Блох Роберт: другие произведения.

Пять образов смерти

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс фантастических романов "Утро. ХХII век"
Конкурсы романов на Author.Today

Летние конкурсы на ПродаМан
Открой свой Выход в нереальность
[Создай аудиокнигу за 15 минут]
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Название: Death Has Five Guesses. Опубликовано: журнал Strange Stories April 1939.

  Истинный ужас заключался в том, что Гарри Клинтон был обычный студент.
  Он носил поношенный замшевый пиджак с сильно протертой от таскания учебников левой подмышкой. Он любил насвистывать популярные хиты, и скупал все последние пластинки в стиле "свинг". Он водил невзрачную машину и беспокоился о ценах на бензин. Также он играл в баскетбол в команде второго эшелона, любил гамбургеры с кетчупом, ... в общем, он был обычным студентом, одним из тысяч. И все же он знал, что такое страх.
  Гарри Клинтон два года проработал в "Вестерн тек", когда профессор Бейм начал свои эксперименты. Как и другие студенты на четвертом курсе по психологии, Клинтон участвовал в начальных испытаниях. Это была обычная практика, ничего больше.
  Профессор Бейм интересовался экспериментами Райна - Университет Дьюка исследовал экстрасенсорное восприятие. Для начала он кратко изложил свои намерения в области психологии четвертому курсу. Рейнские эксперименты были попыткой определить законы случайности и их связь с человеческими догадками.
  - Вы слышали о предчувствиях, интуиции и телепатии, - сказал Бейм своему курсу в первый день. - Ну, вот и настал ваш шанс узнать, в чем тут дело. У меня есть колода из двадцати пяти игральных карт. Это специальные карты - пять мастей по пять штук каждая. Есть пять звезд, пять кругов, пять квадратов, пять наборов волнистых линий и пять крестов. Это одиночные черные линии на белом фоне, и они были выбраны за их относительную простоту и символическую ассоциацию с обычными сознательными и подсознательными образами.
  - Всем достаточно ясно? Пять мастей карт; квадрат, круг, крест, звезда, волнистые линии. Я передам вам эти наборы и позволю осмотреть их.
  Он так и сделал, и Гарри Клинтон посмотрел на маленькие карточки вместе с остальными. Профессор Бейм продолжал:
  - Основная идея в использовании этих карт проста. Оператор подносит одну из них к субъекту, видна только рубашка карты. Субъект закрывает глаза, позволяя своему разуму очиститься. Затем он называет имя первого из пяти символов, появляющихся в его сознании. Ему может показаться, что он видит квадрат, или круг, или звезду. Возможно, оператор и субъект будут сидеть спина к спине, так что исключается возможность угадать карту по выражению лица или движениям глаз со стороны оператора, информирующего субъекта или дающего ему подсказку.
  Класс проявил умеренный интерес, включая Клинтона.
  - Согласно экспериментам, оценка правильных догадок в большинстве случаев составляет пять. Это кажется вполне естественным, потому что, если вы пройдете через всю колоду из двадцати пяти карт и каждый раз будете называть "звезду", вы окажетесь правы пять раз, так как в каждой из пяти мастей есть пять таких карт.
   - Но - и это очень большое "но" - в ходе экспериментов было обнаружено, что некоторые студенты могли угадать правильно, возможно, десять или двенадцать карт. После повторения тестов в течение нескольких дней многие достигли результата пятнадцати или даже двадцати баллов. Некоторые субъекты казались особенно способными к догадкам. В то время как оценки других варьировались от высоких до низких, были и такие, кто упорно сдавал один и тот же или почти такой же высокий балл.
  Это привело к созданию теории экстрасенсорного восприятия - неизвестной величины, которая может объяснять, а может и не объяснять, почему некоторые люди обладают способностью предвидеть будущее или даже получать телепатические сообщения.
  Тем временем Гарри Клинтон думал о ставках на футбольные матчи.
  - Некоторые студенты прошли многомесячное тестирование, - продолжал профессор. - Затем было обнаружено, что странное воздействие на их способность к подсчету очков может быть вызвано тем, что они напиваются или испытывают усталость, волнение или возбуждение. Некоторые из них набрали больше очков, когда им сказали, что они добиваются прогресса; другие наоборот сдали. Было установлено, что способность угадывать не имеет, по-видимому, ничего общего с реальным интеллектом человека.
