Аннотация: Автобиографичные записи о пребывании за решёткой.
"МАЛОЛЕТКА"
Малолетка [1]
По итогу насилие ничего кардинально не меняет.
Какие-то доли процента из числа феноменально ссыкливых, возможно, останутся в своих аулах.
Абсолютному же большинству чурбанов на это по-хуй.
Они едут стадом, они надеются на стадо, их страх разделён между всеми членами стада.
Когда с тобой человек тридцать, уже меньше страшно, правда?
А когда не тридцать, а сто?
А когда целая диаспора?
Не записывайте меня в пацифисты - я сам начинал с того, что в конце девяностых жестоко бил приезжих гастаров.
Каждый день после школы.
Иногда вместо уроков.
Ради удовольствия.
Ради экспроприации материальных ценностей.
Тогда же я активно занимался карате и практически все навыки, полученые в спортзале, отрабатывал на гастарах.
Многие знакомые ребята развлекались тем же.
Да что там многие, абсолютное большинство.
В то время на вопрос "а что будем делать вечером?" подростки отвечали вполне буднично "хачей гонять" - рядом расположен лесопарк, через который гастары ходили от строек до магазинов.
Там-то и происходили ежедневные весёлые забеги.
И что?
Уменьшилось число гастаров хотя бы на десять процентов?
Нет.
Может быть, на пять процентов?
Нет.
На процент?
Нет.
Приезжало всё больше и больше косматых кривоногих обезьян.
Их били всё крепче - руками, ногами, арматурами.
Кто-нибудь испугался?
Нет.
Приезжали всё новые кавказоиды.
Когда их накопилось достаточное количество, они начали закрепляться, давать отпор, набирать авторитет, завязывать нужные знакомства, врастать корнями в русскую землю.
Били их реже и уже с опаской.
А потом и вовсе прекратили.
И тогда начали бить они.
И совсем не в ответ - били первыми, жестоко, без условностей, по всем правилам уличной драки - без правил, то есть.
Меня посадили когда я ещё учился в школе и охота на хачей была занятием повседневным. Забрали прямо из класса - я тогда учился в десятом - и попытались сразу закрыть.
И ведь не взяли бы, если бы не ебаная жирная сука - наш завуч.
Эта свинья ненавидела меня всей своей жалкой душонкой.
Почему?
Не могу знать, может быть причиной был мой хулиганистый норов. . .
Но ведь были в школе и куда большие распиздяи и отморозки чем я!
К ним свинища относилась нормально, а меня просто ненавидела.
При одном упоминании моей фамилии, при одном моём появлении тусклые маленькие блёклые глаза свиньи загорались яростью, а под слоем сала, покрывающего скулы, набухали желваки.
Вело это животное физику, разбиралось в ней чуть лучше чем я, так что мне при проявлении небольшой усидчивости удавалось легко справляться с приготовленными её каверзами - у доски я умудрялся одновременно и рассмешить весь класс и решить поставленные свинятиной задачи.
Это её бесило просто нереально.
Случай отыграться предоставился, когда мусора притащили в школу забинтованного, как мумия, чурбана.
Глядя сквозь повязку подбитыми глазами, обезьян указал на трёх ребят из класса.
Непосредственно к его опиздюру имел отношение только один из троицы, меня же терпила не узнал вовсе.
Расколов единственного причастного к избиению парня, мусора собрались было вести его в отделение для дальнейших следственных действий, как вдруг свинья вспомнила обо мне.
И указала им на меня, как на главного распространителя ксенофобии в округе.
На нацика, надо сказать, я тянул менее всех из класса - я был тогда этакий рэпперок в широких штанах, толстовке "adidas" и кроссах.
Тем не менее, менты вызвали меня на "кастинг".
Чебурек по-прежнему меня не узнавал : я его пиздошил абсолютно в другом прикиде - в спортивном костюме и бейсболке, сразу после карате.
