Кириллов Иван: другие произведения.

Кель и Джил. Тайны Древних (Золото)

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Ссылки
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Наверное, все знают поговорку "Важна не цель, а путь, которым ты к ней идешь". И, рано или поздно все понимают истинный смысл этих слов. Нашему герою, лекарю по имени Кель, это только предстоит. Прибыв в портовый торговый город Раут с целью отправиться в экспедицию на поиски золотого храма - гробницы Первых Магов-Освободителей, которые когда-то избавили людей от гнёта эльфов, он в первый же день знакомится с бродячей артисткой Джил и уговаривает её отправиться в, казалось бы, достаточно безопасное и весьма прибыльное, путешествие. Она соглашается, даже не смотря на то, что единственное доказательство существования храма - написанная неизвестным автором книга. "Почему бы и нет? Ведь на путь придётся потратить всего три дня!" Герои вместе отправляются в дорогу. Но всё оказывается не так просто, как хотелось бы (а разве бывает по-другому?). Обновлено 20.11.2021

Сердечно благодарю Спесивцева Анатолия Фёдоровича (http://samlib.ru/s/spesiwcew_a_f/) за советы!

20.11.2021

А вот и я! Как говорят клоуны, выходя на манеж.

Я не врал, когда говорил, что обязательно закончу этот проект. И все эти три долгих года радиомолчания я ни на день не забывал о своей книге. Просто так сложились обстоятельства - со мной произошло много плохого, но, в итоге, ещё больше хорошего. На самом деле, я мог бы вернуться к работе над книгой ещё в начале лета, но всё как-то не складывалось. Я говорил себе "ну, думаю, когда придёт время". А оно всё не шло и не шло, я уже начал думать, что просто придумал себе универсальную отговорку. Но вот как-то в начале ноября мне было совершенно нечем заняться. Я скачал последнюю версию первой главы и приступил к вычитке - время пришло! Я полон решимости на этот раз закончить книгу до самого конца и выложить её полностью. Если повезёт - в печатном виде, если нет - в электронном, за символическую сумму (можете убрать факелы и вилы, всё равно вскоре после этого она окажется где-то на пиратских сайтах, там и можно будет почитать бесплатно).

Из интересного - я наконец-то придумал окончательное название для первой книги из (надеюсь) серии - Тайны Древних! Выглядит несколько клишировано, но, мне кажется, хорошо передаёт суть. Всё это время "Золото" являлось рабочим названием, хотя, по правде говоря, оно мне нравится больше.

На данный момент я закончил вычитку первой главы, и написал по ней синопсис. Из второй главы готово 36 страниц на сегодняшний день, и выложив свежую версию книги я вернусь к вычитке.

На самом деле, я подумываю завести какой-то блог в дискорде, или ещё где, где я мог бы ежедневно писать отчёт о проделанной работе. Но дело в том, что я не уверен, что на данном этапе это было бы кому-то интересно. Но если вдруг вам понравилось настолько, что вы с нетерпением ждёте продолжения - можете показать мне свою заинтересованность в комментариях. Необязательно что-то писать, простого "+" будет достаточно.

Приятного чтения!

Пролог. Сделка.

В небольшой каменной комнате, размером примерно пятнадцать на двадцать шагов, было довольно прохладно. Из одной из длинных стен, той, что находилась слева от входа, серым прямоугольником выпирал массивный камин. За его железной решёткой, расположившись на куче угольков, глядя на своё отражение в стеклянной дверце, вяло отплясывал свой последний танец маленький, слабый огонёк, едва-едва освещая и почти не обогревая комнату. Справа от камина стояла дровница, доверху наполненная сухими поленьями. Слева - стойка со всеми необходимыми каминными принадлежностями. Верхнюю часть камина хозяин приспособил под книжную полку, уставленную различными медицинскими трактатами. Больше ничего в этом помещении не напоминало о принадлежности владельца дома к благородной профессии лекаря. В стене напротив камина находилось хоть и узкое, зато длинное вертикальное окно, защищённое ромбовидной решёткой. У дальней стены, противоположной входу, стоял красивый, расписной комод, а на нём удобно уместилось высокое, овальное зеркало в живописной деревянной раме. В центре комнаты хозяин постелил белоснежный круглый ковёр, на краях которого стояла парочка деревянных резных кресел с удобными мягкими спинками и сиденьями, обрамлёнными твёрдыми подлокотниками. Между кресел стоял круглый стол с единственной, причудливо извивающейся, но вполне устойчивой ножкой.

На одном из сидений расположился человек, одетый в темные походные одежду и плащ. На голове его сидела весьма старая, потрёпанная широкополая шляпа, шнурок которой свободно болтался у него под подбородком. На щеках, ближе к подбородку, его густая, но не слишком длинная борода была заплетена в две аккуратные косички. Выражение его лица по мрачности могло потягаться, пожалуй, разве что только с самой хмурой тучей. Но наиболее примечательной чертой внешности этого человека оказались его глаза. Ведь радужка его правого глаза была тёмной настолько, что чуть ли не сливалась со зрачком, а левого, напротив, посветлела до такой степени, что на фоне остального глазного яблока её можно было различить только по едва заметному светло-карему контуру.

Около камина, важно положив левую руку на свободный уголок книжной полки, а правую заведя за спину, стоял старик. Высокий и стройный, словно кипарис. Его подбородок был приподнят чуть выше обычного, придавая своему владельцу горделивый вид. В его львиной, седой гриве даже самый опытный следопыт не обнаружил бы и единого цветного волоса. А его шикарную, пышную, доходившую до самого пояса, аккуратную бороду украшали длинные и извивающиеся, словно молочная река, косы. Нос старца по размерам и форме напоминал собой миниатюрную гору, а уши походили на крылья бабочки махаона. Так или иначе, больше ничто, кроме тройки этих атрибутов внешности не выдавало в этом человеке его немалый возраст - морщины ещё даже не посмели коснуться его лица, а кожа его не то, что не покрылась пятнами, но и вовсе не побледнела ни на йоту, как у всех прочих, обычных старцев. В общем и целом, этот человек выглядел лет на сорок, тот возраст, когда ты уже успеваешь приобрести эдакую естественную, природную харизму, да и седина уже начинает заявлять права на твои виски, но ты ещё совершенно не походишь на старика. Одет он был в серую мантию, которая совсем не выглядела как те, что обычно носили в гильдии магов, но её владелец как раз таки и старался добиться такого эффекта, намеренно подчеркивая факт своей независимости от указанного сообщества.

Старик и Разноглазый, оба сведя брови, смотрели друг на друга молча, тяжело и неотрывно. Время для них сейчас тянулось точно густой мёд, которого чересчур жадный медведь попытался зачерпнуть из улья побольше, чтобы успеть как следует попировать и сбежать прежде, чем на него обрушится ярость целого роя взбешённых пчёл. Впрочем, ситуация образовалась схожая, но пока что оставалось неясным, кто же примет на себя роль зверя.

Наконец, Разноглазый не выдержал и, отведя взгляд, бросил довольно твёрдым тоном:

- Как она? - Он попытался сделать так, чтобы вопрос прозвучал максимально отрешённо, но не сумел скрыть некоторой виноватости в голосе. Так или иначе, понурым он не выглядел, как минимум потому, что его брови всё ещё оставались грозно сдвинутыми.

Старец посмотрел на него с надменностью и лёгким презрением, и ответил снисходительно, почти насмешливо:

- О, выходит, твоё сердце зачерствело не настолько, насколько я полагал?

Молодой участник разговора стрельнул в сторону собеседника разноцветным взглядом:

- И что, по-твоему, не так с моим сердцем, интересно узнать? - Вкрадчиво уточнил тот.

- Что ж, раньше я полагал, что по твёрдости и цвету оно могло бы посоревноваться с углём, что добывают в шахтах. Теперь же, скорее, с краюхой чёрного хлеба, по нелепости потерянной за печью полтора года назад. - С напускной угодливостью пояснил старец.

Разноглазый ничего не ответил, только слегка кисло скривился, что в сумраке комнаты было почти невозможно заметить.

Тем не менее, седобородый сумел углядеть этот момент, и, высокомерно хмыкнув, добавил:

- Если тебе и вправду интересно положение её дел, то чего же сам тогда не наведался, чтобы осведомиться лично? Тебе пришлось бы выделить на это совсем немного времени.

Разноглазый резко поднял голову, на секунду в его взгляде вспыхнул вызов и готовность ввязаться в перепалку, но в следующий же миг внутри него что-то слегка надломилось, и, протяжно выпустив воздух через ноздри, он говорил смиренно, но всё же с некоторым напором:

- Не было возможности. Сейчас я стараюсь не терять ни минуты, сам понимаешь. - Разноглазый скрестил руки на груди, всем своим видом демонстрируя уверенность в собственной правоте.

Старик хмыкнул, и сжал в кулак руку, до сего момента мирно покоившуюся на каминной полке:

- Когда-то мы потратили на тебя уйму времени и сил, и вот как ты решил нас отблагодарить? - Уголок его рта еле заметно приподнялся, однако, это сильно отразилось на его внешнем виде, и теперь он выглядел торжествующе. - Но теперь пришёл твой черёд. Пора возвращать долги. - Он разжал пальцы, и миролюбиво продемонстрировал внешнюю сторону ладони, добавив снисходительно, почти издевательски. - Конечно же, если ты хочешь получить свои ответы. - Но, сделав короткую паузу, он все-таки решил позволить себе мимолётную слабость, и сказал, слегка наклонив голову и опустив веки. - Она в порядке. Я делаю всё, что в моих силах, чтобы её жизнь была вне опасности.

- Спасибо. - Кивнув, чуть приглушённым голосом пробормотал собеседник старика, отчего сразу стало понятно, что благодарность была искренней.

Но седобородый всё-таки не смог обойтись без едкого замечания:

- И всё же, ты мог бы приехать и навестить её хоть раз. - Он вновь обернулся человеком, который хорошо осведомлён о своём превосходстве, и не стесняется им пользоваться. - Я бы не причинил тебе никакого вреда. Особенно после того, что тебе удалось выяснить о... Ты знаешь, о чём. - Осёкшись, старик медленно переложил руку с книжной полки себе за спину. - Не ради меня. Только ради неё. - Он повернул голову в сторону окна. - Сколько лет прошло? Шесть? Восемь? Десять?

Разноглазый чуть заметно скривился:

- Будь так добр, не сыпь соль на раны. - Хмуро вставил он, рефлекторно отряхнув рукав своей куртки. - Я и сам прекрасно понимаю, что поступил эгоистично.

- И неблагодарно. - Жёстко закончил старец.

Оба умолкли.

Костерок робко, почти неслышно потрескивал в камине. Он как будто пытался напомнить о себе, используя все оставшиеся силы.

Пауза затягивалась.

В этот раз её прервал старик. Слегка наморщив нос, он придирчиво осмотрел гостя с головы до ног, и спросил с подозрением в голосе:

- Скажи, Доран, ты заплёл эти косички, чтобы подразнить меня? - Он едва заметно качнул головой в сторону бороды собеседника. - Или, может быть, чтобы заставить понервничать?

- Нет. - Разноглазый непроизвольно дотронулся до предмета обсуждения. - Попробовал однажды, просто чтобы подурачиться, и... кхм... посмотреть, есть ли сходство. Неожиданно, но мне понравилось... и ей тоже. - Добавил он после короткой паузы с опаской глядя на старика исподлобья. - Решил оставить.

- Понятно. - Старец за пару шагов переместился к противоположной стороне камина, к стойке с принадлежностями, взял кочергу и пошерудил угли. - Тебе не холодно? - Уточнил он, не оборачиваясь.

- Начинаю замерзать. Будь добр, подбрось ещё дров. - Оглянувшись и зябко потерев руками плечи, попросил Доран, поплотнее укутавшись в свой плащ.

Старик наполовину опустошил дровницу, равномерно разложив дрова внутри камина. Огонёк, уже потерявший всякую надежду на спасение, радостно затрещал, когда заметил, что вокруг него начали появляться новые партнёры для танцев. Старец закрыл стеклянную дверцу, открыл поддувало, и вновь взглянул на своего гостя.

Пока Разноглазый согревался, наблюдая за телодвижениями хозяина дома, он снял с пояса флягу с водой, и, задумчиво глядя куда-то в пустоту, сделал единственный, зато солидный глоток, которым, сам того не заметив, начал полоскать полость рта, чтобы освежиться.

Старик, распрямившись, бросил взгляд на фляжку. Её корпус обтягивала зелёная ткань, на которой, в свою очередь, в самом центре был вышит белыми нитками слишком хорошо знакомый хозяину дома знак - условно изображённое солнце - ровный круг, с исходящими от него в стороны симметрично расположенными лучами. Приняв действия гостя за намёк, он спросил следующее:

- Хочешь чего-нибудь выпить? Или, может быть, поесть? Если я правильно понимаю, ты явился прямиком из порта? - Следующее предложение он произнёс с ехидцей. - Никуда не заглядывал по пути. Как насчёт чая, чтобы согреться? Или, может быть, чего покрепче? Ты ведь любил пиво, если я не ошибаюсь? Сожалею, но ты отсутствовал настолько долго, что я даже успел запамятовать, какой именно сорт ты предпочитал?

- Раньше "Горного Короля". Теперь "Чумазого Землекопа". - Проигнорировав шпильку в свой адрес, спокойно ответил Разноглазый. - Я почти не голоден, да и сейчас уже слишком поздно для еды. Есть на ночь - вредно. - В тот момент он ещё собирался в скором времени отправиться в постель. Но даже не представлял, насколько ошибался.

Хозяин дома коротко хохотнул, на мгновение задрав голову:

- Ха! Но не таким, как мы с тобой. - Он широко улыбнулся, но ненадолго. Однако, ни заострять внимание, ни развивать эту тему он дальше не стал, приняв к сведению пожелание Дорана, и тут же вернулся к теме пива. - На крепкое перешёл, да? - Ухмыльнулся старик. - Хорошо, подожди здесь, я скоро вернусь. - Развернувшись, он язвительно кинул через плечо. - А ты пока располагайся, чувствуй себя как дома.

- Очень смешно. - Совсем коротко усмехнувшись через ноздри, ответил гость.

Старик крепкими, широкими шагами покинул комнату.

Оставшись в одиночестве, Доран посидел ещё немного, глядя стеклянными глазами в огонь, тихонько побарабанивая пальцами по подлокотникам. Вернув флягу на место, он, крякнув, неторопливо поднялся, помогая обеими руками, и подошёл к книгам, занимавшим тёплое местечко над камином, и неторопливо провёл указательным пальцем левой руки по корешкам:

- Старые знакомые. - С ностальгической нежностью в голосе прошептал Разноглазый.

Он взял один трактат и полистал его:

- Мда. - Выдохнул он несколько разочарованно. - Теперь это кажется таким незначительным. Простым. Наверное, даже, очевидным. Вам больше нечего мне предложить. - Задумчиво пробормотал Доран себе под нос, подытожив.

Не обнаружив в книге ничего нового, он захлопнул её, вернул на место, и направился к комоду настолько стремительно, что плащ заколыхался у него за спиной.

Разноглазый явно знал, что ему нужно, и где он может это отыскать. Уверенным движением он открыл один из выдвижных ящиков. Вытащив оттуда стопку каких-то бумаг, он, не проявив к ним и малейшего интереса, бухнул всю кипу на комод. Освободив ящик, гость принялся постукивать костяшками по его днищу. Услышав металлический звяк, Доран ухмыльнулся и с усилием надавил кончиками пальцев на правый край фанерки. Фальшивое дно, служившее прикрытием, сдвинулось. Разноглазый достал его и аккуратно положил рядом с бумагами. Нетерпеливо запустив руку внутрь, он осторожно вытащил из ящика его содержимое.

Предметом поисков не в меру любопытного "гостя" оказалась золотая шестиконечная звезда. Все её лучи держались на круглой золотой сердцевине, и каждый был выполнен из определённого драгоценного камня: алмаза, агата, сапфира, чёрного кварца, изумруда, и рубина. Алмазный и кварцевый лучи оказались длиннее всех остальных. Золотую цепочку, благодаря которой украшение держалось на шее, просунули так, чтобы звезда указывала им на голову владельца.

Доран завороженно вертел украшение пальцами, стараясь поймать отблеск от огня камина каждым лучиком. Он настолько увлёкся изучением звезды, что совершенно не обратил внимания на то, что старик уже вернулся в комнату.

Он держал в руках поднос, на котором стояли две кружки, уже наполненные пивом, и пара пустых фужеров. Рядом с посудой примостились пузатый кувшин с хмельным напитком на случай, если беседа затянется, и гость не откажется от добавки, и распечатанная, но не открытая бутылка вина на случай, если гость, вдруг, изъявил бы желание повысить градус беседы. Стоя в дверном проёме, Хозяин дома, молча наблюдал за хамским поведением гостя:

- Как некультурно, Доран. - Наставническим, и даже несколько разочарованным тоном произнёс хозяин дома, покачав головой, притворившись, что сей акт вандализма его глубоко опечалил.

Разноглазый медленно обернулся, горделиво приподняв подбородок. Всем своим спокойным, и в то же время вызывающим видом он показывал, что не чувствует на себе никакой вины за то, что только что совершил:

- Знаешь, а ведь меня так уже давно никто не называл. - Услышал старик вместо извинений, или хотя бы разъяснений. Он произнёс это так, будто тема со звездой и вовсе никак не касалась хозяина дома.

Седобородый, не проявив никаких признаков беспокойства, прошёл в центр комнаты и поставил поднос на стол:

- Конечно. Ты уже, наверняка, привык к тому, что тебя зовут ... - Он выпрямился, и спрятал одну руку за спину, а другую оставил чуть в сторону, согнув мизинец, а остальные пальца расставив веером. - Кстати, как тебя теперь называют? "Командир"? "Капитан"? "Командующий"?

- Разве это важно? - Опустив руку с украшением, спросил Разноглазый.

- Действительно. - Старик посмотрел на звезду так, будто увидел её впервые. - Неужели, только она меня выдала? - Уточнил он безучастно, спрятав вторую руку за спину.

- Нет. Ещё борода. - Пожал плечами Доран. Всем своим видом он намекал, что не собирается расставаться с украшением, по крайней мере до тех пор, пока не получит свои ответы.

- Борода?! - Старик неспешно захохотал, слегка закинув голову назад. У него почти получилось изобразить веселье. Он даже положил руку на живот, но выглядело это крайне неправдоподобно. - Прошло столько лет, а этот старый пройдоха всё ещё помнил, как выглядела моя борода в молодости? - Он снова хохотнул. - Воистину, человеческая память удивительна. Иногда не помнишь, что съел сегодня на завтрак, зато спустя годы можешь помнить глупый детский стишок, или, что более вероятно, припоминать своему приятелю тот случай, когда у него на носу вскочил прыщ, размером с вишнёвую косточку.

Доран нахмурился:

- Думаю, любой, кто знал тебя в молодости, легко вспомнил бы, какую бороду ты носил. Уж слишком она у тебя приметная. - Машинально погладив собственную растительность на лице, он обернулся, чтобы посмотреть на кипу бумаг, которую оставил на комоде. В его тоне зазвучала некая обеспокоенность. - Кстати, о книгах. - Разноглазый бросил на собеседника многозначительный, чуть тревожный взгляд. - Ты больше не писал ничего... особенного?

Дежурная надменная улыбка медленно сползла с лица старца:

- Нет. Только медицинские трактаты, и ещё кое-что в области смежных наук. Та книга была в единственном экземпляре.

- Хорошо. - Доран кивнул. - Это поможет избежать многих проблем.

Проигнорировав последнюю фразу гостя, старик сделал пригласительный жест:

- Присаживайся.

Поигрывая звездой, Разноглазый занял ближайшее к себе кресло, собственно, в нём он и сидел до этого.

Старец, учтиво дождавшись, пока гость примет сидячее положение, занял место напротив него, и, подняв ближайшую к себе полную кружку, произнёс торжественно:

- Что ж, предлагаю выпить за воссоединение после долгой разлуки! Ученика и учителя. - Проговорил он громче обычного, с толикой торжественности в голосе.

Доран молча поднял кружку. Его одолевали смешанные эмоции по поводу сказанного тоста.

Они чокнулись, и каждый сделал по несколько глотков.

Разноглазый вернул кружку на место, и одним движением смахнул пену с усов. После чего обратился к хозяину дома:

- Так как тебя лучше называть? Теперь, когда я знаю правду?

Старик, удобно разложив локти на подлокотниках, совместил кончики пальцев обеих рук, и примирительно-предостережительным тоном призвал собеседника тщательнее следить за тем, о чём он говорит:

- Тише, Доран, - он кивнул головой, - тише. Даже у стен есть уши. -Хозяин дома обвёл помещение многозначительным взглядом, ненадолго задержав взор на окне. - Обращайся ко мне так, как делал это и раньше.

- Понятно. - Ответил гость, сделал небольшой глоток пива, и вернул кружку на место.

Они снова умолкли, пристально глядя друг другу в глаза.

Каждый сверлили другого взглядом. Но они не ненавидели друг друга, о нет! Просто за прошедшие годы их общие воспоминания и представления друг о друге омрачились не самыми приятными, новыми сведениями, а большая часть накопившихся за это время тем для разговоров, которые им ещё только предстояло поднять, отнюдь не улучшала настроения.

Старец глубже уселся в кресло и начал:

- Обсудим личные вопросы позже. Сейчас давай перейдём к делу.

Доран, взглянув на звезду, поводил по одному из её кончиков подушечкой пальца, и положил украшение на стол, рядом со своей кружкой:

- Согласен.

Хозяин дома удовлетворительно кивнул:

- Итак, если бы ты пришёл ко мне вылечить сломанную руку, больной зуб, или любую другую хворь - то получил бы помощь совершенно безвозмездно, как и все остальные. - Он важно приподнял подбородок. - Тем не менее, теперь ты, очевидно, совершенно не нуждаешься в моих услугах. - Он бросил короткий взгляд на руку собеседника. - Тем не менее, ты явился за знаниями. И я более чем уверен, что тебе прекрасно известно, что я ничто не ценю настолько же высоко, насколько свои знания. А знания я обмениваю только на знания. Причём обмен всенепременно должен быть равным. - Он ненадолго поднял в воздух указательный палец. - Однако то, что мне предлагают, я оцениваю самостоятельно, исходя из собственных критериев. И никак иначе.

Разноглазый посмотрел на свои кисти:

- Ты ведь не просто так обратил внимание на мои руки, и упомянул больной зуб, правда? Слишком тонкий намёк, но я его уловил. - Не дожидаясь реакции, он продолжил. - Хорошо. Это справедливо. Обладаю ли я какими-то знаниями, которые мог бы предложить тебе взамен?

- Всё. - Тоном, не приемлющим отказов, заявил старик.

- Что? - Разноглазый приподнял одну бровь. Такой ответ застал его врасплох.

- Всё. - Так же уверенно повторил старец. - Всё о войне и о том, что случилось с мальчишкой Келем. - Последнюю пару слов он произнёс медленно, смакуя каждую буковку.

Доран скривился:

- А Кель для тебя, значит, всё ещё мальчишка? - Его брови придвинулись ещё ближе друг к другу, хотя, казалось, что это было уже невозможно.

- Именно. - В голосе старца зазвучал нажим, подпираемый нотками сдерживаемой ярости, он даже слегка приподнялся, опершись на подлокотники. - Сопливый юнец, который посмел сбежать! Несмотря на всё, что я для него сделал и тот дар, что я ему передал.

Разноглазый взял в левую руку своё правое запястье и продемонстрировал свободную ладонь собеседнику:

- Правда? Теперь ты считаешь это своей заслугой? - Проговорил он спокойным, обличающим тоном. После чего вежливости в его голосе поубавилось, зато появились обвинение, и даже доля презрения. - Как по мне, ты, - он ткнул в сторону бывшего учителя указательным пальцем, - предпочёл бы, чтобы Келя и вовсе не было на свете. И вообще, ты, - он немного согнул локоть, и вновь выбросил вперёд указующий перст, - только и делал, что пытался отнять у него этот... дар. - Последнее слово он произнёс очень выразительно, на выдохе, глядя на старика исподлобья сверкающим взглядом. После чего расслабился, тем самым показав, что не хочет развивать намечающийся конфликт, и готов оборвать на этом текущую тему обсуждения.

Хозяин дома принял подачу, но отразил её немного по-своему:

- О, но ведь сейчас мы говорим не о тебе, Доран, и не о каких-то... особенностях. - Он дважды согнул указательный и средний пальцы на правой руке, показывая, что говорит в переносном значении. - Я имею ввиду знания, который я передал Келю, - он небрежно махнул рукой куда-то в сторону, - о времени, что я на него потратил.

- Так ли много для тебя значит время? - Насмешливо парировал гость.

Старик таинственно улыбнулся:

- Что ж, не могу не отметить, что в этом ты прав. Оно для меня не значит ничего. - И добавил заговорщически. - Почти.

Доран наклонился вперёд:

- Даже то время, что ты провёл с ней? - Произнёс он обвиняющим тоном. На самом деле, он не собирался ловить собеседника в словесную ловушку, но, сам того не заметив, расставил силки, и, когда добыча в них попала, не смог удержаться. К сожалению для самого себя.

Но ни один мускул на лице старика не дрогнул, напротив, он весь обратился в монолит спокойствия, плавающий в океане безмятежности:

- Я считаю её подарком, дарованным мне судьбой, которого я, ко всему прочему, совершенно не достоин. Особенно, после всего того, что успел совершить за свою не самую короткую жизнь. Давай не будем вовлекать её во всё это. Всё-таки она подарила любовь нам обоим, и принижать её достоинства - абсолютное кощунство.

Разноглазый ничего не ответил, так как посчитал замечание хозяина дома вполне справедливым, и всё же где-то в самом тёмном и потаённом уголке его души затаился хоть и маленький, но неприятный осадок от того, что ему удалось выяснить в прошлом. И всё же он предпочёл отмести его и вернуться к делу:

- Ты прекрасно знаешь, что идёт война, и всё равно хочешь, чтобы я тратил кучу времени на то, чтобы рассказать тебе историю, которую ты и так прекрасно знаешь? - Сказал он с неодобрением.

Как бы то ни было, мнение гостя на этот счёт совершенно не волновало хозяина, и он не собирался делать каких-либо поблажек:

- Но, Доран, у меня имеются в достаточном количестве общие сведения обо всех боевых действиях и их последствиях, а также примерный состав армии людей. Мне известно то же, что и всем, по поводу того, что случилось после исчезновения Келя, что к этому привело, и что за собой повлекло. Но мне хочется узнать, что именно произошло. Выслушать твою версию, - он указал пальцами в сторону собеседника, - скажем так, из первых рук. Ведь за каждым сухим официальным отчётом кроется не только правда, но тысяча подробностей и мелочей, которые и делают любое событие по-настоящему интересным. - В глазах седобородого сверкнула искорка мудрости. Он явно знал об этой жизни гораздо больше многих.

- Но у нас нет на это времени. - Посетовал гость.

Старик только развёл руками:

- А ты приехал сюда, в надежде за час обучиться всему тому, над чем я трудился и совершенствовал всю жизнь? Если ты действительно так считаешь, то у меня для тебя плохие новости: ты - глупец. - Он пренебрежительно взмахнул рукой. - И я советую тебе немедленно возвращаться на материк.

Доран хмыкнул, скрестив руки на груди. Так легко отступать он, разумеется, не собирался:

- Моя история отнимет у нас гораздо больше времени, чем твои уроки. - Заявил он с претензией, стараясь набить себе цену, выиграв тем самым хоть немного времени. Хотя и понимал, что вся история его жизни, от самого начала и до сего момента, не идёт ни в какое сравнение даже с крупицей тех сведений, за которыми он сюда явился.

Но старец воспринял эту фразу по-своему, можно сказать, что он сам вывел себя из себя:

- Как ты смеешь противопоставлять свои знания моим?! - Стукнув кулаком по бедному, ни в чём неповинному подлокотнику, хозяин дома выпрямил спину, слегка приподнявшись над сиденьем, и ткнул пальцем в сторону Разноглазого. - Ты просишь меня поведать тебе секреты невероятного могущества! Немыслимой мощи! Приоткрыть завесу над тайной мироздания! Взамен же я лишь прошу рассказать глупую историю, которая медяка ломанного не стоит! И ты, - он впился глазами в собеседника, и проговорил медленно, выбивая каждое слово, - ты ещё смеешь говорить мне, что я слишком много прошу?!

Доран примирительно поднял руки в воздух, и покачал ладонями:

- Ладно-ладно, я признаю - был неправ. Прошу, успокойся. - Несмотря на внешнее хладнокровие, его немного раздосадовало то, что финт не удался. Он опустил руки, и уточнил. - Тебя интересуют конкретные моменты или вся история целиком? - Он выжидательно посмотрел на своего учителя.

Победоносно хмыкнув, старец немедленно привёл себя в порядок, удобно расположился в кресле, положил локти на причитавшееся им место, и совместил кончики пальцев:

- Как я и говорил - всё. Абсолютно всё. С самого начала. - Он говорил неторопливо, явно наслаждаясь недовольством своего ученика. - Особенно хочется услышать, как вы разрешили вопрос, связанный с матерью той девчонки... кажется, Джил?

Доран сдвинул брови - настолько глубокая осведомлённость собеседника о его жизненном пути, не могла не настораживать, и даже вызывала некоторую тревогу и опасения. Разноглазый помрачнел, и произнёс с угрозой в голосе, которую сложно было не заметить:

- Можешь вспоминать о Келе, как о сопливом, неблагодарном мальчишке, - он яростно рассёк ребром ладони воздух, - но не смей так отзываться об Анне.

- Буду отзываться как мне угодно. - Издевательски, буднично ответил старик. - Это ты пришёл ко мне за помощью, а не наоборот.

- Как пожелаешь. - Доран напряжённо выдохнул. Ему крайне не понравилось, куда свернул этот разговор в конечном итоге, но он решил не делать поспешных выводов, да ещё и раньше времени. - Ты уверен, что хочешь услышать всё с самого начала? Завязка этой истории весьма скучна и затянута. Или ты хочешь, чтобы я сразу перешёл к интересной части?

- Будь так добр, в мельчайших подробностях. - Ехидно улыбнулся старик.

Разноглазый очень тихо скрежетнул зубами, но душевного равновесия не потерял. Вместо этого он глубже уселся в кресло, принял удобную для себя позу, и начал свой рассказ:

- Ну что ж, - он вздохнул, - всё началось в порту небезызвестного города Раута...

Глава первая. Знакомство.

Солнце стояло в зените - день выдался довольно жарким, особенно для самого начала осени. Небесное светило не щадило тех, кто по привычке нацепил непродуваемые одежды, даже не взглянув в окно, прежде чем выйти на улицу. Своими необычайно яркими, тёплыми лучами оно заставляло их потеть, и оттягивать вороты, в надежде хоть немного понизить температуру собственного тела и освежиться.

Морские волны, набирая всё больше скорости ближе к берегу, с шумом разбивались о столбы причалов и каменный берег, моментально рассыпаясь в пузырящуюся пену.

Мирно покачиваясь на воде, стены торгового города Раут охраняла целая армада далеко немирных, больших военных двухпалубных и трёхпалубных кораблей, из центров которых росло соответствующее количество мачт. Одним своим грозным видом они отбивали всякое желание напасть на город, даже с закрытыми амбразурами. Знаки, изображённые на их бортах, показывали принадлежность этих морских исполинов к войскам людей.

Неподалёку, в воздухе, вереща, кружила огромная стая чаек, выискивавших себе пищу в толще солёной воды. Они радостным криком поприветствовали, и проводили почти до самого порта торговый грузовой корабль, который, рассекая водную гладь, стремительно вошёл в порт города-крепости и неспешно причалил к пристани. Как только судно оказалось достаточно близко к суше, молодой матрос, приготовившись заранее, спешно спрыгнул с борта, и быстро и умело завязал морской узел вокруг кнехта, пришвартовав судно. Другой моряк, дождавшись, пока матрос закончит, бросил трап.

Как только доски упали, не дожидаясь ничьего разрешения, распираемый от нетерпения, первым на берег сошёл юноша, на вид лет восемнадцати-двадцати. Роста он имел немногим выше среднего, а телосложение имел худощавое. Лицо его было овальным и слегка вытянутым, а карие глаза широко посажены относительно прямого носа. Брови его росли немного выше, чем у большинства людей, поэтому его взгляд постоянно казался невинно-удивлённым. Уголки рта были всегда самую малость приподняты, отчего создавалось ощущение, что он постоянно улыбается, или, по крайней мере, никогда не грустит. Тёмно-каштановые, слегка вьющиеся волосы доходили до середины шеи, но он старался носить их так, чтобы локоны не прикрывали ушей. Одежда цвета коры дуба различных оттенков отлично сидела на юноше, настолько, что можно было сразу догадаться, что шили её именно для него, с тем лишь небольшим замечанием, что, скорее всего, немного на вырост. Отчего складывалось ощущение, что либо предполагалось, что он отправиться путешествовать немного позже, либо что он собрался бродить по миру один-два года, не меняя верхней одёжки. Штаны молодой человек заправлял в чёрные как смоль, высокие сапоги, зашнурованные на всю длину голеней, что выделяло их на общем фоне. Рубаха с длинным рукавом доходила ему до середины бедра. На поясе его висел тяжёлый кожаный ремень. Светлый походный плащ крепился на единственную пуговицу, расположенную на шее. На руках он носил кожаные перчатки в тон остальному своему туалету, а через плечо висела традиционная тканевая сумка лекарей, нижняя часть которой была прошита дополнительной заплаткой для надёжности.

Очутившись на берегу, он рукой прикрыл глаза от солнца, и обернулся на море, чтобы посмотреть в ту сторону, откуда только что приплыл. Неудивительно, но ничего нового он там не увидел, лишь то же самое, что наблюдал последние несколько часов - плещущуюся водную гладь. Молодой человек перевёл взгляд на высокую, прочную стену, кольцом окружившую целый город. После этого юноша бросил взгляд на порт, и с удивлением отметил, что военных кораблей здесь находилось едва ли не больше, чем грузовых.

Но не успел он вернуться к визуальному изучению крепости, как его откуда-то со стороны пирса окликнул грубый, охрипший голос:

- Эй, парень, посторонись!

Молодой человек обернулся и увидал перед собой пяток крепких, хмурых, небритых мужиков. Из одежды они носили одни лишь потрёпанные штаны, подпоясанные верёвкой. "Ого, закалённые здесь грузчики, однако - чуть ли в одном исподнем в такое время года. Или это просто потому, что такой тёплый день выдался сегодня?" - задумавшись над этим, молодой человек задрал голову, взглянул на небо, и сделал пару шагов в сторону. Мужики, не теряя времени, всем скопом поднялись по трапу на борт корабля. Там они сразу же встретились с капитаном, который пару мгновений назад покинул свою каюту, как только ему доложили о прибытии в место назначения. Не размениваясь на комплименты, он поприветствовал их, и тут же принялся раздавать указания:

- Всё как обычно, груз в трюме. - Он указал распрямлённой ладонью на палубу. - Ящики с зелёной стрелкой предназначаются аптекарю. - Он махнул рукой куда-то в сторону, видимо в том направлении, где располагалась городская аптека. - Бочки с красной тащите в трактир. Посылки для аптеки держать так, чтобы стрелка смотрела строго вверх, а не как в тот раз! - Согнув руку в локте, он направил распрямлённый указательный палец в небо. - Если что-то прольёте или уроните - семь шкур сдеру! Да так, что в следующий раз работать будете уже без штанов, с фиговым листом, вместо трусов. - Для большей убедительности он потряс кулаком в воздухе, затем хлопнул в ладоши, и дал отмашку на старт. - Ну, за дело! Что встали, крысы сухопутные?! - Произнёс он в традиционной манере бывалого моряка.

Грузчики, пожав могучими плечами, скрылись из виду, а капитан по привычке стал осматривать берег. Он сразу же обратил внимание на стоящего возле трапа парнишку, который глядел на него с причала снизу вверх. Морской волк сощурил один глаз, и улыбнувшись, крикнул:

- Эй, Кель! Ты что, задумал поскорее смыться в город, о котором знаешь только понаслышке? Дорогу до трактира-то так и не спросил!

Кель объяснил таким же весёлым тоном:

- Что вы, капитан! Просто я ведь впервые покинул родной остров, и вот не терпелось поскорее поглядеть, как выглядят города на континенте, хотя бы и издалека. - Он пару раз топнул ногой по доскам. - Но теперь-то известно, на каком причале мы пришвартовались, и вы можете мне рассказать, как пройти, куда надо, как обещали!

Морской волк скрестил руки на груди, и произнёс слегка отстранённо, глядя на стену, защищавшую Раут:

- Не хотелось бы тебя разочаровывать, но именно этот город мало чем отличается от твоей деревни. - Он недовольно цокнул краешком рта, но тут же снова повеселел. - Но ты прав, теперь мне всё ясно! Я человек слова, раз обещал - исполню! Погодь, сейчас сориентируюсь. - Ответил капитан, задумчиво наморщив лоб. Он опёрся одной рукой о борт, а другой прикрыл глаза от света. Сообразив, у какого именно выхода они находятся, он принялся объяснять пареньку дорогу. - Значит так, иди прямо, пока не увидишь конюшни. Затем, как пройдешь их, сверни направо, на главную улицу, и иди до тех пор, пока по правую руку не увидишь трактир "Солёная русалка". Ты его не пропустишь - это одно из самых крупных зданий в Рауте. - Он положил локоть на борт, а другую руку уткнул себе в поясницу. - Самим заведением владеет человек по имени Сол, думаю, он поможет тебе найти спутников, которые сопроводят тебя куда бы ты там ни собрался.

- Ага. - Инструкции были не сложные, но молодой человек всё равно решил потратить полсекунды, чтобы прогнать их в голове ещё разок и запомнить, как следует. Затем, он мотнул подбородком в сторону судна, с которого совсем недавно сошёл, как бы указав на грузчиков, которые сейчас копошились в нутре у корабля. - Строго это вы с ними!

Поначалу, капитан даже не понял, что его, теперь уже бывший, пассажир имел ввиду. Он озадаченно огляделся, подозревая, что речь шла о матросах, но потом сообразил, кого юноша имел ввиду. Морской волк усмехнулся:

- А с ними по-другому нельзя! - Выкрикнул он с задором. - А то в городе будут не под ноги смотреть, а на местных мадмуазелей! А дамочки здесь, скажу я тебе, - он сложил большой и указательный пальцы в кольцо, - то, что надо! - Кашлянув, он осмотрел береговую линию, и вновь обратился к своему юному знакомцу. - Ладно, Кель, мне нужно идти, проконтролировать, чтобы судовое имущество осталось там, где ему положено находиться, а не в чужих карманах осело. - Развернувшись, он махнул рукой, и добавил. - Удачи тебе в твоём, эхм, ну, в чём бы ты там не задумал!

Молодой человек помахал капитану рукой на прощание:

- Спасибо вам! Надеюсь, скоро увидимся! До встречи!

И каждый направился в свою сторону.

Прежде чем покинуть порт, Кель, прикрыв глаза и широко раздув ноздри, медленно, глубоко вдохнул полную грудь солёного морского воздуха. Такой привычный, здесь он казался совершенно другим, отличным от того, которым юноша всю жизнь дышал у себя дома, на родном острове. Резко выдохнув, он вздрогнул, чтобы приободриться, и зашагал по деревянному настилу.

Ему на удивление легко удалось попасть в сам город, без лишних проблем преодолев охраняемые ворота, несмотря на все слухи о строгих правилах и тщательных досмотрах. Кель успел только представиться, и стражники его тут же пропустили, едва заглянув в сумку новоприбывшего: "Ха! Наверняка узнали меня! - Самовлюблённо подумал он, но затем ему в голову пришла немного более правдоподобная мысль. - Либо, они просто хорошо знают капитана этого судна, и то, что он никогда бы не взял на борт непойми кого, и решили не тратить время зазря. А в случае чего, будет с кого спросить".

По пути в таверну юноша с интересом осматривал город. Как и предсказал капитан, жилища на Джане и в Рауте действительно выглядели почти одинаково - сложенные из качественного камня, покрытые белой штукатуркой дома, с большими окнами и острыми крышами, из которых росли печные трубы.

Но в действительности похожими они казались только на первый взгляд. В Рауте практически все здания строили в высоту, жертвуя шириной, из-за сумасшедших цен на землю. Кроме того, почти у каждого строения имелся балкон или лоджия, каждую из которых хозяева украшали по-разному: цветами, статуями, или чем-то ещё. Видимо, на свой вкус, либо по последнему писку моды: "Или просто хотят, чтобы им было радостно, от того, что у них всё выглядит красивее, чем у соседа, как обычно это бывает" - додумал на ходу юноша. Так или иначе, каждый балкон чем-то отличался от другого. Везде присутствовало что-нибудь, чтобы зацепиться глазу, а иными из лоджий и вовсе можно было любоваться и по десять минут, постоянно обращая внимание на всё новые детали.

Кроме того, дома здесь строили настолько близко друг к другу, почти вплотную, что они образовывали улицу, больше похожую на длинный, высокий коридор, на первый взгляд напоминавший сегмент какого-то безвылазного лабиринта. То пространство, которое оставалось тут между зданиями, сложно было назвать даже переулком, скорее, щелью, в которую с трудом протиснулась бы даже кошка. Дороги вымостили камнем, чтобы повозкам с ценным товаром, который привозили с других континентов, островов, а также со всех уголков человеческого материка, было проще проехать.

А в то же время в Джане дома, хоть и имели примерно такой же внешний вид, в основном, состояли из одного этажа, реже двух. Только гостиным дворам, что логично, изначально строили несколько дополнительных ярусов, чтобы разместить больше гостей. При этом если жители Раута мерились тем, у кого длиннее и изящнее изогнуты балконные перила, то у островитян в почете состояли те люди, которые сумели занять как можно более обширные территории под свои жилища. А вместо балконов они пристраивали к своим домам широкие веранды, где любили сидеть, осматривая принадлежащие им земли, попивая любимые напитки или покуривая трубку.

Но основное отличие, которое в первую очередь бросилось Келю в глаза - это совершенное отсутствие в Рауте деревянных построек.

В Джане всё ещё стояло множество обветшавших, хлипких рыбацких хибар, построенных более сотни лет назад. Они переходили по наследству уже множество поколений, и оставались пристанищем менее удачливых мореплавателей, которые не успели нажиться на путешественниках или торговле.

Пытаясь разобраться в истинных причинах столь же сильных архитектурных сходств, как и различий двух городов, можно сказать, соседей, Кель невольно начал вылавливать из памяти кусочки их историй.

Раут был построен всего двадцать семь лет назад, на самом краю континента, в то время как рыбацкая деревня Джан, где Кель, собственно, и родился, существовала уже почти полтора века. С самого начала своего основания Джан существовал как небольшое поселение, расположенное на одноимённых островах, где в небольших деревянных домиках жили рыбаки со своими семьями.

Первые большие перемены произошли с Джаном, примерно девяносто лет назад, когда там поселился учитель Келя, великий маг-целитель ДонАллан. Он оказывал помощь всем нуждающимся, что удивительно, абсолютно безвозмездно. Самым ценным на свете целитель считал знания, в любом их проявлении и форме, но, в частности, больше всего уважал книги, поэтому благодарные рыбаки старались, при каждом посещении материка найти что-нибудь достойное занять место в библиотеке мага, заодно распространяя слухи о целителе-филантропе. Весть о ДонАллане разлеталась по всему материку с невероятной скоростью, поэтому, вскоре, вместе с рыбаками с континента начали приплывать люди, нуждающиеся в качественной медицинской помощи, которую мог предоставить только опытный маг-целитель. Поначалу, на остров направлялись только те, кто не мог позволить себе услуги профессиональных лекарей или гильдейских магов-целителей, и для кого добраться едва ли не до самого края территории людей казалось более доступным вариантом. Но знания и умения мага оказались настолько потрясающими, что вскоре знать и другие богачи обратили на него внимание. И они, в свою очередь, не скупились на благодарности за чудесное исцеление, и отправляли магу целые сундуки, набитые свитками, трактатами, учебниками, и другими письменными трудами под самую крышку. Таким образом они пытались добиться благосклонности ДонаАллана, но, несмотря на все их, иногда даже чересчур щедрые, попытки, все люди всегда оставались равными в глазах мудрого мага. Благодаря подобным подаркам целитель вскоре собрал библиотеку, по количеству книг сравнимую с теми, что находились в гильдии магов и столице страны. Хранилище для этих книг много лет назад построил, ныне покойный, король ДжумАран, в благодарность за исцеление от порока сердца тогда ещё принцессы, а нынче королевы материка ЭллаНушши.

Библиотека и обширные медицинские знания ДонаАлана привлекали на острова огромное количество людей, благодаря чему некоторые наиболее предприимчивые рыбаки, жившие на Джане, начали зарабатывать на путешественниках. Они стали предлагать переправу с материка до острова за вознаграждение, предоставлять жилище приезжим и продавать им пищу. Совсем немногим позже, как следствие, на Джане появились первые гостиницы и таверны. Простая рыбацкая деревушка превратилась в настоящий городок на острове. Но по какой-то причине Джану до сих пор не присвоили этого статуса, и по сей день он считается самой обычной деревней. Тем не менее, жители острова совсем не расстраивались по этому поводу, ведь к владельцам собственных дел в городах предъявлялось гораздо больше различных требований, помимо того, что они облагались гораздо большими налогами, нежели жители провинции.

Что касается работы ДонАллана - в ней он придерживался всего двух правил - никогда и не под каким предлогом он не покидал остров, и не брал себе учеников.

Против первого принципа маг не пошёл даже когда король ДжумАран просил, а потом и потребовал немедленно явиться во дворец. Даже когда король начал угрожать целителю казнью за измену, маг-филантроп не покинул своего дома. Поэтому королю не осталось ничего иного, как отвезти принцессу на острова. После этого начали расползаться слухи, что чудо-целитель не может покинуть остров из-за проклятья. Впрочем, довольно безосновательные.

А вот второй принцип он всё же нарушил, хоть и лишь однажды - когда согласился обучать действительно способного и мозговитого сына рыбака, мальчишку по имени Кель, который и без того сам-по-себе не мог жить, не узнавая постоянно что-то новое.

Помимо необычных правил, имелась у ДонаАллана и одна странность - каждый раз, когда остров посещали другие маги, чаще всего в поисках знаний или совета, но иногда и ради лечения, известный целитель под корень сбривал свою молочную бороду, которую просто обожал, да ещё и носил парадную белую одежду. Другие жители острова не придавали этому особого значения, думая, что тот просто хотел хорошо выглядеть перед коллегами, но Кель знал, что учитель совсем не жалует гостей, владеющих магией, поэтому абсолютно не понимал смысла этого ритуала. Тем не менее, только ученику великого целителя было известно об этой, и ещё одной странностях своего учителя.

Резко ударивший в нос запах конского навоза мгновенно вывел из задумчивости нашего героя.

Кель перестал вертеть головой, витая в облаках, и посмотрел вперёд. Конюшни находились буквально в тридцати шагах от него. Там совсем молодая девчушка ухаживала за лошадьми. Юноша остановился на пару мгновений, чтобы полюбоваться на эту картину - пригожесть девушки, её усердный труд и любовь к скакунам, с которой она выполняла свои обязанности, вместе создавали очень притягательный и умилительный образ. Сама работница, полностью погрузившаяся в своё дело, не обратила на молодого человека никакого внимания, но он его и не добивался.

Не то, чтобы юноша не был не привычен к неприятным запахам. Напротив, его работа лекарем подразумевала взаимодействие с весьма мерзкими на вид человеческими болезнями, травмами, а также дурно пахнущими лекарствами. И это помимо того, что он всю жизнь прожил на острове, где люди постоянно держали домашний скот поблизости, так как Джан, как ни крути, в первую очередь являлся деревней, и никому и в голову не могло прийти стоить сараи и хлева как можно дальше, только чтобы избавиться от характерной вони. И всё же, за время плавания юный лекарь успел подотвыкнуть от таких запахов.

Вдоволь налюбовавшись трудом девушки-конюха, Кель почувствовал некий дискомфорт, и оттянул ворот своей рубахи пальцем - солнце припекало всё сильнее и теперь ему стало душно, впервые с того момента, как он покинул прохладный трюм корабля. Поэтому он решил побыстрее добраться до крыши над головой, для чего немедля продолжил своё движение.

Когда юноша добрался до угла улицы, на которой располагались конюшни, он едва не столкнулся с тройкой военных, которые шагали ему наперерез. Кель слегка удивился, увидав солдат там, где ожидал встретить обычных стражников. От неожиданности он встал на месте как вкопанный, и принялся разглядывать их облачение. Военные носили шлемы, пурпурные накидки, покрывавшие тело от шеи и почти до колен, а на их поясах в ножнах грозно позвякивали мечи. Кель не успел разглядеть каких-то интересных подробностей - уж слишком быстро солдаты промаршировали мимо. Конечно, юноша до этого никогда не видел самих стражников, и только лишь примерно представлял, как должна выглядеть их форма. Но, так или иначе, он всегда думал, что военные, из рядовых, находясь в черте этого города в мирное время, имели право носить при себе клинки только в казармах и на кораблях, но не в самом городе, где такая привилегия полагалась только городской страже.

Островитяне Джана привыкли к самоуправлению. Почти все вопросы и разногласия решал старейшина деревни. А сборщики налогов начали приплывать на остров только тогда, когда построили Раут. Но их всегда охраняли люди в чёрной форме, которую носят личные охранники чиновников, а не военные. Кель знал, что Раут изначально задумывался, как военно-портовый город стратегического назначения, но он никак не ожидал, что военные не только стерегут город от неприятелей извне, но также охраняют горожан друг от друга, и от самих себя.

Проводив солдат взглядом, Кель продолжил путь.

Главная улица города выглядела намного оживлённее, чем та, по которой пришёл юноша. Она представляла собой нечто, вроде рынка. Только вместо привычных палаток и развалов, которые Кель привык видеть у себя дома, здесь подобные заведения, зачастую, занимали первые, а иногда даже и вторые этажи жилых домов. Люди здесь глазели на новые, диковинные товары, болтали с торговцами, закупались продуктами у них же, или же просто неспешно прогуливались, общаясь друг с другом, в полной мере наслаждаясь, пожалуй, одним из последних теплых дней. Не сказать, чтобы народу здесь собралось прямо уж много, но периодически молодому человеку приходилось менять траекторию движения, чтобы избежать столкновения с зазевавшимися, разомлевшими на солнце горожанами.

По пути Кель увидел двухэтажный дом, первый ярус которого переделали под пекарню. Вместо нижней части фасада здания здесь поставили прилавок, за которым сидела женщина и продавала разнообразную свежую выпечку. В глубине магазина виднелась печка для изготовления хлеба, и сам пекарь, который занимался уборкой. В животе у Келя резко забурчало, а железы, расположенные под языком, начали интенсивно выделять слюну. Только сейчас молодой человек понял, что с того момента, как вчера вечером он сел на корабль, у него во рту не побывало ни крошки: "Эх, надо было всё-таки согласиться на предложение капитана отобедать с ним. И чего я, дурак, постеснялся принимать бесплатную еду? Сейчас был бы не такой гордый, зато не голодный!". Несмотря на терзания души и плоти, Кель решил потерпеть до таверны, потому как есть сухой хлеб, да ещё и в такую погоду, ему совершенно не хотелось. А уж тем более без воды, потому как из источников влаги ему встретилась только винная лавка, и на всём пути он не видел ни одного колодца. Даже в пекарне он не приметил ничего, чтобы утолить жажду. Вдобавок ко всему, пока он щёлкал клювом, возле прилавка успела образоваться очередь, поэтому юноше показалось, что теперь, в любом случае, добраться до трактира было бы быстрее, потому он немедля зашагал прочь.

Насмотревшись на архитектурные особенности Раута, которые оказались не настолько занимательными, как Келю хотелось бы, впрочем, как и предсказывал капитан, юноша решил поглазеть на жителей города, чтобы хотя бы примерно понять, с каким типом людей ему предстоит иметь дело.

Первыми, на кого он обратил внимание, оказалась парочка весьма контрастирующих друг на фоне друга женщин. Одна из них, очевидно, госпожа, была высокой стройной девушкой лет двадцати пяти. На ней было белоснежное кружевное обтягивающее платье, пышный подол которого едва не касался земли. Этот наряд отлично подчёркивал её осиную талию. На голове девушка носила широкополую шляпку, такого же цвета, как и платье, с искусственной тёмно-синей розочкой. Из-за тени от головного убора Кель не смог разглядеть лица, но решил, что владелица столь притягательного гардероба, всенепременно обязана быть исключительной красавицей. Приблизившись, Келю всё-таки удалось увидеть чёрные как ночь, вьющиеся, падающие на плечи волосы и маленький, острый носик госпожи.

Только теперь Кель смог оторвать взгляд от прекрасной незнакомки и лучше рассмотреть служанку, которая шла следом за хозяйкой. Это была немолодая женщина, в простолюдинском платье, с повязанным передником. И одежду, и фартук "украшали" заплатки. Служанка была чуть полновата, ростом ниже хозяйки. Хотя, так могло показаться, потому что она шла чуть сгорбившись, как будто внимательно следила за сохранностью подола своей госпожи. Волосы служанка прятала под чепчиком, а близко посаженные глаза, нос картошкой и пухлые губы не делали её привлекательной. Отталкивающей, впрочем, тоже. В общем, она выглядела как сама обычная женщина, похожая на любую из жён рыбаков, живущих на Джане. Пальцы она держала сцепленными в замок, прижимая их к животу, пониже груди. На сгибе левого локтя её висела корзинка с продуктами. Зоркий глаз Келя приметил лежавшие сверху окорок и прикрытый кувшин, похоже, наполненный молоком.

Прежде чем женщины поравнялись с юношей, он заметил, что красавица едва заметно повернула голову, скользнув по нему взглядом, и слегка замедлила шаг.

Не понимая, чем, но Кель всё же порадовался тому, что сумел привлечь её внимание: "Может, она давно не встречала незнакомых лиц? Хотя, здесь, в портовом городе? Вряд ли. Значит, всему виной мои неотразимые внешние данные! Ха-ха! - Возликовал он. - Точно!".

Служанка обратила внимание на необычное поведение хозяйки, остановилась и начала вертеть головой по сторонам, в поисках того, что привлекло внимание госпожи. Увидев Келя, она слегка приподняла брови, и приоткрыла рот.

Вновь взглянув на красавицу, в надежде на то, что ему удастся завести приятное знакомство со столь замечательной девушкой, юноша улыбнулся настолько дружелюбно, насколько мог, и уже было собрался помахать им рукой и поздороваться, как вдруг госпожа дёрнула головой, пренебрежительно хмыкнула, отвернулась, задрав острый носик, и продолжила свой путь.

Кель так и застыл с приподнятой рукой, только теперь выражение его лица сменилось на растерянное. Пару мгновений он смотрел вслед удаляющейся прекрасной незнакомке. Затем, сообразив, что выглядит довольно нелепо, медленно перевёл взгляд на служанку, понадеявшись заполучить хоть какие-нибудь объяснения. Когда их глаза встретились, та быстро захлопнула рот, отвернулась и, засеменив, поспешила догнать хозяйку.

"Мда. Ну ладно, ничего, если... - тут он запнулся на собственной мысли и одёрнулся, - когда! Когда я претворю свой план в жизнь - люди на улице сами начнут подходить ко мне, в надежде, что я захочу с ними познакомиться! Это уж точно!"

Кель попытался щёлкнуть пальцами, чтобы окончательно убедиться в собственно превосходстве, хоть и пока не наставшем, но ему помешали перчатки. Растерянно осмотрев руку, юноша пожал плечами, и продолжил свой путь. Солнце напекало голову всё сильней. Теперь он жалел о том, что не прихватил с собой из дома хоть какую-нибудь шляпу, или, на крайний случай, зонтик.

Так как никого, достойного внимания, пока что не встретилось на пути, молодой человек начал анализировать всяческие незначительные мелочи. По корзинке с едой юноша сделал вывод, что госпоже надоело сидеть дома, и она решила прогуляться вместе со служанкой на рынок, при этом лично выбрав, что сегодня будет на ужин: "Да и настолько тёплых дней уже может и не быть" - подумал он. При мысли о еде, Кель сглотнул слюну, и посетовал о том, что всё-таки не купил в пекарне хотя бы какой-нибудь пирожок.

По дороге он встретил ещё множество девушек и женщин разных возрастов. Практически все они, завидев его, останавливали на нём взгляд, что немало тешило честолюбие молодого человека. Однако ни одна из них не выделялась из толпы настолько, чтобы он сам начал её разглядывать в подробностях. Видимо, большинство горожанок Раута старались следовать какой-то единой моде при выборе своего гардероба: "Или у них есть какой-то негласный код" - сделал маловероятное заключение юный лекарь.

Где-то половина из них носили такие же нарядные платья, очень похожие на то, что было надето на невежливой госпоже, только других цветов. В то время как другая половина носила традиционную одежду служанок цвета лесного ореха. Наиболее яркие и громкие из них таки сумели обратить на себя внимание Келя.

В этот список попали три девчушки, лет двенадцати-тринадцати, одетые в пышные, разноцветные платья, которые прятались от солнца под одним большим зонтом, что держала в руках та, что находилась посередине. Девочки о чём-то задорно щебетали, перебивая друг дружку, перекрикивая прохожих, и, зачем-то, по очереди хватаясь за каркас зонтика: "Наверняка сёстры, либо подружки. Дочери каких-нибудь богачей, к медиуму не ходи. Наверняка сплетничают. Такие беспечные" -сделал вывод юноша с лёгкой ностальгией по собственному детству. Так или иначе, девочки не обратили на Келя никакого внимания - они просто прошли мимо него, как и большинства прохожих, глядя только-лишь друг на дружку. Что немного уязвило самолюбие молодого человека, но самую чуточку.

Следующим объектом внимания лекаря стала парочка служанок, которые несли корзины с бельём, но, в отличие от смиренной прислужницы остроносой госпожи, не молчали, смиренно глядя в пол, а громко обсуждали своих мужей и их работу. Одна из них сетовала, что ближайшие пару дней не прибывает никаких новых кораблей, другая сочувствовала первой, при этом, совсем не скрывая радости от того, что сегодня её мужу повезло, ведь подошла его очередь, и он отправился разгружать судно из Джана. Кель с удивлением отметил, что корзины у обеих были доверху наполнены такими же неброскими штанами, что носили грузчики, встреченные им в порту: "И как только они потом различают, где чьи?" - озадачился молодой человек, имея ввиду и простую одёжку, и похожих как две капли воды мужей прачек-болтушек.

Среди жителей города юный лекарь сумел приметить некоторых из своих бывших пациентов и пациенток, однако, ни один из них не признал его в ответ. Но и сам молодой человек не смог припомнить чьего-либо диагноза, кроме одно, так как тот случай стал чрезвычайно интересным и познавательным. Все остальные имели хоть и тяжёлую, но неопасную для жизни хворь, и представляли собой весьма блеклые случаи с точки зрения развития навыков юноши.

Другая женщина, на которую обратил внимание Кель, носила одежду садовника, а не служанки - выцветший комбинезон цвета морской волны, с подвёрнутыми до колен штанинами, белая рубаха с коротким рукавом, перчатки, сделанные из мешковины, на голове её удобно расположилась широкополая соломенная шляпа непомерных размеров. В руках она несла пустой мешок, сделанный из того же материала, что и перчатки. Из-за налипшей грязи, Келю не удалось разглядеть, что за обувь носила садовница, но он предположил, что каучуковые калоши. Светлые волосы девушка заплетала в косу, губы её были поджаты, нос наморщен, брови сдвинуты, а серые глаза смотрели строго в направлении движения. Кель проводил её взглядом, и заметил, что садовница движется в сторону конюшен. Почему она шла за конским навозом со столь серьёзным видом, Келю оставалось только гадать. Тем не менее, садовница запала юноше в душу, поэтому он решил непременно познакомиться с ней, если ему, вдруг, пришлось бы задержаться в городе.

Но самого пристального и непристойного разглядывания удостоилась женщина с распущенными огненно-рыжими волосами, чьи вьющиеся пряди, ниспадавшие с висков, походили на пару маленьких драконьих язычков.

Если госпожа казалась Келю весьма привлекательной, то рыжеволосая леди просто поражала воображение своей красотой. Особенно, на фоне всего остального, как самая яркая звезда на ночном небе, выделялись её прекрасные, огромные, изумрудные, сверкающие глаза, глядящие сквозь толпу и суету куда-то в пустоту. Её шёлковое платье своим оттенком идеально подчёркивало её завораживающие очи. Талию украшал пояс с золотой вышивкой. Благодаря не слишком длинному платью, Кель успел разглядеть шикарные, весьма изящные бархатные туфельки барышни. Особенно ему понравилась пара миловидных, крохотных бантиков, что венчали каждую из них.

Увидав эту лисицу, как он тут же про себя её нарёк, юноша, едва удержавшись от свиста, встал как вкопанный. Когда она прошла мимо него, он развернулся на месте и продолжил провожать её взглядом. Её глаза, выражавшие бездонную печаль, невыносимо влекли его, потому в его душу тут же закралась тоска от того, что он сумел увидеть их только лишь на столь краткий миг: "Ого! Вот это да! Ну если это не первая красавица города, то я просто обязан взглянуть на ту, что сумела её превзойти! - Он мечтательно уставился на ближайший особняк. - Вот бы попасть на какой-нибудь приём высшего общества, да поглядеть. - И тут же в его голове родился план, как осуществить задуманное. - Я могу попытаться пройти от имени своего учителя - наверняка меня кто-нибудь да узнает! Если хоть не познакомиться, так пообщаться с такими красавицами - оно уже будет того стоить! - Тут его посетила ещё одна захватывающая мысль, от которой он уже едва не пустил слюни. - А вдруг они все там выглядят ещё лучше?! Ай! Да хотя бы так же!" - размышляя об этом, молодой человек полностью погрузился в свои мысли, теша себя призрачным предвкушением предстоящего пира для собственных глаз, совершенно забыв о реальных нуждах в пире для своего желудка, и прохлады для своего тела.

Не то, чтобы Кель раньше не видел красивых, нарядно одетых женщин, нет, совсем даже наоборот. Но на Джане все представительницы прекрасного пола почти всё время ходили в повседневной одежде, так как каждый день от них требовалось выполнять отнюдь не бумажную работу - в саду, в гостинице, в таверне. Кроме того, женщины помогали разгружать рыбу и товары в порту и не только. Они, не покладая рук, стирали бельё, готовили, мыли посуду, меняли простыни или занимались другими делами, поэтому едва ли не постоянно носили такие же платья и передники, как и местная прислуга. Только рыбаки, из тех, что побогаче, да владельцы какого-либо дела могли позволить каждые пару месяцев покупать и привозить с континента жёнам новые платья, или хотя бы материалы для собственноручного изготовления и починки, поэтому заплатки на одежде островитянок являлись обычным делом.

Конечно, носили они и праздничную одежду, подобную той, что юноша видел на богачах из Раута. Например, на различных торжествах, праздниках, или в особенные дни, вроде именин. И за девятнадцать лет, которые Кель провёл на острове, он настолько привык видеть изо дня в день одни и те же лица, что только красивая одежда и могла победить его апатию и порадовать замыленные глаза. Не стоит забывать, что к ДонуАллану за помощью обращались и знатные дамы, чьи наряды ничуть не уступали, а иногда даже превосходили те, что Кель сегодня увидел. Правда, позже, во время лечения, они представали далеко не в самом притягательном виде, и это несколько отталкивало Келя, и портило всё впечатление несмотря на то, что он изучал медицину с самого раннего детства.

Мимо промчалось стадо мальчишек разных возрастов. Они что-то восторженно кричали наперебой, и никто из их не слушал, что хотел донести кто-то другой. Краем глаза Келю удалось заметить предмет восхищения сорванцов - один из них нёс в руках ёжика, который постоянно принюхивался, испуганно озираясь по сторонам, но не предпринимал никаких попыток сбежать. Все ребята были одеты в чистую, новую, хотя и простую одежду. Из чего юный лекарь сделал вывод, что всё они принадлежали к высшему сословию. Скорее всего, именно поэтому самый обыкновенный ёж вызвал у них столь бурную реакцию - никого из них старались не выпускать за городские ворота, следовательно, и лесную живность они встречали крайне редко. "Ха! Хоть люди и при деньгах, а всё равно беспокоятся, что дети попортят дорогую одежду во время своих гулянок!" - Кель самодовольно усмехнулся, хотя его самого трудно было назвать бедняком. Однако и к состоятельным людям он имел весьма посредственное отношение.

Сейчас же юноша осознал, что на пути из порта ему, встречались военные, служанки, их госпожи, девочки, девушки, мальчишки, простые работники, вроде грузчиков и дворников, но зато он не увидел ни одного хорошо одетого, зрелого мужчину, похожего на купца, или любого другого представителя знати, или хотя бы члена городского управления. И это в Рауте! В одном из богатейших городов материка. Подобный факт немало удивил Келя, но он не смог связать такой катаклизм ни с одним известным ему событием из истории города. Рауту, за его двадцатисемилетнее существование, не было посвящено ещё ни одной книги и всё, что юный лекарь знал, он почерпнул из рассказов моряков. Разумеется, не обошлось без авторов, которые хотели войти в число первых, кто написал какую-либо научную работу о столь примечательном городе, но их исследования были настолько неглубокими, поверхностными, неточными и столь необоснованными, что в научной среде их никто не воспринимал всерьёз. В том числе и Кель. Поэтому юноша принялся копаться в воспоминаниях и рассказах проезжих и путешественников, чтобы постараться хоть как-то объяснить столь необычное явление.

Строительство Раута началось с того, что король ДжумАран, рассматривая новую, только что составленную, карту западного побережья отметил, что форма лежавшего там полуострова поразительно напоминала профиль человеческой головы. При этом крайняя точка континента, расположенная на самом кончике "носа", была равноудалена от главных торговых городов эльфов и гномов таким образом, что, если бы между этими городами и кончиком носа провели линии - получился бы почти идеальный равнобедренный треугольник. Прямо на середине линии, соединяющей торговые города двух рас нелюдей, находился остров Кадирес. Этот остров всегда использовался ими для встреч, переговоров и обмена товарами, так как он находился на одинаковом расстоянии от каждого из их городов. Но самое главное, что кончик носа лежал на таком же расстоянии от острова Кадирес, как и любой из этих городов. Это означало, что при благоприятных погодных условиях, у каждой из рас путь до острова занял бы примерно одинаковое количество времени. Тогда ДжумАран задумался о том, чтобы сделать из Кадиреса не только как торгово-переговорную точку гномов и эльфов, а настоящую нейтральную торговую зону, где ремесленники и торговцы всех рас могли бы свободно торговать, будучи уверенными в своей безопасности, благодаря находящимся на равном расстоянии от Кадиреса войскам родных государств. Заодно король отметил, что остров Джан, где жил маг, исцеливший его дочь, находился по пути к Кадиресу, что означало, что из него можно было сделать перевалочный пункт, на случай чрезвычайных обстоятельств, вроде поломки мачты у корабля, или чего-то подобного.

Ещё в эру рабства эльфы и гномы наладили взаимовыгодный обмен рудой. Гномы, которые могли всю жизнь проработать в шахте без вреда для глаз или лёгких, да и вообще какого-либо ущерба для здоровья, совершенно не умели очищать добытые материалы. А эльфы, которые, в свою очередь, от природы абсолютно устойчивы к любым видам яда, научились работать с химикатами, смертельными для любых других живых существ. Они назвали эту науку алхимией, а её методы и тайны хранились в глубочайшем секрете. Гномы круглый год добывали руду и горную породу, чтобы затем отправить эльфам для обработки. По завершению очистки эльфы возвращали гномам лишь половину полученных материало. После этого мастера кузнечного дела обеих рас использовали добытые ресурсы для изготовления товаров и оружия.

Но в то время, как гномы использовали оружие и доспехи для охоты, защиты от орков, с которыми у них шла борьба с самого начала времён, или разрешения государственных конфликтов внутри страны, а также для облегчения процесса добычи полезных ископаемых, эльфы применяли полученное превосходство для захвата континента людей и превращения коренных жителей в рабов. Достаточно миролюбивых гномов отнюдь не радовали подобные амбиции, но они смотрели на это сквозь пальцы, так как сильно зависели от алхимии эльфов, и им хватало собственных военных конфликтов.

В общем, таким образом, "кончик носа" западного побережья стал идеальным местом для основания города, как с экономической, так и с военной точки зрения.

Король принял решение. Но тогда перед ним встала задача совершенно иного толка - как поскорее заселить вновь построенный город, да не землепашцами и гончарами, а самыми настоящими купцами и торговцами, что поспособствовало бы его скорейшему развитию? Помимо того, что местность Раута всегда была болотистая, из-за чего никто и не желал там жить и до этого, так ещё в море рядом с носом практически не водилось рыбы, отчего даже рыбаки не строили там свои хижины. Хотя, даже если бы там уже поселился хоть кто-нибудь - возведение города на болоте обошлось бы казне в круглую сумму, а что можно взять с рыбаков? При этом город находился на слишком большом расстоянии от столицы, поэтому его следовало сделать самодостаточным, даже несмотря на то, что связь могли обеспечивать маги-медиумы. При всём при этом, пришлось бы собирать с налогов астрономические суммы, чтобы они могли покрывать расходы на содержание целой флотилии кораблей и военного гарнизона.

Немного поразмыслив, король пришёл к гениальному в своей простоте решению - договорившись при помощи послов с главами других государств, ДжумАран объявил на весь континент о создании независимой торговой зоны на Кадиресе. Сразу же после этого началась продажа земли на территории ещё не построенного города-на-кончике-носа. А тем, кто приобретал ещё неосвоенные земли, в качестве дополнительного вознаграждения за помощь государству, король гарантировал пожизненное снижение налогов самим покупателям, их детям, детям их детей, и правнукам, всем, аж до самого скончания рода - на любые виды торговой деятельности. Самые богатые и ушлые купцы и торговцы, рассмотрев перспективы столь многообещающего вложения, сразу же раскупили всю землю на несколько вёрст от береговой линии, даже несмотря на баснословные цены. Таким образом, король убил даже не двух, а трёх кролей одним камнем - строительство города ничего не стоило казне, заселил местность, да не простаками и крестьянами, а самыми настоящими богачами, налогов которых, даже с учётом всех поблажек, хватало не только для содержания местной армии, но и для пополнения государственной казны.

Лисица уже давно скрылась из виду, но Кель этого не заметил, так как глубоко погрузился в пучину воспоминаний, продолжая столбом стоять на дороге.

Несмотря на то, что до этого момента рассказы всех путешественников, остановившихся на Джане, совпадали, лично Кель сильно сомневался, что король был настолько мудр и внимателен, чтобы разглядеть подобные возможности и перспективы после первого же взгляда на карту, и тут же с хирургической точностью грамотно и гармонично сложить в голове настолько хитроумные решения. Лично Кель предполагал, что, скорее всего, при дворе обитала целая ватага советников, учёных, архитекторов и картографов, которые перебрали десятки, если не сотни всевозможных мест для основания города, а после столько же решений всех предстоящих проблем, и они же высчитали все расстояния. И только после этого в руки королю попали уже готовые планы по сбору средств, строительству, и дальнейшему развитию города. И только затем произошла вся эта история "с гениальным в своей простоте" решениями ДжумАрана. Но, так или иначе, ни один исследователь пока что не собрал по-настоящему надёжной доказательной базы, на основе которой можно было бы заняться изучением основания Раута. Да и кроме процесса строительства изучать пока что было особо нечего - в городе не успело произойти хотя бы одно хоть сколько-нибудь громкое событие, и он всё ещё считался слишком молодым, чтобы иметь реально интересную историю. Так что Кель только и мог, что строить догадки.

Итак, ДжумАран подписал указ о создании города, и торжественно окрестил его Раутом. Первым делом возникла необходимость осушить болота и вырубить леса.

С этого момента в рассказах путешественников начинались расхождения. Одни рассказывали, что контракт заключали с гильдией магов, другие, что работа была выполнена с применением технологических решений гномов.

Так или иначе в момент, когда сваи стало можно забить в землю, а не утопить, перед архитекторами встала задача выбора материалов для домов. Землевладельцы поголовно отказывались жить в деревянных жилищах, даже многоэтажных. Их главным аргументом являлась та куча золота, что они вложили в создание Раута. И их пожелание выглядело справедливым, ибо за ту же цену в любом другом городе можно было построить целый дворец, поэтому каждый желал получить дом из высококачественного камня. Тогда строителям не осталось ничего, кроме как заключить с гномами контракт на поставку материалов, удовлетворяющих столь высоким запросам.

Охочие до денег гномы всё продолжали безостановочно заготавливать материалы на продажу в Раут, пока однажды не обнаружили, что город людей уже практически достроен, и они больше не собираются тратиться на такой дорогостоящий продукт. Торговцы гномов схватились за головы, ведь работы по добыче и обработке этого камня и им самим выливались в кругленькую сумму. И вот тогда им на выручку пришли те жители Джана, кто успел набить карманы золотом.

Разбогатевшие за счёт славы ДонАлла, его пациентов и рабочих Раута рыбаки, узнав о беде гномов, предложили выкупить остатки камня практически по себестоимости. Оказавшиеся в безвыходном положении гномы только обрадовались возможности хотя бы выйти в ноль с минимальной прибылью, ведь на их родине в этом камне не было никакой необходимости, поэтому они, не задумываясь, заключили сделку с островитянами.

После заключения мирного договора с эльфами остров Джан отошёл людям, но там никогда не был создан какой-либо управляющий участок или назначен губернатор, который следил бы за распределением территории. Джан, формально, считался частью Раута, но чиновники портового города занимались только решением судебных дел, когда старейшина не мог разрешить конфликт мирно, да следили за исполнением законов. Дистанционно. По отношению к острову даже сборщики налогов исполняли свои обязанности спустя рукава - проводили описание имущества жителей всего раз в год, и даже если сумма собранных средств оказывались прилично меньше, чем следовало из их расчётов, не устраивали никаких разбирательств. Разумеется, на время проверок ушлые жители острова становились намного беднее - их имущество и поголовье домашнего скота, в лучшем случае, ополовинивалось. Поэтому, проблем с землёй населения Джана, в отличие от Раута, не испытывало. Хитрые рыбаки решили строить дома вширь, а не в высоту, и огораживать забором гораздо большую территорию, нежели могли использовать. Ведь, в случае чего, пару этажей всегда можно было достроить, а за расширение владений в любой момент могли начать взимать плату. Таким образом, на Джане появились таверны и гостиницы, а многие, теперь уже бывшие, рыбаки переквалифицировались в садовников, поваров, торговцев и прочие более прибыльные и благородные профессии. Но далеко не все.

Во время постройки Раута, все отходы жизнедеятельности, магии и строительства сливались в море, что вкупе с осушением болот возымело слишком большое воздействие на окружающую среду этого региона. Из-за выброса колдовских отходов в воду, на свет появился монстр, существо, созданное хаотичным смешением магии. Моряки назвали его Кракен. Монстр, не зная никакой меры, начал пожирать и без того скудные запасы рыбы возле берегов Раута, отчего те окончательно истощились. Затем, оголодав, он начал нападать на любые суда, отплывавшие от Раута, топить их, и питаться всем, что находилось в трюмах и на палубах - не брезгуя, в том числе, и человечиной. Совсем немногим чудом удавалось спастись из лап Кракена, они-то и рассказывали горожанам о произошедшем. Не страшась ничего и никого, монстр терроризировал город, атакуя корабли денно и нощно. Поначалу свой промысел прекратили наиболее мелкие торговцы, но, когда оказалось, что монстру нипочем даже самые мощные орудия наилучших военных кораблей, люди сообразили, что жизнь дороже любых денег, и перестали выходить в море совсем. Кракен патрулировал воды неподалёку от берега города ещё несколько дней, надеясь наткнуться на лёгкую добычу, но, когда, наконец, осознал, что больше ему в этой местности ничего не светило - перебрался в открытое море, в поисках пищи, к невероятному облегчению всех жителей Раута и соседних поселений.

Помимо отсутствия рыбы, существовала ещё одна причина, по которой рыбаков было не найти в Рауте - ни один из них не мог позволить себе приобрести землю хотя бы близ этого портового города. А если бы и смог - плавать приходилось бы слишком далеко, и ещё платить неподъёмно высокие налоги за проживание в "городе на кончике носа" - как его иногда называли в народе. И всё это при сомнительном размере прибыли. Благодаря вышеперечисленным обстоятельствам, профессия рыбака до сих пор оставалась актуальной на Джане.

Воспоминания о Кракене заставили юношу поежиться - по его спине пробежались омерзительные мурашки. Он печально опустил голову и глубоко вздохнул. Когда-то давным-давно, ещё в детстве, монстр перевернул жизнь юного лекаря с ног на голову.

Внезапно у Келя за спиной раздалось чьё-то оглушительное гарканье:

- А ну, с дороги! Затопчу! Ну-у-у!

От неожиданности юноша отпрыгнул в сторону, и вытаращился на владельца столь зычного голоса. Им оказался старик-кучер в иссиня чёрном цилиндре и плаще, закрывавшем всё тело, и только руки в белых перчатках, удерживающие вожжи, выглядывали наружу. Кель даже представить себе не мог, насколько же жарко было старику в подобном плаще: "Наверное, он там себя ощущает как печёная картошка. Лицом, по крайней, мере, смахивает" - испытывая некоторую обиду из-за испуга, заметил про себя лекарь. Внутри чёрной как ночь кареты, которую вёл кучер, висели занавески в тон цвету повозки. Когда она проехала мимо, Кель успел заметить двух женщин в траурных платьях с соответствующими вуалями на головах. Одна была молода, в то время как лицо второй украшали глубокие морщины.

Когда мрачная повозка исчезла из виду, в голове юноши пронеслось лишь: "Ну и ну! Хорошо, что сейчас день. Если бы я ночью повстречал невидимый экипаж, которым управляет летающая голова с мертвенно бледными руками, у меня бы от страха сердце остановилось".

Придя в себя после этого небольшого инцидента, Кель огляделся, и обнаружил, что по удачному стечению обстоятельств из задумчивости его выбили прямо напротив точки назначения.

Здание трактира больше смахивало на те, что строили в Джане - в отличие от жилых домов, его построили не столько высоким, сколько длинным и широким, а весь фасад украшали довольно большие, защищённые решётками окна. Таверну сделали всего трёхэтажной, что показалось Келю странным: "Ведь в большой город должно приезжать больше путешественников? Тем более, в такой". Помимо этого, что показалось юноше крайне примечательным, трактир стоял особняком от остальных домов Раута, таким образом, что по обе стороны от него образовывались сравнительно широкие улочки: "Должно быть, они служат какой-то цели. Может быть, там дальше стойла для лошадей? Или чёрный вход, для самых таинственных и скрытных клиентов?" - вообразил себе лекарь.

На деревянной вывеске, висевшей над входом на цепях, из-за чего она шумно колыхалась от ветра, красной краской намалевали "Солёная русалка". Под надписью нанесли рисунок, на котором изобразили ту, в честь кого, судя по всему, и назвали заведение. Хвост русалки исполнили зелёным цветом, а торс - ничем не прикрытым. Лишь грудь морского создания художник кокетливо закрасил длинными, доходящими до самого хвоста, светло-рыжими волосами. Её как будто срисовали с "Бестиария животных и чудовищ, обитающих на землях и в морях, принадлежащих роду человеческому", книжке учёного-исследователя ЧинТабала, которую Кель зачитал до дыр благодаря красочным описаниям самых необычайных существ, их жизни, повадок, и мест обитания. Так или иначе, юноша не смог найти на этой картинке ничего, за что русалку можно было бы назвать солёной - разве что за морские волны, которые окружали камень, на котором отдыхала полуголая красавица.

Перед тем, как что-либо предпринять, юный лекарь решил для начала проанализировать публику, что повстречалась ему на пути, чтоб, как он и задумал ранее, составить хоть какое-то мнение о тех людях, с которыми ему предстояло иметь дело. Однако его намерения потерпели крах, потому как он не смог прийти к какому-либо однозначному выводу: "Что ж, публика здесь слишком разношёрстная. Нужно оставаться готовым ко всему" - единственное верное решение, которое Кель смог вывести их всего, что с ним произошло с того момента, как его нога ступила на причал.

Сделав глубокий вдох, юноша сделал несколько шагов в сторону трактира, распахнул дверь и вошёл.

***

Зазвенел колокольчик, оповестивший хозяев заведения о новых посетителях. Воздух в трактире поприветствовал Келя приятной прохладой, отчего он сразу почувствовал себя гораздо комфортней, чем на улице.

Первое, что бросилось ему в глаза это то, что хозяева трактира хорошо потрудились над освещение, гораздо лучше любого подобного заведения на Джане. Больших окон, что юноша видел снаружи, всё же не хватало, чтобы помочь осветить весь зал целиком, хоть они и пропускали приличное количество света: "Но не оставляют же они вторую половину заведения в кромешной темноте по вечерам" - подумал юноша. С этой мыслью Кель задрал голову и тут же раскусил трюк. Под высоким потолком висела огромная люстра, явно изготовленная с применением магии. Впрочем, за единственным исключением, она выглядела, как и любая другая люстра - круглая, деревянная, из-за перекладин смахивала на колесо кареты. От обычных люстр её отличало только то, что вместо привычных подсвечников по её периметру располагались небольшие стеклянные колбочки, внутри каждой из которых находилась толстая проволока, сделанная из специального сплава, имеющего свойств излучать яркий свет, но только если неподалёку находился маг, который мог бы заряжать её энергией своей души. "Если бы её питали энергетическими амулетами - они бы висели по всему залу, но что-то их нигде не видно. Значит, остаётся только вариант с магом. Должно быть, хозяин таверны имеет высокий доход, раз может позволить себе обслуживание такого устройства", - подумал юноша. Тем не менее, юный лекарь слышал, что недавно в гильдии магов сумели доработать материал таким образом, чтобы он мог впитывать крупицы энергии, постоянно выделяемой душами обычных людей не-магов, при этом не уступая в яркости своей ранней версии. Однако, ему он до сих пор не встречался, хотя на Джане постоянно останавливались корабли, вёзшие на Кадирес на продажу последние новинки магических достижений человечества. "Наверняка ещё не успели распространить по материку, не то, что вывезти за его пределы. Но ведь всё-таки это Раут! Где ещё можно найти всё самое новое, если не здесь?" - подвёл итог юноша.

Такие же люстры висели по всей резиденции, где Кель жил и работал с ДонАлланом. Ещё будучи совсем ребёнком, он выяснил у учителя их происхождение. Оказалось, что во время Войны-За-Освобождение, хитроумные эльфы сумели изготовить сплав, который светился тем ярче, чем ближе находился человек с могущественной душой. И тогда их лазутчики стали проникать в военные лагеря людей под покровом ночи, и убивали всех магов, лишая таким образом своих противников единственного преимущества. Вследствие чего люди стали проигрывать битву за битвой, не имея ни малейшего представления о том, как эльфы научились настолько точно и безошибочно определять магов среди сотен и тысяч обычных людей. Но продолжалось это лишь до тех пор, пока однажды людям не удалось захватить одного из вражеских шпионов. Благодаря немыслимой силе и физической выносливости эльфов, лазутчик сопротивлялся пыткам, сохраняя здравый рассудок дольше, чем смог бы любой из людей, и сумел сохранить свои секреты. Но, в конечном итоге, его же сила обернулась уязвимостью. Палач людей придумывал всё более жестокие и изощрённые пытки, но жизнь всё никак не покидала тело эльфа. В конечном итоге, мучитель сумел подобрать ключ к ларцу с тайнами шпиона - и тот выдал всё, что знал, не в силах более терпеть истязаний. Заполучив необходимые сведения, маги быстро придумали и овладели способом скрывать истинную силу своих душ даже во сне, а также научились точно определять, когда поблизости находилось хоть несколько грамм злополучного металла, что позволило предотвратить карательные вылазки остроухих. После этого люди продолжили победоносную войну против гнёта эльфов. Использовать же сам сплав в мирных целях люди начали гораздо, гораздо позже, спустя много лет после заключения мирного договора.