  Профессор отметил:
  - Но - и это важно - различия в реакциях при различных формах раздражения подразумевали наличие определенной силы воздействия - Райн предпочел назвать эту силу силой экстрасенсорного восприятия. Я считаю, что профессор Райн указал путь к открытию новых границ человеческого разума. И с вашего позволения, я хотел бы пригласить сегодня нескольких добровольцев.
  Клинтон попал в пятерку избранных. Он наблюдал, как трое других с завязанными глазами сидят на стуле, а профессор Бейм вынимает карты одну за другой и ждет, когда они назовут символ. Он разложил карты на стопки, соответствующие правильным и неправильным догадкам. Клинтон заметил, что первый субъект, девушка, догадалась очень быстро. Второй доброволец часто колебался. Третий некоторое время шел довольно быстро, потом замедлился и снова набрал скорость. Клинтон сел в кресло, завязал глаза теплой повязкой и начал угадывать.
  - Квадрат-круг-круг-звезда-квадрат-волнистые линии-звезда-крест-накрест-волнистые линии-крест-нет, это квадрат-теперь крест-круг-...
  Он странно себя чувствовал. Едва ли это был его собственный монотонный голос. Едва ли его разум видел в темноте быстрые мерцающие образы кругов, квадратов, звезд, волнистых линий и крестов. Что-то направило его, заставило заговорить. Он завершил тест за сорок две секунды.
  Бейм ничего не сказал. Он рассуждал об индивидуальных особенностях, говорил о том, что одни испытуемые быстры, другие медлительны, третьи непредсказуемы. Он также намекнул, что память, то есть знание о том, что человек уже пять раз называл "звезду" и, следовательно, не будет называть ее снова во время того же испытания, может подсознательно влиять на догадку.
  - Настоящий конечный результат, - сказал он, - может быть получен только после семи последовательных тестов. Мистер Клинтон, не могли бы вы еще раз шесть раз пройтись по пачке для общей пользы класса?
  Клинтон согласился и снова сел в кресло.
  Образы возникали быстро.
  Когда тесты были закончены, прозвенел звонок с урока, и студенты вышли.
  Клинтон встал, снял повязку, и грузная фигура Бейма наклонилась к нему.
  - Мистер Клинтон, я хотел бы поговорить с вами.
  - Да, профессор.
  - Я был бы очень признателен, мистер Клинтон, если бы вы поработали со мной в этом семестре над данными тестами. Ваши первоначальные оценки, я бы сказал, очень высоки. Это может быть везением, случайностью, но любые экстраординарные способности следует развивать. Конечно, это будет учитываться в вашей успеваемости.
  - Ну конечно, почему бы и нет? Скажите, а какой у меня средний балл?
  - Двадцать три, Мистер Клинтон. Удивительные двадцать три.
  
  Клинтон работал с профессором Беймом в течение нескольких месяцев. Техника проведения экспериментов продвинулась. Применялись новые методы. Однажды вечером Бейм позвонил Клинтону и попросил угадать карты по телефону. Несколько дней они работали в разных комнатах; работали с экранами, помещенными между собой; работали в полной темноте; проводили тесты телеграфными ключами, называли догадки по-французски и по-немецки. Это не имело значения; Клинтон неизменно демонстрировал свои замечательные способности.
  Сначала Клинтону это казалось забавой. Потом стало проблемой. Через некоторое время он достиг состояния противодействия, битвы разума против неизвестного. И, наконец, за третий месяц эксперименты превратились в каторгу. По результатам работы с Клинтоном Бейм писал монографию. Хотя профессор старался скрывать свой энтузиазм, Клинтон знал, что он очень доволен этими исследованиями.
  Внеклассный характер занятий отнимал у Клинтона все время. Требования Бейма к его времени и настойчивость в проведении тестов в необычные часы и при более странных обстоятельствах начали раздражать его.
