
  - Что-то душно... - проговорил он.
  - Всему виной обжорство, - улыбнулась эрселесса, поднимаясь из-за стола, - Все, дорогие мои, идите пройдитесь... Джес, покажи своему другу дом... Катарина, а тебе пора в примерочную.
  
  ***
  - Я сам так давно не был дома, что мне его надо показывать, - говорил Джес, поднимаясь по лестнице, - Вроде бы, и не изменилось почти ничего, и в то время все совсем другое... Такое низенькое, мелкое, хрупкое...
  Элкси шел за ним следом, пребывая в состоянии прострации, в голове по-прежнему было совершенно пусто и солнечное сплетение сжималось от сладкого предвкушения. Как же хотелось поскорее покинуть этот шумный дом и уехать куда-нибудь подальше отсюда, туда где они будут вдвоем, и больше не будет никого, кто вынуждал бы Элкси держаться так далеко от Джеса, идти следом и не сметь прикоснуться, когда прикоснуться так хочется! Просто коснуться... Взять за руку, почувствовать плечом твердость его плеча...
   Вокруг носились малыши, путаясь под ногами. Келем и Гела не могли отойти от старшего брата, смотрели не него с восхищением, висли на нем, громко смеялись и пихались. Элкси хотелось поубивать их.
  Джес обернулся, посмотрел встревожено.
  - Тебе в самом деле плохо? Что-то ты какой-то...
  - Обжорство... всему виной, - пробормотал Элкси, чувствуя, что начинает злиться. Захотелось поубивать все семейство Аландеров - начиная с глупого Джеса и заканчивая самонадеянной адмиральшей.
  - Вот моя комната! - радостно сказал Джес, распахивая дверь.
  Господи Боже...
  Узенькая кроватка. Стол с терминалом. Шкафчик. Ага, еще один шкафчик - с книжками. Голографические картинки космических кораблей на стенах. Макеты космических кораблей на полочке в рядочек. Потолок - звездное небо.
  Элкси отвернул краешек покрывала на постели.
  - О, я думал и постельное белье все в маленьких космических корабликах...
  - Было когда-то, - признался Джес, - Но думаю, с тех пор его сменили.
  - Как жаль... Мне хотелось бы с тобой.. на этой кровати... на простыне в космических корабликах... И прямо сейчас...
  - Прекрати, - прошептал Джес, покосившись на малышей, которые пытались дотянуться до макетов на полке.
  Элкси смотрел ему в глаза. Теперь можно было...
  Ну же, Джес! Джеси... Я умираю...
  Горячая волна цунами плеснула из синих глаз в серые, и их словно заволокло туманом, темным сладким безумием.
  Джес резко повернулся, схватил с полки два кораблика и сунул их в руки потрясенным от счастья малышам.
  - Идите... поиграйте... - пробормотал он и голос его дрогнул.
  Завывая, как турбины космических двигателей, дети унеслись в коридор, дверь хлопнула и воцарилась тишина, осязаемая, плотная, ватная...
  На лице Джеса появилось какое-то дикое выражение.
  - Хочешь здесь, да? - спросил он, делая шаг к Элкси и больно сжимая его плечо, - Именно здесь?
  - Честно говоря, мне все равно где... - ответил Элкси. - Только - сейчас...
  Он потянулся к Джесу, но тот держал его крепко, держал на расстоянии, мешая ему прижаться к себе. От невозможности прикоснуться к нему Элкси было больно, невыносимо больно.
  Руки Джеса дрожали.
  - Ты понимаешь, что если мы сейчас... уже тогда не сможем остановиться... и если войдут...
  Он сам вдруг резко прижал Элкси к себе, не дожидаясь ответа и впился губами в его губы, яростно и больно. Одним движением он выдернул рубашку из-под пояса его штанов и скользнул ладонями по пылающей коже спины вверх, прижимая его к себе еще теснее.
  Нарастающий рев турбин пронесся по коридору.
  Они отпрянули друг от друга за миг до того, как распахнулась дверь и в комнату влетели дети.
  - Я быстрее, я быстрее! - орал Келем.
  Элкси качнулся, не удержался на ногах, и плюхнулся на кровать, судорожно пытаясь запихать в штаны рубашку. Джес замер у шкафа, окаменев с выражением растерянности и ужаса на лице, как будто хотел притвориться, что его здесь вовсе нет.
  Пронесшись по комнате, дети снова вылетели в коридор.
  Элкси истерически захихикал, закрыв пылающее лицо руками, Джес судорожно выдохнул.
  - Ты меня с ума сведешь, - проговорил он, откидывая дрожащей рукой волосы со лба, - Господи, Элкси, когда ты рядом, я перестаю соображать, что делаю...
  - Прости, Джес, я сам не соображаю... Ты для меня как наркотик. Можно отказываться от него, когда ты знаешь, что он недоступен, но когда он рядом... в визуальной досягаемости... Джес, я не могу...
  - Поехали куда-нибудь...
  - Поехали в мое поместье? Там никого не будет - только ты и я. Ты показал мне свой дом, теперь моя очередь. Хоть на два дня, а? До чертова бала...
  - Поехали!
  
  ***
  Адмиральша столь скорым отъездом сына не была огорчена.
  - Развлекайтесь, мальчики, - сказала она.
  Что она подумала? Что Элкси потащил друга в публичный дом? Ну да... Должен же ребенок, вырвавшийся из тенет Академии вкусить радостей плоти, а то еще набросится на невинных дебютанток прямо на балу...
  Джес, судя по всему, подумал о том же самом.
  - А ты, наверняка, в борделе уже побывал и не раз, - сказал Джес, когда они уже сидели на пассажирских местах флаера, несущего их к побережью. Управлял флаером Дайн. Правда, отвезя друзей в поместье, он пообещал не досаждать своим присутствием и уехать в город. В поместье была своя система охраны, и Дайн был ею доволен.
  - А ты уж не ревнуешь ли?
  - И не надейся. Просто интересно. И потом - я чувствую себя ущербным. Чувствую твое превосходство, а я не люблю чувствовать чье-то превосходство.
  - Я тебя в бордель не повезу.
  - Да? И не порекомендуешь лучшему другу хорошую девочку? - улыбнулся Джес.
  - Хватит с тебя лицезрения дебютанток.
  - А ты ревнуешь...
  - Да. Я не хочу тебя ни с кем делить. Ты мой - и больше ничей. Я слишком долго тебя ждал.
  - Ага... Ты значит не только мой, а я - только твой.
  - Я только твой, все остальное... это так...
  - Так... Как - так? Вот ведь гаденыш. Он здесь трахался с кем нипоподя, пока я там... Это - он ждал!
  - Джес, ты все-таки злишься...
  - Тебя нельзя отпускать от себя ни на минуту, нельзя оставлять одного! Как от тебя уезжать?!
  - А ты не уезжай.
  Джес мрачнел все больше. Он отвернулся к окну и молчал.
  - Меня-то хотя бы никто женить не собирается, - обижено сказал Элкси.
  Джес хмыкнул.
  - Если за тебя возьмется моя маменька - женит. Как миленького. А она, я чувствую, готова за тебя взяться. Да что там, считай, уже взялась.
  - Ужас какой. Она решила меня усыновить?
  - Ну да... Ты же бедный сиротка. Вот кого я попрошу следить за твоей нравственностью.
  - Интересно, как ты это обоснуешь.
  - Заботой о твоем здоровье.
