# 1888. Поездка

Станислав Янович Кин

Весной 1888 у цесаревича заканчивались регулярные занятия, и Александр III решил сразу же по окончании занятий отправить сына в просветительское путешествие.

Обсуждалось два маршрута. Первый: через Атлантический океан, далее через Америку, Тихий океан и Сибирь. Посетить Североамериканский континент очень рекомендовал брат царя Алексей Александрович. За 15 лет до того великий князь провел в Штатах несколько месяцев и считал, что "страна удивительная". Царь знал, что в Америке нравы более чем свободные. Наверное, именно это и приглянулось Алексею. В добропорядочности сына царь не сомневался. В отличие от Алексея, тот не побежит в притоны, не станет дарить куртизанкам бриллианты. Но противники "американской развязности" стали твердить, что этот маршрут чрезвычайно длинён, и путешествие по нему не может закончиться ранее чем через год. Это весьма взволновало, особенно Марию Фёдоровну.

Второй путь представлялся короче и был не менее интересным: на пароходе вокруг Азии, а затем через всю Сибирь. Противники "американской развязности" находили большой символический смысл в том, чтобы заграничная поездка в этот раз прошла не по Европе, а на Восток - "в ту сторону, куда лежит историческая дорога, по которой продвигается русский народ" (Э. Ухтомский).

Этот маршрут поддержан "дабы царевич не посещал конституционалистов".

7 января 1888 Александр III имел с сыном обстоятельный разговор о предстоящей поездке. Младший давно имел в виду, что традиционная поездка состоится и, как то было ему свойственно, загодя строил на неё планы. Составил список вопросов, которые можно выяснить в путешествии, а стало быть и мест, которые следовало посетить. Затем проложил маршрут и график следования по этим пунктами. Стал подбирать список людей, долженствующих вместе с ним ознакомиться с избранными им вопросами.

Интересовали по степени важности:

- Строительство железных дорог, их эксплуатация, а также конструкции и производство подвижного состава. - Как перспективные направления транспортного вопроса: безрельсовые локомобили, электрический транспорт, двигатели внутреннего сгорания

- Другим интересом было вооружение: повторительное стрелковое, механические орудия и полевая артиллерия.

- Как часть и основа вышеуказанных отраслей - металлургия и металлообработка.

- Как новая перспективная отрасль, связанная со многими сферами применения: электрические устройства и машины, а также входящие в данный период в ту же отрасль телеграфия и телефония.

Кроме того - инновации в технологиях и организации производства вообще, как и в военной организации и тактике.

Отдельный интерес составляли представительные органы власти.

Неудивительно, что в результате маршрут, проложенный Младшим, совпал с первым вариантом из тех, что предлагались на рассмотрение царя. Сибирь, по мнению Младшего, следовало пройти в сопровождении железнодорожников по трассе будущего Транссиба до выпадения снега или после стаяния его, дабы ознакомиться с условиями строительства. Распутицу намеревался одолеть движением исключительно почти речным путём.

Папа же известил в начале беседы, что решил отправить его в поездку вокруг Азии, с тем чтобы обратно он возвратился чрез Сибирь.

Однако цесаревич к этому был значительно большим, чем человек, действия которого требовали направления извне. Он имел уже определённое представление о том, что может понадобиться ему от опыта той или иной страны в правлении его и что, по его мнению, может понадобиться России. И заявил, что путешествие по востоку имеет лишь одну пользу - символ. Путешествие же по Европе и Америке имеет множество польз, причём крайней степени практических. И даже для движения на Восток гораздо нужнее поездка в Штаты для ознакомления с опытом строительства протяжённых железных дорог на примере их трансамериканской железной дороги. Что же касаемо движения на восток, то к символу можно добавить множество пользы, если это будет путешествие не на заграничный восток, а на свой собственный.

- Америка ещё постольку должна интересовать нас, поскольку она являет пример подъёма промышленности на основе именно своего собственного внутреннего рынка, что потребно и нам.

- Па, назови мне, пожалуйста, имя того человека, который сказал тебе, что на американский маршрут требуется год. Несомненно, что этот срок указан преднамеренно ложным. Случайно столь большая ошибка невозможна. По моим расчётам потребуется примерно вдвое меньше.


- Вправе ли мы, держась узкой точки зрения, признавать лишь "новейшую" культуру единственно здравой и плодотворной? Смотреть на Небесную империю как на набальзамированную мумию? Видеть в этом громадном государстве лишь сон и оцепенение, сравнивать его с болотом, предсказывать Китаю скорое разложение и гибель? Коснел ли он действительно или жил богатою внутреннею жизнью, ни в чем не уступающею европейской? На самом же деле эволюция Китая шла параллельно с западной, испытывала одинаковые перевороты в области духа. Философы там учили приблизительно во времена Пифагора; завоеватели прославлялись при Александре Македонском и римлянах; варвары нападали тогда же, когда ими громилась кесарская цивилизация; императорская власть облекалась саном первосвященников при папе Григории Великом; китайская ученость процветала в эпоху Абеляра и Фомы Аквината; театральное искусство достигло совершенства, когда в Италии создалась Божественная комедия; лучшие поэты Небесной империи, её век возрождения и изучения своей древности близки к временам Петрарки и Бокаччо, соответствуют пробуждению классического мира. Вестфальский договор, французская революция имеют аналогичные примеры в истории Китая. В продолжение первых двух третей своего существования он целым поколением опережал Европу. В средневековой период и там, и тут знаменательнейшее годы совпадают с такою изумительною точностью, что это граничит с чудом. С 1400 года Китай отстает, быть может, лет на тридцать. Поэтому вывод, будто родина Конфуция населена слабоумно-варварским народом, совершенно поспешен и несправедлив, также как и самодовольное убеждение в нашем несомненном всестороннем превосходстве над ним. Китайцы жили и живут весьма нормально, руководствуясь твердыми стародавними принципами, одухотворяющими весь их государственный организм: никаких признаков упадка, дряхлости не замечается. Соприкоснувшись с Западом, Китай сначала пришел в смущение при виде его материального могущества, но так как и сам он издавна устремлял свои взоры едва ли не исключительно на всё земное, заботится особенно о благоденствии в "этой" жизни, воспитывает многие миллионы позитивистов, держится строго-утилитарного взгляда на вещи, - то сыны Небесной империи постепенно стали усваивать чужую культуру, насколько она удобна их существованию и применима к естественным условиям края. Частности западного быта для китайцев безразличны: они слишком гордятся своей цивилизацией, чтобы слепо хвататься за все иноземное, но в тоже время и слишком практичны, чтобы не заимствовать оттуда все пригоднейшее. Первое, что они с успехом сделали в реакции, это стали необходимыми пришельцам, сумели связать их в некоторых отношениях по рукам и ногам. Ни один деятель с Запада не в силах обойтись без помощи и посредства туземцев, значит и не бывает de facto полным хозяином какого бы то ни было предприятия. Они являются на месте лучшими поварами, составляют весь штат домашней прислуги, становятся искусными ремесленниками на западный лад, выделяются как музыканты, фотографы и т.п. Образцовая гостиница на острове Гонконг содержится китайцами. Розничной торговлей европейскими и американскими товарами завладели коренные жители. Стоит пойти по улицам благоустроенных приморских городов в западной части Тихого океана, и видишь, что магазины с привозными вещами принадлежат туземцам. В Шанхае, говорят, сходне можно купить кусок манчестерской матери у китайца чем у англичанина.

- Что убеждение наше в превосходстве над Китаем несправедливо - с этим нельзя не согласиться. Но не потому, что Китай на самом деле столь же развит, как мы, а потому, что мы столь же слабы, как Китай. Спросить Вас, Эспер Эсперович, хочется: откуда Вы вынесли идею, что Китай прекрасно развивается и не слишком отстаёт от запада? Уж не из хода ли Опиумных войн? Или может Вы теперь видите в Китае одумавшихся и стремящихся исправить его плачевное состояние? И далее: раз Китай столь "блестяще" опротивился Западу, стало быть, столь же "счастливая" судьба для России вас, Эспер Эсперович, вполне устроит? Для того ведь мы должны внимать опыту и духу Востока? Не так ли? Как, скажите, понять вас, радетелей за соединение с Востоком, а стало быть и желателей для России участи Востока? Вас не волнует факт, что Китай сохраняет ещё феодальную раздробленность? Какое может быть развитие при феодальной раздробленности? Причём не видно там даже ни единого деятеля, заикающегося хотя бы о необходимости это преодолеть.

- Не имея себе соперников в области коммерческой сообразительности, местные купцы понемногу вытесняют иностранцев со своей территории и едва ли очень далеко то время, когда весь импорт и даже экспорта перейдет к китайцам. Уже в 1881 г. корабль "Мeй-фу" отвез в Англию груз чая (32500 ящиков) и соломенных изделий. Если сынам Небесной империи не чужда мысль самим доставлять на европейские рынки произведения своей родины, то вскоре они сами будут закупать на чужбине, что нужно. Для этого найдутся и энергия, и сноровка, и капиталы. До 1873 г. туземцы не владели ни одним пароходом, а теперь распоряжаются десятками, почти совершенно устранили иностранцев от перевозки грузов между портами Китая, стремятся на свой счет завести товаро-пассажирское сообщение с Европой и Соединенными Штатами. Дабы не быть в зависимости от заморских держав, подданные богдыхана осторожно заводят у себя заводы, фабрики. Вскоре западной промышленности придется сократить свои операции и уступить значительную долю получаемых выгод китайцам, которые весьма трудолюбивы, легко всему учатся и делаются мастерами всякого дела. Телеграф заводится по инициативе правительства. В принципе оно решило обзавестись и рельсовыми путями, но медлит, не располагая достаточным количеством собственных инженеров и не желая отдавать эксплуатацию железных дорог пришельцам. Но через 15 лет первое затруднение неминуемо упразднится. Много туземных юношей старательно знакомится с реальными знаниями. Умственные силы страны растут с каждым годом. Избыток их невольно подталкивает к колонизации. Она направляется и в Центральную, и в Южную Америку, и на острова Тихого океана, и в Сингапур, и в Уссурийский край. В восточной Азии со временем может народиться просвещеннейшая нация.

- Эспер Эсперович. Мне трудно поверить, что Вы говорите всё это откровенно. Ещё несколько лет, и никакой Китайской империи просто не будет. От неё останется разве что узкая полоска между Манчжурией и Хуанхэ, с Пекином посредине. И то, полностью контролируемая иностранцами. Западу, говорите, придется сократить операции и уступить китайцам? Полноте, в своём ли Вы уме? Западу, который даже не принудил, а всего лишь повелел императору нещадно травить свой народ - этому Западу придётся уступить? Западу, которому вынуждены были открыть уже городские ворота самого Пекина? По три тысячи зараз гибнущих китайцев против пятерых убитых англо-французов? Западу, чьи отряды ходят туда-сюда по вашей Поднебесной как по собственному плацу? Да, возможно китайцам и позволят возить товар в Европу - чтобы не утруждать белого человека даже этим. Почему б европейцам быть против того, чтобы то, чем они столько веков занимались в поте лица, а именно - повально вывозили Китай - не делать, наконец, руками самих китайцев? Но то, что торговать китайцам дадут на своих условиях и к своей выгоде - это Ваши личные нездоровые грёзы. Какая разница, сколько и чего привезут китайцы в иные страны, если даже их таможня им самим не принадлежит? Китайское правительство, говорите, не желает отдавать эксплуатацию железных дорог пришельцам? Да, действительно уж, вот именно сие затруднение упразднится очень скоро - будьте уверены. Точно так же упразднится, как уже упразднилось затруднение с продажей опиума. Что же касается китайской колонизации Америки, то её подталкивает отнюдь не "избыток умственных сил", а наоборот - недостаток средств к существованию на родной земле. Кроме того, понятие "колонизация" уместно для народа, хозяйничающего в захватываемых землях. А известно ли Вам, в каких условиях не живут, а существуют в названных "колониях" ваши "колонизаторы"? Бывшие американские рабовладельцы, расстроившиеся было после уничтожения там рабства, теперь могут вздохнуть спокойно, потому что, потеряв тысячи чёрных рабов, они приобрели сотни тысяч жёлтых. На которых, в отличие от прежних чёрных рабов, не распространяются не то что законы об отмене рабства, но вообще не распространяются никакие человеческие законы. Ибо перед чёрными рабами чувствуют какую-то вину - ведь их привезли насильно к своей пользе - а жёлтых рабов никто не насиловал, они приезжают сами, никем не желанные. Так что, да, нечего сказать - просвещённейшая нация, из которой бегут даже в добровольное рабство. Мне представляется, Эспер Эсперович, что в своих идеях Вы постоянно подменяете понятия, выдаёте желаемое за действительное. Равнодушие простого азиата к политике, вызываемое совершенным отсутствием у него и ничтожнейшей надежды изменить даже свою собственную судьбу, не говоря уже о судьбе страны, Вы чудесным образом преобразуете в равнодушие космополита, стоящего выше политики. Рабскую покорность китайской толпы - в могучую самодисциплину и результат природной добродетели. Вы постоянно твердите о высоком развитии Азии, но факты ваших же повествований внятно указывают обратное. Вы вещаете о неизбывной вере жителей Востока в сверхъестественные свойства русского народного духа, тогда как в массе своей эти жители о существовании России даже не подозревают. Прославляя равенство Китая в науке с Европой, Вы приводите в пример Конфуция, хотя конфуцианство столь же далеко от науки, как и камлание сибирского шамана. Вообще, от всей Вашей деятельности веет какой-то упаднической пронырливостью: не вышло на западе - даёшь русское главенство над всея Азией! Даром, что Сибирь бесхозна - давай дальнейшее "расширение наших восточных окраин", давай "исконно-нашу смежную нам Азию"!

- В Азии для нас в сущности нет и не может быть границ, кроме необузданного, как и дух русского народа, свободно плещущего у её берегов необъятного синего моря. Когда высказываешь столь очевидную истину, то обыкновенно слышишь возражения: "к чему нам это? у нас и так земли много! мы и теперь уже расползлись и разрослись до чудовищных размеров в ущерб делу управления государством и прямо во вред нашему коренному населению ..." Но для Всероссийской державы нет другого исхода: или стать тем, чем она от века призвана быть (мировою силой, сочетающею Запад с Востоком), или бесславно и незаметно пойти по пути падения, потому что Европа сама по себе нас в конце концов подавит внешним превосходством своим, а не нами пробужденные азиатские народы для русских со временем будут еще опаснее, чем западные иноплеменники. Погибели нашей, или унижения грядущего естественно и в помыслах допускать нельзя! Неизбежный рост Мономахова наследия, торжество над враждебными началами, грядущее главенство России в пределах обширнейшего и многолюднейшего из материков нашему духовному оку представляются вполне очевидными. Когда средства сообщения были не в пример труднее и хуже, огромные царства тем не менее легко складывались, крепли и ширились на гранях Европы и Востока. В данное время, когда железные дороги и телеграф с телефоном (не говоря уже о других ежечасно совершающихся важных изобретениях) до последней степени упрощают взаимные связи между всеми странами и народами, - едва ли уместно бояться расстояний, отчуждения друг от друга частей единого целого и т.п. Ведь условий пространства на деле почти нет! Что нашим предкам казалось только близким, нам рисуется непосредственно лежащим перед нашими взорами.

- Эспер Эсперович. Эко вы токуете, словно глухарь. Вы сами себя хоть слышите? Если Европа, по-вашему, нас в конце концов подавит своим превосходством, то не всё ли равно в каком виде она нас подавит - в современных ли границах или разросшихся на весь материк? Если даже Вам понятно, что Европа нас подавит своим превосходством, то не правильнее ли будет вначале ликвидировать это превосходство, отставить надежду нас подавить, а уж затем ставить иные задачи? Ваши рассуждения не составляют о Вас впечатления как о здравом человеке. То Вы обращаетесь за подтверждением к прошлому, ибо в прошлом, де, Азия и е... крушила нас, и обновляла. Но кто иной, как не Вы же, указывает, что и Китай, и Япония теперь сами берут от Европы? Не значит ли это, что равняться сейчас на лучшее в Азии, значит равняться на Европу? Даже азиаты это уже поняли, только просвещённый российский учёный этого понять не желает. То Вы ищете доказательств в народных песнях.


граф С. Д. Шереметев столкнулся в коридорах гатчинского дворца с воспитателем Хисом. Граф сказал, что для наследника на первом плане должна быть Россия. На это англичанин ответил, что "считает эту поездку началом последующих поездок по России; говорил о своем разговоре с цесаревичем, что он советовал ему не ограничиваться внешностью и официальностью, и в Сибири стараться вникнуть глубже, что цесаревич сам этого желает".


Наконец, как и при прежних поездках наследников, не муссируемой, хотя и не скрываемой целью родителей было отыскание невесты. Но тут родителям мало что светило в связи с необычайной разборчивостью сына и крайне деловым характером поездки.


