Пастор позвонил на рассвете. Пока я отвечала, проснулся брат, и собирались мы уже вместе.
-- Что, едем?
-- Ага.
В машине брат - чистый поэт! - нежно поглаживал замшевый футляр своей любимой свинцовой дубинки.
-- Даймон, фетишист позорный, а ну перестань! Ты же Пастору обещал!
-- Отстань, а? Пастор Свинку любит, в отличие от тебя, огнестрельщицы.
-- Ладно, проехали.
Мы помолчали.
-- Слу, так что там у нас сегодня? Опять - ранняя старость врагам Божьим?
-- Ага, жатва.
Первым "Днями Жатвы" начал называть дни наших выездов Пастор. А что, коротко и ясно.
Когда-то давным-давно, когда любимый инструмент брата ещё был безымянен, Пастор сказал ему:
-- Свинец есть металл планеты Сатурна, это символ Старения и Увядания - как раз того, что ждёт в скором времени врагов Божиих - а значит, и наших. Он требует суровости и старания - это то усердие, что мы несём в наших сердцах! Ты выбрал верный символ, сын мой.

* * *

И ведь сначала я чуть не пропустила нужный поворот, даже забеспокоилась. Каждый раз дёргаюсь из-за дурных примет, как первый раз. Но зато чуть позже под колёса попалась чёрная кошка - мерзкая тварь как раз пыталась перебежать нам дорогу. Я ловко смяла её тушку, как пачку сигарет, надо же - совсем чёрная, ни одного пятнышка, промелькнуло в голове, и тогда я поняла - день будет удачен.