  - Почему-то мне кажется, что эрселесса Аландер трезво смотрит на жизнь.
  - А я - не трезво?
  - Ой, Джес, хватит... Хочешь к девкам, будут тебе девки, - Элкси потянулся к комму связи с Дайном.
  - Перестань, - Джес схватил его за руку и выключил связь, - Все, хватит!
  Какое-то время они смотрели в противоположные окошки кабины. Потом Джес вдруг ударил ладонью по стеклу.
  - Все дерьмово! - сказал он с чувством, - Дерьмово! Ты должен был остаться в Академии! Должен был служить со мной на корабле! Не место тебе на планете! Здесь все... ненастоящее, какое-то гнилостное, непонятное... Все - ускользает...
  - Мне поначалу так тоже казалось. Потом - привык.
  - Привык? Теперь тебе здесь хорошо?
  - Мне здесь хорошо, когда ты здесь. Джес, через пару лет у меня будет флот, я буду летать. Ты будешь сопровождать торговец?
  - Сопровождать торговец?! - выдохнул Джес с ужасом.
  - Черт, Джес! Ты можешь пожертвовать хоть чем-то ради меня? Все ускользает... Ты - ускользаешь, Джес!
  - Сопровождать торговец! - Джес откинулся на спинке кресла, - Всю жизнь мечтал о том, чтобы сопровождать торговцев!
  Элкси молчал, мрачно глядя в окно. Сейчас - самым правильным было бы молчать, потому что на языке вертелись исключительно гадости. Конечно, он сам не верил в то, то Джес согласится расстаться с действующей армией, это было бы для него равносильно тому, чтобы отказаться от самого себя, но не верить - это одно, а получить подтверждение своему неверию оказалось неожиданно больно и обидно.
  - Да и с чего ты взял, что у тебя все получится? - продолжал Джес, - Ты думаешь, это так просто, быть торговцем и получать с этого прибыли? Ты можешь купить корабли, но не факт, что ты сможешь хотя бы окупить их стоимость.
  - Очень мило, Джес, что ты считаешь меня абсолютно пустым местом.
  Джес вздохнул.
  - Ну причем тут это? Я просто считаю, что это чертовски, невероятно трудно, вести успешную торговлю. Я вот ни малейшего представления не имею, как это делается.
  Элкси хмыкнул.
  - Ну еще бы.
  - А ты все знаешь и умеешь, да?
  - Да.
  - О Господи, и почему тебе не сидится на месте? Почему тебе всегда нужно лезть в какие-то авантюры?
  - А почему я должен сидеть на месте? Ты - не должен, а я должен! Почему, Джес?
  - Потому что так мне было бы спокойнее.
  - Да иди ты в задницу! Эгоист чертов...
  - Я?!
  - Ты. Отправляйся в свою армию, на зажопинские выселки, и сиди там в ожидании цирдов. Делай то, что хочешь! И я буду делать то, что хочу! И не смей мне указывать, и кончай ныть. У тебя своя жизнь, у меня своя, так уж... получилось...
  Джес молчал какое-то время. Похоже, теперь ему было больно.
  - Ты действительно так думаешь? - спросил он глухо.
  - А как думаешь ты? - отозвался Элкси, - Я остаюсь на планете, ты улетаешь. Ты будешь годами болтаться на границе. Что будет у нас? Письма? Письма, которые будут приходить с опозданием на несколько недель... Ну еще будут краткие отпуска, раз в несколько лет, потому что летать туда-обратно каждый год слишком утомительно, слишком долго... Это с Острова Рен до планеты всего ничего, а с границы даже армейский курьер идет несколько дней, тебе ли не знать. Сначала, наверное, тебя еще будет тянуть ко мне, а потом тебя затянет новая жизнь, у тебя будут свои дела, проблемы, в них не останется места для чего-то постороннего. Я, как дурак, боялся, что дедушка Фарнис устроит что-нибудь, чтобы не пустить тебя ко мне, но он, похоже, даже и не думал об этом... Просто забыл... А зачем ему помнить? Все произойдет само собой.
  Элкси слабо надеялся, что Джес что-нибудь возразит, но Джес молчал.
  - И наверное - это к лучшему, - злобно закончил он.
  Он хотел бы сказать что-то еще, что-нибудь такое, отчего стало бы еще больнее и гаже, но в горле застрял ком, мешающий вздохнуть.
  Джес накрыл ладонью его сжатую в кулак руку.
  - Посмотри, как красиво.
  Элкси вскинул на него глаза, но Джес смотрел куда-то в сторону, - смотрел в окно, на изрезанную лагунами черную линию побережья, и ослепительно синюю поверхность океана, кажущуюся с такой высоты ровной, как скатерть.
  - Сто лет не был здесь. Так хочется искупаться, сил нет.
  Элкси усмехнулся.
  - В океане вода холодная.
  - Зато песок горячий. Помню, выходишь из воды, зуб на зуб не попадает, падаешь на песок и закапываешься и - так хорошо... Жарко...
  Катер клюнул носом и пошел на снижение.
  
  
  ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
  МАРИЗА
  
  ***
  Поместье пребывало в запустении. Дядя Оливер много лет не казал сюда носа, и Элкси это тоже было как-то не к чему. В целях экономии все системы были выставлены на самый минимальный режим энергопотребления, прислуга была распущена давным-давно, и работали исправно только охранные системы, защищавшие всю эту рухлядь от возможных жуликов и успевшие вдоволь поиздеваться над новоявленным хозяином, прежде чем допустили его на территорию. То ли из вредности, то ли просто по забывчивости дядя Оливер, передавая племяннику его собственность, не изменил настройки системы, запрещавшей допуск в поместье кого-либо, без его, Оливера, разрешения, пусть даже этот кто-либо и именовался Сайгероном.
  Джес с Дайном потешались от души над тем, как новоявленный хозяин поместья, грязно ругаясь, пытался отпереть ворота. Дайн дождался того момента, когда Элкси пришел в отчаяние и собрался уже разыскивать дядюшку Оливера, и только тогда компьютер взломал, - отключил охранную систему так легко и просто, будто на ней и вовсе не было защиты.
  - Ну ни фига ж себе, - удивился Элкси, - Не перестаю удивляться твоим талантам. Где это ты научился замки взламывать? Сколько темных тайн скрывает твое прошлое?
   - Много, - улыбнулся Дайн.
  На территорию поместья он даже заходить не стал. Наговорил что-то по поводу того, что не желает дышать пылью и откланялся. Никто его и не удерживал.
  - М-да, - проговорил Элкси, оглядываясь по сторонам, - Как-то здесь все неожиданно...
  - Неожиданно?
  - Неожиданно печально. Я помню, в иные времена здесь было все так чистенько и гладенько, на дорожках ни соринки, парк еще более вылизанный, чем во дворце, спрятаться негде... И дом... Даже дом казался не таким уж мрачным. Гад все-таки дядя Оливер!