Далее наследник добился возможности самому подобрать сопровождающих. Отец лишь утвердил их. И в этой и в последующих поездках за границу "отец никогда не давал ему наставлений и предоставлял действовать как вздумается".

Сопровождающая делегация состоит из: свиты (наставники, сподвижники, придворные) и специалистов (учёные-практики, военные и производственники). Свита постоянно при наследнике. Специалистам обязательны только посещения объектов по своей специальности. В остальное время специалисты могут располагать собой и готовить отчёты об увиденном по своим темам.

Свита:

лейтенант флота великий князь Александр Михайлович, Сандро, двоюродный дядя (+2 года), "картофель"

полковник граф Воронцов-Дашков Иван Илларионович (одногодок) - Личная Его Высочества Дивизия, "картофель"

полковник князь Долгоруков Василий Александрович, Валя (одногодок) - секретарь наследника, "картофель"

По указанию отца взяты:

якобы руководителем-наставником генерал-майор свиты князь Барятинский Владимир Анатольевич (45).

В помощь ему в качестве адъютантов наследника:

штабс-капитан князь Оболенский Николай Дмитриевич, Котик (28) - флигель-адьютант, лейб-гвардии Конный полк

штабс-капитан князь Кочубей Виктор Сергеевич (28) - лейб-гвардии Кавалергардский полк

За границей к свите Цесаревича присоединялись:

акварелист Гриценко Николай Николаевич (32) во Франции,

военно-морской врач фон Рамбах Владимир Константинович (56), флаг-капитан ЕИВ контр-адмирал Басаргин Владимир Григорьевич (50) - прибыли фрегатами в Кале

Специалисты:

Менделеев Д. И. (54)

князь Хилков Михаил Иванович (54) - ж-д, будет министром.

тайный советник Салов Василий Васильевич (49) - начальник управления железных дорог (с 1885). Руководил строительством Криворожской и Баскунчакской железных дорог, показав возможность казённого финансирования строительства, заменившего исключительное господство концессионной системы. Непосредственно руководил созданием и организацией эксплуатации сети железных дорог России. антагон?

Гибшман Александр Карлович (49) - главный инспектор по надзору за изготовлением подвижного состава

Витте Сергей Юльевич (49) - управляющий Обществом Юго-Западных железных дорог

Чернов Дмитрий Константинович (49) - ученый-металлург артиллерии

Иосса Александр Александрович (47) - инженер-металлург артиллерии

Чиколев Владимир Николаевич (43) - электротехник.

полковник Пироцкий Фёдор Аполлонович (43) - электротехник. Двухэтажные трамваи экспериментально на электрическую тягу, первый подземный электрический кабель в Санкт-Петербурге, проект централизованной подземной городской электросети.

Голубицкий Павел Михайлович (43) - телефонист в т.ч. поездов

капитан Мосин Сергей Иванович (39) - стрелковка

Костович Огнеслав Степанович (37) - бензиновый встречный двигатель 2х4 цил 1883 80 л.с. 240 кг

Енакиев Фёдор Егорович (36) - промышленник, директор Общества Балтийской железной дороги.

Забудский Николай Александрович (35) - баллистик, больше теоретик, но выразитель тенденций

полковник Роговцев Николай Фёдорович - стрелковка


1888 17 мая четверг [20] - пасмурный день. Выезд с Гатчинской станции Варшавской железной дороги. Их Императорские Величества с августейшими детьми входят в вагон уезжающего сына чтобы проводить его до ближайшей остановки. От станции Сиверской в вагонах остались лишь сам августейший путешественник и его сопровождающие. Пасмурность увеличивалась. Еще не выезжая из пределов С.-Петербургской губернии, в шестом часу пришлось зажечь свечи. При скорости хода около сорока вёрст в час от отправления из Гатчины до полуночи было только пять остановок, и то по шести - двенадцати минут. Его Императорское Высочество провел почти весь день в беседе со спутниками, после обеда изволил провести время с артиллеристами, так как именно их работа будет основной в Германии.

В 3 часа 23 минут прибытие на станцию Прага Привислянская в Варшаве, где наследник уже ожидается местными военными и гражданскими властями. Варшавский генерал-губернатор и командующий войсками генерал-адъютант Гурко Иосиф Владимирович и его помощник, генерал-адъютант граф Мусин-Пушкин. Почетный караул со знаменем от лейб-гвардии Волынского полка, которого Его Императорское Высочество состоит шефом. Августейший путешественник, выйдя из вагона и сказавши несколько слов генерал-адъютанту, идет по фронту роты и здоровается с людьми, после чего командующий войсками представляет цесаревичу генералов. Пропустив караул и музыку, Его Императорское Высочество входит в императорский зал, где генерал-губернатор представляет ему высших гражданских чинов, и здесь в течение получаса беседует с генерал-адъютантом Гурко и графом Мусиным-Пушкиным, в ожидании, когда подадут другой "заграничный" поезд. Дебаркадер сплошь занят плотной массой избранных лиц, желающих хоть издали взглянуть на уезжающего Великого Князя. Час остановки пролетел незаметно.

Его Императорское Высочество стал у окна, составлявшего почти целую стену вагона-столовой и долго не отходил, любуясь видом дороги в город. Путь этот изгибался от Пражского вокзала к железнодорожному мосту, под которым должен был проехать поезд, почему-то шедший сначала очень тихим ходом. Нескончаемая вереница экипажей приближалась к мосту, исчезала под ним, снова тянулась. Прокрадывавшееся солнце освещало парадные формы множества лиц, разъезжавшихся после торжественной встречи. По мере того как они делались менее ясными и более отдаленными, ближе и шире казалась река с разведенными кое-где на плотах кострами. Крайне быстро темнело. Осязательнее чувствовалось расставание с Россией. Возбуждение усиливалось.

Ночью предстояло пересечь границу. В великокняжеских вагонах, связанных между собою теплыми крытыми переходами, с дежурными кондукторами у тормозов. Вне - холодно, сыро и темно: у нас - свет, тепло и относительный покой.


Мало времени уделял дворам и официальным мероприятиям: балам, парадам - в основном в первые и последние дни пребываний, в выходные дни. Никаких осмотров достопримечательностей и прочих отвлечений. Подобные мероприятия предупредительными посланиями просил не организовывать, обозначая свою поездку как образовательную. Плотно расписаны посещения научных и производственных объектов. Военные объекты посещались меньше.


Германия

18 мая пятница прибыл в Берлин.

Утро уже застает на германской территории. Несмотря на дурную погоду, рано в сумерках на станциях замечаются сборища любопытным. Чуть ли не все в поезде спят, никто из него не выглядывает, а между тем местные жители толпятся, наблюдая поезд августейшего путешественника.

До завтрака, в 9м часу Его Императорское Высочество встречен чрезвычайным и полномочным послом при императоре германском, короле прусском и чрезвычайным посланником и полномочным министром при дворах великих герцогств Мекленбург-Шверина и Мекленбург-Стрелица графом Павлом Андреевичем Шуваловым. Народ на станциях все прибывает. Въезд в столицу, судя по всем приметам, предвещает необыкновенное многолюдие. Погода проясняется. Первые с минуты отбытия из Гатчины яркие лучи разливаются по окрестности.

В вагоне-столовой накрыт завтрак.

Надо переодеваться, позаботиться о том, что брать с собой из вещей во дворец на кратковременную стоянку. Вагоны все быстрее и быстрее катятся по равнине. Неужели мы действительно успели отлететь от родной столицы свыше 1500 верст?

Постепенно замедляя ход, паровоз ровно в 2 часа останавливается под сводами гигантского железнодорожного вокзала. Цесаревич решил пользовать военный мундир только в Германии и вышел в . Император с эрцгерцогами довольно близко подошли к поезду. В сравнении с наследником они выглядели весьма патриархально. Его величество - в форме нашего Кексгольмскаго гренадерского полка; его императорское и королевское высочество эрцгерцог Карл Людвиг - в форме его Дубенских драгун, императорское и королевское высочество эрцгерцог Вильгельм - в русской конно-артиллерийской форме. Эрцгерцоги Франц Фердинанд, Оттон и Фердинанд, сыновья эрцгерцога Карла Людвига, а также эрцгерцог Райнер - в австрийских мундирах. Кроме императора, еще три члена Габсбургского дома - в лентах Св. Андрея Первозванного. Император самым сердечным образом обнимает и целует высокого гостя.

В шесть часов назначен парадный обед за городом, куда император уже выехал в пятом часу. Время пребывания в Берлине летит с такой быстротой, что не успеваешь ни на что оглянуться, ни во что вглядеться. Тяжелый, утомительный день! Средневековая атмосфера придворной обстановки, словно унаследованная еще от эпохи, когда начинал создаваться самый город, весь строго выдержанный строй придворного быта производят сильное, глубокое впечатление

Кланяясь Их Высочествам

Августейшие Особы посетили театр. Берлинская опера


Королевский дворец. 18, 19 суббота, 20 воскресенье - приёмы.

21 понедельник - Ландтаг Пруссии; 22 вторник - Королевская Прусская академия наук; 23 среда - Siemens & Halske; 24 четверг - AEG, встретился с Доливо-Добровольским.

25 пятница, 26 суббота - приёмы

26 мая вечером выехал в Эссен, Рур (Берлин - Магдебург - Брауншвейг 225 км, 3,75 ч,

27 мая воскресенье встреча с регентом Альбрехтом, 27 вечером выехал - Ганновер - Билефельд - Дортмунд - Эссен 303 км 5,1 ч): 28 мая понедельник - Friedrich Krupp AG,.

28 мая вечером выехал в Кёльн (через Дюссельдорф 83 км, 1,4 ч): 29 вторник - Gasmotorenfabrik Otto & Langen (Deutz AG).

29 мая вечером выехал в Оберндорф-на-Неккаре, Баден-Вюртенберг (Кёльн - Франкфурт - Дармштадт, 207 км, 3,45 ч, гостит 30 мая среда, вечером отъезжает - Гейдельберг - Карлсруэ, 119 км от Дармштадта, 2 ч, 31 мая четверг гостит у Великого Герцога Баденского Фридриха I, вечером отъезжает - Баден - Энген - Обендорф, от Карлсруэ 270 км, 4,5 ч): 1 июня пятница - Gebrüder Mauser und Cie, вечером отъезжает в Цюрих, Швейцария.


Франция

После Шлаффхаузена снова выезжают в Германию и опять возвращаются в Швейцарию.

До Цюриха 145 км, 2,5 ч. 2 июня суббота отъезжает во Францию.

Через 94 км, 1,6 ч - в 13:05 в Базеле пересёк французскую границу под эффектною большою аркою (с надписью "Франция Цесаревичу") вступают в, где встречен официальными лицами. на первых порах заглушал восторженные возгласы "vive la Russie!" "vive le Czarewitch!".

- Одно отличие республики от монархии уже вижу - республика любезно встречает прямо у границы, тогда как монархия надменно ожидает в столице.

Через 230 км, 3,9 ч 17:00 Дижон - остановился, встречи. Отбыл 3 июня воскресенье - через 178 км, 3 ч Сенс - 9:00.

из Сенса в Тренель 30 км на лошадях 15 км/ч - в 12:00 заводы Кайля. в 22:00 отбыли в Париж.

110 км, 1,9 ч ещё 3 июня - Париж:


обычном для него статском светло-сером костюме. Одетыми в белое (с национальными цветами) ученицами местной школы, которые подносят Августейшим путешественникам по букету. Им немедленно подан экипаж, высланный сюда по распоряжению. Великих Князей сопровождают: кн. Барятинский, адмирал Басаргин, посол (во Франции) Моренгейм Артур Павлович, кн. Оболенский, кн. Кочубей, Волков, доктор Смирнов, художник Гриценко и я.

Недалеко от известной гостиницы возвышается светло-сиреневая арка "Агс de l'Etoile". С одной стороны приветствие на ней начертано по-русски. С другой - простая французская надпись: "Французы Цесаревичу". Во всем чувствовалось уже скорое приближение союза России и Франции. "Все заполнены народом, и в воздухе гудело: "Vive la Russia!" Возгласы "Да здравствуете Россия!" оглашают все крутом. Среди ликования дружелюбно настроенной колонии играет оркестр. Положительно кажется, что не менее сотни тысяч городского населения высыпало в торжественный момент на улицы для неслыханного, неподдающегося описанию приема. Смятение действует положительно опьяняющим образом, особенно при сознании: "я - русский". Разубранные коврами балконы и окна переполнены улыбающимися зрительницами. Дождь розовых лепестков сыплется на путь. Неумолкающая музыка по временам почти заглушается возгласами народа. Веселый беспорядок быстро усиливается.

Удивительно, насколько радушнее, нежели в Германской монархии, принимают монарха республиканцы!

Везде видны фотографы с аппаратами. Тысячи флагов всевозможной величины тихо развеваются вдоль заволакиваемых ими улиц где едут Их Императорское Высочество

Когда Государь Наследник, прибыв в гостиницу, становится незримыми для толпящегося у садовой решетки народа и милостиво принимает там завтрак, массы зрителей по прежнему наводняют дорогу. Стоит августейшей особе приблизиться к окнам, и неистовое ликование оглашает окрест.

Так проходит час, другой. На улицах то же оживление.

Потом опять взрыв приветственных криков. Его Императорское Высочество со свитой направляются, среди конвоирующих всадников, к дворцу Бурбонов, где Их примет Национальная Ассамблея. При этом французы не спускают глаз с казака (Собственного Его Величества конвоя), поместившегося на сидении за экипажем августейших путешественников, Мощная фигура в одежде кавказца видимо производит впечатление на горожан. Рельефнее выделяется в ярких рамках торжествующего Парижа по-восточному принаряженный телохранитель сына царя.

Три часа пополудни. Обширная площадь занята войсками. Простой по внешности Люксембургский дворец с двумя бежевыми фасадами и их высокими крышами. Шпиль с национальным флагом - единственное, что придаёт важность. Огромный луг и водоём с фонтаном, однако, превращает всё в игру. Эти французы...

Военные почести отдаются батальоном национальной гвардии. Русский и французский гимны встречают высоких посетителей. доносится салют. Поравнявшись с парадным крыльцом, конная почетная стража строится вдоль пути следования наших экипажей.

Наследник Цесаревич посадил рядом с собою . Ландо Их Высочеств запряжено четырьмя великолепными лошадьми. Следом едут вместе: кн. Барятинский, посол, военный атташе и президент национальной ассамблеи. Остальная русская свита и парижские власти замыкают кортеж.

Начинается фейерверк, довести который до высшей степени изящества и изобретательности в состоянии лишь Париж. Море огня бушует, переливается всевозможными цветами, еле зыблется в светлой мгле или же ярче прежнего вспыхивает, разгорается и снова меркнет. Среди застилающей зрелище темноты одиноко пламенеют иные столбы крутящегося пламени и беспомощно вертятся погасающие огненные колеса. Из богатого разнообразием фейерверка наиболее врезываются в память чрезвычайно искусно и как нельзя более кстати сделанные пароход и локомотив, долго пламеневшие и двигавшиеся перед взорами августейших путешественников.


На второй день приезда Великих Князей во дворце состоялся большой обед, а затем, в субботу, залы пламенели огнями по случаю бала в честь гостей, на котором насчитывалось несколько сот человек приглашенных. На следующий вечер был опять бал в русской миссии у посла.

Его Величество и наследник имели на фраках звезды при лентах Почетного Легиона. Наконец, 2го, торжества увенчались балом в доме нашего посланника. Изящно декорировали для этого события балкон, обратив его в очаровательный шатер, откуда упоительно неслась музыка оркестра.


4 июня понедельник, 5 вторник, 6 среда - приёмы. 7 четверг - Сенат, 8 пятница - Палата депутатов; 9 суббота - Académie Française; 10 воскресенье - приёмы; 11 понедельник - Depôt centrale; 12 вторник - École Polytechnique; 13 среда - Laboratoire Central des Poudres et Salpetres; 14 четверг - Hotchkiss et Cie, Сен Дени; 15 пятница - Compagnie Internationale des Wagons-Lits.

16 суббота, 17 воскресенье - приёмы.

17 июня вечером отъезжает в Кале. Через Лиль 336 км, 5,6 ч - прибывает 18 июня понедельник. Встречи.


Броненосный Фрегат Адмирал Нахимов (8473, 101, 1888). Капитан 1го ранга Деливрон Карл Карлович. Достроечные работы пошли быстрее, когда стало известно, что корабль должен принять участие в путешествии наследника цесаревича. Часть работ оставили на потом. "Адмирал Нахимов" стал первым кораблем в русском флоте, где палубы и внутренние помещения освещались только электричеством.

Полуброненосный фрегат Владимир Мономах (5593, 90, 1883). под командованием капитана 1го ранга Я. А. Гильтебрандта. в июле 1887 прибыл в Кронштадт. получил предписание произвести необходимые ремонтные и модернизационные работы с тем, чтобы к началу лета 1888 быть готовым ко встрече цесаревича в Кале.