Мусора ко мне применили смешной развод:
- Отвечай быстро, не задумывайся. Что ты делал в пятницу? !
- На карате был - отвечаю не моргнув глазом.
- Ага! ! ! - орёт мусор - Спалился! ! !
- В смысле? - недоумённо вопрошаю я.
- А я тебе не говорил, о каком времени речь идёт! ! !
- И чего? Спросили где был - на карате был. . . Ну, в школе ещё. . .
-Ты мне не юли! Сейчас въебу, допиздишься!
- Попробуйте. Я вообще имею право не разговаривать с вами без законного представителя : я несовершеннолетний - отвечаю я, участник трёх школьных олимпиад по праву и двух по истории.
- Ты что, сука, умный? ! ! ! - мусор в ярости.
Ведёт меня в кабинет директора.
Там меня уже ждёт инспекторша по делам несовершеннолетних - наимерзотнейшая толстожопая усатая гнида татарских кровей с изъёбаной оспинами, как поверхность Луны кратерами, рожей.
Эта падла сразу начинает громко и злобно орать на меня - просто с дикой истерикой к делу подходит.
Орёт долго. Выдыхается.
Я спокойно поясняю ей, что она не права и уточняю, что беседовать в таком тоне не намерен.
В ответ на это толстожопая рывком сажает меня в кресло, пихает мне ручку и бумагу и говорит:
-Пиши!
-Законный представитель придёт, тогда и поговорим - тварь меня порядком подзаебала, дико хочется засадить ей с ноги поперёк ебала, но смущают мусора.
-Если ты сейчас не напишешь всё как было, я тебя посажу! - выдыхает мне тухляком в лицо рябая мразь.
-Посмотрим - я отодвигаю от себя листок и ручку.
Задохнувшись от возмущения, татарка выскочила в коридор. . .
Ненадолго - залетела через полминуты со словами:
-Ты у меня сядешь, гадёныш!
Через полузакрытую дверь на меня смотрело заплаканное лицо моего подельника. . .
Малолетка [2]
. . . Вспоминая обстоятельства произошедшего, стоит сказать, что конкретно ту роковую драку спровоцировали хачи. . .
Мы только встретились с ребятами, у меня закончились занятия по карате, надо было что-то предпринимать, а то вечер мог выйти скучноватым.
Назревало решение прогуляться до лесу, понапрягать приезжих.
Нас было всего трое - я, нахальный белобрысый шкет в спорткостюме, удачно скинувший кимоно младшему брату (занимались вместе), мой старинный дружище А. , крепкий и резкий паренёк, и С. , ныне покойный парень, спортсмен, надёжный, как швейцарский сейф, никогда не пасующий и абсолютно безбашенный в драке.
Земля тебе пухом, брат. . .
В принципе, все мы на тот момент были ещё пиздюшнёй : мне 14, А. 15, С. 16 лет.
Но пиздюшней махровой - уже около года мы безнаказанно хуярили всех подряд хачей.
Ментам было абсолютно всё равно - никого не искали, никаких дел не заводили.
Чурбаны были забитыми и тихими - "как бы не опиздюриться" было единственной мыслью, блуждавшей в их чёрных головах.
Как мыши добегали они до магазина рано-рано утром, закупались под завязку и улепётывали обратно на свои стройки, в бараки.
Если же им случалось выбраться позже 10-ти утра, то практически всегда в лесу их уже ждали - били, отнимали деньги. . .
В этот день хачи сделали ход первыми.
Мы просто стояли у магазина и обдумывали, какой сектор леса занять сегодня и кого ещё взять на дело.
Вдруг из магазина вышли двое крепко бухих хачей с пакетами.
Мы посмотрели на них, опешив от неожиданной удачи.
Сразу всех посетила идея допасти пиковых до мест, где поменьше народу и выбить из нелегалов оставшуюся денюшку.
Однако, не успели мы ничего предпринять или выразить свои намерения, как один из чебуреков начал нас материть.