  Над поместьем царила влажная тропическая жара, воздух был тяжелым и пряным, дышать им было тяжело, все равно как через мокрую вату. Специальное, так называемое биологическое силовое поле, было установлено на самый благоприятный для роста растений режим, пропускавший на охраняемую территорию в достаточном количестве свет и дождевую воду, но не позволяющий проникать извне жаркому иссушающему ветру, и, как казалось, вовсе не позволявший влаге испаряться. Некогда ухоженные деревья и кустарники так разрослись, что парк превратился в настоящие непроходимые джунгли, пробиться сквозь которые казалось совершенно нереальным, - буйная растительность скрыла напрочь от взгляда посетителей не только дом и иные постройки, которые теоретически должны были прятаться где-то в глубине этого так называемого парка, но и все подъездные дорожки, сквозь прочнейшее покрытие которых, выворачивая крошечные плиточки, радостно пробивалась жирная сочная трава, какая-то колючая и зловещая на вид. Где-то в дебрях исступленно орали птицы, вероятно, рехнувшись от невозможности покинуть этот чудесный райский уголок, где некогда они сдуру свили гнезда.
  - Торжество природы над цивилизацией, - проговорил Джес, - Как в том старом фильме про Макон, помнишь?
  - Угу... Там в джунглях еще водились какие-то страшные гады, которые пожрали всю экспедицию.
  - Двое выжили.
  - Ну да, это обнадеживает. Я помню, здесь водилось какое-то мелкое зверье, не иначе теперь оно все мутировало от бесконечных кровосмешений и стало плотоядным. Я бы на их месте точно стал плотоядным и крайне кровожадным, и только бы и думал о том, как пожрать тех мерзавцев, что заперли меня здесь. Может, ну его на фиг? Поедем отсюда?
  - Нет, - Джес вынул бластер и решительно направился к одной из наименее заросших дорожек, вероятно, слава покорителей Макона не давала ему покоя, - Сейчас выжжем здесь все на фиг и пройдем. Надо же посмотреть, что сталось с домом.
  При ближайшем рассмотрении, оказалось, что пройти по дорожке вполне можно и без помощи технических приспособлений, - с трудом, но можно.
  - Ты знаешь, мне кажется, что здесь кто-то ходил недавно, - сказал Джес, храбро углубляясь в джунгли, - Ну точно. Посмотри, здесь ветки сломаны.
  - Никого здесь не было, - мрачно ответил, пробирающийся вслед за ним Элкси. Он уже весь взмок и хотел только одного, поскорее отключить чертово силовое поле и впустить в это царство сырости горячий сухой ветер, - Оливер здесь не был много лет, он сам говорил.
  - Надо же как интересно, - Джес наклонился и поднял из травы округлый и продолговатый металлический предмет, - Знаешь, что это?
  - Что? - без особого интереса спросил Элкси.
  - Кассета, на которую записывают курс корабля, в данном случае катера, когда хотят сохранить его или скопировать на другую машину не используя сеть.
  - О Господи... Ну и что это значит? Эта кассета не могла проваляться здесь много лет?
  - Не думаю.
  - Почему? Тебе хочется поиграть в экспедицию на Макон?
  - Смейся-смейся...
  - Ну правда, Джес, никакие злоумышленники не стали бы меня здесь дожидаться, я сам до вчерашнего вечера не знал, что здесь появлюсь.
  - У тебя мания величия.
  - Да? Ну тогда я тебя вообще не понимаю. Кого ты здесь ищешь?
  - Никого. Ладно, пошли.
  Элкси не был уверен, страдает ли он манией величия, но вот манией преследования он страдал совершенно точно, и после слов Джеса ему окончательно расхотелось углубляться в дебри родного поместья. Элкси уже казалось, что из влажной темноты на него глядят чьи-то злобные глазки, и вот-вот раздастся тихий хлопок выстрела, который будет последним звуком, услышанным Элкси в его короткой и скорбной жизни. Между лопатками ощутимо чесалось. До смерти хотелось резко обернуться назад и потом в ужасе бежать не разбирая дороги с громкими пронзительными воплями.
  - Иди что ли быстрее, - сказал он Джесу.
  - Боишься нападения ядовитого гада?
  Джес резко остановился, выхватил бластер и прицелился в чащу.
  - Пафф! Гад сожжен!
  - Их там много.
  - Правда? - Джес огляделся по сторонам, держа палец на курке. - Пока никого не вижу, а ты?
  - Когда увидишь, будет поздно. Они плюются ядовитой слюной из укрытия. Противоядия не существует, по крайней мере, в нашей аптечке такого нет, и скафандр эта слюна прожигает насквозь.
  - Даже так?
  - Это же Макон, страшное место.
  - В таком случае, нам следует укрыться за стенами станции.
  - И как можно скорее.
  Сколь не удивительно, влага пощадила стены дома. Простоявший более пятисот лет и переживший множество потрясений вместе с Эриданом и семейством Сайгеронов, дом оставался незыблемым оплотом стабильности и постоянства в мире, где так часто случаются разного рода катаклизмы.
  Дом был построен за несколько лет до войны между Эриданом и Лирой, планетой, ныне входящей в Галактический Союз, (собственно, именно благодаря этой войне далекий пра-пра-прадед Элкси, владевший небольшим месторождением летрена, сумел сколотить состояние и выйти в люди), и был спроектирован предусмотрительным пра-пра-пра не только и не столько как загородный дом, сколько как убежище. По мнению предка, предполагаемый враг при нападении на Эридан скорее обрушил бы основной удар на столицу, чем на побережье, и здесь, вдали от стратегических важных объектов, ему с семьей можно было бы отсидеться в относительной безопасности.
  В отличие от городского особняка, высотой в четыре этажа, в этом доме было всего два этажа, он был плоский и широкий и имел надежный подземный бункер, согласно документации способный выдержать прямое попадание ракеты "Черный вихрь-240", самого страшного по тем временам оружия массового поражения. Когда-то в бункере хранился запас продовольствия и питьевой воды, к тому же еще трубы двух стоявших наготове опреснителей были выведены в океан и в любой момент готовы были качать воду со дна. Когда отец впервые устроил Элкси экскурсию в бункер, он рассказал о том, что консервы пятисотлетней давности он выбросил собственноручно и совсем недавно. Запасов должно было хватить на несколько лет постоянной жизни в бункере. По крайней мере, для того, чтобы вывезти их все и утилизировать, отцу пришлось вызывать бригаду мусорщиков. Так же в бункере имелся ангар с допотопным катером, полностью готовым с старту, и запасами топлива, на котором теперь никто уже не летал, и еще подземный ход, выходящий куда-то в дюны.
  Элкси пытался представить себе во сколько обошлись предку подобные приготовления и полагал, что страх перед войной скверно сказался на рассудке старика, но позже, начитавшись описаний тех страшных времен в учебниках по истории, он счел, что дедушка еще дешево отделался. Лира вела войну без всяких правил и Эридан в те годы как никогда был близок к упадку и гибели, потеряв самое большое за всю историю своего существования количество человеческих ресурсов. В сравнении с лиранцами цирды выглядят почти как ангелы, а между тем, с Лирой сейчас вполне приемлемые дипломатические и торговые взаимоотношения, как и с остальными мирами Галактического Союза, и вроде как, все забыто и быльем поросло. Хотя... времена тогда и правда были дикие, еще полным ходом шла экспансия и каждый старался урвать кусок пожирнее. Все равно каким путем и какими средствами.
  Покинутый своими хозяевами, печальный и одинокий, старый дом спал, закрыв глаза-окошки глухими ставнями. Укрытый туманом тяжелых испарений он казался еще более серым еще более приземистым и еще более неприступным, чем когда-то.
  - Ого, - сказал Джес, с удивлением взирая на мрачное строение, - Миленький домик, пожалуй, что чудовищам Макона такой не по зубам.