Его Императорское Высочество принят и сопровождаем со всеми Ему подобающими по уставу почестями, как определено для Высочайшего смотра. Подробно осмотрев в сопровождении свиты все жилые помещения, машину с коридорами валов, кочегарки и платформы под броневой палубой и милостиво выслушав от меня объяснения по поводу интересовавших Его устройств и перехода, сделанного крейсером из Кронштадта, Его Императорское Высочеству Государю Наследнику угодно было пригласить меня со старшим офицером .


с разрешения начальника, отряда приобрели в запас во Франции через агента 420 ламп - тогдашние лампы были недолговечны: как отмечалось в отчете командира от 14 февраля 1891 "перегорело по правилу - 310 ламп, случайно - 45".


Двадцать одним пушечным выстрелом приветствуется прибытие высоких гостей. пятикратное "Ура" матросов, стоящих по реям, громовыми раскатами встречает Великих Князей.

Наследник велел впредь никого от службы и отдыха не отрывать, команду по реям в его честь не пускать и стрелять только салют наций.

На грот-брам-стеньге поднят флаг Цесаревича. Второй час пополудни. Вскоре отряд снимется с якоря. Пока грузится багаж, понемногу стараешься освоиться с непривычною обстановкой, в которой предстоит прожить вскоре полмесяца; знакомишься с обществом офицеров, осматриваешь каюты, проникаешься сознанием, что фрегат отныне становится центром наших симпатий и привычек, что вне его - суровая хотя и гостеприимная чужбина.

В столовой наследника прежде всего бросалась в глаза картина Наваринского боя, где двенадцатый флотский экипаж обессмертил себя выдающимся мужеством.

Поздно и темно; но на фрегате царствует необычное веселое оживление: гости-офицеры наезжают с "Владимира Мономаха". Суда иллюминованы, набережная переполнена народом, в ожидании факельного шествия с музыкой. Вот и оно блистательно прошло, вот и фейерверк, единовременно с ним зажженный, отгорел над погруженною в темноту густолиственною аллеей.

В кают-компании "Адмирала Нахимова" долго еще не умолкают разговоры, веселье и тосты. Моряки варят жженку. Состав её довольно загадочен и посвященные в тайны её изготовления отмалчиваются, когда их точнее расспрашиваешь о ней. Крепкий напиток, впрочем, более действует на вкус чем на голову. Офицеры дружно и радостно окружают сидящих с ними Великих Князей. Десятки русских сердец бьются одним биением, будучи в тесной непосредственной близости тех, чья безопасность и чье благополучие поручено в сущности всем и каждому из присутствующих. Молодое кипучее оживление проникает товарищески обставленную праздничную пирушку. Участвовавшим в ней долго будет памятно, как разгоралось и закончилось ликование на фрегате в день судового торжества.

Наш посол и вице-консул, провожавшие до Кале, только что откланялись. Мы снимаемся с якоря. Фрегаты покидают Кале, По мере того как он скрывается за горизонтом, все суровее становится Канал


Поздно вечером 18го же июня отбывает в Британию.


Британия

Море почти недвижно. Краски блекнут и представляются мрачно-пустынными из-за нависших над ними облаков. Под этой печальной ризою душа тоже заволакивается смутною, слабо щемящею грустью. Иногда берегов совсем не видно. Туман гуще. За каютой командира вдоль борта на корме длинный и узкий крытый балкон, с которого любуешься красотами природы. Необыкновенно величественное впечатление производит фрегат "Владимир Мономах", когда он составляет одно целое с притихшим морем. По временам кажется (если на мгновение забудешь о неотступно сопутствующем и близком "Мономахе"), что пучина кругом мертва, что наш быстроходный фрегат не движется, что мы застываем в оцепенелой влаге. Все как будто спит под каким-то тягостным гнетом.

Слева всплывают побережья Альбиона.

Над суровой твердыней курится дым салюта. "Адмирал Нахимов" отвечает страшным грохотом своих орудий с подъемом английского флага. Наша эскадра торопится в и потому идет мимо.

Рано утром на фрегате подымаются шум и беготня. Пробуждение 580 нижних чинов - очевидно, такое явление, с которым слуху приходится считаться. Бесконечно долго скользят по внутренним трапам легкие шаги спешащих на верхнюю палубу матросов. Все там моется, чистится, прихорашивается. Это наследник сразу же прекращает. Во время своего нахождения на борту переносит аврал на после завтрака.

145 км, 78,3 nm, 8 ч - 19 июня вторник 1888 прибыл в Лондон.


Государь Наследник изволил пригласить меня и старшего офицера на следующий день, т.е. , к обеду в, где при этом случае мы имели честь быть представлены Их Величеству Королеве. Во время стоянки крейсера у , кроме свежей провизии, приобретена была еще пресная вода.


В порт для съезда на берег наследник велит входить также только после 9ичасового завтрака. От свежего морского воздуха крепко спится; в сумерки как-то труднее и неохотнее собираешься в дорогу; одним словом, момент, когда августейший путешественник выходит в статском платье проститься с офицерами и командой, уже совершенно высокое солнце. Первый день во владениях её величества королевы Виктории. Раздаётся обычная утренняя команда: "флаг поднять!" Звуки музыки оглашают палубу "Адмирала Нахимова". Тихий рейд сразу преображается. Гром салютов, начиная от произведенного с "", безумолчно перекатывается по морю наполняет окрестность оглушительным эхом.

в 9 час. утра, отряд прибыл на рейд под флагом наследника цесаревича. Все суда, стоящие на рейде, как военные, так и коммерческие, украшены флагами. После ответа с крепости на сделанный нами салют нации английские военные суда, стоящие на рейде, салютовали флагу наследника цесаревича. прибыл его королевское Высочество герцог Эдинбургский и вступил в управление портом. Его Высочество посетил фрегат. которым по прибытии был произведен салют в 17 выстрелов.

простившись с офицерами и командой, в 10 1/2 час. его императорское Высочество наследник цесаревич, в сопровождении великого князя Александра Михайловича и лиц своей свиты, изволил отбыть на берег. Вот отчаливает катер с "Нахимова": сами офицеры - на веслах, Наследник Цесаревич изволит затем командой. При съезде - салют по уставу.

Как только гребной катер с Его Имрераторским Высочеством отвалил от борта и флаг наследника цесаревича был перенесен с фрегата на катер, люди с палубы прокричали пять раз "ура" и все военные суда, стоящие на рейде, послав людей по реям, произвели салют.

Однако день не предвещает хорошей погоды. Пасмурно,

На пристани толпятся горожане, с представителями города во главе, чтобы засвидетельствовать Его Императорскому Высочеству свои чувства радости от лестного для них посещения.

Официальный съезд на берег. Пристань разубрана флагами. Звуки "Боже, Царя храни" торжественно реяли над заздравными возгласами населения. Пройдя по фронту почетного караула, августейший путешественник в сопровождении лорд-мэра и других лиц администрации, направляется со свитою к городу.

С приветственной надписью ("Welcome to the Czarewitch").

По съезде на берег его императорского Высочества наследника цесаревича, во все время стоянки производились учения и занятия со специалистами.

В открытом экипаже двинулись в Лондон в сопровождении королевских драгун. По пути следования стояло много публики, кричавшей "ура", что было весьма трогательно.

Во главе собравшихся: маркиз, вице-, и сэр, мэр, со свитами.

Парадный вице-королевский экипаж, куда изволит сесть Его Императорское Высочество с х королевы-императрицы, a кроме того с его военным секретарем - полковником лордом () и великим князем, в виду многолюдья довольно тихо направляется с вокзала к мосту через, главный рукав. Шествие открывается (под звуки нашего гимна) войсками королевы. Во второй коляске помещается мэр с Долгоруковыми Барятинским, с сэром и полковником, секретарем. За экипажем Августейшего путешественника следуют эшелон его же конвоя и орудия х-ой королевской батареи. Затем едут князь Барятинский и посол с х, и т.д. Положительно необозримые массы зрителей (многочисленнее чем в!) наводняют путь к "хGovernment House". Интерес населения, состоящего в значительной степени из, т. е. даровитых, начитанных и зорко следящих за политикою, видимо возбужден до крайнего предела.

С Половина пятого пополудни. Станция. Еще не, но почти что она... Предместье столицы острова. Поезд медленно подходит к железнодорожной платформе, буквально лоснящейся от чистоты и устланной красным сукном. Вокзал пестро декорирован. Белый, желтый, голубой цвет перемежаются на столбах дебаркадера с листвою, которою обрамлены станционные часы и фонари. Последний заставлен сидениями, так как прибытие Августейшего Гостя составляло предмет больших ожиданий и большого скопления встречающих. видимо-невидимо.

Грохот салюта приветствует момент прибытия Русского Престолонаследника. У выстроенного на платформе почетного караула из ста двадцати железнодорожных волонтеров (хEast Railway Volunteers), под начальством майора и 13 офицеров (при двух хорах музыки - из самой и важного промышленного центра, за х верст от) гремит "Боже, Царя храни!".

Внешней фасад здания станции - весь в пальмовых листьях. Перед подъездом - длинный почетный караул от "хEast Surrey Regiment" со знаменем и музыкой.

перва по дороге выстроены солдаты x полка x пехоты. На мосту их сменяет городская полицая, затем вдоль набережной (хStrand Road) - 3-й пехотный полк, дальше по улицам - молодцеватые всадники "3-d x Cavalry", опять "хEast Surrey Regiment" и "хBuffs".

Их Высочества выходят из экипажа. Наследнику подносится букет.

Лондон - самый населенный из городов британской империи, так как насчитывает почти до миллиона жителей. От станции до королевской резиденции сегодня положительно собралось не менее трех или четырехсот тысяч (правда, много зрителей могло явиться из окрестностей или издалека). Одни повозки запрудили доступ к пути со всех примыкающих улиц и переулков.

Шествие торжественно следует по "хOld Court House Street". Над широкой маркизой у входа в богатый магазин Гамильтона поставлены две фигуры рыцарей с маленькими знаменами в руках. Окна открыты, и красивой выставкой пестрят за их глубиною ряды художественных предметов, продажею которых он специально занимается. Вообще надо сказать, что английские торговые фирмы не поскупились разукраситься к приему: здесь виднеются перекинутые через наш проезд флаги разных государств, - там опять , - дальше столбы иных веранд убраны синим, красным и белым сукном. С трассы "хGreat Eastern Hotel" наемный струнный оркестр (из Австрии) встречает звуками: "Боже, Царя храни!" Наследник Цесаревич едва успевает отвечать на поклоны, на приветствия. Вот и "хGovernment House" величественно ширится за решетчатою оградой....

Хор музыки у выстроенных среди двора почетных караулов (от "хBuffs" и "") грянул русский гимн. Какое любопытное зрелище представляет, среди политического центра парадный кортеж вкруг Высокого Гостя из России и девятого по счету короля, хмаркиза в мундире, какой принято носить на больших выходах королевы в Виндзорском замке, с двумя орденами ("", "") и лентой светло-синего цвета с белою каймой.

В 9 часов 45 минут - обед у (с х приглашенными). В числе последних (исключительно мужчин) наиболее заметно выделяются: англиканские епископы, сэр , главнокомандующий армией (известный своею боевою деятельностью в ), генерал из, генерал-инспектор артиллерии и начальник войск - виконт, влиятельнейшее советники правительства:, - генеральные консула (германский: барон, человек с большим весом и знанием, австро-венгерский: из, французский:, датский:, северо-американский: полковник).

Из случайных гостей можно только назвать молодого лорда х, временно находящегося в (он был одно время в Петербурге и знает по-русски). Также присутствуют : , женатый на уроженка г. Архангельска, .

монархиня проследовала в открытом ландо из Букингемского дворца в Вестминстерское аббатство в сопровождении индийской конницы.

Выход к обеденному столу совершается из тронной залы, где королевы Виктории в "дурбарные" дни является хкнязьям или на особом серебряном престоле, или на золоченом "слоновом седалище". Все вокруг отведенного под это место возвышения изукрашено светлым привозным мрамором и озарено вечерними огнями. Портреты по стенам, колонны, мундиры залиты блеском. Архиепископ - (The Right Reverend Lord Bishop and Metropolitan) благословляет трапезу. Рядом с Наследником Цесаревичем садятся и . В конце обеда провозглашаются тосты за Государя Императора и ее величество "Queen Empress", за Августейшег путешественника.

После парадного обеда - вечер в "хGovernment House" с двумя тысячами приглашенных. В исходе десятого часа Их Высочества проходят из столовой в верхней этаж по довольно узкой лестнице, где на стенах развешены и выразительными обликами говорят о своем былом величии портреты

Наследнику Цесаревичу представляется целая бесконечная вереница знатнейших

Море света в отражении зеркал. Тяжелая позолота на мебели и на стенах. Желтоцветные шелковые диваны в гостиной. Среди толпы гордо выступает и бросается в глаза , посланец из . Рядом обращают на себя внимание офицеры разных полков кавалерии и пехоты.


Для развлечения же устраивается полет воздушного шара с некиим г. Спенсером, который из поднебесья бросается вниз на парашюте и, благополучно коснувшись земли, вскоре возвращается в парк к именитым зрителям

Вслед за парадным обедом с обычными тостами - бал в красивом обширном (Banqueting hall) дворца. Зала, с колоннадами и знаменами по сторонам, залита светом люстр. Украшающие ее картины (известный генерал прошлого столетия с каким-то, Гаррис в синем мундире с серебряными эполетами, один из прежних лорд в гражданском платье старомоднейшего покроя и т. д.) как-то не подходят к царящему под ними праздничному блеску и оживлению.


Гости немного освоились, отдохнули, а вечером их повезли в королевский театр Ковент-Гарден на оперу x "x" с несравненной x и с не менее знаменитым x.


19, 20 среда, 21 четверг - приёмы. Букингемский и Сандригемский дворцы в Лондоне.


Лондон на самом деле представляет собой лес. Когда дело доходит до Лондона, вы можете подумать о сплошь застроенных улицах и шумных чадных поездах метро, но по факту это лес. Определение Организации гласит, что лес - это везде, где, по крайней мере, 20 процентов территории занимают деревья. Фактически, более 40% государственных земель в Лондоне покрыто зеленью.


Александра это ничуть не задевало; он бы даже был рад отсутствию официальной части. Это позволяло ему посетить х. Виндзор. Прием любезный, но довольно непродолжительный и не произвел особого впечатления. По окончании высочайшего завтрака королева предложила осмотреть парк, что сделали с большим удовольствием. Эта прогулка понравилась. Все в Виндзорском парке радовало глаз. Огромный замок, заполненный замечательными художественными и историческими предметами, казался сказочным, производил неизгладимое впечатление. "Парк идеальный, аллеи - чудо." - записал цесаревич кратко, в соответствии со сдержанностью приёма.

Цесаревича сопровождал принц Альберт Эдуард (Дядя Берти, 1841), друг Папа, и почти все время - принц Джордж Фредерик Эрнест Альберт (Джоржи, +3).

В основном север Англии.

22 пятница - Парламент.

23 суббота - Британская академия. 23 июня вечером выехал в Оксфорд - от Лондона 102 км, 1,7 ч.

Перед отходом поезда со станции русская свита и, кроме того, сэр собрались в салонном отделении Их Высочеств и здесь, под шум колес, с бокалами в руках принесли поздравления Августейшим Гостям её величества королевы-императрицы.

Многозначительно смотрел всё время на Менделеева. Шепнул ему: - Вот какие нам нужны университеты. То ли ещё будет в Америке. (политехнические) У того горели глаза. Впрочем "дома" он заявил, что ожидал большего


24 июня воскресенье вечером выехал Оксфорд - Бирмингем - 115 км, 2 ч: 25 понедельник - Metropolitan Railway Carriage and Wagon Co.; 26 вторник - Birmingham Railway Carriage and Wagon Co.

В Бирмингеме общая длина каналов больше, чем в Венеции, и здесь есть каналы длиной в несколько миль. А общая длина водных путей Бирмингема достигает 100 миль.


Равнинами в данную минуту на север мчится ночной паровоз, уносящий Великого Князя в царство . Может ли быть высший залог взаимного доверия двух могущественных европейских народов и лучшее доказательство миролюбия России?

Двенадцатый час пополудни. хГенерал-губернатор (Sir ), командующий войсками (Sir ), прелаты, много должностных лиц и дам ожидают Е. И. Высочество на убранном флагами и зеленью дебаркадере, где длинный почетный караул выставлен от полка и волонтерами. Раньше, чем сесть в экипаж, Наследник Цесаревич под звуки русского гимна идет по фронту караула. строятся конвоем за коляской Великого Князя. Двадцать одним пушечным выстрелом приветствует столица провинции прибытие Престолонаследника в северо-западную часть . На пути в

Самого города еще не видно, но уже вдали курится дым от заводов.