  Бывали дни, когда Клинтон проходил через тест тридцать раз подряд. Его тошнило от символов, он чувствовал раздражение. Даже удивительно высокий процент абсолютно правильных результатов больше не казался ему достойной целью. Несмотря на всю работу, он понимал свою необычную силу и способности не больше, чем в начале. Он просто закрывал глаза, и приходили картинки; пять символов возникли почти автоматически.
  Он попробовал угадать обычные игральные карты и с треском провалился.
  Он проиграл два доллара на футбольном матче домашней команды. Не удалось ему угадать и экзаменационные вопросы. Несомненно, это своеобразное шестое чувство не поддавалось контролю.
  К концу третьего месяца все стало еще хуже. Гарри завершал ежедневные тесты с головной болью. Он начал испытывать периоды угрюмой раздражительности. Кроме того, появилось свойство забывать мелочи и детали. Временами его охватывала легкая амнезия, так что невозможно было отвечать за свои действия по полчаса.
  Обычно после тестирования Гарри было трудно сосредоточиться на чем-то другом. Символы словно прилипали к нему, и, закрыв глаза, он невольно вызывал в воображении кресты, звезды, волнистые линии, квадраты и круги. Они плавали в голове, а когда он снова открывал глаза, проходил уже час.
  Ситуация ухудшилась еще больше. Клинтон никому не говорил об этом, потому что сам толком не знал, в чем дело. Но в середине мая у него внезапно случился приступ амнезии, продолжавшийся три дня.
  
  Было так трудно думать.
  Гарри Клинтон - так его звали - вошел в комнату, и теперь его руки сжимали что-то мягкое. За последние три дня он много чего натворил и почему-то не мог понять, что именно. Вернее, какая-то часть его не хотела вспоминать, что произошло. Это были плохие знаки.
  Был ли он дома, в своей постели? Может, то был кошмар?
  Нет, все происходило по-настоящему. Он стоял, обхватив руками что-то мягкое, и прошло целых три дня.
  Три дня в школе, на учебе, на работе. Почему он их не помнит?
  Их даже трудно было заметить. Он чувствовал себя так, словно проходил тесты с закрытыми глазами - угадывал яркие мысленные картины крестов, звезд, волнистых линий, квадратов и кругов.
  Вот почему он не мог вспомнить. Это было как-то связано с тестами и тем, как они повлияли на него в последнее время.
  Теперь он должен подумать. В течение недели или около того он делал по сорок заходов в день. Профессор Бейм попросил его об этом в качестве последнего эксперимента, который должен был быть написан для его почти законченной монографии. После ежедневных тестов у него ужасно болела голова.
  Более того, в последнее время он не мог избавиться от повторяющихся видений пяти символов. Он покидал колледж, и один или несколько символов оставались в мозгу. Он засыпал, думая о кресте, и просыпался с той же статичной мыслью в голове. Это вызвало провал в памяти.
  Но где он сейчас?
  Он снова посмотрел на свои руки и ахнул, когда туман рассеялся.
  Он - Гарри Клинтон - вспомнил. Вспомнил тот первый вечер, когда ему показалось, что его сейчас стошнит, и вышел в переулок. Он склонился над мусорным ящиком, когда сознание растворилось в клубящемся тумане. Но теперь он мог вспомнить, что произошло.
  Он наклонился над мусорным ящиком, заглянул в него и увидел, что лежит на дне. Там лежали две сломанные палки, вероятно, вырванные из какого-нибудь ящика. Они лежали друг на друге так, что образовали крест.
  Крест. Клинтон поднял палки, то есть это проделали его руки. Самого Клинтона не существовало. Были только руки, и что-то руководило ими, то, что не было Клинтоном или разумом Клинтона - какая-то чуждая сила, которая чувствовала притяжение к символу креста. Руки подняли палки, порылись в мусорном ящике в поисках куска проволоки, связали палки в распятие. Затем тело Клинтона двинулось по узкому переулку, а глаза Клинтона продолжали смотреть на основание креста, где палка была сломана и заканчивалась зазубренным концом. Глаза Клинтона торжествовали.
  Но сам Клинтон ненавидел то, что делал, потому что не понимал это, и ненавидел другую часть своего сознания, заставлявшую его создать символ, который он хотел забыть; поэтому, когда он шел, он очень сердился. Каждый раз, когда он закрывал глаза, крест пылал у него на лбу.