  - Этот дом не по зубам никому, - ответил Элкси, пытаясь открыть замок, - Боюсь, что мне тоже...
  - Я такие только на картинках видел, - продолжал восхищаться Джес, - Наш дом на побережье совсем не такой, он похож на картонный домик по сравнению с этим монстром. Вы сюда туристов не пускаете? Могли бы разбогатеть.
  - Еще чего...
  Элкси паче чаяния удалось-таки справиться с замком. Всего лишь после третьего прочтения сетчатки глаза, дом милостиво допустил в свое бронированное чрево своего хозяина, должно быть, старая охранная система еще помнила его ребенком.
  - Добрый день, господин Сайгерон, - приветствовал его компьютер, - Рада видеть вас снова и жду распоряжений.
  - Ух ты! - продолжал восхищаться Джес, - Это ведь одна из моделей "Эгиды", точно? Такие уже лет двести не делают!
  - Совершенно верно, - согласился компьютер, опередив Элкси, - Охранная система "Эгида" верно служит этому дому в течение двухсот сорока лет. Со времени первой установки и по сей день не было ни одного незаконного вторжения.
  - Ага, это потому что на воротах стоит нормальная охрана, - буркнул Элкси, - Так, "Эгида", давай-ка врубай на полную мощность центральный компьютер, пора навести здесь порядок.
  Показалось, что дом радостно вздохнул. Вместо аварийного освещения зажглись яркие лампы, с мебели сползли защитные чехлы, маленькие роботы-уборщики засновали по полу, собирая несуществующую грязь. Пребывая в режиме консервации, дом становился герметичным и не пропускал в себя ни пыли ни влажности из внешнего мира, что безусловно благотворно сказывалось на сохранности мебели и всей обстановки в целом. Многократно профильтрованный воздух пах стерильностью, был пресным и невкусным, как в больнице.
  Первым делом Элкси приказал открыть окна в доме и снять над поместьем силовое поле. Под рухнувшими на них потоками солнечного света джунгли замерли и мрачно затаились, даже птичий гомон стих: живность уже не доверяла ветру и синему небу над кронами деревьев, психика зверушек, по всей вероятности, была нарушена окончательно и бесповоротно.
  - Ну вот, еще немного и здесь можно будет дышать, - сказал Элкси, падая на диван, - А к вечеру машинки наведут порядок, все постирают и почистят, и здесь даже можно будет жить.
  - Здесь нарочно ничего не меняли сотни лет?
  - Ну да. Вроде как в этом доме хранится наша история. Намекается, короче, гостям, какой мы древний род, а то вдруг кто-нибудь забудет.
  - Нет, ты не прав! Здесь здорово! Как будто в доме с привидениями. Здесь не шляются призраки твоих пра-пра?
  - Не шляются, в поместье никто никогда не умирал, как ни странно, все предпочитают городской дом. Вообще, насколько я знаю, наше семейство всегда было очень мирным и скучным, до самых последних времен... Представь себе, все мои пра-пра умерли в своих постелях. Папаша мой разрушил эту добрую традицию.
  - Ему вообще нравилось разрушать традиции.
  - Но призраком, тем не менее, он не стал. Ладно, пошли на берег, кто-то вроде как купаться хотел.
  - Пошли, а вечером устроишь мне экскурсию.
  - Непременно, это входит в программу посещения дома-музея суровой истории Эридана.
  - Ну вот, ты уже готов на роль экскурсовода. Это и есть твое призвание, а вовсе не торговые авантюры.
  - Ты опять?
  - Нет. Пошли купаться.
  
  ***
  В этой части побережья - черный песок. Когда-то берег покрывала лава, извергавшаяся из жерла вулкана, которое до сих пор можно было видеть на вершине самой высокой горы. Это было давно, очень давно, задолго до того, как на эту землю впервые ступила нога человека, - скорее всего, это было даже до того, как земляне начали осваивать космос, и волны успели разбить лаву в мелкий мягкий песок.
  Солнце стояло в зените, от песка поднималось жаркое марево и, в то же время, со стороны океана дул достаточно холодный ветерок. Здесь почти у самого берега проходило холодное течение, не дававшее воде согреться даже в самые жаркие летние месяцы, поэтому владельцы близлежащих поместий в океане предпочитали не купаться, устраивая бассейны в собственных дворах, и побережье в этот час было совершенно пустынно.
  - Ну что, Сайгер, - улыбнулся Джес, раздеваясь, - Вода здесь ненамного холоднее, чем в бассейне в Академии. Рискнешь искупаться или вы, студентики, все изнеженные, как девушки?
  - А вы, вояки, только и ищете приключения на свою голову. Не можете иначе.
  Джес бодро вошел в воду по щиколотку и с трудом перевел дыхание.
  - Вот ведь зараза... Я уже и забыл, какая она ледяная. Пожалуй, все-таки сильно холоднее, чем в нашем бассейне. Сколько градусов, не знаешь?
  - Не знаю. Ну что, передумал купаться?
  - Еще чего. Мы, когда мальчишками были, купались на слабо. Кто дольше в воде просидит.
  - И ты, конечно, всегда побеждал.
  - Почти всегда.
  Джес сквозь зубы втянул воздух в легкие, разбежался и нырнул, подняв целый фонтан брызг. Он ушел под воду и пропал так надолго, что Элкси уже подумал, что он утонул. Однако этого не произошло, Джес вынырнул довольно далеко от берега и махнул ему рукой.
  - Вот псих, - пробормотал Элкси, - Что я дурак лезть в такую холодную воду?
  Он стянул рубашку, потом штаны. От воды чувствительно тянуло холодом.
  Когда-то в детстве он тоже купался в океане, не на спор, а просто так, это было его личным маленьким испытанием. Раз от раза он увеличивал время купания, начав с нескольких секунд и дойдя, кажется, минут до десяти, после чего заболел каким-то затяжным воспалением легких. С тех прошло много лет и произошло столько всякого, что Элкси был далек как никогда от того, чтобы устраивать самому себе маленькие испытания, и без того оказалось много желающих проделывать это за него. Но почему-то сейчас тянуло совершить какую-нибудь глупость. Просто так. Наверное, от внезапно нахлынувшего ощущения легкости бытия.
  - Думаешь, самый крутой, Аландер? - крикнул он вдаль, но Джес его, конечно не услышал, ветер уносил слова.
  Стараясь не думать о том, что делает, Элкси вошел в воду по колено и тут же нырнул с головой. Вода обожгла, как кипяток. Воздух выбило из легких и вдохнуть его снова оказалось неожиданно трудно. Безумно хотелось как можно скорее вернуться на берег, но Элкси поплыл вперед, туда, где маячила голова Джеса.
  Джес радостно улыбался ему синими губами.
  - Поплывем дальше или как?
  - Хочешь, чтобы я тут замерз насмерть и потонул? А, я знаю, ты сговорился с дядюшкой меня прикончить!
  - Слишком ты болтлив для замерзающего. Ладно уж, поплыли обратно.
  Уже лежа на берегу, закопавшись в горячий песок и почти переведя дыхание, Элкси с ужасом припоминал, как долго оказалось возвращаться обратно. Воспоминание о ледяной воде еще хранилось где-то у самых костей, хотя кожа давно согрелась. Джес лежал рядом, смотрел в небо и улыбался. Глаза его сияли какой-то безумной мальчишеской радостью.