Сообразив, что, наверняка, он выглядел довольно нелепо из-за того, что, войдя в заведение первым делом начал столь пристально пялиться на люстру, Кель, тряханув головой, чтобы прийти в себя, оторвал от неё взгляд и принялся осматривать трактир и его посетителей.

Оказалось, что вся мебель здесь была изготовлена из древесины. Стены, пол и потолок - всё в данном заведении хозяева отделали одинаковым материалом. Справа от входа находилась квадратная винтовая протяжённая лестница с перилами и перекладинами, ведущая на другие этажи, и её поставили так, что в одном из углов заведения создавалась густая, непроницаемая тень, с которой, пожалуй, не справилась бы даже магическая люстра. Слева установили длинную, украшенную узорами стойку, вдоль которой расставили высокие стулья на одной ножке, а позади неё, на полках и подставках, расположились бочонки и всевозможные бутыли. Между стеллажом с напитками и прилавком стоял сам хозяин сего замечательного заведения, усердно натиравший кружку фартуком - трактирщик. На противоположной от входа стене, ближе к стойке, виднелся, прикрытый небольшими, высотой в половину человеческого роста, маятниковыми дверьми, проём в стене, который, наверняка, вёл на кухню. Всего в зале стояло около десятка круглых столиков, но только три из них занимали посетители.

За тем, что располагался ближе к выходу, сидела парочка небритых хмурых мужиков, молча распивавших пиво. Судя по штанам, подвязанным верёвкой, они оба были грузчиками. Каждый глядел мимо другого, на свою стену, расположенную напротив. На первый взгляд, судя по их отрешённому виду, складывалось ощущение, что эти двое вообще не знали друг друга, пришли не вместе, да и, в общем-то, не очень-то и стремились подружиться, а за одним столом оказались по загадочному стечению обстоятельств. По какому именно, Кель не имел ни малейшего представления, так как привык, что люди на Джане вместе ходили в питейные заведения, чтобы пообщаться и весело провести время, но никак не просто посидеть друг напротив друга.

Следующие посетители показались юноше гораздо более занимательными. Потому как за соседним столиком сидели те самые три солдата, которых Кель видел по пути в трактир: "Интересно. Обычно военнослужащие, телохранители сборщиков податей, как и сами чиновники, посещая таверны Джана, брезгуют садиться рядом с простолюдинами. А эти совершенно спокойно относятся к компании обыкновенных грузчиков. Должно быть, эти солдаты сами выходцы из семей невысокого сословия" - метко подметил юноша. Теперь у него появилась возможность как следует разглядеть их форму. Остроконечные шлемы, которые напоминали Келю скорлупу лесного ореха, стояли на столе, каждый солдат носил серые штаны и тонкую, белую стёганку, поверх которой надевал кольчугу, прикрывавшую туловище и голову. Торс и колени прикрывало длинное, прямоугольное, пурпурное полотно, прошитое по периметру золотой лентой, с вырезом для головы в центре. В районе нижней части живота её подкреплял пояс, чтобы накидка не мешалась при ходьбе или беге. У всех вояк на вооружении имелись мечи, которые они сейчас дружно сложили на стол, видимо, чтобы не мешали сидеть. Солдаты обсуждали заказ, который собирались сделать после выполнения сегодняшнего задания, а именно - после осмотра груза, доставленного трактирщику с Джана.

В дальнем правом углу, за столиком, который почти полностью спрятался в непроницаемом мраке под лестницей, сидела девушка. Стоя у входа Кель сумел разглядеть только то, что она носила распущенные волосы, зачёсанные так, чтобы прикрыть половину лица. В данный момент незнакомка внимательно изучала собственную руку. Это всё, что юноше удалось узнать о девушке с такого расстояния. Её лица, одежду, или хотя бы длину волос оценить не получилось.

С тех пор, как Кель вошёл в трактир - никто не удостоил его даже мимолётным взглядом, что слегка удивило лекаря. Пожав плечами, наш герой протиснулся между солдатами и грузчиками, и направился прямиком к стойке.

Хозяином заведения оказался высокий, тёмно-смуглый, полноватый мужчина. Сильно вытянутое лицо украшал выпяченный, мужественный подбородок, тускловатые губы широкого рта он держал слегка поджатыми, густые брови нахмурены, под длинным, орлиным носом прятались усы цвета воронова крыла, обрамлённые жёсткой щетиной не щеках. Взгляд карих глаз сейчас устремился в сторону лестничных перил, а на плечи падали густые, кудрявые волосы. Гардероб его мало чем отличался от привычной формы трактирщиков: белая рубашка с коротким рукавом, тёмные брюки и жилетка, на поясе висел фартук, которым трактирщик орудовал, точно тряпкой.

Буквально вгрызаясь взглядом в лестницу, он столь яростно натирал пивную кружку, что Кель невольно оглянулся, ожидая увидеть там как минимум портал в иное измерение, о которых немало читал как в научных, так и в художественных трудах. Но, так или иначе, не обнаружив ничего необычного, он повернул голову обратно к стойке, поднял руку и робко поприветствовал хозяина:

- Эм... Здравствуйте?

Трактирщик не обратил на юношу никакого внимания, продолжая натирать кружку так, словно пытался высечь из стекла искру, и, судя по телосложению, скоро у него это должно было получиться.

Кель решил действовать напористее:

- Привет! - Крикнул юноша и помахал рукой прямо перед носом хозяина заведения. - Здравствуйте! Доброго вам дня!

Трактирщик дёрнулся, словно его шарахнуло молнией, перевёл взгляд на Келя, нахмурил брови ещё пуще прежнего, отчего юный лекарь инстинктивно вжал голову в плечи, предчувствуя что-то нехорошее. Затем хозяин развёл руки в стороны с такой скоростью, что Кель подумал, что кружка сейчас отделится от ручки и полетит в ближайшую стену. Юноша уже приготовился получить в нос за свою дерзость, как, неожиданно, лицо хозяина заведения посветлело. Он широченно улыбнулся и расхохотался:

- О-хо-хо! Ну, наконец-то! Наконец-то! Новое лицо в городе! Наконец-то нашёлся кто-то, с кем можно почесать языком! И в кои-то веки - это не баба! Здоромво! Здоромво, дружище! - После предпоследней фразы с кухни сразу же послышался звон, будто кто-то стукнул черпаком по кастрюле. Трактирщик повернул голову налево, в сторону маятниковых дверей, и задорно прокричал. - Прости, любимая! Я хотел сказать, что наконец-то в городе появился новый человек, с которым я ещё не имел чести завязать знакомство!

Келю показалось, что до его ушей донеслось едва слышимое, одобрительное хмыканье.

Хозяин заведения улыбнулся, и посмотрел на юношу выпученными глазами. Всем своим естеством он показывал, что ему до колик в кишечнике хотелось что-то сказать, и всё-таки его прорвало:

- Да это ещё и мужик, с которым я ни разу до этого не трепался! - Завопил трактирщик.

С кухни послышался усталый вздох.

После этих слов жизнерадостный крикун наконец-то опустил руки на прилавок, бухнув с такой силой, что заставил Келя вновь обеспокоиться судьбой несчастной кружки, но всё обошлось.

Только теперь он вытянул шею из плеч и внимательней пригляделся к трактирщику. Тот улыбнулся настолько широко, что юноша предположил, что в настолько огромный рот поместились бы оба его кулака, проверять эту гипотезу он, конечно, не собирался. Хозяин сделал пригласительный жест, указав на высокие стулья, что находились подле стойки, и позвал:

- Присаживайся, присаживайся же скорее! Меня звать Сол. Полностью - СолБероуд! Но все зовут меня "Большой Сол"!

Бровь юноши удивлённо приподнялась:

- Правда?

Хозяин заведения махнул рукой, и протянул:

- Да не-е-е. Вообще-то, нет. Боятся, что я обижусь. - Он похлопал себя свободной рукой по выпуклому животу, намекая, и лучезарно улыбнулся. - Но, если бы звали - звучало бы очень здорово! Не находишь? - Прикрыв один глаз, Сол с прищуром, выжидательно уставился на посетителя, чуть наклонив голову вперёд.

Юный лекарь даже слегка опешил от такой напористости и говорливости собеседника:

- Да... да, наверное, так. Очень здорово. - Он смущённо улыбнулся, и закивал в ответ.

А трактирщик всплеснул руками:

- Вот и я говорю! Но, на самом деле все зовут меня просто "Сол". - Спокойно добавил хозяин заведения, и тут же, внезапно, сменил тему. - Вывеску-то видал? - Он указал своим крупным, словно сарделька, пальцем в сторону выхода. - Там написано "Солёная русалка", дошло?! - Едва сдерживая смех добавил трактирщик. - Солёная! А?! - Он снова громогласно расхохотался, пару раз хлопнув себя по животу. Юноша не поспевал мыслью за владельцем заведения, но каламбур показался ему немного забавным, поэтому он пару раз хихикнул из вежливости. А затем, резко прервав смех, трактирщик, в характерной ему манере, в очередной раз заговорил о чём-то совершенно другом. - Тебя-то самого как звать?

"Солёная, значит, да? Что ж, это всё объясняет", - отметил про себя Кель. И, прежде чем представиться, он решил воспользоваться приглашением, и забрался на один из высоких стульев, стоявших перед стойкой. Разместившись, он быстро снял перчатки, спрятал их в сумку и заговорил:

- А я - Кель, приятно познакомиться, - и протянул хозяину руку.

Сол, издавая какие-то нечленораздельные звуки одобрения и радости, незамедлительно схватился одной своей могучей пятерней, и принялся трясти тщедушную ладонь юноши, а другой хлопать своего нового знакомца по плечу с такой силой, что у того начало двоиться в глазах настолько, что в какой-то момент перед ним предстал не один, а сразу пара жизнерадостных, никогда не унывающих трактирщиков: "Ну уж нет, столько я не вытерплю" - с шутливым отчаянием подумал молодой лекарь. При этом голову юноши неконтролируемо потряхивало, как у тряпичной куколки. Наконец, хозяин заведения отпустил Келя и шлёпнул своими исполинскими ладонями о стол:

- Вот и познакомились! Ну, Кель, будешь заказывать чего, выпить или поесть? Аль просто зашёл потрещать, узнать, где найти ближайший бордель? - С озорцой уточнил Сол и снова безудержно расхохотался. Его явно несказанно радовало собственное чувство юмора. Однако, взрыв веселья прервал вновь раздавшийся с кухни удар половником о кастрюлю. Не переставая улыбаться, хозяин заведения бросил в сторону дверей. - Да шучу же я, шучу! - Он принял серьёзный вид, сдвинув брови, но, при этом, не перестал улыбаться, что выглядело одновременно нелепо, пугающе и забавно. - Нету у нас в городе борделей. - Проговорил он с напускной серьёзностью, и хитро подмигнул. - Ну так что? - Спросил трактирщик и принялся рассматривать Келя.

- Да, - ответил юноша, после некоторого замешательства, - вы подаёте здесь двойную яичницу? - Уточнил Кель, положив локти на стойку.

- Подаём ли мы двойную яичницу?! - Воскликнул Сол так, будто этот вопрос ранил его до глубины души. - Да если ты не пробовал её такой, как готовит моя женушка, считай, что ты никогда в жизни яиц-то даже не видывал! - После чего он обернул силу своих могучих лёгких против двери, как теперь выяснилось наверняка, уже точно ведущей на кухню. - Бекка! Приготовь для нашего уважаемого гостя двойную яичницу со свиной грудинкой! Да такую, чтобы у него потом ещё неделю слюнки текли от одних только воспоминаний!

Впервые со стороны кухни вместо металлического звяканья донёсся приятный немолодой женский голос:

- Хорошо, любимый!

Озвучив заказ, Сол кивнул, положил один локоть на прилавок, другим упёрся в бок, и принялся бегать по Келю взглядом, не умолкая:

- Моя жена готовит так! - Он освободил одну руку, чтобы сложить пальцы кисточкой и, смачно чмокнув, поцеловал их, а затем широко расправил. - Муа! Пальчики оближешь! - Он лукаво прищурился, многозначительно пошевелил усами, забегал глазами по залу трактира, и сообщил юноше заговорщическим тоном. - А если не успеешь облизать сам - за тебя это сделает сосед! - Он угрожающе-издевательски захохотал, и всё же, несмотря на это, всё же было очевидно, что хозяин заведения просто подтрунивал над своим юным клиентом.

Однако воображение молодого человека не дремало. Вздрогнув от внезапно накативших неприятных ощущений, Кель настороженно оглянулся. По его коже пробежали мурашки, как только он представил, как кто-нибудь из нынешних посетителей заведения облизывает его пальцы.

Когда Сол обратил внимание на реакцию лекаря, его плутовская улыбка слегка ослабла, обратившись в доброжелательную. Он понял, что последняя подколка получилась излишне правдоподобной, и решил немного попридержать коней. Выпрямившись, трактирщик вновь принялся протирать кружку, и заговорил уже более спокойным, но оттого не менее располагающим тоном:

- Не дрейфь, дружище! Я же просто шучу! - Юноша повернулся к хозяину заведения, в его глазах прямо-таки читалось облегчение, он даже усмехнулся в ответ. А Сол, улыбнувшись шире, уточнил. - Закажешь чего-нибудь выпить? Или собираешься яичницу всухомятку уплетать? Между прочим, - трактирщик сделал шаг назад, и хлопнул свободной ладонью по бочонку, - как ты, наверняка, знаешь, Раут находится недалеко от Кадиреса, - Сол махнул рукой куда-то в сторону моря, - поэтому у меня в наличии имеются все сорта пива, какие только варят гномы! Всё, что пожелаешь! Угодим любому, даже самому придирчивому клиенту! - Скорчив свирепую мину, он воскликнул шутливо-грозно. - Ты ведь знаешь, что лучшее пиво варят гномы, да?! - Однако, долго удерживать такое выражение лица у него не получилось, и он тут же снова стал радушным хозяином трактира.

- Конечно знаю. - Уверенно ответил Кель, и улыбнулся - необузданный нрав трактирщика максимально ему импонировал. - Налейте мне "Горного Короля".

- Одну порцию "Горного Короля" сию минуту! - Несерьёзно-услужливо выпалил Сол, и, перехватив удобнее кружку, которую так усердно протирал, грациозно, насколько позволяла его комплекция, развернулся на месте, и принялся наполнять стеклянную ёмкость, открутив своими сарделечными пальцами маленький краник, торчавший из бочонка.

Закончив, он крутанулся обратно к Келю, поставил перед ним кружку, и сразу же принялся протирать фартуком следующую, которую извлёк из-под прилавка.

Кель оценивающе осмотрел пену, затем схватил кружку, и одним умелым движением поднял и опрокинул её на себя, сделав несколько жадных глотков. Холодное, с лёгкой горчинкой пиво хлынуло в рот лекаря, отдавшись лёгкой болью в осушенных жаждой зубах, освежая и отдавая в нос приятным, хлебным ароматом. Именно за отсутствие ярко выраженной горечи и приятное послевкусие Кель так ценил "Горного Короля". Юноша прикрыл глаза, довольно промычал, и медленно выдохнул через ноздри, наслаждаясь хмельным духом.

Дождавшись, когда лекарь опустит кружку на стол, Сол, отведя взгляд, не мешкая, как бы невзначай, спросил:

- Ну что Кель, я гляжу, ты у нас лекарь?

От неожиданности данного заключения у юноши даже приподнялись брови:

- Да, а как вы догадались? - Удивился он. Но потом, улыбнувшись, уточнил. - Наверное, по сумке, да?

- Не только, - начал объяснять Сол придав себе настолько невозмутимый вид, будто каждый день щёлкал подобные загадки как семечки, - у тебя плащ держится на одной-единственной пуговице, которая ещё и с левой стороны. - Он многозначительно приподнял бровь, и взглянул на своего посетителя. - Я видал такие у других медиков, и знаю, что их специально шьют так, чтобы в экстренной ситуации быстро левой рукой отстегнуть плащ, а правой снять с плеча сумку.

- А вы весьма наблюдательны, - подметил юноша, сделав очередной глоток, - но это первый такой плащ в моей жизни, поэтому я особо об этом не задумывался. Хотя, думаю, тот, кто его пошил, специально позаботился, чтобы он вышел именно таким. - Последнюю фразу юный лекарь произнёс, отрешённо глядя куда-то в пустоту.

- Кель, давай на "ты", - трактирщик дружелюбно улыбнулся, - я мужик простой и говорить привык по-простому, лады?

- Лады, - согласившись, Кель кивнул, и сделал ещё пару глотков. - Послушай, Сол, хочу задать тебе один вопрос. Пока я шёл от порта мне встречались, в основном, женщины, и ни одного взрослого богатого мужчины. Это просто так совпало, или они здесь действительно почти не живут? Я пытался припомнить историю Раута, но ничего связанного с этим явлением не вспомнил.

- А-а-а, заметил, да? - Горьковато усмехнулся Сол. - Вообще-то, денёк выдался жарковатым, поэтому гости и господа особо по городу не гуляют, так что тебе просто не свезло. А вообще, сейчас полдень, поэтому они, наверняка, работают. Сидят за своими гроссбухами, прибыли и убыли подсчитывают, или планируют следующий торговый маршрут. А может, дремлют после обеда. Но так-то здесь действительно живут в основном женщины. - Трактирщик поджал свои большие губы. - Я, бес побери, чуть было не прогорел из-за этого, поначалу.

От досады он тряханул фартуком так, что тот щелкнул, почти как кнут, видимо, благодаря немалой физической силе своего владельца. Затем Сол, оценив чистоту кружки и удовлетворившись результатом, спрятал её под стол, и достал новую.

Поведение хозяина заведения немало заинтриговало Келя:

- А что случилось? - Спросил он с неподдельным интересом.

Трактирщик взглянул на лекаря, затем уставился куда-то вдаль, ностальгически улыбнувшись, и начал:

- Папаня мой, значица, открыл трактир в столице, когда я ещё пешком под стол ходил, во-о-о-т. Дела-то, вроде как, неплохо шли, да, только вот столица росла, и количество трактиров и таверн, вроде нашей, тоже. Помер батька мой лет тридцать назад, вскоре после того, как мне двадцать девять стукнуло, ага, а я, значит, владельцем стал трактира того. Вот. Единственным ребёнком я был у бати с матушкой, ага. Ну, поработали мы с женушкой да матерью моей годик, а дочку-то тогда мы ещё и не завели, - он стрельнул взглядом на Келя, и сделал небольшое отступление, - кстати, да, у меня есть дочь. - Он как-то странно дёрнул бровями, не то пытаясь намекнуть на то, что не против обзавестись зятем, не то показать, что лучше бы юноше даже не думать о том, чтобы приближаться к его кровиночке, после чего сразу же вернулся к рассказу. - Так вот, дела-то у нас всё хуже и хуже шли из-за конкурентов, мда. А король-то как раз тогда и объявил о постройке Раута: "Ну, - подумал я, - это точно судьба сама мне под нос шанс пихает! Портовый город, да ещё и полный купцов, которые не против во время своих переговоров деловых пропустить стаканчик-другой - это ж золотая жила!". Сели мы с женой, всё посчитали, ну, как умели, по-простому, да даже так всё сошлось! Недолго думая, продал я тогда свой трактир и на все деньги купил землю да стройку с материалами оплатил. Свезло, что кота за хвост не тянули, и в первых рядах желающих оказались! Уйму денег сэкономили! Там ведь, чем больше желающих становилось, тем скорее цены росли. - На этом отрезке повествования он самодовольно улыбнулся. - Ну так вот, пару лет, пока строили Раут-то, жили мы, можно сказать, в нищете. Считай, всё копили, чтобы первую партию алкоголя да еды заказать, как переедем-то. Я подрабатывал везде, куда только брали - на стройках, деревья рубил, навоз лопатой перекидывал, письма разносил, ох, чем я тогда только не успел позаниматься! А Бекка, вот, в харчевнях кашеварила, а по вечерам матери моей помогала шить на заказ. Тяжко тогда было, да уж.

Сол замолчал, вновь уставившись на перила, и даже перестал протирать кружку. Кель не стал его отвлекать, дав окунутся в пучину воспоминаний давно минувших дней.

Пауза затягивалась, поэтому лекарь решил сделать ещё парочку глотков освежающе холодного пива. Когда он вернул кружку на место, стук донышка стеклянного сосуда о стол вернул Сола на землю, и тот, цокнув языком, продолжил свой рассказ:

- Зато так крепко, как в те времена, в жизни больше никогда не спали! - Сказал он бодро, но как-то без энтузиазма. - Ну вот приехали мы, значит, в Раут, привезли с собой горстку бочонков пива, пару ящиков вина, да еды, на первое время, а последние деньги потратили, чтобы заказать новую партию, уже с Кадиреса. Поначалу-то всё шло очень даже неплохо! Но как пришли первые корабли с острова, тут-то я и осознал, какую глупость совершил. Товары-то приплыли не только для меня, а, считай, для всех торгашей города. Ну, одновременно. Понимаешь, к чему я клоню, да? - Сол потыкал локтем в сторону Келя, но тот только вопросительно приподнял бровь. Трактирщик хохотнул. - Пока они ждали первую поставку - ко мне-то и захаживали, от нечего делать. Слышишь?! Да, вот, я говорю, как только, так разу, они все и разъехались по всему материку, барахло своё сбывать! Да. И ведь, что самое обидное - сыновей своих тоже прихватили, поганцы! - Хозяин заведения, возмутившись не на шутку, широко замахнувшись, шмякнул бедным фартуком об стойку. После чего тут же его подобрал и запихал обратно в кружку. - Опыт, мол, передавать! Торговый! Тьфу! Много ли ума надо железки остроухих продавать, да поделки гномьи, а? - Он выжидательно глянул на Келя, но юноша сообразил, что вопрос носил риторический характер, и, поэтому, предусмотрительно промолчал. - Остались одни ба... - тут Сол осёкся, стрельнул взглядом в сторону кухни, кашлянул и продолжил, - женщины. Жёны, да дочери. А они-то пиво не жалуют особо, знаешь ли. - Трактирщик сделал полшага назад, и пару раз стукнул локтем по бочке. - Но на вино, они, конечно, падки, как это часто бывает. Вот только здесь винные лавочники меня переиграли и уничтожили. Дальновидные больно оказались, гады. Знали, с каким контингентом предстоит иметь дело, поэтому стены у них все белые, кругом картины развешаны, мозаики цветные всякие, полочки резные, даже на бутылки разноцветные не поскупились. Ну прям магнит для б... - Тут он в очередной раз запнулся, и выпалил, яростно мотнув головой. - Всего рода женского! - Вслед за последним изречением, он комично заломил руки, и скривил лицо, очевидно, попытавшись изобразить стереотипную в его представлении девушку, у которой в голове лишь ветер да побрякушки. Юмористический эффект усиливался ещё и за счёт того, что пародистом выступал здоровенный усатый не самый молодой мужчина, которому подобный образ совершенно не подходил, отчего Кель невольно прыснул. Довольный произведённым эффектом, трактирщик незамедлительно вернулся к своему привычному образу. - Тьфу! После такого, естественно, в моё заведение они ни ногой. Не, ну слышишь, что говорю?! Не эстетично, говорят! Красоту им подавай! - Хозяин заведения беспомощно развёл руками. - Не, ну, время от времени залётные-то заходили к нам купить пару бутылок вина. Но это из тех, кто просто проходил мимо или кому неохота до лавки было топать. На такие доходы не проживёшь. Я пытался подработать, конечно, но город совсем молодой был, что уж тут поделать, ничего люди не могли мне предложить. Но дело-то в не в том. Военные тогда в город ещё никого не пускали, кроме землевладельцев. Им, мол, нужно было определить, куда лучше ставить стражников, продумать маршруты патрулей, линию обороны, проверить, нет ли брешей в их мерах безопасности. И на всё про всё, нет, ну ты представляешь?! На всё про всё, говорят, им нужно полгода!

Кель смутился:

- Неужели они не могли продумать всё это заранее?

Трактирщик стукнул кулаком по столу:

- А вот представляешь, нельзя, оказывается! Говорят, такие вопросы, мол, на месте решать надо! А я им говорю: "Да вы чего?! У меня всё пиво в бочках скиснет, а у меня ни медяка за душой, на новое не хватит! А мне ещё семью кормить надо!" - Выпучив глаза, Сол впился взглядом в юного лекаря. Он выглядел настолько уморительно, что Кель не сумел сдержать улыбки. Но именно такой реакции и хотел добиться трактирщик. Одобрительно хохотнув, хозяин заведения вновь нацепил сердитый вид. Хотя секунду назад он выглядел так, словно его до сих пор приводили в бешенство одни лишь воспоминания о том времени, на самом деле чувствовалось, что он не держал на кого-либо обиду за свои прошлые злоключения. Скорее, в трактирщике Раута спал сладким сном талантливый артист, которого тот иногда отпускал на волю. - Ну так, что я говорю, из-за этого ещё и гостиница дохода не приносила совсем. - Подытожил Сол. - И начали мы тут тухнуть. Имелся вариант, конечно, продать всё, да укатить, куда глаза глядят. Да вот только виноватым бы я себя чувствовал. - Он стыдливо отвёл взгляд, и на этот раз искренне, без лицедейства. - Это, считай, что я по глупости труды всей жизни папки своего коту под хвост пустил бы. Зазорно, в общем... Ну вот, так и закончили бы в сточной канаве, если бы не моя женушка. - Сол расплылся в улыбке, и с нежностью посмотрел в сторону кухни. - Веришь, нет?! Её стряпня настолько понравилась местным мадамам, что они начали постоянно у нас заказывать завтраки, обеды и ужины. А иногда даже не брезговали и собственнолично явиться сюда, чтоб поесть! - Он широко расставил руки в стороны. - Прямо в зале! Представляешь?! А потом и вовсе стали платить немалые деньги, чтобы мы накрывали им столы к празднику. Желающих набиралось столько, что мы двое суток на кухне проводили за готовкой! Спали по очереди. И всё равно с ног потом валились от усталости! Зато теперь могли ни в чём себе не отказывать. Между прочим, хватило на то, чтобы Оссе моей дать приличное образование. - Он важно поднял указательный палец вверх. - О как! - Немного подумав, трактирщик уточнил. - Это дочь мою так зовут - Осса. - Ухмыльнувшись, он вернулся к основной теме своего монолога. - Право слово, хоть таверну в харчевню переделывай, а?! - Хохотнул Сол, пихнув Келя локтем, перевалившись через прилавок, благо рост ему это позволял. - Ну, в общем, дела-то в гору пошли, ага. - Продолжил он в более спокойной манере. - А после власти наконец-то разобрались с вопросом охраны города, и разрешили пускать путешественников, тут-то и пиво с гостиницей начали свой медяк приносить. Правда, "медяк" - это не так уж далеко от истинны. - Тут он недовольно хмыкнул. - У меня проживают те, кто может себе это позволить. - Сделал замечание трактирщик. - Хоть я уже и цены снижал, лишь бы "медяк" в "серебряный" превратился. Так ведь нет! Всё равно снимают койку у крестьян за городом! У них, мол, не так дорого-богато, и не так вкусно, как у меня, зато, говорят, почти бесплатно, в сравнении с моими запросами! И это несмотря на то, что у меня тут, - он мотнул подбородком в сторону лестницы, - великолепные условия! Поэтому, основной доход всё-таки приносит стряпня Бекки. - Каждый раз Сол, когда произносил имя жены, делал он это с невероятной лаской. - А трактир он, знаешь, так, мне для души. Потом, когда твёрдо на ноги встали - уже и дочку завели, Оссой назвали, ну, это я тебе уже говорил. Город стеной огорожен и расширять его пока не собираются, да и накладно это, получается, и конкурентов у нас нету, ну, кроме виноделов. И вот, собственно, поэтому богачей-то тут и не встретишь почти, торгуют они, значит, угу, деньгу зашибают. - Хозяин заведения посмотрел на стену, окружавшую город, через окно. - А гости почти все за чертой города сидят, ага, дорого им тут всё, говорят, ага. У них тут основной маршрут - от ворот до порта и обратно. Поэтому у меня проживают только толстосумы, да приключенцы, да всякие другие интересные личности, у которых кошелёк потяжелее.

Наконец, Сол закончил свой рассказ и выжидательно посмотрел на Келя.

Переварив полученную информацию, лекарь отметил про себя, что приключенцы это как раз тот контингент, за которым он сюда и явился, но пока что решил уточнить другое:

- А прислуга? Все знатные дамы, которые мне встретились, шли со служанками. Ни одну не сопровождал мужчина, только дети да отроки. Из всех, с кем я столкнулся, только пара ехали на карете со стариком-кучером.

Сол высоко поднял густые брови, уставившись на юношу, затем скрестил руки на груди, и произнёс:

- Ну ты даешь, Кель! Торгаши же вечно в разъездах. По полгода, а то и дольше. Естественно, они не хотят, вернувшись, обнаружить, что теперь их место в постели греет какой-нибудь садовник-простолюдин! И самый простой способ это обеспечить - нанимать в прислугу только женщин. - Трактирщик загадочно улыбнулся. - Но некоторых и это не останавливает, если ты понимаешь, о чём я.

Бурное воображение Келя нарисовало ему сразу несколько вариантов, отчего он засмущался:

- Ох, об этом я даже как-то не подумал. - Он на секунду опустил глаза на кружку, и задумчиво уточнил у Сола. - Но, если в городе живут только люди из высоких сословий, откуда здесь берётся прислуга? Неужели, их специально привозят откуда-то из другого места?

- Это жены грузчиков и солдат. - Ответил трактирщик, взявшись протирать следующую кружку, предварительно спрятав под стол предыдущую. - После строительства города, за стеной остались бараки, в которых до этого жили рабочие со своими семьями. Многие не собирались уезжать, потому как изначально прибыли в поисках лучшей жизни. Кроме того, они понимали, что в порту скоро снова появится работа. Да и жить под стенами такого важного города, который охраняют военные, гораздо безопасней, чем в какой-нибудь деревне. - Сол положил один локоть на стойку. - Сюда даже разбойники за двадцать семь лет ни разу сунуться не посмели. Понимают, что, тут шутки плохи - спустят всех собак и полгарнизона, и тут же отыщут. А как поймают, так, в лучшем случае, посадят, а в худшем - отправят на виселицу. Из-за этого торгаши уже настолько осмелели, что по пути из Раута в Коридель перестали даже защитные амулеты использовать, теперь так, - он махнул рукой, - нанимают минимум охраны, чтобы, в случае чего, от дикого зверья отбиться, и вперёд - торговать. Короче говоря, - подвёл черту трактирщик, - те, кто этот город построил, деньгами или руками, теперь тут же и зарабатывают себе на жизнь. Вот так-то.

- Ого! Это многое объясняет! - Восхищённо воскликнул лекарь, получать информацию из первых рук ему нравилось гораздо больше, чем выслушивать заметно различающиеся пересказы путешественников. Юноша перешёл к следующему вопросу. - Но где же тут стражники? Порядок ведь должна поддерживать городская стража?

- А зачем? - Удивлённо хохотнул Сол. - Военные же живут в городе. - Он махнул в сторону окна. - А чтобы они не сдохли со скуки, высшие чины постановили добавить им немного к жалованью и поручить выполнять работу стражников. Хотя это далеко и не всем пришлось по душе, особенно лентяям, но приказы начальства не обсуждаются. Вот эти трое, например, - трактирщик мотнул подбородком в сторону солдат, - которые прямо перед тобой пришли, - он нарочито повысил громкость своего голоса до такой степени, что у Келя едва не заложило уши, - будут проверять, что это там на самом деле приехало из Джана в моих рыбных бочках! Не прячутся ли там контрабандные враждебно настроенные гномьи-ассасины!

Довольный своим остроумием, Сол захохотал так, что одной рукой схватился за живот, а другой, в которой держал кружку, с размаху хлопнул по столу.

Келю этот момент показался не настолько забавным, как трактирщику, но он всё же улыбнулся из вежливости и, наконец, финальным глотком прикончил своё пиво. Пока Сол смеялся, лекарь оглянулся, и заметил, что на них никто не смотрел. Из чего он сделал вывод, что: "Видимо, все уже привыкли к шуму, исходящему от хозяина-весельчака".

Неожиданно, Сол перестал смеяться и, уставившись на кружку Келя, принялся теребить ус, размышляя вслух:

- Хм, а кстати, ведь действительно, недавно прибыл корабль с Джана, и других сегодня не ожидается, - дальше он забормотал, - Джан, молодой, лекарь, впервые в Рауте, пришёл из порта, хм... - Он шлёпнул себя по лбу, вытаращился на Келя и прокричал громче обычного. - Так ты тот самый мальчишка-лекарь! Ну, тот, который единственный ученик мага-лекаря ДонАллана! Да?! Я прав?! Я ведь прав?!

Кель широко улыбнулся, продемонстрировав ровные зубы. Ему сильно польстило, что его узнали, даже несмотря на то, что Сол назвал его мальчишкой. Он, конечно, мог бы и соврать, что являлся самым обычным лекарем, который плавал на Джан за знаниями из другого города, а в Рауте оказался по стечению обстоятельств, но юноша не видел в этом никакого смысла, да и тщеславие ему бы не позволило поступить подобным образом:

- Да, это действительно я. - Проговорил он с гордостью, чуть выпятив грудь.

- Вот это да-а-а! - Выдохнул Сол, схватившись одной рукой за голову, а другую опустив на стойку. Куда последовал и взгляд трактирщика, который тут же обнаружил непорядок. - О, опустошил первую-то, а?! - Задорно выкрикнул хозяин заведения. - Знаменитостям у нас наливают бесплатно! - Воскликнул Сол, схватил кружку Келя, и тут же принялся её наполнять. - А вот за жрачку всё-таки придётся заплатить. - Хохотнул трактирщик. - Я, знаешь, бывает, захожу на кухню, и начинаю командовать, ну натура у меня такая, чего поделать. А жёнушка-то мне и говорит: "У тебя здесь нет власти!". - Последнюю фразу Сол произнёс голосом немощного старика, явно передразнивая кого угодно, но только не свою спутницу жизни. - Так что над едой я не начальник, уж извини. Кстати, о Бекке. - Стремительно переключился на другой разговор трактирщик. - Она однажды к вам на остров ездила спину лечить. - Сол бухнул полную кружку пива перед Келем. - Так она мне рассказала, что магу помогал парнишка, лет тринадцати, а описала, ну вот точь-в-точь вот тебя! Видать, поэтому я тебя раскусил. - Не дожидаясь ответа, полностью уверенный в своей правоте, Сол снова повернул голову в сторону кухни. - Бекка! Эй, Бекка! Тащи скорее яичницу! Один из клиентов, оказывается, парень, который помогал спину лечить твою!

С кухни послышалось дребезжание посуды, и вскоре оттуда вышла пожилая женщина, в одной руке она несла столовые приборы, а другой держала тарелку с яичницей-глазуньей, с одним зелёным желтком, а другим жёлтым. Из-под белка кокетливо выглядывали толсто нарезанные, прожаренные до хруста, сочные ломти свинины. На краешке тарелки лежала пара кусочков чёрного хлеба.

Бекка носила голубое платье и фартук, который защищал её одежду во время готовки. Судя по тому, как он выцвел - жена трактирщика стирала его слишком часто, но глядя на многочисленные брызги от продуктов, капли жира и масляные разводы, Кель догадался, что готовила она и того чаще. Лицо женщины украшали морщины и круглый нос, а узкие губы расплылись в миловидной улыбке. Волосы она прятала под чепчиком, а тёмно-голубые глаза с интересом изучали Келя:

- Ну ничего себе, это действительно вы, молодой человек. Спасибо вам. - Женщина благодарственно кивнула. - С тех пор, как я у вас побывала, спина совсем перестала болеть. Хоть я всё так же целый день торчу у плиты.

Кель развернулся на стуле, и, положив локоть на прилавок, взялся за объяснения, жестикулируя свободной рукой:

- Не стоит благодарности, это наш долг. - Он доброжелательно улыбнулся. - Учитель повторяет это каждый раз. И всё же, видите ли, в этом нет ничего особенного. - Он осёкся, и на секунду отвёл взгляд, но тут же продолжил. - По крайней мере, для моего учителя. Понимаете, так как вы не являетесь магом, и совсем не пользовались душой, она не успела истощиться в течении жизни, и мы... он, он просто направил потоки энергии так, чтобы...

Но тут Бекка мягко его остановила, неторопливо подняв свободную руку в воздух. Юноша умолк, недоумённо уставившись на женщину, а она, в свою очередь, направила разговор в совершенно другое русло:

- Молодой человек, боюсь, из всего того, что вы сейчас скажете, я едва ли пойму пару слов. - Она обернулась, и указала кистью на двери у себя за спиной. - Кухня - вот моя вотчина. В дискуссиях о пище и способах её приготовления я кого угодно за пояс заткну. - Она поставила тарелку перед Келем, положив приборы справа от тарелки, а сама принялась вытирать руки о фартук. - А вы лучше не утруждайте себя пустыми разговорами, а поскорее примите мою благодарность, набив желудок этой замечательной яичницей.

Сол тепло взглянул на жену, а потом принялся говорить. Громко, в свойственной ему манере:

- Зови же скорее Оссу! Пусть посмотрит на живую легенду! Авось он ей приглянется, охмурит, замуж выйдет! Представь, какая это хорошо скажется на репутации нашего заведения! Люди толпами валить начнут! - Сол широко улыбнулся и подмигнул лекарю.

Кель сконфуженно потупился. Слова хозяина заведения сильно ему польстили, однако он считал живой легендой своего учителя, а себя к настолько высокой категории пока что не относил. Ему казалось, что на данный момент он заслужил только хотя бы того, чтобы его время от времени узнавали на улице.

- Не смущай посетителей, их у нас и так немного. - Доброжелательно поворчала Бекка в сторону мужа. - Осса ушла относить заказ. А ты бы прекращал трепаться, уже совсем скоро рыбу принесут - поможешь мне её разделать. - Повелительным тоном закончила она, а потом повернулась к Келю. - А вам приятного аппетита, молодой человек.

- Спасибо. - Только и смог вымолвить юный лекарь.

После этих слов жена хозяина кивнула, и направилась обратно на кухню. Сол крикнул ей в спину:

- Конечно же помогу, любимая! - И добавил шёпотом, оскалившись чуть ли не до ушей. - Куда я денусь. - И вновь повысил голос. - Но не могу же я отпустить парня, не ответив на вопросы о нашем городе! Уж кто владеет такой информацией, если не трактирщик!

С кухни донёсся отдаляющийся, затихающий, утомлённый голос:

- Тоже мне, осведомитель нашёлся! Ну, поболтай уж, поболтай. Язык-то без костей. Может, хоть на сегодня наговоришься вдоволь, да хоть один вечер помолчишь, меня не будешь утомлять.

Пошевелив усами, Сол принялся теребить их своими немалыми пальцами, приговаривая куда-то в пустоту:

- Ну люблю поговорить, а что? - И закончил, довольный собой. - Потому что много чего знаю! - Хозяин заведения продолжил, уже обращаясь к лекарю. - Ну так что, дружище Кель, хочешь спросить ещё что-нибудь?

У юноши ещё оставались вопросы, но голод взял своё, а то, что говорить с набитым ртом невежливо, ему втолковали ещё в детстве. Для начала Кель решил умять один из желтков, макая в него кусочек хлеба.

Сол понимающе кивнул, и, чтобы не мешать посетителю, уставился на очередную кружку, и начал терпеливо протирать её фартуком.

Наконец, управившись с первым желтком, юноша запил его глотком свежей порции пива, довольно крякнул, и заговорил:

- Вообще-то есть, - наконец-то ответил лекарь, оглянувшись на грузчиков, - почему все они носят только штаны? Да ещё и перевязывают верёвкой?

- О, ну, понимаешь, я ж говорил, что население-то, в основном, женское в Рауте, а мадамы резкие запахи не любят. - Он помахал фартуком перед носом, передразнивая избалованных жительниц города. - Вот грузчики в одних штанах и работают, чтобы потом в море искупаться да домой пойти, не доставляя неудобств своей вонью благородным девицам. Одни штаны-то потом от соли быстрее отстирывать, чем ещё и рубаху, и обувку понимаешь. - Почему-то после этих слов Сол смутился и отвёл взгляд от Келя.

- М-м-м, мгм. - Промычал лекарь в ответ, кивнув, потому как его рот был набит хлебом, который обволакивало содержимое второго желтка. Прожевав, юноша перешёл к следующему вопросу. - Но зимой-то они ведь работают в тёплой одежде?

- Ну разумеется! Зимой с тебя хоть семь потов сойдёт - вонять не будешь, пока в помещение не зайдёшь, да не разденешься.

- Ага. О, - юноша наклонил голову, - кстати, о населении. Я, как вошёл, приметил у вас люстру магическую. - Он вытянул руку вертикально вверх с оттопыренным указательным пальцем. - Она у вас из новых? Тех, которые питаются от энергии души обычных людей? Или у вас тут круглый год живёт маг на содержании? Или вы запитываете её как-то ещё?

Сол уставился на юношу, высоко подняв брови:

- Ты ж, вроде, учёный муж, Кель, у вас на острове там целая библиотека книжек вумных, я слыхал, а ты такие вопросы задаешь. - Поцокав языком, поддразнил трактирщик. - Неужели ты не знаешь о том, что в каждом стратегически важном городе, в мирное время, должен находиться как минимум один боевой маг?

Теперь пришла очередь юного лекаря смущаться, он забормотал, виновато глядя в тарелку:

- Ну, вообще-то я по большей части интересовался обыкновенным знахарством, а в свободное время читал про другие страны, животных, и устройство всяких городов. Но вот военной тематикой почти не интересовался. Конечно, и магию я тоже обожаю, но уделял ей меньше времени, чем остальному, потому что мои врата...

Теперь брови Сола поднялись ещё выше, настолько, что едва не скрылись под его волосами, но он тут же улыбнулся, и по-отечески похлопал Келя по плечу:

- Да не вешай нос, дружище, я ж не пристыдить тебя хотел! Сейчас я тебе всё объясню. - Кель немедленно приободрился, а Сол, скрыв руку под стойку, собрался взять на протирку новую кружку, но обнаружил, что там не осталось ничего, для чего могла бы понадобиться вся мощь его фартука. Поэтому он опёрся локтем на бочку, а рукой принялся поглаживать усы. - Смотри, в каждом городе, который стоит на окраине континента или имеет важное стратегическое значение, по указу короля, в мирное время должны находиться один боевой маг, ещё один, владеющий любой школой, и два мага-медиума. А в военное время в каждый такой город должны отослать минимум семь магов - четыре боевых, и при этом каждый должен владеть разной стихией, ну и тройка медиумов, для экстренной связи, на все случаи жизни. Я в военном деле не мастак, но, вроде как, считается, что это необходимый минимум, которого должно хватать для надёжной защиты города.

Кель очень внимательно вслушивался в объяснения Сола, не прекращая поедания яичницы, и мотал их на ус. Фигурально выражаясь, так как растительности на лице юноши, можно сказать, практически отсутствовала. Сам же трактирщик занимался этим в самом что ни на есть буквальном смысле. Прикончив с помощью хлеба оба желтка, юный лекарь принялся за всё остальное, пользуясь одной лишь вилкой, периодически запивая пивом, которое держал в другой руке.

Сол тем временем говорил, не оставляя своих усов в покое, с одобрением наблюдая за здоровым аппетитом юноши:

- В Рауте живут маг огня по имени Нок и маги-медиумы Мандей и Ракли. Ноку совсем не нравиться жить в казармах, вместе с солдатами, хотя ему там выделена личная комната, немыслимая роскошь по меркам военных. Уж слишком они шумные для него со своими громогласными командирскими голосами, постоянными разговорами и построениями с маршами под барабаны. Мандей и Ракли тоже не в восторге, конечно, но, так как они медиумы, одному из них всегда нужно находиться в связной башне на случай, если придётся принимать или передавать важные сообщения, поэтому они работают посменно - пока один сидит на связи - другой отдыхает и занимается своими делами, но всегда должен находиться неподалёку, на случай чрезвычайной ситуации. Правда, сейчас стражники запросили Ракли в поисковый отряд - у нас тут на днях один торговец прям со всей своей охраной пропал без вести. - Услыхав это, лекарь забеспокоился, что сразу же отразилось на его лице - брови недобро сдвинулись, а одна из них вопросительно приподнялась наверх. Сол же, заметив это, одёрнулся, беспечно замахал фартуком, и поспешил успокоить своего посетителя. - Но ты не переживай - я уверен, всё обойдётся, слышишь меня?! Это жена его переполох подняла, из-за того, что он ей весточку не прислал своевременно из первого пункта назначения. Как по мне - так он просто забыл! Понял, да?! А они все на ушах стоят! - Он заложил свои ладони за собственные уши, внешней стороной к юноше, постаравшись визуально их увеличить. Видимо, в его представлении именно таким образом выглядело "стояние на ушах" - Солдаты с егерями уже весь лес прочесали, и ничего не нашли. А, как по мне, так это хороший знак! - Трактирщик бравадно выпятил грудь, и тут же ответил на немой вопрос лекаря. - Потому что егеря наши местные леса знают, как свои пять пальцев, и раз они ничего не нашли, то их там и нет. А медиума они привлекли так, чтобы лишний раз удостовериться, для надёжности. Забыл, что ли?! Я тебе только что рассказывал, что разбойники сюда все двадцать семь лет даже не совались! - Он крайне обнадёживающе улыбнулся. - Говорю, наверняка, просто маршрут поменяли, или память торгаша подвела, потерялся в циферках своих, небось! А то ж и свернули куда-то не туда. К нам сюда, знаешь, ещё на строительство народ со всех уголков материка съезжался, тудым-сюдым! - Хозяин заведения размахивал фартуком, точно указателем. - Дорог натоптали - море! - Трактирщик широко раздвинул свои крепкие руки и растопырил пальцы, чтобы наглядно продемонстрировать, насколько же много дорог расходилось от Раута. Кель изобразил гримасу спокойствия, чтобы не огорчать хозяина заведения, но в его душу всё же закрались некоторое сомнения. Трактирщик, удовлетворившись такой реакцией, продолжил. - Так о чём это я? А, да! Нок же, - Сол перевёл взгляд на люстру, и потыкал указательным пальцем в сторону потолка, - маг огня который, предпочитает жить здесь. В случае опасности Мандей может мгновенно с ним связаться с помощью медиумной магии, и тот сразу же выдвинется куда потребуют. А так - остальное время он проводит здесь, скрашивает свой досуг нашими замечательными блюдами и напитками, - Сол не упустил возможности лишний раз похвалиться меню своего заведения, - а как только становится темно освещает наш трактир, кухню, а также лучше номера при помощи магии своей души. Утверждает, что это ещё и неплохая практика. Так, мол, навыки не заржавеют.

Сол умолк, оставил в покое растительность на своём лице, и многозначительно уставился на входную дверь.

Кель проследил за взглядом трактирщика, и догадался, что, по его оценке, рыбу должны были вот-вот доставить: "Нужно поскорее переходить к главному" - тревожно заметил лекарь, но не удержался, чтобы не задать ещё один необязательный вопрос:

- А можно уточнить, как дорого вам обходится подобные магические услуги? Если, это, конечно, не секрет. - В такте юноша кое-что смыслил.

Сол посмотрел на лекаря, нахмурив брови, как будто не понял вопроса. Затем, сообразив, улыбнулся, и ответил:

- О, нет-нет, он не берёт за это платы. В обмен на его услуги, мы постоянно кормим его, и позволяем занимать один из лучших номеров. - Вздохнув, он пробормотал себе под нос. - Всё равно больше некому. - Трактирщик снова обратился к юноше. - Тем более, в казармах нужно самому следить за порядком в своей комнате, а у нас в номерах прибирается Осса.

Лекарь отправил в рот очередной ломоть жареной свинины, обмотанный белком яичницы, поэтому смог лишь одобрительно промычать в ответ. Еда здесь действительно оказалось изумительной, поэтому юноша тщательно её пережевывал, в полной мере наслаждаясь вкусом каждого кусочка. К этому моменту он уже практически доел свой завтрак, и ополовинил кружку с пивом. Кель уже собирался задать вопрос, ради которого, собственно, и направился первым делом в трактир, а не куда-нибудь ещё, как вдруг слева послышался глухой удар. Юноша обернулся и увидел, что это пожаловали те самые грузчики, с которыми он повстречался ещё на причале.

Один из рабочих открыл дверь ногой, так как его руки были заняты ящиком. Двое других, что просиживали штаны в зале, а больше им просиживать было и нечего, уставились на вновь прибывших, явно в ожидании чего-то. Тот, что открыл дверь, утвердительно кивнул, затем мотнул головой в сторону выхода. Те двое мгновенно осушили свои кружки, и стремительными шагами направились к выходу.

Сол распрямился, и раскинул руки в стороны, в приветствии:

- О-о-о! Вот и рыбка моя приплыла! - Прикрыв один глаз, вторым он подозрительно уставился всё на того же первого грузчика. - Капитан ведь с вами рассчитался, как полагается?

Рабочие, однако, не торопились отвечать, только по пути на кухню один из них кивнул Солу, и угрюмо угукнул.

Теперь хозяин заведения, удовлетворительно хмыкнув, опершись ладонями на прилавок, обратился к солдатам, которые похоже, давно определились с заказом, и теперь просто ждали окончания проверки:

- Эй вы, бездельники! А ну, марш на кухню! А то кто же защитит мою обожаемую женушку от кровожадных гномов-убийц? - Последние три слова он произнёс с надрывом, театрально схватившись за сердце обеими руками, и наклонив голову набок. Но долго так не выдержал, и громогласно расхохотался, смачно шлёпнув себя по коленке. - Ой-ой! - Утерев слезу, он успокоился, и добавил. - А я сейчас подойду, только рассчитаю клиента.

Солдаты неохотно поднялись, надели шлемы и мечи, и направились на кухню. Проходя мимо стойки, один из них устало сказал:

- Каждый раз одна и та же шутка, Сол. Ну правда, тебе самому-то не надоело, за столько лет?

- Думаю, как только ты перестанешь корчить настолько кислую рожу, едва её услыхав - начнёт приедаться. - Задорно поддразнил Сол, усмехнулся, и взглядом проводил вояк на кухню.

Кель, сообразив, что дальше тянуть некуда, в срочном порядке заговорил:

- Слушай, Сол...

- Итак, Кель, за яичницу с тебя треть вятого, то бишь три серебряных, либо пятнадцать медяков. - Внезапно заявил трактирщик, словно пропустил обращение юноши мимо ушей, задумавшись о чём-то своём.

От такого поворота лекарь даже немного расстроился:

- О, у меня с собой только вятые. - Растеряно произнёс он. - У тебя найдётся сдача?

Теперь пришла очередь удивляться хозяину заведения:

- А? Ну конечно! Как же иначе?

Кивнув, Кель залез в сумку, достал правой рукой матерчатый кошель, и, опустив в него пальцы левой, извлёк золотую монету, которую сразу же положил на прилавок перед Солом.

Тот взял вятый, поднял его на свет и начал рассматривать одним глазом. Он заговорил, не отрываясь от обследования:

- Слушай, Кель, сколько живу, а всё никак в толк не возьму, почему остальные монеты зовутся по металлу, из которого изготовлены, а только золотые вятыми кличут, а? И кого не спрошу, никто не знает. Может, хоть ты в курсе?

Сол перестал рассматривать монетку, положил её обратно, скрестил руки на груди, положил опёрся локтями о стойку, и взглянул на Келя. Сдачу отчитывать он не торопился.

Келя такое поведение трактирщика ввело в лёгкое замешательство, но он всё равно незамедлительно поспешил рассеять тьму в голове своего собеседника:

- Да, сейчас расскажу. Так получилось, что гномы первыми из всех разумных рас придумали вместо системы бартера использовать золото в качестве универсальной валюты, и начали обменивать его на товары. Всего существовало ровно девяносто девять золотодобывающих шахт. Знаю, звучит будто именно так специально и задумывалось, но на самом деле это просто совпадение, так уж сложилось исторически. - Юноша пожали плечами. Шахты эти были пронумерованы не по порядку их открытия, как может показать на первый взгляд, а по качеству добываемого там золота. - Он пару раз стукнул пальцем по вятому. - И до того, как эльфы договорились с гномами о взаимовыгодной очистке металлов, в том числе и золота, монеты назывались по десятичной части номера шахты, в которой их добывали. Всегда с округлением в меньшую сторону. - Кель всё ещё держал кошель в руках, ожидая сдачи. - Например, если золото, добывали в шахтах с первой по десятую, то монеты назывались нулевыми, с десятой по двадцатую первыми, с двадцатой по тридцатую вторыми и так далее. Золото высшей пробы добывалось в шахтах с девяностой по девяносто девятую, и отчеканенные из того чистейшего металла монеты назывались девятыми. Не стоит даже упоминать, насколько неудобной являлась подобная система, но деваться гномам было некуда - никто не хотел получать за свой труд столько же монет низшей пробы, в то время как за ту же работу другим выплачивали бы награду более чистыми монетами в том же количестве. У них существовали целые таблицы, специальные приспособления и даже хитроумные системы весов со множеством чаш, чтобы конвертировать одну и ту же валюту между собой, в зависимости от её пробы. А уж если кто-то собирался расплатиться грудой монет разного качества, - юноша присвистнул, - там уже начиналась настоящая кутерьма с выведением сложных формул длиной в пару бумажных листов. Думаю, понятно, что даже тривиальный поход за продуктами превращался в целое приключение. - Сол понимающе кивнул, и прикусил свой ус, а Кель продолжил. - Когда же эльфы предложили начать очищать золото гномов, чтобы весь металл стал одинаковой пробы - как из девяносто девятой шахты, те, недолго думая, согласились даже на не самые выгодные для себя условия - отдавать аж половину всего полученного своим компаньонам. Как только отчеканенные из такого золота монеты пошли в ход, их сразу нарекли "девяносто девятыми". Но это звучало слишком длинно, поэтому довольно скоро именование сменилось на "девятые". Но и это вызывало некоторое неудобство и недопонимание, так как ещё далеко не все старые монеты успели выйти из оборота. Тогда гномы покумекали, и решили дать своей валюте официальное название "вятые". А так как поначалу чеканкой и распространением занимались только они, скоро и люди, и эльфы, переняли у них это название. Сейчас, конечно, и у нас есть свои золотые шахты и мастера, хоть мы всё так же зависим от алхимии эльфов в вопросах очистки металлов, но название прижилось и закрепилось в нашем языке.

С кухни раздались звуки откупориваемых бочек. Сол, поведя ухом, внимательно дослушал разъяснения лекаря, и, довольно улыбнувшись, покачал головой:

- Здомрово, здомрово! Очень интересно, Кель! Очень! Слышишь, что говорю?! Как по мне - так ты просто отличный парень! - Трактирщик наклонился к лекарю, и заговорил таким шёпотом, будто затевал что-то нехорошее. - Считай, что сегодняшний обед за счёт заведения. - Он по-заговорщически заозирался вокруг, чтобы убедиться, что жена его не услышит. - Только Бекке не говори, а то она в таких случаях постоянно припоминает, что мои решения нас едва не разорили. Хотя, думаю, даже если она и узнает, то будет не слишком против такого поворота, вы с твоим учителем ведь когда-то её безвозмездно подлатали. Уверен, она даже посмотрит на меня почти без осуждения. - Хозяин заведения подмигнул юноше, и добавил совсем тихо, едва шевеля губами, наклонившись чуть ли не к уху лекаря, будто окружающие только и стремились, что подслушать их разговор. - Но лучше ты ей всё-таки не говори.

Сол захохотал, пододвинул указательным пальцем, который один закрывал чуть ли не всю монету целиком, вятый обратно к Келю и засобирался уходить:

- Ладно, дружище, мне пора. Было очень приятно с тобой поболтать. Забыл, правда, спросить зачем ты в городе. Но если ты здесь надолго, то вечерком обязательно ещё заходи - продолжим. Да и народ в себя придёт после жары, и в зале соберётся. С новыми людьми познакомишься, пообщаешься! Уверен, ты всем понравишься. У меня ещё музыканты будут - атмосферка, - он на мгновение зажмурился от предвкушения, - непередаваемая! Это я тебе гарантирую! Ну. Лады, если что срочное - зови. Я тут, рядом, на кухне. Но ближайшее время мне будет не до разглагольствований, учти это, пожалуйста. Только по делу. - Всё это Сол сказал, пока шёл от своего места до выхода из-за стойки.

Кель встрепенулся:

- Постой, Сол! У меня остался ещё один вопрос! Последний! Но очень важный! Как раз по делу! - Воскликнул юноша, вытянув руку в сторону трактирщика, будто пытался ухватить его за рукав.

- Что такое? - Хозяин заведения развернулся, вопросительно глядя на клиента.

Юноша немного помялся, размышляя, что можно рассказывать Солу, а что - нет. Однако Келю редко встречались настолько харизматичные люди, которые, к тому же, с первых минут внушали такое сильное доверие, поэтому, он решил излить всё начистоту:

- На самом деле, я приехал сюда, чтобы собрать экспедицию. Правда, вряд ли её можно назвать полноценной, так как место моего назначение располагается не слишком далеко от Раута, но, всё-таки, мне хотелось бы отыскать здесь спутников, заинтересованных в открытиях. И, скорее всего, в золоте. Или хотя бы нанять охранников, - приподняв губы, добавил лекарь, - а может, даже, найти партнёров. Откровенно говоря, я рассчитывал, что здесь будет намного больше посетителей, и я смогу поговорить с разными людьми, даже рассмотреть варианты, но оказалось, что это не так. В общем-то, здесь почти никого и не оказалось. Теперь мне кажется, что тут мои поиски успехом не увенчаются. - Юноша оглянулся на единственного посетителя, который оставался в главном помещении трактира, помимо него самого - на девушку, половина лица которой была прикрыта волосами. - Ты можешь мне подсказать, где стоит продолжить поиски?

Сол взял себя за подбородок и задумался, уставившись в пол. Постояв так десяток секунд, он ответил:

- Сейчас в номерах прячутся от жары несколько опытных воинов, но пока что их лучше не беспокоить. Вечером они спустятся к ужину, тогда у тебя и появится возможность с ними пообщаться. Ещё, скорее всего, подтянуться новые постояльцы, не исключено, что среди них ты отыщешь того, кто тебе нужен. А ещё можешь отправиться в здание ратуши и узнать, не отправляется ли в скором времени какой торговый караван до Кориделя - это ближайший от Раута город. Туда обозы сопровождают солдаты. Может, возьмут тебя попутчиком - лекарь пригодится всем и всегда. - Сол подумал ещё немного, и уточнил. - Правда, потом солдаты возвращаются в Раут, а торговцы для дальнейшей дороги нанимают себе охрану уже на месте. Но тебе ведь главное безопасно добраться до города, уж там-то авантюристов обитает поболее, чем здесь, проще будет кого-нибудь заинтересовать. Правда, я слыхал, что в Кориделе нынче какая-то беда приключилась, но ты-то парень башковитый! В обиду себя не дашь! Можешь конечно, ещё попытать счастья и поспрашивать за городом, но я почти уверен, что там тебе ничего не светит. Вот, вроде и всё. Больше не припомню мест в Рауте, где ещё стоило бы искать спутников для экспедиции. - Хозяин заведения пожал плечами. - Всё-таки этот город привлекает в основном торговцев да путешественников, и его охраняют военные и все сложности решают они же. Услуги искателей приключений здесь не пользуются особым спросом. А вообще, - Сол мотнул подбородком в сторону девушки, - не сбрасывай Джил со счетов раньше времени. Перетри с ней это дельце - авось и сойдётесь на чём-нибуль. Она вроде как бродячая артистка, много где побывала, немало дорог поистоптала, кое-что знает о путешествиях, это уж точно! А как она ножики метает, - трактирщик сложил большой и указательный пальцы в кольцо, - будь здоров! Девушка опытная и сообразительная, защитить сумеет, если договоритесь. А если нет - то, может, и советов даст, даже получше моих.

- Ясно. Спасибо, Сол. - Улыбнулся лекарь, и, подумав, решил задержать трактирщика ещё ненадолго. - Слушай, а зачем вообще проверять рыбу, которую поймали возле Джана? Это же владения людей, в конце концов. Зачем кому-то делать гадости своим же сородичам?

Хозяин заведения, глубоко о чём-то задумавшись, дёрнул головой, услышав в свой адрес очередной вопрос:

- А? Что? А, да, не за что! Обращайся, если что. Но давай чуть позже, мне сейчас нужно разделаться с целой горой рыбы. А то Бекка меня стукнет! Рука у неё лёгкая, конечно, но я не люблю, когда она на меня сердится. - Трактирщик улыбнулся, и только теперь, с очень большой задержкой, он сообразил, что спросили его о другом. Немного потормозив, Сол пожал плечами, и ответил с опостылевшей обыденностью. - Такие порядки. Всё, что привозят в Раут, подлежит обязательному осмотру, хоть с Кадиреса, хоть с Джана, хоть из самой преисподней. Мол, мало ли чего, враг не дремлет, а город стратегического назначения.

Улыбнувшись, Кель кивнул, и поднял свою кружку, как бы показывая, что следующий глоток делает за здоровье хозяина заведения:

- Ну, что ж, спасибо за ответы, Сол. Мне тоже было очень приятно с тобой познакомиться, и ещё приятнее общаться, особенно, под изумительную стряпню твоей жены. - Юноша сложил пальцы кисточкой, и поцеловал их, широко растопырив впоследствии, в точности повторив недавний жест хозяина заведения. - Передай мои комплименты повару! - Он вздохнул. - Не смею больше тебя задерживать, кажется, ты и так из-за меня уже вот-вот влипнешь в неприятности.

Но Сол, в свою очередь, не торопился уходить. Он стоял, задумчиво постукивая пальцами по стойке:

- Слушай, Кель, - проговорил он как будто в никуда, - с твоего позволения, хотел бы дать тебе один совет. Если вы с Джил ни о чём не договоритесь, и тебе будет нужно как-то скоротать время до вечера, - трактирщик наклонился к юноше и произнёс доверительным шёпотом, - это правда, что в нашем городе нет борделей, однако ближайший находится прямиком за городской стеной. Поспрашивай у местных - тебе любой укажет направление.

Кель выпрямился на стуле. Поначалу, его лицо начало вытягиваться, но затем он медленно опустил взгляд и, взглянув на трактирщика исподлобья, многозначительно улыбнулся краешком рта, приподняв одну бровь.

Сол, довольный очередной своей проделкой, удалился на кухню под громогласный аккомпанемент собственного смеха.

Лекарь ещё некоторое время смотрел на дверной проём, в котором скрылся трактирщик, когда, опомнившись, понял, что всё это время так и продолжал сидеть, не выпуская кошелька из рук. Он оглянулся на вятый, сиротливо оставленный на прилавке, взял его средним и указательным пальцами, немного поглядел на монетку, затем посмотрел в сторону кухни, потом снова взглянул на вятый, потом снова на двери, ведущие на кухню, затем пожал плечами, и кинул золотой обратно в кошель, который, в свою очередь, вернул в сумку.

Оглянувшись на девушку, указанную Солом, Кель подумал, что бродячая артистка - это не совсем тот, кто ему нужен для научной экспедиции. Вообще, ещё сидя в трюме корабля, он представлял какого-нибудь здорового, молчаливого, почему-то лысого, вооружённого до зубов, и изукрашенного шрамами мужика, который стал бы его надёжным телохранителем, способным защитить и от бандитов, и от диких зверей. Ну или хотя бы какой-нибудь ловкач, который разбирается в магии и ловушках, а также в магических ловушках, т.к. всё вышеперечисленное юноша ожидал встретить на пути. Но, так как заняться ему всё равно больше было нечем лекарь решил всё-таки с ней поговорить: "В конце концов, попытка не пытка, что я теряю? А так, глядишь, чего и выгорит" - так размышлял юноша, заодно подмечая, что, как ни крути, путешествовать в компании девушки куда как приятнее, чем с мужиком, даже самым суровым и закалённым в боях.

Прикончив остатки завтрака, Кель наконец-то решился, взял свою кружку, в которой ещё оставалось пиво, и, сам того не подозревая, сделал первый шаг навстречу судьбе.

***

Первое, на что обратил внимание юноша, когда подошёл поближе, так это то, что перед его будущей знакомой стояла точно такая же кружка, очевидно, наполненная пивом. А сама она, как оказалась, не просто разглядывала свои ладони, а, опёршись на спинку стула, приводила в порядок ногти ножичком. Использовавшийся не по назначению инструмент имел странные размер и форму, отчего Кель пришёл к выводу, что он относился к метательным. Одежду артистка носила такую же, как и лекарь - походную, только более светлых тонов, юноша про себя обозначил их как "кремовые". Но, пожалуй, самым большим различием в одежде этих двоих оказался плащ девушки, который надёжно зашнуровывался на шее, а не застёгивался на пуговицу, как у лекарей.

Приблизившись, юноша обнаружил, что голова девушки была опущена, поэтому, не имея возможности разглядеть лица, он решил больше внимания уделить её рукам и ножику, потому как хоть какой-то свет падал только на них. Как медик он знал, что порой только лишь руки могут сказать о человеке больше, чем лицо и поведение.

На среднем, указательном и большом пальцах левой руки девушки виднелось множество небольших шрамов. Кель решил, что она поранилась, когда училась своему мастерству: "Издержки профессии" - пожав плечами, подытожил про себя юноша. Он не успел разглядеть, имеются ли такие же шрамы на другой руке девушки, зато увидал, что на безымянном пальце каждой руки артистка носила по деревянному кольцу. Единственное, что смог придумать Кель о предназначении настолько неброских украшений, это то, что они как-то помогали в метании ножей.

Казалось, что девушка не обращала на него никакого внимания, увлечённая наведением личной гигиены. Простояв возле стола примерно полминуты и не получив никакой реакции, Кель, наконец, решил обозначиться, поздоровавшись. Но стоило ему только раскрыть рот, артистка его перебила:

- Ну, чего пялишься? Если так понравилась - закажи мой портрет у художника, и любуйся, сколько влезет. - Проворчала она, не отрываясь от своего занятия.

Приветствие, застрявшее в горле у юноши, кажется, каким-то образом создало давление на глаза, так как последние вылезли у него из орбит в ответ на настолько прохладный приём. Ошарашенный, он захлопнул рот, потом снова открыл, но не успел сообразить, что ему на ум пока не пришёл достойный ответ, поэтому снова сомкнул челюсти, и снова открыл, но тут же невольно задумался над тем, что только что услышал, поэтому снова закрыл. Со стороны Кель походил на аквариумную рыбку, поедавшую корм. Он предположил, что было бы лучше дождаться какого-то продолжения от артистки, но та просто продолжала игнорировать юношу. Наконец юный лекарь собрался с мыслями, пришёл в себя, и наконец-то поздоровался:

- Эм-хм. Привет! - Он помахал свободной рукой. - Позволишь присоединиться к тебе за столом?

Изящно встряхнув волосами, девушка подняла голову, и оценивающе взглянула на лекаря полуприкрытыми глазами, взглядом, полным пренебрежения.

Теперь Кель, кажется, догадался, почему она пряталась в самой тёмной части трактира.

Правильной, овальной формы, её лицо выглядело вполне миловидно. Небольшой, кругленький подбородок дополнял прямой, чуть вздёрнутый носик. Губы, однако, были поджаты от недовольства. Брови нахмурены. Взгляд её светло-малахитового глаза выражал лёгкую неприязнь, в то время как местоположение второго закрывала чёрная повязка. Круглый кусочек ткани прикрывал место, где находился правый глаз и небольшую область вокруг него. Держался же он на ленте, шириной в палец, обвивающей голову девушки. Свои волосы она укладывала так, чтобы скрыть повязку, но чёлка плохо справлялась с этой задачей, так как чтобы полностью спрятать сей недостаток, артистке пришлось бы зачесать все свои волосы вперёд, что, несомненно, выглядело бы крайне нелепо. Келю показалось забавным то, что так же, как и одежда, волосы девушки оказались чуть светлее его собственных.

Когда девушка закончила осматривать лекаря, выражение её лица сменилось на нейтральное, юноша посчитал это хорошим знаком. Выдержав небольшую паузу, она, наконец, заговорила, на этот раз намного дружелюбнее:

- Почему бы и нет? Присаживайся.

Она перестала чистить ногти, положила локти на стол и уставилась на Келя единственным здоровым глазом, поигрывая ножиком - прокручивала его промеж пальцев.

Кель отодвинул стул и уселся напротив. Внешность девушки его ни капли не смутила. В своей врачебной практике он встречал случаи и похуже, а здесь он не увидел ничего такого, чего не получилось бы исправить магией. Хотя, конечно, для это понадобилась бы круглая сумма, если бы она обратилась к кому-то помимо ДонАллана. Зато её звонкий, мелодичный, приятный до головокружения голос его прямо-таки очаровал. Ему захотелось как можно скорее начать разговор, неважно, на какую тему, лишь бы его собеседница поскорее снова начала отвечать. А ещё он решил, что возможно, раз Сол назвал её бродячей артисткой, то зарабатывала она не только метанием ножей, но ещё и пением. Келю немедленно захотелось попросить девушку что-нибудь ему спеть, но от этих мыслей он рассердился на самого себя: "Если я сейчас выкину что-то подобное, она решит, что я сумасшедший. Это крайне неуместно". Переборов свой странный порыв, юноша представился:

- Меня зовут Кель, а ты, я так понимаю, Джил, верно?

Он протянул девушке руку, но вместо того, чтобы пожать её, она оперлась на спинку стула, скрестив руки на груди, зажав то, что служило ножику рукояткой, между средним и указательным пальцами:

- Кель, да? Какое-то простачковое имя. - Надменно произнесла Джил, ехидно ухмыльнувшись.

Кель медленно отвёл руку в сторону. Его брови приподнялись, в удивлении, а потом почти сразу же нахмурились. Во-первых, он не ожидал столь откровенного хамства, вместо приветствия. Во-вторых, несмотря на то, что он родился в семье простых людей - рыбака и швеи, ему нравилось подаренное родителями имя, и казалось достаточно оригинальным. Полное имя юноши перевоыдилась с одного из древне-человеческих диалектов как "Носитель Знания", и молодой лекарь считал, что полностью его оправдывал. От досады Кель надул губы, наморщил нос, и даже, рефлекторно, легонько стукнул донышком кружки по столу. Потом скрестил руки на груди, как Джил, обиженно выпятил подбородок, и ответил:

- Да? Зато у тебя имя как у принцессы, но что-то я не вижу вокруг королевской прислуги. Сама-то ты сидишь не во дворце, а в обычном трактире, вместе с "простачками". - Сделал он особый акцент на последнем слове, передразнивающе понизив голос и скривив губы.

Задумавшись над своим ответом, Кель понял, что, похоже, сам себя укусил за задницу подобным высказыванием, согласившись с тем, что он являлся простачком, но отступать было уж поздно - ему следовало подумать над тем, как выкрутиться из ситуации за счёт следующей колкости.

Джил же наоборот, оценив самокритичную остроту по достоинству, ухмыльнулась и, усмехнувшись, ответила уже гораздо добрее:

- Эй-эй, я не собиралась тебя обижать. Ты слишком остро воспринял мои слова. Я просто не выношу преждевременного фамильярного отношения, и всего лишь хотела, чтобы ты представился полностью, как полагается по этикету.

Кель бросил на Джил удивлённый взгляд. Она продолжала миловидно улыбаться, и, казалось, без какого-либо подвоха. Теперь, растерявшись от такого резкого поворота событий, он занервничал, и вскочил, чуть не опрокинув стул:

- Ох, да, прости, об этом я как-то совсем не подумал. - Кель замялся, вспоминая, как правильно представляться по этикету. ДонАллан настаивал, чтобы его ученик занимался изучением и этой науки, но живя среди простых людей, юноша пользовался ею крайне редко, отчего практически забыл, как это делается, потому как подобные церемонии знакомства было принято проводить среди людей самых высших сословий, чтобы понять, кто же сейчас перед тобой стоит, и насколько почтенно стоит к нему относится. Наконец, паззл в его голове сложился, и он затараторил. - Меня зовут КельДоран, я являюсь сыном рыбака УнокДона и швеи ДорраМоны, большую часть жизни занимался изучением знахарского искусства, и, говоря без ложной скромности, достиг на этом поприще немалых успехов, ученик небезызвестного мага-целителя ДонАллана. Прошу, для краткости зови меня Келем.

Только теперь, представившись, он выдохнул и успокоился. После чего уставился на Джил, в ожидании ответного жеста.

Она встала, спрятав руки под плащом, перестала улыбаться, на мгновение прикрыла глаза, тихонько вздохнула, и представилась:

- Меня зовут ДжиллиАнна. Дочь охотника РозаХивана и прачки МисаМорры. Последние несколько лет являюсь бродячей артисткой, чем и зарабатываю себе на жизнь. Ученица своего отца РозаХивана. - Тут она замялась, всего на полмгновения, что, тем не менее, не ускользнуло от пронырливого взгляда лекаря. - Каких-либо особых статусов или званий не имею. Прошу, для краткости звать меня Джил.

На этот раз артистка первая протянула руку, в которой уже не оказалось оружия, когда и куда девушка успела его упрятать, ускользнуло от взгляда юного лекаря.

Кель, проникнувшись официальностью момента, но всё ещё находясь в состоянии замешательства, немедленно схватил руку Джил, и принялся неистово её трясти.

Артистка не пыталась вырвать ладонь из цепкой хватки озадаченного лекаря. Напротив, саркастично оскалившись, она подождала, пока юноша сам понял, насколько нелепо выглядел со стороны.

Но это произошло гораздо скорее, чем девушка успела в полной мере насладиться ситуацией.

Кель, испугавшись, что его примут за какого-нибудь умалишённого, стремительно выпустил руку Джил из плена, и уставился на неё, после чего медленно перевёл взгляд на саму девушку, ожидая её реакции: "Наверное, она подумает, что я самый последний болван, который даже здороваться толком-то не умеет" - с тревогой заметил про себя лекарь.

Так или иначе, его ожидания не оправдались. Артистка, напротив, даже слегка усмехнулась и отпустила в его сторону маленькую колкость:

- Странный ты какой-то. Но забавный. - Легкомысленно добавила она. - После чего, оглянувшись, уселась на место. Выражение её лица вновь приняло равнодушно-серьёзный вид, прямо как и её голос:

- Итак, судя по тому, что говорил обо мне Сол, ты не на свидание меня пригласить собрался, верно? - Перешла она прямо к делу.

Присмотревшись к артистке повнимательнее, Кель понял, что, в других обстоятельствах, был бы и не против устроить подобное мероприятие, но в данный момент его интересовали дела совсем иного толка. Однако, рассказывать о них в лоб всем подряд он не торопился:

- Верно. Скажи, Джил, а как давно ты путешествуешь? - Начал он издалека.

- Нечасто в календарь заглядываю, но примерно три года. - Не задумавшись и на секунду, ответила она, будто предугадав этот вопрос заранее.

- А на жизнь зарабатываешь выступлениями, правильно? - Сразу перешёл к следующему вопросу лекарь.

- Да, прямо как и сказала минуту назад. - Артистка на мгновение недовольно поморщилась. - Точнее - метаю ножи на потеху публике. Если приходится задержаться на одном и том же месте на какое-то время, и внимание аудитории ослабевает, то ещё пою и музицирую. Если, конечно, удаётся достать инструмент.

"Ура! Она всё-таки поёт! Если не сойдёмся, нужно не забыть уточнить, когда и где планируется следующий концерт" - с ликованием заметил про себя лекарь, но сохранил деловое выражение лица:

- Понятно, - юноша кивнул головой, - а насколько хорошо?

- Достаточно, чтобы хватало на вкусную еду и тёплую постель. - Джил нахмурилась.

- Прости за подобные вопросы, но я не видел ни одного твоего выступления, и даже слышать о тебе мне не доводилось. - Кель хорошо знал устройство человеческого зрения, и опасался, что люди, на самом деле, платили вовсе не за мастерство и артистизм девушки, а просто чтобы посмотреть, как кто-то неполноценный пытается профессионально заниматься метанием ножей. - Мне необходимо лучше узнать о твоих навыках, так как дело, которое я собираюсь провернуть, имеет весьма деликатный характер, однако... - он уже собрался сказать "если мои сведения верны, её участники не будут ни в чём нуждаться всю оставшуюся жизнь", но вовремя запнулся, сообразив, что знаком с собеседником без малого пять минут, и что не стоит кричать о таких вещах на каждом углу, поэтому решил проявить осторожность, - ... может принести... неплохой доход. Но в то же время, я не уверен, насколько опасной в итоге она окажется, поэтому ищу людей, готовых абсолютно ко всему.

- Что ж, понятно. - Джил отпустила брови на привычное место, после чего взялась за кружку, в пару глотков прикончила её содержимое, вытерла рукавом влагу с губ, оценивающе осмотрела донышко, и вернула ёмкость на место. После чего перевела взгляд на кружку собеседника, и уточнила, мотнув в её сторону подбородком. - Что там у тебя за пойло?

Юноша посмотрел на свою кружку, словно сам успел забыть, что там находилось:

- "Горный Король".

- Мхм. - Кивнула она. - Ты случайно не запомнил, из какой бочки Сол тебе наливал?

- Запомнил. Вон та, чуть выше и правее центра. - Ответил лекарь без задней мысли.

Кель повернул голову в сторону стойки, и указал пальцем в направлении запрошенной ёмкости. Тут же он самым краешком глаза приметил, как девушка завела одним плавным движением завела праву руку за голову, а следом молниеносно её распрямила. На мгновение что-то сверкнуло в освящаемой части трактира, и раздался еле слышный звук, похожий на глухой свист. В следующую секунду раздался стук, точно кто-то ударил совсем маленьким топором по дереву, проследив взглядом за источником звука, юноша обнаружил, что из того самого бочонка теперь торчал небольшой метательный нож. Очевидно, такой же, каким Джил чистила ногти.

У лекаря отвисла челюсть. Их стол находился от стойки на расстоянии около пятнадцати шагов, а полки с напитками и того дальше. Причём, Джил метнула нож, мало того, что сидя и практически не целясь, так ещё и не поворачивая головы. Пока Кель ошарашено пялился на место ранения сражённого с одного удара бочонка, Джил, поднялась из-за стола:

- Что-то меня в последнее время память начинает подводить, как выпью, поэтому я решила на всякий случай пометить бочонок. Это ведь тот, я же не ошиблась? - По высокомерному тону артистки юноша сразу догадался, что никаких проблем с запоминанием вещей она не испытывала, а просто решила покрасоваться.

Прихватив свою кружку, девушка направилась за прилавок. Оказавшись рядом с бочонком, ей пришлось приложить некоторые усилия, чтобы вытащит из последнего свой ножик, раскачав его в разные стороны, чтобы расширить отверстие, так как засел тот действительно глубоко. Наконец, когда оружие поддалось, и выскочило из древесины, из отверстия внезапно побежала тонкая струйка пива. Моментально сориентировавшись в ситуации, Джил успела поймать её кончик в свою кружку, не пролив ни капли:

- Ух ты, на такое я не рассчитывала.

Приподняв одну бровь, артистка вытянула шею в направлении струйки и попробовала её, высунув язык. После чего довольно усмехнулась, и кинула лекарю через плечо:

- А Сол-то тебе самый свежак налил, оказывается! Видать, сильно ты ему понравился!

Пока кружка наполнялась, артистка спрятала нож куда-то под плащ. Поток хмельной жидкости успел заполнить половину ёмкости, но даже не думал останавливаться, видимо, нож девушки угодил намного ниже ватерлинии бочонка. Удивлённо хмыкнув, Джил, не отрывая взгляда от бегущей струйки, и не двигая кружку, с ловкостью жонглёра, который подбирает с земли ещё один шарик, не прерывая процесса, желая продемонстрировать свои навыки публике, взяла из-под стойки другую кружку, приготовившись, в случае чего, подставить её следующей. Однако поток начала ослабевать, так и не добравшись до краешка стеклянного сосуда. На последнем издыхании он выпустил несколько капель, которые стекли, оставив за собой влажную линию на крышке бочонка. Артистка вернула ставшую ненужной кружку на место, придирчиво оценила получившееся соотношение жидкости и пены в собственной ёмкости. Окончательный Результат её не устроил. Джил же сдула горку пены, отставив сосуд в сторону. Затем отвернула краник, чтобы долить то, что ей причиталось.

"Мда, с ножами она обращается гораздо лучше, чем разливает пиво", - улыбнувшись краешком рта, подметил про себя Кель. Но он считал, что самообслуживание в трактире являлось несколько неуместным: "Может, лучше позвать Сола?" - но в конечном итоге сразу предпринимать ничего не стал, тем более что девушка расплатилась, как почитается.

Артистка достала откуда-то из-под плаща монетку, кинула её на стойку, с характерным звоном и, направившись обратно, крикнула в сторону кухни:

- Эй, Сол! Я себе кружку "Горного" взяла! И ещё проткнула одну бочку! Компенсация на прилавке!

В ответ ей раздался голос человека, которого явно оторвали от глубокой увлечённости каким-то делом:

- А? Чего? Джил, это ты, что ли? Я тут занят вообще-то! - Вознегодовал трактирщик. - Ты, давай, прекращай это своё самоуправство! И имущество моё не порть! Деньги деньгами, а у меня приличное заведение, а не притон какой! Мы тут стулья друг другу об головы не разбиваем! Ну, разве что в виде исключения. - Виновато добавил Сол, и умолк. Но, внезапно, воскликнул, повеселевшим голосом. - А-а! Я понял! Это ты своими трюками перед Келем хвастаешься? Ну, тогда на этот раз я тебя прощаю! Но только на этот! - Тут с кухни послышалось неразличимое бормотание Бекки. - Что? - Негромко уточнил трактирщик. - А, ага. - И воскликнул строго. - Если ещё хоть какая-нибудь мебель пострадает - я тебя больше в зал не пущу! - Сол явно не хотел отвлекаться от дела, и даже не стал выходить за монеткой.

Пока Джил слушала трактирщика и шла обратно к столу, хулигански хэкая в ответ на каждую его фразу, Кель провожал её взглядом. Даже когда она уже поставила кружку, и взялась за спинку своего стула, юноша всё ещё неотрывно наблюдал за ней. Джил обратила на это внимание. Она оказалась довольна произведённым эффектом:

- Ну, как представление, понравилось? Достаточная демонстрация моих способностей?

- А-а. Га-а-а. Да-а-а-а. - Протянул Кель. Усмехнувшись, артистка подперла указательным и средним пальцами подбородок лекаря, и медленно приподняла его, прикрыв рот. Рефлекторно отпрянув, юноша непроизвольно ухватился за свою нижнюю челюсть, и недоумённо погладил её. Затем, когда он пришёл в себя, в его взгляд и голос снова вернулось недоверие. Вытянув голову параллельно столу, он начал вкрадчиво изливать гложившие его сомнения. - Значит, ты путешествуешь уже три года? - Артистка кивнула с усталым лицом. - Но если метательные ножи могут помочь эффективно защититься от человека, то что ты будешь делать при встрече, ну, скажем, с рыжеволком? Или медведем? Тебе приходилось отбиваться от диких животных?

Скрестив руки на груди, Джил медленно выдохнула, и очень медленно и твёрдо проговорила:

- На такие случаи у меня есть кое-что покрупнее.

С этими словами она откинула полу своего плаща.

Пред взглядом Келя предстала пара висевших на поясе девушки кинжалов. Каждый из них имел позолоченную, на вид крайне удобную ручку, а также лезвие в форме когтя, длиной, пожалуй, с человеческое предплечье. По крайней мере, так показалось юноше на первый взгляд. Кроме того, лекарь ещё успел заметить приделанные к внутренней стороне плаща кармашки, в обычное время скрытые от посторонних невнимательных глаз, из которых торчали какие-то металлические прямоугольники, видимо, служившие рукоятками метательным ножам артистки. Но это всё, что Кель успел разглядеть, потому как Джил поспешила запахнуть плащ спустя всего пару мгновений.