  Символ пылал там, наверху, точно так же, как если бы Клинтон угадывал карты в университете. Только на этот раз карт не было, а крест остался. Это воспоминание преследовало его, заставляя совершать абсурдные поступки, вроде изготовления деревянного распятия с заостренным концом. Если бы только Клинтон мог забыть о кресте! Он крепко зажмурился и, пошатываясь, побрел по переулку, желая, чтобы два скрещенных железных прута, вонзившиеся в его разум, исчезли. Ему не нужно видеть крест...
  Клинтон открыл глаза и увидел человека, идущего по переулку с противоположной стороны. Было темно, но Луна уже взошла, и он увидел, что на мужчине черные одежды. На мгновение он испугался, что бредит, но потом понял правду. Это был священник. Подойдя ближе, он разглядел в лунном свете блестящий узор на груди священника. Сверкающий узор - крест.
  Золотой крест покачивался из стороны в сторону, пока священник шел. Луна светила так ярко, что ее лучи высветили распятие. Клинтон смотрел и не мог отвести глаз. Но он хотел бы отвести глаза, хотел всей душой. Он не хотел делать то, что...
  А потом Клинтон подошел к священнику, когда они поравнялись, и вытащил из-за спины деревянное распятие с острым концом, и вонзил острие прямо в грудь священника.
  Он пошел прочь, сжимая пустые руки с необъяснимой радостью, рожденной тем, что они были пусты; в них больше не было креста. Разум тоже наполняла радость, потому что в нем не было символа, который, будучи в нормальном состоянии, Гарри так глубоко чтил, но который преследовал его в этом сомнамбулическом состоянии ненормальности. Теперь никакого креста, только покалывающая пустота - весь его разум был пуст и свободен.
  Гарри Клинтон вернулся домой и заснул; заснул с благодарностью, без сновидений. Ибо он был пуст, а когда проснулся, то забыл прошлую ночь с крестом и священником.
  На следующий день в классе, когда карты были названы, Клинтон набрал только семь очков. В сознании появились два квадрата, два круга, одна волнистая линия и две звезды. Но никакого креста. За все время испытания он ни разу не увидел крест и не подумал о нем.
  Временами, закрыв глаза, он почти сознательно пытался вызвать в памяти образ креста. Но потерпел неудачу. Он знал, что в пачке из двадцати пяти карт было пять крестиков, и все же, честно говоря, не мог вызвать образ, которого не видел.
  Вот что сейчас вспомнил Клинтон.
  
  Он вспомнил следующий день - день, когда правильно угадал пять звезд. Это был день лекции по астрономии. Повлияло ли это на него? Он задумался.
  Он правильно назвал пять звезд. А после урока у него разболелась голова.
  Гарри шел по прохладным сумеречным улицам, ноги автоматически двигались по незнакомым дорогам. Мысли не желали возникать в голове. Он зашел в аптеку, купил аспирин и двинулся дальше. Домой идти не хотелось. Он поймал себя на том, что напрягает слух, пытаясь расслышать шум проезжающих машин, разговоры других людей на улице. По какой-то причине ему особенно хотелось оказаться посреди шума, света и людей - всего, что могло бы привлечь внимание и облегчить боль в висках; боль, которая была всего лишь тусклой пустотой, с сияющей в ней яркой звездой.
  Беспорядочные шаги преследовали его, пока он не двинулся в центр города. Приветственный лязг трамваев начал стихать, и только постоянное моргание позволяло держать глаза открытыми. Лихорадочное мигание глазами казалась Гарри единственным спасением в тот момент, когда даже звуки не могли привлечь его внимания.
  Он с облегчением вошел в театр-водевиль, опустился в кресло и заставил себя смотреть последние кадры фильма, мелькавшие на экране. В конце он испытал неприятный шок, когда на экране появилась торговая марка компании-производителя с гербом из пяти звезд. В час ужина театр пустовал, и в темноте Гарри Клинтон проиграл битву с пятиконечным символом, который снова и снова появлялся между его внутренним взором и картинкой экрана снаружи.