  - У тебя так бывает, - спросил он, - что хочется остановить какое-то мгновение и переживать его снова и снова бесконечно?
  - Бывает. Но в воду больше не полезу.
  Джес засмеялся, нашел его ладонь, горячую, шершавую от налипшего песка и крепко сжал.
  Элкси повернулся к нему и, приподнявшись на локте, заглянул в глаза. Ослепительная синева не смогла растопить холодную сталь, небо не отражалось в глазах Джеса, он смотрел дальше, за уютный и ласковый купол, обнимающий планету - в мертвый холод космоса. И Элкси вдруг сделалось страшно. Нет, даже не страшно - тоскливо, потому что осознание - настоящее осознание - того, что время неумолимо ползет, размеренно перелистывая и отправляя в небытие мгновение за мгновением из тех что осталось им на двоих, пришло только теперь. Невозможно ни остановить, ни переживать бесконечно.
  Я никуда тебя не отпущу... Никогда... Так хочется сказать ему, но этого нельзя произносить вслух, это можно твердить про себя, как мантру, обманываясь и надеясь, что судьба обманется тоже. Элкси вздохнул и упал на песок, прижимаясь лбом к Джесову плечу. Я не смогу без тебя жить... И этого тоже произносить нельзя. Лучше вообще помалкивать.
  А Джес не думал ни о чем, - как человек привыкший жить по уставу, и уже научившийся ценить каждую даже самую маленькую возможность быть самим собой и таким, как хочется, он просто наслаждался моментом тишины, покоя и какого-то особенного душевного комфорта, зная, что это - только миг, и он пройдет, и ему на смену придут тяжелые будни. Но о нем можно будет помнить и просто хранить, как один из камешков фундамента, который помогает держаться на ногах, - фундамента из застывших мгновений.
  - Надо идти, - лениво пробормотал Элкси, - А то я тут усну сейчас. А потом солнце сядет и холодно будет.
  - Пойдем, - Джес поднялся и протянул руку Элкси, - Жрать уже тоже охота... В твоем противоядерном бункере еда какая-нибудь имеется?
  - Пойдем, поищем.
  
  ***
  Проделать еще раз путь через мрачные дебри Макона было уже не так страшно, джунгли потеряли свое величие и неприступность под натиском ветра, солнца и голубого неба. Лишившийся многолетней привычной среды обитания сад выглядел теперь поникшим и жалким: ветер яростно рвал и трепал жирные темно-зеленые листья деревьев, солнце нещадно палило их беззащитные брюшки, и вся живность, которая до того активно копошилась, скрипела, тарахтела, щелкала и пронзительно кричала, теперь затаилась, укрывшись где-то в сырости у самой земли. Ей теперь было не до того, чтобы следить и нападать. Воздух стал чище и прозрачней, и даже дорожки в тех местах, где их еще не заполонила трава уже немного подсохли.
  За истекшее время техника навела в доме порядок. Все жужжащие и копошащиеся машинки попрятались, оставив хозяевам уют и чистоту.
  - Как бы я хотел жить в таком доме, - говорил Джес, обходя комнаты и восхищаясь простой и суровой функциональностью всех жизненно важных систем, - Это не то что твоя квартирка в поднебесье. Это настоящая крепость.
  Элкси ходил за ним следом, наблюдая за восторгами Джеса с ироничной снисходительностью.
  - Ты предлагаешь мне жить здесь?
  - Не совсем. Лучше - в бункере.
  - О боже... Без тепла и света... Ну, спасибо тебе.
  - Что нужно сделать, чтобы дом приготовился к атаке?
  - Четко и громко произнести слово "тревога".
  - Тревога! - скомандовал Джес.
  По короткой команде компьютер наглухо закрывал переборками оконные и дверные проемы. Дом делился на герметичные отсеки, как космический корабль, и из каждого отсека можно было спуститься в бункер. Если, конечно, знаешь, где вход.
  - А если нападение произойдет ночью и некому будет дать команду? - спросил Джес, когда они оказались в глухой, могильной тишине. Освещение снова перешло на экономный режим, в комнате осталась гореть только одна тусклая лампа, в рыжеватом спектре ее света комната приобрела вид зловещий и мрачный.
  - Есть датчики, которые реагируют на радиацию и еще какие-то излучения. На слишком яркий свет, на колебание молекул в необычном диапазоне, на громкий звук. Еще на что-то... Большинство функций отключены давно, до смешного доходило.
  - Представляю себе...
  Джес отправился к двери, но та, конечно, и не думала открываться.
  - Как теперь эту защиту снять?
  - Никак... Ты теперь мой пленник, - Элкси подошел к нему сзади и обнял за талию.
  - Звучит заманчиво, - хмыкнул Джес, - Но вообще, жрать охота.
  - Уф... Джеси, ты думаешь, такая защитная система это тебе игрушки? Обычному замку на воротах ты можешь хоть десять раз скомандовать "запри-отопри", но мой далекий чокнутый прадедушка не для развлечения строил этот дом, ему и в голову не могло придти, что у кого-то хватит ума кричать "тревога" просто так, желая поразвлечься.
  Джес взял его за руку и развернул к себе.
  - Да все ты врешь, - сказал он, с подозрением глядя в веселые синие глаза, - Если бы это было так, ты предупредил бы меня.
  - Когда я был маленьким, меня раз десять предупредили, чтобы я не произносил в доме слово "тревога", если бы я об этом не знал, то и произносить не стал бы. А так... хотелось сделать это просто до безумия, и я однажды не удержался. Ох, как на меня орали. Дом наглухо запирается на сорок восемь часов, его покинуть можно только через подземный ход, но, ей-богу, проще два дня просидеть взаперти, чем бродить по сырым и пыльным подвалам.
  У Джеса от возмущения просто не было слов.
  - Ну знаешь... - проговорил он, - У меня вполне хватило бы ума не запирать дом, если бы ты меня предупредил.
  - И тогда ты не узнал бы, как он работает.
  - А что, экскурсия уже началась?
  - Добро пожаловать в мир смерти, адмирал Аландер.
  - Почему в мир смерти? И я тебе не адмирал...
  - А вы представьте, мой адмирал, что по планете был нанесен удар самым разрушительным оружием массового поражения. И там наверху все умерли. Остались только мы с вами. Представили?
  - Это слишком грустно.
  - Невесело, прямо скажем... Ну, представили?
  Джес на секунду задумался, а потом улыбнулся:
  - Представил.
  - И до конца дней своих мы с вами будем жить здесь. Вы и я - вдвоем. И больше никого.
  - И как долго мы сможем протянуть?
  Элкси неопределенно пожал плечами.
  - Надо выяснить, сколько пригодного питания осталось на складе, исправно ли работают системы жизнеобеспечения и приготовиться к тому, что придется читать горы документации, чтобы разобраться в устройстве сложных машин и научиться чинить их при необходимости. Не забывайте, всему этому барахлу пять сотен лет, если сейчас вдруг откажут обе системы фильтрации воздуха, мы с вами здесь просто задохнемся.
  - Ой.
  - А если не запустится опреснитель, умрем от жажды.
  - Ой-ой.
  - А старые консервы были выброшены на помойку, и не факт что мы вообще найдем в доме хоть что-то из еды. И это, мой адмирал, уже ой-ой-ой.
  - Но пока мы живы, будем бороться?
  - Еще скажите - драться. Мы, конечно, принадлежим к враждебным политическим лагерям, но в свете текущих обстоятельств былые распри должны быть забыты, разве нет? Таковы законы жанра...