Тем не менее, даже столь краткая демонстрация вооружения и умений девушки уже изрядно впечатлила лекаря. Теперь вместо безобидной артистки перед ним сидел самый что ни на есть настоящий телохранитель, способный постоять не только за себя, но и за других. Тут Кель кое-что вспомнил, что у него имелись ещё вопросы, и незамедлительно продолжил интервью:

- А как насчёт знаний в области магии?

Скрестив руки на груди, Джил наклонила голову в сторону и ответила безразлично:

- Почти ни беса ни смыслю в колдовстве, да и вообще, стараюсь держаться от волшебников подальше. Не нравятся они мне.

Мысленно сделав пометку о том, что девушка, похоже, совсем не разбирается в ранговой системе гильдии магов, лекарь задумчиво пробормотал как будто самому себе:

- Ага, в таком случае, придётся подыскать ещё и опытного мага. Ну, наверное, оно и к лучшему, пусть каждый будет полноценным специалистом в своей области. - Теперь Кель поднял голову и объявил торжественно. - Что ж, я вижу, что ты владеешь некоторыми навыками, необходимыми для успешного завершения экспедиции. И не просто владеешь, а на владеешь на высшем уровне! - Но тут же юноша наклонился над столом, и спросил, очень тихо, заговорщицки, словно опасаясь, что в пустом зале их кто-то может подслушать. - Но приходилось ли тебе их когда-нибудь использовать, чтобы убивать людей? - Артистка вопросительно приподняла бровь. Постучав пальцами по столу, юноша понял, что вопрос прозвучал несколько провокационно, поэтому он тут же его подкорректировал. - Разбойников, например? Ну, или ещё каких плохих парней?

Теперь Джил взглянула на Келя с нескрываемой неприязнью, поджав губы, сморщив нос и нахмурив брови. Допрос явно начал ей надоедать:

- Ты задаёшь слишком много вопросов, Кель. - Имя лекаря она произнесла с напором. - И вопросов такого толка, на которые первым встречным обычно не отвечают. Я могу защитить свою жизнь. - Тут она оценивающе осмотрела юношу. - Да и твою, при случае, тоже. - Ехидно ухмыльнувшись, она добавила язвительно. - Если не будешь слишком сильно путаться под ногами. - Но прежде, чем лекарь успел сообразить, что его только что оскорбили, артистка уже перешла к сути. - Я слышала, как ты обсуждал с Солом какую-то экспедицию, и я понимаю, какие у тебя имеются основания сомневаться в моих способностях, - её рука непроизвольно дёрнулась к закрытому повязкой глазу, - и поэтому, и только поэтому я терпеливо отвечала на твои дурацкие вопросы. - Наклонившись к столу, она положила на него кулак и локоть правой руки. - Так что переходи-ка ты поскорее к своему "делу", и, либо мы бьём по рукам, и становимся компаньонами, либо расходимся, как в море корабли - каждый в свою сторону. - Она откинулась на спинку стула, вновь скрестила руки на груди, и, горделиво приподняла подбородок, взглянув на собеседника сверху-вниз. Всем своим видом она стремилась показать, что более не намеревалась отвечать на вопросы, не получив причитающихся ответов. - А если вам, многоуважаемый господин, всё ещё недостаточно все сказанного и показанного - я бы попросила немедленно оставить меня в покое. - Она небрежно махнула рукой куда-то в сторону, как бы отсылая юношу подальше. - Видите ли, у меня тут ещё имеется незаконченное дельце. - С этими словами артистка продемонстрировала лекарю недочищённые ногти, которые, к слову, и без того выглядели вполне ухоженно.

Только сейчас Кель понял, насколько некрасиво себя вёл с самого начала знакомства, отчего почувствовал себя крайне неловко. А особенно за то, что несмотря ни на что, подсознательно судил о человеке по его внешности и первому впечатлению. Рассудив, что Джил - это именно тот, кто ему нужен, Кель решил выложить ей всё как есть, без утайки - чтобы загладить вину и укрепить взаимное доверие:

- Да, прости меня, пожалуйста. Давай я сейчас тебе всё покажу.

Кель поставил сумку на колени, открыл и очень осторожно, словно грудного ребёнка, достал нечто прямоугольное, завёрнутое в тряпицу. Он медленно и аккуратно освободил предмет от обволакивавшей его ткани.

Этот предмет оказался небольшой книжкой, высотой и шириной примерно с полторы ладони. А вот толщиной она вряд ли могла потягаться даже с большим пальцем. Обложку выполнили из кожи, а уголки обили железом. Кель держал эту книгу так, будто она являлась самым драгоценным, что он когда-либо имел в жизни. Он даже старался лишний раз на неё не дышать.

Джил завороженно рассматривала верхний торец книги, когда Кель медленно провёл ладонью над лицевой стороной обложки, едва касаясь её самыми кончиками пальцев. Только теперь он положил томик по средине стола, чтобы Джил смогла разглядеть, что по середине были выдавлены семь значков, расположенных по кругу, и все они изображали что-то в символичном виде. Начиная сверху, по часовой стрелке шесть из них расположились следующим образом: солнце, ломаная линия, похожая на повёрнутую на бок букву "и", капля, ромб, замкнутая ломанная линия, и язычок пламени. Так, что некоторые оказались друг напротив друга: солнце и ромб, замкнутая ломанная и повёрнутая набок буква "и", капля и язычок пламени. В центре находился седьмой значок, такого же размера, как и все остальные - квадрат со вписанным в него кругом. Все внешние значки соединяли дуговые линии так, что образовался пунктирный круг. И от каждого из них шла прямая линия к центральному квадрату со вписанным в него кругом.

Девушка смутно припомнила, что встречала эти символы раньше, однако она никогда не интересовалась ими, и не обращала особого внимания, и поэтому не знала, кто и для чего ими пользуется. И тем не менее, она сразу сообразила, что капля означала воду, язычок пламени - огонь, а солнце - явно символизировало свет. О предназначении остальных ей оставалось только догадываться. Больше всего вопросов вызывал ромб.

Пока лекарь ждал, когда артистка как следует рассмотрит обложку, он отложил тряпицу в сторону. Наконец, не выдержав молчания девушки, он заговорил сам:

- Джил, ты знаешь, что это за символы? - Поинтересовался Кель таким тоном, будто вот-вот собирался рассказать что-то умопомрачительное.

- Вот этот, - она небрежно указала на каплю, - означает воду. Другой, - она перевела палец на язычок пламени, - конечно, огонь. Или пламя. Не уверена, есть ли разница в данном случае. Солнце, - указующий перст завис над соответствующим значком, - очевидно, символизирует свет. - Тут паззл в её голове начал складываться. - О, кажется, поняла. Это символы магии воды, огня, и, э-э-м... целительства? - Она подняла взгляд на собеседника. - Я почти уверена, что остальные означают оставшиеся школы магии. Правда, не знаю, где какие.

Кель хлопал глазами, не в силах что-либо сказать. У него просто не находилось слов, кроме:

- Как это "не знаю, где какие"? - Уточнил он потухшим голосом.

Артистка пожала плечами, и выпалила, как ни в чём ни бывало:

- Я же говорила, что в магии ни бельмеса не понимаю. Не интересно мне, и всё тут. Да и вообще, что-то многовато тут этих твоих значков. - Она неопределённо помахала кистью руки над книгой. - Это правда, что ли, существует так много разных школ магии? Я думала, их всего штук пять.

Слова Джил мгновенно смыли торжественное выражение с лица Келя.

Магия являлась главным инструментом и оружием людей, и когда-то с её помощью они смогли даровать свободу себе и своим потомкам. И только наличие магии поддерживало хрупкий мир между расами людей и эльфов. Лекарь даже представить себе не мог, что кто-то не знал, как выглядят знаки семи основных магических школ.

Не растерявшись, он решил провести кратенький урок по устранению вопиющего, разумеется, по его мнению, невеждества артистки. Кель приподнял книгу со своей стороны, чтобы Джил могла лучше её видеть, но из-за того, что её половина стола находилась в тени, под лестницей, стало только хуже. Поэтому он подтянул томик поближе к себе, на свет, и начал разъяснения:

- Да, действительно, существует несколько больше школ магии, чем ты думала. И даже немного больше, чем кажется на первый взгляд. - И он начал свой рассказ, попутно указывая пальцем на соответствующие символы. - Как ты верно подметила, язычок пламени означает магию огня, а капля - магию воды. Маги огня считается самой опасной, необузданной, и - следующее слово он произнёс даже с некоторым трепетом в голосе, - непокорной. Многие воспринимают её как самую разрушительную, и верят, что она намного опаснее магии тьмы. Про магию воды особо нечего говорить. В неё входят управление водой, паром и льдом. Пожалуй, самым интересным её аспектом является магия кро-О-ови! - Кель произнёс последние два слова таким тоном, будто рассказывал страшилку ночью у лагерного костра, и пытался нагнать ужас на слушателей. Но заметив, что Джил в этот момент посмотрела на него, как на идиота, вернулся к обычному тону повествования, неловко кашлянув. - Кхм. Да, звучит жутковато, но на самом деле она является невероятно тяжёлой в освоении. Я бы даже сказал, одной из самых сложный техник во всех школах магии. И, к тому же, требует обладать по-настоящему мощной душой. Поэтому за всю историю существовало совсем немного людей, которые овладели ей на мастерском уровне. - Он выдержал короткую паузу. - Итак, солнце символизирует магию света. Ты оказалась довольна близка к истине, обозвав её школой целительства, так как эта дисциплина является, можно сказать, её основной специализацией. Однако, адепты магии света практикуют так же защиту себя и окружающих от вредоносных заклинаний других школ магии, нейтрализацию порчи и проклятий, и другие, не менее полезные навыки. Вот эта ломаная линия символизирует магию воздуха. Насколько я знаю, она должна была быть похожа одновременно и на молнию, и на ветер, так как и то и другое являются основными составляющими элементами данной школы. Однако, лично мне кажется, что этот знак похож только на молнию, а ветром тут и не пахнет. - Юноша пожал плечами. - Ну, да не мне судить, главное, что Освободителям когда-то это понравилось, и они решили так и оставить. А вот этот странный кривой многоугольник, по задумке авторов, означает камень. Хотя маги земли, разумеется, занимаются не только швырянием камней. Ещё они умеют по-разному влиять на растения, и управлять различными породами и самой землей, перемещая их и изменяя форму, обращать энергию души в различные минералы, хоть и ненадолго. Но, насколько мне известно, основатель школы магии земли, ДжарШасс, хотел, чтобы его знак походил на обточенный со всех сторон камень, который символизировал бы, что хоть он и изменился под воздействием остальных стихий, но остался столь крепок, что им не удалось его ни сломить, ни расколоть. - Кажется, из солидарности, Кель ненадолго сжал кисть в кулак, видимо, чтобы изобразить тот самый неуязвимый булыжник, с которого срисовали символ. - Впрочем, не исключено, что это всего лишь байка, которую выдумали последователи магии земли, чтобы придать себе лишнего пафоса. - Лекарь улыбнулся и перешёл к следующему значку. - А вот этот ромб означает школу магии тьмы. - Здесь юноша задумался. - Откровенно говоря, сейчас я понял, что и сам не знаю, что он символизирует. - От этого ему стало немного стыдно. - Как-то так вышло, что этот вопрос попросту никогда не возникал у меня в голове, и существование и смысл этого символа казались мне чем-то самим собой разумеющимся. Хм, нужно будет обязательно изучить этот вопрос. - Пробормотал Кель себе под нос, глядя куда-то в пустоту.

Девушка терпеливо ждала продолжения, но оно всё не наступало. Немного наклонив голову на бок, она с интересом взглянула на юношу - взгляд его упирался в стол, однако смотрел он мимо предмета мебели. Нахмурившись, артистка громко кашлянула, чтобы привлечь внимание лекаря.

Встрепенувшись, Кель взглянул на Джил, потом на свою книгу, потом, зачем-то, на стойку, и похлопав глазами, понял, что замечтался. После он принял серьёзный вид, и продолжил:

- Так вот. Магия тьмы, в некотором смысле, является антиподом магии света. Потому как её используют, чтобы насылать порчу и проклятия, - здесь юноша посчитал важным вставить ремарку, - хотя, конечно, проклятие может наложить маг высокого уровня и любой другой школы, однако там это считается побочной дисциплиной, и ей не уделяют особого внимания. - Пока юноша произносил последнее предложение, девушка на мгновение как-то странно поморщилась, и с натугой выпустила воздух через ноздри. Лекарь не смог понять, являлось ли это движение чем-то рефлекторным, или все-таки действительно что-то означало. - Напротив, юных волшебников учат, как контролировать свои действия так, чтобы случайно не наложить на кого-то проклятье, потому как оно является крайне могущественным типом колдовства, и снятие проклятия является нетривиальной задачей, посильной даже для далеко не всех лучших магов. Адептам магии тьмы проклятья, же, напротив приходятся одной из основных специализаций. Так же они изучают управление человеческим сознанием, и, как следствие, телом, как напрямую, так и посредством изменения воспоминаний. Вредоносные манипуляции с чужими душами. А ещё, пожалуй, самую ужасающую дисциплину из всех существующих - некромантию. - Юноша выделил последнее слово, чуть понизив голос, но еле сдержался, чтобы не произнести его тем же образом, что и "магия кро-О-ови". - Потому как поднятие мёртвых вселят страх не только во врагов, но, зачастую, и в союзников. Хотя, насколько мне известно, некромантия, всё же, относится к подразделу изначальной магии. Однако, данный факт часто опускают, и причисляют её к школе магии тьмы, уверен, из-за того, настолько омерзительной и неестественной она является во своей сути. И пусть даже магия огня по праву и считается самой разрушительной, зато титул самой жуткой и коварной заслуженно принадлежит магии тьмы. Будь ты самым опытным и умелым магом огня, ты не сможешь незаметно сжечь кого-то изнутри. Зато маг тьмы такого же уровня сможет наложить проклятие так, что полностью здоровый человек зачахнет и умрёт через полгода, и ни один лекарь или маг-целитель не сумеют хоть как-то помочь, или хотя бы обнаружить причину, даже на вскрытии.

Юноша сделал паузу в ожидании, что настолько леденящие душу откровения о тёмной стороне магии сумеют вызвать у девушки неподдельный интерес. Заметив это, Джил кивнула. Её апатичный взгляд говорил о том, что она слушала лекцию не потому, что ей хотелось, а скорее из вежливости, или, что более вероятно, потому что рассчитывала, что наличие всех этих знаний необходимо для дела. Лекаря немного разочаровал сей факт, но он не подал виду, решив, что аппетит приходит во время еды, и в конечном итоге ему удастся полностью завладеть вниманием артистки. Поэтому, он продолжил, стараясь подавать материал как можно интереснее:

- В центре располагается знак нейтральной магии. Круг, вписанный в квадрат. По задумке художника, круг и квадрат - это полные противоположности друг друга. Ибо квадрат состоит из четырёх линий, у него есть чёткие грани, и углы. Круг же, напротив, состоит всего из одной линии, которая замыкается саму в себя, отчего невозможно сказать, где находятся её начало и конец. Квадрат символизирует строгость, а круг доброту и уют. И всё же, несмотря на свои различия, они идеально подходят друг другу, потому как круг вписывается в квадрат, становясь его частью. И получается, что уют и доброта круга защищают крепкие углы и грани строгого квадрата, в сумме образуя нечто нейтральное. К тому же, такой подход присущ так же и людям - мы часто прячем свои самый добрые эмоции, чувства и намерения глубоко в душу, оставляя снаружи только колючесть и холодный прагматизм, чтобы защититься. - Кель многозначительно посмотрел на Джил. Но та лишь саркастично усмехнулась, и покачала головой, давая понять, что она орешек покрепче многих, и ему не удастся настолько легко её раскусить. - К нейтральной магии относятся создание амулетов, зачарование, общение между людьми на больших расстояниях, предсказание будущего и ясновидение прошлого, а также усиление и изменение собственного тела, вплоть до неузнаваемости. Настоящие мастера данной школы магии могут превратиться в волка, медведя, кошку или даже крысу. Но здесь имеются нюансы, которые в данный момент не имеют значения, поэтому мы их опустим. - Опустив глаза, артистка часто закивала, выражая своё полное согласие. - А вот эти линии, которые соединяют между собой знаки разных школ, призваны символизировать изначальную магию, или, как её ещё иногда называют, первоначальная магия. Ибо хоть некоторые направления в магии по природе своей являются антагонистичными, всё же в основе каждой из них лежит изначальная магия, которая их объединяет, несмотря ни на что, и является как бы общим прародителем. Правда, мне мало что известно о первоначальной магии, из-за того, что по ней существует невероятно мало научных работ. Когда я спрашивал своего учителя, почему так получилось, он ответил, что это всё равно что написать трактат о том, как дышать. Потому что изначальная магия, как я уже говорил, лежит в основе любой другой магии, а это означает, что ею владеют абсолютно все, и при этом никто не владеет в совершенстве. Минимальные знания о ней требуются в самом начале обучения, но чем дальше ты прогрессируешь, тем менее нужной она становится. Как-то так.

Закончив лекцию, Кель, как полагается хорошему преподавателю, замолчал, давая своему ученику время на осмысление новой информации, а также на то, чтобы задать возникшие по пути вопросы. Однако Джил продолжала смотреть на него, в ожидании какого-нибудь продолжения, и не собиралась ни о чём спрашивать.

На этот раз юноша расстроился не на шутку из-за того, что ему не удалось увлечь своего собеседника. Келю стало казаться, что все его слова пролетели мимо ушей девушки, и, таким образом, весь труд ушёл в песок. Тихонько грустно вздохнув, он перешёл к заключительному слову своих разъяснений:

- Единственное, чего я не смог понять, так это почему на обложке эти знаки расположены именно так? В наше время книги, свитки, и всё, что так или иначе связано с гильдией магов маркируют тем же знаками, но в совершенно другом порядке. Их располагают в следующем порядке, строго вертикально: свет, воздух, вода, нейтралитет, пламя, земля, тьма. И все соседние знаки так же соединены прямыми линиями. Таким образом, они выстроены в том же порядке, что и соответствующие им гильдии в башне магов. Вообще-то в официальной версии знаки антагонистичных школ магии соединены ещё и дуговыми линиями, как небольшая дань памяти Освободителям, но часто ими пренебрегают, так как для многих это выглядит слишком громоздко и непонятно. Однако, судя по состоянию, эту книгу написали намного позже эры Освободителей. Так почему же её промаркировали настолько устаревшим образом? На этот вопрос нам ещё только предстоит найти ответ. Мне кажется, отчасти в этом лежит ключ к разгадке её тайны.

Джил всё с тем же каменным лицом осматривала обложку книги, и ждала, скажет ли Кель что-нибудь ещё. Однако лекарь молча пристально смотрел на артистку, явно давая понять, что эта часть объяснений закончилась, и он требует хоть какой-то ответной реакции. Даже простого "понятно", ему было бы достаточно, чтобы хоть как-то отметить его усилия.

Уловив этот момент, девушка расцепила руки, чтобы указать пальцем на один из символов, изображённых на книге. Предвкушая вопрос, лекарь уже успел обрадоваться, однако у артистки на уме было что-то совсем иное:

- Знак школы магии огня, как ты там его описал? Язычок пламени? Чем-то смахивает на локоны в причёске мадам Падур. Тебе так не показалось? - Глумливо подметила она.

Столь резкая смена темы привела Келя в полное замешательство:

- Что? Кто это?

- Та, на кого ты пялился, когда тебя чуть карета не переехала. - С лёгкой издёвкой пояснила девушка, мотнув подбородком в сторону окон.

Кель посмотрел на Джил с недоумением:

- Что? Ты видела? Отсюда? - Лекарь оглянулся на окна трактира, а затем зачем-то заглянул под стол, и за плечо своей собеседницы. - А ты что, её знаешь? Можешь нас познакомить? Я бы с удовольствием узнал её поближе!

Всплывавшая из воспоминаний красавица-лисица заставила юношу взбодриться и вмиг позабыть обо всём. Но, поймав на себе взгляд девушки, полный ехидства, он понял, что только что добровольно запрыгнул в расставленную специально для него ловушку.

В этот момент Кель осознал, что, несмотря на напускное безразличие, Джил обладала острым слухом и зрением, и обращала внимание и запоминала всё, что происходило вокруг неё, даже то, что, казалось бы, на первый взгляд, совершенно её не касалось. С одной стороны, он обрадовался, потому как это означало, что она действительно выслушала и запомнила всё, что он рассказал ей по ходу лекции. С другой, он начал самую малость её побаиваться, даже, скорее немного беспокоиться, потому как с подобными людьми нужно постоянно держать ухо востро, и тщательно следить за языком и своими действиями.

Чтобы выпутаться из положения, лекарь развернулся к артистке, сел прямо, положив локти на стол, выпятил грудь, расправил плечи, и сказал, нацепив максимально серьёзное выражение лица:

- Подожди, а при чём тут вообще она? - Он зажмурился, и рубанул воздух ребром ладони, как бы отгоняя от себя лишние мысли. - Это случай не имеет к нашему разговору никакого отношения. - Однако, по не сходящей с лица ухмылке Джил он понял, что так просто сорваться с крючка у него бы не вышло. Надув щёки от досады, лекарь выпустил воздух через ноздри. - Знаешь что? - Артистка вопросительно приподняла бровь. - Лучше скажи, много ли ты знаешь о древнейшей истории магии, и Войны-За-Освобождение, в частности?

- Знаю примерно то же, что и все. Около пятисот лет назад эльфы приплыли в земли людей и начали захватывать всех в рабство. Но потом пришли Освободители, первые маги, и дали эльфам такого пинка, что они вылетели с нашего континента, как гордая птица ёж. - Расслабив ладонь, Джил изобразила в воздухе примерную траекторию, по которой, по её мнению, остроухие захватчики покинули материк.

Кель недоумённо взглянул на артистку, и осторожно уточнил:

- Речь ведь идёт про того самого ежа? Ну, который с иголками, круглым носом, и четырьмя лапками?

Джил свела брови:

- Да.

- Но ведь ёж млекопитающее. Не птица?..

Теперь пришла очередь Джил награждать лекаря обескураженным взглядом:

- Ты что, никогда этой шутки не слышал?

- Нет. Что за шутка? - С искренним интересом спросил юноша.

Артистка с прищуром посмотрела на лекаря, и не торопилась отвечать, пытаясь сообразить, не пытался ли новый знакомый сам её подловить в отместку за последний подкол. Но, не обнаружив никаких подводных камней, скрестила руки на груди, и сказала:

- Ёж - птица гордая. Пока не пнёшь - не полетит. - Произнесла она таким тоном, будто её оскорблял сам факт незнания настолько простой и распространённой юморески.

- О!.. - Кель взглянул на Джил, как будто ожидал какого-то продолжения, чтобы шутка превратилась в анекдот, или, хотя бы, каламбур. Но, сообразив, что эта пара предложений являлась законченным произведением юмористического искусства, неловко хохотнул, и произнёс. - Ха. Забавно. - Для пущей убедительности он кивнул, и добавил. - Смешно.

В ответ девушка одарила его кислым взглядом. Оба немного помолчали, просто глядя друг на друга. После чего артистка вздохнула, положила локти на стол, и продолжила с того места, на котором остановилась:

- Короче говоря, после этого Освободители раскрыли людям истинный потенциал души, и научили им пользоваться. - Она скучающим взглядом осмотрела свои недочищенные ногти, а кистью другой руки начала чертить круги в воздухе, как бы показывая, что эта тема ей надоела, и ей хотелось поскорее закончить. - А потом построили башню магов, из которой правили континентом, пока не исчезли. Вот и всё, что мне известно. - Она пожала плечами. - Дочери охотников не особо-то интересуются историей. У нас есть дела поважнее, знаешь ли.

Сцепив пальцы, и широко расставив локти на столе, Джил уставилась на Келя в ожидании, что же последует за её ответом.

Лекарь же, в свою очередь, даже порадовался про себя наличию хотя бы поверхностных знаний у артистки. Он заговорил с энтузиазмом:

- Верно, верно, - покачал юноша головой, - но давай я расскажу тебе поподробнее. - Кель отложил книгу в сторону, а свои руки сложил так, чтобы свободно жестикулировать левой. - Пятьсот лет назад люди жили разрозненно, делясь на племена и кланы, каждый из которых имел свой язык и обычаи. - Начал он так, как обычно преподаватели начинают свой курс лекций для студентов в самый первый день занятий. - Несмотря на то, что они уже успели достичь определённых успехов в строительстве, земледелии, приручили некоторых животных, а кто-то даже изобрел примитивную письменность, люди всё ещё предпочитали жить огромными, обособленными семьями, и ни под каким предлогом не желали объединяться в единый народ. Даже самые банальные аспекты общения, вроде обмена едой, рукодельными товарами, или просьбы о помощи случались в самых исключительных случаях. Чем успешно и воспользовались эльфы. Они пошли на наш род войной. Если то, что произошло, можно так назвать. Это, скорее, больше походило на одностороннее мероприятие по порабощению другой расы военного типа, потому как на протяжении всей кампании они ни разу не встретили достойного сопротивления, и не несли никаких потерь. Они продолжали неспешно захватывать территорию нашего материка, уводя всё больше людей в неволю, пока некоторые особо отчаянные храбрецы пытались объединить людей под общим знаменем, чтобы дать значимый отпор захватчикам. Но, к сожалению, не нашлось ни одного достойного лидера, который смог бы сплотить людей, подарив им хотя бы иллюзию победы. История не запомнила имени даже одного из них, хотя, несомненно, те люди заслужили эту честь. - С горечью в голосе подменит юноша. - Всё упиралось в силу. Люди не желали объединяться под началом даже самых волевых личностей просто потому, что не верили, что даже если бы они и сплотились, то смогли бы противопоставить хоть что-то армии эльфов. Существ, которые от природы обладают более развитыми органами чувств, выше, сильнее, выносливее, и быстрее любого, даже самого лучшего человека. И это, не говоря уже о том, что каменные топоры и копья не добавляли и капли уверенности против кованных мечей, секир и щитов, а ещё стрел с металлическим наконечником. - В голосе лекаря звучала горькая насмешка. - И не стоит забывать, что тела людей защищали лишь варёная и дублёная кожа, а эльфов полные латные доспехи. Поэтому каждое племя заботилось исключительно о спасении шкуры собственных сородичей. Все они кочевали и прятались, в надежде, что именно их не отыщут, и, таким образом, им удастся сохранить свободу, и всё-таки, несмотря ни на что, рано или поздно в рабство попадала очередная семья, считавшая себя самой умной и хитрой. И, когда уже казалось, что всё потеряно и выхода нет, пришли они, - Кель выдержал театральную паузу, во время которой выпятил грудь так, будто самолично принимал участие в указанном историческом событии, - Освободители! Первые маги, когда-либо известные истории. Всего четверо: властелин огня - ВалРажин, братья, повелители воздуха и воды, соответственно - НагурМон и ОнанДэлл, а также заклинатель земли - ДжарШасс. - Эти имена Кель называл со священным трепетом в голосе, глядя прямо в глаза собеседнице, а вот на лице Джил не дрогнул ни один мускул, но юноша, войдя во вкус, теперь уже вещал, не обращая никакого внимания на степень вовлечённости девушки. - Если говорить точнее, то самым первым магом является ВалРажин. Когда эльфы захватили в рабство его клан, он оказался единственным, кому удалось скрыться. Он сбежал в горы, и начал размышлять над планом по вызволению своей семьи из плена. Но у него не получилось придумать ничего достойного. И тогда горе, отчаяние и ярость охватили его с такой силой, что ему показалось, что он начал сгорать изнутри. Но, приглядевшись, он понял, что жар, который он испытывал, оказался не метафорическим - всё вокруг него объяло яркое алое пламя! Тогда-то на него и снизошло озарение - ВалРажин открыл истинные способности человеческой души - он долго практиковался, все глубже и глубже познавая вновь открывшиеся способности, и, наконец, покорил огонь, полностью подчинив его своей воле. Овладев этими знаниями, он понял, что может не только помочь своему клану, но и целиком и полностью очистить континент от эльфийской заразы. Но, он был не настолько глуп и самонадеян, и осознавал, что даже с магией в одиночку ни за что не справился бы со всей армией целой расы. Поэтому ВалРажин начал поиски, в надежде, что не только ему одному на всём белом свете оказались подвластны силы стихий. И не ошибся. В результате, он нашёл себе учеников, которые позже стали его верными соратниками - людей с действительно могучими душами. - В порыве восхищения героизмом Освободителей, лекарь сам того не заметил, как, воодушевившись, в порыве гордости, сжал кулак, и приложил его к груди на несколько секунд. - Каждый раз, обнаружив новый талант, ВалРажин демонстрировал тому свои способности, и обещал обучить подобному, только если тот давал клятву присоединится к его кампании по освобождению материка. Конечно же, восхищённые подобным могуществом, все согласились, не раздумывая. К тому же, братья тоже лишились семьи, чудом избежав рабства, а ДжарШасс понимал, что, захватив запад и север, эльфы продолжат свою экспансию на юг, и в скором времени доберутся и до его клана. ВалРажин прекрасно понимал, что, если он научит всех своих последователей повелевать огнём - эльфы рано или поздно найдут способ защититься от этой стихии. Поэтому он принял решение, по которому обучал их основам магии, но требовал, чтобы каждый стремился покорить новую, нетронутую вершину, и попробовал овладеть какой-то иной стихией. Первый маг огня показал им, как раскрыть врата души и управлять полученной энергией, которую он назвал маной. И желание отомстить и защитить каждого из них, ровно как и сила воли, оказались столь велики, что каждый сумел покорить одну из основных сил природы, чтобы достичь максимальной эффективности в борьбе с эльфами.

Дойдя до конца этого момента, Кель откинулся на спинку стула, чтобы перевести дыхание. Он наконец-то спустился с облаков обратно в трактир Сола, что подтвердилось тем, что он удостоил свою собеседницу осмысленным взглядом, ожидая увидеть на её лице если не восхищение, то хотя бы пресловутое любопытство. И всё же, Джил так же продолжала выслушивать краткий экскурс в историю от юноши с выражением полного безразличия на лице. Хотя исходя из предыдущих выводов, лекарь знал, что, артистка, скорее всего, вникала в его рассказ, ловя каждое слово, но её отсутствие реакции немного его задело, потому как он никак не мог взять в толк, как можно было настолько прохладно относиться к собственному прошлому. Во всяком случае, к столь интересной его части. Тем не менее, это выразилось лишь в том, что уголок губ Келя слегка скривился. Больше ничем юноша не выдал своего недовольства, после чего продолжил своё путешествие по анналам былых времён:

- Вот таким нехитрым образом и началась Война-За-Освобождение. Первые маги, воспользовавшись тем, что противник оказался не готов сражаться против самой природы, уповая на эффект неожиданности, всего лишь вчетвером убили несчётное количество эльфийских солдат, и отвоевали множество поселений, и их становилось всё больше и больше. Они раз за разом успешно уничтожали войска эльфов, попутно возвращая территории людей. Сразу же после освобождения очередного клана они требовали от его членов присоединиться к борьбе против общего врага, под объединённым флагом человечества. Впечатлённые силой магии, люди видели в ней ту самую надежду и мощь, а в ВалРажине того самого лидера, который действительно мог что-то изменить, которых им так не хватало, чтобы сплотиться. И, разумеется, ни один клан не сумел им отказать.

Неожиданно, впервые по собственной инициативе, Джил вставила собственную ремарку, перебив Келя:

- Ха! Так я и поверила, что вот прям все, без раздумий, соглашались вступить в их шайку, и топали стройными рядами, вытягивая ножку! - Каждое её слово прямо-таки разило скепсисом.

Лекарь не сумел скрыть радости на лице от того, что ему наконец-то удалось заставить артистку признать, что её увлёк его рассказ, хоть и несколько иным образом, чем ему хотелось бы, но всё же. Сев на стул боком, он закинул ногу на ногу, и опёрся локтем на стол. Долго думать над ответом ему не пришлось:

- Если верить версии из официальных источников, то да. Но если мы обратимся к более достоверной летописи современников Освободителей, - он важно поднял свободный указательный палец вверх, - то обнаружим более правдоподобную версию событий, согласно которой, не все, но многие кланы, конечно, выражали благодарность за спасение из рабства, однако, хотел сохранить свою независимость, и пытались убраться подальше, восвояси. В таких случаях, Освободители заставляли их присоединиться силой. Причём, используя довольно жестокие и кровопролитные методы.

- Хм! - Задрав нос, Джил самодовольно хмыкнула оттого, что ей удалось моментально раскусить подвох.

Кель только улыбнулся в ответ:

- Так или иначе, заполучив в свою армию очередное племя, они немедленно начинали искать людей с наибольшей предрасположенностью к волшебству, и сразу же приступали к их обучению, постоянно увеличивая таким образом численность магов, а значит, всё сильнее укреплять шансы человечества на окончательную и безоговорочную победу. - Вдохновившись собственными речами, Кель самозабвенно продолжал свой рассказ, глядя куда-то поверх головы Джил, словно там открылся портал в прошлое, и он собственными глазами следил за теми событиями, и просто их пересказывал. - Вообще-то, на самом деле, каждый человек может овладеть магией в той или иной степени, просто тогда у Освободителей банально не хватало времени на обучение людей со слабой душевной энергетикой, но сейчас мы не об этом. - Сделал небольшое отступление Кель. - Разумеется, эльфы с большой неохотой отдавали только что завоёванные территории, и не торопились отступать, надеясь придумать какой-то способ противостоять первобытной мощи стихий, но Освободители всегда оказывались на несколько шагов впереди, создавая всё новые разновидности и подвиды магии и заклятий, объединяя и комбинируя свои умения, а также постигая ранее неизведанные глубины собственных возможностей. Так, например, благодаря всё тем же братьям НагурМону и ОнанДэллу, появились магии льда и молнии - ответвления школы воды и воздуха, соответственно. А когда НагурМон и ВалДжин объединили свои знания - первый научился создавать горячий пар и управлять им по своему усмотрению. Между прочим, неплохое оружие против закованных в железо противников, даже лучше льда и воды. И это лишь пара примеров из множества. - Важно подняв подбородок, заметил лекарь. - Что же касается тактической стороны вопроса в этой войне - то Освободители решили, для начала, отвоевать западный берег и закрепиться на нём, отрезав, таким образом, войскам эльфов путь к кораблям, а, значит, свести на нет возможность отступления и значительно усложнить связь эльфов со своей столицей и командованием. И вот уже там, в одном из вновь освобождённых племён, на свою удачу, Освободители обнаружили мага, который сумел подчинить своей воле свет и тьму - НарамЗарра. Он стал первым, кто научился не только на полную использовать возможности, которые давала душа, но также он узнал, как можно ей манипулировать, и управлять. Мало того, что он первым открыл возможность лечить физические ранения с помощью магии, в то же время он научился исцелять психические заболевания и психологические травмы людей и солдат, в головах которых ужасы войны оставили неизгладимый отпечаток. Таким образом, ему удавалось вернуть в строй воинов, которые стремились на поле битвы, чтобы защищать свои семьи, дома, и свой народ, но просто не могли сделать этого самостоятельно. Но помимо таких сложных операций, он так же научился манипулировать воспоминаниями, добавляя новые, а также подменяя и удаляя старые. Казалось бы, уже немалый список достижений для одного человека. Гораздо больше, чем многие добиваются за всю свою жизни, и всё-таки, НарамЗарр не думал останавливаться. В дополнение ко всему, он открыл ещё и проклятья. Как я упоминал ранее, благодаря лучшей конституции тела, физические пытки малоэффективны против эльфов, зато всего одним не самым эффективным проклятием, НарамЗарр умудрялся причинять остроухим настолько немыслимые страдания, что они тут же раскалывались, и выкладывали всё, что от них требовалось, лишь бы мучение прекратилось. И вот, в итоге, за все совершённые им открытия, НарамЗарр удостоили великой чести, и причислили к лику Освободителей, назвав Пятым Освободителем. В конечном итоге он основал сразу две школы магии - тьмы и свет, и одновременно учил своих последователей, как исцелять тела и души других, так и бесследно их уничтожать. Однако, история обошлась с ним не очень-то справедливо, и до сих, несмотря на то, что все его открытия в конечном итоге принесли просто неизмеримую пользу всему человечеству, его называют самым ужасающим магом в истории, и следующие лет двести после исчезновения Освободителей, если кто-то и вспоминал что-то о НарамЗарре, то произносил это шёпотом, ровно как и его имя. А сложилось всё так по одной простой причине. Помимо других своих открытий, НарамЗарр научился удерживать и управлять ещё не успевшими отойти в мир иной душами павших воинов в их безжизненных, изувеченных телах, и вести их обратно в бой. Нетрудно представить, какой ужас испытывали солдаты по обе стороны баррикад, увидав как искромсанные, израненные, всё ещё способные кровоточить, начавшие разлагаться трупы, некоторые из которых лишись головы или конечностей, восставали, чтобы продолжить сражаться. Отсюда и возникли его титул и дурная слава.

Артистка солидарно хмыкнула:

- Прямо как в истории с Барри-мостостроителем, которого никто так не называл.

Не сдержав улыбки, лекарь согласно закивал - эту шутку он знал:

- В итоге, это его учение назвали некромантией, а тех, кто желал его постигнуть - некромантами. Действия НарамЗарра вызывали у большинства людей диссонанс - они просто не знали, как к нему относится, и недоумевали, как нечто столь скверное и прекрасное могло сочетаться в одном человеке - утром он использовал магию, чтобы вернуть в строй трупы на время сражения, а вечером исцелять тех, кому в очередной бойне повезло немного больше. В общем, окружающие относились к Пятому Освободителю неоднозначно, однако, насколько мне известно, сам он относился к этому индифферентно, и считал, что всё, что он сделал, пошло человечеству во благо, и не разделял что-либо только на тёмное и светлое. - Кель сделал небольшую паузу, припоминая, на чём же он остановился, прежде чем свернул в эти дебри. Вспомнив, он кивнул самому себе. - Итак, война шла с запада на восток. В конце концов, эльфы оказались заперты в резервации в восточной части континента. Люди начали строить высокую стену вдоль границы тех территорий, чтобы запереть остроухих в одном месте. Таким образом, они не могли сбежать, чтобы вернуться домой или начать вести партизанскую войну. Так же, войска людей отогнали их подальше от восточного побережья, построили там форты, и пустили патрули, чтобы эльфы не смогли эвакуироваться на кораблях по воде. Кроме того, вдоль всей стены Освободители решили построить бастионы, куда поставили отряды, чтобы следить за тем, чтобы остроухие не попытался разрушить стену или сделать подкоп. Со временем строительство центрального бастиона, который задумывался так же, как и командный центр, переросло в нечто большее. Люди уже строили не просто главный пост охраны, они строили самую настоящую башню, ту, которую теперь мы привыкли называть башней магов. Освободители настолько впечатлились грандиозностью сего проекта, и тем, сколько труда и усердия вкладывали в него строители, что, в итоге, решили сделать её своей основной резиденцией. А, заодно, главным военным штабом, где первые маги жили, командовали кампанией по освобождению и облагораживанию материка, а также откуда, впоследствии, правили континентом до своего самого последнего дня. Спустя продолжительное время эльфы всё-таки сжалились над своими собратьями, запертыми на материке - уставшими, оголодавшими, сломленными, потерявшими всякую надежду, боевой дух и связь со своими семьями. Правители остроухих проглотили свою гордость, смирились с нежданным поражением, и признали победу людей. Им пришлось подписать акт о полной капитуляции, и согласиться на все условия, выставленные людьми в мирном договоре, который, в том числе, позволял вывезти пленников, изолированных на восточном побережье, на родной континент. Хоть сейчас эльфы общаются с нами и ведут себя так, словно всё в порядке, поговаривают, что на самом деле поражение в войне и последовавший за ним мирный договор оскорбил их настолько, что до сих пор для остроухих он ощущается как плевок в лицо, который невозможно смыть. И что несбывшееся желание по-быстрому заполучить рабов в итоге стало ненавистью, что крепнет с каждым днём, и отчего многие люди считают, что остроухие что-то замышляют. - Поняв, что слишком разошёлся, и начал нагнетать, лекарь сделал глубокий вдох, и продолжил уже спокойнее. - Но в то же время, другие люди считают первых параноиками, и рассчитывают на взаимовыгодное сотрудничество, пусть даже и не испытывают к эльфам приязни. - Лекарь неопределённо пожал плечами. - С тех пор наш материк начал развиваться и процветать. - Оптимистично подытожил Кель. - А башня так до сих пор стоит в восточной части нашего королевства, являясь одновременно и памятником Освободителям, и действующей гильдией магов. А также служит внушительным напоминанием всем тем, кто хотя бы посмеет задуматься о том, чтобы покуситься на наши территории и свободу, что люди могут за себя постоять. - Грозно сдвинув брови закончил, наконец, юноша.

Лекарь взглянул на артистку, ожидая, что хотя бы напоминание о великой победе человечества над эльфами заставит её почувствовать гордость за своих предков, которая хоть как-то отразиться на её лице. Вместо этого его встретило уже успевшее стать привычным равнодушие. Она наклонилась над столом, и ответила ему с напором в голосе, постукивая пальцем по деревянной поверхности:

- История, это, конечно, здомрово, Кель, - девушка чуть приподнялась со стула, - но ты до сих пор и слова не сказал о цели своей экспедиции. - Чувствовалось, что её терпение начало подходить к концу, что подтвердили брови, угрожающе сблизившиеся друг с другом.

- Ох, верно. - Спохватился лекарь, хлопнув себя ладонью по лбу. С его лица слетело всякое спокойствие. Он снова сел прямо и торопливо приступил к объяснению. - В общем, однажды, перебирая книги в библиотеке учителя, в поисках чего-нибудь новенького и интересного, я наткнулся на это. - Он взял томик, который ранее достал из сумки, и поставил его перед собой перпендикулярно столу, обложкой к артистке. - Истории известен случай, что когда-то, когда Освободители состарились, ВалРажин попросил НарамЗарра разработать некий ритуал, благодаря которому, по их словам, "они смогли бы вечно служить человечеству, защищая его даже после смерти...".

Рука Джил, лежавшая на виду, сжалась в кулак. Она процедила сквозь зубы:

- Кель, ты начинаешь выводить меня из себя. - Прищурившись, девушка глубоко вздохнула, чтобы сохранить самообладание.

Втянув голову в плечи, лекарь попытался спрятать половину лица за книжкой, использовав её в качестве щита, как будто тонкий томик мог защитить его от гнева метательницы ножей:

- Да-да, я уже вплотную подобрался к сути. - Оправдываясь, мотал головой юноша, на всякий случай опустив голову ещё ниже так, что из-за книжки осталось видно только глаза. Но, услыхав это, девушка тут же расслабилась. А Кель выпрямился и продолжил. - В общем после того, как Освободители покинули башню для исполнения того самого ритуала - их никто больше не видел. - Он добавил загадочно. - Никогда. На протяжении долгих лет тысячи людей пытались отыскать хоть какие-то следы своих благодетелей. Маги-медиумы прочесали весь эфир в надежде обнаружить пусть и крохотные, но отголоски их душ. Лучшие следопыты обошли весь континент вдоль, - он указал рукой в одну сторону, - и поперёк, - и в противоположную. - Но так ничего и не нашли... - Последнюю фразу лекарь произнёс так, точно сей факт являлся для него личной трагедией. - В башне же всех, кто умел читать, и хоть сколько-нибудь понимал в магии, задействовали в штудировании сотен книг и записей, которые Освободители оставили за свою продолжительную жизнь. Они перечитали по тысяче раз всё, что когда-либо вышло из-под пера первых магов, но не нашли ни единой записи, и даже ни одного упоминания о загадочном ритуале, или хотя бы о месте, где он должен был проводиться. - Юноша глубоко вздохнул. - И это неудивительно, ведь, похоже, все научные изыскания, связанные с экспериментами, изучением и созданием ритуала проводились в состоянии строжайшей секретности, и передавались из уст в уста. А все записи, если они, конечно, существовали, очевидно, предусмотрительно уничтожили. - Тут лекарь лукаво прищурился, стрельнул на артистку выразительным взглядом, и прошептал. - По крайней мере, все до сих пор именно так и думают. И, судя по всему, ошибаются.

Наконец-то, Келю удалось задуманное - айсберг ледяного безразличия Джил дал трещину. На этом моменте её взгляд начал выражать глубокую заинтересованность, и артистка даже не пыталась этого скрыть.

Довольный собой, лекарь отложил томик, откинулся на спинку стула, и запрокинул на неё правую руку. Желая подогреть интерес Джил ещё больше, им в полной мере насладиться своей маленькой победой, он неторопливо взял свою кружку, и сказал, как ни в чём ни бывало:

- Ой, что-то я столько говорю, аж в горле пересохло. - После чего сделал пару смачных глотков.

Девушка впилась в лекаря взглядом:

- Продолжай. - Проговорила она медленно, стараясь скрыть нетерпение.

Чтобы ещё немного потянуть время, Кель поставил кружку обратно на стол, скорчил недовольную рожу, притворившись, что ему не понравилось её положение. Передвинул сосуд поближе к краю стола, и покрутил его, якобы стараясь определить нужный угол, после чего, придирчиво осмотрев новое место, удовлетворённо кивнул.

Тихонько хмыкнув, артистка улыбнулась краешком рта, и положила ладонь одной руки на бедро, а указательным пальцем другой начала постукивать по столу. Её позабавила маленькая игра, которую затеял лекарь. И даже то, что юноша намеренно впустую тратил на неё драгоценное время девушки, перестало её беспокоить, так как, судя по всему, дельце намечалось действительно достойное. Как минимум, в теории. Однако, столь незатейливого представления явно не хватило бы, чтобы по-настоящему пронять Джил, и вывести её из себя. И тем не менее, этого оказалось достаточно, чтобы она начала думать, что Кель был не настолько прост, как выглядел поначалу.

Заметив лишь иронию во взгляде и улыбке артистки, лекарь сообразил, что добиться желаемого ему не удалось. Поэтому наконец перестал дурачиться, и продолжил свой рассказ, поудобнее усевшись на стуле, и положив руку на книжку:

- Так вот. На полки учитель выставляет только наиболее значимые и интересные, по его мнению, труды. А так как за всю его долгую практику из подаренного у него скопилось немало дубликатов - их и намного менее достойные экземпляры книг, свитков и трактатов он предпочитает прятать в сундуки. И вот однажды в поисках чего-нибудь новенького и интересного, я перебирал книги в этих сундуках, и совершенно случайно в одном из них, едва ли не самом пыльном и задвинутом как можно дальше, я наткнулся на занимательнейший экземпляр. Тот самый, который в данный момент лежит перед тобой. - Кель мотнул подбородком в сторону томика. - Он сразу бросился мне в глаза из-за своей необычной маркировки, ведь, как я уже рассказывал, в наше время всё, что связано с гильдией...

- Будь добр, придерживайся сути. - Перебив лекаря, резко вставила артистка.

- Да, точно, прости, я легко увлекаюсь. - Кель виновато погладил себя по волосам.

- Заметно. - Сухо ответила Джил.

- Итак, я решил пролистать эту книгу, и обнаружил, что она была написана на каком-то древнем диалекте людей. Откровенно говоря, поначалу я подумал, что это описание очередного генеалогического древа какого-то из старинных кланов, и уже собирался вернуть её на место, но её хорошее внешнее состояние и устаревшая маркировка гильдии магов на обложке не давали мне покоя. Тогда я взялся за более подробное изучение этой книги, и обнаружил, что на самом деле для её написания автор не просто использовал мёртвый диалект, на самом деле, он смешал несколько древнейших человеческих языков, видимо, таким образом он намеренно зашифровал содержимое, чтобы скрыть его от посторонних глаз. Что поначалу натолкнуло меня на мысль, что автор являлся учёным-историком. Но это всего лишь мои догадки. - Кель махнул рукой, как бы давая не самую лучшую оценку своим предположениям. В этот раз ему удалось самостоятельно себя прервать, чтобы не сбиться с текущей линии повествования. - Хоть это и не имеет значения, но, всё же, данный факт разжёг во мне нешуточный интерес. И только поэтому я провёл лингвистический анализ содержимого. К своему удивлению, при подробном осмотре я обнаружил, что в тексте встречаются так же и слова из общего языка. Не сказать, чтобы великое открытие, но оно означает, что книгу написали, как минимум после того, как Освободители ввели его повсеместно. А также то, что, возможно, хоть и крайне маловероятно, до их исчезновения. И это стало ещё одной причиной, по которой я решил всё же попробовать выудить из текста хоть какие-нибудь намёки на истинное содержание. - В голосе Келя послышалось возбуждение. - У меня ушло больше трех месяцев, чтобы расшифровать всего несколько фрагментов. - Он едва не подпрыгнул на стуле. - Но оно того стоило! Знаешь, что мне удалось узнать?!

- Кажется, начинаю догадываться. - Джил довольно хмыкнула. Урок истории от Келя доказал свою необходимость.

Лекарь схватил томик за верхушку одной рукой, и ткнул в него пальцем:

- Здесь говориться, что, оказывается, Освободители построили специальное место, для проведения своего ритуала! - Выкрикнув это громче, чем следовало, юноша осёкся и испуганно огляделся в поисках лишних ушей. Не обнаружив таковых, к своему облегчению, он сделал попытку взять себя в руки, и заговорил намного тише. - Если быть точнее - что-то вроде храма. И что немаловажно, - не сумев сдержать восхищения собственным открытием, Кель поднялся со стула и указал пальцем куда-то в сторону, - он находятся всего в трёх днях пути отсюда! Из Раута!

Казалось, лекарь был готов прямо сейчас сорваться с места и помчаться в указанном направлении со всех ног. Тем не менее, он охладил свой пыл, когда заметил, что, по непонятной ему причине, интерес в глазах артистки начал угасать. Но в итоге юноша, напротив, плотоядно улыбнулся, будучи уверенным, что следующая его фраза уж точно не оставит девушку равнодушной. Кель перегнулся через стол, чтобы оказаться как можно ближе к уху Джил, и прошептал едва слышно, прямо-таки дрожа от восторга:

- А самое главное, он сделан из чистого золота!

Вопреки ожиданиям, лицо девушки приобрело смешанное выражение - жажда наживы одновременно с явными сомнениями.

Лекарю не оставалось ничего, кроме как продолжить, но уже сидя, и в привычном темпе:

- Поначалу я подумал, что Освободители всё-таки вели какие-то записи относительно своего ритуала, и мне в руки попал единственный экземпляр, чудом сохранившийся, и дошедший до наших времён в удивительно хорошем состоянии. Но! - Тут он поднял вверх указательный палец. - Именно состояние книги и вызывало у меня самые большие сомнения. Если её написали во времена освободителей, она просто не могла настолько хорошо сохраниться. У меня имелось два варианта: первый - тут не обошлось без магии, второй - она появилась на свет намного позже. Я провёл несколько химических экспериментов с образцами бумаги, и выяснил, что её точно никто не зачаровывал на замедленное старение. Видишь ли, если бы на бумагу воздействовали маной, при контакте с определёнными реагентами, она бы... - Заметив наклон головы и недобро сдвинутые брови девушки, юноша поспешил перескочить обратно к основной сути. - Неважно, что там с ней происходит, главное, мне удалось выяснить, что возраст бумаги не превышает пятидесяти, максимум, шестидесяти лет! - Глаза Келя вновь загорелись. - Ты понимаешь, что это значит?

Откинувшись на спинку стула, Джил скрестила руки на груди, и спросила с толикой подозрения:

- Что же?

Кель слегка замялся:

- На самом деле, тут у меня тоже имеется две версии. Первая - на самом деле, о ритуале и его последствиях знал кто-то ещё, но по какой-то причине он или она не мог рассказывать об этом другим. Возможно, этого человека связывала клятва, или что-то пострашнее. И, чтобы не забирать тайну вместе с собой в могилу, этот человек передал её кому-то, кому доверяет, например, своему ребёнку, или надёжному другу, тот передал её дальше, и так далее, то тех пор, пока кто-то из этой цепочки не решил перенести свои знания на бумагу, на случай, если с ним, например, что-то случиться, и он не сможет самостоятельно передать её дальше. Потом с этой книгой произошла череда каких-то случайных событий, и в результате она оказалась на дне сундука моего учителя.

Джил оценивающе посмотрела в потолок, уголки её губ опустились:

- Да, звучит правдоподобно. А вторая?

- Откровенно говоря, вторая версия подозревает немного мистики. Мне кажется, что обстоятельства схожи, но на самом деле существует целая группа людей, которая знает, что случилось с Освободителями, и до сих пор поддерживает с ними контакт, но хранит всё это в тайне, чтобы защитить их. Но, опять же, на всякий случай у каждого из них имеется такая вот книжка, чтобы, в случае чего, этот секрет не исчез вместе с ними. И вот, каким-то странным образом, один экземпляр попал к моему учителю. Я даже не исключал бы, что специально.

Чуть скорчившись, артистка покачала головой вправо-влево, и покрутила в воздухе кистью, выражая сомнение.

В принципе, лекарь был солидарен. Он положил книгу в центр стола:

- В общем-то, у меня всё. Что скажешь?

Артистка задумчиво погладила подбородок. Затем взяла книгу в руки, чем заставила лекаря слегка обеспокоиться - до этого он не позволял никому другому трогать столько ценную для него находку - повертела в руках, оценивающе осмотрев со всех сторон. После она отвернула внешнюю обложку, и, зажав всё остальное между большим и указательным пальцами, шумно прошуршала страницами. Следующим шагом она взяла её обеими руками так, будто собиралась проверить на прочность, попытавшись разорвать. Лекарь болезненно прищурился. Но девушка лишь слегка помяла обложку. Наконец, она вернула томик на место, положила локти на стол, подпёрла щёку ладонью, и скептично заметила:

- То есть ты правда веришь, что какому-то пареньку, хоть и не самому заурядному, который всю жизнь прожил на своём уютненьком острове, копаясь в болячках и переломах, тому самому пареньку, который только сегодня первые очутился на большой земле, - Кель заметил, что не говорил Джил, когда он приплыл в Раут, однако тут же сообразил, что об этом Сол кричал так, что разве что мёртвые его не услышали, - крупно, можно сказать, невероятно повезло, находясь на этом самом острове, на краю человеческой цивилизации, всего за три месяца вычислить точное местоположение некоего храма, сделанного целиком из золота, который является гробницей или резиденцией легендарных Освободителей, и который до него сотни лет не могли обнаружить ни лучшие следопыты, ни самые опытные маги со всего материка? - Приподняв одну бровь, Джил одарила Келя настолько скептичным взглядом, насколько могла.

Лекарь стушевался:

- Вообще-то, я не говорил, что мне удалось выяснить точное место. - Понизив голос, Юноша стыдливо отвёл взгляд. - В тех фрагментах, что мне удалось расшифровать, содержались только намёки на местоположение храма. Вроде того, исходя из каких соображений для постройки выбрали именно это место, какой там ландшафт, что находится вокруг, и примерно на каком расстоянии располагаются ближайшие населённые пункты. - Увидев сомнение на лице девушки, юноше не сдержался, чтобы не повысить голос от отчаяния. - Я абсолютно уверен, что он там! - Он едва не ударил кулаком по столу, но сумел вовремя успокоиться. - Просто точные координаты и инструкции для поиска зашифрованы намного лучше, далеко за пределами моего понимания. Я надеялся воспользоваться услугами профессионального антиквара, здесь, в Рауте, чтобы он помог мне взломать код. У меня даже есть некоторые соображения на этот счёт. Например, слова из общего вставлены то тут, то там совершенно ни к месту, и не придают никакого дополнительного значения предложениям, и вообще, выглядит так, будто они попали туда чисто случайно. Мне кажется, они являются ключом к дешифровке. И опять же, эта странная маркировка на обложке, несоответствующая времени, может помочь найти ответ.

Как ни странно, такой ответ в гораздо большей степени устроил артистку:

- Даже так звучит слишком хорошо, чтобы оказаться правдой. Да и даже если мы там что-то найдём, в чём я, не буду скрывать, очень сильно сомневаюсь, ты ведь понимаешь, что только мои услуги, зашифровка, и сами поиски встанут тебе в кругленькую сумму? - Она испытующе взглянула на лекаря. - И это я ещё молчу о раскопках, если они вдруг понадобятся.

С одной стороны, юношу немного задело то, насколько наивным его считала девушка. С другой стороны, он обрадовался, что она начала говорить "мы", что означало, что ему удалось склонить чашу весов в свою сторону:

- Ну разумеется, я это предусмотрел, и приехал не с пустыми руками. У меня есть деньги, целых четыреста пятьдесят три вятых. - Он хлопнул себя по сумке.

Джил присвистнула:

- Ого, с такими деньгами можно полгода не работать. Снять комнату в каком-нибудь не слишком зажиточном городе, и почти ни в чём себе не отказывать. - Стоило артистке убедиться, что лекарь вовсе не беспечно подошёл к делу, как тон её голоса стал намного более доверительным.

Юноша кивнул:

- Я год усердно работал, чтобы их скопить. В общем-то, я и рассчитывал потратить часть на услуги антиквара, часть на оплату услуг телохранителя, это ты, - он качнул рукой в сторону девушки, и как бы невзначай отвёл взгляд, и протараторил, - но только лишь в том случае, если бы мне не удалось уговорить какого-нибудь искателя приключений отправиться со мной бесплатно, в надежде сорвать куш. - Он многозначительно посмотрел на Джил, но та в ответ лишь ехидно хмыкнула и оскалилась. Как ни странно, Келя такая реакция обнадёжила. - Что ж, часть я планировал потратить, чтобы нанять эксперта в магии, естественно, на припасы и проживание, и ещё часть на оборудование, если понадобится провести какие-то первоначальные раскопки. Если верить моим расчётам, при разумном расходовании, даже при самом неблагоприятном исходе, должно хватить с лихвой. А что касается полноценных раскопок, в случае успеха, я думаю, ими займётся гильдия, а мы получим своё вознаграждение. И все довольны. - Оптимистично подытожил Кель.

Однако у Джил всё ещё оставались некоторые сомнения:

- Зачем нам маг?

Лекарь не понял, вызвала ли этот вопрос нелюбовь артистки к колдунам, или он носил чисто практичный характер:

- Это место построили самые могущественные маги в истории, помнишь? Боюсь, что чтобы обнаружить сам храм, нам придётся развеять какую-нибудь иллюзию, или сильное заклятье. Кроме того, возможно, его начинили магическими ловушками по самую крышу, и, боюсь, без эксперта мы не сможем осмотреть его как следует. И это, не говоря уже о том, что вход может быть запечатан, и мы попросту не сможем туда попасть.

Глядя в сторону, артистка покивала:

- Резонно. Что ж, ладно, тогда так. - Она принялась чертить пальцем по столу в такт своей речи. - Предположим, мы каким-то чудом отыскали этот храм, и что дальше? Наверняка, в гильдию магов каждый день толпами ходят такие же доморощенные искатели древностей, и каждый второй утверждает, что уж он-то точно знает, куда подевались Освободители. Поэтому гильдия и пальцем не пошевелит, пока мы не предоставим хоть сколько-нибудь весомые доказательства. Что ты на это скажешь? - Безапелляционно вопросила она, сцепив пальцы в замок.

Кель слегка опешил:

- Честно говоря, так далеко я не загадывал. Но мне кажется, что мы сможем взять с собой что-то из храма, что докажет нашу правоту. Наверняка уж что-то подходящее внутри мы отыщем. - Ответил лекарь, но как-то неуверенно.

Но Артистка оказалась непреклонна:

- А если мы всё-таки не сумеем попасть внутрь?

Юноша задумался. И на этот раз ответил смелее:

- Ну, я думаю, что мы сможем показать им книгу, которую я нашёл, вместе с расшифровкой, предоставленной антикваром, и этого хватит хотя бы на то, чтобы гильдия магов отправила с нами кого-нибудь, кто сможет потом подтвердить наши слова. Получится довольно долго мотаться туда-обратно, но уверен, оно того стоит, и отобьётся нам стократно.

Задумчиво постучав пальцем по столу, девушка утвердительно угукнула и перешла к следующему вопросу:

- Хорошо, допустим, я согласилась на твою аферу. Каков твой следующий шаг? И что собираешься делать потом?

- Хм. Для начала я бы сходил к местному антиквару, и узнал у него, сколько будет стоит, и сколько дней займёт расшифровка. Опираясь на эти данные, я бы подыскал жильё по доступной цене. Возможно, остановился бы прямо тут, - он обвёл трактир взглядом, - но, боюсь, смогу позволить себе такое удовольствие, только если Сол даст мне порядочную скидку. Разумеется, я не стану сидеть, сложа руки, и пока суть да дело, постараюсь отыскать в Рауте мага, владеющего нужным нам набором знаний, и уговорить его согласиться отправиться с нами. А даже если шифр окажется не по зубам местному антиквару, или мы не найдём подходящего мага - мы можем ещё раз попытать счастья в Кориделе.

Скрестив руки, Джил развалилась на стуле. Задумчиво глядя в стену, она стучала пальцем по плечу, шевелила губами, точно что-то подсчитывала в уме, и хмыкала. И, наконец, выдала свой вердикт:

- Что ж, я считаю, что нужно отдать должное там, где его нужно отдать. Ты неплохо всё продумал, с этими ловушками, расшифровкой, антикварами, магом, и гильдией. - Она одобрительно усмехнулась. - И даже не стал надеяться на голое сочувствие - деньжат подкопил. - Она стрельнула взглядом на сумку Келя. - И всё-таки, есть в твоём плане парочка крохотных изъянов.

Лекарь навострил уши:

- Каких же?

- Во-первых, в Рауте нет антиквара. - Лаконично констатировала артистка.

- Как это? - Юноша продолжительно моргнул.

Девушка пожала плечами:

- А вот так. Ну сам подумай, что они тут забыли? Они все живут и работают на Кадиресе, чтобы иметь возможность оценивать артефакты и реликвии на месте, ну и делать то, чем они там ещё занимаются. Никто не станет отваливать целую гору золота, непонятно за что, поверив на слово. Что касается самого города - отсюда в сторону Кадиреса уплывают побрякушки людей, в сторону материка уезжают поделки эльфов и гномов. Всё уже осмотрено и оценено. Зачем тут нужны антиквары?

Кель растерянно покачал головой:

- Звучит логично. А что насчёт второго изъяна?

- Ты не найдёшь в Рауте нужного нам мага. - Прежде, чем лекарь успел задать уточняющий вопрос, артистка продолжила. - Помимо тех, что работают на военных, и по этой причине точно к нам не присоединятся, здесь живут только целители, и те, кто только и делают, что пускают из рук искры с мыльными пузырями, да прячут в рукавах кучу платков с голубями. Развлекают детишек по праздникам. Ни один из них не является специалистом по ловушкам и заклятьям, в этом я абсолютно уверена. И никто из постояльцев Сола, - она мотнула головой в сторону второго этажа, - нам тоже не подходит.

Доводы артистки заставили лекаря вносить изменения прямо на ходу:

- В таком случае мы можем переночевать здесь и завтра отправиться в Коридель. И уже там начать поиски достойного антиквара и опытного мага.

- Вообще-то, есть ещё кое-что. - Юноша поднял на девушку вопросительный взгляд. - Ты не продумал один крайне важный аспект в своём плане. - Кель огляделся, как будто деревянное убранство трактира могло дать ему подсказку. Но, в итоге лишь посмотрел на Джил потерянным взглядом и пожал плечами. Опустив голову, артистка вздохнула и с укоризной покачала головой. - Ты не продумал отступление.

- Отступление? - Непонятливо скривился лекарь.

- Именно, отступление. Что, если твоя книженция всё-таки окажется подделкой? Не скрою, скорее всего, мастерской, но всё же подделкой? Что если мы проделаем весь этот путь, заплатим антиквару, наймём мага, а когда доберёмся до места, найдём там только камни, сырую землю, песок, деревья и траву? Что ты будешь делать тогда? Ты об этом думал?

- Нет. - Только и смог ответить юноша после короткой паузы.

Тон девушки сменился на такой, каким учитель обычно объясняет что-то нерадивому ученику, когда тот не послушался и уже успел набить шишек:

- Вот именно. Не спорю, план у тебя есть, и даже весьма продуманный, есть деньги, и уверенность в себе. - Она активно жестикулировала. - Но ты приехал в незнакомый город, чтобы охотиться за призраками прошлого, и даже ни на мгновение не задумался о том, что будешь делать, если потерпишь неудачу! - Джил всплеснула руками.

Кель мог только смиренно молчать, не в силах что-либо ответить, настолько внезапно его спустили с небес на землю. Артистка сразу заметила, в какое глубокое смятение вогнала лекаря. Неловко кашлянув, она выпрямилась, и положила обе руки на стол. Поняв, что ей стоило бы сбавить обороты, она заговорила намного мягче, хоть и не без сарказма:

- Так что, золотой ты наш мальчик, теперь-то, когда ты это понял, в твоей ясной голове появились какие-то мысли?

Чуть взбодрившись, юноша задумался, но ненадолго:

- Я всегда могу вернуться домой. Наверное, стоит отложить немного денег из моего бюджета на обратную дорогу, и билет на корабль до Джана. В крайнем случае, если мы всё-таки истратим больше, чем следует, я всегда могу на время устроиться на подработку лекарем, чтобы заработать на путь домой.

- Отлично. - Скрестив руки на груди, девушка дерзко ухмыльнулась. - Теперь, когда мы закрыли все дыры, слушай, что предлагаю я, и мои условия.

- Я весь внимание.

- На данный момент я заработала в Рауте всё, что могла. Больше мне тут ловить нечего, а уж тебе тем более. Поэтому в Коридель мы выдвигаемся сегодня днём. К тому же, я слышала, что сейчас там какие-то проблемы, из-за которых в городе ввели комендантский час. Если мы выйдем из Раута утром, то доберёмся до ворот Кориделя к ночи, и нас банально не пустят внутрь. А ночевать под воротами из-за сложной ситуации могут не разрешить, потому что знать нас не знают, и на что мы затеваем, тоже. Как пить дать, прогонят в лес. А даже если и не прогонят, ночевать на открытой местности со всеми своими пожитками я не собираюсь, потому что сторожить нас от зверья и любителей поживиться чужим добром никто не будет, уж лучше укрыться среди деревьев. И ещё, думаю, ты уже знаешь, но недавно в лесах по пути из Раута пропал торговец вместе с охраной. Солдаты и местные уверены, что это всё одно большое недоразумение, но лично я не собираюсь исключать более печальные исходы, и рисковать своей шкурой. И если всё-таки это дел рук какой-нибудь банды, то, если мы выйдем сутра, шанс наткнуться на их засаду будет выше, потому что, во-первых, все караваны стараются выехать как можно раньше, чтобы не ехать по темноте, а торговцы с товарами обычно являются основной целью грабителей, поэтому они под них и подстраиваются. А во-вторых, всё светлое время суток мы будем идти через лес по тропе, на виду. Зато если мы выдвинемся днём, то достаточно глубоко в лес зайдём только к ночи, во тьме будет проще оставаться незамеченными. К тому же, вероятность, что и грабители сами уберутся на ночёвку к этому моменту, намного выше. Как только стемнеет, сразу же подыщем местечко, где нас не отыщет ни зверь, ни человек, и разобьём там лагерь. Раз уж нам и так и так ночевать в лесу, я бы предпочла сделать это в густой чаще, а не на окраине, где лес становится реже, и нас легче засечь. Встанем как можно раньше, засветло, перехватим чего-нибудь из еды по-быстрому и тут же двинемся в путь. Днём выйдем к воротам Кориделя, и без проблем попадём в город. Там я узнаю у знакомых, где можно снять недорогое и приличное жилье. После того, как обоснуемся, попробуем выяснить, есть ли в городе умелый антиквар, который специализируется по нашей тематике. Передадим ему книгу для расшифровки, если ничего не выйдет - найдём другого. Если в Кориделе никто не сумеет нам помочь - попробуем узнать, есть ли достойные кандидаты в соседних городах, и двинем туда. И так до победного конца. И тогда, и только тогда, когда получим удовлетворительный результат, гарантирующий нам хотя бы призрачные шансы на успех - мы приступим к поискам мага.

- А-э-э. - Лекарь успел только открыть рот, и издать несколько невнятных звуков, как артистка уже предугадала его вопрос.

- А потому. Это я, как последняя идиотка, повелась в твои сказки, и согласилась работать за доброе слово. А кто другой, услыхав, что ты предлагаешь, поребует предоплату, а в случае мага-специалиста по ловушкам и всяким колдовским секретам - немалую. И правильно сделает. Поэтому, вначале нам нужно убедиться, что игра стоит свеч. Да, так ты солидней потратишься на жилье и пропитание. Зато в случае неудачи, если шифр так никто и не взломает, ты сэкономишь в разы больше. - Юноше не оставалось ничего, кроме как согласно покивать головой. - Затем, заполучив стоящего мага в команду и точные координаты нужного нам места, мы закупаем минимум инструментов, необходимых для раскопок, и направляемся туда. И если мы находим хотя бы один кро-о-охотный, - она прищурилась, и показала большим и указательным пальцами нужный размер, - намёк на то, что в твоей книжке написана правда, мы собираем манатки и кабанчиком мчимся в гильдию магов. Там мы доказываем свою правоту, неважно, каким способом, и пытаемся выторговать как можно больше золота за совершение открытия, забираем своё, а гильдия получает вожделенные ответы на вопросы, которые мучали их столько лет. Награду делим по-честному на троих, и... - Тут девушка как-то по странному посмотрела на юношу. Тот ответил ей недоумённым взглядом. - И кто знает, что произойдёт дальше, посмотрим. Мечтать и строить планы на безбедную старость пока рановато. Однако, - тут она по недоброму взглянула на бедный томик, - если всё-таки окажется, что кто-то потратил уйму времени, чтобы так замысловато пошутить, и в итоге мы не найдём грёбанное ничего, мы возвращаемся в ближайший город, ты расплачиваешься с магом и продаёшь оборудование для раскопок, и я провожаю тебя обратно в Раут, в целости и сохранности. Здесь ты отдаёшь мне всё золото, что у тебя останется к тому моменту, а я, так уж и быть, по доброте душевной, посажу тебя на корабль до дома за свой счёт. Абсолютно все расходы на еду, проживание, услуги антиквара, мага, и оборудование для раскопок, и всё остальное полностью ложатся на твои плечи. Ну как, согласен?

Юноша посмотрел на девушку с недоверием. С одной стороны, ситуация не выглядела так, будто она пыталась его надуть. С другой, перспектива остаться и без открытия, и совсем без денег, в случае провала, совсем не радовала.

Джил всё поняла по взгляду Келя. Опустив плечи и закатив глаза, она тяжело вздохнула от того, что ей приходилось объяснять очевидные вещи:

- Да, я требую именно столько, но не просто так, а потому что рискую больше всех. - Она махнула рукой. - Сам посуди, ты всегда сможешь вернуться на свой остров и дальше будешь единственным учеником величайшего целителя современности. У тебя будут крыша над головой, еда и какая-никакая известность. Маг, считай, придёт на всё готовенькое, может, его услуги нам и вовсе не понадобятся. А я? - Она ткнула всему десятью пальцами себя в грудь. - Вместо того, чтобы путешествовать от города к городу и выступать, имея стабильный доход, буду слоняться, непонятно, где, непонятно, зачем, без какой-либо гарантии на успех, и, в итоге, могу остаться без медяка в кармане. А так ты хотя бы гарантируешь, что я в любом случае получу внушительную компенсацию за потраченное время. Итак?

Поглаживая подбородок, лекарь немного поразмыслил, и пришёл к выводу, что артистка слегка лукавила - учитывая, что от него требовалось покрывать все расходы на питание и жильё, она, в любом случае, оказалась бы в плюсе. Но в то же время он осознал, что девушка действительно согласилась безвозмездно сопровождать его в путешествии, чем, по мнению юноши, все же заслуживала дополнительного поощрения. И, при таком раскладе, даже при неудачном исходе, никто не останется в накладе - Кель безопасно вернётся домой, а Джил получит деньги.

Наконец, лекарь поднялся со стула и протянул ладонь:

- По рукам!

Артистка улыбнулась, сняла ногу с ноги, неторопливо встала, и схватила кисть лекаря:

- По рукам! - Крепко пожав друг другу ладони и дважды ими тряханув, она добавила. - Партнёр.

Выполнив сей небольшой обряд, они постояли надолго, глядя друг на друга, постепенно привыкая к новому статусу, после чего расселись по своим местам.

Джил принялась рассуждать, глядя в потолок:

- Так, на лошадей мы себе точно не можем позволить тратиться, тем более в Рауте, поэтому пойдём пешком. Путь до Кориделя займёт у нас что-то около четырнадцати часов, плюс, минимум шесть часов на сон, чтобы восстановить силы. Значит, чтобы добраться до городских ворот днём, и при этом максимально безопасно, нам нужно очень скоро выходить. Хм. - Почесав нос, она обратилась к собеседнику. - Эй, Кель, ты не слишком устал с дороги?

Лекарь выпятил подбородок, прислушиваясь к своим ощущениям:

- Самую малость. Думаю, если посижу здесь, в прохладе, ещё часик-полтора, то наберусь сил для похода.

Они одновременно взялись за кружки, и задумчиво отхлебнули пива.

Посмаковав напиток, артистка посчитала что-то в уме, и сказала:

- Хорошо. Тогда так - знаешь, что такое часы?

Девушка указала большим пальцем себе за спину, под угол лестницы. Только теперь Кель увидел, что всё это время там висел хронометр, и присвистнул, потому как он оказался явно гномьей работы, а такие стоили совсем недёшево, и могли прослужить не одному поколению владельцев. Всего существовало два варианта часов: первый, только с часовой стрелкой, стоил дешевле, чем тот, что имел ещё и минутную. Сол раскошелился на более дорогие.

- А почему он повесил их здесь, а не на виду? - Искренне недоумевал Кель.

Джил в ответ растянула краешек губы и пожала плечами:

- Понятия не имею. Наверное, ему до жути хотелось иметь часы, но при этом не хотелось, чтобы посетители следили за временем, и, таким образом, засиживались на подольше.

Прямо под хронометром на стене висел традиционный для всех тех, кто зарабатывал на жизнь покупкой или продажей чего-либо, амулет заслона души, выполненный в виде ромба с прямоугольным отверстием в центре. Он служил для того, чтобы обнаруживать поддельные монеты. Всего существовало два вида амулетов: когда маг зачаровывал какой-либо предмет на выполнение определённых функций или приобретение каких-либо свойств - послабее, и такие, которые колдун изготавливал прямиком из маны, придавая ей физическую форму - намного сильнее. Сол пользовался вторым: "Не дешёвый, но, судя по неаккуратной форме, изготовлен не самым умелым магом" - определил про себя лекарь и перевёл взгляд выше, на стрелки.

Они показывали час дня.

- Так что, ты ответишь на мой вопрос? - Нетерпеливо проговорила Джил.

Торговцы, останавливавшиеся на Джане по пути с Кадиреса, иногда развлекали островитян тем, что показывали им различные новинки гномьей мысли, а иногда даже и продавали. Поэтому Кель за свою жизнь успел повидать и намного более хитрые и интересные изобретения, чем какие-то там часы. Ему стало обидно, что даже несмотря на то, что он успел продемонстрировать ей свой далеко не самый низкий интеллект, Джил всё ещё относилась к нему как к деревенщине с отдалённого острова, который не видал благ цивилизованного мира. Поэтому он проговорил медленно, с напором:

- Да. Я в курсе, что такое часы.

Однако артистка пропустила недовольство лекаря мимо ушей. Не моргнув глазом, она одним махом осушила кружку, влив в себя остатки пива, довольно крякнула, и сказала:

- Значит так, давай сюда два вятых, я сейчас я схожу на рынок, куплю нам припасов в дорогу. Затем зайду в ратушу и узнаю, не появились ли какие-то новости по поводу пропавшего торговца. Может, уже всё выяснилось, и нам не придётся шарахаться в лесу от каждого шороха. Заодно попробую узнать, что же конкретно случилось в Кориделе. После этого я ненадолго загляну в эльфийский банк, по своим делам. - Она многозначительно посмотрела на сумку юноши. - Кстати, а ты сам не хочешь свои сбережения туда закинуть? Гораздо надёжней, чем таскать кошель, полный золота, с собой.

На самом деле, Кель уже размышлял об этом, и испытывал смешанные чувства:

- С одной стороны, конечно, хотелось бы, ведь так их точно не украдут. Но я слышал, что положить деньги на счёт легко, а вот чтобы снять приходится порой ждать день, а то и два. А я хотел бы всегда иметь под рукой нужную сумму, если нам что-то срочно понадобится.

Артистка пожала плечами:

- Как знаешь. Тогда отдыхай, а через два часа встречаемся у восточных ворот, договорились?

- Договорились. - Кивнул Кель.

Джил поднялась, достала из тёмного угла рюкзак, который, как оказалось, прятался там всё это время, подошла к лекарю и требовательно протянула расправленную ладонь. Юноша открыл сумку, достал кошелёк, и передал артистке запрошенную сумму в две золотых монеты.

Девушка кивнула:

- Отлично, тогда до встречи. Запомни, в три часа дня, у восточных ворот. Не опаздывай!

- Постараюсь. - Чуть улыбнулся Кель.

Джил закинула рюкзак за спину, надела перчатки, развернулась и направилась к выходу.

Лекарь проводил её взглядом, затем завернул томик в тряпицу, и вернул его туда, откуда достал. Затем он взял свою кружку, пересел на место артистки для лучшего обзора, и принялся разглядывать убранство трактира, размышляя над тем, что только что с ним случилась пара самых нелепых, и даже несколько неловких, но, при этом, крайне интересных знакомств в жизни.

Примерно через полчаса в трактир вернулась Осса, дочь Сола и Бекки. Кель узнал её, потому что лицом девушка пошла в мать, зато смуглая кожа и длинные кудрявые волосы точно досталась ей от отца. Поприветствовав лекаря, дочь трактирщика спросила, кто он такой. Выслушав короткий рассказ, она поблагодарила его за лечение спины матушки, и пошла наверх, аргументировав это тем, что ей хотелось бы ещё поболтать, но у неё оставалось ещё много работы по уборке в комнатах. Прохладный воздух успокаивал голову, а тёплая одежда согревала тело Келя, и после двух больших кружек хмеля, он почувствовал, как его начало клонить в сон. Он не видел ничего плохого в том, чтобы немного подремать, в конце концов, сегодня ему ещё предстояло протопать немалое расстояние. Поэтому, прежде чем Осса ушла, Кель попросил разбудить его через полтора часа, ближе к трём на случай, если он не проснётся самостоятельно. Дочь трактирщика ответила утвердительно, а затем поспешила и по своим делам. Лекарь же допил пиво, поудобней развалился на стуле, и обхватил покрепче свою сумку, после чего погрузился полуденный сон, предвкушая начало экспедиции.

Пока что всё складывалось как нельзя лучше.

***

Огоньки, что ещё совсем недавно отплясывали по одиночке, теперь слились в дружный хоровод и постепенно превращали свой танцевальный пол в угли.

Собеседники успели осушить по кружке, и теперь хозяин дома, привстав с кресла, доливал пиво себе и своему гостю. Едва хмельной напиток успел добраться до краёв, как старик сразу же заговорил:

- Что ж, выходит, что мальчишка Кель сбежал, толком ничего не вытянув из книги? - Поставив кувшин обратно на поднос, хозяин дома уселся в кресло поудобнее и с иронией во взгляде посмотрел на своего гостя. - Как опрометчиво.

Разноглазый, сообразив, что над ним собрались потешаться, решил оттянуть удовольствие ДонаАллана как можно дальше. Взяв свою кружку, он принялся нарочито медленно и долго поглощать её содержимое малюсенькими глотками. Когда он закончил, прошло около тридцати секунд, а уровень жидкости упал всего на пару сантиметров. Старец, однако, глубоко постиг науку терпения за свою долгую жизнь и, напротив, смаковал этот момент. Поняв, что дальнейшее промедление перестало иметь какой-либо смысла, Доран сдался:

- Согласен.

Неторопливо прикрыв глаза, ДонАллан рассмеялся надменно-снисходительно, но сдержанно, не раскрывая рта, выпуская воздух через ноздри, едва заметно подёргивая плечами.

Разноглазый заметил, что если бы его учитель выкинул что-то подобное несколько лет назад, то его это непременно бы задело до глубины души, и заставило переживать. Но только не теперь, когда ему удалось выяснить о старце не самые притягательные подробности. Вернув кружку на место, он спокойно поинтересовался:

- Что именно тебя так веселит? Самонадеянность Келя? Или несвойственное ему желание пойти на риск?

- Скорее, его инфантильность. - С лёгкой издёвкой отметил хозяин дома. - Мне казалось, что Кель намного серьёзнее подошёл к расшифровке знаний, заложенных в книге, и узнал то, чего ему знать не следовало. И тогда спланировал всё до мельчайших деталей, а также продумал все альтернативы на случай, если бы хоть что-то пошло не так. И только после этого, подгадав самый удачный момент, скрылся из моего поля зрения, опасаясь за свою жизнь, чтобы добраться до материка и открыть людям правду. - Старик бросил на собеседника колкий взгляд. - А оказалось, что он просто решил поиграть в кладоискателя. Честно говоря, моё представление о его умственных способностях и мотивации находилось несколько выше.

Доран несогласно хмыкнул:

- Но ведь, в итоге, он действительно выяснил всё. Почти всё. И добился определённых успехов. - Не без гордости в голосе подметил Разноглазый.

ДонАллан медлительно помахал рукой:

- О, прошу тебя, обо всём по порядку. Не раскрывай самых интересных подробностей раньше времени. Так ведь можно и всю историю попортить.

- Действительно. - Разноглазый взял кружку, поболтал её, понаблюдав за результатом, и, взглянув на хозяина дома поверх керамического края, заговорил. - Кель решил вздремнуть перед началом своего путешествия, выпив некоторое количество пива.

Глава вторая. Кель и Джил.

Из объятий сна Келя вырвал тот факт, что Осса, дочь Сола, яростно трясла его за плечо, выкрикивая, при этом, прямо в ухо громкие призывы поскорее открывать глаза. Ничего не понимая, лекарь с большим трудом разлепил сначала одно веко, а затем и другое. Он уставился на дочь трактирщика взглядом полным непонимания и обескураженности. Осса дёргала его за плечо настолько интенсивно, что даже те немногие мысли, что сейчас ворочались в голове юноши, больно ударялись о стенки черепа, точно булыжники, грохочущие по склону горы во время камнепада. "Что-то у меня чересчур сильное похмелье для каких-то трёх кружечек пива, да ещё и наступило оно чересчур быстро", - эта мысль, обратившись в массивный валун, стукнулась о затылочную кость Келя, и прокатилась от самой макушки до основания позвоночника, вызвав у лекаря неприятные мурашки. Юноша, болезненно зажмурившись, выпрямил спину, после чего провёл рукой по голове ото лба до шеи. Наконец, он вспомнил, где находился.

Придя в себя, Кель сделал про себя небольшую пометку, что не стоит выпивать три кружки пива подряд, чуть ли не залпом, да ещё и без закуски, если затем собираешься вздремнуть. Осмотрев мутным, неясным взглядом Оссу, он уточнил у неё, где находилась уборная.

Та одарила его таким взглядом, которого обычно удостаиваются чудаки, которые спрашивают, какой сейчас год. Ничего не говоря, она вытянула руку, указав юноше за спину, прямо под лестницу, где он и сидел. Только сейчас, повернув голову назад, он обнаружил, что на соседней с часами стене находилась ещё одна дверь, которая вела туда, куда незнающему меры лекарю в данный момент хотелось попасть больше всего. Он немедленно метнулся в уборную, чуть не вырвав петли с корнем.