  Оркестр возвестил о начале представления, и на несколько минут Клинтон снова обрел покой.
  Но главным актом - Клинтон поморщился, когда ведущий объявил об этом-стало личное появление кинозвезды.
  Это было безумием. Кинозвезда вышла на сцену на фоне сверкающей звезды из серебряной фольги. Ярко освещенные пять серебряных точек болезненно поблескивали, и Клинтон не мог отвести глаз. Изображение насмехалось над ним, а блондинка, извиваясь на сцене в блестках, казалась частью самой звезды.
  Клинтон укусил себя за руку, чтобы не закричать.
  Его разум искал мысль - любую мысль, чтобы удержать его внимание, отвлечь его от мысли, которая поглотила его. И он проиграл в темноте.
  Прежде чем представление закончилось, он поднялся и пошел по проходу. Он больше не был в сознании, не осознавал ни своих мыслей, ни действий. Он миновал ложи и вошел в коридор, ведущий за кулисы. Какая-то его часть двигалась медленно и осторожно. Все, что он видел, была большая сверкающая звезда - та, что засела в сознании и вставала между любым другим образом и реальностью. Он должен избавиться от звезды.
  Он осторожно двинулся по пустующему коридору за кулисами. Представление закончилось, и в коридоре никого не было. Он медленно подошел к двери, освещенной лампой, и остановился перед ней.
  На двери гардеробной висела золотая звезда. Ее пять острых, как клыки, концов впивались в мозг. Он уставился на нее, затем толкнул дверь.
  Блондинка сидела за туалетным столиком и ела. Клинтон ее не видел. Он видел звезду.
  На столе стояло тяжелое зеркало с тупым концом. В углу примостилась большая крепкая трость. Клинтон не видел их. Зато заметил искусственный жезл в настенной подставке. Наконечник жезла усеивали пять шипов. Звезда. Клинтона не интересовали другие виды оружия. Когда дверь за ним закрылась, он медленно подошел и взял жезл.
  Девушка обернулась. Клинтон увидел, как звезда загорелась ярче. Она встала, что-то сказала. Клинтон видел, как звезда приближается. Теперь достаточно близко. Какая-то его часть держала жезл. А потом, когда он опустил жезл, сон слился с реальностью. Один, два, три, четыре, пять раз - каждый раз какая-то часть отделялась от мучительной массы в его разуме. Потом осталось только пятно, которое стало красным - как лужа на полу, где что-то лежало.
  Клинтон повернулся, открыл дверь, вышел в коридор и снова занял свое место в театре. Должно быть, он заснул, потому что, когда проснулся, последний спектакль уже закончился и в зале горел свет.
  Он не помнил, как попал сюда и что здесь делал. И он не думал о звездах.
  На следующий день в классе Гарри отказался сдавать тест, сказав профессору Бейму, что ему нездоровится. В то время он не знал для этого никакой причины, кроме того, что чувствовал себя усталым и неспособным к работе.
  Он попросил отпустить его пораньше и отправился домой. Он даже не читал газет, а если бы и читал, то мог бы видеть сообщения о таинственной смерти отца Порнельски, убитого неизвестным религиозным фанатиком два дня назад. Он мог прочесть о втором убийстве, которое уже попало в заголовки газет - о странной смерти известной киноактрисы.
  Гарри Клинтон ничего не замечал; он знал только, что устал, и совершенно не хотел продолжать эксперимент с экстрасенсорным восприятием. Он был уверен, что именно по этой причине у него недавно начались головные боли и провалы в памяти. Сегодня он был рад, что его разум свободен. Очутившись в своей комнате, серой, без окон, он прилег и почти наслаждался пустотой в голове.
  Забавно - с тех пор как он занялся этими психологическими экспериментами, он много думал о своем собственном разуме. До этого он даже не знал, что тот у него есть. Ну ладно. Здесь было приятно и успокаивающе. Закрыв глаза, он наблюдал за двумя танцующими линиями параллельных завитушек - двумя серыми завитушками, извивающимися перед его обнаженным мозгом. Две вьющиеся линии. Что они ему напоминают?
  Салли.