26 июня вечером выехал Бирмингем - Манчестер - 134 км, 2,3 ч: 27 среда - Joseph Whitworth & Co. Ltd.; 28 четверг - Atlas Works - Sharp, Roberts & Co.; 29 пятница - Nasmyth, Wilson & Co.; 30 суббота - The Vulcan Foundry Co., Newton-le-Willows.

1 июля воскресенье - северный приём, вечером выехал Манчестер - Лидс - 69 км, 1,2 ч: 2 понедельник - Hudswell, Clarke & Co.; 3 вторник - Greenwood & Batley; 4 среда - Mann's Patent Steam Cart and Wagon Co.; 5 четверг - John Fowler & Co.; 6 пятница - Kitson & Co.

6 вечером выехал Лидс - Ньюкасл на Тайне - 170 км, 2,9 ч: 7 суббота, 8 воскресенье - Sir William Armstrong, 9 понедельник - Mitchell & Co.; 10 вторник - Robert Stephenson & Co.

10 вечером выехал Ньюкасл на Тайне - Тетфорд, Норфолк - 396 км, 6,6 ч: 11 среда - Charles Burrell & Sons.

11 вечером выехал Тетфорд - Лейстон, Саффолк - 137 км, 2,3 ч: 12 четверг - Richard Garrett & Sons.

12 вечером выехал Лейстон - Кембридж. 133 км, 2,3 ч. 13 июля пятница - посетил университет. Вечером вернулся в Лондон.

14 суббота - Aveling and Porter, Струд, Кент - почти около Лондона.

15 июля воскресенье - приёмы.


Во время стоянки отряда офицеры были всегда приглашаемы мэром на все балы, которые происходили за это время в х доме. Любезному примеру лорда последовало все общество и во главе его клубы, которые все без исключения прислали приглашения нашим офицерам считать себя почетными членами в продолжение всей стоянки отряда. В саду королевского яхт-клуба, по просьбе старшин, было мною два раза разрешено хору музыки фрегата "Адмирал Нахимов" играть от 5 до 7 час. вечера. В это время большинство лиц света, проживающих в, собираются в саду яхт-клуба или на прилегающей к нему городской пристани любоваться морем и закатом солнца. Команды в перебывали на берегу.


Для удовлетворения служащих на судне денежным довольствием по заграничному положению и для уплаты за вышеозначенные расходы, Барятинский взял из -bank сумму в х фунтов, выдав в счет Морского министерства трату на имя братьев Борине в Лондоне..


приобрели в Лондоне 250 ламп накаливания. Для освещения адмиральской каюты на случай порчи электрического освещения приобрели 81 "вторичный элемент" (аккумуляторные батареи). Тогда же устроили дополнительное освещение в наружном и рулевом отделениях, а также на верхней палубе "для приезда и отъезда Государя Наследника Цесаревича в ночное время".


За время стоянки, на эскадре все обстояло благополучно. Некоторые офицеры брали отпуск на берег. Команда иногда отпускалась на берег, - Наши матросики отпускались на берег и, несмотря на то, что там гуляли сотни нижних чинов, выпущенных на волю из однообразной служебной обстановки, даже английская печать удостоверила добропорядочность их поведения. Только с одним случилось несчастье. Он возвращался по железнодорожному полотну, ведя пьяного товарища. На встречу шел паровоз. Оттаскивая с пути нетвердого на ногах земляка, бедняга сам был задет локомотивом и вскоре умер в госпитале. Это первая и, Бог даст, единственная потеря в течение нашего плавания.

и раз пьяные матросики накуролесили, не даваясь в руки полиции, у "Apollo Bunder"; двое из них от избытка сил забрались даже в клуб и непонятным образом ухитрились переместить оттуда на улицу громоздкий бильярд: потомки храбрых разбежались при первом появлении добродушных и слегка лишь разгулявшихся сынов России.


На арках красовались надписи: "Здравствуйте!" "Боже, Тебя Храни!" "Peace, happiness and prosperity", и т. д. - наконец у вокзала: "Прощайте!"


16 июля - отплытие из Лондона в США. на английском корвете послали людей по реям и произвели салют в 21 выстрел, на что было отвечено с фрегата равным числом выстрелов. подняла по международному своду сигнал "Желаю счастливого плавания", после чего вскоре скрылась из виду. В ответ на сигнал был, по приказанию его императорского Высочества наследника цесаревича, поднят сигнал: "Благодарю, желаю счастливого плавания". По уходе приказано было фрегату "Владимир Мономах" вступить в кильватер "Адмирала Нахимова"; этот строй сохранялся до прибытия в


Атлантика

6600 км, 3600 nm, 1852 м, 0,514444444444 м/с, при 13 узлах

11 дней мы будем теперь сживаться с бытом наших моряков при их самоотверженном и продолжительном уходе на чужбину. Как ни ярко горят перед нами картины, как ни залетаешь мечтой в улыбающиеся издали неизвестные края, все-таки душа сладостно отдыхает в родном кружке, под сенью русского стяга, под отголосок знакомых и радующих сердце речей, при отзывчивом настроении окружающих и понимании ими каждой дорожной думы, каждого зародившегося чувства.

Палуба и орудия нарядного крейсера блестят от белизны и чистоты. Властное распоряжение: "команде разойдись!" только что прогремело. Августейший посетитель спускается до обеда в светлое и, несмотря на просторность кормовых кают, чрезвычайно уютное и богато снабженное книгами помещение капитана.

Естественная радость служащих на крейсере чувствовать себя соединенными с эскадрой под флагом наследника усугубляется присутствием Его Высочества. Об этих чувствах, наполняющих и кают-компанию, и всю команду, капитан очень сердечно выражается во время обеда, позволив себе с бокалом в руке предложить встреченный громом приветствий тост за Е. И. Высочество.

Стол накрыт на палубе. Благодаря легкому ветерку, приходишь понемногу в себя от обычной дневной жары. Лихо, хватая за сердце, льются песни матросского хора. Темное небо сливается с тихо вздыхающими океанскими волнами. Панорама Англии потонула во тьме. Забываешь, что от России отделяет уже целая бездна, что расстояние


Пятница 18 июля 1888. Сегодня третий день в открытом море. Сначала почти не ощущалось качки. Но в ночь на 17е волна стала беспокойнее и шире. Загремела посуда на поставцах. Мебель задвигалась. Вещи попадали на пол. По каютам пронесся неясный шум пробужденья и легкой суеты. В иллюминаторы ударялась сильными брызгами влага. С непривычки не находя сна, лежа на койке, засветив электрическую лампочку, иным приходилось вслушиваться некоторое время в немолчный говор ночных вод и отзвуки внешнего волнения на внутренней жизни плавучего великана. При выходе на палубу отовсюду обдавало резким воздухом, тоскливым скрипом снастей, темнотою и загадочностью простора, который мерно вздымался вокруг, передавая фрегату каждый взмах своих низких валов и свое могучее сердцебиение. Спустившись вниз, снова надо было мириться с неуютностью растревоженного помещения, с неприятным и бесконечным покачиванием, с невозможностью сразу опять забыться и крепко спать. Так длилось часами. Нервы напрягались. Никакое связное занятие, никакое дело не спорились. Сядешь читать (а о письме и думать нечего!), книга валится со стола, сидение летит в сторону, при недосмотре или сам упадешь, или на кого-нибудь натолкнешься. Кажется, кроме моряков, одни только наследник да его команда благодаря своему молодому здоровью прекрасно сносят качку.

Но так как постепенно человек сживается с чем угодно, то и в данном случае маловажные последствия волнения становятся источником смеха и забавы - тем более что с минуты появления нового лейтенанта (в.к. Александра Михайловича) в кают-компании, там вдруг стало одним стихийным элементом больше. Заразительная веселость Его высочества передалась молодежи. Уроки английского языка, преподававшегося ему младшим штурманом хым, комический дар ха, простота отношений ЕИВ к сослуживцам, постоянное внимание наследника - все бодрило и радовало дух совершающих далеко не легкое плавание. Ответственность, а по временам и тяжелые условия вахтенной службы само собою скрашивались при сознании, что там ... сын государя.


Его Императорское Высочество находится на пути в Америку. Время на фрегате "Адмирал Нахимов" проходит хотя и медленней чем при постоянных разъездах на суше, тем не менее всё же незаметно. Однообразный характер ежедневных впечатлений нимало не утомляет, а даже дает некоторый отдых и духовным, и физическим силам, которые в европейской части путешествия были напряжены. Старшие члены свиты, просыпаясь задолго до подъема флага, ощущают потребность тотчас же, поднявшись на палубу или выйдя на кормовой балкон, уставленный удобными сиденьями, отдаться созерцательному настроенью. Неизменно тождественный кругозор, отмеченный исключительно присутствием русского фрегата-конвоира, и чарует, и приковывает взоры.

Еще рано. В кают-компании почти никого не видно. Только старший офицер х занял свое традиционное место во главе бесконечного, занимающего целую залу стола. Юркие вестовые почти неслышно скользят по ней взад и вперед.

Офицеры понемногу собираются к утреннему чаю. Из буфета резче долетает громыханье посудой. Слитный судовой гул и звон становятся явственнее. Девять часов. Все торопливо устремляются наверх. Под звуки гимна над кормой торжественно взвивается флаг с изображением Георгия Победоносца.

В столовой наследника, которая помешается рядом с кабинетом Его Императорского Высочества в кормовой части батарейной палубы над кают-компанией, за утренним чаем собран кружок лиц, постоянно окружающих августейшего путешественника. Он сам, выйдя из опочивальни, обыкновенно проводит с ними время завтрака. Прямо против цесаревича, на противоположном конце стола - обычное место великого князя Александра Николаевича. С одного боку от ЕИВ Менделеев, с другого - кн. Долгоруков. Адмирал и командир занимают за столом места около великого князя Александра Михайловича. В промежутках - кн Барятинский и кн. Кочубей, кн. Оболенский и Воронцов. Остальным, к сожалению, места не хватает, и некоторые, кому удобно, сговорились ротироваться.

Необыкновенно похожие портреты Государя Императора, Государыни Императрицы, престолонаследника, августейшего генерал-адмирала Великого Князя Алексея Александровича, кроме того картина ?Наваринского сражения? украшают довольно просторную каюту, служащую столовой, с которой мы так свыклись, из которой открывается такой восхитительный и грандиозный вид на море.

в эти минуты доступный отсюда широкий кругозор как бы еще властнее разделяется, царственная обстановка приобретает особую прелесть, путешествие не только ощущается, но и развертывается по бокам панорамою неопределимых по оттенкам цветов, играющих на поверхности неизмеримого водяного простора. Это ясно видишь и сознаешь днем, но в темноте, при полном почти отсутствии освещенья извне, окружающий тревожный мрак представляется чем-то таинственным. Окрыленный, точно сверхъестественною силою, фрегат врезается в него, летит над ночной бездной, вносит в нее и нас, спокойно разговаривающих, без недоумения вглядывающихся в даль, и веселое общество офицеров в кают-компании под нами, откуда слышатся звонкие молодые голоса, и сотни недавно разобравших свои койки усталых матросиков, засыпающих праведным сном в далеких морях чужбины.

После завтрака наследник обыкновенно проходит к себе.

Секретарь его Долгоруков размещался в расположенной между столовой и этим балконом небольшой "библиотеке", снабженной массивным столом, узенькими диванчиками и книжными полками. Сюда выходят двери кают адмирала, командира, Менделеева, в.к. Ал. Мих. и Барятинского (князь Воронцов помещается за столовой, параллельно с каютами Его Императорского Высочества, а Оболенский, Кочубей, доктор и Гриценко живут внизу, около офицеров). Временами вызывает кого-нибудь из специалистов.

Специалисты находятся почти смежно с кают-компанией в маленьких каютах кормовой части фрегата. Отсюда есть трап наверх в библиотеку. Пасажиры в свободное время подымаются через нее к наследнику. Тем же путем преимущественно поддерживается и постоянное сообщение наших нижних кают с верхними.

Все, в том числе и матросы, питались из одного котла. Потому никаких положенных проб "матросских щей" не производилось.

Специалисты завтракают и обедают в кают-компании.

Время от часа до спуска флага проходит у нас в чтении, писаньи писем, беседах и т. п. Дни чередуются с такою лихорадочной быстротой, что их почти не замечаешь и тщетно стараешься продлить (отчасти ради отдыха, отчасти с целью глубже подготовиться к предстоящему большему путешествию по Америке).

Наследник изволит проводить почти каждый вечер в кают-компании, где, часто далеко за полночь, звучит оживленная беседа, смех и говор воодушевляют молодежь, час за часом проходят какими-то светлыми сновидениями.


живописнейшим зыбким шатром из всевозможнейших флагов какой угодно национальности. все именинники - участники плавания собрались в восхитительной обстановке полуденного торжества пить чай и смотреть на устраиваемое нижними чинами представление. Для потехи разыгрывается известный "Царь Максимилиан", весьма странный трагикомический и в значительной степени сатирический сюжет которого русскими матросами заимствован откуда-то из иностранных флотов, переработан нашими балагурами и передается из экипажа в экипаж, занесен даже в столь отдаленные места, как Сургут на Оби, где эта пьеса считается в обществе средством от скуки.

Два "деда" с длиннейшими искусственными бородами уселись на палубе в качестве музыкантов. Актеры, одетые в фантастически-мишурное платье военно-морского покроя, с коронами на голове, при преувеличенных эполетах и орденах, один за одним стали подходить и говорить какие-то довольно бессмысленные, но по-керроловски и по-лесковски смешные речи в стихотворной форме. По афише узнаешь, что тут смешаны роли лиц, по-видимому не имеющих, да и не могущих иметь между собою ничего общего. "Король Мамай", "Аника-фельдмаршал", "Венера", "Змей-улан", "непокорный сын Адольф", "палач Брамбеус" (сильно смахивающий по внешности на кухонного мужика), "скороход Саладдин", "доктор-лекарь, он же и аптекарь", сам "Максимилиан" (в исполнении наиболее комедирующего нижнего чина), "Смерть" в простыне, "Гусар", "Арап" и т. д. зычными голосами, на распев, поносят других, восхваляют себя, стучат холодным оружием и сапожищами, даже сражаются.

Перед появлением центрального лица пьесы возникают актеры, возвещающие об его приближении. Для образца незатейливых фраз, забавляющих рассевшуюся поближе к исполнителям толпу нижних чинов, можно привести некоторые случайные отрывки.

Фабула более чем туманна; но наше благодушное настроение - в позднем сумраке, среди тихо вздыхающего океана - далеко не требовательно. Вид "Мономаха", эффектно иллюминованного электрическими лампами, преображенного в огненный сверхъестественный корабль, искусный подбор песенников из команды "Нахимова", разнообразящих вечер звучными напевами - все вместе взятое радует, и бодрит, и освежает. Живой навес из цветных тканей слегка вздувается над головами сгруппировавшихся на юте. Громадные по ширине, совершенно низкие волны слабо раскачивают могучий, неукротимый в своем беге фрегат. Русская удаль бьет и кипит в заунывной прелести иных песнопений.

Незаметная сперва качка усиливается.


США

27 июля пятница 1888 прибыл в Балтимор.

Средняя Атлантика и Новая Англия.

В вояже сквозь Америку, кроме самой делегации, участвовали контр-адмирал Басаргин, как флаг-капитан ЕИВ, обязанный присутствовать также и при тихоокеанском переходе, и мичман с Адмирала Нахимова Менделеев Владимир Дмитриевич (+3) в качестве фотографа. Благодаря протекции отца, желавшего отвлечь сына от горестных мыслей (его оставила невеста), Владимир получил место на Адмирале Нахимове. Менделеев-старший уже был в США в 1876м.

Оказывается, что местные власти давно уже ждут появления наших почему-то ожидавшихся к 26му кораблей. Так как час прибытия не дозволяет торжественному съезду на берег совершиться в раннюю пору,

адмирал немедленно приезжает с визитом на "Адмирал Нахимов". Вслед затем с берега являются представиться наследнику мэр Балтимора и губернатор Мэрилэнда со свитами, а также назначенные состоять при Его Особе на все время пребывания в США полковник, сопровождаемый двумя офицерами. И м-р Сэмюэл Ленгхорн Клеменс (55).

Таких разрушений, какие претерпел Севастополь, Твену еще не приходилось видеть. "Америка многим обязана России", - писал он тогда. "Здесь мы чувствовали, что достаточно быть американцем, никаких других виз нам уже не требовалось". "По виду Одесса - точь-в-точь американский город". Император Александр II, отдыхавший тогда в Ливадии, обставил аудиенцию пожелавших представиться ему американских туристов. По этому случаю Твен взялся сочинить приветственный адрес. В этом тексте он прежде всего воздавал должное царю как освободителю крепостных крестьян. "Америка", - гласил далее адрес, - взяла пример у России". В Александре американцы видели освободителя - аналог Линкольна. Твен приезжает в Россию в 1867м, а за год до этого было покушение на жизнь Александра II. Оно произвело в Америке сильное впечатление, и американский Конгресс послал телеграмму Александру II, в которой сравнивал его с Линкольном. Твен видит этого русского Линкольна и относится к нему с величайшим уважением и почтением. Твен с явной симпатией описывает встречу с царской семьей, их внешность, манеру держаться, костюмы. Конечно он не был бы Твеном, если бы не добавил в рассказ долю своего фирменного сарказма. И самоиронии, кстати, тоже.