Закончив свои дела, Кель привёл себя в порядок, и немного освежился. Выходя, он посмотрел на часы. К своему ужасу, лекарь заметил, что у него оставалось около пяти минут, чтобы успеть добраться до восточных ворот вовремя. В этот момент юноша пожалел, что заранее не спросил дорогу у Джил или у Сола, а заодно и немного поругал себя за недальновидность. Он огляделся, в надежде найти хозяина трактира, его дочь, или хоть кого-нибудь, похожего на местного, того, кто хорошо знал бы город.

Как бы то ни было, Осса успела куда-то испариться, а место за стойкой до сих пор пустовало, видимо, Сол всё ещё помогал своей жене на кухне, которой тоже не было видно в округе. Пару столов занимали люди, которых Кель раньше не видел, поэтому он продолжил поиски, в надежде, что его взгляд зацепиться хоть за кого-то, похожего на опытного путешественника: "Кто-то из них точно знает дорогу, ведь воротами пользуются не только, чтобы покидать Раут, но чтобы в него попадать!" - перемалывал лекарь в голове очевидные мысли, судорожно обшаривая глазами зал заведения.

В следующий миг он увидел нечто удивительное, что-то, что даже заставило его на пару мгновений забыть о том, что он может опоздать, пожалуй, на едва ли не самую важную встречу в его жизни. За одним из столов сидели, тихо-мирно беседовавшие друг с другом эльф в свободных тёмных изумрудно-зелёных одеждах, и рыжий бородатый гном, одетый в кожаные штаны, ботинки и жилетку, поверх испачканной в земле белой рубахе: "И это в такую-то жару. - Про себя подметил юноша, покачав головой. - Интересно, что они тут делают? Может быть, друзья? Хм, маловероятно. Скорее, обсуждают свои торговые дела. Или, не исключено, что просто два нелюдя решили поболтать друг с другом, находясь в окружении людей? Так сказать, оказались в одной лодке? - Кель задумчиво почесал нос. - А чего я гадаю? Не проще ли подойти и познакомиться? Заодно и узнаю, в чём дело? Не прогонят же они меня, в самом деле? - Он кивнул сам себе. - Да, так и сделаю. Это будет интересно. - Но, сделав первый шаг, лекарь, зажмурившись, ткнул себя двумя пальцами в висок. - Балбес! Тебе же нужно к восточным воротам! К Джил! Бесы-бесы-бесы".

Юноша вновь начал лихорадочно осматривать помещение, как в этот момент с кухни как раз вышла Осса, на одной руке она несла поднос со свежезапечённой рыбой, а в другой держала бутылку какого-то вина. Она быстро подошла к посетителям, раздала заказы, поинтересовалась, не желали ли они ещё чего-нибудь, после чего, получив отрицательный ответ, принялась резво протирать незанятые и освободившиеся столики.

Кель несказанно обрадовался внезапному появлению дочери трактирщика, и немедленно поспешил к ней. Только сейчас он обратил внимание, что Осса носит такое же голубое платье, как и её мать, только гораздо более элегантное, подчёркивавшее фигуру, с воротником, украшенным замысловатой вышивкой.

Выслушав вопрос юноши, Осса вкратце объяснила тому, что ему нужно будет вернуться к той дороге, с которой он свернул, чтобы добраться до трактира, и там, повернув направо, пробежать до следующей развилки, там снова повернуть направо, а на следующем перекрёстке налево, и идти до упора. У себя в голове Кель запомнил это как "направо-направо-налево". Ещё дочь трактирщика упомянула, что лекарь мог бы сократить путь, если бы пошёл по переулкам, но предупредила, что так он скорее потеряется и, в итоге, потратит больше времени.

Спешно поблагодарив Оссу, Кель стрелой вылетел из трактира, сбив по пути стул и толкнув входную дверь плечом.

***

Оказавшись снаружи, он ощутил, что солнце всё ещё припекало, хотя и уже постепенно катилось к горизонту. Пухнущей голове юноше этот факт, тем не менее, не добавлял никакого комфорта.

Мельком оглядев улицу, свернув налево, Кель побежал. Теперь он не обращал никакого внимания на прохожих, потому как ему совсем не хотелось опаздывать на встречу с Джил, поэтому он полностью сосредоточился на дыхании, чтобы, передвигаясь в ровном темпе, не выдохнутся до самых ворот. Как медик юноша знал, что во время бега лучше всего вдыхать носом, а выдыхать ртом, стараясь выпустить как можно больше воздуха, чем он и занялся, пока в его голове ритмично, словно маятник, мелькало: "Вдох-выдох, вдох-выдох, вдох-выдох".

В нос ударил знакомый запах навоза. Добежав до развилки, Кель быстро сообразил, где находится нужное ему направление, и свернул направо. Пробежав ещё несколько домов, он добрался до следующего перекрёстка, но тут ему пришлось немного замедлить бег. Он в очередной раз забыл, где находится право, а где лево - эта беда преследовала его всю жизнь, начиная с самого рождения. Пока лекарь вспоминал направления, самым краем глаза он заметил, что архитектура ближе к центру города немного отличалась от той, что он видел по пути в трактир. Но, правильно расставив приоритеты, юноша решил, что на разглядывание домов у него сейчас просто не было времени, потому архитектуру он отложил на потом, вспомнив: "Когда учитель пишет, в правой руке он держит перо, а левой придерживает бумагу", - вспомнив сию небольшую шпаргалку, которой его обучил ДонАллан, лекарь, мельком взглянув по очереди в упомянутые стороны, продолжил свой забег.

Кель продолжал бежать, сосредоточившись на контроле дыхания. С каждым шагом делать это становилось всё сложнее, так как его одежда была рассчитана на сохранение тепла во время ходьбы, а не проветривание чрезмерного потоотделения во время бега, по крайней мере, не в такую тёплую погоду. Каждый преодолённый метр ощущался жарче, чем предыдущий. Капли пота с головы, пробежавшись по шее, юрко затекали за воротник, и там скатывались вниз по спине, аж до самой поясницы. Солёная испарина щипалась, заливаясь в глаза. От повышенной потери влаги во рту у юноши стало настолько сухо, что каждый вдох ощущался как порыв песчаного ветра в самой безлюдной пустыне. Келю хотелось остановиться, отдышаться, и смахнуть пот, но он не мог этого сделать - он очень боялся не успеть на начало своего собственного большого приключения. А, зная Джил, хоть и пока очень поверхностно, лекарь вполне мог предположить, что за малейшее опоздание, она могла бы послать его куда подальше вместе с экспедицией, заставив его остаться в Рауте, в поисках нового компаньона, и, что самое главное, этот вариант развития событий не казался Келю таким уж маловероятным.

Наконец, в зоне видимости показались ворота - они выглядели как две огромные, высотой в три человеческих роста, деревянные створки. Сами они сейчас были закрыты, но в левой половинке ворот виднелась врезанная небольшая дверка, видимо, чтобы не ворочать непонятно, сколько килограмм дерева, в случае, если нужно будет впустить или выпустить одного или несколько человек.

По бокам от ворот стояли двое солдат, которые, очевидно, занимались их охраной и досмотром желающих покинуть или войти в город.

Но из-за капель пота, застлавших глаза, Кель не смог распознать, кто находился у него прямо по курсу, и вместо этого увидел только пару больших пурпурных пятен. Чем ближе лекарь становился к пятнам, тем активнее они начинали шевелиться. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что причиной их беспокойства стал человек, бегущий к выходу из города со всех ног. Однако в этот раз камушек благоразумия затерялся среди массивных валунов в тяжёлой, похмельной голове юноши, и он не сообразил, что именно он заставил стражников насторожиться. Наконец, на выдохе, Кель, тряханув головой, утёр глаза, и освободил их от солёных капель. Благодаря чему он всё же сумел разглядеть стражников, и, что самое главное, не увидать Джил. Поняв, что он всё-таки успел вовремя, или, по крайней мере, раньше артистки, лекарь, где-то за тридцать шагов до выхода из города, замедлил движение, перейдя на ходьбу, а затем и вовсе затормозил, находясь в десятке метров от стражников, и начал восстанавливать дыхание, согнувшись, упершись ладонями в колени. Капли пота всё продолжали капать с его слипшихся волос на землю. Кровь яростными барабанами пульсировала в его висках, отчего с каждым ударом сердца голова юноши начинала болеть всё сильнее. Надеясь хоть немного смочить пересохший язык, лекарь приложил его к нёбу, но, по ощущениям, это больше походило на то, что он провёл наждачной бумагой по шершавой деревяшке.

Утерев пот со лба, Кель решил выяснить, что же вызвало такую реакцию пятен-солдат при его приближении, и обернулся, в надежде увидеть у себя за спиной кого-нибудь подозрительного. К его большому несчастью, как назло, улица за ним была пуста. Только теперь лекарь сообразил, что именно он и являлся объектом интереса солдат. Один из валунов в голове юноши, расколовшись, высвободил на свет мысль о том, что человек, несущийся во весь опор к воротам из города, не внушит стражникам никакого доверия, от слова совсем. Другой же камушек, обратившись в песок, поведал лекарю, что тем, что он остановился, едва заприметив солдат, он только ещё сильнее усугубил ситуацию. Юноша медленно повернулся лицом к воротам. Пот, в данный момент покрывавший его тело с головы до ног, в одно мгновение как-то предательски похолодел. А нутро начало обволакивать совсем неприятным беспокойством.

Эти двое, охранявшие ворота, носили точно такую же форму, как и те военные, которых Кель видел в трактире. Единственное отличие, которое сразу же бросилось в глаза юноше, стало то, что в качестве оружия эти стражники вместо мечей использовали алебарды. Острые, металлические наконечники которых прямо сейчас крайне заинтересованно уставились прямо на живот лекаря.

Опешив, лекарь молча разглядывал охранников врат. Один из них был примерно одного возраста с Келем. Другой же выглядел намного старше их обоих вместе взятых, благодаря морщинам, покрывавшим всё его лицо сверху до низу, а так же, не в последнюю очередь, седым вискам, выглядывавшим из-под шлема.

Воцарилась неловкая тишина. Кель смотрел на солдат, а солдаты очень внимательно следили за Келем. Наконец, заговорил старший:

- Куда это ты так спешишь, дружище?

Юноша не нашёл ничего лучше, как сказать правду:

- Сюда. - Опустив глаза себе под ноги, только смог ответить он.

Стража порядка такой ответ явно не устроил. Приподняв верхнюю губу, он пошевелил усами, пощекотав ноздри. Крайне придирчиво осмотрев лекаря с головы до ног, он перешёл к следующему вопросу:

- Что-то я тебя тут раньше не видел, паренёк. - Он легонько, но весьма угрожающе качнул алебардой в сторону Келя. - Спёр чего-то, небось?

Растерявшись, юноша не сразу нашёлся, что ответить на подобное обвинение. В конце концов, ему казалось, что он вовсе не похож на преступника:

- Что? Нет! Я лекарь! Вот, у меня и сумка специальная есть, смотрите! - Кель вытащил из-за спины вместилище всего своего скромного имущества, которое спряталась туда на время его забега к воротам.

Однако то, что юноша начал столь интенсивно оправдываться, только раззадорило подозрения военных:

- Ага, лекарь он, как же! А торопился из города сбежать поскорее, чтобы, значит, крестьян от дизентерии начать лечить, да? - Съехидничал старший. - А ну-ка, медленно подходи ко мне, да открывай сумку! Руки держи так, чтобы я их видел! - Твёрдо скомандовал стражник.

Другой солдат, молодой, всё это время неотрывно пялился на подозреваемого, готовый, в случае чего, сразу же отправиться в погоню.

Кель взял сумку в обе руки, и, вытянув их перед собой, медленно двинулся в сторону ворот. По пути он судорожно пытался продумать, как бы подоходчивей и правдоподобней объяснить стражникам, почему он так торопился. Выходило плохо, потому что до этого ему в жизни ни разу не приходилось напрямую иметь дело с вооружёнными стражами порядка:

- Я и правда лекарь! Просто очень торопился на встречу! Как раз у этих самых ворот! - В ответ на это солдаты только нахмурились, и юноша очень быстро понял причину: "Вот бесы! Зачем я это сказал? Они наверняка подумали, что это самое наиочевиднейшее и наибанальнейшее оправдание, которое первым делом использовал бы любой не самый далёкий преступник! Я сделал всё только хуже!". Не придумав ничего лучше, Кель решил попробовать надавить авторитетом Сола, даже не зная, имеет ли слово трактирщика хоть какое-то вес для служителей правопорядка в этом городе: "Единственного трактирщика в городе уж наверняка все знают!", - решил он. - Сол! Трактирщик Сол, он может за меня поручиться!

Старший, который в это время пристально следил за руками Келя, проворчал, не поднимая взгляда:

- Хм, ну, что ж, если ничего лучше не придумаем - отведём тебя к Солу. - Обломал он юношу в очередной раз. А когда тот приблизился, приказал. - Давай, открывай сумку, да без резких движений!

Келю ничего не оставалось, кроме как покорно повиноваться. Он раскрыл сумку, и постарался показать содержимое так, чтобы оба солдата увидели, что находится внутри.

Теперь, впервые, подал голос молодой солдат:

- У него тут травы какие-то, да коренья с банками-склянками, никак, аптеку обнёс! - Ход его мыслей совсем не понравился Келю. - Конфискуем сумку, его самого отведём в управу, а потом отправим с нарядом в аптеку, пусть старик Кин его опознает.

Старший продемонстрировал молодому ладонь, призывая того замолчать. Затем, поставив алебарду древком на землю, взял из сумки юноши случайную баночку, и, внимательно её осмотрев, показал и молодому:

- Нет, у Кина лекарства хранятся в изящных склянках. Он ведь в одних и тех же банках продаёт знатным дамам и духи, и отвары. Да и подписаны они все совсем другим почерком, это точно не его. - Кель успел вздохнуть с облегчением, но ненадолго. Осторожно вернув баночку на место, старший продолжил дотошный осмотр вещей в сумке, когда заприметил нечто, обмотанное тряпицей. - А вот в боковом кармане, похоже, какая-то книга. Скорее, он слямзил у Морты из лавки томик какой-нить дорогой. - Отступив на полшага назад, солдат пару раз стукнул древком алебарды о землю, чтобы на всякий случай напомнить, у кого здесь в руках было оружие, после чего скомандовал. - Ну-ка, парень, доставай книжку!

Келю крайне не хотелось расставаться даже на мгновение с заветным томиком, но выбора, ему, похоже, не предоставляли. Лекарь медленно достал и передал книжку охраннику. Тот, перехватив алебарду локтем, чтобы она не упала, освободил и вторую руку, которой и принял томик от юноши, а другой освободил тот от матерчатой обложки. После чего старший принялся вертеть книжку, разглядывая её со всех сторон.

Молодой солдат, только заприметив обложку томика, сразу же начал неистово вертеть головой туда-сюда, глядя то на лекаря, то на старшего по возрасту и званию. Видимо, ему действительно не терпелось что-то сказать, но он не решался обратиться к старшему, потому что тогда ему пришлось бы выпустить предполагаемого преступника из поля зрения, хотя и всего на несколько мгновений. Наконец, он не выдержал:

- Я знаю, что это за символы! Нам про них рассказывали! Так помечают книги из гильдии магов! А они-то стоят целое состояние! - Молодой, предвидя повышение по службе, уже возликовал настолько, что едва не выпрыгивал из штанов. - Надоело, небось, нашему лекарю болячками маяться, решил книжонку своровать да продать! - Он очень многообещающе, в плохом смысле этого слова, посмотрел на Келя. - Чего тут думать? Надо его вязать, и дело с концом!

Кадык юноши нервно дёрнулся. Ему было не столько страшно, что его упекут за решётку за то, чего он не делал, в конце концов, он наделся, что через некоторое время стражники разберутся в ситуации, и его отпустят, за отсутствием состава преступления, сколько обидно, что его так настойчиво обвиняют в том, чего он не совершал. Особенно его расстраивало то, что все эти вещи действительно принадлежали ему. Не говоря уже о том, сколько времени ему придётся потерять, пока в управе выяснят, что к чему.

Однако старший думал совершенно о другом, пролистывая книгу, и совсем не принимал во внимание доводы своего молодого напарника. Даже наоборот, выводы младшего по возрасту и званию настолько тому надоели, что он даже приструнил молодого:

- Помолчи уже, а?! Я не первый день служу - уж точно получше тебя разберусь, что к чему. А ты, давай, слушай меня, и мотай на ус, бестолочь! - Он вытянул руку с томиком в направлении лица молодого. - Книга вообще не выглядит дорогой. Посмотри на обложку, - он ткнул пальцем в предмет обсуждения, - она явно самодельная. Её изготовил человек опытный, но уж точно не мастер. Да и, кроме того, она явно старая. - Молодой, шмыгнув носом, обескураженно закивал. - Дальше - знаки на ней как из гильдии магов, да, но маркируют они свои произведения совсем по-другому. - Положив томик на одну руку, старший другой рукой раскрыл его на случайной странице, и немного наклонил его так, чтобы молодой тоже мог видеть, чем были исписаны пожухшие страницы. - Теперь посмотри внутрь. Тут всё написано не на общем, а на каком-то древнем диалекте. Все обложки у книг Морты украшены если не золотом, то хотя бы узорами, а каждая глава начинается с расписной заглавной буквы. И это кроме того, что у неё всё написано красивым почерком, на самой лучшей бумаге не забывай, кто её основные покупатели. А тут мало того, что строчки иногда друг на друга налезают, так ещё и рисунки какие-то, точно не рукой художника выведенные. - Молодой всё продолжал кивать в такт предложениям, а старший, в это время, захлопнув томик, потряс им в воздухе, и закончил, назидательно. - И что ты думаешь? Стал бы воришка выбирать такую книгу, разве что он не прирождённый антиквар, хм? - Он мотнул головой в сторону Келя. - Да и не похож он на болвана, который станет рисковать своей шкурой, ради первой попавшейся книженции. Похоже, паренёк говорит правду. - Старший по званию внимательно посмотрел в сторону лекаря, а тот, всё это время стоявший как будто на иголках, вытаращив глаза от проницательности солдата, часто-часто утвердительно замотал головой. - Я думаю, что, раз он лекарь, значит, происходит из семьи каких-нибудь учёных, а эта книга, - он снова помотал вещественным доказательством в воздухе, - принадлежала кому-то из его далёких предков, и является важным достоянием его рода. - Солдат вновь одарил юношу пристальным взглядом. В тот момент, Кель даже представить не мог, насколько этот немолодой стражник оказался близок к истине. Но юный лекарь, в тот момент ещё ничего не знавший о своём истинном происхождении, решил, что в этом случае долгие объяснения на тему того, как к нему попала эта книга на самом деле, только усложнят жизнь ему, и создадут лишние беспокойства старшему по званию солдату. Поэтому Кель лишь утвердительно кивнул в ответ. Стражник, удовлетворившись такой реакцией, протянул было книгу обратно владельцу, но в последний момент, когда тот, уже почти забрал книжку обратно, отдёрнул её от пальцев юноши. - А ну-ка, парень, напомни, куда это ты так торопился? Хм? - Уточнил он, подозрительно пошевелив усами.

Молодой, тут же потеряв к Келю всякий интерес, встал смирно и принялся наблюдать за редкими прохожими. Лекарь, наградив того взглядом, вспотев от накала ситуации ещё больше, и проведя языком по засохшим зубам, понял, что для дальнейших путешествий ему непременно понадобиться фляга. Жажда накатила на него с новой силой. Он подумал о том, что местоположение ближайшей лавки можно выяснить у этих же самых стражников, но решил, что для начала лучше ответить на их вопросы, прежде чем задавать свои:

- Да, в общем, вы не видели, здесь не проходила девушка, в кремовом плаще, с повязкой на глазу? - Произнося это, Кель прикрыл ладонью правый глаз. - Я должен был с ней встретиться тут, - он указал пальцем себе под ноги, - но боялся опоздать, поэтому и торопился. Вы её не видели?

Наконец, лицо старшего начало выражать хоть какую-никакую доброжелательность, что придало Келю немного уверенности. Солдат, небрежно накинув тряпицу поверх томика, вернул лекарю его имущество. Юноша, аккуратно обернув книжку, вернул её на место.

Старший же уточнил:

- Ты про Джил, что ли? Никак, на свиданку с ней собрался? - Хитро прищурившись, игриво улыбнулся он.

- Что? Вы её знаете? - Удивился лекарь.

Хмыкнув, солдат уткнул кулак себе в бок:

- Да кто ж её не знает? Она тут нас, считай, целую неделю развлекала своими выступлениями!

- Что, правда? Она здесь уже так долго?

- Ну да. - Стражник не понимал, что юноше показалось таким странным, поэтому он пожал плечами. - Правда, поначалу её в город-то даже не пустили, уж больно она из-за повязки на преступницу похожа была. Так она молодец, не растерялась и крестьянам местным представление устроила - и так ножики метала, и сяк, и с закрытым глазом, ну, - охранник немного стушевался, - здоровым, я имею ввиду. Поставила свой котелок, так крестьяне ей его моментом серебром да медью заполнили, уж больно понравилось им. Стражники, что на стене стояли и тоже её выступление видели, пустили слух по городу, что мол, артистка с таким интересным выступлением приехала, а её не пустили. И тогда знатные дамы пожелали тоже посмотреть на Джил. Похлопотали немного, чтобы её пустили в город, так она, представляешь, первым делом, чтобы толпе нервы пощекотать, мальчишку крестьянского к доске поставила, широ-о-о-кой такой, - он развёл руки чуть шире собственных плеч, - взяла столовые ножики у Сола и прям вдоль всего тела пацанёнка их натыкала! Стоя ей аплодировали! Вот как! Тут уже котелка не хватило, столько золота ей накидали. Некоторые дамы потом даже домой её приглашали, платили за частные, так сказать, представления. И, поговаривают, что каждую она удивила чем-нибудь новеньким! Башковитая девка, точно тебе говорю. - Опёршись на своё копьё обеими руками, старший задумчиво произнёс, глядя куда-то вдаль. - Да, куш она здесь знатный сорвала.

Всё время, что старший говорил, он ни на шаг не сдвинулся со своего места, и даже не изменил положения головы. Видимо, сказывалась солдатская выправка, и годы, проведённые на страже порядка. Тем не менее, очевидно, простаивание в дозоре являлось довольно скучным занятием, поэтому поболтать он был очень даже не против, потому и распустил язык.

Тем временем Кель нетерпеливо переминался с ноги на ногу, периодически оттягивая воротник. Ему всё ещё было крайне душно, и невероятно хотелось пить:

- Так она не проходила здесь сегодня?

- М? - Солдат дёрнул головой так, будто его вырвали из каких-то глубоких размышлений. После чего он, глубоко вдохнув, снова встал по стойке. - Наша смена уже несколько часов идёт, за это время она нам на глаза не попадалась. - Для наглядности старший мотнул алебардой вправо, в сторону выхода.

Окончательно успокоившись и удостоверившись, что он успел, Кель решил дать волю своему непомерному любопытству:

- Кстати, вы всегда таким образом ворота охраняете? Я думал, они у вас должны быть открыты, чтобы торговцы могли свободно ездить. Или у вас кто-то снаружи дежурит на такой случай?

Старший нахмурился, покашлял, прочищая горло и ответил:

- Вообще-то нет, обычно одна створка открыта, и ещё пара солдат следит за воротами снаружи. - Он поднял указательный палец вверх. - А на стене сидит как минимум один арбалетчик. Он и сейчас там есть. - Солдат оглянулся. - А теперь ворота закрыты, потому что у нас чрезвычайное положение.

Подобная формулировка очень насторожила Келя, так как его тут же посетила беспокойная мысль, что в связи с текущей ситуацией в городе, ихс Джил могу вообще не выпустить:

- А что именно это означает? Вы никого не впускаете, и не выпускаете? А вообще, что произошло?

- Нет, не совсем. - Старший снова прочистил горло кашлем. - А случилось вот что: четыре дня назад торговец пивом, как обычно, в сопровождении четвёрки охранников, отправился в Коридель. Но проблема в том, солдаты до сих пор не вернулись, хотя, даже в самом худшем случае, должны были сделать это вчера. - Он пожал плечами. - Поначалу решили, что их что-то могло задержать в дороге. На всякий случай связались с медиумом Кориделя, и с его помощью опросили стражников, которые дежурили у ворот в те дни, они ни торговца, ни наших солдат не видели. Пропавшими без вести их пока не объявили, но на всякий случай ворота закрыли, и поставили дополнительную стражу со стороны города, чтобы всех подозрительных личностей выслеживать. Если это всё же имел место грабёж, то есть подозрение, что сообщник, который сдал бандитам маршрут торговца, всё ещё находится в городе. Хотя, конечно, вариант с разбойниками маловероятен, потому как за двадцать семь лет ни одного бандитского нападения здесь не произошло. Что уж там, преступники Раут по большой дуге обходят, поэтому, пока что рабочей считается версия с дикими животными. Нападения медведей и рыжеволков уже случались и раньше. Но можете не беспокоиться, за пропавшими отправили отряд из опытнейших следопытов и военных во главе с медиумом.

Судя по тому, что старший в конце своего рапорта впервые обратился к Келю на "вы", юноша сделал вывод, что солдату приходилось пересказывать этот заученный текст взволнованным жителям по несколько раз на дню. Кроме того, лекарь всё больше поражался, как можно было оставаться настолько разговорчивым и неподвижным одновременно. Выслушав очередной монолог старшего по званию, он решил уточнить:

- А что, после этого других караванов больше не отправляли?

Солдат отрицательно покрутил головой:

- Нет. Так совпало, что как раз в эти четыре дня никто больше не покидал город с эскортом солдат, поэтому, если пивовар действительно попал в беду - помочь ему никто бы не сумел. А теперь мы никого не выпускаем ради их же безопасности.

- Что ж, понятно, понятно. - Юноша немного помялся, прежде чем задавать следующий вопрос - очень уж он боялся услышать на него отрицательный ответ. - Так, а мы с Джил сможем покинуть город?

Старший одарил лекаря оценивающим взглядом, после чего произнёс наставительным тоном:

- Нам не давали приказа не выпускать гражданских, и гостей города, которые смогли доказать свою непричастность к этому делу. Но строго наказали предупреждать всех об опасности. Так что, если вы хотите устроить романтическую прогулку по лесу - сейчас самое неподходящее время. Если в лесах буйствует медведь - то, думаю, Джил сможет от него отбиться, но если поблизости завелась стая рыжеволков - считай, вам крышка. - Не сдавая выправки, солдат коротким движением провёл ребром ладони по горлу. - Переждали бы, пока следопыты не вернутся с вестями, и пошли бы потом с обозом, в безопасности.

Кель решил, что этот вариант тоже был неплох, хотя простой на одном и том же месте в течение неизвестного количества времени совсем не входил в его планы:

- Очень не хотелось бы задерживаться даже на день, мы, понимаете ли, - добавил он очень важно, - в научную экспедицию собираемся. Но спасибо за совет, как только она придёт, мы обсудим этот вариант.

Лекарь оглянулся, чтобы справиться, не объявился ли на горизонте объект его ожиданий, когда краешком своего сознания зацепился за одну не слишком очевидную деталь. После чего он уточнил у стражника:

- А Джил, получается, сумела доказать свою невиновность?

- Да. Вообще-то, она попала под подозрение одной из первых, но быстро нашлось множество свидетелей, которые подтвердили, что видели, как она целый день работала, давая представления, а в свою комнату в "Солёной Русалке" возвращалась только чтобы переночевать, позавтракать, и поужинать. К границам города она не подходила, к пивоварне не приближалась, а так же с другими подозреваемыми никак не пересекалась. - Чётко, словно командиру, отчитался солдат. - Если она поручится за тебя - то я позволю вам покинуть город без всяких препятствий.

Келю оставалось только молчаливо восхититься, насколько оперативно работали следователи в Рауте. Но, помимо этого, ему не хотелось вызывать лишних подозрений большим количеством вопросов об этом деле, поэтому разумно предположив, что старший, в общем-то, не прочь поболтать, перевёл разговор совершенно в иное русло:

- Скажите, а где-нибудь поблизости можно достать воды? И есть ли в округе лавка, где можно прикупить флягу?

Стражник задумался всего на секунду, проведя рукой по усам:

- Крестьяне воду черпают из колодцев, которые находятся прямо за воротами. По городу они тоже разбросаны, но, в основном, они располагаются в частных владениях. До ближайшего общего отсюда топать и топать. Флягу можешь купить у мадам Шулы - вон та лавка слева, за стеклянной дверью, - солдат загадочно улыбнулся, мотнув рукой с алебардой в нужном направлении, и предупредил, хитро прищурившись, - только штаны там не оставь.

Кель оглянулся и увидел, что на этой улице стоял только один дом с описываемой дверью, по крайней мере, из тех, что находились в зоне досягаемости. Он уже собрался поблагодарить солдата и отправиться за покупками, как, вдруг, осознал, что лучше перестраховаться:

- Спасибо. А можно попросить вас об одном одолжении?

Бровь старшего по званию поползла вверх. Юноше явно удалось его заинтриговать. Страж строго уточнил:

- Что тебе надо?

Такая реакция солдата заставила Келя насторожиться, но он всё же поведал:

- Пока я схожу купить флягу, если Джил появиться - скажете ей, что я отошёл совсем ненадолго, и очень скоро вернусь?

Солдат нахмурился, видимо, просьба мальчишки показалась ему слишком дерзкой, но, вежливость сделала своё дело:

- Ладно, парниша, но только в этот раз. Мы тут тебе не лакеи какие-нибудь!

Лекарь всплеснул руками:

- О, спасибо вам большое! Я быстро! Туда и обратно!

- Мхм. - Угрюмо пробурчал страж, и тут же погрузился в собственные размышления.

Что характерно, молодой солдат не то, что не принимал в беседе совершенно никакого участия, но он даже не проявил малейшей заинтересованности в этом разговоре. Юноша решил, что его могут увлечь только случаи, когда есть хоть какая-нибудь перспектива продвижения по службе.

Кель развернулся в направлении лавки. Он хотел побыстрее отправиться за флягой, но не удержался, чтобы не замедлить ход и внимательней посмотреть, чем же дома в центре Раута всё-таки отличались от тех, что стояли ближе к порту. Оказалось, что разница заключалась лишь в том, что здесь крыши домов были плоские, а не покатые, как там. Лекарь хотел выяснить у солдата, как так вышло, ведь Раут строился одними и теми же людьми, без каких-либо перерывов или смен архитекторов, но решил не злоупотреблять его добротой, и поспешно зашагал к дверям лавки.

***

Подойдя ближе, Кель остановился, чтобы внимательнее рассмотреть необычную дверь, прежде чем входить, ведь ничего подобного он раньше не видел, потому как на Джане все входы изготовлялись из дерева. А тут, по сути, был высокий, прямоугольный кусок толстого стекла, с весьма необычно изогнутой металлической ручкой. Теперь юноша понял, что, собственно, это и было всё, что стоило хоть какого-нибудь внимания, отчего он немного расстроился, так как реальность совсем не оправдала его возвышенных ожиданий увидеть что-то необычное и очень красивое, или, по крайней мере, узорчатое. Но, как оказалось, кроме необычной двери, в остальном, сей дом почти ничем не отличался от остальных. Сквозь стекло, даже столь объёмное, лекарь смог немного разглядеть убранство лавки, увешанное различными принадлежностями для путешествий. Одёрнув себя, юноша сообразил, что сумеет поглазеть на всё интересное и пока будет выбирать себе флягу и расплачиваться, а Джил могла явиться в любой момент. По впечатлению лекаря артистка представляла из себя барышню, которая очень не любит ждать, поэтому он поторопился войти.

Звякнул колокольчик.

Внутри всё было обито деревом, прямо как в таверне у Сола, только более светлым. Тем не менее, люстры здесь висели вполне обычные, но сейчас свечи на них не горели, так как света, который проходил через окна, пока ещё вполне хватало. Что удивительно, температура в помещении была ниже, чем на улице, отчего Кель почувствовал прилив свежести, и, благодаря этому, его головная боль немного унялась.

Юноша быстро осмотрелся. На стенах лавки висели традиционные амулеты торговцев, создающие заслон души. В паре метров от него стоял прилавок, который разделял помещение на две половины, причём половина за прилавком была в разы больше, чем та, на которой находился лекарь. Правая стена перед прилавком была завешана котелками разных цветов и размеров. Там же, на табуретке, сидел высокий, здоровенный мужик в тёмной одежде, с дубинкой в качестве оружия, висевшей на поясе, и дремал, облокотив голову на стенку. Звон колокольчика его ничуть не побеспокоил. На левой стене висели разнообразные походные шляпы. Там же располагалась откидная часть прилавка, через которую можно было попасть на большую половину лавки. Там же как раз и сидела женщина, очевидно, владелица этого места. Она носила тёмное платье с глубоким декольте, из тех, что держаться только лишь за счёт груди, но, видимо, хоть для какого-то приличия, портной в районе плеч пришил белые кружевные подвязки. До того, как Кель вошёл, она со скучающим видом читала какую-то книжку, сидя на стуле, но теперь, оторвав взгляд от страницы, с интересом разглядывала новое лицо, пока лекарь внимательно изучал ассортимент лавки. За спиной хозяйки стояли вешалки с плащами и другой походной одеждой, а на стене висели топоры, ножи, луки и принадлежности для разведения костра. Лекарь не стал разглядывать всё подряд, ему и так стало ясно, что здесь можно было найти всё, что нужно для путешествия, и даже немного больше. Ну и, помимо прочего, его интерес поугас, потому как он не увидел тут ничего нового. Всё это он уже видел, пока жил на Джане. В лавке же Раута он надеялся найти хоть какие-нибудь последние изобретения или достижения человечества в науке покорения диких земель.

Когда юноша начал искать взглядом фляги, хозяйка почуяла клиента, и, быстро закинув закладку промеж страниц, на которых остановилась, закрыла книжку, отложила её в сторону, и, не поднимаясь со стула, подпёрла личико обеими руками, опёршись локтями на прилавок, после чего поинтересовалась заискивающим голоском:

- Я могу вам чем-то помочь? - И тут же невинно захлопала ресницами.

Теперь Кель смог рассмотреть лицо хозяйки. Природа наградила эту женщину средних лет тонкими чертами лица. Не очень длинные, пышные, кудрявые волосы цвета охры украшал бантик, в тон платью. Кель не торопился с ответом, в надежде, что сам сумеет обнаружить предмет своих поисков, поэтому продолжил осмотр. Но, не найдя того, что искал, решил всё же спросить, повернув голову в сторону хозяйки лавки:

- Да, мне хотелось бы приобрести флягу. У вас они есть?

Как только женщина услышала запрос, уголки её рта начали медленно растягиваться в разные стороны, отчего в какой-то момент превратились в улыбку. Но не такую, которую используют, когда действительно рады встрече с тобой, а, скорее, в дежурную, такую, какую применяют в том случае, когда человеку от тебя что-то нужно, но он желает показать, что хочет что-то из тебя выудить исходя исключительно из добрых намерений. А в её глазах засверкали искорки:

- О-о-о, конечно же есть! Вот они, прямо у вас под носом. - Она изящным жестом провела ладонью прямо перед собой.

Пару раз удивлённо хлопнув веками, Кель опустил глаза и только теперь заметил, что фляги все это время лежали прямо у него под носом, тут же, на прилавке. До сего момента он даже не мог предположить, что на свете существовало столько видов фляг. Здесь располагались и подарочные фляги, выполненные в виде рогов разных животных, и украшенные драгоценностями, железные фляги для алкоголя, обычные и с различными узорами, серебряные, золотые, в общем, любые, какие душе угодно. Правда, судя по ценам большинства из них, Кель сильно сомневался, что кто-то мог позволить себе купить что-то подобное, чтобы отправиться с нею в поход.

Пока лекарь увлечённо оглядывал представшее перед ним многообразие переносных сосудов для жидкостей, терпение хозяйки потихоньку подходило к концу:

- Может, вам подсказать, что-то? - Произнесла она нараспев, но с какой-то едва ощутимой настойчивостью в голосе. - Для чего вам нужна фляга и сколько вы готовы на неё потратить? - Продолжала хозяйка тоном, полным желания помочь.

Тем не менее, юноша, погрузившись в своё занятие, не сразу её услышал. И только когда его мозг переработал поступивший запрос, и отправил сигнал о том, что кто-то ждёт от его владельца ответа, Кель, дёрнув головой, коротко мыкнул, и немедленно ответил:

- О, мне всего-то нужна большая походная фляга. - Немного подумав, он добавил. - Желательно, не очень дорогая. Видите ли, я отправляюсь в путешествие, и ещё не знаю точно, сколько мне предстоит на него потратить. Поэтому я стараюсь экономить.

Глаза хозяйки сузились, но на лице не дрогнул ни один мускул. Как только она поняла, что кто-то собирается уйти от неё, не оставив на прощание приличную сумму золота, женщина решила пойти в наступление:

- О, так вы отправляетесь в путешествие, да? Что же вы сразу не сказали? - Легко поднявшись со стула, она одним движением разгладила платье, и сразу же порхнула к одной из вешалок. - А не желаете ли приобрести ещё и ремень, м? - Схватив один из указанных предметов гардероба, на которым висел двузначный ценник, хозяйка лавки, взявшись пальчиками одной руки за пряжку, пропустила его кожаную часть между большим и указательным пальцами другой, как бы демонстрируя длину и непроизведённое качество товара. - Очень подойдёт к вашей одежде. - Коротенько указав на юношу пальчиком, она тут же прижала его ногтем к своей груди. - Да и флягу вам будет гораздо удобнее вешать, хм? - И, не дожидаясь ответа, и не выпуская ремня, женщина тут же в пару шагов переместилась к соседней стенке, на которой располагались вешалки с комплектами походной одежды. Схватив одну из них, она тут же приложила ремень в районе пояса, после чего оценивающим взглядом осмотрела получившийся дуэт, а затем перевела взгляд и на самого Келя. - А если вам кажется, что этот ремень всё же не подходит к вашей одежде - я с удовольствием подберу вам новую! - С восторгом, даже почти похожим на искренний, прощебетала хозяйка лавки. - Как раз вчера я получила от своей швеи свежую партию!

Обескураженно оглядев себя с ног до головы, юноша, не поднимая носа, ответил с лёгким сомнением в голосе:

- Спасибо вам, конечно, за заботу, но моя собственная одежда итак ещё совсем неношеная. Поэтому, пожалуй, я откажусь от вашего предложения. А мой ремень меня очень даже устраивает, - он с гордостью заложил палец левой руки за предмет обсуждения, - тем более, какая разница, куда вешать флягу? Главное ведь, чтобы она хорошо сидела, не болталась, и не мешалась. - Закончил он наставительным тоном.

- Конечно, конечно, вы совершенно правы. - Услужливо согласилась хозяйка лавки, но тут же добавила с нескрываемой досадой в голосе, скорчив очень настороженную физиономию. - Просто, видите ли, ваш ремень гораздо толще этого, и железка, за которую цепляется фляга, быстро расхлябается. Начнёт стучать по ноге при ходьбе. - Женщина подняла на юношу взгляд, полный надежды и заботы. Хотя искренность последнего сильно терзала лекаря смутными сомнениями.

И, всё же, юноша твёрдо настоял на своём:

- Благодарю за совет, но мой ответ остался прежним. - Кель отрицательно помахал рукой вправо-влево.

Недовольно поморщив носик и поджав губки, хозяйка спешно выпустила воздух через ноздри. Но негодование пробыло на её лице всего одно мгновение. В следующий миг черты её лица разгладились, а уголки рта растянулись в фальшиво-дружелюбной улыбке. Не успел Кель моргнуть глазом, как женщина парочкой ловких движений вернула одежду и ремень на свои места, и немедленно перешла к полке с ножами. Не теряя времени на получение согласия покупателя, она взяла один из них, тот, цена которого вполне была сопоставима с таковой у ремня, элегантно достала его из ножен и продемонстрировала юноше на вытянутых руках:

- А не хотите ли взять с собой нож? Поговаривают, что сейчас дорогу, ведущую к Кадиресу, терроризируют дикие животные, нужно же как-то защищаться? - Она подошла ближе к прилавку. - Возьмите и посмотрите сами. Очень тонкая работа, рука мастера! Знающие люди крайне положительно оценят ваш вкус!

Нож действительно сильно приглянулся Келю, он даже взял его, чтобы получше рассмотреть. Резная ручка крайне хорошо лежала в руке, лезвие смотрелось очень грозно, с зазубринами наверху и очень плавным срезом лезвия от края лезвия к кончику клинка. Некоторое время лекарь продолжал вертеть его в руках, завороженно рассматривая каждую детальку. Тем не менее, рассудив, что у Джил должно было иметься при себе более чем достаточно колюще-режущих предметов, Кель вернул нож женщине со словами:

- Нож и вправду очень хорош, но, боюсь, подобные траты я себе позволить не могу. По крайней мере, не сейчас.

Хозяйке не понравился ответ юноши, что бросалось в глаза по едва опустившимся уголкам её рта. Опустив голову, она вернула нож на место, недовольно хмыкнув, но всё же решилась предпринять последнюю попытку выудить из кошелька юноши хоть какое-то значимое количество золота:

- А как насчёт топора? - Она стрельнула глазами в сторону колунов. - Ну какое же это путешествие без топора? - Произнесла она на выдохе, едва не срывающимся голосом. - Конечно, это не так элегантно, как нож, особенно, как тот, который я вам только что предложила, зато крайне практично. - Произнося это слово, она от усердия даже вытянула вперёд шею. - Дров нарубить, например, м? И, разумеется, его можно использовать ещё и для защиты. - Метнула она на лекаря такой взгляд, каким рыбак смотрит на только что дёрнувшийся поплавок.

Юноша уже начал подустовать от нескончаемой напористости хозяйки лавки, но всё ещё старался держаться исключительно вежливо:

- Нет, нет. Спасибо вам за беспокойство, но, думаю, у моего спутника найдется всё необходимое снаряжение. Я же хотел бы купить только флягу. - На всякий случай он тут же уточнил. - Для себя. Большую, но простую. - И поднял вверх указательный палец. - Одну.

Хозяйка, поняв, что много здесь не удастся, решила выжать самый как можно больше из единственного желания Келя. Искорки от радости наживы в её глазах сменил отблеск презрения, но она продолжала улыбаться, теперь ещё более подхалимски, чем прежде. Тут женщина собралась пустить в ход своё последнее, самое секретное оружие, для чего наклонилась над флягами так, чтобы Кель мог в полной мере оценить всю глубину её декольте, и даже немного больше. Чем он, однако, не замедлил воспользоваться. Дама заметила это и, одобрительно усмехнувшись своей находчивости, начала расспрос:

- Что ж, моё дело - предложить, а ваше - отказаться. Какую флягу вы хотите? - Она ухватила одну из тех, на ценнике которой красовалась парочка нолей. - Может быть, возьмёте эту, серебряную, с золотым тиснением? И, ах, - прикрыв глаза, она вздохнула так, будто только что испытала внеземное блаженство. - Шикарным, огромным рубином в центре? - Она взглянула на Келя так, будто благодаря одному взгляду на эту флягу он уже стал самым желанным женихом в городе. - Для долгих походов она не очень подходит, потому как может привлечь нежелательно внимание в дороге, но зато люди в любом городе материка сразу поймут, что своим визитом их город облагородил некто из Раута, - отвернув голову, он брезгливо тряхнула пальцами свободой руки, и высказалась так же, непритязательно, - а не из какой-нибудь глухой деревушки посреди леса.

Юноше польстило, что его не стали причислять к простолюдинам, хоть он и прожил всю сознательную жизнь среди рыбаков, и ни чуть этого не гнушался. Тем не менее, он решил сам выбрать флягу, за которую зацепился бы его глаз. Не обращая внимания на вдохновенные речи хозяйки, которые все продолжали из неё изливаться, Кель принялся внимательнее осматривать прилавок, в надежде обнаружить что-то стоящее. Наконец, он нашёл то, что искал - большая фляга, обшитая тканью цвета папоротника, с вышитым белыми нитками знаком школы магии света, крест-накрест обмотанная двумя чёрными лентами. Чтобы не перебивать хозяйку лавки, лекарь немного подождал, чтобы в её речи образовалась хоть какая-то пауза. И как только она умолкла, чтобы набрать в лёгкие воздуха, он сразу же указал пальцем на предмет своего вожделения, и уточнил, сколько он стоит.

Наконец, поняв, что, несмотря на наивную внешность, перед ней предстала непробиваемая стена, подкреплённая недюжим умом, который умеет отличать лесть от искренности, хозяйка сменила выражение лица на нейтральное и, скрестив руки на груди, встала в позу и кисло ответила:

- Два вятых.

Юноше показалось, что цена была несколько преувеличена, но ему очень хотелось иметь именно такую:

- Хорошо, я беру.

Лекарь засунул руку в сумку, пошарил, нашёл кошелёк, открыл его и передал пару монет хозяйке.

Она без особого энтузиазма приняла эти незначительные, по её меркам, деньги, и без былого изящества передала Келю флягу со словами:

- Что-нибудь ещё интересует? - Спросила она монотонно, вообще без какой-либо надежды на успех.

- Нет, больше ничего, спасибо. - Ответил он, вешая флягу на ремень. И тут ему почему-то очень внезапно пробило на общение. - Кстати, меня зовут Кель. - Он оглянулся на выход, и указал в его сторону большим пальцем. - Между прочим, у вас очень интересная дверь.

Женщина, мгновенно потеряв всякий интерес к столь скупому клиенту, вернулась на своё прежнее место, и проговорила безэмоционально, не поднимая глаз:

- Ага, спасибо. Меня зовут Шула, приятно познакомится. - После чего вернулась к чтению книги с того места, где недавно закончила.

Кель замялся, столь резка смена приветливости на полное безразличие немного выбила его из колеи:

- А почему у вашего охранника дубинка? - Он мотнул подбородком в сторону мужика, который за всё это время даже глаза не открыл, чтобы посмотреть, кто же посетил вверенную ему территорию. - Меч, пожалуй, более эффективен против воров, да и смотрится угрожающе.

- В Рауте запрещено носить при себе оружие. Можно держать только дома и использовать только для самообороны. - Пробормотала она, не отрываясь от чтения.

- Понятно.

Тут Кель вспомнил про кинжалы Джил: "Интересно, почему тогда она таскает при себе клинки? Может, это часть реквизита для её выступлений, и для неё сделали исключение? Что ж, такой вариант возможен", - пожав плечами самому себе, заметил юноша.

И всё же, поняв, что разговора здесь не получится, лекарь решил прощаться, тем более, у ворот его уже могла ждать артистка:

- Ну, эм, спасибо вам за флягу! Я тогда пойду. Удачи вам! - Келю было немного обидно из-за такой резкой перемены отношения, тем не менее, он старался никогда не забывать о вежливости.

- Ага, всего хорошего, заходите ещё. - Монотонно проговорила Шула, продолжая читать книгу. Она даже не удостоила клиента никаким прощальным жестом, или хотя бы взглядом.

Кель поспешил покинуть лавку, перед выходом оглянувшись на верзилу - тот продолжал спать и даже начал слегка похрапывать. Кажется, за всё это время он не повёл даже ухом, настолько это город был спокоен, а охранники тут присутствовали только для виду или для совсем уж исключительных случаев.

Хоть отношение меркантильной продавщицы слегк подпортило Келю настроение, всё же, несмотря на это, он остался очень доволен своей покупкой. Полюбовавшись ещё немного диковинной дверью, он отворил её и вышел на улицу.

Звякнул колокольчик.

***

Приближаясь обратно к воротам, он почувствовал, что выход на свежий, но всё же до сих пор тёплый воздух, вновь усугубил головную боль. Также он заметил, что Джил всё ещё не осчастливила это место своим присутствием. Осмотревшись, в четной надежде обнаружить девушку, лекарь подошёл к старшему солдату. И только он собрался поинтересоваться, не проходили ли мимо широко известные в этом городе бродячие артистки, как услышал за спиной:

- Кель, вот ты где! Ты чего из "Солёной Русалки" сбежал? Да ещё и на такой скорости? - Девушка приветственно положила ему руку на плечо.

Вздрогнув от неожиданности, лекарь развернулся на месте, и немного растерялся:

- Что? Я? А откуда ты это знаешь?

Несколько странно взглянув на юношу, Джил, улыбнувшись краешком рта, ответила:

- Да я быстро с делами управилась и зашла к Солу, поболтать напоследок и за гостеприимство поблагодарить. Хотела вместе с тобой пойти от трактира. Но заговорилась, а когда опомнилась, и взглянула на часы, увидела, что время уже почти подошло. Вышла в зал, а тебя нет. Спросила Оссу - она мне рассказала, что ты сам как время увидал, сразу на улицу выскочил, и умчался.

Переварив в голове эту информацию, Кель понял, что только зазря вспотел, и мучился от похмелья, когда мог спокойно попросить у Сола воды, и неторопливо пройтись по Рауту до самых ворот, любуясь видами города. Сей факт его несколько раздосадовал, что отразилось на его слегка обиженном голосе:

- Ну, я ведь спал, и вообще не подозревал, что ты вернешься. Растолкала бы меня тогда, да предупредила, чтобы я не торопился.

- До выхода оставалось ещё полчаса. Ты сказал, что хотел отдохнуть, и мирно дремал себе в уголочке, никому не мешал. Вот я и подумала - зачем раньше времени беспокоить? - Пожав плечами, несколько раздражённо ответила артистка.

Болезненно поморщившись, лекарь потёр вдруг загудевший затылок:

- Логично. - Согласился он. - Ну да ладно, главное, что мы встретились, в конце концов.

- Мхм. - Утвердительно промычала в ответ девушка, кивнув головой.

Судорожно выпустив воздух из лёгких, Кель посмотрел на Джил.

На её правом плече висел довольно увесистый на вид, бежевый кожаный рюкзак. Он закрывался на пряжку, которую обычно пришивают к ремню. Перед походом артистка собрала волосы в хвост на макушке, и перетянула их чёрной резинкой. Такая аккуратная причёска понравилась Келю гораздо больше, чем та нелепая чёлка, угрюмо прикрывавшая повязку.

Джил взглянула в ту сторону, с которой только что пришёл Кель:

- Ты к Шуле в лавку ходил, что ли? - Прищурив глаз, спросила она с подозрением.

Её тон заставил лекаря насторожиться:

- Да, а что такого?

- Ты купил у неё что-нибудь?! - Уточнила она настолько требовательно, что это больше походило на утверждение, чем на вопрос.

Келю пришлась не по душе столь ярая настойчивость девушки, но, припомнив своё недавнее поведение в трактире, он решил, что вполне заслуживал подобного отношения:

- Да, вот эту флягу. - Он откинул плащ с левой стороны, и продемонстрировал своё приобретение.

Джил приподняла её рукой, очень внимательно осмотрела, и, в заключение, презрительно фыркнула:

- Сколько ты за неё заплатил? - Она ткнула свободную руку в бок.

- Всего два вятых. - Твёрдо ответил лекарь.

Артистка фыркнула ещё раз:

- "Всего"? До Кориделя мог бы и потерпеть. Я бы дала тебе своей попользоваться. А уж там-то, на рынке, точно такую же можно и за полвятого найти, если знать, где искать.

- Ну, - замялся Кель, но быстро нашёлся, что ответить, - она мне очень понравилась. Да и пить из одной фляги как-то не гигиенично.

Девушка усмехнулась:

- Брезгуешь что ли? - Она ехидно улыбнулась, прежде чем отпустить шпильку в адрес нерадивого юноши. - Я ничем не болею, не беспокойся. Да и подхватить чего-нибудь особо не боюсь. Уж глупость твоя заразной, вроде, не выглядит.

- Что? Нет, я не это имел ввиду. - Кель подумал, что снова сморозил что-то не то, но, проанализировав свои слова, понял, что, вроде, правда оказалась на его стороне. - Я хотел сказать, что лучше перебдеть, чем недобдеть.

- Да не нервничай ты так, - усмехнулась Джил, - я пошутила, прости, грубовато получилось. - Слегка отклонившись туловищем вбок, она выглянула из-за плеча Келя, и крикнула в сторону ворот. - Эй, Мал, выпустишь нас из города-то? - Она обратилась к старшему солдату.

- Конечно, Джил, - он всё же неодобрительно покачал головой, и посетовал, - конечно, лучше бы вы подождали, пока разведчики вернуться с новостями. Но, да вы уже взрослые - сами можете решение принять. - Промаршировав пару шагов, он выдвинул из паза широкую деревянную щеколду, и отворил дверь. - Удачи в дороге. Она вам пригодится. - Тут старший улыбнулся и добавил доброжелательно. - Как выучишь пару новых трюков, Джил, возвращайся поскорее - с удовольствием всем городом поглядим.

Сделав шаг в сторону, артистка встала вровень с лекарем и помахала стражнику:

- Спасибо, Мал, пока!

Девушка направилась к выходу. Юноша, отстав на два шага, поспешил за ней вдогонку. Когда они проходили мимо молодого солдата, тот не удостоил их даже мимолётным взглядом: "Видимо, всё, что не может продвинуть его по карьерной лестнице, ни капельки его и не интересует", - с некоторым негодованием подметил про себя Кель.

Так они оказались за пределами Раута

***

Очутившись за воротами, Кель оглянулся. Оказалось, что с внешней стороны дополнительный покой городу обеспечивала ещё и стальная решётка, которая сейчас была поднята. Осмотрев окрестности, он понял, что то, что в городе называли "бараками" на поверку оказалось целым посёлком-за-стеной. То тут, то там стояли небольшие деревянные домишки с собственными огородами и колодцами. Сами бараки скорее являлись длинными, широкими, многокомнатными домами общего проживания с пышными, куполообразными соломенными крышами. Повсюду бегали ребятишки, зачастую одетые в одни лишь длинные хлопковые рубашки, достававшие ниже колен. Мужчины работали на огородах, одетые в такие же штаны с верёвкой, которые Кель видел раньше у грузчиков. Некоторым помогали женщины, которые носили такую же одежду, как и служанки в городе, только без передников, а кое-где представительницы прекрасной половины человечества работали и вовсе в одиночестве. Юные девушки, в аккуратных длинных светлых платьях, носили воду в вёдрах на коромысле, а старики сидели на лавках, греясь на солнышке, наблюдая и немедленно обсуждая всё, что происходило вокруг них. Можно сказать, жизнь здесь била ключом, а в сравнение с Раутом и, вовсе текла бурлящей рекой.

Наконец, Кель обнаружил заветный колодец, доступный для всеобщего пользования, и, о чудо, очереди к нему не было, несмотря на жаркий день и резвящихся вокруг детей, которые, наверняка, тоже очень хотели пить.

В этот самый момент весь остальной мир пропал из поля зрения лекаря. Он перестал видеть вокруг что-либо кроме этого колодца, наверняка наполненного чистой, освежающей и такой прохладной водой. Из тяжёлой головы в один миг выветрились все остальные мысли, кроме той, которая помогала телу юноши проложить наиболее оптимальный маршрут к заветному каменному другу. Сглотнув густую, из-за пересохшей глотки, слюну так, что кадык едва не стукнулся о подбородок, Кель, облизнув шершавим языком сжавшиеся губы, широко раскрыв глаза, не обращая внимания ни на что, словно завороженный, забыв обо всём на свете, и ничего не говоря, пошёл к этому колодцу, вытянув вперёд одну руку.

Джил, которая в это время тоже наслаждалась открывшимся перед ними пейзажем, уткнув в бок кулаком, заметив неестественную, развалистую, расхлябанную походку Келя, приподняв одну бровь, посмотрела на него как на чудака. Но лекарь, забыв в том числе и о своём сопровождающем, продолжал шагать в сторону колодца, будто его туда влекла неведомая сила. Пожав плечами, она усмехнулась, и, подумав: "С ним я уж точно не заскучаю", - пошла вслед за юношей.

Так они вдвоём и дошли до колодца. Тот оказался старым и обшарпанным, видимо, его вырыли здесь, когда только-только начинали строить Раут. Верхнюю часть его выложили камнями, по кругу, а на противоположных сторонах обода поставили широкие, квадратные, деревянные балки, а между ними установили круглую перекладину с железной ручкой, проходящей насквозь и торчащей из одной из балок. На перекладину была намотана верёвка, к одному из концов которой крепилось ведёрко, больше похожее на лохань. Кель не помнил, ни как он опускал ведро в колодец, ни как наполнял его, ни как крутил ручку, точно одержимый, наматывая верёвку на перекладину. Зато ему хорошо запомнилось, как он захотел немедленно окунуть всю свою голову в лохань, как только он увидал своё отражение в чистой, прозрачной водичке. Собственно, так он и поступил. И как только его лицо обволокла приятная прохлада, в голову тут же начала возвращаться ясность мыслей. Лекарь, закрыв глаза от наслаждения, выпустил воздух через нос. Пузырьки, весело пробежавшись по его щекам и лбу, быстро оказались на поверхности, где тут же полопались. Раскрыв рот настолько широко, насколько ему позволяли объёмы ведра, юноша начал жадно заглатывать воду, яростно щёлкая зубами, точно пытался откусить от неё кусок побольше.

Джил, наклонив голову набок и согнув одну ногу в коленке, ничего не говоря наблюдала за Келем, понимая, что даже если она что-то сейчас скажет, лекарь её не услышит, как все его мысли сейчас были заняты только утолением жажды, а весь окружающий мир отошёл на второй план.

Наконец выдернув голову из ведра так, будто его держали там насильно, Кель сделал настолько глубокий вдох, будто до сего момента не дышал целую вечность. Отойдя от колодца на шаг, он вытер лицо от воды, и выжал воду из волос. После чего снял флягу с пояса, и окунул её в воду. Лекарь почувствовал, как приятный, леденящий холодок окутывает его запястье, и разливается всё выше и выше по руке.

Юноша развернулся на месте, и прислонился к краю колодца, но тут же внезапно вспомнил, что один из солдат у ворот упоминал дизентерию. Вместе с этим он вспомнил и о самом типичном методе её распространения. Подозрительно взглянув на флягу, он задумался. Но, шмыгнув носом, Кель пожал плечами, и подумал: "Всё равно уже поздно. Тем более, смерть от жажды хуже, чем от проблем с желудком", - одновременно с этим выводом он припал к фляге, закинув голову назад. Каждый глоток доставлял лекарю непередаваемое удовольствие, и даже когда ему казалось, что он уже напился, он отпивал ещё немного, и ещё, и ещё, и продолжал до тех пор, пока не осушил флягу наполовину. В конечном итоге, напившись, Кель наклонился и вылил на затылок, который не влез в ведро, всё, что оставалось. Он резко распрямился, и, вдохнув полную грудь свежего воздуха, почувствовал свежесть и невероятный прилив сил. Сию же минуту из его головы ушла мучительная тяжесть: "Бесы меня раздерите, никогда больше не буду пить без закуски", - зарёкся про себя Кель.

Прохладная, бодрящая вода из колодца помогла лекарю привести мысли в порядок. Только теперь он в полной мере осознал всё, что с ним произошло за этот довольно небольшой промежуток времени: его побег из дома прошёл успешно, во время плавания не случилось никаких происшествий, а уже на следующий день он отправился в путешествие, которое должно было кардинально изменить его жизнь. Кроме этого Кель понял, что первый, с кем он познакомился на новом месте - оказался замечательный, радушный бармен, который бесплатно его накормил и напоил, и, наверняка, если бы ему понадобилось переночевать, сделал бы огромную скидку, если бы вообще не подселил за просто так на одну ночь. А вторым оказалась миловидная девушка, опытная путешественница, которая мастерски обращается с ножами, и которая без лишних вопросов согласилась проводить его до нужного места: "Правда, в случае неудачи её услуги обойдутся мне в кругленькую сумму, но что может пойти не так? Бесы его побери, да даже если мы ничего не найдём - это уже самое захватывающее, что случилось со мной за всю жизнь!"

Только теперь Кель вспомнил, почему их так неохотно выпустили из города, а так же что Джил собиралась зайти в Ратушу перед путешествием. "Раз она всё-таки решила отправляться в дорогу, значит, ей сказали там что-то хорошее, скорее всего", - решил юноша, но всё равно решил уточнить, так, на всякий случай:

- Так что, что-нибудь слышно про пропавший обоз торговца пивом?

Артистка, предоставляя лекарю возможность по полной насладиться таким чудесным даром природы, как вода, с удовольствием осматривала пейзаж, раскрывшейся перед ними за воротами города - она снова оказалась на свободе, после недели, проведённой в коридорах портового города. Вопрос юноши заставил девушку отвлечься, из-за чего вывел её из состояния лёгкой эйфории, она повернула голову в его сторону:

- Ничего нового. В Ратуше мне сказали то же, что и всем - новостей нет, поисковая группа до сих пор не вернулась, а каравана и след простыл. - Джил заметила, что Келя обеспокоили её слова. Но она подумала, что ему не даёт покоя мысль о диких зверях. - Не беспокойся, я уверена, что это были не животные - волкам обоз с пивом не нужен. Они бы растерзали людей, а бочки не тронули. Так что на обезумевшего медведя мы точно не наткнёмся. - Эта информация заставила лекаря нервничать ещё сильнее, артистка, осознав, что выстрел прошёл мимо цели, поторопилась его успокоить. - Слушай, даже если это были бандиты - то они наверняка сейчас прячутся где-нибудь в чаще от розыскного отряда. Нас-то с тобой всего двое, а там шла целая делегация. Чем меньше народу - тем легче спрятаться. Пойдём осторожно, ночью укроемся где-нибудь поглубже в лесу, поспим в безопасности, а завтра вечером уже будем в Кориделе. - В подтверждение своих слов, девушка улыбнулась, чтобы показать юноше, что ему нечего опасаться. Это, конечно, не вернуло Келю полного душевного равновесия, но зато заставило приободриться. Джил повернула голову. - Кстати, я у Сола спальный мешок выпросила, специально для тебя, на обратном пути надо будет не забыть вернуть. - Джил тряхнула своим рюкзаком, демонстрируя Келю, насколько он стал тяжелее, благодаря её заботе о нём.

Отхлебнув из фляги, лекарь, глядя в пустоту, посмаковал воду, переливая её из-за одной щеки в другую:

- Честно сказать, я переждал бы пару дней, пока поисковый отряд не вернётся, мало ли что. Как говориться - бережёного сама судьба бережёт.

Но девушка не слишком торопилась возвращаться за ворота, и уж тем более позволять кому-то усомнятся в своих навыках:

- Я часто приходилось ходить по дорогам, где орудовали разбойники, и я, между прочим, ни разу не попалась, так что ты в надёжных руках. Тем более, жизнь Рауте влетит тебе в вятый, хоть Сол и, наверняка, даст нам скидку. Тебе нужно экономить каждый медный, а моими представлениями местные жители уже сыты по горло, поэтому вариантов заработать в Рауте у меня почти не осталось. Конечно, ты со своими знаниями сможешь найти какую-нибудь подработку, но сидеть у тебя на шее мне совесть не позволит. Следовательно, оставаться здесь не резон ни тебе, ни мне. - Слова артистки заставили лекаря задуматься. - Всё будет в порядке, а если почему-то не будет, то мы с этим разберёмся. - Желая вдохновить юношу, добавила девушка. - Ну что, двигаем?

Кель вновь доверху наполнил флягу остатками воды из ведёрка, вернул её обратно на пояс, повернулся к Джил, снова уселся на край колодца, скрестил руки на груди, и произнёс, уже гораздо более бодро:

- Я верю тебе, Джил, дочь охотника РозХивана. - Произнёс он торжественно. - Давай же скорее отправляться в путь!

Джил заметила резкую перемену настроения Келя - таким он явно нравился ей гораздо больше:

- Пошли, никто нас не держит.

Артистка развернулась, и пошла в сторону леса, а Кель, немного погодя, поднялся, опершись на колодец, и последовал за ней. Поравнявшись, он заговорил:

- Кстати, Джил?

- Да? - Она повернула голову к нему.

- Хвост идёт тебе гораздо больше чёлки.

Впервые Келю довелось увидеть, как Джил смутилась. На её щеках проступил лёгкий румянец, она отвела взгляд, и тихонько проговорила в сторону:

- Спасибо.

Кель посмотрел в направлении, куда они шли, и увидел лес. Он знал, что он называется "Тихим Лесом", но не потому, что там не пели птицы, или не обитали животные, а из-за того, что с тех пор, как построили Раут, и заселили в него целый гарнизон солдат - здесь не произошло ни одного разбойного нападения.

По пути Кель с интересом разглядывал посёлок. Он представлял, что Джан выглядел точно так же в те времена, когда туда только-только переехал ДонАллан. Лекарь взглянул на Джил - артистка выглядела так, точно комплимент неплохо поднял ей настроение, поэтому он решил спросить её, просто так, дурачась:

- Джил, а какое именно из этих зданий бордель?

Джил, слегка наклонив голову, с небольшим неодобрением во взгляде, одним глазом посмотрела в сторону Келя, приподняв брови. Но затем, улыбнувшись, стукнула его в плечо, хохотнув:

- Мне-то почём знать? Мне-то такие заведения не интересны. - Она немного помолчала, но потом, оглянувшись, согнула свободную руку в локте, и указала большим пальцем себе за спину, куда-то вправо. - Но, вообще-то мы его уже прошли. Во-о-он тот барак. Ты его вряд ли заметишь, потому что внешне он ничем не отличается от остальных. - Она коротко усмехнулась. - Ну, разве что только тем, что по вечерам там собирается необычайное большое количество мужчин из приезжих.

Кель оглянулся, надеясь хоть по каким-то особым приметам вычислить здание борделя, пока они не ушли слишком далеко, но у него ничего не вышло - все строения действительно выглядели одинаково. Слегка разочаровавшись, он уставился на дорогу.

До самого леса Кель и Джил шли с хорошим настроением - Кель радовался, что, наконец, отправился в экспедицию, которая должна была помочь воплотить его мечту, а Джил довольствовалась тем, что вырвалась на свободу, кроме того, она ещё не успела забыть комплимент Келя и предвкушала награду, которую она получит несмотря на результаты их путешествия.

Тогда ей казалось, что ей перепала довольно лёгкая, но прибыльная работёнка.

***

Посёлок за стеной Раута уже давным-давно скрылся из виду, а Кель и Джил до сих пор не обмолвились даже словом. Артистка задумалась о чём-то своём, а лекарь разглядывал растущие здесь деревья и птиц с белками, которые сидели на ветках. Кель очень хорошо разбирался в деревьях. Ещё в детстве он выучил названия и свойства листвы, коры, древесины, а так же "сока" деревьев, которые могли потребоваться ему для работы. Ещё он знал, что такой лес называется смешанным. Деревья здесь были тонкие и толстые, с шарообразными и конусовидными кронами, густые и почти "лысые", с бурой, белой и серой корой. Кроме того, вдоль всей дороги, образовывая естественный зелёный коридор, росли кусты будто специально посаженые здесь, чтобы никто не заблудился. С названиями кустов у Келя ситуация была такая же, как и с деревьями - он выучил почти их все. Кроме того, он узнавал большинство птиц, которых увидел по пути. Он разглядывал их молча, наслаждаясь мелодичными песнями, пока не увидел берчика, свою любимую птичку. Кель и сам не знал, почему ему так нравился именно этот вид. Берчик представлял из себя что-то среднее между дятлом и снегирём - продолговатое тельце на длинных ножках, выпирающее красное брюшко и большое, овальное, коричневое пятно от макушки головы до хвоста. Уверенный, что артистка видела их уже тысячу раз, Кель всё равно решил показать ей его. Для привлечения внимания он подёргал её за рукав:

- Смотри, Джил, берчик! - Кель потыкал пальцем в сторону ветки, где сидела птичка.

- Ага, и что? - Джил не понимала столь восторженной реакции Келя на эту, весьма распространённую, пароду птиц.

- Я его только в книжках раньше видел, в лесу, если его можно так назвать, который у нас на острове, такие не водятся.

Взглянув на юношу, девушка бросила безразличный взгляд на птичку:

- Понятно. Что ж, могу сказать, что поют они красиво, а на вкус, - подняв вверх совмещённые большой и указательный пальцы свободной руки, одна закончила, коротко мотнув головой, - так вообще великолепны.

Не замедляя шага, Кель слегка отшатнулся:

- Ты что, ешь берчиков?! - Его глаза сделались несколько шире, чем обычно.

- Бывает, - ответила она обыденным тоном, - если больше вообще нечего есть. Настреляешь десяток, - она сделала в сторону птички такое движение, будто метнула в неё нож, - и можно сварганить вполне неплохой суп.

С одной стороны Кель в очередной раз обрадовался мастерству Джил в метании ножей, с другой, его немного опечалил тот факт, что она ценила его любимых птичек в больше степени за вкусовые свойства, нежели за внешнюю красоту и за прекрасный голос:

- Ясно. - Только и смог вымолвить он в ответ.

Джил почувствовала себя немного неловко, но она не стала этого показывать, наоборот, её лицо приняло уже привычное отречённое выражение.

Они всё продолжали идти по лесу, а Кель всё никак не мог отделаться от ощущения, что вот-вот ещё буквально пара шагов, и деревья останутся позади, а они вдвоём выйдут прямиком к морю. Но они всё шли и шли, а этого всё не происходило и не происходило. И только теперь лекарь сумел ощутить настоящую свободу. Конечно, и на острове он не ощущал какой-то особой скованности себя в действиях, но осознание того, что ты постоянно окружён непроглядной толщей воды, и не можешь в любой момент взять, и уйти туда, куда тебе хочется, в определённой степени угнетало юношу. И только осознание того, что он может всё идти и идти по прямой, днями, неделями, месяцами, да бес ещё знает сколько! И так и не выйти, в конечном итоге, к солёной воде, тянущейся до самого горизонта, придавало ему ощущение настоящей свободы. Это чувство оказалось для него настолько новым, что он просто не мог отвлечься от него, и просто продолжал шагать, и наслаждаться им.

И всё же, в определённый момент Келя начало беспокоить то, что они всё время молчат, вместо того, чтобы общаться и узнавать друг друга получше. В конце концов, им простояло пройти не такой уж и короткий путь, чтобы потом разойтись в разные стороны и никогда друг о друге не вспоминать. Задумавшись, юноша спрятал руки за спину, и, глядя себе под ноги, начал выдумывать хоть какой-нибудь повод, чтобы завязать разговор, когда обнаружил, что он всё это время лежал у лекаря под носом. Он повернул голову к артистке:

- Джил?

- Хм? - Промычала она, не поворачивая головы.

Кель, приподняв руку, указал пальцем на землю:

- А у этой дороги, по которой мы сейчас идём, есть какое-нибудь название?

Прежде чем ответить, она на мгновение опустила голову:

- А как же? Конечно есть - "ноздря".

Кель едва сдержался, чтобы не хрюкнуть от пойманной смешинки:

- Ноздря? - Ему даже как-то не верилось. - А почему именно так?

Девушка продолжала разговор, так и не глядя на юношу, хотя тот теперь смотрел на неё во все глаза:

- Ну, в общем-то, Раут называют "Городом На Кончике Носа", если ты не знал. - Как раз об этом лекарь был очень подробно осведомлён, а об истории дорог ему доводилось слышать впервые, поэтому он решил умолчать об этом факте, чтобы не перебивать артистку. - И когда его строили, люди приезжали со всех уголков материка - натоптали целую гору дорог. А так как побережье в этом месте имеет форму человеческого профиля, дороги начали называть в соответствии с их расположением. Самую высокую, которая ведёт на север - "волосня". Следующую, на северо-северо-восток - "лобешник". Та, которая между "лобешником" и "ноздрёй" - "глазницей". И так, вплоть до "глотки", по которой отправляются на юг.

С большим интересом впитав новые знания, Кель сделал в голове пометку, что если когда-нибудь ему доведётся работать над книгой, каким-либо образом затрагивающую историю Раута - нужно будет обязательно упомянуть сей занимательный факт о наименовании здешних дорог. Получив немалое вербальное удовольствие, лекарь поторопился немедленно отблагодарить за него своего нового друга:

- Слушай, Джил, это очень здорово. Спасибо за разъяснение.

Артистке же этот момент не показался каким-то особенным:

- Да, в принципе, не за что. Обращайся.

И тут нить их разговора оборвалась, так как Кель, вместо того, чтобы как-нибудь продолжить общение, погрузился в размышления о такой замечательной народной традиции, как умение давать одним словом очень точное название какому-либо месту или объекту.

И всё-таки, когда прошло некоторое время, и тишина начала становиться какой-то гнетущей, они снова заговорили.

На этот раз вопрос задала Джил:

- Слушай, Кель, а как ты попал в ученики к ДонАллану? Его и его принципы знают все - особенно, что он за девяносто лет своей практики не взял ни одного ученика. - Джил внимательно посмотрела на Келя. - А тут вдруг ты нарисовался. Чем ты так сильно привлёк его внимание?

Лекарь одарил артистку ответным, несколько отрешённым взглядом, затем задумчиво перевёл его на дорогу, и немного помолчал, припоминая детали своей истории, после чего наконец, дал ответ:

- Понимаешь ли, на Джане почти все умеют читать. - Начал он так, как барды обычно начинали рассказывать очередную древнюю былину.

Бровь девушки сама собой поползла вверх, потому как ответ юноши пришёлся ни к селу, ни к городу:

- Что? Это-то тут вообще причём? - Джил нахмурилась, и съехидничала. - Ты все свои истории начинаешь за сто лет до нужных событий, да?

- Я тебе всего одно предложение сказал, а ты меня уже перебиваешь. Послушала бы ещё хоть немного, прежде чем выводы делать. - Обиженно подметил Кель, и, махнув рукой, продолжил. - Когда ДонАллан ещё не был так сильно занят пациентами, он предложил островитянам свои услуги в качестве учителя чтения. Но с тем лишь условием, что все, кто согласится, должны будут пообещать, что они научат читать своих детей, и накажут им научить этому своих детей, и так далее, а так же, по возможности, всех, кто в это нуждается. И вот, одной из первых его учениц стала моя бабушка. Потом она научила читать своего мужа, моего деда, а так же и мою маму, а та, в свою очередь - и меня. Поэтому, с самого раннего детства я начал очень много времени уделять чтению книг в библиотеке. - Краем глаза Кель уловил некое изменение в мимике Джил. Когда он взглянул на артистку, та уже ехидно улыбалась, хитро прищурившись, и явно намеревалась дать какой-то язвительный комментарий по этому поводу. Поэтому лекарь немедля поспешил добавить, не давая артистке вставить и слова. - Конечно, я и на улице каждый день по несколько часов проводил, и немало играл с другими детьми. Ты не подумай, что я книжный червь какой, но, всё же, большую часть времени я проводил за чтением. - Джил выдохнула, но не расстроилась упущенной возможности подколоть Келя. В конце концов, он выглядел как типаж, который создаст для этого ещё немало подходящих ситуаций. А лекарь, тем временем, продолжал говорить. - Собственно, изначально, этот момент и не прошёл мимо внимания ДонАллана. Уж не знаю почему, но он заметил именно меня среди остальных детей, которые посещали его библиотеку, возможно, потому что я появлялся там гораздо чаще остальных. Наверное, он нашёл во мне что-то вроде родственной души, когда понял, что мы с ним вдвоём испытываем одну и ту же тягу - невероятную жажду знаний. А, как всем известно, больше всего на свете учитель ценит именно знания.

Кель отвлёкся, чтобы перевести дыхание, во время чего сорвал травинку, и, принялся меланхолично грызть её кончик передними зубами:

- Так вот, с того момента он начал иногда подходить ко мне, чтобы поинтересоваться, что я изучал в данный момент. После чего он начинал обсуждать со мной прочитанное, и иногда советовать свои любимые книги. А ещё давал советы, что почитать по тому или иному увлекшему меня вопросу, когда я спрашивал. В общем, в каком-то смысле мы с ним сдружились. Ну, или, если точнее, стали чем-то вроде хороших знакомых, или даже приятелей. Вот. - Окунувшись в воспоминания о далёком детстве, юноша неожиданно умолк, не подразумевая ничего особенного.

Артистка же восприняла сей жест несколько по-своему, подумав, что лекарь решил, что таким образом он дал исчерпывающий ответ:

- Это замечательно, что ты рассказал мне о моменте вашего знакомства, но на мой вопрос ты всё-таки не ответил. - Флегматично заявила Джил.

Вырванный из омута памяти, Кель так резко встряхнул волосами, что травинка едва не вылетела у него изо рта:

- Что? Вопрос? Какой вопрос?

Девушка утомлённо вздохнула:

- Как ты стал его учеником-то? - Произнося это она потрясала в воздухе свободной рукой.

- Ах да! - Лекарь обескураженно, но легонько шлёпнул себя ладонью по лбу. - Точно, этот вопрос. В общем, тут такое дело, видишь ли, мои родители не могли иметь детей...

Артистка закатила глаза, и едва ли не рыкнула на Келя:

- Ох, не хочешь рассказывать - так и скажи! Я пойму! Хватит уже вилять тут! - Джил бросила на юношу гневный взгляд.

- Ну что поделать, если у меня такая манера пересказа! - Вспылил Кель в ответ. - Гарантирую тебе, что в конце ты получишь ответ на свой вопрос! Тем более, - он начертил в воздухе широкую горизонтальную дугу, - мы сейчас находимся посреди леса, ты что, куда-то торопишься?

Поджав губы, она напряжённо выпустила воздух через ноздри, после чего сделала глубокий вдох, и тут же успокоилась:

- Ладно, и вправду. - Артистка отсутствующим взглядом уставилась на дорогу. - Прости, пожалуйста, продолжай.

Осёкшись, лекарь задумался над тем, что, возможно, высказался резковато, но потом, поразмыслив, пришёл к выводу, что его реакция оказалась вполне логичной, поэтому продолжил свой рассказ, как ни в чём не бывало:

- Хорошо. Итак, у моих родителей долгое время не получалось самостоятельно завести ребёнка, пока, наконец, они не решили обратиться к ДонАллану за помощью. Разумеется, он им помог. Правда, я не уверен, с помощью магии или какого-то снадобья, но, в результате, через некоторое время на свет появился ваш покорный слуга. - Улыбнулся Кель и, немного наклонившись, провёл перед собой правой рукой. - Мои родители были совершенно счастливы. - Тут, неожиданно, лекарь резко помрачнел. - Пока не наступил тот самый роковой день. Когда мне было где-то около семи лет, мой отец уплыл на промысел вместе с другими рыболовами Джана - несколько лодок, от двух до десяти человек на каждой. И не вернулся. Это был последний раз, когда я видел его своими собственными глазами. - Кель прервал рассказ. Угрюмо помолчав некоторое время, он продолжил. - Спустя несколько часов после того, как они вышли в море, внезапно, набежали огромные, чёрные тучи. Никто совершенно этого не ожидал. По всему острову тут и там засверкали молнии, и полил такой холодный дождь, чуть ли не град, который заставил всех жителей бросить все дела и попрятаться по своим домам. А на горизонте, словно предыдущих катаклизмов природе показалось мало, возник огромный, серый ураган. Можно сказать, нам повезло, потому что до острова он не дошёл, но на море неожиданно поднялся настолько сильный шторм, что волны ударялись даже о дома, которые стояли ближе всего к берегу. А что творилось в море - страшно и представить. Скорее всего, так и разбилась лодка моего отца. - Юноша взялся обоими руками за лямку своей сумки. - Хотя, многие предполагают, что причиной всему стало нападение Кракена. Поговаривают, что его появления всегда сопровождает подобная погода. Но, как по мне - это выдумки. В конце-то концов, когда он обитал у берегов Раута, ничего подобного не происходило. В любом случае, это всё - всего лишь предположения, но какое дело? Факт остаётся фактом - многие семьи после того дня потеряли мужей и сыновей, в том числе и моя мама. - Теперь лекарь умолк совсем.

Джил положила свободную руку ему на плечо:

- Соболезную твоей утрате, Кель.

Её жест вывел юношу из транса. Он улыбнулся:

- Спасибо за поддержку, Джил, но, как не стыдно бы мне это было признавать - я тогда ещё чуть ли не пешком под стол ходил, поэтому не очень хорошо знал своего отца. Сейчас-то я уже почти не помню его лица, поэтому мне довольно сложно скорбеть о нём. На самом деле, мне так тяжко даются эти воспоминания, потому что в моей памяти слишком ярко запечатлелось, насколько тяжело переживала мама. На ней так глубоко отразилась смерть отца, что едва ли не год она ходила мрачнее тучи, и постоянно о чём-то задумывалась. - Юноша вздрогнул. - До сих пор мурашки по телу бегают, когда я вспоминаю, как она несколько лет подряд плакала по ночам. - Кель снова замолчал, но на этот раз совсем ненадолго. Он почувствовал, насколько гнетущую атмосферу создала его история, но, не желая чего-то подобного, он постарался побыстрее перевести тему, чтобы разрядить обстановку, и перевести разговор в более радужное русло. - Кстати, а ты знаешь, как Кракен получил своё имя?

Джил сразу просекла стремления лекаря, и, бросив на него одобрительный взгляд, ответила с таким видом, что сразу стало понятно, что ей действительно интересен ответ:

- Б-е-е-е-з понятия.

Такая реакция артистки изрядно приободрила лекаря:

- Как-то на море поднялся сильный шторм и на одной из рыбацких шхун, которая в него попала, нёс службу некий моряк. Он рубил мачту, чтобы лодка не перевернулась, когда заметил, как из воды, рассекая волны, показалась уродливая глазастая морда, с щупальцами на месте рта. - Юноша приложил кисть под нос так, чтобы пальцами изобразить физиономию монстра. - Моряк испугался. Он начал тыкать в сторону чудища пальцем и, заикаясь, повторял, словно заведённый: "К-к-к-к-к", - он думал, что это гигантская каракатица, но не мог вымолвить и слова, так сильно перепугался. - Объяснил Кель. - Затем из-под толщи воды показались гигантские клешни, а за ними и очень странный панцирь. Моряк, оконфузившись, вылупил глаза, увидав это чудище, и только и выдавил из себя: "Ра-а-а-к?", - теперь он попутал монстра с гигантским раком-отшельником. Рак-каракатица выпрыгнул из воды, словно какая-то огромная, уродливая касатка, а образовавшаяся волна смыла лодку с моряком настолько далеко, что он оказался на безопасном расстоянии от всего этого. Он рассказывал, что чудом не перевернулся, и не потонул вместе со своей посудиной. Ну, так вот, основываясь на очерёдности предположений этого моряка и появилось название К-рак-... - Лекарь резко умолк и потупился.

Девушка, недовольная прерыванием рассказа, потормошила его:

- Ты чего? Только в твоём трёпе появились задатки чего-то интересно, как ты оборвался на полуслове.

Кель чувствовал себя немного неловко:

- Ну, в общем, понимаешь, - лекарь потёр затылок, - последние два произнесённые моряком слова, когда Кракен вылетел из воды - это парочка грязных ругательств.

- Ха! Ожидаемо! - Усмехнулась артистка.

Что придало юноше уверенности:

- Хех, ну, в общем, так чудище и назвали, по аббревиатуре моряка: "К-Рак-Е-Н".

Девушка коротко хохотнула, и приподняла глаза к небу, видимо, перебирая в голове варианты неприличных слов и выражений, которые в тот момент сорвались с уст удачливого моряка:

- Надеюсь, у тебя в запасе найдётся ещё хотя бы парочка таких историй, потому что пешком нам ещё топать и топать.

Лекарь улыбнулся в ответ:

- Ну, интересные факты и анекдоты я люблю не меньше, чем научные и исторические книги. Так что, если повспоминать, то, думаю, до самого храма сумею не умолкать.

Удовлетворительно кивнув, артистка сказала:

- Это замечательно. Но ты всё-ещё не ответил на мой самый первый вопрос.