  Конечно, ее. Кудрявые волосы Салли. В последнее время он стал забывчивым - ведь он не видел Салли больше недели. Три дня назад миссис Джонсон, хозяйка дома, оставила ему под дверью записку, в которой говорилось, что Салли звонила в тот вечер, когда он куда-то уходил из-за головной боли. Бедный ребенок, она беспокоится о нем! Почему он так пренебрегал ею?
  Теперь, когда он думал об этом - думал о серых линиях, - он не мог остановиться. Эта психологическая штука определенно развивает его концентрацию. Казалось, ему просто необходимо повидаться с Салли. Она должна быть дома в четверг днем. По четвергам занятия в биологической лаборатории заканчивались в одиннадцать. Он должен зайти и удивить ее. Он должен удивить Салли. Салли с вьющимися желтыми волосами. Два завитка сзади. Длинные золотистые локоны. Старомодная девушка. Кудри.
  Он уже шел по улице, поворачивая. Сеял мелкий туманный дождь, и, взглянув на улицу, Клинтон заметил следы от шин проезжающей машины. Они оставили две волнистые линии. Он собирался встретиться с Салли.
  Еще один квартал. Волнистые линии. Они смешались с его мыслями о Салли. Две золотые гусеницы на шее. На ее белой шее. Две волнистые линии.
  Позвонить в колокольчик. Никого нет дома? Открой дверь, ее комната впереди.
  Кудрявая бахрома на ковре под ногами. Кудрявые пальцы стучат в дверь. Вьющиеся линии двух красных губ, готовых к поцелую.
  - О, Гарри, где ты был? Я так волновалась...
  Кудри. На шее. Думай о Салли, а не о локонах.
  - На что ты уставился? Ты выглядишь ... забавно.
  Надо потрогать завитки. Не хочу, но должен. Не могу думать, пока не почувствую.
  Совсем не могу думать. . . .
  Только коснувшись локонов, Гарри Клинтон снова смог думать. Именно тогда он вспомнил все - и смерть священника, и звезду, и навязчивое смешение образа Салли с вьющимися линиями. Клинтон думал обо всем этом, потому что был потрясен, увидев свои собственные руки, вцепившиеся в локоны Салли! Локоны Салли, которые его руки обвили вокруг ее шеи и крепко сжали, чтобы задушить!
  Клинтон понял. Даже когда он бежал по улицам, он знал. Теперь он мог думать слишком ясно. Он был во власти какой-то одержимости пятью символами на экстрасенсорных картах восприятия. Напряжение от угадывания этих символов с закрытыми глазами, день за днем в течение нескольких месяцев, в различных экспериментах; его способность вызывать правильные ментальные образы - все это вызвало какое-то ненормальное состояние, когда один или несколько символов возникали в голове без сознательных усилий вспомнить что-либо.
  Это была привычка - думать о звезде, кресте, кривой линии, квадрате или круге.
  Телепатия - что же это такое? Какая особая сила в мозгу помогала ему угадывать? Была ли это психическая сила или чужой разум подсказывал ему?
  Какова бы ни была причина, дело перешло все границы. Он был беспомощен перед силой символов, он сам стал символами.
  Когда его преследовал повторяющийся образ креста, он встретил священника, и какая-то часть его мозга отождествила святого человека с причиной его мучений. Он убил священника, чтобы стереть из памяти символ креста. И разве не инстинкт подсказал ему выбрать символическое оружие?
  В водевильном театре он видел звезду. Из нескольких видов оружия, хранившихся в ее гардеробной, его побудил символизм булавы.
  Действительно ли он виновен в подобных преступлениях? Или он был двойной личностью? Какой-то подсознательный инстинкт убийцы очень хитро руководил им при совершении убийств. Он сошел с ума?
  Должно быть, так оно и было, раз он убил Салли. Боже правый, он убил ее! Вот почему он бежал. Никто его не видел. Ее вьющиеся волосы, две волнистые линии на шее, извивающиеся в его мозгу - он был вынужден стереть эти ползущие волнистые линии из памяти. Символично, он сделал это после ее смерти.
  Была и другая проблема. Он не прошел тест. Одна только мысль о Салли в этот последний раз вызвала у него тождество с символом. А ведь еще оставались круг и квадрат. Совершит ли он новые убийства из-за этих образов?