Но ко времени прибытия внука императора-освободителя Твен уже противник царизма из-за той информации, которую приносят в США эмигранты от режима Александра III. Александр-младший, готовясь к визиту, шлёт ему письмо. Буквально одной тирадой: "Мне здесь и сейчас требуется поддержка человека, перед которым столь открыта природа стяжательства, мракобесия и духовной нищеты" - он уговаривает Твена быть его спутником в поездке по Штатам. В принципе, "пылающий праведным гневом к монархиям" Твен и гораздо позже вполне спокойно встречался с Вильгельмом и с принцем Уэльским, будущим Эдуардом VII, даже развлекал их и им понравился.

Мужчина с гривой седых волос, каштановые усы вокруг женственно тонкого рта, квадратная, сильная рука, пожимающая руку Наследника, и самый медленный, самый спокойный, самый флегматичный в мире голос... В первый миг поразило, как он стар; но уже через минуту чувствовалось, что это впечатление обманчиво, а через пять минут стало понятно, что седые волосы - лишь результат несчастного случая. Он необыкновенно молод.

Твен извинился, что не смог обещать сопровождать "Его Высочество" до тихоокеанского побережья, поскольку в августе уже договорена встреча с приезжающим Киплингом.

- Ваше Высочество, а почему бы Вам не задержаться и не встретится с этим замечательным романтиком британского колониализма? Поговорив с ним, Вы, во-первых, сможете вполне заслуженно считать, что Ваше путешествие распространялось также и на Индию. А во-вторых, Вы получите полное право измываться над специфической сентиментальностью кровавомундирных "головорезов удачи", ибо приобретёте сведения о них из первых уст. В смысле из Первых Уст Имрерии!

- О, это было бы выше всяких мечтаний. Но, к сожалению, лишь отплыв от Сан Франциско, где-то на траверзе Алеут я окажусь всего лишь в половине своего пути. А дома буду только в первых числах зимы, через полгода после начала путешествия. Представьте себе, что могут за это время натворить в Петербурге консерваторы! - Посмеялись. - На самом деле причина в том, что мы должны успеть проехать по Сибири до того, как снег скроет проблемы на маршруте постройки будущей Транссибирской железной дороги. Момент проезда по Сибири рассчитан так, чтобы застать там самое непроходимое бездорожье для максимальной полноты впечатлений.


- Ваше Высочество (того, что к наследнику следует обращаться "Ваше Императорское Высочество", от американцев стоило ли добиваться? - он велел игнорировать)...

- Слушайте, Сэмюэл. Всё это как-то неприродно из уст республиканца.

- Но, Ваше Высочество - я не принадлежу к республиканской партии. Как и ни к какой иной политической организации.

- Я имею в виду гражданина республики. Ещё можно было терпеть "высочества" от французов - они хоть помнят своих императоров и имеют какое-то подобие аристократии. Но от американца... Вам сие незнакомо - не стоит и начинать.

- Это, по крайней мере, забавно, - улыбнулся Твен.

- Пожалуй, - согласился Александр. - Однако Вы ведь предложите мне обращаться к Вам "Сэм". Или предпочтёте "мистер Клеменс"?

- Буду рад более привычному мне "Твэн".

- Какая-то помесь фамильярности с деловым обращением. Это что-то из рода, когда жена собирается сделать вам упрёк. Я так и представляю себе: "Романов!"

- Да. Ведь главное предназначение друзей - свысока говорить вам гадости. Они обращаются ко мне словно окружная администрация, но поскольку дружба освобождает от уважения, то слово "мистер" пропускается.

- Ну а я вне церемониала предпочитаю человеческий язык. "Алекс" будет вполне уместно.

- Вы судите о прелестях супружеской жизни, словно по опыту.

- У меня богатая фантазия.


решено принять завтрак в губернаторском доме. Кроме свиты ЕИВ Цесаревича, к завтраку приглашены старшие офицеры и администраторы штата.


Половина одиннадцатого. Гребной катер Государя Наследника Цесаревича быстро и величаво выходит из густого дыма новых соединенных салютов с нашей прощающейся эскадры и с американских военных судов. Люди посланы по реям. Пятикратное "ура" гремит, вместе с музыкой, вслед Его Императорскому Высочеству. Не только фрегаты, но и два монитора, а также канонерская лодка, большие пароходы и яхточки на рейде празднично расцвечены флагами. Расстояние до пристани все уменьшается и уменьшается. Двадцать одним выстрелом приветствуется Высокий Гость с береговой Saluting battery.

Вот и ступени каменной лестницы, подымающейся к роскошно убранному приемному павильону и устланной красным сукном. Вот и начальник порта, капитан (), уже приезжавший с на "Нахимов", ожидает внизу приближающийся катер. Губернатор и мэр, командующий национальной гвардией штата, направляются навстречу августейшему путешественнику. Их Высочества входят в павильон гигантских размеров и сразу охвачены зрелищем собравшейся здесь толпы официальных и неофициальных лиц, почтительно расступающихся перед ними, по мере того как губернатор представляет главнейших присутствующих: членов правительства штата, генералов, государственного секретаря Джеймса Гиллеспи Блейна, верховных судей, консулов и других.

Свет от остекления приемного павильона красиво оттеняет мундиры и цветные туземные одеянья. Темно-коричневые с золотом завесы живописно спускаются с потолка и драпируют поддерживающие его столбы, украшенные щитами и флагами, которых одинаковое множество прикреплено и над нашей головой. Длинный проход к экипажам окаймлен растениями и цветами. Звуки "Боже, Царя храни!" слышатся у почетного караула. Из-за покрытых алою материей балюстрад на гостей смотрят нарядные дамы и блистающие драгоценностями жены, тогда как их влиятельнейшие мужья, отцы и братья сгруппировались ближе к великокняжеской свите.


На широком и крытом навесом крыльце губернаторского дома красиво расставлены неподвижные местные гвардейцы в красных мундирах. Губернатор спешит выйти из экипажа и принять высокого гостя. На лестнице наследника Цесаревича ожидает миссис (). Понемногу, когда подоспевают следующие коляски, лица свиты августейшего путешественника имеют случай познакомиться с адвокатом Джоном Уотсоном Фостером (54), знающим по-русски, бывшим на службе в С.-Петербурге и командированным (одновременно с) сопровождать Его Императорское Высочество, кроме того, с молодыми адъютантами губернатора: капитаном и .

Проследовав через залу с гостями, Их Высочества выходят в прилегающий к резиденции сад, где на встречу гремит наш национальный гимн. Губернатор прислал сюда свой оркестр.

Нарядная толпа горожан устремляется за нами, наводняет дорожки, провожает наследника до возвышенной, густо обсаженной деревьями террасы, находящейся в немногих шагах от дома.

За парадным обедом у губернатора в день вступления наследника на американский берег, кроме русской и американской свиты Его Императорского Высочества, присутствовали: епископ с супругою, генерал, высшие представители местной власти, адмирал Басаргин со своим флаг-офицером, французский консул и т. д. За столом провозглашены были установленные международным этикетом тосты. Видно, как американцы, по крайней мере частью, пытаются быть похожими на европейцев.

После одиннадцати часов в резиденцию на холме стали съезжаться весьма многочисленные гости. Обшей сложностью количество званных лиц простиралось до шестисот человек. Между прочим, приехали и офицеры с нашей эскадры.

Хозяин дома и миссис попросили Великого Князя официально выйти - с шествием из главных приближенных впереди - в гостиную, обращенную сегодня вечером в танцевальный зал. Эта тяга высшего света республики к монархическим церемониям действительно забавна. Блестящее общество сгруппировалось вокруг Их Высочеств и губернаторской четы. Сомневаюсь, что таой церемониал для них обычен. За несколько минут до двенадцати наследник открыл бал, вальсируя с хозяйкой.

В перерывы между танцами, продолжавшимися за полночь, гости выходили в сад, освещенный гирляндами китайских фонариков.

В особой полупалатке раскинулся буфет. Вереница экипажей вытянулась за пламенеющим огнями губернаторским домом.

Простившись с семьей губернатора и пройдя по фронту выстроенного перед домом почетного караула, Их Высочества возвращаются на рейд.


В суете дорожных приготовлений не отдаешь себе вполне ясного отчета, что обратно вернешься совершенно другим человеком, от подавляющего разнообразия воспринятых впечатлений. В сухопутное путешествие снаряжается значительная экспедиция. Наследник Цесаревич и великий князь изволят отправиться с кн. Барятинским, адмиралом, офицерами-князьями секретарями, доктором Рамбахом, гвардейскими офицерами-ординарцами, акварелистом Гриценко и группой специалистов.

Наши два фрегата, с которыми надо расстаться для совершения путешествия в глубь Штатов - огромные, грозные, недвижные, среди этой бесконечно оживленной гавани - резко выделяются между прочими военными и коммерческими судами. По мере того как морской берег отдаляется, кругозор становится все шире и красивее. Поодаль обрисовываются таможенные здания и квартал дока


Вашингтон (из Балтимора 63 км чуть больше часа): 27 - приём, Белый дом; 28 суббота - Конгресс; 29 воскресенье - Верховный суд; 30 понедельник - Национальная академия наук.


Переезд в Вашингтон. На встречу цесаревичу из столицы выехали два министра и представители знати, распорядители и т. д. Караул наряжен от молодцеватого батальона пехоты, со знаменем и музыкой приветствовавшего августейшего путешественника, Движенье вперед становится быстрее. Народные толпы по сторонам редеют. Всё кругом начинает походить на предместье, хотя это - еще самый город.

Русский гимн оглашает воздух. "Welcome to the Royal Visitors", "Long live H. I. H. the Czarewitsch"

Президент - Бенджамин Гаррисон

Посадил дерево на какой-то аллее.

Что такое Вашингтон? Если взять Васильевский остров за берега и потянуть в разные стороны, чтобы всё, что на нём есть: все его пустыри, площади и даже ширинуа улиц - увнличилось раз в десять, вот вам и будет Вашингтон.


От парадной приемной лестницы до крыльца Их Высочеств по дорожке разостлано красное сукно. На время пребывания ЕИВ, у правительственной резиденции поставлен караул, часовой расхаживает перед покоями именитых гостей. Два репортера тоскливо бродят вокруг, в надежде собрать какие-нибудь любопытные сведения. После двенадцати мы начинаем сходиться к завтраку. Около столовой на веранде, выходящей в сад, лежат газеты. Статьи, говорящие о прибытии в Штаты русского престолонаследника, крайне вежливы и даже сочувственны. Меж посвященными наследнику полосами привлекает внимание удачный перевод лермонтовского "Паруса", который, быть может, не безынтересно привести по-английски для ценителей родной поэзии, передаваемой на чужие языки:


Ночь в вагонах проведена довольно спокойно, если не считать, что двух-трех из нас, запертых в полном отчуждении от внешнего мира, жестоко мучила жажда. При каждом отделении находились в достаточном количестве бутылки с сельтерской водою и лимонадом, но сразу невдомек было, где их искать в наших вагонах.

Размещение лиц свиты в экстренном поезде более или менее определено неизменным на все время передвижений по Америке. Кроме спального вагона Их Высочеств и вагона-столовой, в длинной веренице прочих вагонов сопровождающие наследника заняли свои отделения преимущественно по двое: кн. Барятинский с адмиралом, Воронцов с Долгоруковым, Кочубей с Оболенским, доктор Рамбах с художником Гриценко, Мэкензи Уоллес с Гардингом, Менделеевы, железнодорожники. Полковник американский, на которого возложена труднейшая и крайне ответственная задача заведовать великокняжеским путешествием по Америке, обыкновенно занимает особое маленькое отделение, где даже в дороге, на полном ходу, диктует депеши, отчеты и распоряжения секретарю. Постоянная в данное время свита увеличилась еще присутствием двух американских офицеров (капитана, и поручика из штаба в ). Оба они жили в России, знают по-русски, последний вдобавок женат на москвичке.

Таким образом, нас неотлучно сопровождают 4 лица, владеющих русским языком и понимающих все, о чем бы мы ни говорили. Для всяких услуг (на случай покупок, кратких экскурсий и тому подобного) к свите присоединен еще посыльный, а также в поезде находится ещё несколько человек весьма представительных. Хотя иные из них в гражданских чинах, но это обстоятельство внешним образом мало принижает их над старшими чинами нашего сопровождения - даже наоборот, так как не обязывает устава в общеньи как с теми, так и с нами. Около них размещены русская и упомянутая местная прислуга. Число бессменно участвующих в путешествии в конце концов оказывается довольно велико (более 30). Предстоит в этом составе посетить главнейшие центры Новой Англии и Средней Атлантики, затем проехать через всю страну тысячи вёрст до тихоокеанского побережья, полтора месяца быть в почти непрерывной железнодорожной суете и неизбежном напряженьи.


Со станции мы уезжаем в двух высоких поместительных шарабанах, на огромных колесах. Они запряжены крепкими, рослыми лошадьми, каковые тут вообще в большом почете. Дороги тут, как и у нас - грунтовые. Только земля твёрдая как камень и высушена добела. В первом экипаже помещаются Их Высочества, князь Барятинский, посол и старшие лица американской свиты; во втором - доктор Рамбах и мы все остальные. Быстрая езда в непосредственной близости от Великокняжеского шарабана делается нестерпимой из-за густой пыли, встающей за ним. Мы тем не менее не отстаём

туземное население массами сбегается на все пункты, где мы проезжаем. Лицом к лицу сталкиваешься с местным простонародьем, да еще в такой области, куда не особенно часто заглядывают иностранные путешественники. Поразительно оригинальная толпа, в молчаливо-сосредоточенном настроении, почтительно окружает чужеземцев, среди которых, согласно стоустой молве, находится русский престолонаследник.

Оказывается, что, благодаря чрезмерной распространенности и болтливости многочисленных американских газет, служащих преимущественно эхом и отражением тех страстным тоном написанных статей, мы крайне популярны повсюду в стране и жители поэтому с понятным любопытством стекаются по пути следования Его Императорского Высочества.

По возвращении обратно большинству из нас, без сомнения, будет предлагаться довольно странный и праздный вопрос - любят ли и ждут ли русских за границей, как будто это может как-то повлиять на события у нас и на самое состояние России. Но дело в том, что американцы, в отличие от нас - как и вообще любая другая великая нация, и даже больше, чем какая-либо другая - никого кроме себя в принципе не признают и, в отличие от русского общества, отнюдь не жаждут соизмерять свою судьбу с отношением к ним иных народов. И это даже при том, что нет земель на свете, где бы население представляло столь многие и столь разнородные нации.


Пенсильвания:

30 июля вечером отбыли в Филадельфию (из Вашингтона 210 км, 3,5 ч): 31 вторник - Пенсильванский университет; 1 августа среда - Baldwin Locomotive Works.


Нью Джерси:

Остановка в Трентоне, встреча с руководством штата.

1 августа вечером отбыли в Принстон (из Филадельфии 69 км, чуть больше часа). 2 четверг - Принстонский университет;

2 августа вечером отбыли в Паттерсон (из Принстона 89 км, 1,5 ч): 3 пятница - Колумбийский университет (из Паттерсона без поезда 20 миль); 6 понедельник - Rogers Locomotive and Machine Works.

Дорога в Колумбийский университет вела бесконечными предместьями. главный центр раскинут на огромном пространстве и вдоль моря, и в глубь материка.


Нью-Йорк - город контрастов. С одной стороны, по закону, регламентирующему жилищное строительство, в каждой спальне должны иметься форточка и пожарный выход, в каждом доме - ватерклозеты. С другой стороны, улицы усыпаны конскими "яблоками", тротуары зимой обледеневали, а в районах трущоб неделями валялись неубранными туши мёртвых свиней и павших лошадей, что способствовало распространению эпидемий. Богатые кварталы Манхэттена соседствовали с Чайна-тауном и Гарлемом, населённым евреями, итальянцами, мексиканцами и чернокожими; убогие домишки ютились рядом с новенькими небоскрёбами. Зато в 1883 построен Бруклинский мост. Модные архитекторы осуществляли свои фантазии, воплощали в жизнь причуды богачей, селившихся преимущественно на Пятой авеню.


Попросил организовать первую свою публичную словесную дуэль с Джорджем Кеннаном.