И вот тут уголки губ Келя опустились:

- Я предлагаю развлекать тебя забавными историйками до самого города, но, в итоге, ты сама просишь рассказать тебе об одном из самых трагичных моментов в моей жизни. - Лекарь вздохнул. Артистка собиралась что-то ответить на это его высказывание, но не успела она собраться с мыслями, как юноша сам продолжил свою историю. - Когда с моим отцом произошёл несчастный случай - ДонАллан лично пришёл выразить соболезнования моей матери, чего до этого с ним никогда не случалось. Можно сказать, этот случай стал уникаль...

- Очень подозрительно. - Перебив Келя, заключила Джил, прищурившись и потерев подбородок.

- Чего? - Растерявшись, лекарь приподнял одну бровь, повернувшись лицом к артистке.

- То есть, ты хочешь сказать, когда он уже был довольно известен, и, следовательно, постоянно занят, но нашёл время прийти именно к твоей матери? А почему к другим семьям не пошёл?

Юноша никогда прежде не задумывался над этим аспектом своей истории, поэтому несколько замялся перед ответом:

- Насколько я знаю, другие островитяне никогда не испытывали проблем с тем, чтобы завести ребёнка. По крайней мере, на моей памяти ничего такого не происходило. Наверное, ДонАллан чувствовал ответственность за меня, ведь благодаря ему я появился на свет. Кроме того, если бы не он, то моя мама не осталась бы матерью-одиночкой, а стала бы просто очередной вдовой, и могла бы снова выйти замуж, ну и, а, впрочем, не важно. - Кель махнул рукой. - Как вышло, так и вышло. В общем, тогда он сказал, что если ей только что-нибудь понадобиться - она всегда будет рядом, готов помочь в любой момент. Ну, теперь, спустя года, могу подтвердить, что он не бросал слов на ветер. ДонАллан и вправду постоянно помогал нам. Часто мы ходили к нему ужинать, он пускал меня в операционную в своей лаборатории, собственно, посмотреть на операции, наверное, с того момента я и начал интересоваться медициной. Однако, тогда он ещё не принял меня в ученики официально. Кроме того, моя мама швея, поэтому учитель начал постоянно заказывать у неё одежду, скатерти для столов, рабочие халаты для операций и экспериментов, простыни для столов операционных, и так далее. Правда, денег с пациентов он не брал, да и до сих пор не берёт. Поэтому он расплачивался с мамой дровами, едой, и другими полезными в быту вещами. А на приём к нему мы попадали без очереди. Плюс, то, что настолько известный человек покупал одежду именно у неё - привлекало множество клиентов, особенно среди приезжих, так что она никогда не сидела без заказов, поэтому жили мы безбедно. - Кель задумался, затем посмотрел на Джил. На внезапную тишину артистка отреагировала тем, что повела ухом, но спрашивать ничего не стала, и вообще не подала никакого виду, что обратила внимания на этот факт. Из чего лекарь сделал вывод, что она слушала его очень внимательно, но старалась всеми силами это скрыть: "Но зачем?", - недоумевал юноша. - Прости, я совсем в сторону рассказ увёл. - Кель вновь начал смотреть на дорогу. - Значит так, когда мне было девять, я начал читать различные медицинские трактаты, чтобы понимать, чем занимается учитель на операциях, хотя, скорее всего, я также хотел отблагодарить его за всё, помочь ему, поэтому так углубился именно в медицину. Тем не менее, на моё удивление, он отвергал мою помощь раз за разом, мотивируя это тем, что я ещё слишком мал. Так продолжалось до одного несчастного случая. - Кель сделал театральную паузу, и взглянул на Джил, надеясь, что в этот раз ему удалось её заинтриговать настолько, что она не станет скрывать свою реакцию, но девушка продолжала внимательно смотреть на дорогу, и только промычала в ответ, чтобы показать, что она слушает лекаря, и что он может рассказывать дальше.

Кель решил затянуть эту передышку настолько, насколько возможно. Для этого он выплюнул старую травинку, поискал новую взглядом, стараясь специально потратить на это побольше времени. Наконец, когда он выбрал новый экземпляр для пропихивания промеж зубов, и оглянулся на Джил, та смотрела на него с нетерпением, недобро поджав губы. Он выглядела так, будто вот-вот собиралась дать юноше хорошую затрещину, чтобы не разводил лишних интриг: "Ну, наконец, лёд тронулся", - самодовольно подумал Кель, и продолжил:

- Мы с другими детьми играли в "слепую белку".

- Что это за игра? - Перебила Джил.

- Ты что, "слепую белку" не знаешь? - Немало удивился лекарь.

- Нет, никогда не слышала о такой. - Артистка отрицательно повертела головой.

- Ну, ты даешь! - Юноша всплеснул руками. - Дети играют в неё по всему континенту, уж это всем известно. - Пожав плечами, Кель хитро улыбнулся, и решил подзадорить Джил. - А точно ли ты дочь охотника, а?

Однако, артистка отреагировала несколько бурнее, чем того ожидал лекарь. Тряханув кулаком, она вскрикнула:

- Точнее не бывает! Ну не было у меня в детстве времени в игры играть. - Буркнула Джил, и отвернулась.

Келю стало совестно:

- Прости, но я ведь совершенно ничего не знаю про твоё детство. - Джил повернулась обратно. Её сдвинутые брови постепенно вернулись на свои месте, после чего, вздохнув, она прикрыла глаза и кивнула. Лекарь принял это как одобрение к продолжению. - В общем, правила такие - один из детей выбирается вомдой, по считалочке. Он становится слепой белкой. После чего вомда закрывает глаза, и считает до десяти. В это время другие дети разбегаются, и залезают на деревья, как бы становясь орешками, ну, или шишками, кому как больше нравится называться. Когда вомда заканчивает отсчёт - двигаться или залезать выше уже нельзя. А, ну да, по правилам запрещается забираться выше третьей ветки снизу. Затем, все остальные дети начинают издавать звуки, по которым ориентируется белка - кто-то стучит по стволу дерева, кто-то цокает языком - в общем, кто во что горазд. Вомда должен по звуку определить, кто находится к нему ближе всего, ну или на самой нижней ветке, короче, должен вычислить того, кого легче поймать. Щёлкать орешки нужно до тех пор, пока вомда первый раз не коснётся ствола дерева, не важно, случайно или специально. После этого он должен на ощупь забираться на дерево и пытаться поймать другого игрока, который орешек. Орешек может пытаться уворачиваться от белки, но всё это он должен проворачивать, не отрывая руку от ствола, и не сдвигая её с места. Перепрыгивать на соседние деревья запрещено, спрыгивать со своего тоже. Если орешек убирает руку от коры, или сдвигает её достаточно сильно - он считается сорванным, то есть проигравшим. Другие орешки могут отвлекать белку, щёлкая орехи, тем самым помогая скрывать скрип веток пока другой орешек пытается не попасться. В конце игры, когда истечёт время, или белка соберёт все орешки, из сорванных орешков по считалочке снова выбирается вомда. Орешки, которые умудрились не попасться, и белка получают иммунитет. Ну, и после этого всё начинается заново.

Промычав в ответ, Джил задумчиво уточнила:

- Понятно. А в чём смысл помогать другому? Ведь тогда тебя самого быстрее вычислят?

Кель пожал плечами:

- Парни помогали девчонками, которые им нравились, друзья помогали друг другу, да и дурачить белку - это основной источник веселья в этой игре. - Объяснил лекарь. - Кстати, у нас там был один парень, у него был от природы талант - он умел издавать звуки на расстоянии от себя самого. На моей памяти, за все эти года он попадался только раз или два. - Юноша усмехнулся детским воспоминаниям. - Мы ему дали кличку "король орехов".

- Так у вас там были клички? - Язвительно поинтересовалась артистка. - А у тебе какую присвоили? "Король червей"?

Один глаз Келя сам собой прикрылся наполовину:

- Каких ещё червей?

- Книжных! - Выпалила девушка, после чего ехидно захихикала.

Лекарю подколка показалась довольно остроумной, поэтому она ему понравилось. И, хотя он не обиделся, для виду всё же скорчил кислую мину.

Факт притворства не ускользнул от зоркого взгляда Джил:

- Ладно-ладно, я поняла, у тебя на острове полно друзей. Ты не затворник-одиночка, лучшие приятели которого учебники, а любимые подружки - прописные буквы. - Не удержалась девушка от ещё одной саркастичной шпильки. В шутку состроив высокомерное выражение лица, лекарь многозначительно кивнул, после чего не удержался, и улыбнулся. - А что до вашей "белки" - звучит действительно весело. - Как-то безучастно сказала артистка. - А если на одно дерево заберётся два человека, один выше, а другой ниже и они будут отвлекать белку по очереди? Так можно и час провозиться, без результата, а другие будут скучать.

- Да, забыл упомянуть. Одно дерево - один орешек, а место, куда можно отбежать, обычно, сильно ограничено, да и считал вода всего до десяти, так что пока каждый определялся с деревом, пока добегал, ещё пока спорили, кто какое место займёт, в общем, обычно выше третьей ветки забраться-то и не успевали. - Продолжал объяснять Кель, улыбаясь воспоминаниям.

- Ладно, что было дальше? Каким образом связаны эта игра и твоё ученичество?

- Это же самое интересное! - Подняв указательный палец в воздух, торжественно заявил лекарь. - Однажды, мы с ребятами играли в "слепую белку" и одна девчонка случайно сорвалась с ветки - так активно пыталась прикрыть подружку, и, представляешь себе, голенью приземлилась прямо на камень. - Кель упёрся пяткой в землю, выпрямил ногу, и потыкал пальцем в упомянутую область, демонстрируя Джил место ранения девочки. - Конечно, она сразу разревелась, нам всего по десять было тогда. Ну все ребята сразу ко мне, мол, Кель, ты же с ДонАлланом на операциях бывал, знахарское дело знаешь, помоги ей скорее! Девчонку, кстати, Онай зовут. - Сделал Кель небольшой отступление. - Ну, я её и осмотрел - крови было ого-го! Да ещё и кровоподтёк на половину голени вокруг раны постепенно растекался. Гематома получилась размером с перезревший огурец! Я тогда пришёл к выводу: "Перелом, не иначе". Но решил никого пугать раньше времени. Так вот, я вспомнил, что если траву-метун, это такая фиолетовая коротенькая травка, - опять отступил Кель, показам большим и указательным пальцем предполагаемые размеры лекарства, - положить на подорожник, смочить слюной, и приложить к ранке - она подействует, как обеззараживающее средство и заодно остановит кровотечение, что я и сделал. - Здесь Кель сменил тон на недовольный, и уткнул кулак в бок. - Она пофукала, видите ли, противно ей было из-за слюны моей, но ничего, перетерпела. - Теперь он продолжил обычным тоном. - Естественно, под рукой не оказалось ничего, чем можно было бы перевязать всё это дело. А одежду рвать не хотели - боялись, что родители заругают. Поэтому пришлось мне припарку руками держать, пока кровь не остановилась. Как только Онай перестала хныкать, и сказала, что боль немного прошла, она попыталась встать, но не смогла опереться на раненую ногу - чуть снова не упала на землю. Её один из парней успел поймать. И вот тут я испугался, что оказался прав, и у неё действительно треснула кость. Если и вовсе не сломалась - рухнула-то она знатно. - Важно подметил лекарь. - Мы с другими детьми усадили её на спину самого сильного парня, и понесли сдавать учителю. На протяжении всего пути я придерживал припарку на ранке. Рука жутко затекла, но из-за того, что я на неё наплевал, никто другой даже прикасаться не хотел. Говорили: "Слюни твои, вот ты и держи". - Обидчиво добавил юноша. - Так вот, когда мы добрались до дома учителя, Онай сказала, что уже практически не чувствовала боли, но всё равно, ДонАллан решил её осмотреть без очереди, когда мы рассказали, что произошло. Ради нас он даже прервал свой текущий приём, и попросил пациента подождать. - Кель мечтательно уставился в никуда. - Он вообще относился к островитянам, как к своей семье, и очень любил каждого, в частности.

- А некоторых даже больше, чем остальных. - Пробурчала артистка так, что лекарь не понял ни единого слова.

- Ну вот, когда учитель осмотрел ногу Онай, он сильно удивился, что при падении с такой высоты девочка получила столь незначительные повреждения - рана оказалась совсем неглубокой, а кость не то что не переломилась, но и трещинка оказалась совсем крохотной. - Юноша вновь использовал большой и указательный пальцы для визуального изображения размеров трещины.

- С какой высоты? - Неожиданно вставила Джил.

- Что? - От неожиданности Кель так и завис, с рукой в воздухе.

- С какой высоты упала Онай? Ты не упомянул.

Лекарь погладил лоб, пытаясь вытащить этот факт из чертогов своего разума:

- Хм, да я и не помню уже, метра два-три, вряд ли больше.

- Она с такой высоты шлёпнулась, и кровища была кругом, а через полчаса оказалось, что это всего-то ранка, да треснувшая кость? - Девушка стала выяснять обстоятельства случившегося с недоверием в голосе, бросив на юношу косой взгляд.

- У страха глаза велики. - Скорчив недоумевающее лицо, Кель наклонил голову набок, и прижал плечо к уху. - В общем-то, мы часто падали во время активных игр, но никогда на камень и с такой высоты. Наверное, все просто испугались, и потом рассказывали друг другу различные страсти, вот и всё. - Лекарь развёл руками.

- Понятно. - Сухо согласилась артистка.

- В общем, - продолжил юноша, - увидев припарку ДонАллан поинтересовался, кто её сделал, и другие дети ему рассказали, что это был я. - Кель прижал пятерню кончиков пальцев одной руки к своей груди. - И тогда впервые учитель попросил меня помочь ему перевязать ногу Онай. Моей радости не было предела! - Кель взмахнул руками вверх. - Когда мы закончили, он сказал ребятам проводить раненую домой, а сам отвёл меня к матери. Тогда дело уже шло к вечеру. Они о чём-то очень долго разговаривали, иногда вскрикивали, но тут же успокаивались. И после этого, на следующий день, он прилюдно объявил, что назначает меня, КельДорана, своим учеником. - Лекарь выглядел очень воодушевлённым этим моментом из своего прошлого. Но, спустя мгновение, его бравурный настрой прошёл, и он даже отчего-то замялся. - В общем, с тех пор ДонАллан заменял мне отца, в какой-то мере, наверное. - На самом деле, с того самого момента юноша начал стыдиться того, что всего за три года совершенно забыл своего погибшего родителя, и немедля примерил эту роль на своего учителя. - По крайней мере, я чувствую, что он за это время стал мне ближе, чем когда-либо был Унок. Вот такая история.

Кель улыбался, глядя на Джил, довольный тем, что ему удалось рассказать свою историю настолько интересно, что она даже не имела больше претензий к её длине.

Она посмотрела на него, и, заметив улыбку, ответила тем же:

- Мог бы ограничиться самой последней частью. - Сказала она дразнящим тоном, желая подзадорить лекаря.

Выпрямившись, юноша ответил с шутливо-важным видом, тоном зазнавшегося учёного:

- Но ведь тогда ты не поняла бы, откуда я знал про муди-траву. И почему ДонАллан не просто похвалил меня, а восхитился моими навыками и знаниями настолько, что прямо таки немедленно взял в ученики. - По-дурацки вытянув губы, Кель сверху-вниз выскокмерно посмотрел на Джил.

- Возможно-возможно. А может быть, ты просто любишь потрепаться? - Хихикнула Джил, и снова стукнула его по плечу.

Лекаря немного задело замечание артистки, но не настолько, чтобы придавать ему хоть какое-то значение. Наоборот, он порадовался, что ему удалось развеселить Джил. Её смех был очень звонким и мелодичным, прямо под стать голосу. Именно поэтому, и ещё потому, что они совсем недавно затрагивали тему морей, он решил рассказать ей одну из своих любимых шуток:

- Кстати, Джил, а ты знаешь, какая любимая ягода у пиратов?

Артистка даже слегка опешила от такого вопроса. Потерев подбородок, она немного подумала, и ответила, пожав плечами:

- Не знаю. Клюква, наверное?

Теперь пришла очередь лекаря удивляться:

- Почему именно клюква? - Такого ответа ему слышать ещё не доводилось.

- Ну, у них же в долгих плаваньях зубы выпадать начинают от цинги, а если есть клюкву - то остаются на своих местах. До следующей драки, по крайней мере.

- Хм. - С технической стороны вопроса, ответ девушки оказался правильным, что ввело юношу в некоторое замешательство, однако, конструктивность не самая нужная черта в юморе. - Вообще-то, это верно, но в данном случае ответ немного другой.

- И какой же? - Джил с интересом посмотрела на Келя.

Лекарь воскликнул, вскинув руки вверх так, чтобы скрестить находившиеся в них воображаемые сабли:

- Йар-р-р-бузы!

Артистка хохотнула пару раз, не раскрывая рта, выпустив воздух через ноздри:

- Забавно. Но арбуз разве ягода?

Приняв свой повседневный вид, юноша начал рассказывать серьёзным тоном:

- Вообще-то, если смотреть с точки зрения обывателей, то арбуз, из-за своих размеров, считает фруктом, так как мы привыкли, что ягоды - это что-то не очень большое, и при этом кислое или сладкое. Или оба сразу. Но в среде ботаников уже достаточно давно доказали, что арбуз по всем параметрам является ягодой. По этому поводу написали даже несколько научных работ.

- Ну вот, опять взялся за своё. - Коротко сказала девушка, таким тоном, что Келю показалось, что эти она хотела сказать, что лучше бы не спрашивала.

После небольшого перерыва, во время которого девушка переварила полученную информацию, она решила выяснить ещё кое-что:

- Слушай, Кель, а где ты взял деньги экспедицию? ДонАллан же ни медяка не берёт со своих пациентов за лечение? Или на тебя это правило не распространяется?

Кель отвёл взгляд, нахмурился, и немного угрюмо помолчал:

- С того момента, как я нашёл книгу, и понял, что за сокровище попало ко мне в руки - начал подрабатывать в перерывах между учёбой. Работал везде, где только требовались лишние руки - на фермах, в трактирах, на стройках, везде. Почти два года потратил на заработки, если бы не учёба, то, кончено, получилось бы гораздо быстрее, но, главное, что я теперь здесь, а не там.

- И что, никто не спрашивал, мол, чего это учёный вдруг решил руки испачкать не кровью, а грязью? - Спросила Джил.

- Спрашивали, конечно. Я честно всем отвечал, что хочу отправиться в путешествие, а то сижу на острове уже восемнадцать лет, пора бы и мир повидать не только на картинках. Каждый рыбак уже увидел больше, чем я.

- И сто восемьдесят три вятых ты заработал на подработках всего за два года? - Подозрительно прищурилась Джил.

- Жители Джана богаче, чем кажется. - Пожал плечами Кель.

- Что ж, понятно. Если вернёмся в Раут ни с чем - сплаваю с тобой на твой остров - дам там парочку выступлений.

Кель ничего не ответил, так как не понял, говорила она серьёзно, или всё же нет.

Они продолжали идти молча, пока лекарь не задумался о том, что неплохо бы узнать и про детство Джил тоже. Он откашлялся для привлечения внимания:

- Кхм, Джил?

- Да? - Она больше не улыбалась, но выглядела гораздо более расслабленной, чем обычно.

Это придало Келю уверенности, но всё равно он спросил очень осторожно:

- А... А как прошло твоё детство?

От расслабленности вмиг не осталось и следа, её сразу сменило смущение, вперемешку с досадой:

- О, ну, знаешь, нечего особо рассказывать, - Она схватилась второй рукой за лямку рюкзака, и принялась её мять. Юноше показалось, что девушка занервничала. - У меня не настолько богатое на события детство было, как у тебя. Моя мать, - Джил сделала паузу, чтобы глубоко вдохнуть, и медленно выдохнуть, после чего отпустила лямку, и заговорила гораздо ровнее - у неё начались осложнения со здоровьем, из-за беременности мной, или во время, точно не скажу. В общем, при родах возникли трудности и мама, - артистка снова прервалась, - она... Она больше не может... ходить. - Мрачно подытожила девушка.

Воцарилось неловкое молчание.

Кель чувствовал, насколько Джил тяжело давались вспоминать о родителях и решил, что лучше больше ничего не выпытывать, как, неожиданно, артистка заговорила сама:

- Мой отец, он обычный охотник, разве что чуть более... Умелый, чем другие. Ему предстояло заботиться о матери, и о новорожденной дочери. Он сильный человек и успевал заниматься охотой, растить меня и заботиться обо всей нашей семье. Но, со временем, состояние матери становилось всё хуже, отец тоже не молодел, и ему всё тяжелее становилось нести на себе такое бремя. Когда я это поняла, то попросила его научить меня самой зарабатывать себе на жизнь. - Джил вновь прервала свой рассказ.

Юноша терпеливо ждал, но девушка продолжала мрачно молчать.

Тем не менее, теперь лекарю стало по-настоящему интересно, что же случилось дальше, поэтому он решил рискнуть и слегка развязать ей язык, заодно переведя разговор в более благоприятное русло:

- Это он научил тебя метать ножи?

Джил медленно перевела взгляд на него, ещё немного помолчала, но потом всё же продолжила:

- Да. Да это был он. Поначалу, он хотел научить меня стрелять из лука, но, как видишь, у меня возникли с этим некоторые проблемы. - Она непроизвольно дотронулась до повязки. - Поэтому, он решил обучить меня искусству метания ножей. Честно сказать, мне это понравилось гораздо больше, чем лук, поэтому я отточила свои навыки до совершенства. Хотя, мой отец приложил немало усилий, и всё же научил меня сносно стрелять из лука. Казалось бы, всё шло хорошо, но почему-то никто из нас не подумал, что крупную дичь ножичками не завалишь, а подстрелом берчиков, ворон, сов и воробьёв особо денег не заработаешь. Разве что c продажи перьев можно было сколько-нибудь да раздобыть. Правда, кролей ловить мне удавалось, но вот того же лося ножи только приводили в бешенство, и он загонял меня на дерево. - Джил горько усмехнулась. - Поэтому, чтобы не позорить отца и не быть обузой, я ушла из дома и стала бродячей артисткой. Так и зарабатываю, уже почти три года.

Закончив свою историю, Джил продолжила вглядываться в дорогу, как будто хотела показать, что её рассказ с самого начала не предусматривал возможности дополнительных вопросов.

Кель же, напротив, очень внимательно смотрел на девушку. Ему грело душу одно осознание того, что Джил доверилась ему настолько, чтобы так разоткровенничаться. Но ситуация, в которой оказалась её семья, наоборот, вгоняла его в смятение, отчего лекарь испытывал очень смешанные чувства. Тем не менее, он старался этого не показывать, чтобы она не подумала, что он испытывает к ней жалость, или считает слабой. Ему было просто по-человечески обидно за то, как жестоко с некоторыми людьми распоряжается судьба. Но, несмотря на это, ему жутко хотелось задать ещё один вопрос, на который он очень долго не мог решиться. Наконец, он отважился:

- Слушай, Джил?

- М? - Она повернулась к Келю.

Вид повязки девушки заставил юношу немного стушеваться:

- А как ты, ну, потеряла свой глаз?

Лицо артистки приняло такой же вид, как тогда, в трактире, когда он спросил её, не доводилось ли ей убивать людей. Девушка наморщила нос, выгнула губы в кривой, раздражённой ухмылке, нахмурила брови, и так сильно сжала лямку рюкзака, что лекарь был уверен, что если бы не перчатки, то он увидал бы её покрасневшие пальцы:

- Кель, не хочу грубить, но это, совершенно точно, я бы даже сказала, абсолютно тебя не касается.

Юноша понял, что попытался прыгнуть выше того уровня доверия, который на данный момент установился между ними:

- Хорошо, извини, я просто спросил. Ты не обязана отвечать.

- И не собиралась. - Строго оборвала всякие попытки к дальнейшему разговору Джил.

Выплюнув травинку, Кель отвернулся, притворившись, что искал новую, чтобы хоть как-то остудить ситуацию.

Дальше они шли молча. До самого привала.

***

Когда начало темнеть, артистка практически перестала смотреть на дорогу и начала что-то тщательно выискивать среди деревьев.

Келю стало любопытно:

- Джил?

- Чего? - Выпалила она таким тоном, будто её отвлекали от очень срочного и важного дела.

"Даже головы не повернула", - подумал Кель, и спросил:

- А что ты ищешь?

- По пути в Раут я где-то здесь приметила удобное местечко для привала.

Лекарь оглянулся. Участок леса, в котором они находились сейчас, по крайне мере, для него, особо ничем не отличался от остальных:

- Чем оно настолько "удобное", что ты его так тщательно высматриваешь? - продолжил выяснять юноша.

- Там стоят четыре пенька, один из которых можно использовать как стол, а остальные - как табуретки. Кроме того, там есть удобное место для костра. Поедим, передохнём там и пойдём дальше.

- Хм, а не будет ли логичнее пройтись до тех пор, пока совсем не устанем, а потом поесть, и завалиться спать?

- Конечно логичней, но не умней. - Артистка подарила лекарю взгляд полный чувства собственного превосходства. - Во-первых, перед сном есть вредно, ты не знал? - "Зато, чтобы сказать вот это, голову она повернула", - подумал Кель, Джил тем временем отвернулась к кустам, и продолжила. - А во-вторых, это последнее удобное место, мимо которого мы пройдём до полной темноты. Если я права, и на обоз напали не звери, а нам понадобится зачем-нибудь развести костёр, то огонь привлечёт к нам много лишнего внимания. А парочка не особо сильных на вид, да не очень-то вооружённых людей - это лакомый кусочек для бандитов. А если всё-таки пропажа пивовара и его эскорта - это дело лап диких животных, то они могут выйти на нас по запаху еды. Тем более, лучше не давать застать себя врасплох, когда мы совсем выбьемся из сил и будем дрыхнуть без задних ног. Поэтому самое лучшее, что можем сделать, это погреться у костра, поесть, и потом быстро смыться, оставив позади себя все улики и запахи. После этого мы зайдём так далеко в чащу, насколько это возможно, и заночуем где-нибудь в кустах, чтобы нас никто не мог найти. Ну и последнее, самое важное ... - Она взглянула на лекаря так, будто действительно собиралась открыть ему какую-то очень страшную тайну, он прямо-таки весь проникся атмосферой этого момента, и полностью обратился в слух. - ... Если есть руками в полной темноте - то можно случайно откусить палец. - Несколько секунд после сказанного девушке ещё удалось сохранить серьёзное выражение на лице. Но вид вылезших из орбит глаз юноша заставил её щёки надуться, а веки сузиться. В конечном итоге, не выдержав, она прыснула, и расхохоталась, хлопнув себя по коленке. После чего, по мнению Келя, очень невежливо, показала на него указательным пальцем, и, смеясь, выпалила. - Ха-ха! Видел бы ты своё лицо сейчас! Вот умора!

Они даже остановились. Артистка продолжала веселиться, а лекарь поражался, как легко ей удалось его надуть. Но юноша не мог ни злиться, ни обижаться на девушку, когда слышал её чудесный, мелодичный смех. Поэтому он тоже улыбался, хотя и весьма сдержанно.

Наконец, успокоившись, Джил утёрла слезу, и оглянулась:

- Кстати, а вот и оно!..

Обнаружив то, что искала, артистка даже не стала заканчивать свою мысль, а вместо этого, она без объяснений нырнула в близлежащие кусты.

Кель последовал за ней.

Когда он прошёл через густые заросли, перед ним предстала полянка, похожая на маленький песчаный остров, лежащий в бесконечном, зелёном море травы и деревьев. Как и упоминала Джил, здесь действительно стояли четыре пенька, но не совсем по кругу. Первые три стояли очень близко друг к другу, так что центральный можно было использовать как стол, а соседние как стулья, при этом они находились ближе к краю лагеря, четвёртый же стоял ближе к центру, рядом с местом для костра.

Пока Кель осматривал поляну, Джил уже расположилась на одном из стульев, поставив рядом рюкзак, и раскладывала нехитрый ужин на столе. Когда лекарь подошёл и занял соседнее седалище, она уже начала нарезать копчёную ветчину:

- Ты чего там так долго копошишься? - Уточнила она скорее из интереса, чем из недовольства.

- Любовался видом. - Простодушно ответил юноша. - На Джане не особо много где можно остановиться на привал в лесу. Там и леса-то не очень много, чего уж.

- Ах да, ты же у нас дикарь. - Джил отрезала кусок хлеба и сделала себе бутерброд с ветчиной. Откусила, и продолжила, уже с набитым ртом. - Я взяла нам сыра, копчёную свинину, хлеба, немного овощей и несколько яиц. Я бы предложила тебе заварить чаю, но, во-первых, слишком много мороки, а во-вторых, предпочла бы не разводить костёр без крайней надобности. - Пережевав, она проглотила смесь хлеба и ветчины, и добавила более разборчиво. - Угощайся, и ни в чём себе не отказывай, на утро у меня ещё небольшой перекус припасён в рюкзаке. Если нужно, то соль здесь, в баночке из бересты. - Пальцем свободной от еды руки, она указала на местоположение, пожалуй, самой распространённой приправы для еды.

Держа в одной руке бутерброд, другой она сделала пригласительный жест. Кель вспомнил Сола, придвинулся поближе к импровизированному столу, и принялся осматривать находившуюся на нём снедь. "Немного овощей" включали в себя: две морковки, три помидора и одну большую луковицу. Заметив яйца, Кель с радостью обнаружил, что Джил вязала оба вида - три из них были традиционного, терракотового цвета, а другие три были светлые, почти белые, с полупрозрачной скорлупой. Кель взял одно не куриное и, по привычке, взглянул на него через свет, надеясь увидеть зеленоватый желток, несмотря на то, что солнце почти село. Вместо этого он обнаружил сплошной, проваренный белок и почувствовал себя глупо: "Верно, сырые яйца в поход не берут", - рассудил он, и принялся за очистку скорлупы. Джил внимательно наблюдала за этим действом, затем не переставая жевать, спросила:

- Ты заказал у Сола двойную яичницу - блюдо, которое далеко не всем по вкусу. Я правильно поняла, что тебе и те и те яйца нравятся одинаково?

- Ты и это запомнила? - Удивился Кель, надкусив белок до самого желтка. - Да, большинство предпочитают что-то одно, и их воротит от другого, но мне нравиться, как вкусы контрастируют, особенно когда ешь подряд. Вперемешку мне не особо по вкусу. - Лекарь откусил до половины, прожевал, наслаждаясь солоноватым привкусом желтка и продолжил. - На рынке в Рауте, что ли, сразу варёные яйца продают? - Спросив, юноша опустил взгляд, и тут же отвлёкся, погрузившись в мысли о том, сколько же людей до него ели за эти пеньком. Он начал поглаживать его деревянную поверхность свободной рукой.

Джил вновь откусила бутерброд, прежде чем ответить:

- Конечно нет. Я ж говорила, что к Солу заскочила поболтать - заодно попросила Бекку яйца отворить нам в дорогу.

Кель слушал ответ в пол уха, продолжая поглаживать стол, тем не мене, он заметил крошки, которые вылетели изо рта Джил, когда она говорила и, вспомнив ситуацию в баре, решил напомнить ей об этикете, не поднимая взгляда и не отрываясь от своего занятия:

- Между прочим, в приличном обществе считается, что говорить с набитым ртом неприемлемо и некрасиво. - Сказал он шутливо, многозначительно взглянув на артистку исподлобья.

Джил скривила губы в ехидной усмешке, прожевала, и только потом ответила:

- Ага, да, верно, как же я могла забыть. Кстати, я же не дала тебе нож.

Кель успел только поднять голову, как Джил уже схватила острый столовый прибор, молниеносно занесла его над плечом, и метнула так, что он воткнулся прямо между средним и безымянным пальцами Келя. Лекарь, едва не подавившись, перестал жевать, и теперь только удивлённо таращился по очереди то на нож, то на артистку. Та выпрямила спину, положила руку на талию, кокетливо приподняла одну бровь, и произнесла несерьёзно:

- Порядочный мужчина, настоящий рыцарь и джентльмен не должен прямо указывать леди на незнание этикета, ему полагается тонко намекнуть или написать записочку. - Издевательская, но не злая улыбка едва не касалась её ушей.

Кель вернул глаза в те пределы, где мог накрыть их веками, и, по-быстрому проглотив то, что оставалось от яйца, принялся очищать другое, куриное, обиженно пробурчав себе под нос:

- И где ж я тебе в лесу найду бумагу с пером и чернилами?

- Ради соблюдения приличий мог бы что-нибудь придумать. Ведь этикет это так важно! - Поддразнила Джил.

Прикончив следующее яйцо, Кель не без усилий вытащил нож из пенька, и, перехватив его левой рукой, сварганил себе трёхслойную закуску из хлеба, ветчины и сыра.

Джил закончила со своим бутербродом и тоже взяла себе пару яиц. Кель подумал, что есть всухомятку - удовольствие очень сомнительного характера, но сразу же вспомнил, что на поясе у него висит замечательная большая фляга, доверху наполненная водой. Он немедленно откинул плащ, снял флягу с пояса, и положил её на стол. Артистка, продолжала жевать яйцо, когда бросила скучающий взгляд на флягу и флегматично спросила, теперь уже проглотив пищу:

- Ты же не просто так купил флягу со знаком школы света, верно?

Юноша вопросительно взглянул на девушку, она продолжила:

- Зачем ты отправился в эту экспедицию? Это как-то связано с магией, да?

- Мы отправляемся в храм, который, возможно, является гробницей первых в мире магов, конечно, экспедиция связана с магией. - Кель усмехнулся, и положил локти на столик. - Но ты права. Единственное что, формулировка не совсем верная. Она не просто связана с магией - она должно обеспечить магией меня.

Бровь девушки непроизвольно приподнялась:

- Не поняла?

- Поначалу, я стал изучать медицину, чтобы отблагодарить ДонАллана, но со временем...

- Если у меня будет несварение от очередной неоправданно долгой истории - я тебя стукну. - Пригрозила Джил.

- Нет-нет, здесь всё гораздо проще. - Вообще-то Кель хотел рассказать историю подлиннее, но не быть стукнутым он хотел гораздо больше. - Так вот, со временем, я понял, что мне нравиться помогать людям, но не так, как помогает пекарь или садовник, а так, как может помочь только лекарь. Чем старше я становился, тем лучше понимал, что здоровье - это самое важное для любого человека, ну, разве что, кроме семьи. И что, зачастую, если у человека что-нибудь не в порядке со здоровьем - то ему и жизнь немила. - Кель откусил бутерброд, прожевал, запил и продолжил. - Если фермер не может работать из-за больной спины - это для него равносильно смерти, если швея теряет зрение из-за работы или возраста - она начинает медленнее работать, а значит, рано или поздно, ей перестанут поступать заказы, и она будет голодать. Если у художника начала отсыхать рука - ему приходится делать выбор между любимым делом и здоровьем. Таких примеров сотни и тысячи. Конечно, простой лекарь-травник, вроде меня, может помочь в большинстве случаев, но ты знаешь, кто помогает людям гораздо эффективнее?

- Полагаю, что это маг-целитель?

Кель воспользовался ответом Джил, чтобы дожевать ещё один кусочек:

- Совершенно верно! - Он приложился к фляге. - ДонАллан знает всё о работе человеческого тела. Всем известно, что маги-целители могут продлевать собственную жизнь на огромный срок, по сравнению с другими магами и, тем более, обычными людьми. Маги-целители умеют орудовать не только скальпелем, но и манипулировать своей собственной душой, чтобы помогать другим. Предположим, у старика заболели коленные суставы, если простой лекарь, как я, назначит ему лечебную мазь - со временем суставы пройдут, но потом, как ни крути, дойдёт до осложнения, и тут никакими микстурами уже не поможешь, разве что только облегчить страдания. Зато маг-целитель может перенаправить энергию души больного так, что она сама постоянно будет излечивать, и поддерживать суставы в приемлемом состоянии, затрачивая магическую энергию, которая этому человеку больше ни для чего и не пригодилась бы в жизни!

- Ой, что-то в животе забурчало, смахивает на несварение. - Грубо, монотонно, и с явным намёком перебила Джил.

Второй раз повторять не пришлось:

- В общем, видя, насколько лучше учитель справляется при помощи магии, чем когда-либо буду справляться я с помощью трав и микстур, я решил стать магом-целителем. - Кель хлебнул водички. - Так как ДонАллан не берёт денег, а моя мама, хоть и достаточно обеспеченная, но всё же простая швея - отправить меня в гильдию магов не было никакой возможности. Да даже если бы учитель мне и платил - копил бы я очень долго, потому что обучение в гильдии стоит столько, что простой лекарь, разве что, к глубокой старости заработает. Поэтому я попросил ДонАллана помочь мне самому открыть врата души. Ему далеко за девяносто, на Джан он переехал уже глубоким стариком, хотя по физической форме даст фору любому самому атлетичному парню. Так вот, когда я его просил рассказать о том, как он открыл свои врата души, учитель поведал мне, что с молодости чувствовал способности к магии, и открыл их самостоятельно. После чего долгое время изучал традиционную медицину, а затем, уже в зрелом возрасте, отправился в отшельничество в горы, чтобы там, в уединении постичь все тонкости магии исцеления. Но вот мне он сказал, - тут Кель специально сделал паузу, доел бутерброд, украдкой подглядывая, как реагирует Джил на его рассказ, она выглядела весьма заинтересованной, и это придавало ему уверенности, - про меня он сказал, что он ничего не чувствует.

- И что это должно было означать? Что ему нравятся только девочки? - Подколола Джил Келя с язвительной ухмылкой. Она уже закончила с одним яйцом и принялась очищать второе.

Кель кисло ухмыльнулся в ответ на шпильку, сделал себе ещё один бутерброд, и продолжил:

- А то и значит, что совершенно ничего - оказалось, что мои внутренние врата души наглухо закрыты. ДонАллан сказал, что бесполезно пытаться открыть их самому, если ты настолько неспособен к магии, как я. Честно сказать, я не сразу ему поверил. Мне показалось, что по какой-то причине он просто не хочет, чтобы я занимался магией. И тогда я начал изучать книги, посвященные самостоятельному раскрытию потенциала собственной души. Раскрытие врат души часто называют раскрытием души, для краткости, если что.

Кель решил посмотреть, как Джил отреагирует на очередное отступление от темы, но ей было всё равно, поэтому он продолжил, даже не притрагиваясь в этот раз к бутерброду:

- Я прочитал около пяти книг на эту тему, я выполнял все упражнения, следовал всем советами, что были там описаны, я тратил все свои выходные на это, и знаешь, что? - На мгновение артистка перестала жевать, и подняла на лекаря заинтересованный взгляд. А он отчеканил. - Ни-че-го. Просто ничего. Как бы я ни пытался - я не смог почувствовать, как струиться и перетекает энергия за моими вратами, - он глотнул из фляги, - я не смог ощутить даже ту энергию, которая просачивается сквозь завесу врат и уходит в никуда, как у всех нормальных людей. - Кель сделал ещё глоток из фляги. - И тогда я решил, во что бы то ни стало, любым возможным способом попасть в гильдию, чтобы там пройти обряд, и стать, наконец, полноценным целителем. Ведь за деньги магом может стать кто угодно. Любой остолоп, каким бы глупым он ни был. Да хоть настолько же твердолобым, как этот пень. - Кель постучал костяшками пальцев по столу. - Мне это виделось идеальным вариантом - ведь для целителей не важно, насколько сильна или слаба твоя душа, главное, насколько ты хорошо умеешь с ней обращаться, и управлять тем, что она тебе даёт. А это как раз мой случай. - Подвёл итоги юноша.

- Интересно, и каков был твой первоначальный план? Сбежать с острова, добраться до гильдии и очень-очень хорошо попросить? - Поинтересовалась Джил, макая помидорку в соль.

Удивительно, но в этот раз Кель не почувствовал не капли желчи в вопросе, он не торопясь прикончил бутерброд, задумавшись, затем развалился на пеньке, насколько возможно и продолжил:

- Откровенно говоря, тогда у меня не было ни единой мысли о том, как притворить свои стремления в жизнь. Я просто выбрал себе цель, и решил, что ухвачусь за первую же подвернувшуюся возможность, и сделаю всё от меня зависящее, а дальше - будь что будет. Ну, вообще-то, у меня был, хм, вариант, я бы так его назвал. - Юноша немного смутился, и ещё некоторое время подумал, стоит ли вообще делиться с кем-то настолько меркантильными и низменными мыслями. Но, вспомнив о ситуации в трактире, и о доверии, решил, что с этой девушкой лучше быть до конца откровенным. - Единственное, что я тогда смог придумать - это ждать. Как ни крути, но даже маги-целители не бессмертны, и имеют довольно ограниченные ресурсы. Я предполагал, что возможно, когда-нибудь ДонАллан покинул бы наш мир, а я занял бы его место. Я не он, и не могу помочь абсолютно всем, поэтому, думаю, поток из больных и страждущих на наш остров довольно быстро бы сильно уменьшился. А, следовательно, прекратились бы бесконечные поставки книг, реагентов для лекарств, еды, и других подарков. Тогда мне пришлось бы начать брать плату за свои услуги. И, кто знает, возможно, годам к пятидесяти, я бы накопил на ритуал и последующее обучение в гильдии. Покинул бы остров, чтобы на старости лет научиться парочке новых трюков.

Лекарь посмотрел на артистку, ожидая порицания, или, как минимум, неодобрительного взгляда. Но та продолжала поглощать помидорку, периодически погружая её в ступку с солью, как ни в чём ни бывало. К своему удивлению юноша обнаружил, что ожидание смерти близкого человека, ради собственной выгоды, не казалось девушке чем-то вызывающим отвращение или неприязнь. Что создало некоторое смятение внутри самого Келя, так как на самом деле, в глубине души, он и сам не считал своё ожидание чем-то неправильным. Ведь он не подсыпал мышьяк ДонАллану в утренний чай, или не надеялся, что его учитель, например, сильно заболеет, и скоропостижно скончается, ничего такого. Но, как ни крути, с точки зрения морали всё это выглядело не слишком притязательно. В общем, лекарь и сам до сих пор не определился, как относиться к сложившийся ситуации, поэтому просто решил продолжить свой монолог:

- Помимо прочего, за всё это время много чего может поменяться, так что этот план изначально являлся запасным, на случай, если бы мне не подвернулось ничего более стоящего. Да и, как я уже упоминал, хоть ДонАллан приехал на остров без единого цветного волоса, весь седой, кто знает, на сколько он уже продлил свою жизнь? И на сколько ещё может? Он очень могущественный маг, хоть основное направление его практики - целительство. Да с такими запасами маны, скорее, он меня ещё и переживет. Тем более, чем ты моложе, когда поступаешь на обучение в башню - тем лучше. Ведь чем раньше раскрываешь врата - тем больше вероятность, что ты успешно станешь умелым магом. А в моём случае юный возраст - это просто критический фактор. - Печально вздохнув, Кель положил руку себе на грудь. - Но, хоть так. Тем более другого плана у меня не было, до тех пор, пока я не нашёл вот это. - Лекарь похлопал свою сумку по тому месту, где находился кармашек с томиком, и улыбнулся. - Мне только исполнилось семнадцать, когда я совершенно случайно наткнулся на эту книгу, когда искал что-нибудь новенькое в библиотеке учителя. Меня привлекло именно необычное расположение символов различных магических школ, и я решил, скорее от нечего делать, чем от какого-то интереса, позаниматься расшифровкой, чтобы чем-то занять свободное время, и, заодно, улучшить свои навыки в этой области. Я сумел перевести на всеобщий лишь малую часть этих записей, но когда я сообразил, что за сокровище попало мне в руки, у меня, буквально, перо выпало из рук, а глаза полезли на лоб. Придя в себя, я понял, какие возможности только что открылись передо мной, и осознал: "Это он, мой шанс!". После этого я начал придумывать, как бы мне скопить на экспедицию. А что было дальше, ты и так знаешь. - Отставив ладонь в сторону, юноша закинул ногу на ногу, и закончил. - И вот я здесь.

Закатив глаза, Джил начертила головой в воздухе круг, после чего произнесла с печатью утомления на лице:

- По-моему, ты опять вывалил на меня слишком много лишней информации, и так и не ответил - что же ты ожидаешь там найти?

Вопрос артистки заставил лекаря крепко задуматься. Настолько, что он, расставив ноги, сгорбился, положил локоть на коленку, а кулаком той же руки подпёр подбородок: "И вправду, что?". Наконец, как следует всё обдумав, он ответил:

- Думаю, я хочу найти там хоть что-то, что хотя бы на шаг приблизит меня к моей цели. Я не ищу там чего-то конкретного. Отвечая на твой вопрос, я путешествую, чтобы найти свой... путь.

Девушка как-то странновато посмотрела на юношу. Прожевав очередной кусочек помидора, она уточнила без энтузиазма:

- Путь?

- Да, путь. - Кивнул Кель. - Путь к своей мечте. Думаю, если мы найдём там золото - я смогу оплатить свою учёбу. - Лекарь, сам того не заметив, начал потихоньку повышать тон. - Если мы совершим археологическое открытие, и найдём только пустой храм, построенный Освободителями - я получу стипендию на обучение в гильдии! - Он шлёпнул обеими руками по столу. - А если мы обнаружим что-то, что сможет навести человечество на след Освободителей, - юноша вскинул руки к небу, и едва ли не закричал - мы вообще прославимся на весь континент! - Его глаза загорелись. - Да что уж там, на весь мир! Ведь, как ни крути, а Освободители - так же часть истории эльфов! - Кель мечтательно уставился в небо и начал помахивать рукой с флягой. - Уж тогда в башне меня признают одним из величайших первооткрывателей нашего поколения, и после этого мне наверняка ещё и лучших учителей выделят, для частных занятий. - Лекарь посмотрел на артистку так, будто всё это должно было произойти с ним уже завтра. - Представляешь, да это же в разы сократит время обучения, а, значит, увеличит мои шансы стать таким же великим целителем, как и мой учитель! - Совершив широкий взмах флягой, юноша наклонился над столом, и добавил, заговорщически. - А жить я буду не в общежитии, вместе с остальными, а в собственной комнате!

Меланхолично взглянув на Келя, Джил стряхнула с рукава капли воды, которые попали туда, вылетев из фляги лекаря, и немедленно спустила его с небес на землю, саркастично высказавшись:

- Размахался тут. Того и гляди, сейчас встанешь и побежишь в свою башню, забыв обо всём на свете. А мы ещё даже до Кориделя не добрались, не говоря уже о том, чтобы выйти на след Освободителей.

Кель остановился, с рукой, так и зависшей в воздухе, после чего бросил короткий обиженный взгляд на Джил, ссутулился, положил один из локтей на стол, вновь закинул ногу на ног, отхлебнул из фляги, и пробормотал, глядя в сторону:

- Уж и помечтать нельзя.

Довольная эффективностью своих методов, артистка добавила, хмыкнув:

- Мечтать будешь, когда своими глазами увидим результаты твоего похода.

Кель не мог не согласиться с доводами Джил, но всё равно чувствовал свою уязвлённость в лучших чувствах, поэтому решил больше ничего не говорить, пока его об этом не попросят.

Артистка нарезала вторую помидору, а лекарь решил поесть морковку. Он взял одну штучку и, несмотря на то, что уже стемнело, обнаружил на ней немалое количество грязи:

- Джил, а ты хорошо помыла овощи, когда заходила к Солу? - Вкрадчиво поинтересовался юноша.

- Ты о чём? - Девушка застыла с долькой помидора на полпути ко рту.

- На этой моркови осталось много грязи. - Кель продемонстрировал Джил ту, что держал в руках.

- Ой-ой. - Насторожилась та.

- Что случилось? - Реакция Джил немало встревожила Келя.

- Если я забыла помыть морковь, то и остальные овощи, наверняка, тоже. - Она с подозрением взглянула на помидор, который держала в руках, и непроизвольно прикоснулась к своему животу.

Такую возможность подшутить над артисткой лекарь просто не мог упустить:

- Ха-ха! Теперь, если у тебя будет несварение - ты не сможешь меня ударить!

- Почему это? Теперь, благодаря тебе, я знаю, что оно может у меня случиться, а следовательно, буду нервничать из-за этого. Это только усугубит ситуацию, а, значит, увеличит риск несварения. Получается виноват в этом ты, поэтому имею полное право тебе врезать. - Хитро улыбнулась девушка.

- Железная логика. - Потешно-безотрадно заключил юноша, понадеявшись, что Джил шутит. Но он не смог не улыбнуться, потому как каждый раз, когда радовалась девушка, Кель испытывал схожие чувства.

Сполоснув морковину водой из фляги, лекарь осознал растратность сего предприятия, так как на то, чтобы помыть одну морковку ушло бы гораздо больше воды, чем имелось во фляге. Поэтому он решил просто почистить её от внешнего слоя ножом. Грязь вместе с самой морковкой отходила так легко, и таким тонким слоем, что юноша про себя подметил, что девушка, видимо, так любила все свои ножи, в том числе и бытовые, что всегда держала их идеально наточенными.

Закончив, он принялся грызть относительно чистую морковину, задумчиво уставившись в небо. Джил достала из рюкзака свою флягу, положила её на стол, затем вытащила котелок, поставила его на землю и, вылив в него небольшое количество воды, она, стянув перчатки, начала по очереди мыть овощи. На вопросительный взгляд лекаря, артистка ответила:

- Так я хоть как-то помою овощи, не тратя большого количества воды. Тем более, воду следует экономить, вдруг завтра день будет ещё жарче?

- Интересный трюк, надо запомнить. - Юноша понимал, что мыть грязные овощи в грязной же воде - это не самый лучший способ сделать их чище, но подумал, что лучше так, чем совсем никак.

Подождав, пока девушка закончит, Кель осторожно спросил:

- Слушай, Джил, а у тебя есть какая-нибудь мечта? - Он сделал особенный акцент на последнем слове.

Не отвлекаясь от возни с продуктами, артистка сказала:

- Как-то странно у тебя голос звучал, когда ты спрашивал. Конечно есть, у кого же её нет? К чему ты это вообще?

Ну, - Кель немного замялся, стараясь подобрать правильные слова, и спросить так, чтобы не обидеть Джил, - просто ты так быстро согласилась пойти со мной, сразу после того, как услышала о том, что храм строили из золота. Другой, на твоём месте, наверняка попросил бы время на подумать. Может, час, а может день или даже два.

Артистка отреагировала очень спокойно:

- Другого в этом городе могло что-то держать. - Перечисляя, она начала наклонять голову то в одну сторону, то в другую. - Семья, более выгодное предложение о работе, ещё какие-нибудь дела. Или, напротив, оттолкнуть то, что ты, по сути, в обмен на защиту предлагал... ничего. Мне же в Рауте больше делать было нечего - все, кто хотел увидеть мои представления - на них посмотрели. Я всё равно собиралась сегодня-завтра уходить, а тут появился ты, и предложил мне неплохой шанс сменить род деятельности раз и навсегда. - Она пожала плечами. - А если не выгорит - я вытрясу у тебя из карманов приличную сумму, не потеряв особо много времени при этом.

Кель аж чуть не подавился морковкой от такой прямоты. Однако, он уже понял, что Джил была довольно прямолинейной особой, и за откровенность платила той же монетой. Он уже даже начал привыкать, и всё меньше удивлялся подобным изворотам в поведении артистки.

Девушка же в это время разложила вымытые овощи обратно на стол и достала из рюкзака другие. В этот миг она боковым зрением перехватила вопросительный, неодобрительный взгляд юноши. Она невинно развела руки в стороны:

- Что? Что такого? Лучше помыть хоть так, чем никак.

Усмехнувшись, лекарь самокритично подметил:

- Где-то я уже это слышал. Да и вообще, я же ничего и не говорил. Здесь ты опытная путешественница.

Джил многозначительно ухмыльнулась:

- Ты своими глазами сказал больше, чем намеревался. - Она вернулась к мытью овощей.

Похрустывая морковкой, лекарь наблюдал за этим действом, как загипнотизированный. Где-то в самом укромном уголке его сознания его воображение рисовало ему мутные и несвязные сцены вероятного будущего. Однако, как артистка не отступала от своего вопроса, пока не получила более-менее внятный ответ, так и юноша намеревался добиться ответа на свой:

- Ну, так что же насчёт твоей мечты? Она тоже как-то связанна с золотом? Или известностью? - Не унимался Кель.

- Хм... - Задумчиво промычала в ответ артистка, не отвлекаясь от своего занятия. - С золотом - да. С известностью - совершенно нет. Даже наоборот. Если как следует поразмышлять, то и рассказывать-то особо нечего - я просто надеюсь разбогатеть.

Кель нахмурился:

- С помощью меня?

Джил, тем не менее, это никак не задело:

- Нет, с твоей помощью. - Ответила она очень мирно. - В общем, мои мечты гораздо более приземлённые, чем твои. Я всего лишь хочу перестать зарабатывать так, как делаю это сейчас.

- Не понял? - Брови лекаря сдвинулись сами собой.

- Сейчас у меня на счету в эльфийском банке уже лежит кругленькая сумма, и её вполне хватило бы, чтобы купить дом. Не в Рауте, конечно и не в столице, но в том же Кориделе можно приобрести неплохой домик с парочкой этажей и симпатичными видом из окна. Но что делать дальше? - Джил начала жестикулировать только что вымытой морковкой, направив её куда-то вправо. - Куплю я дом и что потом? Осяду в городе? - Она развела руками. - Но я ничего больше не умею, а показывать одни и те же представления в одном городе день за днём не получиться. - Теперь морковка смотрела в сторону дороги. - Оставить дом и продолжить вести скитальческий образ жизни? Чтобы меня ограбили, пока я буду гулять на другом конце континента? Да и зачем мне тогда дом? Чтобы знать, что я могу куда-то вернуться? Мне это не нужно, я всегда могу вернуться к отцу. - Последнее слово она произнесла с едва уловимой неприязнью, почему-то отвернув голову в противоположную от лекаря сторону, после чего продолжила возмущаться. - Выйти замуж? - Здесь она озадачила, и даже немного напугала Келя, потому что ткнула морковкой в его сторону. - Я не могу себя представить домохозяйкой ни под каким углом! В сарафане? - Они начертила овощем прямую линию от своей шеи до коленок. - В платочке?! - Начертила морковкой круг над головой. - А потом ещё что? - С каждым словом, Джил начинала всё яростнее размахивать бедным, ни в чём неповинным овощем, всё повышая и повышая нажим в голосе. - Заботиться о детях? Ха! Да я и готовить-то не особо умею! Вполне сносно для себя самой, но стоять целый день у плиты, - она плюхнула кончиком морковки в стол, - чтобы приготовить еды на целую семью?! Нет уж, спасибо! - Джил окончила свою триаду, с силой метнув свою овощную указку обратно в рюкзак.

- Кхм. - Лекарь понял, что случайно затронул очень щепетильную для артистки тему, поэтому решил немного помолчать, чтобы дать ей время успокоиться. Когда она перестала макать в котелок с водой очередной помидор с таким видом, будто намеревалась кого-то утопить, или выведать у него, куда он дел деньги, юноша начал тихонько возвращаться к теме обсуждения:

- Если честно, я не совсем тебя понял. Так, в итоге, ты ищешь подходящий для тебя рецепт семейного счастья? Или просто богатства? Или чего-то ещё?

Джил зло взглянула на Келя, но через мгновение черты её лица разгладились:

- Не знаю. Пожалуй, богатства, но не сами деньги, как таковые, а возможности, которые они мне предоставят. - Она вздохнула. - Я не стремлюсь жить в роскоши и питаться только лучшими блюдами. Но, если мы найдём золото, а не что-то ещё, то, может быть, мне хватит чтобы открыть лавку? Или вложить кучу золота в эльфийский банк и жить припеваючи на дивиденды? - Её взгляд расфокусировался, она начала смотреть сквозь Келя, всё глубже уходя в себя. Лекарь уже успел подумать, что на этом разговор можно и закончить, как, внезапно, артистка бегло проговорила. - Короче, как минимум, у меня есть первый пункт плана - разбогатеть, а что делать дальше - придумаю. - Так же, как неожиданно она это выпалила, так же неожиданно и замолчала.

Тишина длилась некоторое время, пока Кель смотрел прямо на Джил, а она смотрела мимо него.

Хрустнув морковкой, юноша сказал:

- Понятно.

Девушка дёрнулась:

- Чего?

- Говорю, понятно, что за путь ты для себя выбрала.

Джил отчего-то поникла:

- А. Отлично.

- Эм...

- Что-нибудь ещё?

Кель хотел выяснить, почему, раз у Джил уже имелась кругленькая сумма в эльфийском банке, то она до сих пор не сделала магическую операцию по восстановлению глаза, раз она всё равно не собиралась тратить свои накопления на что-нибудь другое, по крайней мере, в ближайшее время. Но в последний момент как-то струхнул, и отвернулся:

- Да так, ничего.

Когда артистка вернулась к избавлению овощей от грязи, лекарь медленно надкусил морковку, и принялся неторопливо её пережевывать. К нему наконец-то пришло понимание того, что расспрашивать девушку о её прошлом - это всё равно что доставать со дна моря жемчужины, когда вокруг плавают акулы и угри. Чтобы не сидеть в тишине, он решил задать ей, пожалуй, самый безобидный, по своему мнению, вопрос:

- А ты никогда не думала о том, чтобы вернуться домой?

Джил криво ухмыльнулась, поджав щеку, отчего один из её глаз сощурился:

- Не-а. - Сказала она резковато. - Что мне там делать? Несколько раз в год я даю отцу знать, что до сих пор жива, и заодно узнаю новости об их жизни с матерью. А если вернусь? Чем буду заниматься? Попытаюсь вылечить мать на заработанные деньги? А ничего не выйдет, и все мои труды за три года уйдут впустую? А если она исцелиться, что тогда? Остаться в деревне с семьей? А дальше? Про своё отношение к замужеству я тебе только что рассказала. Давать представления в деревне, и этим зарабатывать? И про это я уже говорила - профессия артиста подразумевает, что на месте ты сидеть не будешь, ведь твои представления рано или поздно всем осточертеют. А если не выбирать ничего из этого, то тогда что? - Девушка обратилась к юноше - в её голосе звучал вызов.

Вместо того, чтобы давать заведомо неверный совет, Кель решил вместо этого разрядить обстановку:

- Ну, не знаю, ты вон как ножи бросать наловчилась. - Тут он продемонстрировал ей руку, промеж пальцев которой девушка в начале трапезы засадила ему нож. - Кто другой мне бы непременно палец оттяпал. А ты теперь, - он протянул ей эту же самую руку и взглянул с уважением, - настоящий мастер своего дела. Вернешься домой, купишь у местного кузнеца кувалду, и будешь тех же лосей укладывать штабелями, заряжая им молотом промеж глаз? Станешь такой себе охотницей с нетрадиционными методами. - Он примирительно пожал плечами. - Заодно и на месте сидеть не придется.

Шутка сработала. Джил улыбнулась, но как-то печально, не то, чтобы посмеяться. Вместо этого она понуро опустила голову, и наконец-то закончила с омовением продуктов. После чего, что нужно было, вернула в рюкзак, а то, что до этого лежало на столе - положила обратно.

Молчание продолжалось ещё некоторое время, только хруст пережевываемой Келем морковки иногда повисал в воздухе. Наконец, закинув в рот последний кусочек, лекарь прикончил её окончательно, и, отряхнув руки друг о друга, спросил:

- Джил, ты позволишь мне взглянуть на один из твоих метательных ножей?

Артистка настороженно взглянула на Келя, затем прожевала, теперь уже мытую, дольку помидора:

- Вообще-то, я никому не позволяю прикасаться к моему оружию. - Она взглянула на юношу снисходительно, и даже как-то задорно. - Но тебе разрешу. - Рука девушки скрылась под плащом, а появилась обратно на виду уже с одним из ножиков. Она протянула его Келю, добавив наставительно. - Но только в порядке исключения и только потому, что мы партнёры. И лишь единственный раз.

Реакция Джил заставила Келя даже ощутить некий трепет, когда он принимал нож из её рук. И с этим же чувством он начал его очень внимательно рассматривать.

Ножик был сделан из цельного кусочка металлической пластины чёрного цвета, длиной чуть больше кисти Келя. Ручка представляла собой прямоугольник, слегка зауженный ближе к лезвию, и со срезанными углами с другой стороны. По всей её длине располагались четыре отверстия. Обоюдоострое лезвие было шире и немого длиннее самого эфеса, по форме оно напоминало вытянутую в высоту каплю. На его неострой стороне, от нижней части к середине шёл тонкий, неглубокий желобок. Кель знал, что его называют долом, и служил он для облегчения веса оружия. От кончика лезвия к долу выступала узкая грань, из-за которой в сечении клинок выглядел как немного вогнутый ромб.

Всё время, пока он осматривал нож, его не покидало странное ощущение. В какой-то момент, когда он в очередной раз переворачивал метательное орудие другой стороной, ему в глаза бросился один странный момент. В слабом свете уже почти зашедшего солнца он неожиданно заметил, что на самом основании эфеса находилось нечто, похожее на круговые царапины, которые вместе как будто бы образовывали некий крайне смутно знакомый юноше узор:

- Где-то я уже такой видел. - Задумчиво произнёс Кель

- Да таких...

Начала Джил, но тут Келя осенило, и он перебил её:

- Точно! Когда-то на остров приезжал учёный. Он проводил исследование о жизни первого в истории континента Короля Воров по имени ЗичГиран. Учёный искал в библиотеке учителя какие-нибудь упоминания о нём, но ничего не нашёл, зато оставил, в качестве извинения за беспокойство, копию своего труда. Я читал его на досуге. Ножи, что использовал ЗичГиран по описанию один-в-один как у тебя!

Артистка как-то недобро взглянула на лекаря, но в следующий миг, погладив подбородок, задумчиво выдала:

- Хм, а ведь это кое-что объясняет.

Юноша вытянул шею:

- Что например?

Девушка ответила с горькой усмешкой:

- Почему человек, у которого я их приобрела, так распинался за их немаленькую стоимость. Всё втирал мне, что это самая точная копия каких-то других знаменитых ножей. А мне-то на это как раз всё равно было.

Высказывание Джил как-то сбило Келя с мысли, и даже несколько обескуражило, так как оно никак не вязалось с её экономной натурой:

- Почему же ты тогда их всё-таки купила? - Уточнил он с растерянным видом.

Артистка пожала плечами:

- Мне понравилось, как они выглядели. Да и в моей руке очень хорошо лежать. Мне никакие другие ножи не было так удобно метать, как эти. В любом случае, - девушка приподнялась со своего пенька, повисла над столом, опершись на него одной рукой, а другой быстрым, но изящным движением, выхватила ножик у лекаря из рук. - Отдавай обратно. - Она вернулась на место и спрятала метательное орудие в его кармашек в плаще. - Пока сам себе не напридумывал всяких небылиц. - Прищурившись, она вредно хихикнула. - А то я смотрю, воображение у тебя слишком бурное. - С этим юноша не мог не согласиться. - В любом случае, наверное, ещё у тысячи людей, которые умеют метать ножи, имеются точно такие же, как у меня. - Она глянула куда-то вглубь леса. - Если встретим кого-нибудь из моих знакомых коллег по пути, я тебе это докажу.

Артистка настолько проворно и плавно забрала ножик из рук лекаря, что он даже не успел ничего сообразить, и никак на это отреагировать. И поэтому он так и продолжал сидеть с одной кистью сжатой в кулак, в которой до этого покоился эфес, и с распростёртой ладонью, на которой лежало лезвие. В конечном итоге, он опомнился, и сложил руки на стол, после чего спросил, улыбнувшись:

- Как-то всё очень хорошо у тебя сходиться. - Он многозначительно прищурился. - А ты сама-то точно не Королева Воров? Или, может быть, Принцесса? - С каждым словом уголки его губ становились всё ближе и ближе к ушам.

- Ха! Мечтай! - Развязно бросила Джил, хохотнув. - Сидела бы я здесь с тобой, в темноте, посреди леса, будь я принцессой? - Она очертила рукой широкую дугу. После чего добавила с насмешкой. - Ну, может и сидела бы, но уж точно не с тобой. - Артистка задиристо оскалилась. После чего спросила обыденным тоном, глядя на их скромный походный стол. - Ты больше ничего не будешь есть?

Лекарь отрицательно помахал рукой:

- Нет. Спасибо за трапезу.

Артистка принялась складывать всё обратно в рюкзак:

- Пожалуйста. - Ответила она, не поднимая глаз.

Юноша молча наблюдал за телодвижениями девушки, пытаясь понять, стоило ли в тот момент попробовать задать ещё один вопрос: "Спросить про кольца или нет? Раз разрешила ножик посмотреть, то, может про кольца ответит? Или снова встретит в штыки?". Хоть сейчас на руках Джил имелась пара перчаток, присутствие всё тех же деревянных, а может, теперь изготовленных и из другого материала, колец, выдавали небольшие бугорки, опоясывавшие безымянные пальцы артистки.

Когда девушка закончила со сбором припасов, лекарь заметил, что она выглядела довольно безмятежно, что придало твёрдости его намерению:

- Джил?

- Да?

- Тогда, в трактире, я заметил у тебя на каждой руке по деревянному кольцу. Хотел уточнить у тебя, для чего они? Уж точно не для украшения - дерево для этого обычно не подходит. И да, почему именно деревянные?

Джил смотрела на Келя, в её взгляде не чувствовалось злобы или пренебрежения, как в другие разы, когда Кель задавал неудобные вопросы, но, как всегда, в них замечалось что-то такое странное, сложно объяснимое. После небольшой паузы, она ответила, слегка язвительно, с толикой иронии:

- А ещё говоришь, что я замечаю всё подряд. - Она указала на лекаря раскрытой ладонью. - Самому-то в глазастости не занимать. - После чего недовольно хмыкнула, и отвернулась. - Послушай, Кель, мы сейчас съели такой замечательный ужин, чуть ли не под луной, только вот свечи нельзя было зажигать. Зачем ты опять всё портишь глупыми вопросами? - Джил закинула рюкзак на плечо, и направилась в сторону дороги, бросив не поворачивая головы. - Скажем так - если повезёт, ты никогда этого не узнаешь. - Она остановилась, поразмышляла, и всё же дала какой-никакой внятный ответ. - Всё, что я могу тебе рассказать - это то, что эти кольца нужны мне, и очень важны для меня. Ну, и они кое-что для меня значат.

"Ну хоть что-то", - подумал Кель, скорчив кислую мину и, поднявшись с пенька, спрятал руки за спину, после чего зашагал в противоположную от артистки сторону.

Чем немало удивил последнюю. Развернувшись на сто восемьдесят градусов на месте, она вскрикнула:

- Ты куда это?! Из-за такой мелочи решил расторгнуть наше соглашение?! - Её брови поползли вверх, тем выше, чем яснее она осознавала, что это могло оказаться правдой. - Надо же какой обидчивый! - В голосе Джил прозвучало испуг, который она попыталась прикрыть дерзостью. Не получилось. И это немало потешило самолюбие юноши. Девушка замахала свободной рукой. - Ладно, слушай, прости, что я сама такая скрытная, ладно?! Просто я не хочу обсуждать личные вопросы, которые не имеют отношения к делу!

Не поворачиваясь, чтобы не демонстрировать Джил свою улыбку от уха до уха, и не сбавляя шага, Кель поднял одну из рук, призывая артистку поутихнуть:

- Чего ты так разволновалась? Я всего лишь захотел сходить до ветру. - Ответил лекарь, скрывшись за деревом, после чего добавил, высунув голову. - И кто из нас двоих ещё любитель "напридумывать себе всякого"?

Сообразив, что её только что поймали на удочку, артистка замерла, стушевавшись. Но терять лица она явно не собиралась, поэтому, приосанившись, выкрикнула безучастно:

- А, ну ладно. Я тебя на дороге подожду. - Она пошла в указанном направлении. По пути артистка решила восстановить свой статус главного магистра-шутника в этом дуэте, поэтому крикнула. - Если что случиться - визжи, как девчонка, и я немедленно примчусь на помощь. - Она явно намеревалась добавить в голос ехидства, чтобы скрыть облегчение. Однако и это у неё получилось не очень. Хотя, у неё вышло довольно гнусно улыбнуться при этом, тем не менее, юноша видеть этого не мог.

Облегчая мочевой пузырь, юноша перебирал в голове разные мысли относительно состоявшегося только что разговора: "Прям не девушка, а вулкан. Снаружи твёрдая, сунешься в жерло - а там застывшая магма, жар и темнота. А попытаешься копнуть чуть глубже - сразу же обожжешься, если и вовсе не сгоришь".

Закончив, Кель привёл себя в порядок, и поторопился вернуться к дороге. Он прошёл через поляну, "переплыв" море травы, которое оказалось не таким уж и бесконечным, каким выглядело в самом начале, когда они только сюда пришли. Напоследок лекарь мысленно попрощался с пеньками, поблагодарив их за предоставленный отдых. Пробравшись через кусты, он вернулся в искомую точку.

Заслышав шелест листвы, Джил обернулась. Она собиралась что-то сказать, но, увидев добродушное выражение на лице Келя, передумала.

Они продолжили путь. Молча. Каждый размышлял о том, что ему только что рассказал другой. И уж точно там было над чем подумать.

***

На пути к привалу, где вечером остановились Кель и Джил, высоко на одном из деревьев, укрывшись в густой листве, сидела фигура в угольно-чёрном плаще, отделанным соболиным мехом.

Человек в плаще сидел, а точнее, лежал на одной из самых толстых веток тихо, неподвижно, прислушиваясь к звукам, доносящимся со стороны дороги. У него за спиной висел красивый, резной лук, который он периодически поглаживал.

Его голову покрывал капюшон, из-под которого виднелась только аккуратная, стриженая борода.

Когда он услышал голоса, то задержал дыхание, чтобы исключить любую возможность быть обнаруженным.

Человек в плаще заметил путников. "Парень и девушка. Совсем молодые", - определил он.

В то же время, эти двое не то, что не заметили фигуру на дереве, но они даже предположить не могли, что в кронах деревьев кто-то может прятаться. Они обсуждали место для привала. Парень задавал вопросы очень наивным тоном, а девушка отвечала ему на это раздражённым голосом:

- Кода я шла в Раут, видела где-то здесь удобное место для привала.

Парень, очевидно, продолжая свой допрос, спросил:

- Чем оно настолько "удобное", что ты его так тщательно высматриваешь?

Ответ девушки скрытый человек не расслышал - они прошли мимо.

После этого он бесшумно спустился с дерева. Он делал так уже тысячу раз. После чего тихо побежал к тому месту, которое обсуждали юные путешественники.

Бегом, да ещё и через лес он гораздо быстрее добрался до полянки, чем те, за кем он собирался наблюдать.

Человек в плаще забрался на другое дерево, которое подходило под его нужды - высокое, с крепкими ветками и густой листвой. Он специально выбрал такое место, чтобы в случае чего быстро, незаметно скрыться, но чтобы при этом хорошо слышать разговор парня и девушки.

Долго ждать не пришлось.

Всё время, что путники беседовали во время трапезы - человек в плаще слушал, и внимал, ловя каждое слово.

Разузнав, что парень с девушкой направляются именно в Коридель, и убедившись, что они не собираются никуда сворачивать с главной дороги, человек в плаще спрыгнул с дерева, и бесшумно ретировался. Он узнал всё, что ему было необходимо.

***

Кель и Джил всё продолжали идти, даже когда уже совсем стемнело, на небе появились звёзды. Лекарь беспечно любовался ночным небом, а артистка, напротив, внимательно смотрела себе под ноги.

Юноша не очень хорошо разбирался в расположении звёзд и созвездиях, но, тем не менее, умел находить все основные знаки явления. Он перевёл взгляд на Джил, но она не обратила на это внимания, продолжив вглядываться на дорогу. "Интересно, когда мы уже остановимся на ночёвку? И как только она до сих пор не устала? Я-то хоть вздремнул у Сола пару часиков, да и то уже притомился", - подумал он, но задал совсем другой вопрос:

- Джил, а под каким знаком явления ты родилась?

Артистка бросила на него короткий, недоумённый взгляд и буркнула, вновь опустив голову:

- Так ты что, ещё и звездочёт? Небось, ещё и карту звёздного неба наизусть знаешь?

Кель поднял голову:

- Да нет, не знаю. Точно не всю, по крайней мере. Скорее так, интересными местами. - Он замолчал, в ожидании ответа девушки, но та совсем не намеревалась отвечать. Тогда лекарь повернул голову к ней, и спросил ещё раз. - Ну, так, всё-таки?

Джил посмотрела на него одними глазами:

- Ледяной мыши. - Наконец раскололась Артистка, тяжело вздохнув. - А ты?

- Солнечного медведя.

Прошло совсем немного времени, прежде чем юноша задал следующий вопрос:

- А ты веришь, что людям, родившимся под определёнными знаками присущи какие-то особые черты характера?

Девушка завертела головой, отрицательно промычав:

- Ны-ы.

Кель усмехнулся:

- Ха-х. Я тоже.

Казалось бы, на этом можно было бы и закрыть эту тему, но тут лекарь задумался о том, что только что сказала Джил - ледяным знак мыши был не так уж и давно, что шло вразрез с тем, что, как юноша предполагал, артистка была старше его, по крайней мере, на несколько лет:

- Джил, а сколько тебе лет? - Спросил он с неким недоверием, однако, на этот раз он засомневался в собственных познаниях, а не в словах девушки.

Закатив глаза, она бесшумно, но продолжительно, выпустила воздух через ноздри, и спросила немного раздражённо:

- Это важно?

- Просто интересно. - С невинным видом пожал плечами лекарь.

- Восемнадцать.

- Восемнадцать?! - Воскликнул юноша, и зачем-то, наверное, для большей точности, начал высчитывать на пальцах. - Получается, раз ты путешествуешь три года, значит, ты ушла из дома в пятнадцать?! И тогда же начала зарабатывать?

Прежде чем ответить, артистка опасливо огляделась, и высказалась суровым полушёпотом:

- Орать ночью в лесу, не лучшая идея, гений. - Вылупив глаза, Кель понял, что только что сделал, и тоже осмотрелся. После чего сделал такое движение, как будто бы запер свой рот на невидимый замок, а ключ выбросил. Этим жестом ему удалось смягчить девушку. Слега улыбнувшись краешком рта, она тихонько усмехнулась и согласилась. - Ну да, всё верно. А что такого?

Лекарь невольно присвистнул. Сообразив, что он опять прокололся, юноша, тут же захлопнул свой рот обеими руками. Сдвинув брови и прикрыв глаза наполовину, Джил одарила его таким взглядом, какой обычно достается распоследним идиотам. Кивнув в знак согласия с позицией артистки, Кель всё-таки поделился собственным мнением:

- Ничего себе. Должно быть, в жизни тебе очень сурово пришлось.

Артистка не очень любила как минимум три вещи: тех, кто много болтает, тех, кто пытается залезть в её личную жизнь без приглашения, а ещё объяснять очевидные моменты. Именно поэтому она не стала отвечать на этот, как она сама его расценила, риторический вопрос, а вместо этого предостерегла своего спутника:

- Ты лучше говори поменьше, а особенно не свисти и не вопи без надобности. По ночам звуки разносятся гораздо дальше, чем днём.

Лекарь очень ясно понял указания девушки, и, поэтому, решил отложить все разговоры до утра. И ещё, на всякий случай, тоже начал поглядывать по сторонам.

Когда они прошли ещё некоторое расстояние, с Джил начало твориться что-то странное. Юноша заметил, что у артистки участилось дыхание, а её глаза начали бегать - она то бросала странный взгляд в сторону Келя, то виновато смотрела себе под ноги, то глядела в сторону леса, будто ожидала что-то там найти. Но, что самое главное, она практически перестала следить за дорогой.

Кель забеспокоился. Он спросил, внимательно взглянув на девушку:

- Джил, что с тобой? Всё в порядке? Или что-то не так? - Он настороженно взглянул на деверья, и спросил совсем тихо. - За нами что, кто-то следит?

Своими вопросами он словно бы вывел её из какого-то транса. Одёрнувшись, артистка заговорила как-то сбивчиво:

- А, что? Нет-нет. Кажется, нет. - Понуро опустив голову, она вздохнула, и заговорила со злобой в голосе. - Слушай, Кель, - несмотря ни на что, лекарю показалось, что девушка, скорее, злилась на саму себя, а не на него, - я, то есть ты. Ты такой открытый, рассказываешь всё о себе, о чём бы я ни спросила. А я только и делаю, что огрызаюсь в ответ на все твои вопросы. - Она немного замялась. - В общем, я хотела бы ответить тебе взаимностью, и рассказать тебе кое-что. - Чуть приподняв брови, Джил посмотрела на Келя с какой-то надеждой, мольбой и извинениями в глазах, что слегка сбило лекаря с толку. - Тогда, в трактире у Сола, я соврала, что зарабатываю на жизнь одними только выступлениями.

В голове юноши что-то взорвалось, и градом посыпались различные мысли относительно того, чем же ещё, помимо метания ножей, могла заниматься бродячая артистка. Из всех них Кель выловил одну, самую притязательную. И где-то внутри него затеплилась надежда, что одним из дополнительных источников дохода девушка избрала свой чудесный голос. И что теперь ему всё-таки представится возможность услышать концерт в исполнении Джил. Сгорая от нетерпения, он выдавил из себя, стараясь скрыть свой щенячий восторг:

- А чем же тогда ещё?

Артистке понадобилось ещё около минуты, чтобы решиться сказать это вслух. В конечном итоге, она подняла голову и посмотрела на лекаря тяжёлым взглядом:

- Иногда я зарабатываю тем, что охочусь за головами.

Такого поворота лекарь явно не ожидал, как и того, что случилось с ними в следующий момент:

- Чего-о-о-о-ох?! - Юноша надрывно закричал.

Но не из-за признания девушки, хотя и это тоже имело место быть. Его заставило повысить голос то необычное обстоятельство, что и он, и его спутница внезапно подлетели в воздух, и так и остались там висеть, зависнув между небом и землей, плотно прижавшись друг к другу, и не понимая, что же произошло.

- Бесы! - Поддержала вырвавшимся громким возгласом новоиспечённая охотница за головами.

Внезапно, они оказались подвешены на дереве, в полутора мерах над землёй, пойманные в сеть. Верёвка, которая крепилась к одной из верхних веток, скрывалась где-то в кроне, и уходила куда-то за ствол. Ловушка состояла из крепких переплетённых верёвок, каждая толщиной примерно в два пальца. Кель находился в согнутом чуть ли не пополам, полулежачем положении, с задранными кверху ногами, что ощущалось весьма неудобно, так как его пятки оказались гораздо выше головы. В то же время, Джил умудрилась извернуться, и принять такую позу, будто упала на колени. Лекарю даже показалось, что артистка ожидала чего-то подобного, поэтому заранее приготовилась в такому исходу. Однако его голову сейчас занимали совсем другие мысли. Он завопил от неожиданности:

- Джил, что происходит?! - В голове, словно мухи возле мёда, роились различнейшие предположения, однако, их же жужжание заглушило голос разума, из-за чего юноша попытался себя успокоить, выдав самое абсурдное, не понижая тональности. - Мы ведь попались в ловушку следопытов из Раута, правда?! Сейчас они придут, мы им всё объясним, и они нас отпустят? - Уточнил он с очень большой надеждой в голосе.

Несмотря на настойчивость лекаря, артистка ничего не ответила. Вместо этого она, сосредоточившись, быстро мотнула головой туда и обратно. Никого не обнаружив, девушка совершила едва заметное, едва ли не молниеносное движение - резко согнула и тут же выпрямила пальцы на правой руке. В её руке тут же оказался нож, совсем непохожий на тот, что она давала посмотреть Келю на привале. Без лишних слов, Джил принялась резать верёвки, не обращая никакого внимания на своего спутника.

Нож возник настолько быстро, что если бы лекарь в тот момент моргнул, он бы не успел увидеть, что тот вылетел из рукава артистки. В свете луны Кель сумел рассмотреть, что обоюдоострое лезвие ножа, по форме напоминавшее лопату для земляных работ, было разделено на два узким, прямоугольным вырезом, идущим от кончика к середине клинка. Эфес заменял металлический прямоугольник, немного толще и шире, но в разы короче лезвия.

- Дерьмо, дерьмо, дерьмо! - Яростно непрерывно повторяла Джил, громким шёпотом.

Кель же, не обнаружив рядом никакой опасности, усилием воли подавил первоначальный приступ паники. Он попытался принять более удобное положение - для этого лекарь вытянул руки вверх, схватился за сеть, и подтянулся. Раскачав ловушку, юноша принял почти такое же положение, что и Джил.

Что очень не понравилось артистке:

- Кель! Не ёрзай, идиот! Ты же мешаешь! - Выругалась она, после чего незамедлительно продолжала остервенело кромсать верёвки.

Лекарь заметил, как по её пальцам сочилась кровь. Тогда-то он и понял, что девушка не очень удачно поймала выстреливший из её рукава нож, а так же, откуда появились шрамы.

Юноша ещё раз огляделся, в поисках чего-то или кого-то, что могло бы доставить им неприятности, но, в очередной раз не приметив рядом ничего необычного, он спросил, теперь тоже шёпотом:

- Джил, что происходит?

- Заткнись! Помогай, давай! - Злобно прошипела артистка сквозь зубы. Молниеносным движением она достала из-под плаща один из своих метательных ножей и протянула Келю. - Режем по общей линии. Я - сверху вниз, ты - снизу вверх. Поторапливайся.

Пока лекарь соображал, откуда ему нужно было начинать, и пока он подносил нож к тому месту, артистка уже успела сделать добрую половину работы.

Как, внезапно, из кустов послышался мерзкий, хриплый голос:

- Смотри-ка, Пёс, каких замечательных пташек сегодня занесло на наше дерево. Прям голубок и горлица. - После небольшой паузы, противный голос добавил. - Только вот что-то горлица с изъяном.

Ему вторил густой, лающий бас:

- Ага, я уж думал, они о нас как-то пронюхали. Слышь, Сухой, я говорю, уже забеспокоился, что они какой-нибудь лесной тропой нас обходить пошли.

- Да понял я, понял! - Раздражённо ответил ему мерзкий голос.

Джил прервала свою попытку освободиться. После чего вырвала метательный нож из рук Келя, и спрятала его на место. А потом прошептала так тихо, что услышать её удалось только лекарю:

- Мы в глубочайшей заднице.

Громко шелестя листвой, из кустов вышли двое мужиков. Первое, что бросилось Келю в глаза, от чего у него пробежал холодок по спине, было то, что эти двое носили пурпурные накидки, какие он видел на солдатах в Рауте. Но на военных они походили. Совсем. Лекарь не хотел в это верить, но чутьё подсказывало ему, что они попались в лапы самым настоящим разбойникам.

Один из них, которого прозвали Сухим, улыбался, но ничего хорошего это, отнюдь, не сулило. Помимо прочего, у него не хватало нескольких зубов, что совсем не красило его физиономию, а напротив, заставляло выглядеть ещё страшнее. Кроме этого юноша обратил внимание на его кривой, очевидно, множество раз поломанный нос. Глаза в темноте разглядеть было нереально, а волосы бандит повязывал красной банданой.

Другой выглядел не намного лучше. Маленькие, широко посаженные глаза вкупе со сплющенным носом, висящими щеками и отёкшим лицом придавали ему сходство с бульдогом. Лающий голос очень хорошо гармонировал с его внешностью и кличкой, которую, ему, скорее всего, дали соратники - Пёс.

Помимо солдатских накидок, одежду они носили почти одинаковую. На обоих были надеты котарди кирпичного цвета. Кель знал правильное название этого типа одежды, потому как всю жизнь прожил со швеёй. Но в данном случае, это были хлопковые, бесформенные, плохо сшитые, куртки, доходившие бандитам до середины бедра. Только если на Сухом котарди висела мешком, то пуговицы бульдога боролись не на жизнь, а на смерть за каждый миллиметр ткани, который могли удержать на его внушительном дряхлом пузе. Оба носили мешковатые от пояса до колен, но сильно зауженные на голенях брюки - Сухой светлые, бульдог тёмные. На поясе худощавого разбойника болтался меч. Лекаря заставляла крайне неуютно себя чувствовать схожесть этого оружия с тем, что он видел у солдат в трактире у Сола. Опять же, сей знак не сулил ничего хорошего. Бульдогообразный же бандит пользовался массивной деревянной дубинкой.