  Он задыхался от усталости, лежа на кровати в своей комнате. Убьет ли он еще двоих? Что он мог сделать, чтобы предотвратить это?
  
  Нужно бросать опыты. Без сомнения. И держаться подальше от всего, что может быть хоть отдаленно связано с последними двумя символами. Кажется, ему больше нельзя играть в покер с тремя парнями в холле. Они сидели за квадратным столом, и их было четверо. Это может означать площадь. Или фишки могут указать на круг. Толстяк мог вызвать образ круга. Или даже фраза "классный парень" [1], обращенная к какому-нибудь человеку, могла вывести его из себя.
  Еще ему и правда нужен надежный человек. Он должен был кому-то об этом рассказать. Так ведь это делают в психиатрии, не так ли? Старая идея исповеди. Кому можно доверять? Кому он мог сказать? Конечно, он изложит дело гипотетически и все прояснит. Но кому?
  Профессор Бейм. Да, Бейм был логичным человеком. Он знал обо всем этом. Клинтону все равно придется встретиться с ним, чтобы бросить занятия. И, возможно, Бейм знал выход.
  Должен быть выход, и немедленно. Убийства не могли продолжаться. Он сходил с ума. Все это было безумием, и в любую минуту мучительные образы могли вернуться, чтобы стереть все мысли и рассудок.
  Почему бы не пойти сейчас?
  Клинтон встал и быстро вышел из комнаты, из дома и направился по улице к кампусу университета.
  Было четыре часа.
  Он убил Салли в половине третьего.
  Это была абсурдная мысль. Полтора часа назад он убил женщину. Теперь он собирался - что он собирался делать?
  О да, увидеть Бейма. Старый добрый Бейм. Он знает, как помочь.
  Занятия закончились, профессор будет работать в своем кабинете.
  Впереди маячила широкая дверь кабинета. Она была очень широкой.
  Почти квадратный.
  Клинтон вошел. Бейм сидел за столом, ссутулив квадратные плечи. О нет. Не надо думать о квадратах.
  - Здравствуйте, профессор.
  Не думай о квадратной челюсти.
  - Я хотел поговорить с тобой.
  Придумай что-нибудь другое, быстро. Что он делает? О да, он разложил карты на столе. Почему карты квадратные!
  - Ваши карты квадратные, профессор.
  Что он сказал? Карты квадратные. Профессор Бейм научил меня думать о квадратах. Профессор Бейм будет играть со мной в открытую. Профессор Бейм - квадрат.
  - В чем дело? Не бойтесь, профессор.
  Профессор Квадрат ... нет, Бейм ... он боится. Отступает.
  Как я выгляжу? Что я делаю? Он пятится к окну. Окно, думай о чем угодно, только не о профессоре Бейме. Думай об окне.
  Окно - квадратное.
  Бейм пятится к открытому квадратному окну.
  Квадрат напротив квадрата.
  Сведение счетов.
  - Профессор, я...
  Профессор упал. Перевернулся. Сложился - почему он больше не квадратный. Теперь он обмяк.
  Что ж. Это было легко. Он исчез. Просто. Теперь, надо избавиться от этого проклятого круга.
  Клинтон был почти счастлив, когда выскользнул через боковой вход. Он медленно возвращался домой и даже слышал, как мальчишка-газетчик на углу Хейла и Джефферсона кричит: Эстра! Убивство Ридалла Бута! Студентка-найденамегтвой! Экстрааа!
  Он не купил газету. Он знал все об убийстве. Обо всех убийствах. Но его беспокоило то, что он не знал о следующем.
  Так должно быть. Просто должно быть. Он должен избавиться от круга. Тогда он снова будет в порядке. Каким-то образом он понимал, что все это неправильно, но так было необходимо. Человек не может жить, когда его разум охвачен огнем непонятных образов. Эта его особая сила - психическая способность угадывать - была чем-то чуждым и злым.
  Бедняга Бейм, неужели он и в самом деле осознал всю мощь тех сил, которыми манипулировал? Конечно, он многого не подозревал. Должно быть, у него возникли подозрения, когда он вышел в окно. Возможно, теперь он знал.