Обезьяне не понравился наш пристальный взгляд.
На несколько секунд мы приохуели, выслушивая отборный поток брани с непременными "Ятвойротипал" и "Мамапапатвойипал". . . .
Затем набросились на хачей.
Драки, какой мы хотели, не получилось : только успели прописать им пару кренделей, как из магазинов повыбегали мясистые крутобёдрые деревенские бабы и грудью встали на защиту хачей.
Впоследствии, кстати, эти бабы дали показания против нас. . .
Итак, не позволили они нам свершить расправу. . .
Мы же некисло засветились : народу собралось непривычно много вокруг и все осуждали нас - завязки конфликта никто не видел, зато все спалили наш прыжок.
Да и два "работяги" с сумками, набитыми "хлебушком", с точки зрения прохожих больше походили на жертв, чем три гопнического вида рослых подростка в спортивных костюмах.
Короче, мы сделали вид, что оставили "работяг" в покое и уходим.
Те же начали изображать потерпевших - только что не рыдали от чудовищной несправедливости и от жесткости проклятых русаков.
А мы тем временем обежали магазин и устроили засаду на предполагаемом маршруте их возвращения.
Очень хотелось сделать им больно.
С. выдернул из колеи колышек, забытый рабочими при производстве разметки, я подобрал метровую палку. . .
Долго ждать хачей не пришлось - получив дозу сострадания, гастары отправились обратно по тропинке вдоль шоссе.
Мы их встретили.
С. сразу стал ебошить одного колом по черепу, я прыгнул на второго - того, который больше выёбывался.
Несколько раз мне удалось достать животное палкой, и оно метнулось в лес.
Я думал, с концами, догонять не стал.
Отправился помогать парням добивать другого.
Зря.
Хач вернулся из лесу с дубиналом, который был раз в пять толще моей тросточки - такая, блять, сосенка молодая у него в руках была.
С дуру я сошёлся с ним в схватке. . .
Первым же ударом обезьян выбил палку у меня из рук.
Вторым чуть не снёс мне чайник - спасла меня хорошая реакция : его палица просвистела буквально в сантиметрах от моего виска.
Третий удар меня всё же достал - пройдя большую дугу, дубина хлобыстнула меня поперёк спины.
Не в силах вдохнуть или выдохнуть, ослеплённый и оглушённый болью, я наугад метнулся в какой-то овраг.
Несколько секунд я тупо охуевал, лёжа на влажной опавшей листве.
Когда дыханье восстановилось и ко мне вернулось зрение со слухом, вылез наружу.
Там разгоралась война.
Залитый кровью хач бегал по лесу, крутя над головой палицу, парни гасили его с расстояния камнями и бутылками, а он не обращал на это никакого внимания и орал :
-Я таких. . . Как вы. . . В Чечне. . . Убивал! ! !
Естественно, я как только смог, сразу начал оказывать огневую поддержку корешам.
Только помогло это мало - чудо-хач оказался практически невосприимчив к кирпичам и бутылкам.
Более того, эта мразь исхитрилась запустить пивным батлом С. в грудь. . . Бланш потом образовался хуже чем от травматики - с чайное блюдце диаметром.
Второй же чурбан, растянувшийся было бездыханным кровоточащим куском мяса на обочине, очнулся и с рёвом бросился на шоссе.
Зрелище он представлял собой дикое - весь окровавленный, башка в рваных ранах, шмотки грязные, с налипшими на них листьями. . .
Водилы старательно объезжали это чучело.
Внезапно, перекрывая вопли чурбанов, со стороны шоссе донёсся вой мусорской сирены.
Садиться как-то совсем не хотелось и мы, поддерживая друг друга, пустились в бега.
Три инвалида, мля.
Я с разъёбаным хребтом, С. с подбитым грудаком, А. с подраненной ногой.
Уйти нам удалось сравнительно легко - ментам через лес было не проехать.
