# Большие Гелзбергские Мхи

Денис, Левин Лазарев

Прошлое ускользает, рельсы ржавеют. Но иногда так хочется вернутся. И чтобы по заброшенной железке снова поехал поезд.

Д. Лазарев, К. Левин


БОЛЬШИЕ ГЕЛЗБЕРГСКИЕ МХИ


-- Вам надо отдохнуть, дорогой Хогг.

Голос доктора звучал спокойно, обволакивал сознание, лишая Хогга возможности сопротивляться.

-- Небольшое туристическое путешествие придетcя вам очень кстати. Благотворительная деятельность нашего общества простирается настолько далеко, что мы можем предложить вам бесплатный маршрут. Не из самых престижных, конечно. Но со своей изюминкой. Как вы в частности отнесетесь к легкому путешествию в прошлое?

-- Неужели это возможно?--спросил Хогг.

-- Почему бы нет? Мы используем технологию ментальной проекции для детального воссоздания той милой, навсегда ушедшей эпохи и даже людей, давно покинувших наш мир.

-- А насколько это безопасно? Вдруг что-то произойдет, и я не смогу выпутаться из какой-нибудь дурацкой ситуации или вы не сможете вернутьс меня обратно?

-- Мы даем пожизненную гарантию каждому своему клиенту. Что касается нашего предложения вам, Хогг, то железная дорога XX века -- один из самых спокойных, тихих маршрутов экскурсионного бюро "Титанис".

-- Разве оно еще существует?

-- Для избранных. А для такого человека, как вы -- особенно.

-- Послушайте, но если все пойдет совсем гладко, это будет похоже на подделку, правда? Все-таки эта ваша э-э... проекция -- не совсем настоящая реальность?

-- Ну что вы, дорогой Хогг! Если что-то покажется вам не совсем настоящим, по контракту вы имеете полную возможность убедиться в существовании этого предмета, явления или лица любым доступным вам способом!

-- Вплоть до полного уничтожения?

-- Разумеется, если вам этого захочется! Мы должны добиться того, что вы скоро покинете нас не только полностью исцеленным, но и с чувством глубочайшего удовлетворения.


Так Хогг оказался на маленькой станции с длинным названием "Большие Гелзбергские Мхи", представлявшей из себя платформу и маленький домик с кассой, залом ожидания с двумя дубовыми стульями и расписанием поездов, датированным летом 1936 года. Все было совершенно настоящим -- и колокол под крышей, и деревянные стены, с облупившейся зеленой краской, и длинная платформа с чугунным ограждением.

Не хватало самой малости - железнодорожных рельс, что, впрочем, в первый момент не слишком огорчило Хогга. Раньше он никогда не бывал на железнодорожных станциях и теперь с любопытством осматривался. Домик стоял на большом лугу, покрытом клевером. Никаких "больших мхов" он и в помине не заметил. Сзади домик окружал кустарник, в который убегала тропинка, начинавшаяся у схода с платформы. Стрекотали кузнечики, наполняя жару безмятежным спокойствием.

Хогг он нечего делать постучал в окошко кассы. Он и не думал, что там есть кто-нибудь. Но изнутри послышалось шипение, щелчок, маленькая дверца распахнулась и на Хогга с любопытством глянул заспанный старичок в фуражке.

-- А, вот вы и пришли, -- кивнул старичок, узрев Хогга.

-- Что же мне еще оставалось делать? -- спросил Хогг.

-- Все правильно, -- сказал старичок серьезно. -- Иначе и быть не могло. На поезде желаете покататься?

Хогг подумал, что старичок над ним издевается, и решил не показывать раздражения.

-- Да. Засиделся что-то.

-- Материал на вас уже поступил.

Хогг молча улыбался.

-- Нельзя сказать, чтобы он был очень благоприятным для вас, но шансы у вас есть.

"Дед, однако, себе на уме", -- подумал Хогг, продолжая улыбаться.

-- Дед себе на уме, однако, -- пожал плечами кассир. -- Ну что ж, мое дело -- продать вам билет, что я и делаю.

-- А это очень важно?