Сухой пристально осмотрел улов, и произнёс, обратившись к товарищу:

-Смотри-ка, Пёс, - он мотнул головой в сторону пленников, - у них оружие. Это надо исправить.

Второй разбойник, кличку которого лекарь пару мгновений назад почти угадал, возмутился, пролаяв:

- А чё я-то сразу?

- Лады, давай так - я осмотрю имущество парнишки, а ты, так и быть, облапаешь девку. Но потом в лагерь потащишь их сам, идёт?

Долго уговаривать не пришлось. Заплывшие глазки Пса сразу же засверкали нехорошими огоньками:

- Идёт. - Он так тряханул головой, что по его висячим щекам пробежались волны.

Сухой кивнул. После чего вытащил свой меч, и закричал, направив его в сторону пленников:

- Даже не думайте рыпаться! Если кто дёрнется - сразу в обоих лишних дырочек понаделаю, понятно?!

Лекарь и артистка нехотя кивнули.

Бандиты начали медленно приближаться к сети, напряжённо наблюдая за своими жертвами, как вдруг, неожиданно даже для самого себя, юноша выпалил:

- Откуда у вас эти накидки?! - В его голосе чувствовалась лёгкая истерика. Кель ощутил, что срочно надо было взять себя в руки, и так он и поступил.

Несмотря на это, разбойники успели уловить беспокойные нотки в голосе лекаря, затем переглянулись, пробежались друг по другу глазами, и крикнули одновременно, едва сдерживая смех:

- Подарили! - И оба зловеще захохотали.

Смех Сухого напоминал скрип несмазанных дверных петель, в то время как бульканье Пса создавало ощущение, что тот задыхается, и ему требуется немедленная помощь.

Отсмеявшись, бандиты подошли ближе к сети. Сухой молча протянул руку. Кель украдкой взглянул на Джил, она, не колеблясь ни секунды, передала его Сухому, тот отдал его своему напарнику. Пёс начал внимательно осматривать приобретение, после чего присвистнул:

- Слышь, Сухой, да это не обычный кинжальчик, смотри, у него рукоятки даже нету, а лезвие какое необычное.

Он поднял предмет обсуждения повыше, чтобы другой бандит мог осмотреть его взглядом, не опуская меча:

- Такие, обычно, пользуют для скрытого ношения. Значит девка-то, не так проста, как кажется. Надо их осмотреть, прежде чем спускать. - Сухой взял нож из рук у Пса, воткнул его в землю рядом с собой, и скомандовал. - А ну-ка, вы двое, показывайте, что под плащами!

Кель и Джил недоумённо переглянулись, но выполнили приказ, настолько, насколько это было возможно в их положении. Получилось очень неловко - они мешались друг другу, и теряли равновесие, из-за того, что сеть раскачивалась от их движений.

Сухому же явно нравилось отдавать приказы, а то, что его столь покорно слушались, доставляло ему ещё большее удовольствие. Он с пристрастием осмотрел имущество пленников:

- Так-так-так, что тут у нас? О-о-о, эй, пацан, давай-ка сюда сумку. - Он посмотрел на Пса и мотнул головой в сторону сети. - Вы тут и дырочку удобную проделали для передачек, я смотрю? Никак, нас заждались?

Джил действительно успела перерезать несколько верёвок: всё ещё недостаточно, чтобы бежать, зато этого вполне хватило, чтобы передать вещи так, чтобы разбойники чувствовали себя вне опасности. Келю пришлось расстегнуть единственную пуговицу на своём плаще, чтобы снять сумку. И то, во время этого мероприятия он едва не заехал артистке по лицу - все же, места было слишком мало.

Пёс принял сумку, и тут Сухой засуетился:

- Дай-ка я посмотрю. - По его голосу стало понятно, что именно это дело он почему-то очень не хотел доверять своему напарнику.

Тот выполнил просьбу, не моргнув глазом. Сухой же, в обмен, отдал меч и приказал:

- Пёс, не спускай с них глаз! - После чего начал очень бесцеремонно рыться в сумке артистки.

Поначалу, бульдогообразный бандит с недоумением взглянул на доставшееся ему колюще-режущее оружие, но через несколько секунд, гордо выпятив грудь, и самодовольно улыбнувшись, вновь наставил его на пленников. Кель заметил, что лезвие немного подрагивало, исходя из чего сделал вывод, что у бандита дрожали руки.

Внимательно изучив содержимое сумки, Сухой радостно воскликнул:

- Ого, Пёс, да нам свезло! Пацан-то, оказывается, лекарь! Не надо будет ещё один налёт на аптекаря совершать! Пополним запасы нашего старикана, и можно будет и дальше здесь спокойно промышлять!

Пёс никак не отреагировал на слова Сухого, потому что в это время внимательно следил за Джил. А она всё ещё держала плащ настолько открыто, насколько это было возможно. Наконец, Пёс, слегка повернув голову, но не взгляд, сказал напарнику с опаской в голосе:

- Слышь, Сухой, а у девки-то полно ножей, да ещё и кинжалы на поясе какие-то, чего доброго прирежет кого из нас, а?

Сухой насторожился:

- И то верно. Надо её сразу разоружить.

Он очень осторожно поставил сумку Келя на землю, очевидно, боясь повредить свалившееся на голову счастье в виде лекарств, и посмотрел на Джил:

- Значит, так, девка, сейчас ты очень медленно снимаешь свой плащ, и отдаешь его моему другу. - Он с сомнением посмотрел на Пса, после чего забрал у него меч. - Затем, ещё медленнее, расстёгиваешь свой пояс, и его тоже бросаешь через дыру в сетке. После этого, ты очень осторожненько вытаскиваешь все свои припрятанные в укромных местах ножички, а если попытаешься что-то провернуть, - тут он указал оружием на Келя, - пострадает твой дружок, а не ты, понятно?

Джил кивнула и очень осторожно, чтобы не спровоцировать Сухого, развязала верёвочки на шее. И рюкзак в этом ей отнюдь не помогал, а напротив, сильно мешался. Скомкав плащ, артистка медленно передала его Псу. Тот, недолго думая, постелил его на землю.

Когда пришла очередь пояса, Джил уже успела положить на него руки, и приготовиться снимать, как вдруг она заколебалась, с горечью посмотрев на свои кинжалы. Моргнув, чтобы бандиты не увидели, как она переводит взгляд, артистка украдкой посмотрела на меч Сухого, который в тот момент был наставлен прямо на бок Келя. Было очевидно, что именно с кинжалами девушке расставаться не хотелось, и тогда она продумывала варианты, как бы оставить их при себе.

Что не ускользнуло и от взгляда Сухого. Бандит поторопил:

- Давай быстрей! А то сейчас лишнюю дырочку ему в груди проделаю, - он потыкал мечом в направлении лёгких лекаря, - чтобы дышалось легче! - Недобро, устрашающе, даже мрачно хохотнул бандит.

Джил ничего не оставалось, как отстегнуть свой пояс, и передать его Псу. Тот осмотрел кинжалы, не обращая внимания на метательные ножи, висевшие тут же, и ахнул:

- Ого! Сухой! - Он развернулся на месте, лицом к напарнику. - Да это не какие-нибудь заточки самодельные! Тут работой самого настоящего мастера попахивает!

Сухой гаркнул, не прекращая пристально наблюдать за пленниками:

- Не поворачивайся к ним спиной, болван! - Пёс испуганно подпрыгнул, развернувшись в полёте, и отшатнулся на пару шагов. Артистка еле слышно скрипнула зубами от досады за упущенную возможность. Юноша понял, что, Сухой только что спас напарнику если не жизнь, то, как минимум, здоровье. Худосочный разбойник с немым укором посмотрел на грузного товарища, и только потом положительно высказался насчёт добычи. - Это хорошо. Покажем главарю - он будет доволен. Если кинжалы действительно настолько хороши - наверняка он их себе в коллекцию добавит. Авось, нам на этот раз больше обычного перепадёт. За такой-то улов!

Пёс, обрадованный такой перспективой, улыбнулся, да так, что уголки его растрескавшихся губ скрылись за обвисшими щеками. Он очень небрежно бросил пояс Джил на расстеленный на земле плащ так, что ножи на ремне брякнули о кинжалы на ремне. Глаза артистки налились ненавистью, а Пёс, не обратив на это внимания, выжидающе уставился на путников.

Девушка ответила ему тем же.

Сухой нахмурился:

- Слышь, девка, думаешь, мы так просто поверим, что у тебя больше никаких фокусов в рукаве не припрятано? Давай-ка, доставай всё, что есть!

Джил, сжав зубы, медленно выпустила воздух через ноздри. Осмотревшись, она ухватилась одной рукой за сетку, чтобы удержать равновесие, а другой потянулась к голенищам сапог и достала из каждого по два метательных ножа, и передала их Псу.

Сухой был несказанно рад, что всё шло как по маслу. С подозрением осмотрев весь боезапас девушки, который в данный момент горкой расположился на её же плаще, он спросил, прищурившись:

- Это точно всё?

Джил молча мотнула головой.

Сухому такой расклад пришёлся не по душе, поэтому он решил установить новое правило:

- Отвечай словами, когда я к тебе обращаюсь! - Оскалившись своей просвечивавшей устрашающей улыбкой, он угрожающе добавил. - Пользуйся своим прелестным язычком, пока я тебе позволяю. - Он провёл большим пальцем по лезвию своего меча, в его глазах сверкнул кровожадный огонёк. - Или, точнее сказать, пока он у тебя есть.

Тем не менее, ему не удалось ни на секунду напугать Джил. Тихонько презрительно усмехнувшись, он выдала совершенно спокойным тоном:

- Да, это всё. - Артистка с ненавистью посмотрела на своего пленителя, благо, в темноте он этого разглядеть не мог.

- Прекрасно, прекрасно. - Сухой помахал мечом, будто расслабившись, но сразу же сделал резкий выпад в сторону шеи Келя, остановившись в паре десятков сантиметров от сонной артерии. Лекарь нервно отдёрнулся. - Но за каждый нож, который найдёт у тебя сейчас Пёс, - он медленно переместил лезвие ножа на кисть юноши, - твой дружок лишится по одному пальцу, усекла?

- Усекла. - Кивнула Джил.

- Отлично. - Худосочный мотнул головой в сторону ловушки. - Пёс, проверь-ка её обувь ещё разок, на всякий случай.

Напарник послушно просунул пальцы в голенище сапога Джил, и пошарил по всей окружности. Ничего там не обнаружив, повторил то же самое со вторым, с аналогичным результатом. Затем, он повернулся к Сухому, и отрицательно помотал головой.

Тот кивнул:

- Проверь-ка ещё сапоги пацана.

- Но я должен осматривать только девку! - Возмущенно пробулькал Пёс.

Чем слегка разозлил напарника:

- Идиот! Если мы сейчас поменяемся, и девка шлёпнет меня по башке, то пока ты сообразишь, что делать - она уже выберется, и тебя заодно прибьёт, потому что ты у нас проворен, как мешок с камнями.

- Ладно, но только на этот раз! - Совсем без удовольствия согласился Пёс.

Он провёл ту же процедуру с обувью Келя, что и с сапогами Джил.

Удостоверившись, что в легкодоступных местах оружия у пленников нет, Сухой приказал артистке:

- Так, теперь давай сюда рюкзак.

Джил с трудом пропихнула тот через дыру в сети, а под самый конец, непонятно, специально или случайно, упустила его из рук.

Сухой напрягся, и всего на мгновение отвёл взгляд от пленников.

Пёс поймал рюкзак, когда тот уже почти успел коснуться земли. Бандит едва не потерял равновесие, явно не ожидая, что тот окажется настолько тяжёлым. Распрямившись, бандит прижал его к груди, и, недовольно взглянув на девушку, боязливо попятился. Затем, он принялся рыться в вещах Джил. Закончив, он сказал напарнику:

- Здесь спальные мешки, жрачка и котелок, ничего ценного не вижу.

- Кошелька нет? - Сухой на секунду отвлёкся от наблюдения.

- Я не нашёл.

- Чёрт, - чертыхнувшись, худосочный бандит сразу же выдал в себе северянина, по крайней мере, для Келя, - я тоже у пацана в сумке не нашёл. Но у него уж больно дохрена там всяких карманов. - Разбойник задумчиво посмотрел на землю. - Не отправились же они в путешествие без единого вятого? - В этот момент лекарю показалось, что артистка вот-вот собралась что-то сделать, но тут Сухой резко вернулся в боевую позицию, чем заставил девушку передумать. - Ладно, на месте разберёмся, у костра лучше видать будет. - Он снова обратился к приятелю. - Теперь опускай их на землю и прощупай, как следует.

- Бабу я осмотрю, а пацана ты должен сам! Мы так не договаривались! - Обиженно пробасил Пёс.

- Ладно-ладно, только поторопись уже!

Пёс бросил рюкзак на плащ, к поясу, и туда же перенёс сумку юноши. Далее, он зашёл за дерево, на ветках которого висели Кель и Джил, повозился немного с верёвкой, и пленники за одно мгновение рухнули на землю. Сеть раскинулась на земле, освободив незадачливых путников. Соприкоснувшись с землёй, лекарь охнул. Артистка же только сдавленно ухнула, не раскрывая рта.

Келю и раньше приходилось падать с деревьев, не раз, и даже не два, но сейчас всё было совсем по-другому. Совсем не так, как тогда. В детстве, когда, когда срываешься с ветки, в тебя вселяется ужас от осознания того, что ты допустил очень опасную оплошность, которая может тебе дорого обойтись. Когда ты находишься в полёте, ты боишься того, что ты сейчас ударишься, травмируешься из-за этого, и тебе будет больно, или даже очень больно. Но в детстве, когда ты приземлялся, страх тут же испарялся совсем, и на его место приходила жалость к самому себе, за ободранную коленку или ладошки, а на глазах, зачастую, выступали слёзы. Сейчас же, хоть Кель и оказался на земле, испуг никуда не ушёл. И это стало для юноши чем-то очень непривычным. Напротив, его тревога превратилась в самый настоящий ужас. И чем больше он думал о том, что произойдёт, тем хуже ему становилось. Ему было страшно, как никогда раньше, от одного лишь осознания ситуации, в которой они оказались. Хотя, почему-то, меньше всего он боялся именно за себя. Ведь судя по разговорам бандитов, то, что он был лекарем, могло спасти ему жизнь, по крайней мере, хоть на какое-то время. Но вот о том, что в ближайшем будущем ожидало Джил, ему даже думать не хотелось. Поначалу он понадеялся, что разбойники заберут только их вещи, а их самих отпустят на все четыре стороны, но когда те заговорили про лагерь, даже самая последняя надежда в душе Келя угасла совсем.

Разбойники приблизились вплотную, и Сухой пригрозил, наставив меч на лекаря:

- Правила те же, если один рыпается - другой получает увечья, может быть, даже не совместимые с жизнью. - Сухой расхохотался мерзким, рокочущим смехом, Пёс его поддержал. Неожиданно резко прервав смех, худосочный бандит посерьёзнел, и скомандовал. - Медленно поднимаетесь с земли, без резких движений, потом так же поднимаете руки вверх, чтобы я обоих видел, поняли?

Кивнув, пленники расползлись из кучи-малы, и послушно выполнили требования разбойника.

Сухой ощерился, мотнув подбородком в сторону артистки:

- Вперёд.

Оскалившись настолько широко и криво, что юноша даже подумал, что по подбородку бандита сейчас потечёт слюна, Пёс принялся ощупывать Джил, весьма нагло хватая её в таких местах, где что-то спрятать, в принципе, было довольно непросто. Поначалу, он положил ладони ей на бедра, сжал и разжал их несколько раз, и только после этого провёл руками по всей ноге, до самой обуви девушки, при этом его маленькие заплывшие глазёнки похотливо заблестели, и начали бегать из стороны в сторону. Желваки на щеках артистки яростно задрожали, но она всеми силами старалась сдержать себя. Довольный началом осмотра, Пёс взглянул на приятеля, спеша поделиться своей радостью:

- Сухой, а девчонка-то хороша! Знатно сложена, хоть и одноглаза!

Это заявление Пса вызвало внутри Келя целую бурю негативных эмоций.

Сухопарый бандит же отреагировал спокойно, хотя в голосе чувствовалось некоторое раздражение:

- Продолжай, давай, да поторопись.

Энергично закивав головой, Пёс повернулся обратно к девушке. Затем, он спешно похлопал её по рукавам, торопясь поскорее перейти к груди. Дойдя до искомого, разбойник без малейшего зазрения совести обхватил их обеими руками, и наглейшим образом начал мять и раскручивать в разные стороны. Когда Пёс, забыв обо всём на свете, потянулся к шее Джил своими жирными губами, злоба в Келе забурлила с такой силой, что ему захотелось, наплевав на всё, сорваться и начать душить ублюдка, обхватив окаменевшими пальцами его мерзкую, жирную шею. И не отпускать до тех самых пор, пока последняя конвульсия, вместе с душой, не покинут его обрюзгшее тело. Джил же старалась воспринимать всю эту ситуацию настолько спокойно, насколько было возможно. И хотя она пыталась, ей всё же не удалось скрыть того непомерного омерзения, которое накатило на неё, когда отвратительная рожа Пса оказалась рядом с её лицом. Одна из щёк девушки поджалась сама собой, отчего один её глаз прикрылся наполовину, а уголок рта искривился от брезгливости. И всё же, высоко подняв руки, она даже не пыталась оказать бандиту никакого сопротивления, и, помимо прочего, из неё не вырвалось не единого звука за всю процедуру "обыска". В какой-то миг она невольно взглянула не Келя. Заметив его взвинченное до предела состояние, она всем своим видом, и мимикой лица постаралась показать лекарю, чтобы тот даже не думал отваживаться на опрометчивые, глупые, и необдуманные поступки. Ясно поняв знаки артистки, лекарь, натужно и продолжительно выпустив воздух через ноздри, пустил все свои силы на то, чтобы обуздать своё негодование.

Но когда Пёс, вдоволь наигравшись в грудью девушки, собрался запустить руку ей в штаны, юноше уже стало всё равно, что произойдёт дальше, и это отразилось в его взбешённом взгляде. Джил, увидев это, широко раскрыла глаза, и только ими пыталась незаметно показать, не привлекая внимания худосочного разбойника, что оно того не стоит. Буквально за мгновение до того, как Кель окончательно потерял голову, и уже почти решился накинуться на Пса, на выручку, внезапно, пришёл сам Сухой.

Худощавый разбойник положил руку на плечо своему товарищу, которым похоть овладела уже настолько, что он даже успел забыть, где находился, и придержал того от необдуманных действий:

- Но-но-но! Слышь, Пёс, завязывай, а то разошёлся тут. В лагерь вернёмся - там развлечёшься. А тут в любой момент могут вылупиться следопыты Раутовские. Мы итак уже задержались, тем более, главарь будет недоволен, если мы слишком поздно заявимся - надо спешить.

Пёс, натурально, недовольно заскулив по-собачьи, нехотя прервался. Он выпрямился, отошёл, снял с пояса свою дубинку, похлопал ей по свободной ладони, приготовившись к обороне, и обратился к коллеге:

- Давай, теперь ты.

Сухой, повесив меч на пояс, не особо стараясь, по-быстрому обыскал Келя, ощупав штаны и рубаху, будто и не ожидал что-либо найти. Видимо, к этому моменту он уже понял, кто в этой связке был ученым, а кто его телохранителем. Закончив, он вновь вооружился, и обратился к Псу:

- Ладно, у этого тоже ничего. Вроде, оба чистые. - Осклабившись, он обратился к лекарю. - Повезло тебе, пацан, пока что твои пальцы остануться при тебе. Пока что. - Добавил он угрожающе. Кель подметил, что для человека, у которого не хватало очень многих зубов, худощавый разбойник слишком любил их демонстрировать. Теперь Сухой снова обратился к напарнику, мотнув головой в сторону пленников. - Давай, тащи их в лагерь.

- А чё я-то?! - Не на шутку возмутился Пёс.

Худосочный хлопнул себя по лицу:

- Потому что мы с тобой так с самого начала договорились, дубина. Ты лапаешь девку, но за это тащишь их в лагерь.

- А... точно. - Расстроился Пёс, и понуро опустил голову. Видимо, теперь он понял, необходимость тащить двух молодых людей до самого лагеря совершенно не стоила возможности "обыскать" деваху.

Сухой же, наоборот, довольный заключённой сделкой, сказал:

- Я пойду позади тебя - понесу добычу, и заодно буду приглядывать за нашими голубками. - Сухопарый разбойник с недоверием осмотрел лекаря с артисткой.

- Лады. - Пробурчал Пёс, и приблизился к незадачливым путникам. - Садитесь давайте, я вас тащить буду. Кель с Джил переглянулись, после чего выполнили указание обрюзгшего нарушителя закона. Тот, в свою очередь, вновь затянул сеть над головами пленником так, что юноша с девушкой снова оказались в весьма тесных условиях, как когда висели на дереве.

Представив, что им так придется провести в таком положении неизвестно сколько времени, Кель не выдержал, и выкрикнул так громко, как мог, понадеявшись, что их услышат недавно упомянутые бандитами следопыты из Раута:

- Да мы же так кожу в кровь сотрём! Разрешите нам идти самим!

Пёс закончил затягивать сеть, а Сухой в это время свернул плащ Джил так, что из него получился мешок со всем её имуществом. Сумку Келя он повесил на левое плечо, а плащ-мешок закинул за спину, придерживая левой же рукой, так, чтобы в правой держать меч. Только после этого он повернулся к Келю, и ответил:

- Э-э-э, не, брат, твоя девка слишком опасной выглядит, да ещё и до зубов была вооружена. Но ты не беспокойся, это здесь земля голая, а дальше мы вас потащим по травке, по травке, нежно, прям как мама родная! - Съязвил Сухой, мерзко улыбнувшись, снова демонстрируя дырки на местах зубов, и подал знак Псу, махнув мечом в сторону леса, тот перекинул верёвку через плечо, покрепче ухватился, и потащил пленников в лагерь, пыхтя и грязно ругаясь. Худосочный двинул за ним следом.

Кель напоследок успел посмотреть на звёздное небо, прежде чем оно скрылось за кронами деревьев. Что-то в этом путешествии пошло не по плану.

***

Хозяин дома разлил по кружкам всё, что оставалось в кувшине. Вышло всего по полёмкости на человека. Задумчиво повертев сосуд в руках, ДонАллан пробежался пальцами свободной руки по одной из своих косичек и взглянул на гостя:

- И Келя ничего не смутило? - Спросил он, заглянув в кувшин.

- Многое. Но, как я и сказал, я постарался не подавать виду, и не задавал слишком неудобных вопросов. Я хотел, чтобы мы могли друг другу доверять.

Старик поставил пустую ёмкость из-под пива на стол и выпрямился:

- Что же это за форма доверия такая, когда один знает про другого всё, а другой про первого - практически ничего?

Разноглазый пожал плечами:

- Не знаю. Такая же, какая когда-то была у нас?

ДонАллан взглянул на гостя исподлобья, и почти незаметно улыбнулся самым краешком рта:

- Ответ принят. Но, от себя не могу не согласиться, что Кель всегда обладал крайне пытливым умом. И являлся очень хорошим слушателем. Особенно, во время моих лекций. А вот особой болтливости я за ним никогда прежде не замечал.

Доран наклонил голову набок:

- Во время работы особо не поболтаешь, на лекциях я старался задавать поменьше вопросов, и повнимательнее слушать, а если бормотать себе под нос, когда читаешь книгу - недолго и за сумасшедшего сойти. А вечером, когда наступало свободное время, зачастую, ужасно хотелось спать. А свои выходные мальчишке Келю хотелось потратить на те радостные, редкостные моменты, когда ему удавалось пообщаться с друзьями. Кроме того, художественную литературу ты особо-то и не жаловал никогда, а о медицине мы с тобой и так постоянно говорили.

Хозяин дома кивнул:

- Справедливо. Но я говорил совсем не об этом. Мне захотелось узнать, для чего ты мне всё рассказываешь в таких мельчайших подробностях, и, зачастую, заостряешь внимание на, казалось бы, некритичных моментах? Чтобы я узнал, как ты получил эту флягу? Или для чего-тоещё? - Старик одними глазами указал на пояс гостя.

Разноглазый, поначалу, не понял, что тот имел ввиду, и, приподняв одну бровь, взглянул на собственный ремень. Сообразив, что подразумевал ДонАллан, он усмехнулся, и снял предмет обсуждения с пояса:

- Нет. Не для этого. К тому же, эта фляга, - он потряс ею в воздухе, - совсем другая, а не та, которую я когда-то купил в Рауте.

С этими словами он развернул фляжку так, чтобы старик мог видеть её оборотную сторону. Оказалось, что с одной стороны она была обшита зелёной тканью, на которой белыми нитками изображался знак школы магии света, а с оборотной флягу покрывала серая ткань, в центре которой виднелся вышитый чёрными нитками ромб.

ДонАллан погладил бороду:

- Очень... символично. - Он повёл рукой в воздухе. - Ярко отражает твои, - он сделал паузу, чтобы подобрать правильное слово, - особенности.

- Не могу с этим не согласиться. - Мрачновато ответил Доран, и вернул флягу на пояс. После чего добавил с неким задором в голосе. - Кстати, может быть ты, в память о нашем совместном прошлом, за просто так раскроешь мне одну тайну, которая мучала целый континент вот уже бесы разберут, сколько лет? - Старик вопросительно приподнял бровь, выразив тем самым, как минимум, готовность выслушать своего гостя. - Почему ромб когда-то выбрали символом школы магии тьмы?

Старик пожал плечами:

- Солнце в паре с луной показались слишком банальными. А в чёрном ромбе есть что-то такое, неуловимое, необъяснимо зловещее. Форма и цвет очень хорошо сочетаются друг с другом, и в то же время контрастируют с округлостями солнца. В нём нет ничего лишнего, как те же самые лучи у солнца. Кроме того, мы зачастую не замечаем, когда кто-то желает нам добра, потому что у того нет явного выражения. Зато у зла всегда есть чёткая граница. Мы всегда можем различить злодеяние, но добрые намерения, чаще всего, не поддаются объяснению. К примеру, сложно понять, что именно руководило человеком, который подал нищему монетку, зато мы сразу можем догадаться, что другой человек, который пнул того же самого нищего, намеревался как минимум самоутвердиться за чужой счёт, либо же испытывает удовольствие, когда другие рядом страдают.

Гость едва заметно поморщил нос:

- С одной стороны звучит интересно, и даже логично, а с другой - как-то слишком пафосно и притянуто за уши. - Разноглазый улыбнулся краешком рта. - Но, не стану спорить с чужим вкусовым восприятием, особенно таким, которое уже успело укорениться в умах всего человечества за несколько столетий.

ДонАллан усмехнулся, выпустив воздух через ноздри:

- Уверен, создали этой символики просто жить не смогли бы, не получив твоего одобрения, так оно для них было важно. - Разноглазый развёл руки в стороны и наклонил голову, невинно улыбнувшись. Хозяин дома на жест никак не отреагировал. - Так или иначе, в таком случае, с какой целью ты рассказал мне всё это?

- Но ведь ты сам сказал, что хочешь знать всё. До мельчайших подробностей. - Указательным и большим пальцами Доран показал, насколько мелкие подробности он упоминал в своём рассказе, а в следующее предложение он добавил капельку ехидства. - Вот я и делаю так, как ты попросил.

Однако ему не удалось смутить хозяина дома. Взяв пустой кувшин в руки, он осмотрел гостя оценивающим взглядом:

- Похоже, я стал заложником собственного любопытства. - И добавил многозначительно. - Что ж, мне не привыкать к этой роли. Но, так или иначе, у нас с тобой ещё много времени. - Разноглазый, в ответ, нахмурился, и скрестил руки на груди, а старик язвительно ухмыльнулся. - Похоже, наша беседа затянется. Я, пожалуй, схожу, наполню ещё разок этот кувшин.

Без труда поднявшись с кресла, хозяин дома развернулся на месте, и зашагал в сторону выхода. Но, остановившись перед входной дверью, оглянулся, чтобы спаясничать:

- Знаешь, девчонка была права - ты слишком много болтаешь. Я лучше захвачу два кувшина. - Когда он вышел из комнаты, то пробормотал себе под нос. - А то и три. - Но Доран его уже не услышал.

Когда Разноглазый остался в комнате один, он немного посидел в кресле и потопал по ковру. Оглядев комнату круговым разворотом головы, он поднялся, взял со стола звезду, и подошёл к камину. Присев на корточки, Доран покрутил украшение в свете пламени, по отдельности оценив блеск каждого из лучей. Испытав никаких необычных эмоций, он поднялся, открыл стеклянную дверцу камина, и подбросил туда парочку поленьев.

Огоньки, чьи танцы к тому моменту уже превратились в настоящую феерию, немного успокоились и разошлись в стороны. Но, в то же время, самые неугомонные вскочили на новую танцевальную площадку, и, не зная отдыха, вновь принялись отплясывать танец своей собственной жизни.

Но не успел гость закрыть дверцу, как в комнату вернулся хозяин дома, и застал того в компрометирующей позе. С собой он нёс всё же три кувшина. Пару он держал в одной руке за ручки, а в другой третий за горлышко:

- Ты что, решил её сжечь? - Уточнил старик без какого-либо беспокойства в голосе, и, не дожидаясь ответа, дошёл до стола и поставил сосуды с пивом на стол. Он не собирался никоим образом мешать намерениям Дорана. Напротив, он спокойно долил в кружки недостающее пиво, и только после этого заговорил. - Не сказал бы, что я буду по ней сильно скучать, но, всё-таки, это уникальная вещь. Можно сказать, даже своеобразный артефакт давно минувших дней. Будет немного жаль уничтожать её вот так просто. - Старик присел на своё место, и сразу взялся за кружку.

Разноглазый, не меняя выражения лица, пожал плечами:

- Даже и в мыслях не было. - Он закрыл дверцу, вернулся к столу, положил звезду обратно, и уселся в своё кресло.

- Тогда в чём же дело? - Хозяин дома не выглядел, как будто ему на самом деле это было интересно, скорее, он спросил это так, из любопытства.

- Хотел рассмотреть повнимательнее. Да и хотел дров подбросить - холодает здесь. - Он оглянулся на узкое вертикальное окно. - Вечереет, как ни крути.

- Ты мёрзнешь в такой одежде? - Спросил ДонАллан с лёгкой ноткой недоумения, и приложился к кружке. Ответа он не дождался, да, в общем-то, не то, чтобы он ему был очень нужен. - Ладно, теперь можешь возвращаться к своему рассказу. - ДонАллан пену с усов и губ. - Я прямо-таки сгораю от нетерпения, чтобы узнать, что же там случилось дальше? - Однако, он проговорил это настолько монотонно и обыденно, что гостю показалось, что его собеседник лукавил.

Доран взялся за свою кружку, отпил, и с удовольствием выпустил на волю хмельное дыхание:

- Итак. Келю и Джил не повезло попасться в сети самых настоящих разбойников.

Глава третья. Разбойники.

"Четыре тысячи триста двадцать три, четыре тысячи триста двадцать четыре. Ыгх, бесы! - Кель приложился спиной об очередной корень, выступавший из земли. - Сколько же ещё?! Четыре тысячи триста двадцать пять", - лекарь не переставал вести счёт времени с того самого момента, как разбойники упаковали их с Джил и утащили в лес. Он понимал, что любой нормальный человек налегке преодолеет то же самое расстояние гораздо быстрее, чем обрюзгший, стареющий разбойник с отдышкой, которому приходится, тащит на своём горбу, хоть и довольно лёгких, но всё же двоих человек. Тем не мене, юноша хотел хотя бы примерно представлять, на каком расстоянии от дороги они находились, на случай, если им вдруг удалось бы сбежать.

На протяжении всего пути Пёс хрипел, сипел, ругался, и периодически останавливался перевести дыхание. Лекарь заметил, что чем глубже в лес они заходили, тем тише Пёс начинал себя вести. Кель понадеялся, что Пса хватит удар, и тогда Джил без проблем сумела бы разобраться со вторым бандитом. Или, хотя бы на то, что где-то поблизости на этой же территории как раз обосновались разведчики из Раута. Но тщетно.

Сухой же ни на секунду не спускал глаз с пленников, и, благодаря тому, что Пёс двигался очень медленно, ни разу не запыхался, несмотря на нелёгкий груз в виде имущества двух молодых людей.

Джил притворялась камнем - непроницательность её помрачневшего лица побила все предыдущие рекорды за прошедший день. Лишь один раз она удостоила юношу укоризненным взглядом, в самом начале, когда Пёс только протащил их сквозь придорожные кусты. Когда они стукались об очередную кочку, девушка лишь скрежетала зубами от злобы. И только периодически хаотично перемещавшиеся брови и бегавшие из стороны в сторону глаза выдавали активную работу мыслей в голове артистки. Кель предположил, что Джил старательно выдумывала хоть какой-нибудь план побега.

Чем дальше они заходили, тем гуще становился лес, и тем тяжелее Псу становилось маневрировать между упавших деревьев и кочек.

К каждым корешком, пересчитавшим путникам все позвонки, внутри лекаря всё больше нарастало беспокойство, что лагерь бандитов находился настолько глубоко в лесу, что обнаружить его было практически нереально. Но, благодаря услышанному на дороге, он понимал, что разбойники если и убьют их, то не сразу, тем самым предоставив хоть какую-нибудь возможность для побега.

Наконец, когда счёт Келя перевалил за пять тысяч, он обратил внимание на слабое мерцание в той стороне, куда их тащили бандиты.

Когда до места назначения оставалось всего около двадцати шагов, лекарь заметил узкую полосу света на высоте, сильно превышавшей человеческий рост. Лучи словно пробивались через какую-то дымку, но юноша всё равно не мог понять, почему не приметил их раньше, особенно в таком мраке.

Вся группа подошла почти в упор к месту необычного явления, когда Кель наконец-то смог как следует рассмотреть место, откуда исходил свет.

Оказалась, что всё это время точкой их назначения была самая настоящая лесная крепость.

Из своего не самого удобного положения, юноша не мог разглядеть, сколько именно углов имелось у этого чуда природы, но мог уверенно сказать, что больше пяти. Стены заменяли невероятно высокие, трёхметровые ровные кусты, в то время как сторожевыми башнями на углах служили стволы деревьев. Их пышные кроны стали крышей крепости, таким образом, это чудо природы выглядело как монолитная лиственная стена, которая шла от земли до самых кончиков деревьев. Кель сразу понял, что такое необычное место не могло появиться само по себе. Тем не менее, кое-где, видимо, под влиянием времени года, между крышей и стенами начали образовываться небольшие зазоры, через один из которых Кель и смог увидеть тот самый свет. Лекарь резонно предположил, что его источником мог служить только лагерный костёр.

Из-за того, что они слишком близко подошли к крепости, до того, как Кель её заметил, он не смог оценить её истинных размеров. Зато успел приметить нечто, отчего у него по спине пробежал мерзкий, замогильный холодок.

Справа от их местоположения, в упор к одной из стен чуда природы, стояла большая, деревянная телега, груженная бочонками. Лекарь сопоставил в голове пару известных ему фактов, сложил два плюс два, и пришел к вполне очевидному заключению, что в бочонках хранилось пиво, отчего ему сделалось не по себе ещё больше, чем до этого. Правда, нескольких бочек уже не хватало. Упряжь телеги пустовала, но Келю не то, что не удалось обнаружить поблизости каких-либо лошадей, но даже когда он напряг слух, ему не удалось уловить никаких признаков нахождения рядом этих животных - никто не ржал, не фыркал, и не цокал копытами: "Неужели, они их съели?" - обескураженно предположил юноша. Зато ему удалось уловить едва слышный шёпот, который доносился откуда-то изнутри крепости.

В глубине души лекаря начала нарастать паника.

Кое-как добравшись до зелёной стены, Пёс с облегчением сбросил с плеч свою ношу, и вздохнул так тихо, как только мог:

- У-у-у-уф. Наконец-то доползли. - С этими словами обрюзгший бандит все своим весом навалился на ствол ближайшего дерева, и принялся восстанавливать дыхание. Его грудь тяжело вздымалась, а их лёгких несколько раз вырывался натужный кашель. Он несколько раз вытирал испарину со лба и тут же вытирал её об штаны.

Кивнув головой, Сухой утвердительно промычал в ответ.

Внезапно, из-за стены послышалось громкий, хриплый смех, из-за которого все четверо задрали головы кверху. Он смахивал на звук распиливаемого бревна, но явно принадлежал человеку. За хохотом последовал неодобрительный возглас очень грубым голосом, после которого вновь воцарилась тишина.

Только сейчас лекарь понял, что с того момента, как впереди замаячил свет, он ни разу не услышал внятной человеческой речи, которая доносилась бы со стороны крепости. Не говоря уже о шуме, которые обычно должна производить толпа взрослых, пьяных мужиков.

"Они слишком хорошо маскируются: нашли самое укромное место во всём лесу, которое и днём с огнём-то не сыщешь, не то, что ночью. Простые опустившиеся до разбоя крестьяне не сумели бы так спрятаться. Во время пьяной посиделки ведут себя слишком тихо - не поют, не ругаются, не дерутся. Видимо, только изредка шутят, и ржут, но и то, это наказуемо. Но бес его раздери, они ведь промышляют рядом с Раутом! Если их найдут - немедленно порубят на куски, но они, похоже, совершенно этого не опасаются. Наверное, у них что-то есть, какой-то козырь, или, может, какая-то военная выучка? Или, может, на их стороне магия? По другому, в здравом уме, неподалёку от Раута никто не стал бы грабить людей". Тогда Кель даже не подозревал, насколько оказался прав. Тем более он не мог предвидеть того, что козырей окажется целая гора.

Отдышавшись, Пёс спросил у Сухого, опять же шёпотом:

- Что главному скажем? - И потыкал пальцем в сторону Келя с Джил.

Сухой посмотрел на партнёра, как на недоумка:

- Мы ему что-то особое должны говорить, по-твоему? Мы же ничего не натворили, наоборот, притащили лекарства, ещё одного лекаря и бабу, в придачу! - Худосочный разбойник пронзил артистку хищным взглядом.

Пёс поспешил поправиться:

- Да не, - он отмахнулся рукой, - я про порванную сеть. Запасных-то у нас мало. Ультону очень не понравится, что из-за того, что мы зазевались, они успели несколько верёвок перерезать.

Сухой крепко задумался, погладив подбородок указательным пальцем:

- Ничё не поделаешь, придется сознаваться. Если промолчим, а они сбегут через эту дырень, пока мы будем спать - Ультон, в лучшем случае, нам бошки открутит, и руки пообломает, а в худшем - нас самих продырявит. - Для подкрепления своих аргументов, Сухой покачал в воздухе мечом. - А так, скорее всего, выговором отделаемся. Ну, или он нас без выпивки оставит, но это вряд ли - всё-таки, мы очень сочную рыбку сегодня поймали. - Для пущей убедительности он, с помощью плеча и лопатки тряханул плащом-мешком Джил, в котором находилась добрая часть имущества пленных. Ножи и кинжалы звякнули друг о друга, а артистка в очередной раз скрипнула зубами.

Пёс пожал плечами, состроив крайне тупую харю. Очевидно, он не привык сам принимать какие-либо решения, либо же был просто не в состоянии этого делать, в силу своего скудоумия. Поэтому, он всегда покорно и беспрекословно следовал указаниям и приказам более рассудительных товарищей, выполняя всё, что ему скажут.

Сухой мотнул подбородком в сторону дерева, на котором отдыхал Пёс. Тот поначалу не понял, чего от него хотели, затем кивнул, развернулся, и, закатив глаза, разинул пасть, после чего принялся что-то вспоминать, прикрыв рот пальцами. Его худощавый напарник, рассержено выпустив воздух через ноздри, начал как-то странно кашлять, то длиннее, то короче, с какими-то странными перерывами. Пёс обернулся, прислушался, придурковато улыбнулся, и принялся радостно выстукивать условный сигнал в определённой последовательности, очень похожей на ту, которую издавал его напарник. После первого же удара обрюзгшего бандита, из-за лиственных стен крепости перестали доноситься какие-либо звуки, помимо треска костра. У лекаря в какой-то момент даже сложилось ощущение, что тот взялся там ниоткуда, загорелся сам по себе, в полном одиночестве, никем не поддерживаемый, окружённый лишь лиственными стенами. Либо же все, кто там сидел, внезапно испарились, или стали невидимыми, почуяв опасность. Это бы объяснило, по какой причине местные бандиты совсем не боялись быть обнаруженными, но такой мистицизм казалось лекарю настолько невероятным, что он сразу же отмёл этот вариант. И, тем не менее, сюрреалистичность этих картин заставила его чувствовать себя неуютно, настолько, что он даже вздрогнул: "Вот ещё не хватало попасться в лапы банде магов-ренегатов, которые умеют принимать бестелесную форму".

Когда Пёс закончил, со стороны крепости вновь послышался шёпот. Кто-то другой с облегчением вздохнул. Тут юноша поругал себя за излишнюю бурность своего воображения: "Да они же просто дыхание задержали! Вот я дуралей". Спустя пару мгновений грубый голос, тот же самый, который приструнил хохотуна, приказал:

- Заходите.

Человек, разрешивший войти, не повышал голоса, но на фоне остальных приглушённых звуков и разговоров, единственное его слово, сказанное с самой обычной громкостью, прозвучало как гром среди ясного неба.

Сухой, кивнув, прошёл вперёд, к стене крепости, у которой они всё это время стояли, ожидая позволения войти. Затем, свободной рукой он раздвинул кусты так, чтобы у Пса была возможность беспрепятственно затащить пленников внутрь. Тяжело вздохнув, толстопуз вновь взвалил верёвку на своё плечо, и, перевалившись на ту сторону, затянул ловушку с Келем и Джил внутрь, что далось ему нелегко, так как кусты только мешали ему в этом деле. Лекарь с артисткой навалились друг на друга, но кое-как сумели расползтись в разные стороны. Сухой, дождавшись, пока напарник закончит, зашёл следом.

***

Попав внутрь, Кель сразу же принялся рассматривать лагерь, пытаясь запомнить как можно больше подробностей, опасаясь, что их могут связать и надеть на голову мешки.

Оказалось, что изнутри крепости имелось гораздо больше места, чем виделось снаружи - тем костром, что здесь горел, не получалось осветить всё, что находилось внутри.

Лекарь почувствовал тонкий манящий аромат сочного, жареного мяса.

В самой дальней части крепости, в противоположной стороне от того места, откуда вошли Сухой и Пёс, росло ещё несколько деревьев, не входивших в структуру самого чуда природы. Юноша приметил, что на ветке одного из них висел какой-то мешок. Рядом, опёршись на ствол того же самого дерева, стоял человек. Кель пришёл к выводу, что он охранял тот самый мешок: "Должно быть, там они хранят награбленное добро. Но с какой целью они подвесили его над землей?" - молча недоумевал лекарь.

По правую руку, относительно того места, откуда они вошли, стояли тканевые палатки, которые, судя по всему, служили разбойникам местом для ночлега. Для защиты от дождя бандиты накрыли их обработанной кожей животных.

По бокам каждой палатки стояли какие-то мешки и бочонки. Рядом с входом в самую большую из них красовалась пара небольших сундучков, которые по размерам скорее походили на маленькие резные шкатулки.

В самом центре лагеря горел тот самый костёр, свет от которого Кель заприметил подозрительно поздно. А вокруг него жители крепости раскидали четыре массивных, толстых, достаточно длинных бревна, которые служили им скамьями.

Видимо, в целях безопасности, чтобы не разразился пожар, разбойники перекопали каждый сантиметр почвы от костра и до самых брёвен. Зато далее, и до самых стен, здесь всё поросло густой, но невысокой травой, которая местами уже успела пожелтеть, и пожухнуть. Однако кое-где виднелись и проплешины. Кажется, никто из бандитов не стремился стать садоводом, и они вообще никак не следили за окружавшей их растительностью. Вообще, эта поляна напомнила Келю ту, на которой они с Джил недавно делали привал, но в отличие от сыпучего, серого песка там, земля здесь была жирной и маслянистой.

На каждом из брёвен, кроме того, что находилось слева от входа, кто-нибудь да примостился.

Все бандиты носили примерно такую же одежду, как Пёс и Сухой, отличавшуюся только цветом, размером и покроем. И, что характерно, пурпурные накидки солдат из Раута имелись в распоряжении только у тех двоих, кто поймал в ловушку лекаря и артистку: "Бесы, да они же маскируются под охранников, чтобы обманывать, и грабить наивных граждан!" - ужаснулся юноша. Больше такие никто не носил, по крайней мере из тех, кто находился в обозримом радиусе Келя.

Первым делом лекарю в глаза бросился разбойник, у которого на поясе висела сабля. Он же сидел к ним спиной, и находился ближе остальных, которые собрались вокруг костра.

С ним на одном бревне, положив руку тому на плечо, сидел самый высокий и наиболее крупный из бандитов: "Настоящий великан", - так обозначил его Кель, затрепетав. Владелец сабли, который сидел в обнимку со здоровяком, на его фоне казался весьма хлипким и тщедушным, хотя, на самом-то деле, по комплекции и росту не уступал любому другому нормальному человеку.

Со спины лекарь смог рассмотреть только то, что на поясе великана висела самая настоящая дубина, даже дубинищща, по сравнению с которой оружие Пса выглядело смехотворно, прям как зубочистка. Из-за того, что здоровяк заслонял своей могучей спиной Келю весь обзор, ему не удалось сразу рассмотреть остальных челнов шайки.

Но что потрясло юноше, пожалуй, больше всего остального, так это то, что присутствующие не выглядели как разбойники, какими Кель себе их представлял: подлыми, уродливыми, кривозубыми душегубами, в грязнущей, рваной одежде, с кровожадными ухмылками на полрожи, поголовно вооруженными щербатыми кинжалами и арбалетами. В общем, такими, что при первом же взгляде сразу всё становилось понятно, и на них, как на добропорядочных гражданах, можно было бы смело ставить крест. Но, как оказалось, реальные разбойники с виду смахивали на самых обыкновенных солдат, которые вышли из крестьян. Конечно, гораздо менее опрятных и дисциплинированных, но, тем не менее, именно это и внушило лекарю первобытный страх - то, что душегуба, как оказалось, нельзя было отличить от обычного человека по внешнему виду: "Получается, здесь, на континенте, любой может вонзить тебе клинок под ребро из-за пары монет, а потом спокойно уйдёт заниматься своими делами, беспечно насвистывая?" - от таких домыслов лекарю даже немного поплохело.

От осознания обыденности таких ужасных вещей у юноши, в дополнение ко всему, затряслись поджилки, что не помешало ему по привычке, или даже, скорее, на уровне инстинктов самосохранения, продолжить осматривать своё окружение.

Вдруг низкий, грубый голос, тот же, что разрешил им войти, спросил:

- Ну что, как рыбалка?

Кель не мог видеть, кто это говорил, так как никто из разбойников не удосужился даже взглянуть на вновь прибывших, но предположил, исходя из всех начальных данных, что голос принадлежал именно великану. И не ошибся.

Сухой покашлял, прочистив горло, и, повернув голову в сторону гиганта, произнёс полушёпотом, уставившись тому в спину, при этом, не смея двинуться с места без позволения:

- Отлично, просто отлично! - Восторженно шептал сухопарый негодяй. - Рыбка снова двинулась на поклёв! Видимо, люди в Рауте уже устали сидеть за стенами, и, наконец-то, уняли дрожь в коленках, и набрались храбрости высунуть нос за ворота. - Сухой гадко усмехнулся. - На свою голову.

- Показывай. - Коротко приказал великан, не разделивший радости подчинённого. Кель предположил, что главарь не торопился делить шкуру неубитого медведя, и для начала хотел сам оценить масштабы награбленного.

Сухой дал отмашку Псу. Тот тихо возмутился:

- Мы ж договорились только до лагеря! - Его прерывистое бульканье напоминало Келю закипевшей в кастрюльке воды.

Тупое упорство напарника слегка вывело худощавого бандита из себя. Он зашипел, точно змея. Почти беззубая змея:

- Придурок, что мне теперь, бросить их шмотки и тащить? Мы на возню больше времени потратим, если ты и дальше будешь тут характер показывать! - С этими словами он шлёпнул Пса неострой стороной лезвия своего меча по ноге. - Давай! Тут всего пара метров, не сдохнешь!

Посмотрев на напарника взглядом самой обиженной в мире собаки, толстяк в очередной раз схватился за верёвку и, недовольно бурча под нос что-то отдалённо напоминавшее ругательства, потянул пленников в сторону костра.

Пёс протащил пленников так, что в итоге они оказались у ног главаря, но, при этом, чтобы все остальные преступники тоже могли их как следует рассмотреть.

Кель не стал сразу в подробностях рассматривать каждого разбойника, вместо этого он, воспользовавшись тем, что ему открылся гораздо более свободный обзор на крепость, решил срочно пересчитать общее количество находившихся внутри душегубов, потому в тот момент это показалось ему жизненно необходимым. Именно поэтому он начал интенсивно вертеть головой во все стороны.

И всё же, первым, за что зацепился взгляд не в меру любопытного лекаря - стал источник вкусного, будоражащего аппетит, мясного запаха, который он почуял, сразу после того, как они попали в крепость. Это была освежёванная тушка кабана, имевшего весьма внушительные размеры. Бандиты жарили его на вертеле над костром. Кель понял, насколько правильно поступила Джил, когда решила пообедать заранее - ему совсем не хотелось истекать слюной перед целой ватагой негодяев.

На бревне справа от великана сидела ещё одна парочка разбойников. Эти, в отличие от первых двоих, никому рук на плечи не клали, напротив, они старались держаться друг от друга на почтенном расстоянии. На земле, промеж ступней каждого из них, стояло по бочонку пива. Они о чём-то оживлённо спорили. Из-за того, что обстоятельства вынуждали их общаться шёпотом, им пришлось наклониться друг к другу поближе. Оба бандита держали в руке по пивной кружке. Каждый раз, когда другой начинал говорить, тот, что молчал, в это время наклонял бочонок ногой, чтобы вновь наполнить кружку до краёв. Судя по тому, насколько сильно этим двоим приходилось наклонять бочонки, лекарь сделал вывод, что посиделка уже шла какое-то время. Когда Пёс вытянул пленников на всеобщее обозрение, оба бандита резко прервали свой не слишком-то бурный диспут, уставившись на Келя с Джил.

Оторвав взгляд от жаренного кабанчика, юноша краем глаза углядел на бревне напротив гиганта ещё одного разбойника. Келю не хватило поворота головы, чтобы как следует его разглядеть, поэтому пришлось задействовать ещё и торс. И как только лекарь совершил это движение, тот самый бандит, что сидел напротив главаря, нахмурившись, резко вскочил со своего места, прихватив лежавший подле него наготове лук. Заученным движением он выхватил из колчана на спине стрелу, и, прикрыв один глаз, прицелился в юношу, натянув тетиву. Кадык Келя нервно дёрнулся, и он замер, боясь пошевелиться, так как разбойник всем своим видом показывал, что стоит лекарю совершить одно-единственное неверное движение, и у него в организме сразу возникнет передозировка железа, скорее всего, не совместимая с жизнью.

Издевательски, протяжно усмехнувшись, грубый голос отдал приказ:

- Расслабь булки, Кривой, они же всё равно, что связаны. - Великан медленно, снисходительно повёл рукой. - Сядь.

Лучник, не переставая хмуриться, одними глазами взглянул на вожака, вернул стрелу в колчан, и вернул себя и лук в исходное положение. Помимо того, что этот человек пользовался совершенно другим, дальнобойным оружием, в отличие от остальных разбойников, Кель приметил, что у его ног не стояло бочонка. Лекарь предположил, что, скорее всего, лучник, по крайней мере, в данный момент, исполнял роль часового, который, по-видимому, оставался настороже, прикрывая спины тех, кому этой ночью не приходилось держать голову в трезвом состоянии.

Грамотное распределение человеческих ресурсов рассеяло последние сомнения лекаря: "Это точно не простые разбойники. У них имеется какая-то особая подготовка. Может быть, бывшие солдаты? И, наверняка, на их прячет либо сильный маг, либо амулеты. Поэтому-то их до сих пор и не сумел обнаружить медиум из Раута". До этого момента Кель надеялся, что его последний крик у дороги мог услышать хоть кто-нибудь. Теперь и эта надежда растаяла бесследно: "Такие парни случайные места для ловушек не выбирают", - подвёл он печальный для себя итог.

Из задумчивости лекаря вырвала фраза великана, брошенная в его адрес:

- Эй, пацан, можешь перестать сверлить Кривого глазами. Не ссы, он тебя не прошьёт, по крайней мере, пока я ему не велю.

Наконец переборов в себе страх, лекарь сумел найти в себе силы развернуться, чтобы посмотреть в глаза здоровяку, который, судя по всему, собирался определить его дальнейшую судьбу. Как и ожидалось, юноша не обнаружил во взгляде великана ничего хорошего.

Внешность здоровяка внушала первобытный страх. Большой, горбатый, множество раз переломанный нос, широкие, сухие, потрескавшиеся губы и двойной подбородок дополняла густая, пепельная, трёхдневная щетина. Жирные, длинные волосы слипались, падая на лицо, уши и затылок толстыми сальными локонами. Но самое главное - глаза. Они прямо таки полыхали холодной, животной яростью, заставляя любого, кого здоровяк удостаивал взглядом, дрожать от ужаса. И в то же время, выражением лица и расслабленной позой великан представлял собой человека, постоянно сохранявшим ледяное спокойствие. Однако, несмотря на обвислый подбородок, здоровяк совсем не выглядел толстым, хотя у него имелся несколько обширный живот. Скорее, по заключению Келя, как медика, вожак бандитов постоянно то стремительно набирал вес, то так же быстро его сбрасывал, отчего кожа на лице растянулась, но из-за высокой скорости смены массы тела никак не успевала прийти в нормальное состояние. Что ещё очень явно бросилось юноше в глаза, так это руки великана - они были настолько широкими и крепкими, что, казалось бы, одну из них тот мог использовать, как наковальню, а другую как молот, чтобы ковать раскалённый металл. Лекарь понял, что себе в вожаки разбойники избрали крайне неординарного человека.

Здоровяк, в это же время, внимательно изучал самого Келя.

Человек, который сидел с вожаком на одном бревне, и которого последний приобнимал за плечо, наоборот, не обращал на пленников абсолютно никакого внимания. Судя по его покачивающейся из стороны в сторону голове, плавающему, невидящему взгляду, приподнятым бровям, и искривлённому рту, тот уже успел надраться до такой степени, что окружающая действительность вовсе перестала его волновать. Он лишь раз скользнул глазами по Келю и Джил, очевидно, даже не поняв, кто или что перед ним в тот момент находилось, но, несмотря на это, одобрительно хмыкнул, и сразу же продолжил с упоением и запрокидыванием головы лакать своё пойло.

Как только до ушей Джил долетела кличка стрелка-часового, к её горлу тут же подступила смешинка. Напрягшись, артистка попыталась сдержать сдавленный смешок, но, в конечном итоге, не выдержала, и прыснула.

Кель посмотрел на неё с недоумением.

А великан переключил своё внимание с парня на девушку, спросив угрожающим тоном:

- Я сказал что-нибудь смешное? Или тебя забавляет ситуация, в которой вы оказались? - Однако выражение лица главаря разбойников ни капли не изменилось.

Усилием воли Джил подавила приступ веселя, и, нацепив своё любимое выражение лица, полное отрешённости, ответила:

- Вообще-то да, сказал. - Она мотнула головой в сторону лучника, настолько, насколько ей позволяла это сделать сеть. - По-твоему, разумно давать в руки лук человеку, которого вы сами же кличете "Кривым"?

Девушка замолчала, и впилась взглядом в великана. Тот поступил точно так же.

У Келя мелькнула мысль, что если бы эти двое участвовали в конкурсе пантомимы, где участникам нужно было бы изображать статуи - то они оба непременно бы прошли в финал.

Лекарь мотнул головой, отогнав неуместные мысли.

Хмыкнув, великан перевёл взгляд на лучника, после чего едко подметил:

- У него глаз, как у орла. Может белки глаз выбить со ста шагов. - Здоровяк криво ухмыльнулся, прищурив один глаз. - Мы его "Кривым" за другое назвали.

Тут все бандиты, и те, что сидели возле костра, и тот, что стоял подле деревьев, точно заговорённые, бросили на лучника косой взгляд, и гадко захихикали.

Ответим им всем взглядом, полным ненависти, Кривой натужно выпустил воздух через ноздри, и недобро посмотрел на артистку.

Пару раз протяжно хохотнув за компанию со всеми, вожак призывно поднял руку. Этого хватило, чтобы через секунду все разбойники в лагере утихомирились. Довольный собой и исполнительностью подчинённых, великан хмыкнул. После чего потянулся своей огромной рукой к лицу девушки, и обхватил её через подбородок за щёки большим и указательным пальцами:

- А голосок-то у девки ничего такой. Как хорошо, что у нас как раз есть клетка подходящего размера для такой певчей птички. Жаль только, что не железная. - Резко дёрнув головой, Джил вырвалась из захвата главаря разбойников. Неторопливо отпрянув, тот кровожадно улыбнулся. - А ты у нас, как я погляжу, дерзкая. - Он одобрительно приподнял одну бровь. - Это хорошо. Чем отважнее и наглее девка, тем приятней потом ломать её волю. - Крепко вцепившись пальцами свободной руки в бревно, на котором сидел, главарь бандитов хищно оскалился. Остальные разбойники, переглянувшись, последовали его примеру, предвкушая предстоявшее развлечение.

Набычившись, Джил собралась что-то ему ответить, но Кель опередил её, решив срочно сменить тему, чтобы переключить внимание на себя, прежде чем артистка успела бы ещё сильнее усугубить ситуацию:

- Что вы сделали с торговцем пивом и его охраной?! - Закричал лекарь. Он очень опасался того, что ему не хватит духу, и его голос задрожит, но, к счастью, у него в запасах оказалось достаточно смелости, чтобы этого не произошло.

Медленно повернув голову, великан одарил юношу таким взглядом, что у последнего даже похолодело внутри. Высокомерно приподняв подбородок, из-за того, что какие-то насекомые смеют дерзить ему на его территории, он ответил слегка надменно, с толикой призрения:

- А я смотрю, у вас у обоих большие яйца, да? - По рядам бандитов прокатился едва слышный смешок. - Видимо поэтому вы решили ночью погулять по лесу, где недавно пропали люди, да? - Он осклабился. Кель заметил, что у здоровяка не хватало некоторых зубов, прямо как у Сухого. - Вообще, вы далеко не в той ситуации, чтобы задавать вопросы.

Внезапно, к лекарю пришло полное осознание участи, постигшей пивовара и его сопровождающих. Почему-то после этого, наверное, из-за того, что он уже просто устал бояться, на него накатило абсолютное спокойствие, и из-за этого он решил сам довести этот вопрос до конца, ответив на него вместо великана:

- Вы убили их. - Хладнокровно проговорил лекарь, сам удивившись собственной храбрости.

Улыбка вожака стала ещё более свирепой:

- Не-е-е-е-т, - он вытянул голову вправо, - что ты! - А теперь влево, после чего посмотрел на юношу, приспустив одну бровь. - Как ты мог такое о нас подумать? - Его голос звучал так, будто предположение Келя воистину задело его за живое. После чего главарь указал рукой себе куда-то за спину. - С ними всё в порядке - они отдыхают в нашей комнате для гостей, здесь недалеко - всего пара метров под землёй, прямо под телегой. - В голосе главаря зазвучали весёлые нотки - ему явно нравилось издеваться над мальчишкой.

- Вы животные! Человеческая жизнь неприкосновенна, вы не имели права её отнимать! - Выпалив это, Кель понял, что попытавшись избежать конфликта, только увёл его немного в другую сторону, и уже там наступил в ещё большую кучу, чем в которую вляпалась бы артистка.

Кроме того, лекарь подметил, что на конкурсе пантомимы здоровяк всё же занял бы второе место, так как последняя фраза юноши явно вывела того из себя.

Лицо вожака исказила гримаса гнева, в то время как в его глазах холодным синем пламенем продолжала гореть первобытная ярость.

Оказалось, что с правой стороны пояса главаря висели ножны, которых Кель до этого не замечал. Резким взмахом руки, совсем нехарактерным для массы его тела, великан выхватил кортик, и, подбросив его в воздухе, перевернул лезвием вперёд, после чего ловко перехватил, и нацелил на лицо лекаря:

- Уверяю тебя, они там великолепно проводят время. Никаких забот, их никто не беспокоит. - Плавным движением руки, вожак провёл лезвием кортика возле своего горла. - Может быть, хочешь к ним присоедениться? - Великан освободил правую руку, чтобы провести пальцами по лезвию своего оружия. Как только вожак это сделал, бандит, которого он всё это время придерживал за плечо, сразу обмяк, и треснулся лицом о бревно, выронив кружку. Здоровяк не обратил на это внимания. - Я уверен, они обрадуются столь болтливому собеседнику, а то что-то они там больно неразговорчивые в последнее время. По крайней мере, были, когда мы в последний раз проверяли. - Главарь провёл лезвием кортика по своему языку, оросив клинок капельками собственной крови. - Как думаешь, это заразно? - Разбойник коротко хохотнул, но тут же осёкся.

Браваду Келя как рукой сняло. По собственным ощущениям, лекарь в тот момент уменьшился раза в три.

Заметив это, великан ощерился. Он уже собрался было подняться, чтобы лично вручить юноше промеж рёбер приглашение в "комнату для гостей". Но в этот момент в разговор вмешался Сухой. Буквально за несколько мгновений до этого в душе сухопарого разбойника велась борьба - он не мог решить, стоило ли останавливать вожака от убийства мальчишки. С одной стороны, он опасался навлечь на себя немилость великана за то, что вклинился в его с пареньком беседу. С другой, если бы позже главарь узнал бы, что его не предупредили, и что он, по незнанию, прикончил лекаря, это могло вылиться для Сухого и Пса в гораздо большие неприятности. Порешив, что второй вариант был гораздо хуже, тощий бандит повысил голос:

- Ультон, не кипятись! - Он протянул руку в направлении вожака, но коснуться его не решился. - Этот пацан - лекарь. Живым он может принести нам гораздо больше пользы.

Главарь недобро посмотрел на Сухого, чем заставил того попятиться назад. Но всего через секунду сменил гнев на милость. Хмыкнув, он уселся на место:

- Хм, лекарь, говоришь? - Великан почесал щетину лезвием. - Ладно, пускай тогда ещё поживёт. Немного. - Только теперь вожак удостоил взглядом встретившегося лицом с бревном товарища. Здоровяк похлопал его по спине, и сказал как-то несерьёзно-назидательно. - Как же ты до такого дошёл, Бейтон? Что бы сказала наша матушка, если бы увидела тебя таким? - Далее он пробормотал себе под нос. - А отец бы точно выпорол розгами до крови. - Однако, как оказалось, брат вожака довёл алкоголем своё сознание до такой кондиции, что не смог даже промычать в ответ что-нибудь невразумительное. Было похоже, что совершив скоростной поцелуй с древесиной, Бейтон просто-напросто моментально вырубился. Выпустив воздух через ноздри с неодобрительным видом, Ультон вновь обратился к Сухому. - А девка на что-нибудь сгодиться, кроме пения?

Худощавый бандит пожал плечами:

- Не уверен, но, кажется, она умеет обращаться с ножами. Метает, или вроде того.

Вожак нахмурился, но ненадолго:

- Не думаю, Сухой, что этому будет какое-то применение для нас, но не беспокойся - мы всегда найдём, к чему представить складную девку, - над крепостью раздались гнусные смешки других разбойников, - так что не беспокойся, свою награду ты получишь сполна.

Сухой кивнул:

- Спасибо.

Двое на правом бревне оскалились ещё более мерзко, чем все остальные, и принялись о чем-то возбуждённо перешёптываться. Ультон хохотнул и, подбросив кортик, перевернул его в воздухе, спрятал в ножны, после чего спросил, в этот раз, обращаясь к Псу и Сухому одновременно:

- Рыбка пошла на нерест в указанном месте?

Пёс, почувствовавший себя как будто бы не при делах, и решивший, что ещё немного, и про него и вовсе забудут, и оставят без награды, спешно, радостно выпалил:

- Да-да! Прямо там, где Ворон сказал! Шаг в шаг!

Сухой внезапно нахмурился, затем быстро сместился в сторону Пса и, сделав длинный выпад, смачно, от души, треснул того кулаком в скулу.

Пёс отшатнулся, ошалело посмотрев на напарника выпученными глазами, схватился за ушибленное место, и собрался было заорать от возмущения, но вовремя одумался, оглянувшись на Ультона. Вместо этого он злобно зашипел, подвывая от боли:

- Ты чё, у-у-у-ый! Совсем охренел?!

Не разжимая кулака, Сухой опустил голову, и посмотрел на напарника исподлобья, после чего злобно добавил, ткнув указательным пальцем в сторону Пса:

- Это ты охренел, дегенерат! Всем же сказано было - ни при каких обстоятельствах, ни в коем случае, не упоминать Ворона!

Толстопузый бандит обиженно забулькал:

- Да ведь ты сам же только что его упомянул!

Худощавый немедленго выпалил в ответ:

- Да потому что ты уже о нём сказал, придурок!

Следует заметить, что вся эта дискуссия проходила на пониженных тонах, едва ли не шёпотом, что, лично для Келя, придавало ситуации некоторую комичность, хотя в тот момент им было не до смеха.

- Ну да, - понуро признал Пёс, - ну, а чё такого-то?! - Тугоумный разбойник сжал кулак, видимо, собираясь отомстить за несправедливо нанесённую обиду, устроив потасовку, но его остановил Ультон, подняв руку:

- Ты бы радовался, Пёс, что тебе Сухой преподал тебе урок раньше, чем это сделал я. Иначе ты бы сейчас зубы с земли собирал. - К великану вернулось ледяное спокойствие. - Но если ты ещё хоть раз упомянешь Ворона при чужаках - одними зубами уже не отделаешься. - Главарь многозначительно пробежался пальцами по ножнам. - Я понятно объясняю?

Пёс потускнел, сейчас он выглядел, как провинившийся мальчишка, которого только что отчитала строгая нянечка. Он пробубнил в свойственной ему манере:

- Понял я, понял.

- Молодец. - Без энтузиазма похвалил подчинённого Ультон. Теперь он вновь обратился к Сухому. - Что-нибудь ценное у них при себе было?

Кивнув, Сухой отошёл от напарника, обошёл пленных, снял сумку Келя с плеча, и поставил свою поклажу на землю перед главарём. Развернув плащ Джил, он продемонстрировал тому добычу:

- Пацан нёс с собой лекарскую сумку - в темноте я не разглядел, но, кажется, в ней полно реагентов. Пополним собственные запасы.

Ультону такой ответ явно пришёлся по душе:

- Отлично. Наконец-то у старика снова появиться возможность нас подлатать, в случае чего. Что-нибудь ещё?

- Да. - Худосочный бандит указал пальцем на рюкзак и пояс Джил. - У девки мы отобрали больше дюжины метательных ножей и один необычный, с лезвием странной формы и вообще без рукояти. Ещё на поясе она таскала пару здоровенных кинжалов, с виду, очень дорогих, явно мастерской работы. Думаю, они станут отличным дополнением для твоей коллекции, Ультон. - Сухой молча уставился на главаря, в ожидании реакции.

Тот в ответ снисходительно махнул рукой:

- Звучит интересно. Но отложим это до завтра - посмотрю при свете дня.

Сухой кивнул и добавил, обвернувшись на пленников:

- По поводу девки - я решил, что раз у неё было при себе столько оружия, значит, она явно не пальцем деланная, поэтому я не разрешать им самим идти до лагеря, а заставил Пса тащить их в сети.

- Правильно. Молодец, Сухой, далеко пойдёшь. - Великан одобрительно кивнул, не меняя выражения лица. - Много золота у них было с собой?

Сухой замялся:

- Не могу сказать. Мы не стали тщательно осматривать их барахло - боялись, как бы нас следопыты Раутовские не сцапали прямо там, на дороге.

- Верное решение, Сухой. Хорошо, хорошо. Ладно, тащите их вместе с добычей к дереву, - вожак махнул рукой в указанном направлении, - утром посмотрим, что они там прячут в своих сумках. - Главарь мотнул головой в сторону мешка, который охранял один из бандитов. - А вы возьмите себе бочонок на двоих и присоединяйтесь к пирушке - хоть и не положено вам, но заслужили.

Сухой как будто только этого и ждал. Он уже собрался дать сигнал Псу, но осёкся, и виновато поведал вожаку:

- Ультон, тут такое дело. Мы замешкались, и привязывали верёвку слишком долго, поэтому они успели порезать сеть.

Великан нахмурился:

- Показывайте. - Властно отрезал он.

Сухой повернул голову к Келю:

- Пацан, а ну, покажи-ка главному дырень.

Кель послушно взялся за сетку по краям от разреза, и продемонстрировал размер отверстия Ультону.

Тот взмахнул рукой, и гневно высказался:

- Испоганили, бесовы малолетки! Ну ничего, мы с вас спросим за неё сторицей. - Великан повернулся к подчинённым, насупившись. - А вы, осталопы, могли бы и поторопиться! - Сухой и Пёс опасливо переглянулись, приготовившись, но, внезапно, ко всеобщему удивлению и явному облегчению нерасторопных разбойников, главарь успокоился, но его губы исказила кривая недовольная ухмылка. - Ладно, что сделано, то сделано. Просто запихайте их в ещё одну сеть, и оставьте на дереве до утра.

Сухой, обрадованный реакцией вожака, махнул рукой Псу. В этот раз напарник даже не стал возмущаться, а наоборот, молча и расторопно схватился за верёвку, после чего потянул пленников на противоположную сторону лагеря. Худощавый бандит, собрав хабар, последовал за ним.

Пока пленников тащили к дереву, каждый разбойник посчитал своим долгом похотливо посмотреть на Джил, либо показать Келю неприличный жест. Отчего лекарю стало обидно, и он начал испытывать к бандитам ещё большую неприязнь, чем прежде: "Мало того, что лишили свободы, так ещё и издеваются", - мстительно подумал юноша.

Охранник оказался таким же, как и остальные - ничем не примечательным разбойником, за исключением того, что он оказался одним из тех, кому досталась пурпурная накидка, и меч солдат Раута в качестве оружия. Он стоял, опёршись спиной на дерево, скрестив руки на груди. Рядом с ним, под деревом, Кель приметил лекарскую сумку, очень похожую на его собственную: "Видимо, здесь их неведомый "старик" хранит свои припасы", - метко подметил лекарь.

Не здороваясь, охранник кивнул на пленников:

- Кого это вы припёрли?

Сухой, на удивление, оказался немного более воспитанным:

- Здорово, Кинтон. Да вот, по наводке Ворона поймал. Если дальше дела пойдут так же хорошо - у нас будет целый урожай из таких же висеть, прямо здесь, на этих деревьях. - Сухой обвёл рукой близлежавшую растительность.

Охранник, однако, не разделял энтузиазма соратника:

- И на кой нам здесь такая туча народу?

Худощавый бандит постучал себе пальцем по виску:

- Э-э-э, соображать же надо! Ну как "на кой"? За знатных людей можно требовать выкуп!

- А за обычных?

- А с обычными у нас разговор короткий. - Сухой похлопал себя по мечу.

Кинтон повёл бровью:

- Чё мы тогда пивовара порешили?

- Сам же знаешь, так получилось. - Сухой недоброжелательно взглянул на охранника.

Кинтон выглянул из-за плеча худощавого товарища, и критически поглядел на пленников:

- А эти чем такие особенные? На купцов не похожи. На детей знати тоже не особо. - Всё не унимался охранник.

- Чё ты вдруг такой разговорчивый стал, а, Кинтон? Скучно в дозоре стоять? - Невежливо огрызнулся Сухой. - Ты же всё сам прекрасно слышал, чай, не в километре от костра стоишь.

Охранник явно намеревался ещё немного поиграть на нервах Сухого, как, внезапно, в разговор вмешался Пёс:

- Так куда мы их повесим? - Толстопузому бандиту явно нетерпелось поскорее вернуться к костру, чтоб испить заслуженного нелёгким трудом пива.

Сухой и Кинтон переглянулись. Из-за Пса всё их настроение вести дискуссию явно куда-то улетучилось.

Охранник кивнул в сторону мешка, за которым следил всё это время:

- Рядом с этим и вешайте, мне что, всю ночь башкой крутить что ли?

Пёс потащил пленников под ветку, указанную Кинтоном, и принялся упаковывать узников в другую сеть, как приказал Ультон. Сухой же аккуратно опустил добычу под дерево, туда, где уже лежала другая лекарская сумка.

Кинтон не оставил этот момент без внимания:

- Что это?

- Добыча.

- На кой она мне здесь? Кинь её в общак.

Сухому начала надоедать придирчивость охранника:

- За ней не нужно следить. Хочешь - верь, хочешь - нет, но я на все сто уверен, что ночью она от тебя никуда не убежит. Кроме того, Ультон сказал оставить тут - значит, она будет лежать тут, а утром всё поделим. Все вопросы к главарю.

Сухой собрался возвращаться к костру, и уже даже развернулся, но Кинтон его остановил:

- А если дождь ночью пойдёт? Прикажешь мне пост покидать и твоё барахло таскать к общаку, чтобы оно не промокло? Так не пойдёт. Ультон из меня всё говно выбьет за нарушение дисциплины.

Скорчив недовольную мину, Сухой обернулся:

- Всё не получится, уж слишком много выбивать придётся. - Съязвил худосочный разбойник. - Не веди себя как дерьмо, Кинтон. Никому не нравится работать, пока остальные отдыхают. Но сегодня твоя очередь охранять, а завтра чья-то ещё. Вот тогда и нажрёшься по самые уши. По-другому никак.

Кинтон оттолкнулся лопатками от дерева, и, наклонив голову, ответил угрожающе:

- Ты это меня сейчас дерьмом назвал? Чё, снова зубы лишние появились?

Сухому явно не хотелось идти на конфликт, да и, как показалось Келю, он слегка побаивался Кинтона, но, видимо, натура худощавого бандита не позволила ему ретироваться, а может быть, по какой-то другой причине, но он совершенно точно уже собирался что-то ответить охраннику, набычившись, когда его опять перебил Пёс, на этот раз выручив товарища:

- Чё вы там болтаете, пока я работаю один, а? Помогите-ка мне. - Пропыхтел толстопузый разбойник.

Оба оглянулись на товарища. Пёс успел затащить пленников на другую сетку, перекинуть верёвку через ветку, и теперь пытался поднять их в одиночку, однако, это ему не удавалось. Спорщики молча переглянулись, обозначив, что конфликт не исчерпан, и поспешили на помощь грузному соратнику.

Схватившись за верёвку втроём, они легко подтянули Келя и Джил на высоту человеческого роста над землёй. Лекарь и артистка из-за скачкообразных движений перемешались в сетке, и пару раз стукнулись друг об друга.

Когда бандиты надёжно закрепили верёвку, Пёс уже было собрался подорваться обратно к костру, но его остановило то, что Сухой и Кинтон остались стоять на месте, оценивающе глядя на получившуюся конструкцию. Худощавый бандит уточнил с сомнением в голосе:

- А ветка их всех выдержит?

Охранник почесал затылок, и погладил подбородок, прежде чем выдал:

- Выдержит. - Коротко резюмировал он.

- Пожалуй, ты прав. - Согласился Сухой. - Ладно, Пёс, пошли, приложимся к заслуженной выпивке.

Пёс кивнул, и, прежде чем Кинтон успел возвратиться к выяснению отношений насчёт местоположения добычи, напарники быстрым шагом направились в сторону телеги с пивом.

Кинтон безразлично осмотрел пленников. На удивление, он даже не очень похотливо посмотрел на Джил, в отличие от остальных разбойников. Затем, он подошёл к плащу артистки, в который была завёрнута вся добыча, и пнул его. По звукам звякнувших склянок, Кель понял, что охранник попал по его сумке: "Хорошо, что все мои ёмкости изготовлены из толстого походного стекла", - утерев пот со лба, подумал лекарь. Выместив зло на ни в чём неповинном хабаре, и удовлетворившись результатом, Кинтон вернулся на своё прежнее место, приняв ту же позу, в которой его застали пленники.

Кель смотрел в спину удалявшимся всё дальше похитителям: "По крайней мере, нас не убили сразу". Он старался сохранять оптимизм, подбадривая себя так, как только мог. Получалось не очень.

***

Дождавшись, пока Пёс и Сухой скрылись из виду, Кель решил узнать у Джил, что та думала о сложившейся ситуации.

Но она его опередила:

- Ты идиот! - Воскликнула артистка злобно.

- Чего? - Опешил Кель, и от неожиданности втянул голову в плечи.

- Ты думаешь...

Начала было девушка, но её перебил Кинтон:

- А ну, заткнитесь там, сопляки! Охота потрепаться - делайте это шёпотом, а продолжите орать - обоим языки отрежу. - Он угрожающе похлопал по эфесу меча.

Развернувшись, Джил недобро посмотрела на охранника, но ничего не сказала. Вместо этого она продолжила отчитывать Келя, теперь шёпотом:

- Думаешь, я не заметила, что ты собирался вытворить там, на дороге?

Лекарь виновато потупился, а артистка всё не унималась:

- Ну накинулся бы ты на Пса, и что дальше? Попытался бы избить его? Да у него масса тела раза в два, если не в три больше, чем у тебя. Он бы тебя с лёгкостью переборол, разве что ты не успел бы по-быстрому выдавить ему глаза, но что-то мне подсказывает, что ты бы на это не пошёл. - Окатив лекаря осуждающим взглядом, артистка продолжила нагнетать. - Ну ладно, предположим, тебе удалось обезвредить толстяка на несколько секунд. А что дальше? Даже если бы мне и повезло, и я успела бы сориентироваться, и проткнуть Сухому горло, а если бы не успела?.. - Её возмущение было настолько велико, что воздух в её легких закончился раньше, чем она успела выразить свою мысль. - А что, если бы Сухой оказался немного проворнее, чем я? Что, если бы он успел снести тебе полголовы своим мечом? Ну, убила бы я их обоих, а в итоге, три трупа. - Келю показалось, что если бы в этот момент откуда-нибудь взялась бы даже очень маленькая искра, Джил взорвалась бы с такой силой, что в радиусе двух километров от эпицентра осталась бы только выжженная земля, и ничего более. - Короче, в следующий раз десять раз подумай, прежде чем что-то делать. Наши шансы выбраться невредимыми были настолько малы, что не стоило даже и пытаться. И вообще, мне казалось, что здесь я телохранитель, а ты - умник, а чуть не совершил такую глупую ошибку.

Хоть артистка завелась не на шутку, лекарь всё же подметил, что её мелодичный шёпот, даже весьма злобный, звучал очень успокаивающе, почти убаюкивающе:

- Душить. - Потупившись пролепетал юноша.

- Что? - Не поняла Джил.

- Я не собирался его избивать, я хотел его задушить.

- Ох, во имя Освободителей, зачем? - Артистка закатила глаза.

- Пёс грязно приставал к тебе, кто знает, как далеко он зашёл бы? Я не мог позволить произойти этому.

Почему-то такой ответ заставил Джил сбавить обороты. Вздохнув, девушка поудобнее развалилась в сетке, настолько, насколько это было возможно, и попыталась расслабиться:

- Вообще, как вариант. Это могло бы сработать. - Она с отрешённым видом ощупала свою талию в том месте, где совсем недавно располагалась целая армада её любимых метательных ножей. - И всё-таки, какой же ты наивный.

- Почему это? - От удивления лекарь вытянул шею.

- А ты до сих пор не понял? - Девушка взглянула на юношу как на неразумного ребёнка. - Никуда бы он не зашёл. Даже если Пёс настолько туп, чтобы попробовать заняться подобным на дороге, где в любой момент могут появиться как и случайные путники, так и розыскной отряд из Раута. - Сухой гораздо более разумен, и ни за что не позволили бы этому болвану тратить драгоценное время. Да и вряд ли он стал бы рисковать своей шкурой, чтобы этот свинтус удовлетворил свои низменные потребности.

От осознания того, что он чуть зазря не положил свою жизнью на весы со смертью, и почти подставил их обоих, Келю стало совсем паршиво. Джил продолжала экзекуцию:

- А главарю ты зачем надерзил? Не будь ты лекарем - висела бы я тут одна сейчас, а ты бы под телегой отдыхал, с пивоваром и охранниками. - Она добавила даже с каким-то сарказмом, хоть и невесёлым. - Заводил бы новые знакомства, запивал червей грунтовыми водами.

Кель не выдержал, зашептав с напором:

- А потому что если бы ты свой рот не закрыла - они бы тебя изнасиловали, не дожидаясь утра!

- Ничего подобного. - Усмехнулась Джил.

- И почему это ты в этом так уверена? - Прищурившись уточнил Кель.

- А ты не видел? - Беспечно ответила артистка. - Они ж пьяны вусмерть. Даже если кому-то из них предложили мешок золота за то, чтобы меня поиметь - ничего бы не вышло.

- О-о-о, что, правда? - С максимальным скептицизмом протянул юноша.

- Мхм. - Девушка довольно улыбнулась, и объяснила. - Как только заметила повозку с пивом, я сразу решила их немного позлить. Тем более, если безопасность девичьей чести была гарантирована - то почему бы и нет?

- Здомрово-здомрово, - погримасничал юноша, - только вот ты не учла па-а-арочку мелких моментов.

- Каких это? - Джил улыбнулась ещё шире, ожидая, что Кель ляпнет очередную глупость.

- Они несколько раз упоминали, что где-то здесь есть другой лекарь. - Начал он издалека.

Выпустив воздух через неплотно стиснутые губы, артистка безразлично взмахнула рукой:

- Пф-ф. И что с того?

- А то, что у меня в сумке есть препараты, которые мёртвого поднимут, не то, что либидо пьяного мужика! Уверен, если бы ты их разозлила как следует - они бы привлекли своего лекаря ради такого случая! Кроме того, Сухой и Пёс ещё не успели напиться!

- Не, это маловероятно. - С железной уверенность заявила девушка.

- И почему же? - Сдвинув брови уточнил Кель.

- Ха. - Джил наклонила голову, и принялась объяснять с таким видом, будто ей приходилось разъяснять что-то очевидное. - Ты слишком плохо знаешь мужиков. Никому из них не доставило бы никакого удовольствия смотреть на этот балаган, особенно в то время, когда ты на ногах-то не можешь удержаться, не то, что на женщине. Они бы просто не дали этим двоим ничего со мной сделать, чтобы не портить себе настроение.

Слегка задумавшись, лекарь поставил себя на место одного из пьяных разбойников, и с досадой, но в то же время и с облегчением признал, что артистка была права по крайней мере с этой стороны вопроса. Однако она упускала один очень важный факт:

- А часовые? - Вкрадчиво уточнил юноша.

Девушка приподняла одну бровь:

- Что "часовые"?

- Когда ты их заметила, ты не подумала о том, что они в этот вечер ни капли в рот не брали, из-за этого злы, и способны на многое?

Бровь Джил приподнялась ещё выше:

- Я ж тебе только что объяснила про пьяных и их настроение.

- В том-то и дело. - Угрюмо парировал лекарь.

- Да в чём же? - С нетерпением выпалила артистка.

- Ультон не позволяет часовым пить. Следовательно, они считают себя обделёнными, и, судя по реплике Сухого, остальные это понимают. Думаю, никто из выпивших не был бы против, если бы Ультон позволил часовым выпустить пар, поразвлёкшись с вновь пойманной девочкой.

Девушка смешалась, но буквально через мгновение нашлась, что ответить:

- Скорее нет, чем да. Судя по всему, у них тут железная дисциплина. А для этого им пришлось бы покинуть свой пост.

- Ага. - Мрачно согласился юноша, но тут же добавил. - Минут на пять.