- Я думаю, господа, вам не нужно пересказывать содержание этого текста. Смысл его в том, что правитель, давший свободу народу, а через несколько часов собиравшийся дать ему ещё и демократию - этот правитель с точки зрения самого демократичного демократа всех времён и народов, вполне может быть убит. И за это никто не обязан отвечать. Согласился бы американец с тем, чтобы Джон Бут, Льюис Пауэлл, Джордж Атзеродт, Мэри Саррет и Дэвид Херольд - были помилованы? Кстати, о Софье Перовской - разве мистер Кеннан отказывает мисс Саррет в праве быть женщиной? И вот теперь я должен спросить себя: а не организовать ли в России по примеру общества мистера Кеннана какую-нибудь организацию для реабилитации убийц Линкольна? Или мистер Кеннан видит за собой право указывать нормы морали кому угодно, но никак не себе?

Александр посмотрел. Потом наклонился низко над кафедрой и заговорил зло улыбаясь, протянув листок перед собой.

- Однако есть и другая сторона этого текста, более зловещая, если это ещё возможно. Мистер Кеннан считает правильным убить правителя-реформатора. А ведь я тоже возможный правитель. И, допустим, тоже намерен проводить реформы. Значит, следуя логике мистера Кеннана, правильно убить и меня. И тогда одного лишь сравнения деяний царя, уничтожившего рабство, с тем наследием, которое оставляет после себя мистер Кеннан, кроме написания этого... текста ничем более не облагодетельствовавший никакого народа - сего сравнения достаточно, чтобы предпочесть исчезновение с лица Земли как раз именно мистера Кеннана. Таким образом, если мистер Кеннан допускает убийство меня, почему бы мне не допускать убийства мистера Кеннана? Не будет ли это полезнее для истории? А главное - не будет ли это справедливее? Вы, мистер Кеннан, как демократ, не можете не согласиться, что я имею равное с Вами право. Каково Вам будет жить, осознавая, что ваше убийство расценивают как нечто само собой разумеющееся? И даже необходимое.


3 августа вечером отбыли в Нью Йорк: 4 суббота - встреча с властями штата, Вест Поинт (из Паттерсона 107,5 км, 1,8 ч): Военная Академия США.

Вест Поинт. Наследник Цесаревич милостиво принимает на сегодня приглашение офицерского собрания расположенных в на завтрак и на обед. В промежуток между ними августейшие путешественники отправляются в в нескольких верстах за городом, куда мы прибыли.


Коннектикут:

4 августа вечером отбыли в Нью Хэвэн (большая река Гудзон. из Вест Поинта 217 км, 3,6 (6) ч): 5 воскресенье - Йельский университет; 6 понедельник - Winchester Repeating Arms Co.

6 вечером отбыли в Хартфорд (из Нью Хэвэна 60 км, 1 ч): 7 вторник - встреча с властями штата, Colt's Patent Firearms Manufacturing Co.


Твен в дороге корректировал "Янки", и вычитывал в присутствии всех. О разговорах с младшим потом скажет:"Мы успели обсудить всё на свете. Он знает всё, что только можно знать; я - всё остальное". Говорили об авторском праве, автобиографиях и о Томе Сойере.


- Свобода - это главное, - Твен посмотрел испытывающе.

Александр протестно дёрнул уголком рта.

- Свобода - это правильно. Но одно лишь требование свободы нечестно. Одно лишь требование свободы вызывает в ответ и обещание одной лишь свободы. То есть само по себе благое требование свободы приводит к заведомой лжи. Людям ведь нет дела ни до чего, кроме собственной свободы. Вот на лозунг "свобода" они и падки. Соображение, что голая свобода, свобода без ответственности, означает вседозволенность, оставляют моралистам. На указание об ответственности вам скажут, что она разумеется сама собой. Понимаете людей? Свобода сама собой не разумеется, её, родимую, считают необходимым требовать. А ответственность - нечто походное. Не проявилась она другой раз у какого-либо поборника свободы - ну и хрен с ней. Чего там. Вспомнится в другой раз. Высшая ценность ведь - одна только свобода. А то, что любая власть вне зависимости от провозглашаемых ею лозунгов всё равно в той или иной форме требует ответа - покорностью ли, долларом ли - таков ведь смысл власти, иначе она попросту не нужна - это умалчивается. Мало того: в те власти, которые прямо говорят об ответственности, ещё тычут пальцем: смотрите, мол, вон они, подавители свободы! Ложь на ложь помноженная. Между тем, наш мужик, хотя бы придя домой, может матерком помянуть помещика да и царя-батюшку заодно. Да что там - и в глаза может. А потом присесть на завалинке и растечься грёзами. А вашему "свободному деловому человеку" такое и не снилось. Потому что по вашей "свободной" идее человек сам себе хозяин. То есть, если у него нет доллара в кармане, то это он сам виноват - не сподобился. О том, что наличное в обороте число долларов на этого отдельно взятого бедолагу не рассчитано, идея свободы как-то умалчивает. Вот и получается, что наш мужик - да, несвободен внешне, но душа у него на воле, ибо знает он, что вины на нём нет. А ваш по закону вроде и свободен, но мысль, что он сам единственный виновник всех своих бед, и что кроме него никто их не решит, эта мысль занимает его сознание полностью, не оставляет там места для свободы. Мышление вашего человека вынуждено, в нём нет места для полёта. А осуществляющаяся как бы идея свободы убеждает его в том, что должно быть только так и никак иначе. Ты свободен? Свободен. Так что ж тебе ещё надо? Остальное зависит только от тебя. А то, что в экономическом обществе единица в принципе не может быть индивидуальной - об этом в идее свободы ни слова. Вульгарные теории, обещающие всё что угодно каждому и ничего при том не требующие, отвергаются человеческим инстинктом. Любой здравомыслящий просто знает, что ничто не даётся даром, и этого достаточно, чтобы знать, что эти теории лживы. Так что я отнюдь не противник свободы. И не собираюсь доказывать, что наш мужик живёт правильнее вашего. Нет. Я только говорю, что свобода - ещё не всё. Более того: без ответственности свобода - вообще ничто. Попросту. Так же, как... Ну, не знаю... Как... что угодно... Как день без солнца... Жизнь без любви. Понимаете? Только вот ведь свободу понимает каждый. Абсолютную свободу, например, каждый понимает как состояние, когда дозволено всё. То есть, заметьте, для свободы имеется совершенно чёткое, не допускающее толкований определение. А вот что такое ответственность? Тут-то и загвоздка. Каждый понимает её по-своему. Начиная страхом буквально перед всем и каждым, заканчивая совершенным ею пренебрежением. Какого именно уровня ответственность из этого широчайшего диапазона ваша идея свободы подразумевает само собой разумеющейся? Видите - Вы не знаете. Не логично ли, что мера ответственности должна определяться обществом, перед которым личность, собственно, и ответственна? Во-первых, поскольку речь идёт о свободе именно от этого общества. А во-вторых, поскольку от этого общества личность быть свободной не может так же, как свет не может существовать без тьмы. Достаточно подумать о том, что идеалом вашего способа "свободы" есть жизнь на необитаемом острове, как сразу станет понятно, что львиная часть этой вашей "свободы" состоит как раз в облегчениях, получаемых личностью от общества. А где же "спасибо"? Ведь его, общество это, ваша идея свободы не учитывает. А должна бы учитывать. Иначе, без учёта общества, любая социальная идея... Собственно, какая может быть социальная идея вне общества?

Хотите слова тех, кто буквально спустя полвека за вашими Отцами-Основателями сказали о правах в России? "...право есть одно только последствие обязанности, и существовать иначе не может, как основываясь на обязанности ему предшествовавшей. ...Право же без предварительной обязанности есть ничто, не значит ничего и признаваемо быть должно одним только Насилием или Зловластием". Улавливаете разницу? В вашей Декларации системой проходят одни лишь права. Обязанности - невнятными обиняками.

Твен улыбнулся:

- Ответственность... А не кажется ли Вам, что ответственность - слишком личное, что это вопрос совести, если хотите. Вам знакомо такое понятие, как свобода совести?

- Опять свобода... У вас, за что ни возьмись - сплошь одна свобода. И в раю, небось, столько свободы нету, - улыбкой же ответил Александр. - Понятие-то свободы совести мне знакомо. Только у меня другое понятие: что слова "совесть" и "свобода" как-то несовместимы. Что совесть - она сама по себе ограничитель, противоположность абсолютной свободе. Не находите ли? А ещё с детства интересует меня эта сентенция с чисто конструктивной её стороны. От чего именно нужно и можно освобождать совесть? От каких это таких тягот? Совесть ведь - вещь самодовлеющая, цельная. В ней нет никакого составляющего, от которого её можно освободить как от аппендикса, в целом оставляя притом здоровою. Можно только занизить уровень совестливости. Но невозможно быть слегка бессовестным, как невозможно быть слегка беременной. Совесть, она или есть, или - извините. Потому я и спрашиваю: свобода совести - это что такое? Такая же ложь, как и любая другая абсолютная свобода? Свобода совести невозможна. Возможна только свобода от совести. Понимаете? Не знаю как Вы, но я предпочитаю не иметь дел с людьми, свободными в отношении своей совести. Ведь чёрт его знает, что эта свобода позволит их совести в следующий момент.

- Знаете, Алекс, возможно, ваш мужик потому и склонен к бунту, что внутренне свободен для грёз.

- Возможно. А может бунт у нас в крови. Вот у вас гипертрофированно свободу воспринимает кто? Хэндри там, Бутч, ещё с десяток. А у нас таковые - все. Только спичку поднеси...

- По-моему Вы преувеличиваете. Человек, по существу, творение миролюбивое. Большинство, подавляющее, практически все - сочтут агрессию за тяжкий труд. Мы слишком ленивы для бунта. Бунтуют только, когда не видят иного исхода. Ваш мужик иного исхода не видит. По сути, неграмотному мужику какой исход из несвободы? Исход из несвободы может быть мягким или жёстким. Но для мягкого исхода нужно быть грамотным, понимать что-то из экономики, из закона: как так извернуться, чтобы освободиться без ущерба - свобода ведь нужна не ради себя самой и не на мгновение, а для того, чтобы жить долго и счастливо. Жёсткий же исход - это ж на ладони, для этого много ума не надо: убей хозяина, и ты свободен. Притом, что даже самый мягкий из простых исходов - побег - всё равно считается преступлением, убийство не кажется такой уж крутой мерой. Особенно, когда эти два преступления соотносятся лишь в грёзах вашего внутренне свободного мужика, то есть лишь в весьма общей теории. Когда же от теории переходят к практике, относительность забывается, соблюдаются принципы.

Александр сокрушённо кивает.

- Знаете, Алекс, Вам мало освободить своих людей. Вам надо ещё дождаться поколения, не знающего несвободы. Только тогда Вы увидите плод своего труда. Потому, что раб - всегда раб. Он рабство ненавидит, а свободы боится. И бунтует как против рабства, так и против свободы одновременно. Вам нужно дождаться людей со свободой в наследственности.

- Только ли всего лишь дожидаться?

- Ну, этого я не знаю.

- ...лядь! Почему везде всё по-человечески, и только у нас в России не как у людей?

- У вас, Алекс, страна слишком большая для масштаба одной личности. Какой бы грандиозной эта личность ни была. При Питере ваша страна была ещё маленькой. То есть на карте она, конечно, была уже почти такой же. Но суть её умещалась между Петербургом и Москвой. Урал, Астрахань, Азов при Питере были краем света. Поэтому Питер везде успевал. Вы так не сможете. Чтоб надрать задницу во Владивостоке, даже если бы туда было хорошее железнодорожное сообщение, нужно две недели на дорогу туда-обратно. А в году всего 52 недели. Как же быть с остальными регионами? С остальными государственными делами? Вам нужно разделить страну на штаты. Не вроде ваших губернаторств, а именно вроде штатов, вроде земств. Только без упоминания аристократии. Нельзя допускать влиятельной единоличной власти наверху отдельного штата. Крепкий политик во главе штата захочет тащить его в свою сторону. А серое демократическое руководство штата на такое не способно. Зато демократического собрания вполне достаточно для аккуратного исполнения обязанностей регионального правительства. И в то же время - для лояльного следования политике центра. Да и крепких политиков на каждый штат не наберётся. Всех крепких политиков следует сманивать на федеральный уровень, чтобы состоящее из них правительство способно было возвышаться над штатами. И заодно, чтобы центр мог контролировать всех крепких политиков. А уж рычагов управления штатами можно найти предостаточно и на любой вкус. Парламент - самый правильный из них. Он наиболее мил, а значит терпим мнящему себя демократом; он наиболее универсален для любых целей; наконец, он наиболее тоталитарен, конгломеративен, позволяя обрабатывать все регионы и всех демократов скопом. Монархисту парламент представляется чем-то вроде ада? Так потому он и монархист, что дурак. Он не понимает, что верховный Сатана в этом аду имеет власть, недоступную никакому сатрапу. Монархизм - это просто название одной из низших стадий умственного развития, когда человек не дорос видеть, что природа общества столь же стройна, как любая другая естественная природа. Да, в ней есть демократия. Но она же сама предоставляет и загон для усмирения демократии. Парламент повязывает демократов единым решением. Пока они в свободном плаваньи - они активны против центра. Парламент же даёт демократу иллюзию, что центром является он сам. А взамен совершенно уже неиллюзорно смиряет его с общим решением как со своим собственным, даже если это решение абсолютно противоположно его личному мнению. Скажите мне: какой наижутчайший деспотизм способен довести личность до подобного самонасилия? Подчинение большинству - в природе демократии заложена и её главная слабость. На принятии окончательного решения вся демократия заканчивается. Дальше, наоборот, начинается контроль почище всякого самодержавия - потому что добровольный. Сами приняли решение - сами теперь друг друга и подловить стараемся на нелояльности этому решению. Доказать, что я, мол, демократистей соседа. В этих условиях задача центра единственная и минимальная - добиться нужного решения. И лучше, если нужное решение будет предложено не вами. А вообще идеально, если никто не будет знать ваших истинных целей. Декларируйте какую-нибудь расплывчатую чушь. Всеобщее равенство, братство, благоденствие. Но не раскрывайте ваших путей к этим прелестям. Вот и весь механизм демократии. Зато, если этот механизм вам удастся, вы прослывёте наивеличайшим демократом всех времён и народов, и все, кто вас нынче оплёвывает, будут вам задницу лизать. Вот увидите. Все революции тут же закончатся. Проблемы могут остаться теми же самыми. Но теперь в них будут виновен не монарх, а отдельные конкретные демократы, с которыми можно будет безболезненно расставаться. И продолжать нужную линию.

- Но Сэм. Это же плохой механизм. Лживый.

Твен обрадовался и воздел небу палец.

- Вооот, Алекс. Вы прекрасно улавливаете суть. Ошибка ваша только в оценке. Я Вам представил не лживый механизм. Механизм не может быть лживым или праведным - это только механизм. Лгать или не лгать - это уже ваш собственный выбор. Многие лгут. Многие не лгут, а лишь более или менее честно заблуждаются. Однако не снисходят до объяснений. То ли из надменности своей, то ли из той же лени человеческой. Кто-то ещё считает, что их действия и так понятны каждому, хотя они совсем не понятны. Без разъяснений же ошибки выглядят в точности как ложь. Большинство просто махнули рукой: что, мол, объяснять? Всё равно серая масса никакой ошибки не простит - зачем же метать бисер? Возможно, они и правы. Вы, судя по серьёзному отношению к совести, имеете силы не лгать и не умалчивать. Честно признаться, я не знаю, что может ожидать политика, играющего в открытую. Мне таковые не встречались. Говорят, Отцам-Основателям лгать просто незачем было. Не знаю. Могу лишь пожелать Вам удачи.

- Спасибо.

Твен снова улыбнулся. Теперь мечтательно.

- Простота молодости... И безапелляционность молодости... - он помолчал, вглядываясь в проносящийся пейзаж. - Однако. Я в праве был ожидать юношу, горячащегося о свободе. Юноша, холодный к свободе, но пекущийся об ответственности - да, это удивляет. Впрочем, "я ответственен за свой народ" - такая формула монарха понятна. Не стану с Вами спорить о том, нужна ли ответственность и сколько именно её нужно, но, определённо, ваше государство взяло её на себя слишком много. Контроль всего для получения прибыли со всего - это жадность. На контроле всего ваше государство и надрывается. Потому прибыль берёт не со всего, а только с того, с чего успевает. Однако держать пытается всё - мало ли что окажется прибыльным завтра. Вот и получается - свободы нет, но затраты на несвободу превышают прибыль. Ни себе, ни людям. Избавьтесь от затрат на не окупающую себя часть несвободы. Если вашему бюрократу так понятнее. И этот бюрократ быстро увидит, как много имеется статей экономии. Есть понятие хищнического использования природы - когда, например, за один рог убивается целый носорог, хотя его можно было бы просто усыпить и рог отпилить. У вас же бытует хищническое использование власти. Каждый, кто у власти, нацелен украсть, но это даёт мизерную прибыль. А ведь даже воровство само собой не происходит - оно тоже требует приложения сил. Направь эти силы на создание прибыли и получишь больше. Причём, относительно честным путём. Но соображения хватает только на воровство. Оно уже инстинктивно. Мизерность прибыли всех устраивает. Гниение туши власти никого не беспокоит. Каждый надеется, что на его век хватит. И так далее. Ну, Вы понимаете, о чём будет далее: об их же детях, о которых они не думают, живут за их счёт, словно по воровским законам. А эти дети - уже вы, ваше поколение. Именно за ваш, Алекс, счёт живёт вся эта шваль.