-- Это моя обязанность, -- отрезал старичок, покрутив ручку старинного кассового аппарата. Из прямоугольного окошечка выполз длинный бумажный чек.

"Все ясно. "Титанис" специализируется по хохмам. Здесь все будет очень неожиданно, -- догадался Хогг, -- если я буду смеяться над всем, что здесь увижу, то, тем самым, покажу им, что их розыгрыш удается. Лучше сохранять полную серьезность. Тогда в какой-нибудь момент я сам над ними подшучу".

-- Тринадцать серебром, -- сказал кассир.

Хогг отсчитал монеты.

-- А когда поезд?

-- Да когда угодно, -- пробурчал старик.

Казалось, он был чем-то обижен, быть может, тем, что Хогг так быстро купил билет и теперь уходит, толком ни о чем не поговорив.

-- Как это -- "когда угодно"?

-- По расписанию -- в 20.26 экспресс на Рытвинск, потом -- халлемский почтовый, а в 21.11 как раз то, что вам нужно: пассажирский из Велмеды. Он здесь остановится.

Хогг сухо поблагодарил и потянулся за часами. Без четверти пять. Он еще успеет вволю побродить здесь по окрестностям. По Большим Грейс... Гейлс... трам-пам-пам Мхам.

-- Молодой человек! -- окликнул его старичок. -- Знаете, мне не очень приятно говорить вам, но с тех пор, как я здесь служу, многие сюда приезжали, но никто еще не уехал. Это станция прибытия, я так думаю.

-- И давно вы здесь? -- не без иронии спросил Хогг.

--Уже сорок два года, - гордо ответил почтенный железнодорожник, и поверьте мне...

--Ладно, разберемся, -- не слишком вежливо проворчал Хогг и пошел по платформе.

-- Не забудьте -- ваш рейс в 21.11!

-- Не забуду, не забуду... -- Хогг пересек платформу и спустился на тропинку.

Тут он увидел, что рельс по-прежнему нет.

Он знал, что рельсы -- неотъемлемый атрибут железных дорог, без них движение невозможно. Но рельс не было. Вдоль платформы колыхалась высокая трава, качались кустики иван-чая и тяжело гудел шмель.

Хогг бросился обратно на платформу и заколотил в окошко.

-- Эй, послушайте, откройте! -- кричал он. -- Я хочу у вас спросить... Это очень важно!

Но окошко было крепко заперто и внутри стояла неприятная тишина.

"Ч-черт, - выругался Хогг, - ну что ж, погуляем по платформе".

Стрекот кузнечиков и шуршание трав уже не развлекали его, потому что он проголодался.

"Странный туристический маршрут, в котором участвует только один человек..."

Ему стало неприятно. Обойдя станционный домик, он приметил маленькую дверцу, через которую в него, вероятно, попадал кассир.

"Надо быть идиотом, чтобы не заглянуть", -- решил Хогг, рывком распахивая дверцу. Он рассчитывал увидеть что-то вроде кассирской трапезы: старичок, запивающий бутерброд с сыром чаем из термоса.

Вместо этого у кассового аппарата стояло кресло с аккуратно сложенной формой. Фуражка висела на гвоздике. И все.

У Хогга волосы встали дыбом: ничего себе хохмочка!

И тут ему припомнился разговор в "Титанисе", непосредственно предшествовавший покупке тура. Помня слова доктора и не желая читать мелкий шрифт бесчисленных параграфов контракта, он еще раз уточнил, где, мол, гарантии, что все это настоящее, а не искусно вызваннвя галлюцинация? На это чопорный клерк в форменном спокинге вежливо ответил: "Проверяйте, исследуйте и убеждайтесь, сэр! Вы можете использовать любую возможность, чтобы убедиться, ято у нас все абсолютно натуральное и аутентичное. Хотите - разнесите автомобиль кувалдой, хотите - подожгите пороховой склад. Можете даже прикончить пару старушек. Главное - берегите себя, а подделок в нашем туре вы не найдете: мы давно поняли, что репутация фирмы дороже всего."

В тени висевшей на крючках форменной одежды в углу каптерки стояла канистра с бензином. Спички у него имелись с собой. Решив, что сейчас он тоже неплохо подхохмит, Хогг щедро полил бензином "Большие Гелзбергские Мхи" и чиркнул спичкой.