Джил медленно повернула голову в его сторону, и спросила настороженно:

- О чём это ты?

- Да говорю, что там дел было бы минут на пять. - Насупившись, Кель обвёл лагерь рукой. - Что-то я здесь не вижу гарема. Да и по пути сюда нам не встретилось ни одного борделя. Они бы покидали пост совсем ненадолго. - Он начал загибать пальцы. - Итого, что мы имели бы: крепость в безопасности, часовые отныне счастливы занимать свой пост, потрачено пять минут, а твоя психика сломана до конца жизни.

Укоризненно взглянув на артистку, лекарь обиженно отвернулся, скрестив руки на груди, насколько это было возможно, находясь с другим человеком в одной сети. При этом он довольно сильно раскачал ветку. Из-за этого он не увидел, что впервые за всё время их знакомства лицо Джил выражало искреннее изумление, от осознания того, что Кель действительно спас её от ужасной участи. Приподнявшись, она опустила глаза, и тихонько прошептала:

- Кель, послушай, ты прав. Я об этом совсем не подумала. Прости.

Лекарь, недолго думая, повернулся обратно, потому как понимал, что в тот момент было не до глупых обид. Разворачиваясь, он вновь раскачал ветку:

- Ладно, забыли. - Он перешёл на еле слышный шёпот, такой, чтобы охранник, которому, на удивление, было абсолютно плевать на то, о чём переговаривались пленники, не мог его услышать. - Надо как-то выбираться отсюда. У тебя есть план?

Неожиданно, Джил вновь ехидно заулыбалась:

- Слушай, Кель, а зачем ты с собой таскаешь средства, - она косо взглянула на сумку лекаря, после чего пару раз согнула и разогнула указательный и средний пальцы на одной из рук, - "для мужского здоровья", а?

Настолько широкой улыбки на лице девушке юноше ещё не доводилось видеть. Он ответил, смущенно нахмурившись:

- Ничего такого я специально с собой не таскаю. У меня просто имеются нужные компоненты и реагенты, чтобы смешать такую микстуру.

- Понятно. - Выдохнув, Джил приняла серьёзный вид, и тоже перешла на еле слышный шёпот. От улыбки на её лице не осталось и следа. - Я уже продумала план побега. - Она посмотрела на свою левую руку. - Ты уже, небось, догадался, зачем мне нужны деревянные кольца?

Кель ненадолго задумался:

- Кажется, ты дёргаешь пальцем, и у тебя из рукава выскакивает нож?

- Почти. - Артистка кивнула. - Не выскакивает, выстреливает.

- Выстреливает? - Лекарь не понял, что именно он сказал не так. - А в чём разница?

Девушка скорчила кислую мину:

- В скорости полёта, балда.

- А, ну да, точно. - Юноша пожурил себя за недогадливость, потому что ответ действительно был очевиден, и он мог бы догадаться сам.

- Ага, ну так вот - это полу-магическая штучка, результат совместной работы магов и гномов с Кадиреса. Кучу денег за неё отвалила. - Джил покрутила левым запястьем перед лицом Келя, хотя через её одежду лекарь не увидел даже очертаний занятного устройства. - Как только я резко дёргаю пальцами - из моего рукава на большой скорости вылетает нож. Ни лесок, ни верёвочек, ничего такого. Как мне объяснили - кольца напрямую связаны с механизмом через мою душу с помощью магии. Поэтому я могу хоть вечность перебирать пальцами - ножи не выстрелят до тех пор, пока это не будет мне действительно нужно. Короче говоря, кольца каким-то образом понимают мои команды.

- Из-за этого у тебя шрамы на пальцах? - Внезапно переведя тему, уточнил юноша, взглянув на руку девушки.

Внимательность Келя вновь удивила Джил:

- Да. Ты заметил? - В голосе артистки появилась досада. - Я чуть ли не каждый день практикуюсь, чтобы научиться ловить ножи в полёте за неострую часть, и до сих пор никак даже сносно не получается. Все пальцы уже искромсала. - Она мотнула головой, чтобы выбросить эти мысли из головы. - Ладно, это сейчас не имеет никакого значения, главное, что в моём рукаве остался ещё один козырь. - Многозначительно взглянув на собеседника, девушка растопырила пальцы на левой ладони, выгнув кисть.

Кель взвился:

- Что? Ты рисковала моими пальцами, лишь бы не отдавать им нож?! - Лекарь чуть не сорвался на крик, но всё же удержался, и продолжил шептать. - А если бы Пёс нашёл его? Я остался бы без пальца, а ты без своего ножа!

- Успокойся. - Лицо Джил вновь приняло нейтрально-вымученное выражение. - Во-первых, всего без одного. - Юноша хотел что-то на это возразить, но артистка не дала ему этого сделать. - Тем более, у тебя же есть твой учитель. Он бы отрастил тебе новый. Ну, или кто-нибудь из гильдии магов - ты же всё равно туда направляешься, верно? - У Келя имелось, что на это возразить, но он не стал ничего говорить, вместо этого он очень обиженно взглянул на девушку, в чьих словах имелся смысл. - А во-вторых, я по, скажем так, всем телом чувствовала, что мои руки эту похотливую мразь в тот момент интересовали меньше всего. - Лекаря такой ответ не удовлетворил. Он продолжал смотреть на девушку уязвлённым взглядом. Тогда она решила пустить в ход последний аргумент. - Тем более что тебе дороже, жизнь или один палец?

- Жизнь. - Буркнул Кель. - Но что это за жизнь для хирурга с неполноценной рукой? - Судя по голосу лекаря, этот вопрос был риторическим. - Вообще, нам повезло, что Пёс оказался сладострастной свиньей.

Джил недовольно скривилась:

- Нам? А может, а может, это тебе повезло, что ты родился парнем, а твоим напарником стала девушка?

Лекарь задумался над тем, что только что сказала артистка. Он попытался представить себя на месте девушки в тот момент, когда её своими мерзопакостными руками облапывал Пёс. Ему хватило всего мгновения, чтобы вздрогнуть от отвращения. Поэтому он решил дальше не развивать эту тему:

- Ладно, хорошо. - Юноша погладил лоб. - Слушай, а что бы мы делали, если бы они всё-таки отобрали у тебя этот нож? У тебя был какой-нибудь запасной план? - Голова Джил начала медленно опускаться, таким образом, что она начала смотреть на Келя исподлобья. Поняв, как это прозвучало из его уст, лекарь поспешил оправдаться, начав активно жестикулировать руками. - Нет-нет, ты не подумай ничего такого, я в тебе ни капельки не сомневаюсь. Просто интересно, правда.

Такой ответ пришёлся артистке по душе:

- Придумала. - Она кивнула. - У меня припрятан ещё один нож, но, чтобы его достать, мне бы пришлось раздеваться. - Джил съехидничала. - А в тесной ловушке, да ещё и на людях заниматься подобным не совсем удобно, знаешь ли. - Джил снова сменила тон на серьёзный. - А излишняя возня привлекла бы слишком много ненужного внимания. Поэтому, я решила немного рискнуть. В общем, какая разница? Всё ведь вышло настолько хорошо, насколько было возможно. Ладно, мне нужно, чтобы ты выслушал меня очень внимательно.

Бурное воображение лекаря тут же начало представлять всевозможные места, в которые артистка могла спрятать свой самый последний нож. Однако голос разума подсказывал, что с точек зрения физиологии и анатомии это было как минимум крайне некомфортно, а как максимум - невозможно. Кроме того, ему всё ещё было немного обидно за свою фалангу: "Возиться ей, значит, неудобно, а оставлять меня без пальца - нормально", - посетовал про себя юноша, хотя очень чётко осознавал, что девушка поступила правильно. Тряханув головой, он отогнал абсолютно все неуместные мысли, так как прекрасно понимал, что в тот момент гораздо важнее было внимательно выслушать план побега.

Дождавшись, пока Кель обратит на неё свой взор, и кивнёт, Джил начала:

- Значит так, мы немного подождём, пока остальные члены банды нажрутся до беспамятства. - Она пожала плечами. - Всё равно торопиться нам некуда. Затем, под каким-то предлогом попросим охранника подойти к нам как можно ближе. Когда он окажется достаточно близко - я выстрелю ему в глаз ножом. - Лекарь скривился, но перебивать не решился. Сдвинув брови, артистка ненадолго задумалась. - Нет, в глаз нельзя, он может заорать, и тогда поднимется тревога. Придётся целиться в горло - тогда он захлебнется собственной кровью, даже пискнуть не успеет. - Она очень внимательно посмотрела на юношу. - Вот тут в дело вступаешь ты. - Кель навострил уши. - Всё время ты должен будешь находиться на подстраховке. Как только я выполню свою часть, ты любой ценой должен будешь схватить его хоть за волосы, хоть за одежду, если этого не успею сделать я. Главное - не дать телу упасть. Хотя нет, когда он подойдёт на расстояние вытянутой руки - сразу же попытайся его схватить - так будет надёжней, а я в это же время перережу ему глотку, понял?

- Понял. А зачем нам его хватать? - Лекарь посмотрел вниз. - Под нами трава - даже если он упадёт - никто не услышит ни звука.

Артистка отмахнулась:

- Дело не в этом. Нам нужно будет вернуть этот нож, вытянув его из его горла.

- Ага. - Юноша погладил подбородок. - А зачем нам так рисковать? У тебя же другой нож есть? В смысле, пока я буду держать тело - нас могут заметить. А так мы его уроним, и, может быть, если кто-то заметит отсутствие Кинтона, то подумают, что он отошёл до ветру, и у нас будет время, чтобы достать запасной нож?

Поджав губы, девушка отрицательно помотала головой:

- Так не пойдёт. Во-первых, я уже сказала, что тот нож придётся очень долго и муторно доставать. Возня, время, лишнее внимание, ну, ты понял. - Джил явно не нравилось повторяться по нескольку раз. - А во-вторых, он метательный. - Она добавила с некоторым нажимом и неодобрением. - Уж не знаю, что ты там рассматривал во время привала, но, если ты не заметил, конкретно мои метательные ножи больше предназначены для нанесения колющего урона, а нам тут предстоит верёвки резать. - Она подёргала одну из ячеек сети, словно бы это была струна. - Так что поймать тело Кинтона - это для нас, буквально, вопрос жизни и смерти. - Кель понимающе кивнул, Джил поступила точно так же, и продолжила разъяснение. - После этого я вырываю нож у него из глотки, и начинаю резать верёвки, а ты держишь труп, чтобы, если кто-то глянет в нашу сторону, он подумал, что мы о чём-то говорим с охранником. Как только освободимся, закидываем тело в сеть, чтобы ловушка не казалось пустой, и никто ничего не заподозрил.

Как бы лекарю не хотелось этого избежать, но тут он был вынужден перебить артистку:

- Это плохая идея.

Резко умолкнув, девушка вопросительно посмотрела на юношу:

- Что не так?

Кель косо взглянул на Кинтона. Идея с убийством ему очень не нравилась, но он не мог предложить ничего лучше. Хотя ему очень тяжело удавалось смириться с тем, что ему предстояло обменять свою жизнь на чью-то ещё:

- Если мы запихаем его тело в сеть, то они, - он мотнул головой в сторону костра, вокруг которого выпивали разбойники, - очень быстро заметят пропажу часового. И, скорее всего, бросятся в погоню. Поэтому, я считаю, что лучше будет, если мы как-нибудь приладим труп к дереву, как будто он так и продолжает стоять и охранять нас. В этом случае, они обнаружат, что мы сбежали, только утром, ну, или, хотя бы, через пару часов.

Взглянув мимо лекаря, и покачав головой, артистка согласилась:

- Действительно. Так будет лучше. Так и поступим. - Задумчиво пробормотала она. - Тогда так: выберемся из ловушки, и пригвоздим труп Кинтона к дереву его же мечом. После этого хватаем свои вещи, и тикаем как можно быстрее, создавая как можно меньше шуму. - Девушка повернула голову в сторону своего плаща, немного наклонившись. - Нам крупно повезло, что их главарь так безалаберно приказал оставить наши шмотки тут. Да и что Сухой оказался таким исполнительным. - Она строго взглянула на юношу. - Всё ясно? Вопросы есть?

Кель ушло немного времени, чтобы как следует переварить в голове план Джил:

- Ясно. В общем-то, почти вся моя задача заключается в том, чтобы поймать труп Кинтона, и не шуметь.

Наклонив голову, Джил подняла глаза кверху:

- Ну, в общем-то, да. - С этим сложно было не согласиться. - Но труп прикреплять к дереву мы тоже будем вместе. Один держит, другой втыкает меч.

- Мхм. - Глядя в никуда, кивнул лекарь. И в этот момент он всё-таки не смог перебороть свою гуманистическую натуру, и маленькая искорка надежды на бескровный выход из сложившейся ситуации всё-таки умудрилась из него выскочить. Заговорщически осмотревшись, он взволнованно зашептал, хотя, всё время до этого они итак переговаривались только таким образом. - Послушай, Джил, а мы не можем как-то обойтись без убийства?

Нахмурив брови, артистка недовольно скорчилась, и злобно выпалила:

- И как ты себе это представляешь?! Уговорить его, что ли? Попросить отпустить погулять на полчасика? Или что?

Кель не знал, что ответить, кроме как покорно согласиться:

- Ну да, ну да. Тогда всё понятно. Договорились - Он обмяк, смирившись с судьбой. И в то же время, кровожадный план Джил заставил его вспомнить то, что она сказала ему у дороги, прямо перед тем, как их пленили. Слегка взбодрившись, он приподнялся на месте, и, опустив взгляд, и откашлявшись, постарался осторожно коснуться той самой темы:

- Слушай, раз уж нам всё равно ждать, может, расскажешь, что ты имела ввиду, когда сказала, что тебе приходилось охотиться за головами?

Метнув на лекаря стремительный взгляд, артистка в следующий же миг стушевалась, и опустила глаза. После чего начала как-то смущённо:

- Ну, я...

Но дать какого-либо внятного ответа она не успела. Почти одновременно с Джил, со стороны того, что Кель всё это время считал каким-то серым мешком, донёсся приятный старческий голос, перебивший речь девушки:

- Добрый вечер, молодые люди.

От неожиданности девушка широко распахнула глаза, а лекарь подпрыгнул на месте.

***

Кель рассматривал человека, который, как оказалось, всё это время делил с ними одну ветку. То, что поначалу показалось лекарю серым мешком - оказалось такой же сетью, в которой Келя и Джил притащили в лагерь. Дополнительный эффект иллюзии придавала одежда старика - он носил огромную, бесформенную светло-серую мантию, с подкладкой цвета фисташкового ореха, которая являлась традиционной одеждой магов-целителей.

Кель начал догадываться, что этот старик как раз и являлся тем самым целителем, которого постоянно упоминали разбойники: "Но почему его держат в сети? Я думал, он один из них" - никак не мог взять в толк юноша.

Лекарь попытался разглядеть лицо старика в тусклом свете, который доходил до них от лагерного костра, но юноше с трудом удавалось рассмотреть своего сокамерника, не то, что загадочного соседа.

Живя на острове, с ДонАлланом, Келю часто приходилось встречаться с магами различных специализаций, и всех возрастов. Обычно он смотрел на них издалека, так как в моменты, когда учитель принимал у себя очередного необычного гостя, вся работа в больнице ложилась на плечи юного ученика легендарного целителя. Из-за чего ему зачастую не удавалось не то что поговорить с гостями, но даже хотя бы перекинуться с ними парой слов. Кроме того, юноше всегда казалось, что учитель намеренно нагружал его работой в такие моменты, что бы он не имел лишней возможности пообщаться с другими магами, и не начинал вновь и вновь тешить себя ложными надеждами обрести магические способности.

Так вот, тот старик, сидевший в ловушке напротив, смахивал на любого другого мага-целителя преклонного возраста. Всё его лицо было покрыто глубокими морщинами. Он носил не особо длинную, всклоченную седую бороду. Его посеребрённые временем, зачёсанные на затылок волосы открывали всеобщему обозрению широкий лоб с густыми бровями, зато полностью закрывали уши на висках. Этот человек отрастил себе настолько длинную шевелюру, что большая её часть пряталась в капюшоне мантии. Небесно-голубая, с зеленоватым отливом радужка глаз довольно сильно светилась в темноте, что выдавало в старце весьма и весьма опытного и умелого мага.

Кель знал, что чем дольше и усерднее человек практиковался в том или ином виде магии, тем сильнее изменялись его глаза. Например, у магов земли, в преклонном возрасте цвет глаз менялся на тёмно-виридиановый, а у магов воды радужка становилась ультрамариновой. Исключением являлись только маги света и тьмы - чем старше становился маг одной из этих школ, тем светлее, или, соответственно, темнее, становился его собственный цвет глаз. Кроме того, маги-целители, по сравнению с остальными, обычно жили настолько долго, что их глаза зачастую начинали источать лёгкий свет, правда, едва заметный даже в темноте. Человек напротив стал исключением - его глаза источали достаточно сильное сияние, чтобы в темноте его можно было спутать с кошкой.

Следующим, что привлекло внимание Келя, стали большого размера уши и нос старца. Изучая медицину, Кель узнал, что эти органы расли у человека всю жизнь. Лекарь готов был поклясться, что нос и уши подобного размера он раньше видел только у ДонАллана, что означало, что человек, который сейчас находился перед ним, возрастом не уступал его учителю.

С того момента, как старик поприветствовал невезучих путешественников, они продолжали ошалело пялиться на него, сохраняя молчание, а он в это время, внимательно изучал их.

Наконец, откашлявшись, чтобы прервать неловкую паузу, старик зашептал:

- Я искренне прошу меня простить, но, так уж вышло, что я невольно стал соучастником вашего разговора, совершенно случайно его подслушав. Но, в своё оправдание, должен заметить, что вы стали инициаторами моего пробуждения, потому как потревожили мой сон, раскачав ветку, которая, так сказать, в данный момент является нашим общим пристанищем. Поэтому, я выражаю искреннюю надежду, что вы сможете войти в моё положение, тем более, - он провёл рукой перед собой, - что, к сожалению, мне больше некуда деться. Тем не менее, должен признать, что я искренне рад вашему появлению здесь, потому как считаю, что мы способны помочь друг другу в нашей непростой ситуации.

"Что ж, по крайней мере, по манере речи он больше похож на учёного, чем на разбойника. Это не может не радовать", - с облегчением подумал Кель.

А Джил, подозрительно прищурившись, грубо выпалила:

- Больно гладко стелите. А вы кто, собственно, бесы раздери, такой?

Старик ответил с театральной грустью, приложив руку к груди:

- Ох! Всё просто - я точно такой же пленник, как и вы, по воле злодейки-судьбы попавшийся в жадные до наживы лапы этих злобных нарушителей закона. - Он кинул неодобрительный взгляд в сторону лагерного костра.

Кинтон, услыхав это, презрительно хохотнул.

А артистка нахмурилась ещё сильнее:

- Ага. А кроме очевидного?

Старец умолк. Ему потребовалась всего секунда, чтобы сообразить, чего от него хотели, после чего он продолжил:

- О! Действительно, - он растерянно приложил ладонь ко лбу, - я же не представился! Меня зовут Монарх, позвольте, а вас? - Он дружелюбно улыбнулся.

Кель собрался было ответить взаимностью, но Джил не дала ему этого сделать, рассержено зашептав:

- Ничего себе! Ваше Величество, король ДжумАран, собственной персоной! - Лекарю показалось, что сарказм артистки в тот момент можно было даже потрогать руками. - А мы-то все полагали, что вы давно почили на почве возраста. Нам нужно скорее выбираться отсюда и бежать во дворец, вот королева-то обрадуется, увидав своего папулю!

В этот раз Монарх гораздо дольше смотрел на Джил, не понимая причин столь грубого обращения. Наконец, разобравшись, что ей было нужно, он озадаченно покачал головой, а затем ответил, не растеряв и капли своего добродушия:

- Ох-о-хо! Прошу прощения, где же мои манеры. - Старик покашлял, прочистив горло, и представился, как следует. - Меня зовут МонархАркан. К сожалению, я живу настолько долго, что, боюсь, даже под пытками не сумею припомнить ни имён, ни рода профессиональной деятельности моих родителей. Сам я зарабатываю себе на жизнь тем, что являюсь странствующим гильдейским магом-целителем. Пожалуйста, зовите меня Монархом, для краткости.

Юноша ткнул девушку в бок локтем:

- Зачем же так грубо?

Джил с недовольством посмотрела на Келя, затем, перевела взгляд на Монарха, судя по глазам, артистка не испытывала никаких угрызений совести по поводу своего поведения:

- Прошу прощения за резкость. Просто не переношу, когда люди представляются не полностью. Меня начинает преследовать ощущение, что от меня пытаются что-то скрыть. Тем более, - она обвела взглядом стены крепости, - вы сами сказали, что здешнее окружение к вежливости особо-то не располагает.

Но странствующий целитель, напротив, поддержал девушку:

- Что вы, юная леди, напротив, мне весьма и весьма отрадно видеть стремление к хорошим манерам, особенно здесь, посреди леса, да ещё и после того, как проведёшь некоторое время в вынужденном общении с подобной... - он попытался подобрать нужное слово, для чего вставил короткую паузу, - компанией. - Монарх мотнул головой в сторону бандитов, окруживших лагерный костёр. - Однако, несмотря на то, что я представился, мне самому до сих пор не довелось услышать ваших имён.

Переглянувшись, Кель и Джил по очереди представились Монарху точно так же, как до этого представлялись друг другу в "Солёной Русалке".

- Во имя Освободителей! Должен признать, что это весьма и весьма необычная встреча. Так вы, мой новый юный друг, утверждаете, что являетесь учеником самого ДонаАллана? - Старец прищурился, стараясь как можно тщательнее разглядеть в сумраке лицо юноши. Видимо, свет от его собственных глаз не очень-то ему в этом помогал, и выполнял, скорее, декоративную функцию, нежели приносил какую-то явную пользу. - То-то мне с самого начала показалось, что мне и ранее доводилось с вами если не встречаться лично, то, по крайней мере, видеться.

Манера целителя выражаться длинными, извилистыми предложениями несколько выводила артистку из себя. А ещё больше её раздражало то, что они тратили слишком много времени на то, что можно было бы обсудить и после побега:

- Да-да, - встряла девушка, - на всём побережье люди хоть раз да слыхали об ученике легендарного ДонаАлана, а некоторые его даже собственными глазами видели. Давайте сейчас обсудим более насущные проблемы.

Слегка наклонив голову набок, Монарх пожал плечами:

- Как пожелаете, юная леди. Позвольте только заметить, напоследок, что, к сожалению, в моём текущем положении протянуть вам руку для рукопожатия представляется весьма затруднительным действием, поэтому я искренне надеюсь, что вы не обидитесь, если эту часть ритуала мы опустим. - Посетовал бродячий целитель. Закатив глаза и вздохнув, артистка коротко, но часто, утвердительно закивала. Удовлетворившись таким знаком согласия, старец продолжил. - Итак, возвращаясь к нашей первоначальной теме - мне кажется, что в моих силах предложить вам весьма и весьма взаимовыгодное сотрудничество.

Скорчив недоверчивую физиономию, девушка вкрадчиво уточнила:

- Послушайте, не обижайтесь только, но чем нам может помочь человек... - Джил оглядела Монарха с ног до головы, стараясь выразить как можно мягче, - вашего возраста?

- О, дорогая моя, я уверен, что, как минимум, советом. Кроме того, я владею весьма и весьма ценной информацией, которая, совершенно точно окажется для вас крайне полезной. Но позвольте так же вас заверить, - целитель горделиво поднял указательный палец в воздух, и потряс им, - я могу гораздо, гораздо больше, чем кажется на первый взгляд.

Артистка задумчиво хмыкнула:

- Ладно, давайте начнём с малого. Что за совет вы можете нам дать? - Не унималась она.

Бросив косой взгляд на охранника, целитель перешёл на еле слышный шёпот:

- Как я упомянул ранее, я случайно подслушал ваш разговор, и знаю о вашем плане побега. - Монарх деловито погладил бороду, чтобы хоть немного её распрямить, и, тем самым, привести в порядок. - К сожалению, вынужден вам сообщить, что даже если вам удастся сбежать - то вы никак не сумеете уйти от лагеря достаточно далеко, на безопасное расстояние.

- Это ещё почему? - С вызовом бросила Джил. Тогда она ещё не удостоверилась, что новому знакомому можно было доверять, поэтому опасалась, что тот мог каким-либо образом выменять у бандитов их с лекарем свободу на свою собственную. Что, честно признаться, было не вполне резонно, так как он сидел в точно такой же сети, как и наши герои, причём, гораздо более продолжительное время.

- Исходя из разговоров членов сей преступной шайки, что мне довелось подслушать ранее, вы находились в пути до места, где вас и поймали, примерно половину дня, и большую часть вечера. Уверен, что столь значительный переход вас, как минимум, утомил. - Целитель излагал всё это таким тоном, словно читал лекцию, лекарю же такая манера изъяснения была знакома с самого детства. - Так же, я полагаю, вам известно, что тремя днями ранее сии криминальные элементы совершили варварский набег, в результате которого им удалось захватить обоз некоего торговца?

На этот раз Монарху ответил Кель:

- Знаем. - Кивнул он, и добавил угрюмо. - Весь Раут об этом знает. - лекарь встрепенулся. - Кстати, а вы, случайно, не знаете, почему разведотряд до сих пор не сумел обнаружить это место?

- Отчего же, знаю. - Кивнул целитель. - Они пользуются различными амулетами, чтобы скрывать своё местоположение. В том числе и заслона души.

- Так и знал. - Крепче сжав верёвки, за которые юноша в тот момент держался, он с силой дёрнул их. Однако, на этот раз правота не принесла ему никакого удовольствия, только небольшой всплеск каких-то странных, нейтральных эмоций.

От нетерпения артистка начала перебирать пальцами:

- Давайте-ка поменьше отвлекаться от дела. - С нажимом в голосе подметила она.

- Верно, верно. - Кивнул целитель. - Так вот, я практически на сто процентов уверен, что вы не знали о том, что торговец, или, вернее будет сказать, один из работников торговца, использовал в качестве тягловой силы тройку лошадей, которую, бандиты, очевидно, присвоили заодно с телегой. Таким образом, в случае, если разбойники обнаружат вашу пропажу раньше, чем вы сумеете добраться до города, кстати, я правильно понимаю, что вы направлялись именно в Коридель?

Кель кивнул:

- Верно. - Артистка метнула на него грозный взгляд, а лекарь, взглянув на неё недоумённо, только вжал голову в плечи, и растерянно пожал плечами - место их назначения не казалось ему какой-то особенной тайной.

Целитель кивнул:

- Отлично. Так вот, если они обнаружат вашу пропажу раньше, чем вы доберётесь до Кориделя, то непременно пустятся в погоню, используя этих самых лошадей. Как думаете, - Монарх многозначительно посмотрел на одну из стен крепости, - кто быстрее: парочка молодых людей, валящихся с ног от усталости или тройка разбойников на лошадях?

Наклонив голову, девушка безразлично махнула рукой:

- Тоже мне, большое дело. По-моему, это только облегчает нам задачу, потому что мы можем просто-напросто украсть этих самых лошадей. - Она выжидательно взглянула на старца, предвкушая, что же он ей на это ответит.

Но Монарх оказался не так глуп, как показалось заносчивой артистке, потому что у него быстро нашёлся контраргумент, который вначале прозвучал не слишком убедительно:

- К сожалению, не получится. - Девушка молча вопросительно приподняла бровь. Целитель не стал медлить с ответом. - Лошадей и внешнюю стену убежища стережёт ещё один часовой из людей Ультона. Кроме того, он периодически патрулирует крепость по периметру. И, в дополнение к этому, ему даны строгие инструкции, перепроверять каждый шорох, который издаёт кто-то, выходя из крепости. В том числе и те, которые раздаются за её пределами. Даже если очевидно, что просто кто-то из шайки решил опорожнить кишечник, желудок, или мочевой пузырь. Лично мне видится три сценария развития дальнейших событий, после того, как вам удалось бы покинуть стены убежища. - Он начал отгибать пальцы. - Первый - вы попытаетесь украсть лошадей, вас заметит охранник, после чего он поднимает тревогу. Второй - вы решите добираться до города на своих ногах, нашумите, вас засечёт часовой, и поднимет тревогу. Третий - вам каким-то образом удастся отвлечь охранника, и выбраться из крепости незамеченными. Допустим, в этом случае вы сумеете за несколько часов преодолеть некоторое расстояние, не очень большое, потому что передвигаться вам предстоит по пересечённой местности, вдобавок, вас будет постоянно клонить в сон. Даже при самых благоприятных условиях труп Кинтона обнаружиться через один-два часа. И тогда, опять же, поднимется тревога, и вас довольно быстро настигнут при помощи лошадей. И тогда условия вашего содержания, - он кашлянул, - скажем так, сильно ухудшаться, даже по сравнению с текущими.

Отведя взгляд и скрестив руки на груди, Джил раздосадовано фыркнула. Старец оказался прав со всех сторон.

Однако, Монарх не преследовал цель поставить дерзких юнцов на место, наоборот, он просто очень спокойно излагал факты, и делился имевшейся у него информацией, чтобы потом совместно составить более совершенный план побега. Поэтому он продолжил, опять же, без какой-либо заносчивости:

- Кроме того, если я правильно вас понял, вы собирались дождаться, когда все члены банды достигнут состояний алкогольного делирия, или, говоря простым языком, упьются до умопомрачения? - Артистка взглянула на целителя исподлобья, потому как искренне не понимала, уж что в этом-то пункте их первоначальной затеи могло пойти не так. - Так вот, вынужден вас огорчить, но вероятность того, что это случится, крайне, я бы даже сказал, ничтожно мала.

- Ну, - девушка ненадолго отвернулась, чтобы посмотреть, как разбойники вливали в себя очередную кружку ворованного пойла, - пока что это меньше всего похоже на правду, из того, что вы сказали.

Оглянувшись в ту же сторону, что и Джил, Кель её поддержал:

- Это верно. - Он повернулся к Монарху. - Что заставляет вас думать по-другому?

Устало вздохнув, целитель попытался принять более удобную позу, но это ему не удалось, потому как в этом случае ему пришлось бы говорить гораздо громче, чем сейчас, чтобы его собеседники его услышали. Но он не мог этого допустить, поэтому продолжил говорить, находясь в не самом удобном положении:

- Видите ли, возможно, с первого взгляда не скажешь, но Ультон, скажем так, весьма и весьма трепетно, если это слово вообще к нему применимо, относится к соблюдению дисциплины. Он тщательно следит за тем, чтобы его бойцы пребывали хоть в каком-то более-менее премлемом состоянии боеспособности. Конечно, как вы видите, он позволяет им немного расслабиться по вечерам, но лишь до той степени, чтобы можно было отоспаться и прийти в себя хотя бы за час-полтора. Поэтому времени, которое вы надеялись выиграть, сделав ставку на алкоголь, и незнание меры, у вас попросту бы не было.

Джил нахмурилась. По какой-то неочевидной для Келя причине, она с большой неохотой признавала резонность слов старца, хотя тот был прав со всех сторон. Артистка задумчиво погладила подбородок, а затем задала следующий уточняющий вопрос:

- Что ж, пожалуй, в ваших словах есть крупица истины. - Она посмотрела Монарху прямо в глаза. - Но почему вы называете наше сотрудничество взаимовыгодным?

Глаза целителя сверкнули:

- Как когда-то верно подметили ещё наши предки, моя дорогая, рука моет руку. - Старец сделал короткую паузу, улыбнувшись. - Видите ли, Джил, я уже давно пытался выносить, и взрастит свой собственный план, как быстро и без лишнего шума избавить свою персону от общества этих мерзких преступников. - Улыбку тут же как ветром сдуло с лица Монарха, после чего он с нескрываемой неприязнью взглянул в сторону костра. - С того самого момента, как Ультон и его головорезы сумели заграбастать меня своими цепкими руками, и подвесили меня на этом самом дереве, я каждую свободную минуту раздумывал над различными вариантами побега. К сожалению, они все разбивались о тот момент, когда я, собственно, пытался продумать непосредственно момент увеличения расстояния между мной и этим злополучным место. - Целитель вновь посмотрел на соседей поневоле. - Даже в том случае, если бы мне удалось оставить охранника без сознания, выбраться из сети, благополучно спуститься с дерева, и бесшумно преодолеть стену, то, видите ли, так уж вышло, что я ещё не настолько стар, чтобы передвижение пешком доставляло мне какие-либо проблемы, но вот бег для меня является чем-то поистине недостижимым. - Старец виновато улыбнулся.

- То есть, вы и сами не смогли бы далеко уйти, так? - Догадалась Джил.

- Верно, верно. - Монарх не переставал улыбаться. - Но, я искренне надеюсь, что решение захватить вас и доставить сюда, если уж не обернётся против наших недоброжелателей, то, как минимум, выйдет им боком.

Довольно покачав головой, и нацепив на лицо такое выражение, будто бы она задумала что-то нехорошее, артистка гораздо более доброжелательно поинтересовалась у целителя:

- Итак, каков же ваш план?

В глазах целителя сверкнули огоньки:

- Во-первых, сразу хотел бы заметить, что моя задумка изначально не предполагает никакого кровопролития, прямо как хотелось бы моему коллеге Келю. - Указав рукой на лекаря, старец посмотрел на него с хитринкой в глазах.

Юноша слабо улыбнулся в ответ, потому как план Монарха пока что навился ему гораздо больше, чем таковой у девушки, хотя целитель до сих пор не сказал ни слова. В то время как Джил отнеслась к такому заявлению диаметрально противоположно, ей это очень сильно не понравилось:

- О чём это вы? - Артистка сильно нахмурилась, в том числе и потому что она явно не приветствовала подобных альтруистических стремлений, по крайней мере, не в такой ситуации.

- Понимаете ли, так сложилось, что меня здесь держат против моей воли, причём, довольно продолжительное время. - Целитель тяжёлым взглядом осмотрел свою сеть сверху донизу. - При этом, какого-либо вознаграждения за свою работу в качестве медика я не получал, поэтому, мне хотелось бы взыскать хоть какую-нибудь компенсацию за оказанные этим господам услуги. В то же время, мне весьма и весьма хотелось бы избавить общество людей от этого струпа, вырезав эту преступную ячейку с лица человечества. - Взгляд старца сделался зловещим. - Кроме того, мне в последний раз довелось находится в городе, - Монарх посмотрел куда-то в сторону и ввысь, - до моего сведения дошли весьма и весьма любопытные сведения о том, что за головы этих преступников была назначена довольно внушительная награда. И, как мне кажется, для нас всех открылась прекрасная возможность убить двух кролей одним камнем.

Целителю удалось не на шутку заинтриговать артистку. Смешавшись, она несколько раз то разглядывала окружавших её спутников, то смотрела на восседавших на брёвнах вкруг костра разбойников, видимо, оценивая шансы на успех. По её лицу можно было понять, что внутри девушки шла борьба инстинкта самосохранения с жаждой наживы. Наконец, до чего-то додумавшись, она, не переставая хмуриться, спросила у старца очень серьёзным тоном:

- Сколько предлагают за их головы?

Монарху не сразу удалось вспомнить конкретную сумму. Он даже успел задрать подбородок, припоминая:

- Если я ничего не путаю, непосредственно за все тела сразу можно выручить до пятисот вятых, по пятьдесят за каждого. За убийство всех девятерых комиссар обещал дополнительную награду в размере ещё пятидесяти вятых. За живых - по сто за каждого, а если привести в город всю шайку разом - сто сверху. Таким образом, если всё пойдёт по плану, за всю банду живых, но не невредимых разбойников мы сумеем выручить целую тысячу золотых монет.

Джил невольно присвистнула, чем привлекла внимание Кинтона. Охранник молча погрозил ей кулаком. Артистка, состроив такое лицо, будто только что унюхала что-то действительно омерзительное, вычурно прикрыла рот ладошкой. Скривившись, Кинтон кивнул и вернулся к своему обыденному занятию - продолжил пялиться, как отдыхали его сообщники, и завидовать.

Не до конца убедившись в разумности предлагаемых целителем действий, артистка ещё некоторое время пораскинула мозгами. Но, видимо, отсутствие иного выхода и желание денег сделали своё дело:

- Что вы предлагаете? - Тяжело вздохнув, с нотками обречённости в голосе спросила она.

Старец неторопливо оглядел всех присутствовавших в стенах лагеря бандитов, он постепенно складывал кусочки своих лучших наработок, касавшихся побега, в единую, цельную картину дальнейших действий пленников. Наконец, продумав план до определённого момента, он начал излагать, обратившись к девушке:

- Хм, позволю себе заметить, что ты, Джил, на мой взгляд, довольно боевая барышня. Как ты смотришь на то, чтобы обезвредить этих бандитов малой кровью, и доставить их в город, а полученное вознаграждение поровну разделить на троих?

Артистка насупилась:

- Я считаю, что золото следует поделить в соответствии с величиной вклада, сделанного в это предприятие. - Она с сомнением посмотрела на лекаря и целителя. - В остальном, ваши замыслы мне приходятся весьма по душе. Но, боюсь, вы мне слишком сильно льстите. - Отречено проговорила девушка. После последнего предложения, она начала серьёзно сомневаться в здравомыслии старца. - Как бы вам этого не хотелось, да и мне, собственно, тоже, одна я ни за что не справлюсь с девяткой вооруженных бандитов.

Монарх загадочно улыбнулся:

- О, но кто же говорил, что тебе придётся справляться одной, моя дорогая Джил? Мы сделаем это все вместе, втроём.

Однако артистка была полна скепсиса. Мотнув головой в сторону лекаря, она начала спорить:

- Ну, предположим, что Кель как-нибудь худо-бедно сумеет удержать в руках меч, и, скажем, выйти из передряги целым и невредимым. Может, даже сумеет заколоть одного из наиболее пьяных и неловких. - Тут она с вызовом, прищурившись, взглянула на Монарха. - Но что же вы можете противопоставить в драке со здоровыми, хоть и нетрезвыми, мужиками?

Целитель мягко улыбнулся:

- Позвольте продемонстрировать. - Снисходительно, голосом полностью уверенного в себе человека заявил старец. Затем, он сразу же развернулся к охраннику, и, скорчив крайне озабоченное лицо, обратился к тому с обычной громкостью голоса. - Кинтон, Кинтон!

Охранник не стал утруждать себя даже поворотом головы, злобно прошептав:

- Чё разорался? Чего тебе?

Монарх послушно перешёл на шёпот:

- Слушай, Кинтон, я думаю, эти двое что-то затевают. - Целитель потыкал указательным пальцем в направлении своих соседей. Он выглядел крайне взбудораженным.

Кель и Джил встрепенулись. Внутри лекаря всё упало и заныло от внезапно нахлынувшего отчаяния. Глаза же артистки вспыхнули праведным гневом. Но они оба промолчать, ведь никто из них не поверил, что маг мог так подло их предать, особенно после того, как сам предложил им бежать, предварительно поделившись очень полезной информацией. Поэтому и юноша и девушка предпочли смиренно понаблюдать за развитием событий.

Кинтона же предположение старика не особо заинтересовало. Он выпалил отвязно:

- Ха, а чё это ты, решил стукачеством себе на дополнительный паёк заработать? - Он взглянул на целителя так, будто перед охранником только что открылась его истинная, низменная натура, то есть с чувством собственного превосходства. Кинтон безалаберно махнул рукой. - Не ссы, пока я на страже, они никуда не денутся. Так что можешь оставить свои думы при себе.

Опасливо оглянувшись на своих соседей, для пущей убедительности, Монарх продолжил нагнетать:

- Я уверен, их план хитроумней, чем тебе кажется. Боюсь, они хотят покинуть это место ценой твоей жизни.

Теперь охранник насторожился:

- Это как? - Кинтон искренне не представлял себе возможности подобного исхода событий.

Затравленно улыбнувшись, будто бы он искренне обрадовался тому, что ему поверили, целитель прошептал заговорщицки:

- Подойди, я тебе объясню.

Кинтон непонятливо огляделся:

- Зачем? Говори так.

Старец огорошил своих соседей взглядом, полным недоверия, после чего снова повернулся к охраннику:

- Кинтон, они очень хитрые, можешь мне верить! - Он поднял указательный палец к небу, и продолжил с надрывом. - Если они услышат, что именно я тебе рассказываю, они, наверняка, поменяют детали плана на ходу, и всё равно сбегут!

Натужно попыхтев, видимо, сопроводив таким образом работу мысли, охранник нехотя оттолкнулся лопатками от дерева, и не торопясь подошёл ближе к целителю:

- Ну?

Глубоко вдохнув и выпучив глаза для большего эффекта, точно он собирался поведать охраннику самую большую тайну на земле, Монарх притворился, будто бы действительно собрался что-то рассказать, и уже даже успел открыть для этого рот, но в следующий миг он зашёлся в безудержном приступе сухого, судорожного кашля. Целитель кашлял на разные голоса и лады, с хрипом, который сменялся сипением и протяжными выдохами и вдохами. Последний раз Кель слышал подобный кашель от человека, который вот-вот должен был покинуть этот мир, и уже стоял у порога смерти, да и выглядел соответствующе, но, к счастью, они с учителем смогли выходить и настолько тяжело больного. Старец всё продолжал кашлять, а охранник, в это время, скрестив руки на груди, начал нетерпеливо топать ногой. В конце концов, он не выдержал:

- Ну ты что тут, подыхать собрался?! - Выкрикнул он несколько громче положенного.

Монарх же напрягся так, будто бы приложил все имевшиеся у него силы на то, чтобы подавить кашель. Приложив кулак ко рту, он заговорил, периодически прерываясь:

- Кхе-кха, прости, Кинтон, кха-укхы. Вода не касалась моих уст уже, кхе-кхе-кхе, несколько часов. В глотке пересохло, а-а-а-кхы-а-кха-а-кха. - Целитель начал жалобно подвывать. - У-у-у-й. Кинтон, прошу тебя, сжалься над стариком, кха-хкха. Принеси мне попить.

Поиграв желваками, охранник, не говоря ни слова, развернулся на пятках, и зашагал прочь от места пленения, ненавистно бормоча себе под нос что-то неразборчивое:

- Грёбанный старик... бесово отродье... я что, мальчик на побегушках?.. Пошло бы оно всё...

Неуставные телодвижения подчинённого не ушли от зоркого глаза вожака разбойников. Обратив внимание на удалявшуюся с поста фигуру охранника, Ультон высоко задрал подбородок, и позволил себе даже повысить голос:

- Кинтон, куда это ты намылился?

Охранник ответил раздраженно:

- Да у старика снова в глотке пересохло, чтоб ему пусто было! Вот, ща принесу ему воды!

Великан удовлетворительно кивнул:

- Добро. - После чего немедленно вернулся к обсуждению чего-то нехорошего со своими соратниками.

Как только охранник скрылся из виду, Джил тут же свирепо зашипела, обращаясь к Монарху:

- Это, конечно, всё здорово, но как ваше, без сомнения, непревзойдённое актёрское мастерство хоть как-то поможет нам выбраться отсюда? - Её тон не предполагал отсутствия ответа.

Обернувшись, целитель хитро прищурился, и, улыбнувшись, вертикально приложил указательный палец к губам и носу:

- Тише, дорогая моя, просто глядите. - С видом затейника, замыслившего очередную проделку, прошептал старец, после чего вновь нацепил на себя отрешённо-испуганный вид, и отвернулся.

Кель же ничего не сказал. Сообразив, что через несколько минут ему доведётся увидеть что-то по-настоящему потрясающее, он широко раскрыл глаза, в предвкушении и надежде.

Когда Кинтон вернулся, он нёс в руках кружку с отломленной ручкой, доверху наполненную водой. Он приблизился к сети, в которой болтался Монарх, но отдавать питьё пока что не собирался. Приподняв руку так, чтобы целитель мог видеть воду, но не мог до неё дотянуться, он требовательно спросил:

- Ну, теперь-то ты заговоришь?

- Разумеется. - Ответил Монарх, наклоняясь, и потянулся к кружке как будто бы ослабшей, дрожащей рукой.

Поразмышляв всего пару мгновений, охранник сделал шаг вперёд, так, чтобы оказаться от "клетки" целителя на расстоянии вытянутой руки.

Внезапно к старцу как будто бы вернулись все его силы. Он распрямил руку настолько стремительно, что она даже выпрыгнула из рукава мантии. Не успел Кинтон и глазом моргнуть, как Монарх стукнул его нижней частью ладони по лбу настолько резко, что послышался глухой удар, а голова охранника отдёрнулась назад. Но, не дав голове Кинтона выскользнуть, целитель крепко обхватил её сухими, костлявыми пальцами. Их глаза засветились. Только у старца они светились ровным мягким светом, а у разбойника то начинали источать какое-то свечение, тот тут же переставали, затем из них на пару мгновений вырывались яркие лучи света, но сразу же затухали обратно. Шея охранника расслабилась, отчего голова разбойника начала заваливаться на бок, но Монарх удерживал её на месте, руки Кинтона безвольно обвисли, отчего вода из кружки с тихим журчанием полилась на землю. Плечи головореза плавно опустились, но, несмотря на это, ноги бандита продолжали твёрдо удерживать его тело в вертикальном положении. Монарх закрыл глаза, глубоко вдохнув. А когда открыл, руки, голова и плечи Кинтона затряслись мелкой дрожью. Изо рта, ушей, и глаз разбойника вырвались яркие лучи света. Представив, какие ещё отверстия на теле бандита начали источать свет, Кель сдавленно хрюкнул, в почти успешной попытке подавить подкравшийся к горлу смешок. Взгляд старца устремился вдаль, в пустоту - он выглядел так, словно очень сильно на чём-то сконцентрировался. За всё время, что охранник бился в конвульсиях, Монарх не произнёс ни слова. Наконец, когда Кинтон перестал трястись, его руки безжизненно обмякли. Покорно опустив голову, охранник послушно протянул кружку с остатками воды целителю.

Старец принял подношение, не отпуская голову Кинтона, после чего покружил кружку в воздухе, чтобы в темноте по звуку определить, осталось ли внутри хоть что-нибудь. Раздосадовано поцокав языком и покачав головой, Монарх прошептал:

- Какая жалось, почти всё пролилось. - После чего залпом осушил всё, что оставалось в ёмкости. Довольно крякнув, целитель вернул кружку в руку охранника, которую он всё так же держал вытянутой, после чего старец произнёс:

- Итак, Кинтон, для начала я хотел бы попросить тебя вернуть эту кружку туда, откуда ты её достал. Ведь это было бы весьма и весьма невежливо, взять что-то, и потом не вернуть на место. - Глядя в пустоту немигающим взглядом, охранник едва заметно кивнул. - Замечательно, благодарю тебя, Кинтон. А после этого, не будешь ли ты так добр, сделать мне большое одолжение и, прислонившись к своему обычному месту, принять свою любимую позу, ту самую, с подогнутой ногой, и постоять так, скажем, часика два? Шевелиться, передвигаться, или как-либо реагировать на происходящее вокруг тебя я, к большому сожалению, но только лишь твоему, вынужден тебе запретить. Это понятно? - Охранник ещё раз кивнул. - Прекрасно! - Искренне восхитился Монарх. - О! Чуть не забыл, позволяю тебе периодически моргать, по мере надобности.

Ничего не ответив, Кинтон в очередной раз утвердительно кивнул. Только после этого целитель разжал пальцы, выпустив голову охранника из захвата. Головорез в два шага отпрянул от руки старца. Его глаза всё ещё продолжали светиться, но с каждой секундой постепенно возвращались к своему первоначальному виду. При этом глаза Монарха, как только он выпустил Кинтона из захвата, тут же перестали источать свет.

Охранник постоял так ещё пару мгновений, и, как только его глаза остекленели, развернулся, и очень странными, ровными шагами, после каждого из которых он делал небольшую паузу, зашагал в том же направлении, в котором недавно ходил, чтобы принести воды для целителя. Вернувшись с пустыми руками, Кинтон прислонился к своему дереву, и тихо, равномерно засопел с открытыми глазами.

Джил даже стало как-то не по себе от этой картины, потому как магию она недолюбливала с самого детства, особенно в подобных её проявлениях.

Кель же, напротив, от увиденного пришёл в неописуемый восторг. Его брови взмыли вверх, а глаза распахнулись ещё шире, чем до этого. Он даже попытался поаплодировать старцу, но сделал это бесшумно, чтобы не привлекать лишнего внимания, просто поприслоняв пальцы правой руки к ладони левой.

Монарх, убедившись в том, что всё сделал правильно, развернулся обратно к пленникам и, заметив выражение на их лицах, улыбнулся, довольный произведённым эффектом, и глубоко наклонил голову, как бы поклонившись.

Лекарь, припав к сети, уставился на целителя, и уточнил голосом, полным восторженности:

- Вы ведь только что применили гипноз?

Монарх кивнул.

Девушка, не разделяя восторга юноши, уточнила без энтузиазма:

- Но ведь вы волшебник? И применили колдовство. Чему здесь удивляться?

Кель бросил на Джил возбуждённый взгляд, и поспешил её поправить:

- Он не волшебник. Он - маг! Волшебник - это самая первая ступень развития колдуна! А он, судя по мантии, маг света - целитель! Но гипнозом, чаще всего, на таком уровне овладевают только приверженцы школы магии тьмы!

Старец снисходительно улыбнулся:

- Кель прав, моя дорогая Джил, волшебником я являлся только в самом начале своего обучения. В нынешнее время я с гордостью могу заявить, что я самый настоящий маг. - Монарх с сожалением во взгляде погладил свою белесую голову. - К сожалению, мой знак отличия, моя любимая шляпа, потерялась по пути в эту злосчастную крепость. - Целитель с неприязнью осмотрел лиственные стены лагеря. - Поэтому, к сожалению, мне нечем подпереть свои слова, разве что доказать вам правдивость моих изречений своими умениями.

Артистка всё ещё не понимала, что до неё пытались донести:

- Вы о чём вообще?

Лекарь поторопился похвастаться знаниями:

- Когда маги только-только открывают свои врата души - они получают звание "волшебника". Чаще всего это дети, или отроки, но случается и так, что и гораздо более взрослые люди очень поздно становятся заклинателями. Освоив парочку приёмов, волшебник получает следующий ранг, и становится "адептом". Изучив искусство управления собственной душой в значительной степени, адепт переходит в разряд мага. А вот титул мага имеет уже гораздо большее количество градаций, и для того, чтобы быстро определять уровень того или иного мага - в гильдии приняли ввести в обращение остроконечные шляпы, украшенные вышивкой, соответствующей рангу мага. Но всем этими званиями пользуются только непосредственно в башне, и при общении гильдейских магов между собой, а в миру, чтобы не путать людей ненужной информацией, и не засорять им головы словами, разницы в которых они совершенно не видят, любого, кто хоть в какой-то мере владеет колдовством, называют магом.

- Понятно. - Сдержанно буркнула Джил. В этот раз Кель говорил нормальным, а не поучительным тоном, поэтому у неё хватило терпения, чтобы спокойно дослушать его речь до конца.

Густые брови Монарха сами собой приподнялись от удивления:

- Вы интересуетесь магией, юноша? Возможно, даже состоите в гильдии? - Он дотронулся большим и указательным пальцами до своего подбородка, для чего ему пришлось запустить пятерню в свою густую, взъерошенную бороду. - Но я не чувствую в вас каких-либо активных потоков маны. - Целитель озадаченно хмыкнул. - Тогда это ещё более странно, ведь совсем немногие за пределами гильдии знают о системе рангов, которая применяется в её стенах.

Юноша обрадовался, что ему удалось произвести хорошее впечатление на старца, причём, не прилагая каких-либо усилий, как ему самому показалось:

- Вы правы во всём! Я действительно очень интересуюсь магией, но в гильдии не состою. Хотя очень хотел бы. - Вспомнив о дефекте собственной души, Кель опечаленно опустил глаза. - Но, к сожалению, так уж вышло, что даже деревянные доски больше предрасположены к магии, чем я.

Монарх собрался что-то ответить, но тут в их разговор вмешалась Джил:

- Слушайте, ваши разговоры как-то помогут нам сбежать? - И лекарь и целитель оба посмотрели в сторону артистки. Старец смотрел на девушку молча, но вопросительно, а юноша пару раз открывал рот, чтобы что-то сказать, но каждый раз беззвучно его захлопывал, не найдясь, что ответить. Гордо подняв голову, Джил важно заметила. - Вот именно. Вы успеете наболтаться, когда мы выберемся отсюда, так что давайте ближе к делу.

Целитель согласился с позицией артистки:

- Что ж, это верно. Значит, так...

Тут лекарь, преисполненный нетерпением, не сдержался, и высказал своё предположение, не дав старцу самому ничего сказать:

- Вы загипнотизируете нас так, чтобы мы могли драться за троих, верно?

Девушка с укоризной и скепсисом взглянула на юношу, потому как подумала, что это было бы слишком лёгким выходом из ситуации.

Монарх успел поднять указательный палец вверх, явно намереваясь начать излагать свой план, но, вместо этого, он, услыхав слова юноши, погрузившись в раздумья, тем же самым пальцем почесал бороду:

- Вообще-то, Кель, мальчик мой, это отличная идея!

Джил приподняла одну бровь:

- Правда что ли? - Спросила она голосом, полным недоверия.

- Ну конечно! - Радостно, немного громче, чем обычно, прошептал целитель. - Вообще-то, поначалу, я думал, что мы обойдемся только магией и грубой силой, а гипноз хотел применить на вас по окончанию заварушки, которую мы тут устроим, чтобы вам не хотелось спать до самого города, и вы могли бы, не смыкая век следить за пленными. Но то, что предлагает Кель действительно может нас сильно выручить!

Не веря своим ушам, лекарь воодушевлённо выпалил:

- Так что, мы взаправду будем драться за троих?

Монарх посмотрел на него, слегка смутившись, потому как ему было немного неловко расстраивать своего нового знакомого:

- О, нет-нет, к сожалению, я не могу сделать что-то подобное при помощи гипноза. Хотя, если быть более точным, могу, но это скрывает в себе слишком большие риски, например, слишком велика вероятность, что даже самый здоровый организм просто-напросто сломался бы от столь сильной перегрузки, что уж говорить о ваших утомлённых длительным переходом телах. - Лекарь успел поникнуть, а артистка самодовольно хмыкнуть, как целитель сразу же добавил, значительно приподняв боевой настрой обоих. - И, тем не менее, я могу значительно усилить ваши рефлексы, настолько, что они станут молниеносными. А скорость реакции станет подобной таковой у мангуста.

Лицо Джил вытянулось, она пару раз кивнула самой себе, перебрав в голове вы такой расклад её вполне удовлетворял:

- Что ж, звучит как довольно неплохое преимущество. Но мы действительно довольно долги шли, и сейчас, когда всё более-менее утряслось, я поняла, что действительно устала. - Она с надеждой взглянула на целителя. - Может, у вас в арсенале найдётся какой-нибудь фокус, чтобы меня взбодрить? Хотя бы на время?

Монарх ответил на задумываясь:

- Да-да, конечно, разумеется. Как я уже упоминал, нельзя с помощью гипноза сделать так, чтобы человек поднимал стопудовые камни или бегал быстрее ветра. Но зато можно приказать телу высвободить скрытые ресурсы, заставив его работать на износ. - Целитель нахмурился. - Но, так же, мне следует вас предупредить, что как только действие гипноза закончится, вы, скорее всего, буквально упадёте на месте от усталости, а сознание покинет ваш разум до тех пор, пока тело не восстановиться с помощью глубоко сна. - Старец принялся гладить бороду, глядя куда-то вверх. - Вообще-то, я мог бы перенаправить энергию ваших душ так, чтобы придать вашим мышцам дополнительную силу, но, к сожалению, сия процедура может слишком сильно затянуться, а лишнего времени, к сожалению, как известно, у нас нет.

Джил хмыкнула:

- А я, честно говоря, до этого момента считала, что гипноз - это чистой воды шарлатанство.

Целитель поспешил опровергнуть недоверие артистки:

- Вообще-то, разные люди по-разному подвержены воздействию гипноза. Например, магический гипноз действует на всех одинаково, однако, последствия от его воздействия может оказаться очень разным, помимо того, что он гораздо более искусен в исполнении. И в то же время, если взять более традиционную его версию, я имею ввиду, те случаи, когда перед глазами человека раскачивают разные предметы или словами...

Девушка тут же его перебила, безразлично помахав рукой, протараторив:

- Да-да, послушайте, сейчас не лучшее время, чтобы читать лекции. Давайте лучше сосредоточимся на побеге.

Старец осёкся:

- Верно, верно. - Он оконфуженно погладил лоб. - Как бы мне не нравилось это занятие, сейчас не самое подходящее для разговоров время. - Вздохнув, чтобы собраться с мыслями, Монарх поведал им свой замысел. - Итак, для начала, мы должны спуститься с дерева. - Артистка посмотрела на целителя с немым укором. Уж эта часть плана казалось бы, была очевидной для всех. Но старец не обратил на это никакого внимания. - Я полагаю, вы располагаете подходящим инструментом для подобной операции?

Джил кивнула:

- Располагаем. Но давайте для начала всё обсудим. - Она мотнула подбородком в сторону лагерного костра. - Нам придётся действовать быстро и решительно, чтобы застать их врасплох.

- Логичное замечание. - Согласился Монарх, и начал. - Значит так, как только мы спустимся на землю, мы должны будем быстро чем-нибудь вооружиться. - Он наклонил голову в сторону Кинтона. - За одним из деревьев стоит мой посох, я могу использовать его, в том числе, и в качестве оружия. А у вас есть что-нибудь, чем можно драться?

Кель отрицательно помотал головой:

- У меня с собой ничего такого нет. Разве что, в сумке найдутся ядовитые вещества и слабый раствор кислоты, но, боюсь, сильных повреждений ими нанести не получится, да ещё и без предварительной обработки.

Джил кивнула:

- У меня есть пара кинжалов, и я довольно ловко с ними обращаюсь. - Она взглянула на лекаря. - Келю я могу дать один из своих метательных ножей, хотя бы на случай самообороны. Кроме того, мы можем забрать меч Кинтона. - Артистка ткнула пальцем в сторону охранника

Целитель перевёл взгляд на оружие охранника, затем снова на девушку, и отрицательно покачал головой:

- Конечно, я могу похвастаться тем, что в молодости я брал уроки фехтования, и, вследствие чего, весьма неплохо управлялся с холодным оружием. Но теперь, боюсь, я вынужден признать, что в силу моего преклонного возраста мои мышцы слишком сильно иссохли, чтобы я мог отразить хоть мало-мальски поставленный удар, нанесённый мне кем-то молодым. Возможно, моя дорогая Джил, будет лучше, если ты сама воспользуешься этим мечом.

Сдвинув брови, артистка отрицательно помотала головой:

- Я лучше обращаюсь с коротким оружием в каждой руке. Кроме того, если в одной руке у меня будет меч, а в другой кинжал - это серьёзно нарушит баланс, и мне будет неудобно вести бой.

- Ага. Понятно. - Целитель кивнул. - Что ж, в это случае, я полагаю, меч должен достаться Келю. - Он повернул голову в сторону лекаря. - Мальчик мой, сможешь ли ты управиться с мечом?

Юноша пожал плечами:

- Вряд ли. Думаю, в открытом столкновении я больше вреда принесу, чем пользы. Может быть, смогу отбивать удары, но что-то противопоставить в бою с опытным головорезом - это точно не про меня.

Девушка поделилась своим мнение:

- Возьмешь у меня один нож, и, на всякий случай, прихватишь меч, а потом спрячешься. В случае чего, хотя бы защитишь себя. Так у тебя будут хоть какие-то шансы.

- Резонно. - Согласился Кель, но он всё ещё сомневался, что из этой затеи могло выйти что-то хорошее. Он посмотрел на Монарха. - Кстати, а почему вы не сбежали раньше? Вы же могли просто всех загипнотизировать, чтобы они вас не замечали? Я так понял, они все по очереди дежурят?

Услыхав это, Джил с подозрением уставилась на целителя, в ожидании ответа.

Старец тяжело вздохнул:

- Должен признаться, я думал об этом. Скажу даже больше - это была одна из моих лучших задумок. Но, всё дело в брате Ультона - Бейтоне...

Не успел он закончить свою мысль, как его с раздражением прервала артистка:

- Можно не отвлекаться на всякое, что не имеет отношения к делу?

Юноша закивал, глядя на девушку:

- Мхм-мхм. Только ещё один маленький вопросик. - Он повернулся к Монарху. - Я правильно понял, что часовые, и те, кто идёт на дело, носят накидки убитых солдат из Раута для маскировки?

- Правильно. - С готовностью подтвердил целитель. - Они все носят накидку с одной целью - выиграть время на замешательстве, притворившись солдатами Раута, или вовсе обмануть тех, кто может неожиданно заявиться в лагерь.

Закатив глаза, Джил медленно, с натугой выпустила воздух через ноздри, чтобы не взорваться, и не заорать:

- Давайте вернёмся к более важному обсуждению, лады? - Произнесла она с нажимом, голосом, полным сарказма, широко раскрыв глаза, наклонив голову, и выставив вперёд распрямлённую ладонь.

Монарх перевёл взгляд на неё:

- Хорошо, верно. Сразу после того, как мы вооружимся, мы сможем спрятаться за деревьями, и уже оттуда будем наблюдать за обстановкой, выжидая наилучший для атаки момент. Когда он наступит, нам необходимо будет быстро вывести из строя лучника. Конечно, было бы неплохо застать врасплох сразу двоих, а то и троих человек, и немедленно вывести их из боя парочкой точных ударов, но, к сожалению, я опасаюсь, что остальные бандиты слишком быстро среагируют на наше нападение, поэтому, в данном случае мы будем рассматривать наименее благоприятный исход событий. Так что нашим главным приоритетом для первой атаки становится именно, как его называют в здешних местах, Кривой. Ведь лучник во время сражения будет представлять гораздо большую опасность, чем те, кому придется использовать ближний бой.

- Точно. - Согласилась артистка.

- Джил, эта задача ложится на твои плечи. Ты сможешь быстро добраться до лучника и как следует, с позволения сказать, треснуть его по голове? - На всякий случай уточнил Целитель.

- Да. - Коротко подтвердила девушка.

- Отлично. С учётом того, что Кинтон больше не представляет никакой опасности, их останется всего шестеро.

- Пятеро. - Поправила старца Джил. - Тот, что сидел в обнимку с главарём, уже мертвецки пьян, и имени-то своего вспомнить не способен, не то, что драться.

Однако Монарх тут же парировал замечание артистки:

- Да, я принял этот момент во внимание, именно поэтому мой маленький трюк сошёл мне с рук, - он с озорцой взглянул на Кинтона, но тут же вернул свой настрой в серьёзное русло, - и всё же, их останется шестеро.

Девушка немного растерялась:

- Как такое возможно?

- Немногим ранее я уже упоминал, что за пределами лагеря местность патрулирует ещё один часовой. И, боюсь, услышав здесь шум - он немедленно придёт на помощь своим товарищам, так что списать его со счетов мы никак не можем.

- А, точно. - Джил хлопнула себя кулаком по ладони. - Я уже и забыла про него. - Она сделала целителю знак рукой. - Продолжайте.

- В общем, их останется шестеро. Троих я могу взять на себя, но ещё двоих и главаря придётся обезвреживать тебе самой, моя дорогая Джил. Разумеется, я постараюсь помочь тебе всем, чем смогу, если у меня останется ещё хоть крупица сил, но, в общем и целом, боюсь, что в моём рукаве не найдется такого фокуса, который сумел бы свалить с ног кого-то, вроде Ультона.

Юноша косо взглянул на рукав девушки: "Зато в её рукавах, похоже, ещё полно всякого" - но вслух говорить ничего не стал.

Джил кивнула с серьёзным лицом, похоже, в тот момент она уже настроилась на предстоявшую драку:

- Поняла, я что-нибудь придумаю. Но как вы собираетесь расправиться с тремя сразу? Будете хватать каждого по очереди за голову, разбрасывая направо и налево просьбы вас не трогать?

Монарх хитро улыбнулся:

- За свою долгую жизнь я успел разучить парочку полезных магических трюков, за меня можете не беспокоиться. Главное, следите, чтобы вас самих не поранили, иначе вся наша затея покатиться коту под хвост.

- Ясно. - Коротко отрапортовала артистка.

Не услышав о себе ни единого слова, Кель принялся мотать головой из стороны в сторону, глядя то на артистку, то на старца. В его глазах недоумение смешалось с надеждой и непониманием:

- Подождите-ка, а я? Что буду делать я?

Целитель внимательно посмотрел на лекаря:

- Понимаешь ли, Кель, наш план составлен с учётом того, что все обстоятельства расположатся не в нашу пользу. Но, исходя из своего жизненного опыта, смело могу заявить, что как бы плохо не обернулась ситуация, всё равно всё может стать ещё хуже. Если твоё вмешательство не понадобиться вообще - это будет означать, что всё прошло как нельзя лучше, но, всё же, в любой момент что-то может пойти не так, поэтому твоя роль будет заключаться в подстраховке. - Старец добавил очень проникновенным голосом, настолько, что юноше даже показалось, что если бы Монарх мог, он положил бы руку ему на плечо. - Ты станешь нашим запасным планом. Нашим последним билетом из безвыходной ситуации. И для этого, после того, как начнётся бой, ты должен будешь обойти всю эту кавалькаду с фланга так, чтобы тебя не заметили. Это не составит особого труда, так как Ультон и вся его банда отвлечётся на драку с нами. - Монарх сменил тон на наставительный. - Ты должен будешь сидеть в засаде и внимательно наблюдать за полем боя, как следует оценивая ситуацию. Если ты заметишь, что жизнь кого-то из нас оказалась в опасности - сразу же выступай. Выскакивай из засады и вмешивайся в бой. И в то же время, если ситуация окажется не критической - можешь попытаться отвлечь внимание на себя криком, броском камня, или ещё чем-нибудь, главное, постарайся не выдавать своего местоположения. В случае же, если кому-то из нас будет грозить неминуемая гибель - ты должен будешь незамедлительно ринуться в бой. Тебе всё понятно?

Почувствовав важность момента, Кель расправил плечи, выпятив грудь:

- Да.

- Замечательно. - Он повернулся к девушке. - А у тебя, моя дорогая Джил, остались какие-нибудь вопросы?

- Нет. - Коротко мотнула головой артистка.

- Отлично. Если что, нам ещё представиться небольшая возможность обсудить детали, если в этом возникнет необходимость. - Он ещё раз посмотрел на артистку и на лекаря. - В таком случае, давайте начинать.

Джил кивнула, опустила левую кисть, и сделала знакомое Келю резкое движение пальцами - резко согнула, и так же стремительно распрямила их. В этот раз лекарь очень внимательно наблюдал за рукой артистки, поэтому ему удалось услышал тихий щелчок, донёсшийся из её рукава. В следующее мгновение оттуда вылетело лезвие, точно такое же, каким она воспользовалась в прошлый раз для разрезания верёвок. И, прямо как тогда, поймать лезвие за неострую часть ей не удалось: "Дерьмо", - коротко ругнулась артистка и принялась кромсать сеть. По её пальцам засочилась кровь.

Лекарь перевёл взгляд на целителя, тот внимательно наблюдал за бандитами. Его глаза светились немного ярче обычного. Юноше стало интересно узнать, чем занимались разбойники в этот момент, и он тоже повернул голову в сторону лагерного костра.

Пёс, Сухой, и два головореза, которые сидели напротив них, равномерно покачивались из стороны в сторону и, судя по равномерному темпу их голосов, они не просто разговаривали, а напевали шёпотом какую-то песню. Кривой с подозрением посматривал из стороны в сторону, прилежно выполняя свою работу, не отвлекаясь на всякие посторонние вещи.

Ультон сидел, согнув спину. Правой ладонью он упёрся в колено, и точно так же поступил с локтем левой руки. Повернув голову к правому плечу, он что-то говорил, глядя себе за спину. Человек, который оказался его братом, больше не сидел, и даже не лежал рядом, уткнувшись лицом в древесину, поэтому Кель предположил, что главарь решил пообщаться с родственником в то время, как последний отошёл опорожнить либо желудок, либо же мочевой пузырь, где-то за пределами лагеря.

На всякий случай, юноша решил поведать о своём открытии старцу:

- Монарх, брат Ультона куда-то пропал.

Целитель, задумчиво погладив бороду, пробормотал себе под нос, не поворачивая головы:

- Мхм, это плохо.

Лекарь удивился:

- Почему?

Старец, шире распахнув глаза, будто придя в себя ото сна, повернулся:

- Что "почему", мальчик мой?

- Почему плохо, что Бейтон исчез?

Монарху понадобилась всего секунда, чтобы сообразить, к чему пришёлся этот вопрос. Поняв, что к чему, целитель, помахав рукой, покачал головой:

- О, нет-нет, мой юный друг, это как раз хорошо, ведь это существенно облегчило процедуру нашего освобождения. В данном случае я размышлял немного о другом. Насколько я могу судить, исходя из своих наблюдений, Ультон очень любит своего брата, и старается потакать тому во всех его желаниях, хотя, при этом, делает вид, что осуждает и не одобряет действий Бейтона, чтобы не компрометировать себя перед подчинёнными. Именно поэтому он позволяет брату пить сколько угодно, в отличие от остальных разбойников, и сам от него никогда не отстаёт, чтобы Бейтон не обижался на то, что ему не с кем как следует выпить. И вот тут имеется одна загвоздка: даже несмотря на то, что они весьма и весьма близкие, можно даже сказать, кровные родственники, они очень сильно отличаются в плане физиологии, поэтому, когда Бейтон упивается до полусмерти - для самого Ультона банкет только начинается. И именно поэтому я опасаюсь, что высокая толерантность Ультона к алкоголю может стать для нас большой проблемой, потому как количество выпитого, скорее всего, никак не скажется на его боевых навыках, в то время как почти половина оставшейся банды потеряет возможность нормально управлять собственными конечностями.

Лекарь недоумевал:

- Но почему? Как ни крути, если у него в крови много алкоголя - он будет медленнее, и менее рассудительно соображать, да и координация движений, может быть, хоть и совсем немного, но всё же нарушится - это же хорошо для нас, разве нет?

В отличие от юноши, голос старца не выражал оптимизма:

- Разумеется, это так. Но, исходя из рассказов, историй и воспоминаний, что мне довелось услышать, находясь у них в плену - они все участвовали в гражданской войне. И, даже несмотря на то, что они служили в батальоне разведчиков, им очень часто приходилось напрямую участвовать в сражениях. Именно благодаря Ультону, потому как в бою он сражался за пятерых, им удавалось выходить победителями из каждой стычки. Хоть по внешнему виду и не скажешь, но скорость и ловкость Ультона лежат далеко за пределами нормальных человеческих возможностей. И, как мне кажется, даже если взять в расчёт тот факт, что он сегодня довольно крепко выпил - это окажется настолько незначительным, что совершенно не повлияет на наши шансы на успех. Ведь, что сражаться с пятью людьми одновременно, что с четырьмя с половиной - разница невелика. - С легкими нотками безнадёжности и отчаяния заключил Монарх. Но, в следующий миг целитель, одёрнув себя, повернулся к лекарю, и ободряюще улыбнувшись, заявил очень самоиронично. - Но что это я здесь нагнетаю, в самом деле? Не стоит настраивать себя на негативный лад. - Он легонько похлопал себя по лбу подушечками сухих пальцев. - В нашем положении нужно радоваться любому преимуществу, даже самому малому, не так ли? - Старец шутливо-зловеще тихонько похохотал. - Если во время боя кому-нибудь из них в глаз попадёт даже самая маленькая соринка - она перевернёт ход всей дальнейшей битвы.

Улыбнувшись в ответ, Кель медленно кивнул. Чтобы как-то отвлечься от мрачных мыслей, пока Джил всё равно занималась распилом верёвки, и хоть немного снять напряжение перед грядущими событиями, лекарь решил задать вопрос на отвлечённую тему:

- Монарх, скажите, а, совершенно случайно, из этих двоих, Ультон не приходится Бейтону младшим братом?

Одна из бровей целителя приподнялась:

- Насколько мне известно, нет. - На всякий случай, чтобы убедиться, что маразм ещё не успел взять верх над его разумом, старец с опаской посмотрел в сторону костра, чтобы очень внимательно разглядеть вожака бандитов. И там, на месте Ультона, всё ещё сидел самый высокий, крупный, сильный, и свирепый из разбойников, чьи глаза полыхали ледяной яростью. По всем параметрам Ультон выглядел старше, опытнее, и ответственнее Бейтона, и их никак нельзя было спутать между собой. Медленно повернувшись обратно, Монарх уточнил с лёгкой тревогой в голосе. - А что навело тебя на подобную мысль, мальчик мой?

Улыбка лекаря поугасла, но не исчезла, если бы его догадка оказалась правдой, она бы его изрядно повеселила, а так всё оказалось гораздо прозаичнее:

- О, ну, знаете, я подумал, что вдруг у них как в той сказке "Давид и Гектор", слышали о такой? В ней рассказывается про двух братьев Давиде и Гекторе. Так сложилось, что Давид приходился Гектору младшим братом, но при этом он сам был гораздо выше ростом и сильнее физически. И хотя Гектор был гораздо более юрким и ловким, благодаря своим малым размерам, Давид не считал эти качества хоть сколько-нибудь значимыми, и потому не воспринимал брата всерьёз. Давид всё время поучал Гектора, и указывал тому, что делать, так как считал себя более мудрым из-за внушительных габаритов. На самом же деле, из них двоих, Гектор, помимо того, что был очень пронырливым, являлся гораздо более опытным и умным, поэтому относился к покровительству брата крайне снисходительно, и старался делать вид, что внемлет наставлениям Давида. Так продолжалось до тех пор, пока однажды Давид не достал Гектора своими поучениями настолько, что тот исхитрился, и проучил его, обманом заставив ...

Не успел Кель закончить свою мысль, как Джил начала что-то очень раздражённо нашёптывать, ни к кому конкретно не обращаясь. Кроме парочки ругательств, лекарю удалось уловить лишь общий смысл сказанного, который заключался примерно в следующем: "... вместо того, чтобы следить за обстановкой, эти двое языками чешут, пока я тут работаю, так их растак и через туды растуды ...". Юноша понял, что девушка недвусмысленно намекала, что тот миг совершенно точно не был самым лучшим, чтобы вспоминать сказки.

Тем не менее, увещевания и упрёки Джил являлись корректными лишь наполовину, потому как Монарх, выслушивая Келя, продолжал неусыпно наблюдать за действиями разбойников:

- Звучит очень интересно, мальчик мой, хоть и не совсем подходит для нашей ситуации, но, несомненно, крайне любопытная история. Кроме того, мне никогда не доводилось слышать такой сказки, хотя я весьма и весьма увлекаюсь рассказами и легендами разного рода.

Не ожидая, что его небольшая историйка настолько сильно заинтересует целителя, лекарь даже немного растерялся:

- О, ну, она появилась относительно недавно, и, в основном, распространена на юге континента, поэтому, неудивительно, что до этого вам её не приходилось слышать.

- Мхм, мхм. - Промычал в ответ старец, поглаживая бороду, не поворачивая головы. - А ты, мальчик мой, тоже коллекционируешь различные рассказы?

Юноша самую малость замялся:

- Ну, не то, чтобы "коллекционирую". Но когда мне становится совсем уж невмоготу сидеть за научной литературой - я для развлечения начинал почитывать книжки со сказками и легендами. Наиболее интересные из них запоминал, и пересказывал своим друзьям и знакомым - им они тоже очень нравились.

Подняв руку, призывая всех замолчать, Джил очень чётко проговорила:

- Почти готово. - Она обратилась к Монарху. - Всё чисто?

- Чисто. - Кивком и словом подтвердил целитель.

- Отлично. Готовься, Кель. - Бросила она лекарю.

- Готовиться к чему?

Не успел юноша ничего сообразить, как артистка, перерезав последнюю верёвку, которая стояла на их пути к свободе, схватилась за края разреза, раскрыла его пошире, и спрыгнула на землю. Ещё в прыжке она выпустила верёвку из рук, после чего приземлилась на землю тихо, словно кошка и, двигаясь столь же грациозно, сразу же скрылась за ближайшим деревом. Кель же, будучи не готовым к столь стремительному развитию событий, схватился за верхнюю часть сети, чтобы не вывалиться мешком с камнями следом за Джил. Лишь усилием воли ему удалось подавить вскрик, который вот-вот собирался вырваться наружу. Вместо этого он, попыхтев, восстановил равновесие, после чего, очень осторожно взявшись за края разреза, прямо как до этого сделала артистка, тоже попытался спрыгнуть незаметно. Но, предприняв попытку, в следующий момент, вместо твёрдой земли под ногами, он почувствовал, как его левая ступня, соскользнув, застряла в одной из ячеек сети. Лекарь попытался крепче схватиться за верёвки, чтобы хоть как-то удержать равновесие, но его пальцы, как назло, соскользнули, и юноша булыжником полетел вниз. Его глаза широко распахнулись от осознания того, что он только что совершил непростительную оплошность, а ещё оттого, что, судя по всему, приземляться ему предстояло на голову. Но, к счастью, полученного ускорения Келю хватило, чтобы совершить в воздухе некое подобие неуклюжего сальто, а его ступне, чтобы выскочить из сетки, отчего лекарь рухнул на землю спиной.

Юноше повезло, так как благодаря траве, грохнувшись, он наделал совсем немного шума, но, при этом, оказавшись на земле, он, к сожалению, ещё и непроизвольно охнул.

Джил, наблюдавшую за акробатическим пируэтом Келя из-за дерева, прошиб холодный пот. Артистка перестала дышать, и начала готовиться к бою один против шестерых, опасаясь даже пошевелиться, не то, что выглянуть из-за ствола, чтобы оценить ситуацию. Очень медленно подняв голову, так, чтобы не хрустнул ни единый шейный позвонок, девушка с отчаянием посмотрела на старца.

Монарх, вздохнув от досады за неловкость Келя, одними глазами посмотрел в сторону бандитов, и обомлел.

Ультон смотрел в их сторону.

Целитель замер, и начал одной лишь мимикой лица показывать лекарю и артистке, чтобы те оставались на своих местах, и не двигались.

Наконец, спустя всего две секунды, которые показались пленникам тремя вечностями, главарь бандитов насмешливо выпалил, обратившись к охраннику:

- Не вздыхай ты так, Кинтон, завтра твоя очередь придёт - вот и отдохнёшь, а пока работай, с-с-салага! - Произнеся последнее слово, великан хохотнул, а разбойники из его окружения, побросав на охранника косые взгляды, мерзко захихикали над ситуацией товарища.

Однако Кинтон, как ему и было приказано, никак не отреагировал.

После этого эпизода, головорезы незамедлительно вернулись к своему застолью. Один из разбойников периодически поднимался, чтобы перевернуть на вертеле кабанчика, чтобы тот прожаривался равномерно.

Лицо артистки, которое уже успело побледнеть, начало вновь постепенно наливаться красками.

Старец медленно поднял голову, чтобы оценить обстановку. Заметив нездоровый цвет кожи девушки, и выпученные глаза юноши, который всё это время лежал, ни жив, ни мёртв, не меняя позы, Монарх принялся приводить их в чувство:

- Кель, Джил, дети мои, спокойно. Никто не смотрит в нашу сторону. Ультон что-то очень увлечённо обсуждает с Кривым. Остальные же о чём-то переговариваются друг с другом, и не обращают на нас никакого внимания. Всё хорошо, можете действовать.

Артистка наконец-то выдохнула. Она посмотрела на лекаря почти даже с ненавистью, и злобно прошипела:

- Бесы бы тебя разодрали, Кель! Грация как у мешка с камнями! Грёбаный растяпа!

- Это вышло случайно! Прости, я был не готов. - Начал оправдываться Кель.

- Меньше отвлекался бы на всякую ерунду - подготовился бы! - Рыкнула девушка.

- Ну, прости меня, прости! Ты права. - Лекарь понимал, что совершил огромную глупость, и едва всех не подвёл. - Я понял, что нужно больше уделять внимания тому, что ты говоришь, и меньше обсуждать всякие посторонние вещи. Обещаю, до исполнения самого последнего пункта нашего плана я буду сосредоточен только на нём, и ни на что больше не отвлекусь.

Джил тяжело вздохнула, ей не оставалось ничего, кроме как простить незадачливого юношу, и поверить ему на слово:

- Ты уверен, что сможешь прикрыть нас, в случае чего? Может быть, будет лучше, если ты здесь и отсидишься до самого конца?

Кель замотал головой, и активно зажестикулировал кистями рук:

- Нет, Джил, поверь мне! Это была случайность! Всего лишь случайность! Я всё сделаю правильно! Я вас не подведу, обещаю!

- Ладно. - Артистка медленно выпустила воздух через ноздри. - Прячься за соседнее дерево. - Она мотнула головой себе за спину, и указала туда же большим пальцем правой руки.

Кивнув, лекарь медленно перевернулся на живот, после чего, встав на четвереньки, припал как можно ближе к траве, и, задирая конечности как можно выше, чтобы одежда не тёрлась о траву, и, таким образом, не издавала шума, пополз в указанном направлении.

Артистка тихонько усмехнулась. В другой ситуации она бы в голос посмеялась над несуразным положением напарника, но в тот миг ей было совсем не до смеха.

Оказавшись на нужном месте, юноша распрямился, и, осторожно выглянув из-за дерева, принялся следить за действиями разбойников. Его локти и коленки позеленели, изгваздавшись об траву.

Убедившись, что Кель добрался до дерева без происшествий, и не сумеет сотворить очередную глупость, Джил обратилась к старцу:

- Монарх, вы с ножом управитесь? Сами сеть сможете разрезать? Или мне вам помочь?

Целитель кивнул:

- Сумею. Я всё ещё неплохо владею своим разумом и руками, моя дорогая Джил, в конце концов, они одновременно и мой рабочий инструмент, и самый надёжный способ заработка. - Он с некоторым сожалением оглядел свои ноги. - А вот с возвращением на твёрдую почву мне понадобится помощь.

Джил одним широким, бесшумным шагом выскочила из-за укрытия, передала раздвоенный клинок старцу, и так же быстро и незаметно скрылась из поля зрения бандитов. После чего скомандовала:

- Кель, следи за лагерем, а я помогу Монарху спуститься.

Хоть лекарь и без того тем и занимался, но всё же ответил, не отвлекаясь от дела:

- Понял.

Целителю пришлось потратить немного времени, чтобы крепко обхватить неудобную рукоять клинка артистки. После этого он принялся довольно споро разрезать удерживавшие его верёвки.

Лекарь осторожно выглянул из-за левой половины ствола.

Пёс и Сухой всё ещё раскачивались, шёпотом напевая какую-то песню. Ультон перестал разговаривать с Кривоым, вместо этого, теперь он что-то обсуждал с бандитами, сидевшими от него по правую руку. Сам же часовой в кои-то веки не смотрел по сторонам, позволив себе расслабиться, он вслушивался в беседу главаря с соратниками.