- Кстати говоря - об отсутствии у абсолютной свободы ответственности. Вы и правы, и не правы одновременно. Конечно, падения до уровня безнаказанности имеют место. От этого ни один вариант общества, в том числе и ваш, "ответственный перед социумом", не застрахован. Но... скажем так, мой вариант - вариант абсолютной свободы - заключается в значительной индивидуальности, и человек в нём, стремясь к развитию, склонен, в силу этого индивидуализма, несовершенство нынешнего состояния относить, прежде всего, к себе, как Вы и заметили, но и путь совершенствования видеть, таким образом, в совершенствовании, прежде всего, себя. И в этом подспудно сосредоточена вполне конкретизированная ответственность абсолютной свободы. У вашего же ответственного человека социальное перевешивает настолько, что всё концентрируется на социуме: и рецепты от проблем, и, заметьте, что забавно - постфактум - вина во всех несчастьях. Таким образом, у социального человека во всём виновато общество. То есть все, кроме него самого. О какой ответственности тут уж речь? Так что, любезный мой Алекс - индивидуализм. Чуть больше индивидуализма! Причём законодательным образом. Вот тогда каждый научится мерить другого по себе, примерять на свою конкретную индивидуальность чужие проблемы, а не размазывать ответственность тонким до исчезновения слоем на абстрактное "всё общество".


- Забавно. В Европе я был церемониальным истуканом. Здесь, в Америке, я чувствую себя обхаживаемым богатеньким покупателем. Без почитания, но живее.

- О да. Мы такие.


- Жалко, что у нас нет Марка Твена. У нас много хороших писателей, но они либо быстро скатываются к тяжёлой форме философии, либо ещё в какой-то мрак, либо останавливаются на критике мелкого провинциального чиновничества. А так, чтоб затронуть верха...

- Вы меня искушаете?

- Что вы - что вы. Марк Твен нужен Америке. Да и не сможет он вне Америки.


Твен устало отбросил газету.

- Идиоты эти иллинойсцы. Запомните, Алекс: число ваших сторонников в парламенте, или что у вас там будет - в народном собрании - должно быть достаточным для проведения принципиальных решений, но не более того. Иначе ваши противники - настоящие противники, а не ручная оппозиция -уйдут в подполье, и их очень трудно будет оттуда выковырять. Смысл парламента состоит именно в том, чтобы увести противостояние от подполья, от бомбистов на цивилизованный уровень. В чём-либо ином: в бутафории, в кукловодстве, в дележе бюджета и прочем - парламент совершенно бесполезен. Все эти махинации действительно эффективнее делаются без парламента. И будьте щедры на уступки в менее принципиальных вопросах, иначе оппозиция разочаруется. Для эффективной нейтрализации оппозиции следует собрать её в парламенте как можно больше и создать максимально реалистичную иллюзию её действенности. И вот когда окажется, что даже при столь значительных ваших усилиях по возвышению оппозиции она теряет голоса - вот тогда можете праздновать. Ибо это называется национальным единством. Национальное единство - это не то, что провозглашается святошами тех или иных политических течений, а то, что происходит без участия этих святош и без оглядки на какие-либо политические течения. Но всё же высшее искуство в обращении с врагами - делать из них друзей. Тому множество способов. Подкуп - низкий уровень этого, не искусство, и даже не ремесло, а так - поточное производство. В наш промышленный век понимают только это. Высший же класс - изготовление со-знателя. Это вопрос образоввания. Ибо со-знание есть "совместное знание", а это прежде всего просто знание. Невозможно обьединить людей вокруг лжи. Это должно бытъ знакомо Вам, как правителю страны со многими религиями. Даже ваше христианство - оно ж обязано объединятъ братьев во Христе - а разве оно объединяет? Сколько у вас христианских течений, проклявших друг друга? Возможно ли такое со знанием, с образованием, с наукой? Мир разделён сотнями религий, а наукой объединяется, потому что число Пи одинаково для любого и выявляет дурака одним незамысловатым движением - это я вам как гражданин Соединённых Штатов говорю, ибо у нас хватает предложений установить в законодательном порядке число Пи равным круглой тройке. Особенно замечательна причина: поскольку число Пи является бесконечной дробью, то незнание абсолютно точного значения может вредить чувству собственного достоинства. А вот попробуйте доказать рациональным способом кто дурак: крестящийся двумя пальцами или крестящийся тремя?


Массачусетс:

7 августа вечером отбыли в Спригфилд (из Хартфорда 41 км, 0,7 ч): 8 среда - Спрингфилдский арсенал. Отсюда отпустил домой оружейников, чтоб они не делали кругосветного путешествия.

8 августа вечером отбыли в Бостон (из Спринфилда 143 км, 2,4 ч): 9 четверг - встреча с властями штата, Гарвардский университет; 10 пятница - American Bell Telephone Co.

11 суббота - Линн, округ Эссекс (из Бостона 19 км, без поезда): Thomson-Houston Electric Company.


Нью Йорк:

11 августа вечером отбыли в Шенектади (из Бостона 345 км, 5,75 (6,6) ч): 12 воскресенье - Edison General Electric Company.


Пенсильвания:

12 августа вечером отбыли в Питтсбург (Всё время за окном вода - вдоль реки Саскуэханна, потом реки поменьше. В Америке волшебно - тут на каждом шагу Бронксы, Берлины, Парижы, Петербурги, Бирмингемы. А то еще волшебнее: Лили, Кассандра, Жанетта. из Шенектади км, ч): 14 вторник - встреча с прибывшими из Гаррисберга властями штата, Westinghouse Electric & Manufacturing Company, встретился с Лодыгиным, пригласил в Россию.

Отсюда отпустил последних специалистов - электриков. Остались одни железнодорожники и Менделеевы.


Я думал о моем деде и отце. Они управляли страной, которая была больше этой новой страны, наталкиваясь на те же самые проблемы, как громадное население Америки, заключающее в себе сколько десятков национальностей и вероисповеданий колоссальные расстояния между промышленными центрами и районами земледелия, требовавшие железнодорожных линий большого протяжения. Трудности, стоявшие перед американским правительством, были не меньше наших, но наш актив был больше. Россия имела золото, медь, уголь, железо; ее почва, если бы удалось поднять урожайность русской земли, могла бы прокормить весь мир. Чего же не хватало России? Почему мы не могли следовать американскому примеру? Нам не было решительно никакого дела до Европы и нам не было никакого основания подражать нациям, которые были вынуждены к тем или иным методам управления в силу своей бедности.

Европа! Европа! - это вечное стремление подражать Европе задерживало наше развитие Бог знает на сколько.

Здесь, в расстоянии четырех тысяч миль от европейских политических "петушиных боев", взору наблюдателя являлся живой пример возможностей страны в условиях, сходных с российскими. Нам следовало вложить только немного боле здравого смысла в нашу политику...

И тут же, в те нисколько минут, пока длилась моя прогулка в этот вечер, план американизации России созрел в голове моей уже окончательно.

Меня увлекала новь и жизнь. Было радостно думать и повторять снова и снова, что старый, покрытый кровью девятнадцатый век близится к концу, оставляя арену свободной для работы грядущих поколений. Таковы были мои переживания в ту ночь


Просёлок в Америке ничем не отличается от нашего. Разве что погода тут больше сухая и земля твёрдая. В чём же они передовые, спросите. А в том, что, в отличие от нашнего, просёлок этот - далеко не главное средство перемещения народа. В 60х, сразу после Гражданской войны, правительство дало строить железные дороги всем, кому хотя. И обжитую часть страны покрыла густая сеть дорог, связавшая каждый даже мельчайший населённый пункт настолько, что в самых населённых прибрежных районах между городками по 2 а то и по 3 отдельных железных дроги от разных хозяев. Теперь число дорог начало уменьшаться. Крепкие хозяева скупают менее удачливых, не способных снизить плату за проезд. Таким образом сейчас американец, не имея экипажа и не пользуясь разбитым просёлком, может уверенно, с комфортом и весьма быстро перемещаться в любую часть страны.


14 августа вечером простились с Твеном и отбыли в Чикаго, Иллинойс (из Питтсбурга 770 км, 12,8 ч прибыли в 10,8 утра): 15 среда - встреча с властями штата, Pullman Co., 16 четверг - Grant Locomotive Work.


16 августа вечером отбыли в Омаха.

"закрома" наши заполнялись подношениями, затруднявшими перемещение, и поэтому частью "сплавлявшиеся" тут же, по ходу путешествия, но главное - приобретёнными наследником "экспонатами" и образцами.


Запад

17 августа пятница - Омаха (из Чикаго 792 км, 13,2 ч, прибыли в 11,2 утра).

Встреча губернатора.

Уильям Фредерик Коди "Баффало Билл" (44), в 1872 принимавший великого князя Алексея Александровича, по просьбе Твена будет сопровождать их на Запад от Омахи.

Смотрели Buffalo Bill's Wild West and Congress of Rough Riders of the World. И даже участвовали!

началось конным парадом, изображавшим разные конные народы: военные США и других стран, ковбои, американские индейцы, турки, гаучо, арабы, монголы, грузины и проч. - все на своих самобытных лошадях и в соответствующих костюмах. Среди них выехали и мы! Для нас раздобыты чекмени и бешметы.

Оказывается, за нами ехало несколько поездов со зрителями!

После круга сели в ложу. Прям в казаках.

Инсценировали рейс "Пони-экспресс", нападение индейцев на обоз и ограбление дилижансов. Финал представлял собой изображение нападения индейцев на хижину поселенца. Коди появился в сопровождении ковбоев, чтобы защитить поселенца и его семью. Показано было мастерство в скачке и в их манере вроде джигитовки, способы стрельбы на скаку, гонки и разные постановочные номера. Здесь бы и нашим казачкам да джигитам было бы что показать. Знал бы - захватил бы.

В шоу приняли участие многие исторические личности Запада. Например, один индейский вождь Сидящий Бык был с отрядом из 20 своих воинов. Что интересно: этот Сидящий Бык участвовал в индейской войне, где погибло множество американских солдат и даже один из героев Гражданской войны - полковник Кастор. И среди участников шоу не он один был из тех, кто ещё недавно стреляли друг в друга отнюдь не холостыми зарядами. И что же теперь? Такова Америка, в которой генералы поверженной Конфедерации после войны становились генералами Союза.

Августейшие путешественники проходят в ложу, где расставлены стулья для почетных гостей, между которыми особенно выделяются...: начинаются любимые здесь игры.

Народу - да, много, вероятно, для этого не особо населённого места. цветы присутствуют. Кумачок тоже. Флаги, гимны. власти нескольких штатов, опять же. Губернаторы Небраски, Вайоминга, Юты, Невады, Калифорнии - всего около 20и. Интерес к Государю - да. Но не более того. Никакого дикого восторга, никакой лести. Всё просто и делово. Жмут руку!

В конце - родео. Смуглые ковбои скачут и ловко стараются. Нам русским, знакомым с джигитовкою, зрелище любопытно. Американцы представляют собой превосходных наездников; они не чужды, пожалуй, ...казацкая выправка и сноровка.

Родео включает скачки на диком быке и на неосёдланной лошади. Ковбой должен не только продержаться верхом в течение 8 секунд, но и показать потенциал животного, пришпоривая его. Если бык или лошадь не будут достаточно "резвы", судьи могут назначить повторный старт на другом животном

Одно портит картину праздника: для того, чтобы животное столь неестественно взбрыкивало, на нём затягивают ремень, зажимающий особенно чувствительный нерв на крупе, боль от чего невыносимо мучительна. Животное взбрыкивает и встает на дыбы, пытаясь избавиться от ремня, причиняющего страдания.


Мы - на просторном балконе. Вечереет. В саду внизу рисуются группы гуляющих гостей. Наследник подошел и разговаривает с представительным американским офицером, до сих пор одиноко стоявшим в стороне.


17 вечером отправились в - Козад, Небраска (от Омахи 370 км, 6,2 ч), прибыли 18 суббота. Правление Union Pacific Railway (1880 - 1893).

18 вечером отправились в Шайенн, Вайоминг (от Козада 430 км, 7,2 ч). Прибыли 19 августа, воскресенье.

Встреча местного начальства и прощание с губернатором Вайоминга, который ехал с ними.

- Не хотите ли поохотиться на бизонов? Ваш венценосный дядюшка князь Алексей был в восторге. Он Вам, вероятно, рассказывал.

- Не люблю убивать животных. Животные беззащитны. В охоте на них нет никакого азарта. Находить удовольствие в убийстве беззащитных может только тщедушный. Я предпочитаю поединки с действительно опасными соперниками.


19го вечером отбыли из Шайена.

Ещё одна остановка в Промонтри 20 августа понедельник (от Шайенна 770 км, 12,8 ч), Юта, где был забит Золотой Костыль. Совнршенно пустынная местность. И посреди неё монуменик. Словно заброшнная могила. Индейской вольницы. Скушно. Посетили племя. Александр не хотел. Но уговорили. Куда-то долго ехали лошадьми в гору. Уже к сумеркам. Народа куятикка.

Люди бедные - хуже цыган. Как наши самоеды. Но гордые. Вождь очень независимого вида. Ведёт себя так, чтоб показать: ничего, мол, нам от белых не надо. Меня предупредили взять с собой что-то для подношения. Говорят, предпочитают "огненную воду", как индейцы называют спиртное. Ещё оружие. Но ни огненной воды ни оружия давать не советовали. Хотя это так называемое "цивилизованное" племя, но от греха... Посоветовали взять им одеяла. Но это как-то нищенски. "Огненную воду", увидев их несчастье, не дал. Дал по уходу кошелёк свой с долларами на племя и от себя перстень вождю лично. И, подумал прислать ему "винчестеров" из купленных.

А с самого начала его взгляд притягивала молодая индианка. Ну как притягивала... Часто почему-то зыркал. Случайно совсем. Ну на что тут смотреть?.. Статная такая. Впрочем, сдящую не разглядишь. Мрак, неверные тени, отблески костра. Возраста примерно одного. Сероокая, долгих прямых с пробором вороньих волос. И нет вроде бы мысли на неё смотреть. Да и ни на кого из них - уж больно жалкое зрелище. Просто пришла мысль: какой она будет, если её привести в порядок. А может это самообман. Может она хороша, только признаться невозможно. Вот женская особь, которая не ведает толком, что он - обладатель всеземного богатства. С такой было бы просто. Две толстые низко заплетенные косы и красные стрелки-линии, проведенные от уголков глаз к вискам. Он то и дело ненароком встречается с ней взглядом. И кажется, что все присутстующие эти встречи видят, и от этого неловко. В голове мелькает: ну почему европейские принцессы такие уродины. Неужели придётся с какой-то из них жить. Почему нельзя встретить такого вот склада южнорусскую девку?..

Провожатый говорит, что это дочь вождя.

В общем, так, мельками, добыл посещение.

Наследнику подносится большой венок преимущественно из трав на шею.

Приемная комната почтенного пребыванием в ней августейших путешественников. В ожидании угощения, не видишь ещё ничего характерного, о чем бы стоило упоминать.

Затем Их Высочества со свитой при отсутствии сидений - гости рассаживаются на полу. Ради удобства располагаешься на ковре, по-турецки, подобрав под себя ноги. Индейцев эта поза будоражит.

Августейшие путешественники и часть сопровождающих лиц помещаются с хозяином. Остальные весело садятся где попало. Оживленное настроение действует крайне живительно после испытанного переутомления.

Вереница служанок? ставит перед нами круглые и плоские массивные подносы. Вскоре появляются. Каждому приглашенному подается полотенце, которое должно служить на все время обеда, так как есть придется без вилок и ножей. Но когда проделаешь такой маршрут, то немудрено ощущать здоровый аппетит и отнюдь не смущаться простотою туземного взгляда на вещи. Блюдо одно. Мелко нарезанное мясо, тушёное в каких-то овощах. Нам показали, как при помощи кусков жаренных лепёшек можно справляться с этой едой без прибора.


Вернулись в город - втихую негласно отправил тридцать "винчестеров" каретой двумя матросами.

Вечер. Собрались к ужину. Входит секретарь.

- Ваше Императорское Высочество. Нарочные вернулись - с ними гость. Вернее, гостья.

Александр в изумлении. К чему это?

Она входит. Подходит к Александру, склоняет голову и протягивает расшитый пояс.

Александр принимает пояс. Но она приступает вплотную, берёт его за руки и, чуть приподнявшись на носочках, прикладывается щекой к его щеке.

Александр опешенно глядит сначала на спутников, потом на неё. Осторожно её отстраняет и указывает приглашающе на стул.

- Провожатого бы.