С сознанием хорошо выполненного долга он шел по едва заметной колее, спиной чувствуя жар от поднимающегося пламени.

В поле было удивительно хорошо. Хогг ушел так далеко, что уже не видел дыма, повисшего в воздухе.

Вдруг от станции донесся гудок, и почти сразу же Хогг услышал шум удаляющегося поезда. "Вот так штука! -- подумал он. -- Все же транспорт здесь есть... Или это запись, прокрученная через мощные динамики?"

Половина девятого. Время пролетело так незаметно; наверное, это был экспресс, значит, через сорок минут -- пассажирский. Придется поторопиться, чтобы успеть на станцию.

Жаркий день и долгая прогулка так утомили его, что он даже не слишком удивился, найдя домик целым и невредимым. Старичок сидел у себя в окошке и приветливо кивнул Хоггу.

-- Как погуляли? Надеюсь, неплохо -- у нас тут прекрасные места Напрасно вы беспокоились насчет станции. По правилам только представитель администрации железной дороги, официальное лицо, так сказать, может аннигилировать объект. Что я и сделаю, когда вы благополучно убудете, -- захихикал старичок. -- Да-с, а бензин здесь не горит, я его использую против клопов, их, видите ли, необычайное множество здесь.

-- Но станция горела, я сам видел!

-- Что вы говорите! -- удивился старичок. -- Впрочем, "есть многое на свете, друг Горацио..." Не так ли? Я и сам раньше интересовался подобными случаями, а теперь...

Он вздохнул, а Хогг решил задать давно мучивший его вопрос;

-- Скажите, у вас на железной дороге есть рельсы? Или мне в самом деле нужно серьезно лечиться?

-- А что, нет рельс? Но если даже и так, то ничего страшного в этом нет. Вы не расстраивайтесь, все будет в порядке. Ручаюсь вам. На моей памяти все поезда присутствовали, иногда даже в большем количестве, чем им следует. Правда, время от времени бывают накладки, некоторые опоздания, если так можно выразиться, но мы стараемся, преодолеваем, так сказать...

-- Похоже, и мой поезд опаздывает, -- сумрачно заметил Хогг.--Уже почти десять.

-- Ну что вы, не беспокойтесь. Не хотите ли кофе?

-- Благодарю вас, я думаю, мне стоило бы прогуляться до ближайшей станции.

-- Не стоит, не стоит, молодой человек. Вы только напрасно потеряет время и вообще, уже вечер.

-- Все же я хотел бы попробовать.

-- Что ж, дело, как говорится, ваше. Идите вдоль платформы, а за во-он тем холмом, -- он вытянул костлявый палец, -- возьмите чуть вправо. Там находится платформа "Нокийк". Но предупреждаю -- кассира и других представителей Компании там нет.

-- Это и не нужно. А долго ли идти?

-- За час доберетесь -- там меньше трех миль. Но боюсь, вам придется ночевать на платформе -- следующий поезд только в 5.47, утром. Напомню, что билет действителен в течение одних суток с момента продажи.

-- Ничего, я пойду. До свиданья.

-- Всего хорошего, молодой человек. И прошу вас, будьте осторожны.

Хогг и старичок несколько секунд ласково глядели друг на друга, потом Хогг, повинуясь безотчетному порыву, дружески протянул в окошечко руку. Старик с улыбкой дал ему свою сухонькую ладошку. Тогда Хогг покрепче уперся ногами в бетон и с силой потянул кричащего кассира вместе с окошечком на себя. Неожиданно стена дрогнула и со скрипом провернулась вокруг собственной оси, чувствительно ударив Хогга в лоб. В глазах у него на мгновение потемнело, подкатила тошнота, а когда он снова пришел в себя, то понял, что находится внутри домика кассы.

-- Как вам не стыдно! -- визжал старичок, оставшийся снаружи. -- Я буду жаловаться в Правление!

--Жалуйся, жалуйся, -- кряхтел Хогг, - посмотрим, кто из нас первым будет жаловаться.