Малолетка [3]
Хачи-терпилы оказались работниками какого-то хуя из Генеральной Прокуратуры. . .
У этого гондона уже несколько штук работяг отпиздошили в кровавые сопли, вот он и разъярился.
Дал отмашку ментам найти и посадить.
Видать, всыпал им за бездействие. . .
И всыпал хорошо - краснопёрые были на нас сильно злы.
. . . Как только меня оставили одного при принималове в школе, я сразу же оседлал съебатора.
Больно мне не понравились рожи ментов, собиравшихся меня вести в обезьянник.
Поступил я абсолютно правильно - С. просидел в обезьяннике чуть ли не сутки, А. вместе с родителями истрепали все нервы в этот день.
Я же спокойно дождался своих родичей с работы, объяснил им ситуацию и стал ждать повестки.
На меня даже наорали дома несильно - знали о травме спины, были уверены полностью в том, что виноваты чебуреки.
До получения повестки за мной в школу приехали грёбаные мусора во главе с толстожопой татарской сукой и попытались снова подломить меня.
Заластали, привезли в отделение.
Благо, помог мне счастливый случай и природная ушлость - пока они там мешкались с кабинетом, я спокойно спустился вниз, поинтересовался у дежурного, где тут сортир. . .
. . . И сквозанул через форточку.
Перспектива разговора с озверелой потаскухой в компании с накрученными ею мусорами меня не прельщала вообще ни разу.
"Повестка и законный представитель или идите на хуй, пидоры" - подумалось мне, когда я протискивался в квадратную дыру 40х40 сантиметров.
Третья встреча с правоохранителями прошла в присутствии моей мамы.
Усатая гнида, уже ненавидящая меня всеми своими оспинами, вела себя предельно корректно и учтиво.
Чуть ли не чай приносила.
Убедила маму, что ничего страшного не произошло - "Ну подрались ребята, бывает" - и назначила нам встречу в районном отделении.
Жопой чуял, падла мутит провокацию.
Жалко, маму не смог убедить.
-Хорошая, - говорит - женщина, чего ты мне жути нагнал!
Мама! Это не "хорошая женщина", это ебаная татарская мразь, сука с хроническим недоёбом и озлобленностью на весь мир, вытекающей из осознания факта своей полной уёбищности и никчёмности, и усугублённой абсолютно антисексуальной внешностью и постоянно снижающимися шансами найти себе хоть какого-то сексуального партнёра в её 25 лет!
Это я всё-таки должен был сказать маме. .
Но не сказал. . .
Через неделю, за два дня до моего дня рождения, прекрасным светлым октябрьским днём, мы с матерью поехали в райотдел.
Там мы встретили А. и С. , тоже при матерях.
Настроение у всех было боевое, менты вселили в нас надежду, что дело обойдётся просто выволочкой.
Адвокатов не было ни у кого - более того, никто из родителей даже не помышлял о необходимости присутствия адвоката.
Стоя в коридоре у кабинета следователя, мы с парнями дружно ржали, а матери обсуждали беспредел приезжих - не так давно как раз произошли памятные взрывы жилых домов. . .
. . . И вот двери кабинета растворились, впуская нас внутрь.
Мамкам сказали подождать за дверью.
В кабинете на кресле восседал высокий плотный мужик, по левую руку от него расположилась наша инспекторша по делам несовершеннолетних.
Стелилась под него, как сука течная, прогибалась вся, улыбалась блядски. . .
Также в кабинете находился мент с автоматом.
Плотный мужик посмотрел на нас презрительным взглядом. . .
. . . И сделал хуйню, от которой мы, ещё не отошедшие от ржача, просто не смогли не заржать вновь. . .
Небрежно встряхнув рукой, мужик растопырил пыльцы (указательный и мизинец), сложив из них "козу", и, проведя этой "козой" по тронутым сединой волосам на виске, надменно бросил:
-Моя фамилия - Пальцев. Вам это о чём-нибудь говорит?