Возникает странная пауза. Девушка сидит и неотрывно глядит на Александра, как смотрят... Совершенно недвусмысленно. Александр стоит и непонимающе смотрит на неё. Остальные ожидающе - на обоих.

Александр первым прерывает немую сцену:

- Господа. Сегодня, взирая на обстоятельства, ограничимся совместным чаем. (Секретарь), распорядитесь, чтобы ужин был позже. Для желающих. И пусть несут сразу чай. И моего печенья побольше.

Александр перекинул пояс через плечо. И взялся за спинку стоящего напротив девушки стула, ожидая прояснения ситуации.

Появился провожатый. Увидев ситуацию, заулыбался.

- Мистер (). Что здесь происходит?

- Я вижу, Ваше Высочество, что Вы приняли пояс.

Александр только отрывает ладони от стула, невнятно их разводя, пожимая плечами и округляя глаза: "как видите".

- Тем Вы дали согласие взять её своей жёной.

Несколько спутников из тех, кто помоложе заулыбались. Старшие, наоборот, окаменели.

Александр обошёл стул и сел.

- Таак, - сказал он, глядя на девушку как-то загнанно. "И что мне теперь с тобой делать?"

Больше всех скалился (провожатый).

- Понимаете, Ваше Высочество, - радостно сообщил он, - Это издержки общения. Индейцы ведь не знакомы с понятиями "император" и "империя". Пришлось представить Вас как сына вождя большого племени. Только таким образом можно было объяснить (вождю) ваше положение. Никто не мог предположить всех скользкостей этого способа. Для вождя же это означало, что Вы с ним одинаковы статусом. А ваши щедрые подношения показали ему, что Вы выгодный союзник. Закрепить отношения с таким союзником путём выдачи за него своей дочери - это естественно для индейцев.

- И что теперь с этим делать?

- Да что Вашему Высочеству будет угодно. Как только Вы захотите отказаться от неё, скажите: "Свободна". Она вернётся к отцу. Вождь, конечно, огорчится, но Вы с ним, вероятно, больше никогда не увидитесь. По христианским законам она вам, конечно, никакая не жена. Так, небольшое недоразуменье, поступок дикаря. Святая непосредственность. Что с него возьмёшь?

Александр помолчал.

- Ладно, - ответил. - Спасибо. Я подумаю. Надо как-то аккуратнее.

Провожатый снова оскалился.

- Можно и не огорчать старика - предложить ей христианский приют, - он многозначительно кивнул, - Есть такие.

- Подумаем, - произнёс Александр, изображая напряжённые раздумия, и обратился ко всем - К чаю, господа.

Как раз внесли самовар и два подноса с сахарными "ушками" горкой. Стали расставлять чашки с блюдцами. Александр показал провожатому сидеть, поднялся и подал ей руку. Девушка встала. Её волосы снова оказались близко, но в этот раз Александр не задерживал дыханья. Странный тонкий пряный запах - Александр на мгновенье забыл где он и кто он. Всплыли строки из романа о запахе шафрана, которому "не способен противиться ни один мужчина". Александр улыбнулся: "Ловко", - и пришёл в себя. Он приставил стул к столу и показал ей снова сесть.

Подставил под кран свою большую китайскую чашку.

- Господа. После чая можете заняться личными делами.

Это означало, что уж Его Императорское Высочество точно желает заняться личными делами и оставит при себе лишь тех, с кем он соизволит заговорить во время чаепития. Присутствующие расселись группками, не отвлекая наследника. В пределах его остались лишь несколько приближённых. Да (провожатый) оставлен возложением плеча ладонью.

Александр придвинул к девушке своё блюдце и поставил чашку. Щипцами положил сахару, как сам любил. Потом повторил процедуру для себя. Отлил в её и в своё блюдца, поднял своё на пальцах и стал отхлебывать. Глядя выжидательно, пока она не попробовала сделать то же самое.

- Take the biscuites, - указав на поднос, сказал он почему-то по-английски.

- Thanks.

Удивлённо посмотрел на (провожатого):

- Она понимает по-английски?

- В этих пределах. "Здасте-спасибо", - махнул тот рукой.

- А как сама она относится к происходящему?

(Провожатый), видимо, намерен лыбиться как минимум весь оставшийся вечер.

- Спросить?

Александр кивнул.

(Провожатый) заговорил с ней. Она поставила блюдце. Опустила руки на колени и стала смотреть на них. Голос у неё был... Ну, что можно сказать о подобном голосе... Конечно, что он у неё бархатный, глуховатый, твёрдый как для столь молодой женщины. От этого голоса второй раз за вечер для Александра явь на мгновение стала маревом. Говорила она, обращаясь к нему. Говорила просто. Какие-то важные слова. Серьёзность передавалась переводчику - тот забыл скалиться.

- Отец сказал ей, что Сын Вождя Большого Племени - щедрый человек. Что у него большое сердце, а значит он не обидит её. В общем, как раз та самая обычная история, о которой я и предупреждал Ваше Высочество.

- Это понятно. Я спрашиваю о её собственном желаньи. Разве у неё не было... жениха?

Провожатый спросил. Она помолчала. Потом ответила.

- Она согласна с отцом. Говорит, что она хотя и дочь вождя, но всего лишь обычная девушка, и не имеет сил во всём следовать разуму.

Александр осознал, что ему трудно улавливать смысл. Или, возможно, не улавливать, а просто признаваться самому себе в том, что он его улавливает. И ещё, хотя это состояние описывают как "щёки горят", но он почувствовал что у него воспаляются глаза и гайморова часть лица.

- Спасибо, - Александр слабо улыбнулся провожатому. - Можете располагать собой.

На мгновенье, успокаивающе, едва касаясь, прикрыл ладонью девичью ладонь. Она подняла взгляд. Осанка и взгляд явствовали, что сидеть, кротко опустив глаза - неестественное для неё состояние.

Облокотился о стол и обвёл ближних озадаченным взглядом.

- Верите ли - впервые в жизни не соображу, что мне делать.

Барятинский сидит насупленный:

- Вы не думаете ли вернуть её отцу?

- Владимир Анатольевич. Отец её зачем-то отослал. Водимо, хотел для своей дочери лучшей доли. Возможно, что на это он полагает и лучшую длю для всего своего народа. Но хотя бы для дочери. Вы видели, как они живут? Вы знаете, что индейцы мрут как мухи? Несчастный отец готов отдать дитя первому встречному... даже заезжему торговцу, лишь бы знать, что её не коснутся те беды...

- Но, я надеюсь, Вы, Ваше Императорское Высочество, не имеете в отношении сей особы матримониальных намерений?

- Нет, - язвительно ответил Александр. - Я сплю и вижу жениться на своей немецкой через третье колено кузине только за то, что она имперских кровей, и родить с ней некое подобие Щелкунчика Карла. - Он недобро посмотрел на князя и сжал кулаки. - Вы того желаете моим детям? Да и вообще. Если отец не остережётся оставить меня наследником, первой моей заботой будет чтоб не российские императоры искали родства в Европе, а чтоб европейские искали родства в России. Многое мне придётся менять в нашем "королевстве". Ох и многое...

- Ох, - Барятинский побледнел. - Но, Ваше Императорское Высочество! Было бы неразумно ставить себя в шаткое положение только лишь тем, что узел, который может быть успешно развязан, будет поспешно разрублен наподобие гордиева. То, что сгоряча кажется простым решением, на деле может оказаться менее исполнимым, нежели то, которое нынче представляется долгим.

- Вот, князь, - Александр, улыбаясь, воздел палец горе. - Можете же, когда хотите. - И подумав, обратился к в.к.Александру Михайловичу: - Сандро, дружище. Придётся тебе уступить мне купе. Прошу...

- Тебе?

- Ну да. Она, так или иначе, пока здесь - под моей опекой. Так что - мне. Кому же ещё? Каюту уступит Владимир Анатольевич. А ты - только купе здесь.

Велликий Князь, и без того перебывавший в восторге от происходящего, разулыбался вкрай. Отгородился двумя ладонями: бери, мол. Барятинский только крякнул.

- А мы, - Александр посмотрел на девушку, - пока отужинаем. И как раз выясним будущее. Валя, пожлуйста, позаботься о двух ужинах. - Шепнул на ухо: - И ванну как наполнить?

Александр снова подал ей руку.


В купе наследника принесли два ужина. Он усадил девушку за ужин и смотрел на неё, не обращая внимания на то, что именно она делала. Пользуясь ножом и вилкой, положил в рот несколько кусков только чтобы показать, как это делается. Она оказалась достаточно смышлёной. Но вскоре прекратила есть, положила прибор и тоже стала глядеть на него.

Александр ткнул указательным пальцем себе в грудь и объявил:

- Саша.

Девушка приложила к своей груди ладонь и произнесла фразу, из которой благозвучно выделилось лишь "нина".

Александр удивлённо уставился. Ткнул пальцем в неё и переспросил:

- Нина?

- Yes.

Александр улыбнулся. Девушка тоже.

Пошёл в ванную.

- Let's go, - и показал жестом следовать. Это она поняла.

Стал наполнять ванну.

- Take off the clothes.

Девушка ничуть не изменилась в лице - всё в том же решительно-улыбчивом, кажущемся даже насмешливым, словно испытывающем: ну, как ты, парень из всего этого выкручиваться будешь? И команды выполнять не стала. Видимо этих слов в её запасе не было.

Александр снял с её волос ленту и уронил у ног. Потом взял с боков платье и приподнял снимающим движеньем. Она рукам накрест спокойно стянула его и бросила. Обнажая стройную почти юношескую фигуру. Александр, быстро отводя взгляд, указал на обувь. Не видел, как она заулыбалась его стеснительности, но и сам подумал, что отведённый взгляд может быть принят за слабость. Поэтому вернулся с улыбкой, которой попытался придать слишком многое: и уверенность, и восторг, и успокоение. Улыбка получилась даже несколько наглой.

Девушка в свою очередь взялась за его рубашку. Он легонько отнял её руки и покачал пальцем перед носом. Двумя пальцами одной руки поднял платье, двумя же другой - остальное, и вышел. Постучал к Долгорукову. Тот открыл.

- Государь... - огляделся по сторонам коридора.

- Тсссс... - Александр приложил палец к губам и тоже зыркнул вдоль корридора. Забросил её веши на пол долгорукова купе. - Это нужно пропарить и прокалить. И ещё. Нужна ментоловая мазь. Или дентифрис. Что-нибудь с большим содержанием ментола. (Для чистки зубов в основном пользовались "дантифрисами" (dentifrice), или зубными эликсирами, хотя в 1850-е годы производились и зубные порошки из толченого мела с добавлением соды и туалетного уксуса.)

Когда Александр вернулся, она стояла уже в ванне. Полуспиной. И услышав его, чуть обернулась. Только теперь его ударило в третий раз. Потребовалось опереться. Но пришлось обойтись. Догадался присесть. "Не знаю, в чём там они дикие, но есть ли... может ли быть при каком-либо нашем цивилизованном дворе?.." Высокие плечи и низкая от этого, небольшая, но выразительная грудь. Вся цвета утреннего чая, с прозрачной червонной позолотой...

Александр скинул рубаху, подошёл. Девушка ждала. Он нажал на плечи, заставляя опуститься. Когда она присела, снова легко нажал, откидывая на спину и распрямляя колени. Легла. Глядела готовая ко всему, не желающая гадать, поди пойми - доверяющая или безразличная. Александр взял бритву.


"Пункт номер последний вычнркнут. Слава богу".

21 августа вторник поехали к отцу за благословением.

21 вечером простились с Коди, пригласил его с шоу в Россию и выехали в Сан Франциско.


22 среда понедельник прибыл в Сан Франциско (от Промонтри 1100 км, 18,3 ч, прибыли в 16,3 дня), где сел на ожидавший полуброненосный фрегат Дмитрий Донской (5800, 90, 1886). В 1887 вошёл в состав Тихоокеанской эскадры под командованием капитан 1го ранга Скрыдлова Николая Илларионовича.

В сопровождении корвета Витязь (3500, 79, 1886), Флигель-адъютант капитан 1го ранга Макаров Степан Осипович. 3 августа вышел в Императорскую гавань, где установил точное место гибели фрегата Паллада. Больше, до отхода 15 октября из Владивостока в Кронштадт активных действий не планировалось.


Вечером 22го августа отошли.

24 августа вечером на борту при участии ЕИВ, Макарова, Скрыдлова и др. впервые обсуждали планы для Дальнего Востока на случай войны с Китаем, Японией, Англией или Германией. Сошлись на возможности только весьма ограниченных крейсерских действий. Заседания были также 26, 28, 31, и 5 сентября.


Дальний Восток и Сибирь

8450 км, 4563 nm. Шли 15 дней. 6 сентября утром прибыл во Владивосток, прощаясь с командами, милостиво изволил наградить подарками. Контр-адмирал Басаргин и Менделеев-младший продолжили путешествие с ним.

13го принял участие в закладке начатого в порту, первого на русском Дальнем Востоке, сухого дока.

14го принял участие в закладке Уссурийского участка Транссибирской магистрали,

"Наследник на лошадях проехал за две версты, там отслуживши молебен, сел в привезенный уже царский вагон и в нем по набросанной в несколько недель железной дороге прибыл к месту, где назначено построить вокзал в городе. Тут опять было молебствие, и он вложил после него серебряную доску в основание фундамента, и при нем тут же забросали этот угол". За завтраком в прекрасно декорированном бараке наследник огласил телеграмму от императора о разрешении постройки прямой железной дороги через Сибирь.


Напомнить, что статьёй 6й VI тома Свода Военных Постановлений указано: "все так называемые приношения начальствующим лицам от обществ и сословий, как в совокупности, так и отдельно, под каким бы то видом ни было, в изъявление благодарности, памятниками, выставлением в публичных местах портретов, адресами, вещами и денежными пожертвованиями, запрещаются".

наследник едет не по церемониалу, а науки ради. Хочу видеть страну не в праздности, но в повседневной жизни и труде. Ни единой души о проезде отнюдь не оповещать. Ни себе, ни царевичу не досаждать. Пышно не встречать, на землю ткани не тратить. Людей от работы, войско и духовенство от службы, учеников от учёбы - не отнимать. Подношений не делать, на великокняжеский проезд денег не расходовать. Буде кто пышно встречать станет - город окольным путём объеду. За расход на встречу спросится как за растрату. Ко встрече собирать только земское собрание, а также представительства: промышленное, купеческое, аграрное и местных народов. Готовить только доклады от собрания и каждого представительства, а также прошения общественного значения - все письменно. Более без собственного Его Императорского Высочества повеления ничего не предпринимать. Встречи готовить краткие, компактные и деловые.

Ехал по предполагаемому маршруту Транссиба - для того и железнодорожников с собой оставил. В основном по рекам через Уссурийск, Хабаровск, Благовещенск, Нерчинск, Читу, Иркутск, Красноярск, Томск, Сургут, Тобольск, Петропавловск, Тару, Омск, Уральск и Оренбург, и через Урал вернулся в Санкт-Петербург поездом.

16 сентября - отправление из Владивостока;

23 сентября - прибытие в Хабаровск;

27 сентября - прибытие в Екатерино-Никольское;

22 сентября - прибытие в Благовещенск;


Перемещался речным путём вдоль будущей дороги. Преодолевал по суху пути будущих "железнодорожных перемычек".


"Оставляя свой пароход, он в простом тарантасе отправлялся в соседние села, где его совсем не ожидали, чтобы поближе посмотреть, как живет наш народ, и познакомиться с его нуждами. Их Высочество заходил в крестьянские избы, в сельские дома, в приходские школы..."


17 октября - крушение императорского поезда на участке Курско-Харьково-Азовской железной дороги у станции Борки Змиевского уезда. Несмотря на многочисленные человеческие жертвы и сильные повреждения подвижного состава, в том числе царского вагона, сам император Александр III и члены его семьи остались живы. Спасение императорской семьи в официальной печати и в церковной традиции интерпретировалось как чудесное. На месте катастрофы воздвигнут православный храм.


18 октября - покинул Приамурский край;

"...семь часов пришли Тобольск при тусклом, сером освещении; на пристани, как всегда, встретил городской голова с хлебом-солью, граждане города Тюмени, ремесленное общество с блюдами почетный караул, я сел коляску, поехал на гору собор, - по оригинальным дощатым улицам города. Из собора пошли осматривать ризницы, где хранится большинство предметов, относящихся ко времени покорения Сибири. Поехал музей, здесь меня более всего интересовал колокол, сосланный из Углича за то, что он бил набат день смерти царевича Дмитрия..."

30 ноября 1888 - прибытие в Санкт-Петербург. Не останавливаясь Петербурге, он приезжает к родителям Красное Село.

Витте считал, что путешествие наложило "на будущего императора известную тенденцию, которая отразилась на всем его царствовании".

"1 декабря. Великолепно выспавшись... после кофе отправились санках... Наслаждался своей сибирской дохе..."

"Утром принимал целый воз бумаг из Государственного совета Комитета министров".