  - Некоторые и на краю могилы будут думать только о том, чтобы потрахаться.
  - А о чем же еще думать на краю могилы? О смысле бытия?
  - О том, как брюхо набить.
  - Нет, вы неисправимы, Аландер! Ладно уж, пойдемте искать провиант.
  Тот отсек, в котором волею судьбы они оказались, представлял собой три комнаты: библиотеку и две маленькие спальни, одна из которых соединялась с уборной. Трудно сказать, было ли это продумано заранее. Элкси не был уверен, что пятьсот лет назад люди уже не пользовались водной канализацией, хорошие технологии расщепления биологических отходов на атомы появились сравнительно недавно. Пожалуй, позже, чем пятьсот лет назад.
  - Слушай, а бумажные книги-то у вас откуда?! - изумился Джес, исследуя библиотеку. Он, похоже, не воспринял серьезно опасения Элкси относительно возможных сбоев в системе жизнеобеспечения и вероятного отсутствия провизии. Может быть, он даже думал, что Элкси все выдумал о том, что дом не выпустит их из плена в ближайшие два дня?
  - Это копии, - рассеяно ответил Элкси, - Книгам лет двести или триста, не больше. Какой-то малохольный предок коллекцию собирал, уверял, что на бумаге ему приятнее читать.
  Он думал, сказать ли Джесу, что он не помнит где вход в бункер или пока погодить? Мальчишкой он частенько спускался туда и облазил все закоулки, но это было давно. И потом он всегда спускался в бункер из своей комнаты, а никак не отсюда.
  А! Вот где...
  Терминал ручного управления всеми системами на случай, если компьютер сдохнет под воздействием какого-то особенно злого излучения, пришедшего из враждебного космоса. Код 2323. Свет погас. Нет... Отмена... Что-то другое, очень простенькое, такое что не забудешь даже пребывая в состоянии паники по случаю неожиданной атаки. Бинарный код! Да, точно, 0101.
  В тусклом зловещем свете аварийных ламп в полу бесшумно разверзлась дыра.
  - Ну вот, - проговорил Элкси, с сомнением заглядывая вниз, - Вроде как, добро пожаловать.
  Во чрево бункера уходила довольно крутая металлическая лестница, освещенная все теми же аварийными лампами. В каждой из них находился собственный маленький генератор, издававший густое басовитое гудение.
  - Слушай, это покруче, чем Макон! - восторженно воскликнул Джес, - Такой древности, наверняка, и не сохранилось больше нигде!
  - Да брось ты, противоядерные бункеры в то время строила почти каждая семья, из тех, кто мог себе это позволить. Сделаны они на совесть, тысячелетия стоять будут, и в исправном состоянии. Это то, что сейчас понастроено, от плевка рухнет, а в те времена люди знали, как важна безопасность. Ну давай, спускайся...
  - Там всегда горит свет? - спросил Джес, ступая на лестницу.
  - Нет, он зажигается только когда открывается люк... наверное... А черт его знает на самом-то деле!
  Джес улыбнулся.
  
  ***
  Согласно мертвенно светящейся зеленоватым светом схеме, подземный бункер занимал большую площадь, чем дом, и все в нем было устроено более тщательно, продумано и любовно. Первый хозяин этого дома собирался жить именно здесь, глубоко под землей, под толстыми бетонными плитами. Длинный коридор, ответвления крохотных комнатушек, большая кухня, библиотека, гостиная, кабинет...
  Все комнаты были открыты, каждая сверкала стерильной чистотой, мрачные тусклые лампы под потолком загорались ярко, стоило только переступить порог.
  - На правой стороне десять маленьких склепиков рассчитанных на одного человека, - сказал Элкси, - На левой - два склепика побольше, и третий еще побольше, на случай, если кто-то из эвакуированных не пожелает жить в одиночку. Как видишь, когда-то у нас была большая семья... Впрочем, если сейчас запихать сюда всех отпрысков дядюшки Оливера, им будет здесь тесновато. К счастью, они не успели спастись.
  - Спастись? - пробормотал Джес.
  Он вошел в одну из крохотных комнатушек и, морщась от внезапно вспыхнувшего яркого света, опустился на жесткую железную кровать. Никаких постельных принадлежностей на кровати, разумеется, не было.
  - Ну да, - Элкси вошел в комнату вслед за ним, прислонился к косяку, мешая стальной переборке закрыть дверной проем, - Ты не забыл, что только мы вдвоем успели спастись? Сейчас вот пойдем к центральному компьютеру и попытаемся выйти в информационную сеть. А там пусто. Нет ничего.
  Джес попытался представить себе, что спустился в бункер навсегда. Ну, или на много лет, пережидать долгую ядерную зиму. Видеть годами эти серые стены? Бродить по этому длинному коридору из конца в конец? И знать, что умрешь... Рано или поздно. Когда выйдет из строя какая-нибудь важная система жизнеобеспечения, когда кончится провиант, когда просто осточертеет все настолько, что захочется выпить яд.
  - Я бы не стал жить здесь, - сказал он, - Сел бы на катер и принял бы последний бой.
  - Последний бой с кем? На этой планете не будет вражеских солдат, а на орбите ее не будет кораблей, - усмехнулся Элкси. - Я тоже сел бы на катер И попытался бы смыться.
  - Куда?
  - Черт знает... На Салану.
  - Только тебя и ждали на Салане.
  - Ну, все ж это умнее, чем принимать последний бой. Слушай, не будет уже никогда такой войны, чтобы в бункер прятаться. Все здесь... Паноптикум. И больше ничего. "Эгида", ты здесь?
  - Система "Эгида" к работе готова, - отозвался компьютер, - Проводится тестирование систем.
  - Ну, тестируй... Пойдем, Джеси, пока прогуляемся по нашему новому дому. Пока "Эгида" не протестирует все, спускаться в ангар и на склады не будем. Кто знает, что там делается...
  - Есть еще один подземный этаж? - удивился Джес, - Сколько же их всего?
  - Два. Но нижний больше, чем этот. Там все самое главное, - техника. Тебе, наверное, будет интересно.
  Бункер вообще был местом малопривлекательным и крайне неуютным. Голые стены, скелеты кроватей, пустые шкафы, предполагалось, что спустившись в бункер узники войны сами займутся обустройством своего жилища - да и чем еще им было бы заняться? Посуда, запасы белья, одежда, детские игрушки, все было упаковано и хранилось на складах. И только кабинет, или, может быть, правильнее было бы назвать это помещение командным пунктом, был обустроен вполне себе уютно. Несколько мягких кресел стоят в произвольном порядке, мягкий ковер под ногами. Огромный компьютерный терминал мигает огонечками, по старинному жидкокристаллическому монитору, занимавшему большую часть стены ползут строчки цифр. На письменном столе кучей валяются какие-то чипы и диски, не хватает только чашечки дымящегося кофе. Ну и - хозяина всего этого безобразия.
  - Ничего себе... - сказал Элкси. - Тут кто-то был, что ли?
  - А я говорил тебе, - отозвался Джес и вытащил из кармана подобранную в парке кассету, - Надо посмотреть, что на ней.
  - Этому агрегату пятьсот лет, - пробормотал Элкси, - Он не прочтет...
  Джес подключил кассету к универсальному порту, цифры на мониторе замерли и металлический голос вопросил:
  - Обнаружено новое оборудование. Отменить тестирование?