Еще в реабилитационном центре он слышал про шутку, которую с ним собирался проделать станционный кассир. Стоило ему потерять бдительность и начать разгуливать по живописным полянкам, как через некоторое время его тело, разрезанное паровозом и обнаруженное путевым обходчиком, поступило бы в дешевый крематорий для неопознанных трупов, старичок получил бы очередное поощрение, а "Титанис" -- кредитную карточку Хогга.

Осмотревшись, Хогг понял, что находится в заставленном аппаратурой диспетчерском павильоне. В этом и заключался фокус: сложное сочетание голограмм дурило всякого, кто попадал в будку обычным путем, через дверь.

Старичок скребся снаружи.

-- Хрена ты теперь сюда войдешь, -- сказал Хогг.

Кассир заплакал.

-- Вы не имеете права! Я -- ветеран, заслуженный работник Компании. Вы заставляете меня страдать, а это несправедливо.

Хогг, не слушая его, тыкал в разные кнопки, заставляя экраны вспыхивать и светиться. Работа кассира ему нравилась.

Старичок робко постучал по подоконнику.

-- Послушайте, если вам ни трудно, сделайте мне одолжение -- там за кассовым аппаратом стоит термос и пакетик с бутербродами. Я очень голоден... -- и он снова всхлипнул.

Только тут Хогг вспомнил, что весь день ничего не ел. Он достал пакет, разорвал его и отделив один бутерброд от стопки, нехотя протянул его в окошко.

-- На. Хотя ты этого и не заслуживаешь.

Экс-кассир раболепно поблагодарил и принялся старательно чавкать. Хогг мгновенно расправился с бутербродами, опустошил термос и, с удовольствием потянувшись, сказал:

-- Ну, старина, что ты там плел про Горацио?

Кассир молчал, видно, был занят едой. Хогг снял с вешалки кожаную тужурку, надел фуражку, лежавшую на столе, и оглянулся в поисках зеркала.

Маленькое овальное зеркало висело на стене напротив окошечка кассы. Хогг принялся было прихорашиваться, как вдруг понял, что снаружи что-то изменилось.

Странный старик исчез. А у платформы стоял поезд.

Самый настоящий состав с черным, масляно поблескивающим паровозом и десятком аккуратных деревянных вагончиков. Из второго вагона выпрыгнул мальчик лет десяти. Вслед за ним на платформу вышел проводник в черной с золотым форме и посмотрел в окно кассы.

-- Эй! -- окликнул его Хогг. -- Это какой поезд?

-- 21.11, пассажирский, -- ответил проводник.

-- Почему же он так опоздал?

-- Мы не опаздываем никогда. Мы забираем кассира Штолли, вот и все.

Хогг взглянул на электронные часы под одним из дисплеев. 21.12. Достал свои старые серебряные. 21.16, они всегда спешили. А какое сегодня число? А год?

Он чуть не заорал от ужаса, но тут паровоз дал гудок. Тонкая струйка пара вырвалась из-под колес локомотива и поплыла над платформой. Лязгнули буфера, состав качнулся и двинулся с места.

- Пора, отъезжающий, - сказал проводник, доставая из кармана желтый флажок. - Ведь ты не хочешь оказаться остающимся?

Мальчик вскочил в тамбур.

-- Счастливо! -- крикнул он Хоггу. -- Я запомнил вашу станцию -- "Большие Гелзбергские Мхи"! Когда я вырасту, я буду здесь кассиром, ладно?

И тут название станции калейдоскопом прокрутилось у Хогга в памяти, сложившись в полустершуюся, но вполне отчетливую картинку.

Летний вечер. Звяканье буферов. Запах угля и мазута.

И удивленные, полусумасшедшие глаза небритого кассира, выскочившего из своей будки и бегущего по платформе.

Теперь-то он понимал, что побудило его к столь стремительному движению. Он изо всех сил торопился к краю, чтобы увидеть рельсы. Почему-то это казалось необыкновенно важным.

Рельсы были -- две узкие полоски блестящей стали уходили за горизонт. Но еще прежде, чем он успел рассмотреть их, ржавчина покрыла их поверхность, а трава поднялась и скрыла путь, по которому умчался поезд.