  Все это было из-за некой грани. Клинтон не знал и не мог контролировать ее. Забавная идея. Предположим, это действительно было его "экстрасенсорное восприятие", эта его способность угадывать. Предположим, что так оно и есть и что оно не предназначено для людей. Кто-то или что-то может его оберегать. Или, может быть, эта способность просто открыла новую часть разума таким образом, что старая оказалась неспособна управлять или контролировать действия своего аугментированного "я"?
  Здесь крылось что-то темное, и Клинтон не хотел влезать в это. Соверши убийство, избавься от последнего образа, забудь обо всем - сотри круг и освободись.
  Кто станет жертвой?
  Лунолицый муж миссис Джонсон, хозяйки?
  Роджерс, парень с бритой головой и круглым черепом?
  Круг - символ бесконечности, вечности. Вся жизнь - это круг.
  Искривленное пространство. Искривленное существование. Круглый. Круглые и черные.
  Вверх по лестнице, вокруг комнаты.
  Подумай о круге, чтобы он мог дать ключ к выходу. Освободи разум.
  Это будет спланированное, преднамеренное убийство. Почему бы и нет? В ящике лежал пистолет. Пушка.
  Клинтон достал пистолет, зарядил его патронами и заглянул в круглое отверстие в стволе.
  Он изо всех сил старался думать о человеке, которого собирался убить, и, как ни странно, ни одна мысль не приходила ему в голову, хотя к этому времени он уже ясно видел круг в своем сознании и впервые по-настоящему обрадовался боли. Пылающий круг сверкал, кружился, кружился и кружился, пока он смотрел в темное круглое дуло пистолета.
  Именно тогда он услышал звуки внизу и топот ног на лестнице.
  Он медленно осознал правду. За ним пришли. В конце концов, четыре убийства - пребывая в оцепенении, он, должно быть, оставил много улик. Теперь за ним пришли.
  Но они не могли. Они не могли арестовать его сейчас. Не сейчас, когда круг плотно сжимался вокруг его разума. Сначала он должен избавиться от круга, обрести покой. Потому что они запрут его на всю оставшуюся жизнь в сумасшедшем доме, а он не мог вынести там ничего, кроме мысли о круге. Они уже поднимались по лестнице.
  Кто? Что? Клинтон вскочил и метнулся вперед с пистолетом в руке. По кругу комнаты.
  Его внимание привлекло что-то яркое. Нечто яркое и круглое, как и кружок в его голове. Он попытался разглядеть это. Да. Да. Он увидел. Это было зеркало - серебряный круг зеркала над бюро. Он уставился в него.
  В серебряном круге он увидел себя - собственную круглую голову.
  В дверь постучали.
  Но Клинтон смотрел в серебряный круг на свою круглую голову. Он уставился в темный круг дула. Приложил круглое дуло к круглой голове и посмотрел в круглое зеркало, как бы ища подтверждения.
  Да, так было правильно.
  - Откройте во имя закона!
  Он нашел пятый символ. Это был круг жизни - возвращение к самому себе. Он сам был последним символом. Теперь он сотрет это, и обретет покой.
  Гарри Клинтон послал круглую пулю в свой округленный разум.
  Каким бы ни был источник его экстрасенсорного восприятия, догадка пришла к нему в самом конце.

[1] - 'square-shooter' - образное выражение, означает буквально 'квадрат и стрелок', а герой боится квадратов.


 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Ю.Резник "Семь"(Антиутопия) М.Атаманов "Котёнок и его человек"(ЛитРПГ) В.Соколов "Мажор: Путёвка в спецназ"(Боевик) Л.Джейн "Чертоги разума. Книга 1. Изгнанник "(Антиутопия) К.Федоров "Имперское наследство. Забытый осколок"(Боевая фантастика) Eo-one "Что доктор прописал"(Киберпанк) А.Григорьев "Биомусор 2"(Боевая фантастика) Т.Серганова "Ведьма по соседству"(Любовное фэнтези) Н.Любимка "Алая печать"(Боевое фэнтези) Л.Вет., "Мой последний поиск."(Постапокалипсис)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"