  Элкси не верил ушам своим, ему снова сделалось как-то не по себе, стены сузились и потолок, казалось, начал медленно опускаться. И ведь не сбежишь никуда. Не выпустит дом! Чертова "Эгида"...
  - Нет, - сказал Джес, - Продолжить тестирование систем, опознать новое оборудование и вывести информацию на виртуальный экран.
  - На виртуальный?! - воскликнул Элкси и осекся.
  Рядом с древним монитором вспыхнул вполне современный виртуальный экран, на которым обозначился уникальный номер найденной Джесом кассеты и столбики цифр.
  - Расшифровку, - скомандовал Джес.
  Через мгновение приказ был выполнен.
  На кассете был записан курс на Салану.
  - Салана-22, - задумчиво проговорил Элкси, - Один из центральных пассажирских портов. На окраине Брага.
  - Как видишь, не тебе первому пришла в голову идея бежать на Салану, - усмехнулся Джес.
  Элкси задумчиво смотрел на экран.
  - И что все это значит, а? Кому понадобилось бежать на Салану? Отсюда? Зверушкам? Птичкам? Я их конечно, понимаю, но...
  - Ни зверюшки, ни птички не стали бы устанавливать в бункере современное оборудование. Кто-то здесь был. И, я бы даже сказал, бывает регулярно. Работает. Возможно, даже живет.
  - Оливер? - Элкси плюхнулся в кресло перед компьютером, - Устраивал здесь какие-то махинации? Если бы так, он убрал бы отсюда все еще перед тем, как оглашалось наследство. Нет, только не Оливер... Он не способен.
  - Кто еще имел доступ в дом?
  - Никто. Дядя, его семейка и я, больше ни у кого нет доступа.
  - "Эгида" тестирование закончила, - сообщил компьютер, - Все системы работают нормально.
  - "Эгида", дай список файлов, созданных или измененных за последние... - Элкси взглянул на Джеса, - три месяца.
  - Доступ ограничен, - немедленно отозвалась "Эгида".
  - То есть? - опешил Элкси, - Такие файлы имеются? Фух... Джес, ты умеешь ломать пароли? Хотя, надо будет Дайна попросить, он известный взломщик.
  - Кстати, да. Твой телохранитель должен узнать об этом.
  - Непременно, - пробормотал Элкси, - Как только выберемся отсюда, велю ему провести расследование. Все это крайне любопытно... "Эгида", есть ли в системе открытые для чтения файлы?
  - Есть, - отозвался компьютер.
  - Отлично. Выводи на экран.
  - Видео? Графика? Текст?
  - Видео.
  Координаты курса на Салану исчезли, вместо них на экране вдруг появилось лицо сенатора Сайгерона, в задумчивости сидевшего за этим самым столом, в окружении этих самых дисков и чипов и с дымящейся чашкой кофе в руке.
  Сенатор был непричесан и небрит, как будто только что встал с постели, на которой спал не раздеваясь. Лицо его было бледно, под глазами лежали тени,
  - Итак, - сказал сенатор, глядя на Элкси, - На повестке дня... на повестке дня, - он с силой потер лицо, словно пытаясь отогнать усталость, - годовой бюджет, потом очередное падение имперского кредита на бирже Гелая. На этом можно будет сыграть, когда снова встанет вопрос перераспределения средств. Есть повод в очередной раз им напомнить, что ресурсы не безграничны, не говоря уж о том, что оборудование в шахтах давно устарело. Экспорт идет на спад и это совершенно закономерно. То, что было хорошо пару столетий назад, теперь не годится ни к черту. Планету уже не вытянуть ни летреном, ни алюминием...
  Элкси потрясенно смотрел на отца. Тот готовил какую-то очередную речь для выступления в сенате. Когда же это было? Вероятно, незадолго до смерти и, скорее всего, эта речь вообще не была произнесена. Отец работал здесь? Почему не дома?
  Нужно было остановить файл и посмотреть, что еще хранится в базе данных компьютера, но Элкси не мог оторвать глаз от отца, все равно как если бы тот явился вдруг с того света, неупокоенный призрак, который все еще по старой памяти пытается совершить переворот в стране.
  - Если бы я своими глазами не видел, что осталось от его тела, я подумал бы, что это он скрывается здесь, - мрачно сказал Элкси, - Это многое объяснило бы.
  - Это объяснило бы все, - согласился Джес, - но сенатор мертв и похоронен. Это старый файл, посмотри на дату, он создан почти за месяц до его смерти.
  - А другие? Те, что под паролем?
  - Нужно попытаться вскрыть их. В конце концов это твой дом и ты имеешь полное право распоряжаться всем имуществом, находящимся здесь. Если твой дядя не позаботился о том, чтобы забрать эти файлы с собой, значит они не принадлежат ему.
  - Он ничего о них не знает, - махнул рукой Элкси, останавливая запись, - Он не полез бы в убежище, он не стал бы копаться в старом хламе, да и я не стал бы...
  После того, как лицо отца исчезло с экрана, сразу стало легче дышать. Как будто рассеялось наваждение.
  - "Эгида", покажи текстовые файлы, - велел Элкси.
  Все текстовые файлы, а так же схемы и графики относились к тому времени, когда отец был еще жив. Это были какие-то наброски речей, выступлений и публикаций, ничего интересного. А вот те файлы, которые были закрыты паролем и последний из которых был изменен всего лишь несколько дней назад, были весьма любопытны, но "Эгида" стояла мертво, не признаваясь в том, кто создавал файлы, и не позволяя копировать их.
  - Будет забавно, если сейчас эти таинственные личности явятся сюда. Впрочем, сейчас дом их не пустит, - сказал Элкси.
  - Ты так уверен? Твоя "Эгида" только хозяев не хочет ни впускать, ни выпускать, подозреваю, что все у кого есть желание, могут легко обвести ее вокруг пальца. - пожал плечами Джес, - Будем уходить, смени пароли. А еще лучше смени всю систему.
  Элкси махнул рукой.
  - Пусть Дайн этим занимается. Ну что, пойдем поищем жратву?
  Армейские пайки, представленные во всем их разнообразии заполняли кухонные шкафы. Ничего лишнего, но все необходимое имелось, в том числе и кофе, и чай и стимуляторы, о которых некогда так мечтал Джес. И все это было изготовлено и упаковано явно не пятьсот лет назад. По крайней мере, срок годности еще не истек.
  - Ну что, воспользуемся предусмотрительностью моих незваных гостей?
  Элкси вскрыл упаковку с шоколадным тортом, приобретшим вид соблазнительный и аппетитный. Кофе тоже был не плох. В запасе у таинственных незнакомцев были качественные офицерские пайки, которые, между прочим, в свободную продажу не поступали.
  
  ***
  Потом они бродили по бункеру, спустились вниз, где исправно работали сложные и громоздкие системы пятисотлетней давности, накачивая воздух, воду, поддерживая комфортную температуру и защищая от внешней среды. Понять, что и как здесь работает не было никакой возможности, - документация отсутствовала, а если и хранилась где-то, заниматься ею не было ни смысла, ни желания.
  В дальнем углу одного из отсеков, за хромированным боком какого-то агрегата была почти незаметная щель в стене. Бетон здесь отчего-то треснул и кусок стены выпал куда-то в темноту. Джес и не заметил бы этого разлома, если бы Элкси не указал ему.