Хуй знает, какой ответ он ожидал услышать. . .
Услышал он сдавленный смешок.
Рожи наши покраснели, сдерживать смех было тяжко.
Пальцева это возмутило до крайности:
-Что? ! ! ! Смеяться? ! ! Смеяться надо МНОЙ? ! ! ! Да вы знаете кто Я? ! ! !
Я выдавил из себя "Нет", справа заскулил С. , по левую руку вытирал слёзы А.
Терпеть становилось невыносимо.
Я чувствовал, что если тип не перестанет жечь, он получит истерику.
-Я, мать вашу, Пальцев! ! ! Следователь по важным. . . нет, по ОСОБО ВАЖНЫМ делам! ! !
. . . я срываюсь. . . А. срывается. . . С. уже сорвался. . . Позади нас перенял эстафету борьбы со смехом автоматчик. . .
-Видите! Я же вам говорила! Посмотрите на них! Это же подонки! - тявкает татарка.
"Подонки" загинаются в ржаче.
Все злоключения до этого момента были цветочками.
После слов следака - "Снимайте ремни, шнурки, часы" начались ягодки.
По звонку прибежали бульдоги в серой форме, накинули на нас браслеты и потащили по коридору под причитания родителей.
Мрачный похмельный мент записал наши данные, наскоро откатал нам пальцы и поинтересовался причинами нашего появления в стенах его скромной обители.
-За драку с кавказцами - ответил я
-Блядь, за это сажают? ! ! Да я тебе ящик водки должен! ! ! - одобрил нашу нетолерантность мент.
Может это, а может и что другое сыграло свою роль в том, что сели мы очень удачно.
Все вместе.
Втроём.
В одну камеру.
Вообще, это нонсенс - сажать подельников в одну хату запрещено.
Но нам повезло - вместе и не так страшно, и обсудить, что и как говорить на допросах, проще. . .
Камера оказалась совсем не такой, как я себе представлял. . . .
Думал, будут нары в несколько ярусов, вшивые матрасы. . .
Ан нет - была раковина, туалет типа "очко" и уголок из досок, возвышающийся над полом на полметра.
Этот уголок одновременна был и общей кроватью (мечта йога - провонявший сотнями немытых тел деревянный настил), и общим же обеденным столом, и доской для объявлений.
Столько ебалы на нем было понаписано - ужоснах.
Ну и мы тоже отметились парой-тройкой надписей, естественно.
Писали предусмотрительно спрятанным кем-то из зеков в стыке между досками гвоздиком.
Втроём сидели мы недолго, буквально через пару часов к нам привели пополнение.
Малолетка [4]
РУСЛАН.
Тормоза (железная дверь камеры) распахнулись и на пороге появился чернявый развязный паренёк.
-Здарова, брадяги! Я Руслан! Чо, первый раз за решёткой?
Думаю, паря подмётки режет на ходу!
-Да, - говорим, - первый.
-Ну - отвечает - смотрите : это- ракушка (показывает на раковину), это - дальняк (показывает на парашу). Когда дальняком пользуетесь, не забывайте очко чопиком затыкать (вытаскивает за верёвку из дыры в полу - дальняка - целофановый пакет, набитый чем-то мерзким. . . сначала о его содержимом подумали самое плохое - оказалось всего лишь испитая заварка) . Если чопиком не заткнёте вонять будет. Это - решка (показывает на решётку), это сцена (указывает на настил, где мы отдыхаем), это пятак (тыкает пальцем себе под ноги)
Мы сразу просекли, что чувак авторитетный.
Выглядел он, правда, неважно.
Весь битый-перебитый - башка в сетке шрамов, обе брови порваны, верхняя губа тоже порвана, из-под неё торчат обломки передних зубов. . .
Кулаки все раздолбаны, локти в ссадинах - несмотря на октябрь-месяц парень был в майке.
Насладившись произведённым эффектом, Руслан поинтересовался, за что мы попали.