  - А это мое тайное убежище, - улыбнулся он, - Я прятался там в детстве, какие-то сокровища свои хранил. Никто о нем не знает.
  Джес сунул голову с темный проем и ничего не увидел.
  - У меня тут фонарик припрятан.
  Элкси протиснулся в щель, пошарил на полу и вскоре пыльный мрак осветился ярким голубым лучом так называемого "вечного" фонаря, изобретенного некогда для шахтеров и сохранявшего заряд батареи на какой-то непомерно долгий срок, - лет сто, а то и больше. Но и тяжелый он был из-за этого изрядно.
  Джес протиснулся вслед за Элкси в небольшое помещение какой-то странной овальной формы, в середине которого торчал кривоватый штырь с нанизанными на него разноцветными бусинами. На стенах угадывались то ли странные ристунки, то ли какие-то схемы, начертанные чем-то темно-коричнемым.
  - Это ты сделал?
  - Не-а, так уже было.
  В противоположной от разлома стене угадывалась щель плотно подогнанной дверной переборки, рядом с ней была глубокая ниша. Привычным жестом крутанув бусины на штыре, Элкси подошел к нише и, сунув в нее руку, извлек потрепанную записную книжку с безнадежно севшей батарейкой, магнитную карту и испорченный армейский вибронож с отломанным кончиком.
  - Мои сокровища, - зловеще улыбнулся он, - Записная книжка Оливера с координатами каких-то его деловых партнеров. Как он бесился, когда она пропала... Карточка открывала отцовский стол, ничего там не было интересного. А нож был хороший, я сломал его, когда пытался открыть эту переборку. До слез было жалко, такого уже нигде не смог достать.
  Джес внимательно осмотрел тонкую щель в стене, провел по ней пальцем.
  - И что там за ней?
  - Не знаю. Подозреваю, что ничего. На планах вообще этого отсека нет, его, наверное, замуровали еще во время строительства, за ненадобностью.
  - А палка с бусинами зачем?
  - Не имею представления. Ладно, пошли, ничего здесь больше интересного нет.
  Выбравшись из пролома в стене, они протиснулись мимо мерно гудящих агрегатов, на серых панелях светились какие-то цифры.
  - Даже обидно, - сказал Элкси, - Что все это никому и никогда не пригодилось.
  - Кто знает, что еще будет, - проговорил Джес, - Жизнь порой преподносит странные сюрпризы.
  - Все это безнадежно устарело и все равно не будет никакого толку от этой допотопной защиты.
  - Почему? - Джес пожал плечами, рассматривая систему очистки воздуха, которая сейчас работала почти вхолостую, потому что окружающая среда была вполне благоприятна, - Все будет зависеть от намерений врага. При желании пробить такую защиту не сложно, но у кого и зачем может возникнуть это желание? Ты говорил, где-то здесь спрятан катер, готовый к вылету?
  Тоннель спускался все глубже под землю: низкий потолок, серые бетонные стены, тусклые лампы освещают путь.
  - Между прочим, над нами река, устье Сесожи, - сообщил Элкси, - И ангар расположен уже на той стороне, под прикрытием холмов. Это место указано на карте, я там был и не видел даже намека на какой-то вход или выход. Все засыпано землей и заросло деревьями, не думаю, чтобы люк смог открыться.
  Катер был укрыт чехлом, и все равно внушал уважение внушительными размерами.
  - Черт, это СЛ-8, "слоник"! - обрадовался Джес, каким-то образом опознав монстра, даже под чехлом, - Такие стоят в кораблестроительном музее в Эклане. Ты видел? Это не пассажирский катер, это вообще не катер - это конвоир!
  Джес снял чехол и нежно погладил темный металлический бок.
  - Такие были на вооружении у "Эридан-Импорт" до 6920 года, сопровождали торговцев до Смарта, на этих кораблях впервые была поставлена броня "вранга".
  Элкси с преувеличенным вниманием покивал.
  - Между прочим, даже сейчас на корабли ставят броню на основе "вранги", - обиделся Джес, - А ты, небось, этого и не знаешь!
  - Как же, как же, что-то припоминаю... - пробормотал Элкси, обходя корабль кругом. Небольшой, мрачный, должно быть, довольно маневренный. И с хорошей броней. По тем временам, действительно потрясающая машина.
  Корабль был не заперт, Джес легко открыл его и забрался внутрь.
  - Офигеть! - услышал Элкси его голос из недр корабля, - Совсем новенький! Прошел испытательный пробег - и все! Хоть сейчас заправляйся и лети!
  В голосе Аландера чувствовался азарт и вожделение. Ему действительно хотелось вывести эту колымагу в космос. Элкси поднялся к нему. Джес сидел в кресле пилота, нахмурившись и закусив губу, смотрел на приборную панель.
  - Мы на таких никогда не летали, - пробормотал он, словно оправдываясь, - Но разобраться можно. Во всем можно разобраться, принцип один и тот же.
  Он куда-то нажал, включилась система навигации и потребовала код доступа.
  - Ну вот... - огорчился Джес, - Все-таки под паролем.
  Элкси пароль знал, но предпочел промолчать. Что если Аландер действительно захочет полетать? Неймется ему...
  - Ну что, пойдем назад? - предложил он.
  - Сейчас... Жалко, что нет пароля, - посетовал Джес, - Можно было бы посмотреть, какое на нем вооружение и стоят ли заряды. Вообще это довольно опасно оставлять заряды на такой долгий срок, тут может все взлететь на воздух.
  Джес неохотно покинул корабль. Глаза его все еще горели азартом, как у ребенка в магазине игрушек. Он обошел склады, проверил запасы топлива, нашел кассеты с зарядами для какой-то лазерной пушки, и все вызывало его живейший интерес и неподдельное восхищение.
  Элкси, который изучил здесь все еще в детстве, дожидался его у корабля. Он думал о неизвестных злоумышленниках, шатающихся по его дому и занимающихся какими-то темными делишками, об отце, который когда-то здесь готовил свои выступления и о том, что ему хочется покинуть поместье и не возвращаться сюда больше никогда. Нехорошо здесь было. Тоскливо и мрачно и, может быть, даже опасно. Давным-давно нужно было засыпать этот бункер, а все что хранится здесь передать музеям! В том, чтобы столетиями хранить память о тяжелых и страшных временах войны, есть что-то извращенное, это все равно что регулярно и педантично приносить жертвы давно забытым богам. Корабли Лиры стоят в международном порту, ожидая погрузки или разгрузки, лиранские пилоты пьют в эриданских кабаках и трахают эриданских шлюх. Мир изменился давно. Колонии стали суверенными государствами и теперь уже не Эридан нужен Союзу, а совсем наоборот...
  
  ***
  Эридан был довольно молодой колонией, что и не удивительно, раз уж находился он почти на самых задворках освоенной части галактики, дальше - по направлению к созвездию Арки, были только владения цирдов, а по направлению к созвездию Оленя простирались бескрайние просторы неизведанных пространств, которые периодически посещали только разведчики крупных компаний, занимающихся добычей полезных ископаемых, да еще ученые.
  Впервые нога человека ступила на землю Эридана 886 лет назад. Звали этого человека Крэйг Кейшен, и он работал на процветающий в те времена концерн "Сван", чей центральный офис находился на Веге, второй колонии Земли, а филиалы к тому времени расползлись уже по десятку планет. Кейшен был геологом-разведчиком, руководителем экспедиции, которая искал