Поняв, что тут всё было в порядке, юноша собрался посмотреть, что творилось на другой половине лагеря, в надежде обнаружить там пропавшего брата главаря, в виде парочки ног, торчавших из одной из палаток. Прокатившись затылком по стволу, таким образом повернув голову на другую сторону, к своему большому удивлению, Кель обнаружил, что по соседству с ним, облокотившись на соседнее дерево, стояла какая-то длинная палка, и находилась она там не просто так, да и выглядела совсем не как обыкновенный кусок древесины. Он окинул её проницательным взглядом, и, при более детальном рассмотрении, палка оказалась самым настоящим посохом, длинна которого простиралась чуть выше, чем рост среднестатистического человека. Древесина, из которой его изготовили, принадлежала к тёмным породам. Нижняя часть посоха была непрямой, и слегка изгибалась под разными очень тупыми углами, средняя ничем не выделялась, и на всём протяжении сохраняла одинаковую толщину, зато ближе к верхушке посох становился значительно массивнее, по сравнению с остальными его частями. По всей длине посоха виднелись небольшие бугорки и неровности. В общем-то, Кель не отличил бы сей артефакт от обыкновенной палки, если бы вершину посоха не венчал тёмно-зелёный, почти чёрный, хрустальный шар, размером с два человеческих кулака, не самых маленьких, между прочим. Он бы и не заметил его, если бы тот не светился в темноте загадочным, будто бы потусторонним светом. Вообще-то, внутри шара, клубясь и переливаясь, шевелился какой-то странный, непроницаемый чёрный дым. И периодически, будто бы с трудом пробиваясь сквозь этот туман, то тут, то там на поверхности шара вспыхивал тот самый зеленоватый свет. Как будто в самом центре шара сидел очень яркий светлячок, главной задачей которого было, во что бы то ни стало, бороться с дымкой, разгоняя её, чтобы его свет постоянно прорывался наружу. Лекарь сразу сообразил, кто являлся владельцем этого необычного артефакта, поэтому поспешил незамедлительно поделиться своей загадкой с артисткой:

- Джил! - Девушка его не услышала, поэтому ему пришлось повторить. Он протянул, гораздо более настойчиво. - Джи-и-и-ы-ы-л!

- Чего? - В голосе артистки звучали нотки недовольства.

- Джил, я, кажется, нашёл посох, о котором говорил Монарх! - От восторга юноше захотелось замахать руками, но он сдержался.

Девушке же, напротив, эта новость не показалось столь захватывающей, но всё же вызвала одобрение:

- Отлично, одной проблемой меньше. Он далеко?

Кель оглянулся на предмет обсуждения, чтобы зачем-то визуально оценить расстояние, которое их разделяло. Затем снова повернулся к Дижл:

- Нет, он всё это время стоял рядом с нами. За соседним деревом.

- Хорошо, молодец, продолжай следить за лагерем, мы почти закончили. - Артистка спешно похвалила лекаря, чтобы тот больше не отвлекал её от наблюдения за прогрессом Монарха.

Довольный тем, что он принёс хоть какую-никакую пользу, юноша всё-таки повернул голову, и принялся осматривать вторую половину лагеря.

Двое бандитов, с которыми теперь разговаривал Ультон, больше не перешёптывались, они очень внимательно слушали, что им рассказывал главарь.

Следов Бейтона нигде не было.

Лекарь начал осматривать палатки, надеясь, что заваливаясь спать, брат Ультона мог оставить один из пологов открытым. Но, освещаемые тусклым светом лагерного костра, палатки выглядели всё такими же нетронутыми, прямо как когда пленников только-только приволокли в лагерь. Юноша принялся внимательнее осматривать каждую палатку, надеясь обнаружить внутри хотя бы одной из них следы присутствия жизни: "Может быть, Бейтон смог полностью влезть в палатку, прежде чем вырубился, и сейчас начнёт ворочаться. Вот тогда я его и обнаружу!" - возгордившись собственными дедуктивными способностями, торжественно подумал Кель. Но палатки, словно бы назло лекарю, продолжали стоять неподвижно, ведь, благодаря лиственным стенам крепости, тот же ветер не мог их пошевелить. Кроме того, даже спустя несколько минут, ни из одной из них не начал доноситься нетрезвый храп.

Кель почему-то решил, что Джил обязательно нужно было это знать, чтобы распланировать дальнейшие действия:

- Джил, брата Ультона нигде нет, ни у костра, ни в палатке. Он просто пропал. - Лекарь пожал плечами, хотя артистка этого не видела. - Непонятно, куда.

Девушка бросила с досадой, не поворачивая головы:

- Мы знаем, что он мертвецки пьян, этого достаточно, чтобы быть уверенными, что он не сможет доставить нам никаких серьёзных неприятностей. В случае чего, мы быстро с ним расправимся. - Кель уже успел немного расстроиться, подумав, что вместо того, чтобы делать что-то полезное, опять начал заниматься какой-то глупостью. Но не успел он как следует расстроиться, как Джил снова его похвалила. - Но ты молодец - продолжай подмечать детали, только не зацикливайся на Бейтоне - за остальными тоже нужно следить.

Воспрянув духом, лекарь продолжил осматривать лагерь с утроенным усердием, хотя, как бы юноша не пытался выглядеть ещё чего-нибудь примечательного, в лагере ничего особенного и не происходило.

Разбойники то что-то тихонько напевали себе под нос, то отвлекались на болтовню друг с другом, то начинали вразнобой о чём-то спорить, что-то друг другу доказывая, то умолкали, внимательно вслушиваясь в слова главаря.

В какой-то момент Ультон поднялся со своего места, и, подойдя к костру, вытащил свой кортик из ножен, и статно, неспешно, надрезал им кабанчика, проверив его на степень поражённости. Из разреза в костёр, шипя и тут же испаряясь, закапал сочный мясной сок, что свидетельствовало о том, что тушке ещё требовалось время до окончательного приготовления. Несмотря на это, великан отрезал себе небольшой кусочек, и тут же съел, как следует прожевав. У остальных бандитов от этой сцены чуть ли не слюнки потекли, но без разрешения Ультона никто не решился приступать к ужину. Что-то сказав, видимо, о степени готовности кабанчика, главарь сел обратно на своё место, повернулся в профиль, и снова начал что-то говорить.

Внезапно, настолько, что лекарь, увлёкшись своим занятием, даже вздрогнул от неожиданности, Джил спросила:

- Кель, у нас всё готово, как обстановка?

- А? - Юноша, вырванный из погружения в свою шпионскую деятельность, не сразу сообразил, чего от него хотели. - А, да, всё чисто, на нас никто не смотрит.

- Отлично. - Кивнула артистка. - Монарх, вы сможете повиснуть на сети? А я вас подхвачу.

- Да, так уж вышло, что я довольно худощав, поэтому, мои руки до сих пор способны выдержать вес моего тела. - Подтвердил целитель.

- Тогда давайте. - Скомандовала девушка.

Монарх, зажав нож Джил промеж пальцев так, чтобы он не мешался, ухватился за верхнюю, неповреждённую часть своей сети и начал медленно просовывать ноги в образовавшуюся дыру. В силу того, что старец не мог спуститься самостоятельно, ему пришлось разрезать больше верёвок, чем его двум юным друзьям, поэтому у него и ушло на это более значительное количество времени.

Целитель завис в воздухе, держась руками за сеть и оголив кожаные сандалии, одетые поверх серых носков. Как только он оказался в таком положении, Джил, на всякий случай выглянув из-за дерева, чтобы убедиться, что всё было чисто, рысью метнулась к Монарху, и, обхватив его голени руками, просунула голову промеж костлявых, худосочных ног так, что мантия старца стала для неё чем-то вроде капюшона. Рассержено тряханув головой, чтобы смахнуть ткань с глаз, чтобы она не мешалась, артистка скомандовала:

- Отпускайте.

Целитель послушно разжал пальцы, перенеся весь свой вес на плечи хрупкой на вид девушки. Но Джил не отшатнулась, не покачнулась, и даже не шелохнулась, как Монарх и утверждал ранее, он действительно оказался очень лёгким, почти невесомым.

Кель же, при всём при этом, не мог видеть всех этих манипуляций своих новых друзей, так как продолжал пристально наблюдать за лагерем бандитов.

После того, как Джил сорвалась из своего укрытия, лекарь вновь увидел своих товарищей только тогда, когда девушка вернулась на прежнее место, неся Монарха на своих плечах.

Оказавшись вне зоны видимости головорезов, артистка присела, чтобы целитель мог спокойно спуститься на землю. Оказавшись на своих двоих, старец, благодарственно поклонившись, вернул девушке нож. Джил кивнула, и быстро спрятала клинок обратно в рукав. Раздался тихий шелчок. Как теперь выяснилось, природа не обделила Монарха ростом. Он был выше лекаря примерно на голову. Кель даже начал недоумевать, как при таком росте, свесившись из сетки, старец умудрился не достать до земли ступнями: "Наверное, у него с суставами действительно всё не очень хорошо, раз он побоялся спрыгивать даже с такой малой высоты", - пожав плечами, лекарь сразу же перестал об этом думать, и продолжил слежку за лагерем.

В этот момент лекарь обратил внимание, что вся спина артистки, да, собственно, и та часть, что находилась немного пониже, чуть ли не до черноты испачкались о траву и грязь, пока Пёс и Сухой тащили их в лагерь. Кашлянув, для привлечения внимания, что не сработало, юноша попытался деликатно сообщить об этом девушке:

- Джил, кажется, у тебя одёжка немного попортилась. - Кель, было, указал пальцем на место загрязнения, но, осёкшись, тут же его убрал.

Артистка с недоумением взглянула на Келя, после чего спешно провела рукой по спине. Когда в следующий момент девушка осмотрела свою почерневшую ладонь, выражение её лица с сосредоточенного сменилось на разъярённое. Она наморщила нос, подняла одну бровь, прищурила глаз, а её рот скривился так, что это не предвещало ничего хорошего ни для кого. На секунду Келю даже показалось, что девушка зарычала. Лекарь сообразил, что его извазюканные в траве коленки и локти были ничем, по сравнению с его собственной спиной. Но Джил не стала спускать свою злость на юношу. Вместо этого она, сжав кулак, закрыла глаза, и медленно выдохнула через ноздри, взяв себя в руки и успокоившись. Затем, артистка начала раздавать инструкции очень ровным голосом, чеканя каждое слово:

- Итак, Монарх, Кель нашёл ваш посох, он у соседнего дерева. - Мотнув головой в нужном направлении, девушка выглянула из-за ствола, чтобы убедиться в безопасности перемещений целителя. - Сейчас никто не смотрит, идите скорее.

- О, мхм, честно говоря, я знал, где он находился всё это время, но я искренне благодарен вам за заботу, мои юные друзья. - Пока старец это всё произносил, он успел спрятать руки за спину, после чего просеменил мимо лекаря, и, спрятавшись за так удобно выросшим на этом месте третьим деревом, взял в руки свой посох, и принялся заботливо поглаживать хрустальный шар, завороженно рассматривая каждую новую вспышку зеленоватого света, прорывавшуюся сквозь туман.

Юноша догадывался об истинном происхождении этого необычайного шара, и ему аж до боли в зубах хотелось немедля обсудить сей вопрос со старцем, но, припомнив своё обещание, данное артистке, он удержался, и промолчал: "Сейчас нельзя отвлекаться", - твёрдо приказал он сам себе.

Джил продолжала делиться инструкциями:

- Итак, Монарх, вы будете следить за лагерем, пока я буду доставать из мешка свои вещи. Если кто-то хотя бы качнёт головой в нашу сторону, или даже бросит случайный взгляд - сразу же сообщайте мне.

Целитель кивнул:

- Хорошо. - Он прижался спиной к дереву, и приступил к наблюдению.

- Кель. - Лекарь повернулся к артистке, навострив уши. - Пока Монарх следит за лагерем, мы должны успеть вооружиться. Сейчас ты должен будешь стащить меч у Кинтона, а я в это время достану свой ремень и плащ. Постарайся не производить лишнего шума. Если Монарх подаст какой-нибудь сигнал - сразу же падай на землю и притворяйся дохлым. Всё понял?

- Да. - Кивнул лекарь.

- Отлично. - Девушка вытянула шею, и спросила у целителя. - Всё чисто?

- Да, можете приступать. - Сообщил старец, не отрываясь от дозора.

Джил пригнулась, и, точно чёрная кошка в вечерних сумерках, стремительно, но в то же время бесшумно и незаметно двинулась к той части дерева, у которого лежали все их вещи.

Проводив артистку взглядом, Кель присел, и, точно толстый котяра под тёплыми лучами летнего солнца, начал медленно красться к дереву, у которого неподвижно, точно оловянный солдатик, стоял охранник. Оказавшись на месте, лекарь оглянулся.

Артистка уже успела распотрошить мешок, которым служил её собственный плащ, и вовсю перебирала свои вещи, цепляя их туда, где им и положено было находиться.

Лекарь же не был столь уверен в успехе своего начинания, поэтому, на всякий случай, решил ещё раз проверить, достаточно ли в глубоком трансе находился охранник. Кинтон мирно стоял на том же месте, где ему сказал оставаться Монарх. Он всё так же не менял позы, продолжая моргать через равные промежутки времени, а его грудь всё ещё равномерно вздымалась, и опускалась. Юноша осторожно высунулся из-за дерева, и поводил ладонью перед лицом Кинтона. В этот момент бандит внезапно коротко всхрапнул на вдоху, дёрнув плечом. Кель испугано отдёрнулся, и немедленно спрятался обратно за дерево: "Он что, вышел из транса?!" - с ужасом пронеслось в голове юноши. Глаза лекаря забегали из стороны в сторону, а дыхание значительно участилось. Он не знал, как сообщить товарищам о нежданном открытии, потому как, сам того не желая, остолбенел, и ему не оставалось ничего другого, кроме как смиренно ожидать продолжения в виде неминуемого краха всего плана. Однако, к большому облегчению поспешного на выводы молодого человека, никакого продолжения и не последовало. Придя в себя и отдышавшись, юноша вновь выглянул из-за дерева. Кинтон не подавал никаких признаков свободной воли: "Должно быть, мне просто не повезло, что именно в этот момент его нёба и язычок расслабились", - бесшумно выпустив весь воздух из лёгких через рот, подумал Кель, утерев со лба внезапно выступившую испарину.

Наконец, полностью удостоверившись, что охранник был не опасен, Кель осмотрел меч Кинтона. Разбойник не пользовался ножнами, вместо них он носил пояс с двумя петельками, расположенными на боках, пришитыми туда специально для ношения оружия.

Лекарь, убедившись, что за ним никто не наблюдал, медленно потянулся к рукояти меча, как, неожиданно, его окликнул приятный женский голос:

- Ну чего ж ты там копошишься? - Как оказалось, это негодовала Джил. Собственно, в ближайшей сотне шагов вокруг них других представительниц прекрасной половины человечества и не наблюдалось.

От неожиданности, Кель в очередной раз осёкся, и стремительно спрятался за дерево. Он смотрел на артистку большими глазами, полными негодованием:

- Тьфу ты! - С досадой прошипел он. - Я уже почти его достал! - Возмущённым тоном сообщил он девушке.

- Пока ты там копался, я успела всю свою снарягу вернуть. - Джил демонстративно подняла полу плаща. - Тебе, в отличии от меня, нужно было-то всего лишь забрать у Кинтона меч. Неужели нельзя было управиться побыстрее?

Теперь, даже несмотря на полумрак, лекарю удалось в подробностях рассмотреть пояс артистки, который до этого ему довелось лишь мельком наблюдать в таверне.

Как он и ожидал, по бокам девушка носила большие кинжалы, с изящными эфесами, явно специально изготовленными под Джил, чтобы они удобнее ложились в её небольшие ладони, а остальное свободное пространство на поясе занимали петельки, в каждой из которых покоилось по метательному ножу. Сами же лезвия грозных клинков артистки покоились в искусно изготовленных ножнах тонкой работы, очевидно, вышедших из-под молота настоящего мастера.

- У меня возникла небольшая проблема. - Обиженно нахмурившись, поведал юноша.

- И что же это за проблема такая, которая не позволила тебе по-быстрому выполнить одну-единственную простую задачку? - Прищурившись, с недовольством принялась выяснять девушка, потому как подозревала, что Кель вновь отвлёкся на какую-то ерунду.

Но тут вмешался Монарх:

- Мои юные друзья, сейчас не самое подходящее время для споров.

Лекарь согласился:

- Верно. - Он повернулся к девушке. - Ты же сама мне сказала не шуметь, вот я и удостоверился, что Кинтон не поднимет тревогу, пока я буду его обезоруживать. - Тут юноше захотелось топнуть ногой от досады, но он сдержал себя. - А он как раз шевельнулся, когда я к нему приблизился. Поэтому мне пришлось ещё раз всё перепроверить. И вот, когда я уже почти вытащил у него меч, ты меня отвлекла! - Негодующе прошептал Кель.

Джил явно хотела что-то ответить, скорее всего, как обычно, съязвить, и даже успела приоткрыть рот, но, вместо этого, сдвинув брови, коротко бросила:

- Ладно уж, только давай побыстрее. - После чего принялась поправлять свои пояс и плащ, попутно засовывая обратно в голенища сапог метательные ножи, которые её оттуда ранее заставили изъять Сухой и Пёс.

Юноша развернулся. Охранник, который явно всё это время мог слышать их тихие разговоры, не проявил к освободившимся пленникам ни малейшего внимания. Кель, на этот раз уверенный в успехе, медленно потянулся к рукояти меча. Крепко за неё схватившись, он на всякий случай всё же поднял глаза на Кинтона - тот находился в гипнотическом трансе, и, похоже, не собирался из него возвращаться в ближайшее время. Лекарь неспешно, без лишних движений, вытащил меч охранника из петельки и, как только оружие оказалось на свободе, юноша тут же прижал его к своей ноге, после чего стремительно юркнул за дерево, окончательно скрывшись с того места, где его могли заметить сидевшие у костра головорезы.

Джил наблюдала за всем этим, скрестив руки, и облокотившись на ствол собственного укрытия:

- Да ты прям мастер маскировки, - с иронией подметила артистка, - он же спит. - Добавила девушка с лёгкой насмешкой в голосе, едва наклонив голову в сторону Кинтона.

Лекарю оставалось только пожать плечами:

- Люди под гипнозом иногда ведут себя совершенно непредсказуемо. Он на всех воздействует по-разному. - Объяснил своё поведение Кель. - Мне частенько приходилось наблюдать, как учитель применял его для лечения и обезболивания. И некоторые, впадая в транс, такое вытворяли, - лекарь на мгновение закатил глаза, откинув голову назад, и всего на секунду погрузился в воспоминания, - в общем, иногда приходилось задействовать пару-тройку пациентов, чтобы буяна к кровати привязать. Поэтому я решил, что будет лучше перебдеть, чем недобдеть.

Монарх поддержал Келя, не прерывая слежки:

- Это верно. Но такое происходит, в основном, с людьми с сильными психическими отклонениями или эмоциональными проблемам. - Важным тоном подметил целитель. - А у Кинтона мне таковых наблюдать не приходилось.

- Ну, я же не мог об этом знать. - Пожал плечами лекарь.

В знак солидарности, старец поступил точно так же, отставив свободную ладонь в сторону.

- Тогда, получается, ты всё сделал правильно, Растяпа. - Подытожила Джил, вооружаясь кинжалами. Однако её похвальба прозвучала настолько обыденно, что ничуть не порадовала Келя. - В вашей этой магии сам бес ноги попереломал бы, - артистка зачем-то парировала последний аргумент лекаря, - куда уж мне разбираться в тонкостях? - С этими словами девушка, скрестив руки, вытащила правый кинжал левой рукой, а левый, соответственно, правой, потому как, как оказалось, своё оружие Джил предпочитала держать обратным хватом.

Кель приметил, что лезвия кинжалов артистки слегка загибались ближе к острию, это показалось ему довольно интересным моментом, который мог кое-что поведать о стиле боя девушки. Тем не менее, увидев в руках Джил летальное оружие, лекарь тут же скривился, и зашептал недовольным тоном:

- Мы же договорились, что обойдёмся без кровопролития!

Закатив глаза, Джил устало вздохнула, после чего окатила лекаря взглядом, полным негодования:

- Знаешь, растяпа, с одной стороны меня приятно удивляет, и иногда даже завораживает и поражает глубина твоего человеколюбия, а с другой, огорчает и вызывает недоумение, что оно распространяется даже на таких выродоков, как эта вот шайка. - Артистка качнула головой в сторону лагерного костра. Снисходительно посмотрев на юношу, девушка подняла один из своих кинжалов на уровень головы, таким образом, прикрыв рот, и едва ли не половину лица, настолько большими оказались лезвия её оружия. - Не беспокойся, я собиралась использовать их как кастеты, чтобы отвешивать удары поувесистей. Но! - Джил распрямила указательный палец так, что он вытянулся едва ли не в идеальную прямую. - Сразу предупреждаю - если ситуация выйдет из-под контроля - начну резать. - Коротко резюмировав, мрачно усмехнулась Джил, и, явно забывшись на несколько секунд, еле слышно, угрюмо пробормотала себе под нос. - "Приставить" они меня хотели куда-нибудь. - Она провела кончиком пальца по острию одного из кинжалов, завороженно наблюдая за своими собственными действиями. - Посмотрим, как вы запоёте, когда я сама вам "приставлю"... клинок к глотке.

Кель совсем не одобрял намерения Джил, но он понимал, что она целиком и полностью была права. Поэтому, не стал перечить, и уговаривать её по возможности сохранять жизни головорезам, а вместо этого уточнил:

- Что теперь?

Артистка, вырванная из мечтаний о воздаянии, замерла на один миг, после чего стремительно взглянула на лекаря исподлобья, а затем, закрыв глаза, вздохнула, и, сосредоточившись на деле, выдала:

- Для начала, Монарх должен нас загипнотизировать, как мы и договаривались. После этого начинается основная, самая важная часть. Я приготовлюсь к рывку, и, подловив наилучший момент, быстро вырублю Кривого. Когда они отвлекутся на меня, - Джил посмотрела на старца, - вы, Монарх выйдете из укрытия и начнёте показывать им свои фокусы. - Артистка сделала небольшое отступление. - Кстати, вы возьмёте на себя этих двоих, что всё время перешёптываются, а я Сухого и Пса. - Опустив голову, она скрежетнула зубами. - У них передо мной должок. С одного я по полной спрошу за испорченную одежду, а другой мне ответит за ... - Девушка оборвала мысль на полуслове, заиграв желваками, но юноша и без того догадался, что Джил имела в виду выходку Пса возле дороги. Помолчав пару мгновений, переваривая свой гнев, артистка вернулась к изложению плана. - Да. - Коротко подытожила она, а затем продолжила. - Ты, Кель, должен будешь обойти их, и укрыться где-нибудь, хм, - девушка окинула поляну взглядом, погладив подбородок костяшкой указательного пальца, так как руки её были заняты кинжалами, - за палатками. - Вскинув руку, она тем же перстом указала место назначения. - Там тебя будет труднее всего заметить, потому что ты будешь защищён с трёх сторон. - Покачав мечом, лекарь посмотрел в сторону, где ему предстояло играть в прятки с головорезами, и кивнул Джил, в знак согласия. Ответив тем же, артистка вновь обратилась к целителю. - Кстати, Монарх, а за сколько вы рассчитываете управиться со своими двумя бандитами?

Монарх, оторвавшись от дозора, поднял глаза к небу, пригладив волосы на затылке:

- Хм, что ж, откровенно говоря, следуя моим предварительным прикидкам, я рассчитываю потратить на воплощение своей части плана в жизнь не более двух-трёх минут.

- Так быстро? - Бровь артистки невольно приподнялась, после чего она недоверчиво уточнила. - Вы уверены?

- Абсолютно. - Монарх прикрыл глаза, и провёл перед собой ладонью, изобразив успокаивающий жест. - Можете обо мне не беспокоиться.

- Что ж, ладно. - По голосу артистки лекарь понял, что она всё ещё сомневалась в словах целителя, но теперь, после магического трюка с гипнозом, девушка больше опасалась за здоровье старца, так как подозревала, что тот говорил так уверено, потому что просто-напросто недооценивал силу и ловкость противника, либо же сильно переоценивал собственные возможности. Сама же она не могла позволить себе допустить такой оплошности, так как считала себя ключевой фигурой во всём предстоящем действе. - В таком случае, когда прибудет подмога от того часового, о котором вы до этого упоминали - забота о нём ляжет на ваши плечи. Потому что я совершенно себе не представляю, насколько хорошо фехтуют Пёс и Сухой, поэтому не имею ни малейшего понятия, сколько времени у меня займёт надирание их задниц. В случае, если времени вам не хватит - будем импровизировать. - Она многозначительно взглянула на Келя. Лекарь всё понял, и ему стало немного неуютно от внезапно взвалившейся на него ответственности. Но не столько из-за того, что ему могло бы прийтись сделать, сколько от того, что он боялся, что не справится, и из-за него пострадают его товарищи. И от осознания сего факта ему становилось всё больше не по себе.

Из раздумий юношу вырвал голос целителя:

- Ничего не имею против парочки спонтанных решений. - Покладисто согласился старец.

Джил кивнула:

- Хорошо, ну, и, разумеется, если я управлюсь быстрее - то наоборот - часовой станет моей заботой.

- Справедливо. - Кивнул целитель.

- Отлично. - Девушка повернулась к юноше. - Теперь ты, Кель. Для начала, ты прокрадешься к палаткам, и будешь прикрывать спину Монарху. Когда он расправиться со своими, ты должен будешь перебраться на соседнюю сторону, в тыл к Ультону и продолжишь наблюдать оттуда. Всем всё ясно?

Целитель и лекарь кивнули.

Джил дала отмашку старцу:

- Тогда, Монарх, приступайте к гипнозу.

Целитель оглянулся, чтобы удостовериться, что их компании до сих пор удавалось оставаться незамеченной, и мелкими, но крайне быстрыми шагами приблизился к артистке:

- Прежде чем приступить к процедуре, я должен тебя предупредить, моя дорогая Джил, что, скорее всего, ощущения покажутся тебе совершенно новыми, необычными может быть, даже пугающими, но не беспокойся, обещаю тебе, что ничего страшного не произойдёт. Уверяю тебя, у меня всё будет под полным контролем.

Прикрыв глаза, артистка проговорила с лёгким утомлением в голосе:

- Послушайте, Монарх, я уже давно не маленькая девочка. Я тут, - она небрежно мотнула головой в сторону лагерного костра, - между прочим, людей калечить собираюсь. Так что можете не беспокоиться.

- Что ж, если ты настаиваешь.

Целитель отставил руку с посохом за спину, и положил левую ладонь на лоб Джил. Глаза старца и девушки начали светиться. Но свет, источаемый глазами Монарха, был гораздо сильнее, чем таковой у Джил. На мгновение Келю показалось, что из-под повязки артистки начал просачиваться тусклое сияние. От неожиданности, лекарь тряханул головой, поморгал, и потёр веки, для надёжности, а когда он их открыл, никакого свечения уже и в помине не было: "Бр-р, галлюцинации - один из первых признаков переутомления. Хорошо, что Монарх сейчас это исправит" - юноша с почтением посмотрел на вставшего в воодушевляющую позу целителя. В этот же момент старец закрыл глаза, и глубоко вдохнул, а девушка, приподняв голову, уставилась на одну из крон деревьев, образовывавших стены форта, но взгляд её был устремлён в пустоту. Рот Джил невольно приоткрылся, а руки безвольно опустились, но в то же время её пальцы продолжали крепко сжимать рукояти кинжалов, а ноги артистки всё так же надёжно удерживали её на земле. Монарх же, напротив, вёл себя несколько более неспокойно. Его голова, время от времени, почти незаметно дёргалась во все стороны. А его сухие, длинные пальцы без какой-либо закономерности, то сжимались, то разжимались, словно голова артистки в тот момент являлась миниатюрным ксилофоном, а фаланги целителя - игральными палочками, и он всё продолжал наигрывать странную, одному ему понятную, и в то же время беззвучную мелодию. Кель внимательно, и крайне заинтригованно наблюдал за ними. Хотя лекарю уже доводилось видеть подобные манипуляции в исполнении учителя, ему было не менее интересно смотреть, как ту же самую процедуру выполняет кто-то совершенно другой. Но внезапно юноше в голову пришла неожиданная мысль, под воздействием которой он повернул голову в сторону Кинтона, и задумался.

Примерно на середине процесса маг нахмурился, а когда открыл глаза, он и вовсе одарил Джил суровым взглядом. Целитель дождался, пока его собственные глаза перестали источать сияние, и только после этого он очень осторожно отнял ладонь ото лба артистки, и тут же, неторопливым движением, спрятал освободившуюся руку за спину.

Радужки глаз девушки всё продолжали светиться, и она всё так же смотрела куда-то, где находилось что-то очень завораживающее, но где, на самом же деле, не было ничего. Когда же сияние наконец-то начало угасать, и сознание вернулось к Джил, она, растерянно оглядевшись по сторонам, с удивлением посмотрела на свои руки, будто бы увидела их в первый раз, а затем весьма энергично поперепрыгивала с одной нога на другую. Можно было заметить невооружённым глазом, что в тот миг её переполняла энергия. Тем не менее, Монарх совсем не разделял её радости, продолжая пристально смотреть на артистку, хоть она этого и не замечала. Внезапно, когда девушка в очередной раз перепрыгнула с одной ноги на другую, у неё перед глазами сверкнула молния, которая на несколько секунд унесла её разум и мысли совсем в другое место. Вдруг, она увидела саму себя со стороны - но не в отражении в зеркале, не в спокойной воде чистого пруда, и даже не в надраенной до идеального блеска ложке в трактире, нет. Она увидела себя чужими глазами, но не здесь, а где-то в совершенно другом месте, и абсолютно ином времени. Артистке удалось полюбоваться на гораздо более юную себя всего несколько мгновений, да и то, как будто через мутное стекло. Но при этом, Джил была совершенно уверена, что видела она именно себя, а не какую-то другую девушку, потому что человек, глазами которого она сейчас смотрела на себя, точно знал, что это была именно ДжиллиАнна. Вернувшись в лиственный форт, девушка, всё так же стоя на одной ноге, вернула не землю и вторую, после чего замерла ненадолго, осознавая, что же с ней только что произошло. И когда Джил всё поняла, она, кисло ухмыльнувшись, посмотрела прямо в глаза Монарху:

- Вот уж никак не ожидала, что нам доводилось встречаться до сегодняшнего дня. Да ещё и при таких странных обстоятельствах.

Целитель, прикрыв глаза, тяжело вздохнул, и утвердительно покачал головой:

- Да. Как видишь, мне тоже довелось в этом поучаствовать. Хотя, тогда у тебя не было никакой возможности не то что запомнить меня, но даже обратить хоть малейшее внимание.

Скрестив руки на груди, но аккуратно, чтобы не поранить саму себя кинжалами, артистка опёрлась лопатками на ствол дерева:

- Но зачем вы мне это показали?

Старец задумчиво обхватил подбородок, подержался за него, и только потом пригладил бороду:

- Видишь ли, моя дорогая Джил, когда я копался у тебя в голове, в мою собственную случайно проскочило одно твоё маленькое воспоминание. - Он загадочно посмотрел на девушку. - Точнее даже сказать, небольшой факт, который денно и нощно не даёт тебе покоя. - Услышав это, Джил понимающе усмехнулась. - Честно признаюсь, я этого не хотел, и это никоим образом не входило в мои намерения, но, - целитель отставил руку в сторону, и добавил с невинным видом, - раз уж так случилось, я решил, что будет честно, если я позволю тебе узнать кое-что и о себе.

Артистка кивнула:

- Что ж, это, - она сделал короткую паузу, пытаясь подобрать нужное слово, - действительно, очень справедливо с вашей стороны. - Они некоторое время молча посмотрели друг на друга, после чего девушка решилась уточнить. - И что теперь?

Монарх вновь завёл свободную руку за спину:

- Учитывая обстоятельства, сложившиеся в текущий момент, я бы предложил пока что оставить этот момент без комментариев. Но только на этот раз. - Добавил целитель, чуть наклонив, и слегка опустив голову. - Хотелось бы только всенепременно подметить, что вы, ДжиллиАнна, крайне интересная личность. Гораздо более занимательная, чем пытаетесь показать окружающему миру. - Скривившись, артистка с отрешённым видом потянулась ухом к плечу. Старец же, никак не отреагировав на сей жест, повернулся к лекарю. - Кель, мальчик мой, теперь твой черёд. - Но юноша, целиком погруженный в собственные раздумья, из-за чего, собственно, и не услышал предшествовавшего разговора целителя и артистки, и потому никак на него не отреагировав, полностью проигнорировал призыв Монарха. Лекарь, точно зачарованный, продолжал изучать охранника. Целитель позвал его ещё раз, но теперь немного громче. - Кель, мой юный друг, твоя очередь подвергаться гипнозу!

Но юноша всё так же продолжал стоять столбом, увлечённо о чем-то размышляя. Именно это и спровоцировало старца на то, чтобы, обхватив посох двумя руками, и осторожно, но всё же с приложением силы тыкнуть нерадивого лекаря в район поясницы.

От неожиданности Кель выгнулся, схватившись обеими руками за спину, точно его туда пронзили стрелой. Но затем, поглядев на свои руки, и не обнаружив там ничего нового, лекарь удивлённо похлопал глазами, и, лишний раз доказав, что он совершенно не прислушивался к тому, что происходило у него за спиной, заговорил совершенно об отвлечённой теме, повернув голову в сторону товарищей:

- Слушайте, у меня появилась идея. - Он перевёл взгляд на целителя. - Монарх, если вы не можете загипнотизировать нас так, чтобы мы стали сильнее, может быть, сможете заставить Кинтона драться на нашей стороне? Вы упомянули, что все они бывшие военные - он наверняка лучше меня управляется с мечом, а, следовательно, принесёт в разы больше пользы. - Кель похлопал себя оружием по бедру, и добавил виновато, опустив голову. - Или, по крайней мере, не причинит никакого вреда.

Джил поддержала предложение:

- Вообще, лишняя пара рук нам точно не помешает. - Ей явно пришлась по душе идея союзника, хоть и вынужденного, и столь необычного.

Монарх пожал плечами:

- Идея, конечно, хорошая, мальчик мой, но магический гипноз штука тонкая. - Совместив указательный и большой пальцы свободной руки, целитель провел ею в воздухе, как бы демонстрируя всю глубину правдивости своего изречения. - В отличие от физического, когда гипнотизёр работает с материями более или менее поверхностными: влияет через сознание на подсознание, магический гипноз работает на уровень ниже. Он напрямую воздействует на подсознание через мозг, изменяя его временно, или навсегда. Я могу, например, изменить какую-либо черту характера Кинтона, или заменить одну привычку на другую, но при этом они должны быть хотя бы минимально схожи. Если не вдаваться в тонкости - я сумел заставить Кинтона спать с открытыми глазами, только потому, что у человеческих век есть всего два состояния: они либо полностью закрывают глаза, либо не полностью. Процесс крайне простой, именно поэтому им так легко управлять. Ситуация со сном совершенно идентичная. И, если же я прикажу ему, например, приготовить курицу - он сделает это, но только каким-то одному известным ему способом, так как это весьма абстрактное действие, если можно так выразиться. А чтобы заставить его приготовить мне курицу с яблоками по моему же древнейшему семейному рецепту - мне придётся передать ему список ингредиентов, объяснить, как, чем и что резать, что за чем добавлять, сколько времени что нужно будет обжаривать, и так далее. То есть, заложить в его голову подробный, пошаговый список действий, при этом упомянув все возможные условия, и поправив, если можно так выразиться, разночтения. - Приподняв бровь, Джил как-то недобро взглянула на Монарха, что заставило последнего поторопиться в своих изъяснениях. - Если я упущу хоть что-нибудь, любую мелочь, например, даже сорт яблок, всё может пойти наперекосяк. В общем, я клоню к следующему - я могу приказать Кинтону "атаковать людей возле костра", но вдруг кто-то из вас окажется к нему ближе, чем кто-либо другой? Тогда вы, в пылу битвы, получите совершенно неожиданный удар в спину, и на этом всё закончится. - Мрачно подытожил целитель. - Или, к примеру, я могу заставить его "атаковать своих друзей". Но ведь чужая душа - потёмки, как ни крути. - Целитель пожал плечами. - И я не могу точно сказать, к кому из членов своей шайки как он относится на самом деле. Возможно, на самом деле, он тайно презирает своих товарищей, и, как только он кинется на них с мечом, и поймёт, что поблизости нет его друзей - действие гипноза тут же сойдёт на нет, и тогда он обернётся против нас, прибавив сил отряду противника. И таких спорных моментов, или, лучше сказать, загвоздок, сотни, если не тысячи. Особенно в нашем случае. Как бы там ни было, - он посмотрел на Келя, - да, мальчик мой, это возможно, но это очень тонкая, сложная, и ответственная работа. Боюсь, что если мы на это решимся - то мне предстоит провозиться с подсознанием Кинтона до самого утра, если не до полудня, а такого количества времени, как вы понимаете, у нас нет. - Лекарь и артистка понимающе закивали. - Тем более, если неправильно приготовленную курицу я как-нибудь переживу, то в случае, если кто-то из вас пострадает из-за моей оплошности, я никогда не смогу себя простить.

Кель задумчиво погладил лоб:

- Знаете, учитывая то, что вы собираетесь с нами сделать, и сопоставив это с тем, что я только что услышал - похоже, что вы и не собирались нас гипнотизировать, если я правильно понимаю значение этого слова.

Монарх протяжно хмыкнул на выдохе:

- Верно. Этому процессу больше подошло бы слово "стимуляция", но "гипноз" используется настолько давно, что все уже слишком привыкли, чтобы что-то менять. Пожалуй, это создало бы больше неразберихи, чем принесло бы пользы.

- Неужели воздействовать гипнозом на мышцы настолько легче? - Уточнил лекарь.

Целитель добродушно, но очень коротко и тихо хохотнул:

- Мальчик мой, ты не поверишь, насколько. Мне всего-то нужно будет просто послать пару правильных сигналов через ваши нервные окончания, и тогда ваши надпочечники начнут крайне интенсивно выделять адреналин при малейших признаках волнения или опасности, улучшая, таким образом, вашу реакцию и рефлексы.

Келю совсем не понравилось то, что он услышал:

- Получается, вы хотите заставить адреналин выделяться до самого утра? - Неодобрительным тоном спросил он.

Целитель успел передвинуться поближе к лекарю, и даже занёс руку, чтобы прикоснуться ко лбу юноши, но, уловив нотки недовольства в голосе Келя, отпрянул:

- Совершенно верно.

Лекарь напрягся:

- Но ведь это крайне рискованная задумка. Слишком рискованная. - Схватив одной ладонью локоть соседней руки, другой он начал вдумчиво поглаживать подбородок, роясь в собственной голове, в поисках нужных знаний. - При выделении адреналина сильно подскакивает кровяное давление, и, в добавок, увеличивается нагрузка на сосуды и сердце.

Джил вмешалась в разговор:

- Да ладно тебе, я прекрасно себя чувствую. - В доказательство, артистка подбросила один из кинжалов в воздух, и очень ловко его поймала на обратном пути.

- Это пока что. - Хмуро буркнул Кель. - Если бой затянется - задумка с гипнозом выйдет нам боком.

Монарх помахал в воздухе рукой, призывая обратить на себя внимание:

- Нет-нет, Джил, Кель прав - это весьма опасно, и мне стоило сразу вас предупредить о возможных последствиях, даже несмотря на то, что я в вас уверен, и совсем не сомневаюсь в нашем успехе. Так что давайте я вам объясню всё поподробней. Я приведу ваши организмы в режим так называемой "боевой готовности", это значит, что в моменты, когда вы будете чувствовать возбуждение или опасность - адреналина станет выделяться гораздо больше и интенсивнее, но об этом я уже упоминал. Но что самое главное - в остальное время ваши надпочечники так же будут работать не переставая. Они просто не дадут вам уснуть. То есть в те моменты, когда вы будете чувствовать сонливость, он будут вбрасывать в кровь совсем небольшие дозы адреналина. По ощущениям, это будет как небольшой разряд молнии, - перечисляя, целитель показывал все указанные области на себе, - в руках, груди, ногах и голове. Ощущения, честно сказать, весьма неприятные, но абсолютно безопасные.

И всё же, Монарху всё ещё не удавалось убедить Келя:

- Если заставлять почки работать в таком режиме несколько часов - их можно, буквально, уничтожить. - Скрестив руки на груди, лекарь встал в позу, которая олицетворяла твёрдость его намерений.

- Не беспокойся об этом, Кель, мальчик мой. - Успокаивающим тоном сказал целитель. - Я не новичок, и мне уже доводилось проделывать подобное. Позволю себе заметить, что я крайне опытен в этом деле, и крайне строго научен на своих ошибках. - Целитель на мгновение смущённо опустил взгляд, но, тут же взяв себя в руки, поднял голову. - Если с твоим организмом начнут происходить какие-либо необратимые изменения, или ты почувствуешь себя нехорошо - ты немедленно ощутишь жгучую боль в правой руке. Поверьте мне, друзья, вы ни с чем другим её не спутаете. Это так называемый защитный механизм, который я встроил в свой собственный процесс стимуляции. И я обязательно обучу ему ваши организмы на время действия гипноза. В случае, если эта боль возникнет в каком-либо виде - сразу сообщайте мне об этом, и я немедленно обращу вспять действие гипноза, и, разумеется, приведу в порядок ваше здоровье.

Теперь Монарху удалось убедить Келя вложить меч своего скептицизма в ножны своего благоразумия, поэтому, он, хоть и немного поколебавшись, но всё же согласился:

- Что же, вы меня убедили. - Лекарь резко поднял голову. - Но у меня есть одно условие.

- Какое же? - С искренним интересом уточнил целитель.

- Сейчас у нас нет на это времени, но если ... - Лекарь запнулся. - Когда. Когда мы разберёмся с бандитами - я смешаю нам бодрящий напиток из своих ингредиентов, по собственному рецепту, вы сразу же отмените действие гипноза, и мы перейдём на него.

- Как пожелаешь, мальчик мой. Это более чем разумно. Более чем. - Утвердительно покачав головой, старец добавил. - Разумеется, гипноз более надёжная мера, но каждый сам выбирает, что делать со своим здоровьем, так что настаивать я не стану.

Улыбнувшись краешком рта, Кель выпрямился, и заранее опустил руки, потому что знал, что это произошло бы так или иначе:

- В таком случае, приступайте.

Монарх положил ладонь на лоб Келя, и глаза старца в очередной раз засветились. Поначалу лекарь ничего не почувствовал, но в какой-то момент время вокруг него будто замедлилось, а ещё через миг юноша почувствовал, будто начал медленно проваливаться куда-то внутрь себя. Кель увидел, как целитель начал закрывать глаза. Но на этот раз старец делал это медленно. Очень медленно. Гораздо медленнее, чем в предыдущие разы, буквально, со скоростью ползущей улитки. По крайней мере, так это выглядело со стороны лекаря. Юноша ощущал, как его сознание, точно погружаясь в воду, всё продолжало падать куда-то вниз, вытесняемое чем-то другим, чужеродным, но в то же время очень ярким, могущественным и дружелюбным. С каждым миллиметром, пройденным веками Монарха к нижайшей возможной точке, сознание Келя уходило всё глубже и глубже внутрь. Юноша чувствовал, как терял контроль над своим телом. Он словно бы сжимался в маленький шарик, внутри самого себя, который мог только беспомощно наблюдать за происходящим. Когда веки целителя наконец-то сомкнулись - разум Келя отключился окончательно. Если бы его в этот момент ткнули иголкой, он почувствовал бы боль, но не смог отреагировать на неё. И тут юноша понял, что вокруг него начало что-то меняться, но он никак не мог понять, что именно. Он как будто очутился в какой-то мастерской, в которой работа не прекращалась ни на секунду двадцать четыре часа в день, семь дней в неделю, но при этом рабочие занимались своими делами в кромешной тьме, поэтому нельзя было сказать, кто что делал в любой момент времени. Вдруг, юноша почувствовал, будто всё его тело пронзили раскалённые добела прутья, но ни боли, и ничего подобного или неприятного он не испытал. Напротив, его скукожившееся "я" неожиданно начало расти с невероятной скоростью, и всего за несколько секунд вновь увеличилось до привычных размеров, которые идеально подходили под тело Келя. А спустя ещё несколько мгновений, лекарь ощутил, как по его венам побежала чистая энергия. Она равномерно распределилась от головы до ног юноши, оседая в голове и мышцах, очищая разум и вытесняя усталость. Кель буквально чувствовал, как нечто плохое и неприятное, всё, что накопилось внутри него за этот долгий день, выходило через кожу и отправлялось в никуда.

Кель очнулся. Он ощутил себя изрядно посвежевшим, словно проспал не меньше десяти часов. В какой-то момент он даже пожалел о том, что настоял на своём, потому как ему крайне не хотелось расставаться со столь приятными чувствами, но, вспомнив, какой ценой они давались его организму, тут же осёкся, и ещё больше уверился в правильности своего решения. В то же время лекарь почувствовал жгучую необходимость смочить глаза, которые оставались открытыми на протяжении всего сеанса гипноза.

Проморгавшись, и утерев тут же навернувшиеся слёзы, Кель стал прислушиваться к своим ощущениям:

- Похоже на действие какого-то наркотика.

Монарх приподнял одну бровь:

- Я вижу, ты весьма неплохо разбираешься в медицине. Ученик, воистину достойный своего учителя. - Сказал маг, впечатлившись. - Да, действительно, действие такого гипноза сильно схоже с действием некоторых веществ, неоднозначно влияющих на тело и сознание.

- Даже последствия схожи. - Подвёл невесёлый итог юноша.

Монарх задумчиво погладил бороду:

- Позволю себе не согласиться, мой юный друг. Наркотические вещества, способные вызвать схожий эффект, имеют гораздо более тяжкие последствия от своего применения, вплоть до летальных. И при этом, зачастую, взывают сильнейшее привыкание. В то же время мой метод имеет совершенно иную природу ...

Негромко, но очень твёрдо кашлянув, Джил обратила на себя внимание компаньонов, перебив таким образом только зародившуюся научную дискуссию. Артистка взглянула на Келя с некоторым недоумением, и даже вызовом:

- Растяпа, ты чего раскичился? - Девушка мотнула головой в сторону лагерного костра, и добавила с пренебрежением. - Они пьяны, и хотят спать. А подарок Монарха, - Джил постучала пальцем по виску, - залог нашей победы. Тем более это временно, вы сами только что на этом порешили.

Взгляд Келя выражал смятение - ему было немного неловко за то, что он так упорно пытался доказать правильность своей точки зрения, хотя они уже успели до этого расставить все точки на "ё":

- Вы правы. - Он виновато опустил голову. - Их больше, и поэтому нам нужно использовать любое преимущество, какое мы только можем заиметь, даже если оно может причинить вред нам самим.

Монарх улыбнулся краешком губ, но сей жест сумел очень надёжно спрятаться в седой серебряной бороде целителя.

Джил одобрительно кивнула, после чего подхватила двумя пальцами за рукоять один из своих метательных ножей с пояса, резко выкинула руку вперёд и вверх, разжав пальцы, отчего ножичек успел совершить в воздухе ровно половину полного оборота, когда артистка перехватила его в полёте теми же пальцами, но только теперь за лезвие. Это движение оказалось столько ловким, быстрым, и грациозным, что у Келя от восхищения даже сама собой отвалилась челюсть. Довольная произведённым впечатлением, девушка протянула юноше ножик рукояткой вперёд:

- Держи. Не скальпель, конечно, но, думаю, управишься. В случае чего, загонишь его супостату под ребро.

Кивнув, Кель потянул левую руку, но осёкся на полпути, задумался, и вместо этого, переложил в неё меч, и протянул Джил правую. Сей странный манёвр не ускользнул от цепких взглядов других членов команды, но они не стали ничего спрашивать. Пока что.

Артистка вздохнула, опустив голову, после чего встряхнулась, чтобы взбодриться, а затем скомандовала:

- По местам.

Сама Джил спряталась за дерево, которое росло ближе всех к Кривому. Монарх встал так, чтобы за пару шагов добраться парочки бандитов, которая расположилась напротив Пса и Сухого. А Кель, стараясь производить как можно меньше шума, подобрался на расстояние вытянутой руки к палаткам, на этот раз без каких-либо инцидентов. При этом лекарь старался поднимать ноги как можно выше, чтобы лишний раз не шуршать травой. Артистка это заметила, несмотря на то, что Кель смотрелся довольно комично, она осталась довольна тем, что лекарь наконец-то начал серьёзно относиться к сложившейся ситуации. Когда Кель добрался до места, девушка спросила:

- Ну что, все готовы?

- Да. - Ответил Монарх. Он крепко сжал свой посох обеими руками, сурово глядя на разбойников.

- Готов. - Подтвердил Кель, приготовившись менять позицию при первой же возможности.

Джил кровожадно улыбнулась. В её голосе зазвучал азарт:

- Ну, понеслась!

***

Кривой нервно перебирал пальцами рукоять ножа, с нетерпением наблюдая, как Ультон отделял окорок кабана от остальной тушки. С каждым следующим движением кортика жирный, сочный мясной сок капал на угли, и почти мгновенно испарялся с негромким шипением, распространяя по округе ароматнейший, вызывавший обильное слюноотделение запах жареной свинины.

Наконец, когда нога и её бывший владелец оказались по отдельности, а главарь уселся на своё место, Кривой восторжествовал: "Наконец-то моя очередь!".

Лучник поднялся, приблизился к туше, приготовил свой собственный нож, и отрезал кусок, который причитался ему как часовому, которому всю ночь предстояло стоять на страже, оставаясь при этом стёклым как трезвышко.

Кривой огляделся - остальные так увлеклись своими разговорами, что даже не обратили внимания на готовность ужина. Лучник собрался было окликнуть их, чтобы указать на зажаренного кабанчика, но, кинув косой, завистливый взгляд на один из бочонков, решил промолчать: "А хрен вам. Залили пивом животы, и сидят тут, базарят. Лучше потом ещё себе лишка отрежу, под шумок".

Заткнув нож за пояс, Кривой вернулся на место. Он с вожделением посмотрел на заветный кусок кабанины, и с упоением вдохнул аромат свежеприготовленного мяса: "Да, жаль, что по нашей дороге торговцев специями не проезжало. Я бы сейчас за горстку специй хоть бесу кровь бы пустил. И тогда за два укуса это кусок сожрал бы", - скривившись, посетовал бандит.

От таких мыслей у лучника немедленно потекли слюни, и он решил больше не тянуть времени зазря, пока товарищи не успели расхватать всего остального кабанчика. Разбойник даже успел пошире раскрыть рот, и впиться зубами в обжигающий губы, язык и нёба кусок сочной кабанины, но вместо того, чтобы почувствовать, как в нос ударяет приятный запах костёрного дымка, он почувствовал сильный удар в области затылка.

В последний миг он успел сообразить, что за секунду до этого, он прочувствовал спиной какое-то странной движение за собой, но это никоим образом ему не помогло, и Кривой провалился во тьму.

***

"Это точно сотрясение", - скривившись так, будто это его только что треснули по затылку, отметил про себя Кель, прячась между палаток и наблюдая за тем, как Джил нанесла удар Кривому.

Как раз в тот самый момент, когда лучник поднялся со своего места, артистка собралась совершить рывок, но, выставив вперёд ногу, затормозила, и вернулась на исходную позицию. К счастью, она не успела и пары шагов ступить, поэтому ничем себя и не выдала.

Когда Кривой отрезал себе кусок мяса, и вернулся назад, Джил пробормотала: "Так даже лучше. Теперь он увлечён едой, а не дозором, легче будет застать врасплох". И, не теряя времени, сорвалась.

Совершив несколько гигантских шагов, почти прыжков, Джил быстро сократила расстояние между собой и своей целью, и нанесла сильный, хорошо поставленный удар с вращением корпуса лучнику прямо в затылок, задействовав всю набранную на ходу энергию. Оплеуха получилась такой силы, что со стороны это выглядело, как будто Кривой как-то неловко подпрыгнул из сидячего положения, после чего, покачнувшись, плюхнулся носом в землю, едва не угодив рожей в костёр.

В тот же самый момент, как лучник упал, все бандиты в лагере, выпучив глаза, резко повернули головы в сторону поверженного товарища, так и застыв с кружками на полпути к месту назначения. Кель воспользовался замешательством головорезов, чтобы сменить позицию, и спрятался между палаток, при этом стараясь двигаться как можно незаметнее, потому как всё ещё опасался наткнуться на брата Ультона.

Один из тех двух бандитов, что сидели по правую руку от главаря, завопил, его голос оказался довольно мерзким и визгливым: "Пленники сбежали!" - зачем-то озвучил он очевидное для всех умозаключение.

После этого никто больше и не думал шептать.

Все бандиты тут же повыскакивали со своих мест, вооружаясь, предварительно побросав кружки на землю, отчего пиво, пенясь, разлилось, и почти мгновенно впиталось в жирную землю. И только Ультон не шелохнулся, а остался сидеть на своём месте, выдрав зубами очередной кусок мяса из внушительного кабаньего окорока, после чего начал неторопливо, планомерно его пережёвывать. Кель подметил, что Пёс и Сухой всё ещё довольно твёрдо стояли на ногах. В то время те двое, чьих имён или прозвищ лекарь не знал, покачивались, словно травинки от лёгкого летнего бриза, а оружия в их руках пританцовывали, будто пытаясь описать в воздухе идеальную восьмёрку, но выходило это у них плоховато.

Заметив вооружение Джил, головорезы покосились на главаря с надеждой в плавающем взгляде. Ультон же, однако, демонстративно игнорируя подчинённых, продолжал трапезничать, невольно мыча и почавкивая от удовольствия. Казалось, что такие мелочные передряги, вроде парочки сбежавших из заточения молокососов, на пару с немощным стариком, хоть и магом, совсем не волновали его душу. Тем не менее, не прошло и секунды, как великан взглянул на своих соратников исподлобья взглядом, не предвещавшим ничего хорошего. А когда он заговорил, его голос прямо таки засквозил крайней степенью недовольства:

- Что вы на меня вылупились, как крысы на крупу? Вы что, не справитесь с одной-единственной девкой?! - Теперь, когда главарь заговорил на полную громкость, Келю удалось в полной мере оценить всю мощь его командирского голоса. После каждого произнесённого Ультоном предложения, у лекаря оставалось стойкое ощущение того, что его ударяли по спине палкой, толщиной с запястье.

Второй из безымянной парочки тоже решил подать голос, чтобы посвятить великана в более тонкие подробности сложившейся мизансцены:

- Но Ультон, у неё же оружие. - Видимо, по какой-то ведомой только ему одному причине, бандит подумал, что у главаря было не очень хорошо со зрением, по крайней мере хуже, чем у него самого. И он ошибался.

Чем тому удалось покачнуть, но лишь слегка, душевное равновесие великана. И всё же, этого хватило, чтобы толщина палки голоса Ультона увеличилась до размера кулака. На мгновение главарь оторвался от бараньей ноги, чтобы оценивающе осмотреть Джил. Затем великан вновь обратился к своей шайке, только в этот раз его слова прямо таки обросли презрением:

- И вы ещё смеете называть себя солдатами? - Главарь, хрюкнув носом, смачно харкнул на землю, чтобы наглядно продемонстрировать своё отношение к подчинённым. - Против вас вышла одна девка-недоросток, а вы уже все портки засрали? - Великан высокомерно хмыкнул. - Слишком мягко я к вам относился, слишком многое спускал на тормозах. Вы все забыли, чему я вас учил. Теперь только и можете, что нападать из засады. А в случае опасности прячетесь за мою спину, точно зайцы по норам? - Ультон осклабился. - Не в этот раз. - Он обвёл взглядом всех присутствовавших, и процедил сквозь зубы, чеканя каждое слово. - Каждый, кого уделает эта девка, - великан мотнул головой в сторону артистки, - может считать, что его исключили из банды. - Тут его голос, неожиданно, стал крайне елейным, однако, интонации сохранились прежние. - Разумеется, он должен будет унести все сведения о нашем небольшом предприятии с собой в могилу. - Глаза главаря недобро сверкнули. - И можете быть уверены, я ему в этом помогу. - Кровожадно улыбнувшись, великан, обхватив своей гигантской рукой ножны кортика, крайне многозначительно пошкрябал ногтем большого пальца по эфесу оружия.

Впервые в жизни Келю довелось увидеть, как четыре человека, как по команде, одновременно дёрнули кадыками. У него и самого мурашки пробежали по коже, хотя в этот раз главарь бандитов угрожал и вовсе не ему, но одновременно с этим, лекарь испытал и небольшое облегчение: "Кажется, теперь всё обернулось так, что если... Когда. Когда мы победим Ультона, мы спасём его разбойников от судьбы гораздо хуже, чем тюрьма. То есть, избивая их, мы, как бы, эм, помогаем им?" - пришёл юноша к весьма неоднозначному выводу.

Сама же Джил, пока головорезы разводили демагогию, не теряя времени, очень медленно, чтобы не привлекать лишнего внимания, шажочек за шажочком, занимала гораздо более выгодную позицию, постепенно смещаясь за спину Сухому.

Бандиты переглянулись. Пёс решил подбодрить товарищей, пробулькав:

- А чего это мы ссым, мужики? Атаман дело говорит, нас четверо, она одна. Навалимся разом, да порежем её на куски!

Но в сей же миг самонадеянного разбойника урезонил старческий голос, донёсшийся откуда-то со стороны:

- Не сказал бы, что мне не хочется тебя разочаровывать, Пёс, но, боюсь, что кому-то из вас придётся иметь дело со мной. - С этими словами Монарх показался из-за дерева и, не торопясь, вальяжно переставляя посох, спрятав свободную руку за спину, на свой любимый манер, направился к центру лагеря.

Головорезы, теперь уже не стесняясь, впились глазами в главаря.

Ультон только рыкнул в ответ:

- Он всего лишь старик.

В этот раз своё слово вставил Сухой:

- Старик, да, но всё же маг.

Великан, сдвинув брови, посмотрел на подчинённых как на ленивых детей, которые постоянно, под любым предлогом, стараются увильнуть от работы по дому:

- Этот "маг" за четыреста лет не удосужился даже научиться зубы лечить. И твоя рожа служит тому прекрасным доказательством. - Сухой непроизвольно прикрыл лицо свободной пятернёй, дотронувшись до носа и рта, пока главарь продолжал указывать остальным на их место. В прямом и переносном смыслах. - Разделитесь по двое, и окружайте. Старайтесь зайти за спину. Надеюсь, основы тактики вы ещё не забыли. - Раздав ценные указания, Ультон собрался было вернуться к поглощению кабаньего мяса, но перед этим бросил как-то обыденно, как будто даже невзначай. - И Сухой, ты меня разочаровал. - Искренне не понимая, о чём толковал главарь, и в чём он успел провиниться, бандит вопросительно уставился на великана. - Я-то думал, что ты поумнее остальных будешь, что у тебя есть потенциал. А пока ты тут рылом водил, девка уже успела зайти тебе за спину.

Сухой, выпучив глаза, и непроизвольно разинув рот, оглянулся с таким видом, будто у него за спиной, как минимум, одновременно ударила молния и зарычал медведь. Но, к своему большому облегчению, увидел, что артистка старалась держать некоторую дистанцию, чтобы не выдать себя раньше времени. Он всего на мгновение переглянулся с Псом, но этого хватило, чтобы они поняли друг друга без слов. Пёс закивал головой в знак согласия, но как-то странно - очень часто и мелко, будто задрожав от холода, а затем, замахнувшись дубиной и завопив что-то похожее на боевой клич раненого пониже спины быка, опрометчиво побежал прямиком на Джил. Сухой же двинулся в обход по левой стороне, следуя по широкой дуге, чтобы зайти девушке за спину.

Всё это время Джил находилась в боевой стойке, со слегка согнутыми коленями, приподнятыми локтями, держа оружие на уровне груди. Как только Ультон указал на её небольшой манёвр, артистка неслышно выругалась сквозь зубы, едва шевеля губами. Артистка не стала дожидаться, пока головорезы заняли бы удобные им позиции для атаки, а вместо этого, рванув с места, она бросилась навстречу Псу. Тот, в свою очередь, немало удивился инициативе, проявленной Джил, потому как в его голове всё вырисовалась несколько иная, отличная от текущей картина: по его мнению, девка должна была испугаться всей той храбрости, что он вложил в своё безбашенное наступление, и оттого застыть на месте от страха. И только потом, когда бы он до неё добрался - девчонка должна была начать с трудом отбиваться от могучего напора славного разбойника, а его напарник, Сухой, в это время зашёл бы к ней за спину, чтобы нанести решающий удар. Однако первоначальный план Пса итак оказался для него слишком сложным, чтобы он сумел переварить его за один присест, и уж тем более для того, чтобы он успевал вносить в него коррективы на ходу, исходя из изменений текущей ситуации, поэтому он, ничего не соображая, продолжил, не сбавляя скорости, нестись на артистку.

Когда до Пса оставалось около трёх метров, Джил резко остановилась, слегка подпрыгнув на месте, выставив ноги вперёд, врывшись пятками в землю. Разбойник же оттого, что артистка не переставая жонглировала финтами, и вовсе перестал что либо понимать, но, тем не менее, не растерялся и стремительно опустил занесённую руку, в надежде причинить девушке хоть какие-то увечья. Джил играючи ушла из-под удара, даже не отрывая ног от земли. Выглядело это так, словно она всего лишь слегка повела плечом, немного повернув корпус. Пёс же так расстарался, вложив всю свою силу и вес в это единственное движение, что, по инерции, встал на одну ногу, отчего, естественно, незамедлительно потерял равновесие, чем не преминула воспользоваться хитроумная артистка, которая, в общем-то, с самого начала предполагала, что всё так и произойдёт.

Не меняя положения тела, она молниеносно выкинула вперёд колено, резко врезав им разбойнику в пах с такой отдачей, что Кель аж тоже поёжился, поморщившись, и стиснув зубы: "У-у-ух. Попахивает перекруткой семявыводящих каналов, если не разрывом мошонки", - невольно лекарь потянулся к самому сокровенному - к своей замечательной сумке, в которой лежали обезболивающие травы, в том числе предназначавшиеся и для подобных случаев. Маленькие, сальные глазёнки Пса полезли из орбит дальше всякой нормы, из них непроизвольно хлынули слёзы, а сам разбойник гортанно замычал что-то невразумительное. Он весь настолько сильно сжался, что Кель отметил, что разбойник совсем перестал походить на бульдога, и мысленно поменял ему породу на какого-нибудь мелкого, вечнодрожащего комнатного терьера. Сам же Пёс, подобно статуе, застыл в одной позе, и стоял так, боясь даже пальцем пошевелить, видимо, опасаясь лишний раз потревожить то самое место, с которым столь неделикатно обошлась артистка.

Так или иначе, разбойник опроверг страшные диагнозы лекаря, удержавшись на ногах - что, как минимум, свидетельствовало о том, что тот испытывал просто ужасающую боль, но, тем не менее, не невыносимую. Этот момент не сумел ускользнуть от взора Джил, и она решила незамедлительно исправить ситуацию. Подняв локоть на уровень подбородка Пса, артистка стремительно крутанулась на месте. Кель обмер. На миг внутри него всё похолодело, потому, как он испугался, что девушка собралась перерезать похотливому разбойнику глотку за его предыдущие выходки там, у дороги, выкинув из головы своё же обещание.

Но уже в следующую секунду лекарь выдохнул, потому что вместо смертоубийства Джил всего-то нанесла Псу мощнейший удар в челюсть с разворота. Раздался треск, звук которого достиг аж ушей юноши. Столь грубого обращения хрупкое сознание бандита уже не выдержало, отчего Пёс, беспомощно взбрыкнув руками, безжизненно повалился на землю, выронив дубинку.

"Кажется, если она не сломала ему челюсть, то уж точно выбила несколько зубов - в любом случае, следующий месяц, а то и два Пёс будет питаться только кашей. Вероятнее всего, манной. Общий диагноз - контузия яичек и вывих челюсти. - Кель поёжился. - Ну, с другой стороны, по крайней мере, сейчас он совсем не чувствует боли от того, что Джил заехала ему коленом промеж ног", - с той небольшой долей сочувствия, которой можно было удостоить даже бандита, подметил про себя лекарь.

Сухой, который за то время, пока c его товарищем происходили всякие неприятности, успел оказаться только на полпути к спине Джил, и оттуда с немалым удивлением наблюдал за траекторией падения напарника. Он явно не ожидал подобного исхода событий, или, если и ожидал, по крайней мере, не так скоро, а если и так скоро, то не того, что к ним приведёт столь хрупкая, на первый взгляд, девчушка.

Не рассусоливая, Сухой, осознав всю серьёзность предстоящего сражения, собрался, при том сильно помрачнев лицом. Сжав рукоять своего оружия так, что побелели костяшки пальцев, он занёс лезвие меча наискосок, над соседним плечом. Шагнув вперёд, головорез рубанул наотмашь, постаравшись воспользоваться секундным замешательством оппонента. Но он и не подозревал, что на самом деле артистка ни на минуту не расслаблялась, постоянно оставаясь начеку. Джил оказалась в разы проворнее, чем рассчитывал Сухой, потому как, услышав самый первый шаг бандита, успела развернуться, и отразить взмах меча клинком кинжала.

Удостоверившись, что у артистки всё шло своим чередом, Кель повернулся в другую сторону, чтобы проверить, как складывались дела у Монарха.

Точно так же, как Сухой и Пёс, бандиты из безымянной парочки посмотрели друг на друга, безмолвно обменявшись мыслями. Однако на этом сходство заканчивалось, потому, как дальнейшие их действия в корне отличались от предпринятых поймавшими в плен Келя с Джил головорезами.

Решив, что они сумели достичь взаимопонимания, бандиты кивнули друг другу, после чего оба подняли свои мечи и, заорав, подобно Псу, одновременно ринулись на мага.

Оба бежали, неуклюже перебирая ногами и покачиваясь то в одну, то в другую стороны. Келю даже показалось, что если бы хоть один из них наклонился чуть сильнее - они бы столкнулись, и повалились на землю, получив травмы, возможно, даже несовместимые с жизнью. Количество алкоголя в крови явно не лучшим образом сказывалось на их координации.

И всё же, пробежав несколько шагов, напарник визгливого остановился, начав понимать, что что-то пошло не так. Прищурившись, он мутным, недоумённым взглядом провожал удалявшегося всё дальше товарища, используя обе свои извилины, чтобы сообразить, что на самом-то деле здесь имело место как раз таки взаимное недопонимание, которое вылилось в то, что никто не обходил мага с фланга.

Визгливый в это время, не замечая ничего вокруг, в том числе и того, что его соратник напряжённо о чём-то думал, вместо того, чтобы обходить противника, продолжил движение в сторону старика. Глаза Монарха вновь засветились. Чтобы увернуться, магу не пришлось прилагать каких-либо значимых усилий - ему всего-то понадобилось сделать пару неторопливых шагов в сторону задолго до столкновения с визгливым. Целитель был полностью уверен, что, будучи одурманенным, разбойник этого даже не заметил.

И не прогадал.

Визгливый, выдохнув во время выпада что-то вроде "нныа", разрезал воздух там, где старец к тому моменту уже не стоял. Бандит вложил в этот удар весь вес своего тела, отчего, после промаха, его голова оказалась на уровне колен. Со стороны это выглядело так, будто он ни на секунду не сомневался, что ему удастся поразить нерасторопного пожилого мага. Поняв свой просчёт, разбойник широко раскрыл глаза, удивлённо заморгав, затем, не разгибаясь, медленно повернул голову в сторону мага, явно испугавшись того, чем ему это грозило. И не зря.

Монарх, совершенно не опасаясь каких-либо контрмер со стороны своего оппонента, поудобнее перехватил посох обеими руками и направил его в торс визгливого головореза. Кель даже успел немного расстроиться, потому что понадеялся, что целитель разберётся с противником с применением магии, а не обычным ударом, но ненадолго, потому как старец, в итоге, в полной мере оправдал ожидания лекаря.

Глаза старца вспыхнули на мгновение.

"Бдом!" - из шара на конце посоха мага вырвалась энергия чудовищной силы, которую, при этом, нельзя было увидеть, но зато очень явно можно было почувствовать.

Бандит, в свою очередь, так же ожидавший получить самый простой удар посохом, попытался от него увернуться, но только подставил плечо, за место рёбер, и сразу же пожалел об этом.

Воздух в том месте задрожал с такой силой, что Кель успел приметить это краем глаза. И даже немного почувствовать, ощутив поток ветра, который потрепал волосы на его голове. Лекарю стало жутко от одной только мысли о том, что же пришлось пережить разбойнику, а представить он даже и не решился.

Если бы визгливый принял удар туда, куда его изначально планировал нанести Монарх, он бы просто отлетел в сторону, взрыв землю в месте приземления, не получив при этом каких-то действительно существенных повреждений. Вместо этого он, завертевшись вокруг собственной оси, словно юла, взмыл в воздух с чудовищной скоростью. Меч моментально выскользнул из ослабших пальцев головореза, а его руки безвольно заболтались в полёте, точно червь, угодивший в клюв к птице. Да и приземлился он настолько неудачно, насколько мог - смачно треснувшись лицом, а в особенности подбородком, о бревно, на котором совсем недавно беззаботно распивал пиво: звук от соприкосновения оказался настолько гулким, будто неподалёку кто-то от души треснул по барабану. После чего, что вполне закономерно, визгливый отключился.

"Пожалуй, это переломы ключицы и челюсти. Не исключено, что расквашен нос, и, возможно, сотрясение мозга? По последнему трудно сказать что-то определённое", - выставил очередной диагноз Кель, конечно же, не вслух.

Монарх с определённой долей заинтересованности наблюдал за неудавшимся бреющим полётом оппонента, потому, как и сам не ожидал что произойдёт нечто подобное. Собственно, товарищ визгливого занимался тем же самым, но только широко разинув рот, не понимая, что только что случилось. Используя свой дар, чтобы убедиться, что визгливый не убился, целитель кивнул сам себе, и немедля перевёл взгляд на второго разбойника. Тот посмотрел на Монарха с таким видом, будто очень желал услышать объяснения того, что здесь творилось. И тут старец, явно не собираясь отчитываться перед одним из своих бывших пленителей, не дожидаясь, пока головорез что-либо сообразит, направил в его сторону указательный палец, из которого тут же, с треском рассекая воздух, вырвалась молния. Вместе с ней сверкнули и глаза мага.

Кель чуть было не ахнул в голос от восхищения. Но вот разбойник, напротив, как-то не слишком сильно впечатлился. Точнее, даже если бы и хотел, он не успел этого сделать.

Коротко дёрнувшись от разряда, бандит гаркнул что-то вроде: "Вырвэргыы" - после чего из его груди вырвался короткий, полный боли, стон. Он сразу же рухнул навзничь, расколошматив спиной бочонок, из которого совсем недавно пил его визгливый друг. Они так и остались лежать до самого конца сражения - по разные стороны от своего любимого бревна.

"Ожог грудной клетки, и гематома на спине, размером с приличный такой арбуз", - констатировал Кель.

В этот момент Ультон, который всё это время упорно делал вид, что кроме кабаньего окорока его ничто в этом мире в тот миг больше не интересовало, но, на самом деле, очень внимательно следил за ходом битвы, процедил сквозь зубы, но так тихо, что его никто не услышал: "Дебилы".

Монарх же, по какой-то причине, не торопился переходить к следующему оппоненту. Вместо этого он стоял, опустив взгляд в землю, словно к чему-то очень внимательно прислушивался. Наконец, недовольно хмыкнув в свою белоснежную бороду, он ещё раз направил палец в сторону торса распластавшегося на земле разбойника, и снова запустил в него молнией. Только в этот раз она была гораздо более тонкой, и, судя по всему, совсем слабой.

Кель даже немного растерялся. По первому впечатлению старец не показался ему жестоким человеком, и уж тем более не кем-то, кто будет больше нужного калечить или издеваться над своим противником. Так или иначе, в следующий миг у юноши появилась вполне себе правдивая догадка.

Получив второй разряд, товарищ визгливого, не открывая глаз, и не приходя в сознание, судорожно вдохнул, да так неистово, что, выгнув спину мостиком, оторвал лопатки от земли. Тем не менее, сие телодвижение далось ему чересчур тяжело - он сипел так натужно, как будто ему в рот и ноздри напихал целую гору ваты.

Лекарь улыбнулся: "Возможно, пациент находится в состоянии... шока", - закатив глаза, и вжав голову в плечи, он даже тихонько хихикнул, но тут же посерьёзнел, вспомнив обещание, данное Джил, которая, в свою очередь, неустанно сражалась с Сухим.

Кель решил, что Монарх справился со своей задачей, и отвлёк на себя достаточно внимания, чтобы можно было беспрепятственно, не боясь быть обнаруженным, сменить позицию. И уже собрался было перебраться поближе к Джил, за спину к Ультону, когда его остановил шорох, раздавшийся со стороны их бывшего места заключения. Кусты раздвинулись, и в образовавшемся проёме появилось лицо человека, которого лекарь до этого момента не видел.

Он очень злобно, и так громко, как только мог, но всё же полупрошептал-полупрорычал: "Вы чё, обормоты, совсем страх потеряли? В край уже оборзели! Разорались на пол-леса! У кого-то опять кулаки зачесались что ли?".

Буквально через секунду он умолк, так как его взгляд упал на валявшихся то тут, то там товарищей в неестественных позах, которые явно развалились тут не на тихий час, и уж точно не по собственной воле. А ещё он заметил стоявшего к нему спиной старика, который являлся их пленником в течение долгого времени, но теперь почему-то находился не в сетке. Довольно скоро сообразив, что к чему, вновь прибывший головорез шагнул в крепость сквозь кусты, на ходу обнажив меч.

Теперь Кель сумел его разглядеть. Судя по всему, этот человек являлся тем самым патрульным, которого упоминал маг, просто потому что больше никем другим он оказаться не мог. Тот самый четвёртый носитель пурпурной накидки, оплаченной кровью простого солдата. В отличие от остальных разбойников, которые поголовно были гладко выбриты, он носил густые, чёрные, как душа убийцы, усы. Собственно, последним он и являлся. Вообще, он выглядел гораздо более серьёзным, солидным, и заматеревшим, чем остальные члены шайки. В общем-то, внешне, да и по первому впечатлению, он больше походил на Ультона, чем на кого-либо из рядовых членов банды. Лекарь предположил, что усатый приходился главарю первым помощником, или правой рукой, или кем-то вроде того.

Первым делом патрульный оглядел поле боя, и сразу же взгляд его пал на облокотившегося на ствол дерева охранника: "Кинтон, ты урод! Какого хрена ты тут развалился?!" - з авопил он. Но охранник, как и ожидалось, ничего тому не ответил, и даже не шелохнулся, продолжив спать с открытыми глазами, как ему было приказано. Усач взбесился: "Ублюдок! Ты совсем охренел?! То, что ты должен охранять пленников не значит, что ты можешь спокойно стоять, пока остальных калечат! Тем более ты не справился с задачей!"

Но Кинтон, как и полагалось, даже ухом не повёл, игнорируя все призывы соратника.

Патрульный продолжил негодовать, и разбушевался уже не на шутку:

- Сука! Ты всегда ставил свои тупые принципы выше долга, и каждый раз выводил этим меня из себя! Но в этот раз ты зашёл слишком далеко! Наконец-то у меня появился стоящий повод выпустить тебе кишки, мразь бесовская! - Тут разбойник пришёл в самую настоящую ярость. И уже даже поднял меч над головой, чтобы огреть нерадивого товарища эфесом по виску, но в тот же миг краем глаза заметил, что Монарх, заслышав крики, раздававшиеся у него за спиной, повернул голову в сторону их источника, и уже собрался сделать первый шаг, чтобы развернуться к патрульному лицом.

Усатый бешено вращающимися глазами оглядел лагерь, чтобы ещё раз, поточнее оценить ситуацию. Здраво, по своему собственному мнению, рассудив, что с Кинтоном он сможет разобраться и потом, благо, деваться тому было некуда, а Сухой сумеет самостоятельно справиться с девчонкой, патрульный, избрав своей целью мага, побежал в сторону последнего.

Хотя было очевидно, что Монарх успел вовремя заметить надвигавшуюся угрозу, он совсем не спешил поворачиваться к ней лицом, напротив, целитель, степенно распрямив спину, стоял, гордо выпятив грудь, словно решил потратить оставшееся отведённое ему время, чтобы смириться со своей судьбой.

Что немало напрягло Келя, и даже заставило взять оружие на изготовку, и приготовиться к рывку, чтобы защитить старца, если тот вдруг не предпринял бы никаких действий.

Разбойник приближался к магу, громко шурша травой, и замахиваясь мечом на ходу, но Монарх продолжал стоять, игнорируя окружающую действительность. Не двигаясь, он всё продолжал пристально наблюдать за человеком, лежавшим в луже пива, в которого только что дважды пальнул молнией, словно бы очень внимательно изучая последнего.

Лекарь никак не мог взять в толк причин такого поведения мага. У самого юноши всё никак не получалось решить, достаточно ли чрезвычайной являлась эта ситуация.

Когда от разбойника до мага ещё оставалось достаточно расстояния, чтобы, в случае чего, юноша успел кинуться старику на выручку, Кель открыл рот чтобы предупредить старика об опасности, и заодно отвлечь нападавшего.

Но крик так и застрял у него в горле.

Там, где только что стоял маг, теперь находилась зияющая пустота.

Кель не поверил своим глазам.

Разбойник тоже не смог не заметить исчезновения мага и замедлил бег, постепенно перейдя на шаг. Опустив оружие, он растеряно озирался по сторонам.

Тут лекарь почувствовал, что воздух вокруг него стал как будто более холодным, и плотным, можно даже сказать, настолько густым, что любые движения, даже взмах ресницами, давались с гораздо большим трудом, чем обычно. Тут юноше на глаза попалось кое-что необычное. Он приметил, что в воздухе поплыло какое-то мерцающее, дрожащее, и, при этом, не имевшее чётких границ, сильно размазанное пятно. Оно начало двигаться, и за ним в воздухе потянулся странный, полупрозрачный след такого цвета, как и его источник. Пятно так сильно мылило глаза, что у юноши невольно навернулись слёзы, которые он незамедлительно утёр рукавом, а заодно и помассировал веки. Все эти движения дались ему довольно таки нелегко, будто в тот миг он находился в воде, а не на суше. В ушах зашумело так, словно он прикрыл их ладонями.

И как раз тогда, когда Кель смог привести глаза в порядок, и открыть их, серое пятно, оказавшись за спиной усатого, вновь обрело ясные очертания, и внезапно материализовалось в Монарха, целого и невредимого, с занесённым над головой посохом.

Кель, и без того восхищённый до предела умениями "целителя", замер в ожидании очередного магического трюка, но в этот раз Монарх, не мудрствуя лукаво, просто от всей души треснул противника по горбу.

Но этого оказалось недостаточно.

Сил старца хватило на то, чтобы бандит упал на четвереньки, но тот всё ещё оставался в сознании.

Маг скривился, глядя на оглушённого, дезориентированного патрульного, который медленно, но верно собирался с мыслями, и поднимался на ноги. Однако лицо целителя, скорее, выражало жалость, чем недовольство:

- Я очень наделся этого избежать. - Горестно вздохнул он.

В два шага достигнув лика патрульного, старец воткнул посох покрепче в землю, после чего, опираясь на него, резко опустился на колено, и обхватил своими крепкими, сухими пальцами голову оппонента.

Усатый, находясь в полной растерянности от необычности происходящего, перестал двигаться, и сумел лишь опасливо посмотреть на целителя исподлобья. А Монарх, глубоко вдохнув через ноздри, быстро выпустил воздух через рот. Вместе с этим глаза и губы головореза широко раскрылись, и из них всего на мгновение вырвалась яркая вспышка, будто бы старец отправил в голову бандита ещё одну молнию, одновременно с которой послышалось краткое дребезжание - будто кто-то тряханул тонким листом какого-то гибкого металла. За ними раздался глухой хлопок - это из лёгких патрульного в один миг вылетел весь воздух. До последней капли. Глаза бандита закатились, и он не успел даже толком вскрикнуть.

Выпустив голову патрульного в свободное плавание, маг поднялся.

Безвольно обмякнув, усатый растянулся на земле, уткнувшись в неё носом.

Больше разбойников на половине старца не оставалось. Кель решил, что ему, наконец, можно было безопасно подкрасться поближе к Джил. Но как только он об этом подумал, из груди Монарха тут же вырвался сдавленный стон, явно выпущенный на волю против желания самого целителя. Обхватив посох двумя руками, старец воткнул его перед собой, чтобы не рухнуть совсем, и упал на колени, бессильно опустив голову.

Кель не на шутку испугался за здоровье мага, и собрался было бежать к нему, чтобы подхватить, и помочь подняться. Но Монарх, прочитав намерения лекаря, еле заметно повернул голову в сторону юноши, и так же, почти не двигаясь, отрицательно повертел головой.

Юноша успел уже было ступить один шаг в направлении целителя, но, заметив его явное нежелание принимать помощь, вернул ногу на место, и остался сидеть в засаде, оглядываясь по сторонам, пытаясь выяснить причину такого странного поведения старца. Коротко взглянув на метательный нож, выданный Джил, Кель, здраво оценив свои навыки дистанционного боя, и вероятность попадания в цель, переложил его в одну руку с мечом, и попытался нашарить под ногами что-нибудь, что можно было бы кинуть в противника. Таким образом он хотел, в случае чего, хоть как-то помочь целителю, не выдавая при этом своего местоположения. На удачу, пальцы юноши довольно быстро наткнулись на не очень большой, но достаточно тяжёлый камень, который придерживал полог одной из палаток, между которыми он в тот момент прятался. И только теперь лекарь обнаружил причину, по которой старец так упорно отказывался от помощи - всё это время Ультон очень внимательно следил за действиями Монарха.

Главарь изобразил подобие горькой усмешки, дернув носом и приподняв часть верхней губы, обнажив пару-тройку зубов. Не переставая жевать, он перевёл взгляд на Сухого, который продолжал нападать на Джил:

- Слышь, Сухой, а старый пердун-то нас нагрел. - Услыхав это, Монарх пролепетал, едва шевеля губами: "Как некультурно". А великан продолжал свой монолог. - Всё это время он ездил нам по ушам, а сам, видать, зубы умеет лечить, да и далеко не только это. - Ультон проглотил пережёванный кусок. - Сумеешь одолеть девку и прикончить старика - я тебя щедро вознагражу.

Сухой, проваливший очередную попытку добраться до Джил, отскочил, чтобы осмотреть поле боя, и оценить ситуацию. Судя по поту, ручьями струившемуся у него по лицу, ему было не то, что не до награды, но хотелось хотя бы сохранить собственную жизнь, не говоря уж о здоровье. Об этом дополнительно свидетельствовали задрожавший от напряжения голос бандита, и то, что он перешёл на крик:

- Ультон! Неужели ты не видишь?! Ситуация критическая! Ты должен нам помочь! У нас больше не осталось людей! - Тут худощавому разбойнику пришлось уклониться от кулака артистки, который летел ему точнёхонько в челюсть, чтобы вновь возыметь возможность говорить. - Девчонка гораздо сильнее, чем выглядит! Я не смогу драться на два фронта! - Чуть ли не взмолился Сухой.

Главарь рявкнул:

- Болван! Ты ещё смеешь от меня что-то требовать, после всего, что я для вас сделал?! - Великан набычился не на шутку. - Это вы тут должны были беспрекословно выполнять всё, что я прикажу! - Шумно втянув воздух через ноздри, Ультон моментально взял себя в руки, и продолжил с холодком в голосе. - Кроме того, если ты не заметил - они вас не убивают. Только калечат и вырубают. Так что это была отличная возможность посмотреть, чего вы на самом деле стоили, спустя все эти годы. И что я увидел? - В этот момент Сухой подпрыгнул, чтобы увернуться от пинка по колену с разворота, столь услужливо предоставленному ему Джил, после чего головорез отбежал от артистки на несколько шагов, чтобы утереть пот с лица, и хоть немного перевести дыхание. Главарь же всё так же вёл беседу с подчинённым, как ни в чём ни бывало. - Если вы не смогли одолеть даже худосочную девку, да древнего старика - что бы вы сумели показать в настоящей драке, а? А если нас найдут стражники из города - как вы будете от них отбиваться? Прятаться за моей спиной? А условия договора вы как собирались дальше соблюдать?

Сухой искренне не понимал, почему все эти претензии великан высказывал именно ему - последнему, кто до сих пор умудрился устоять на ногах, да, к тому же, остался один против двоих. Поэтому он попытался вразумить главаря:

- Ультон, всё это мы можем обсудить и потом! Ну сам посуди - что будет, если ты останешься один?

В глазах главаря вспыхнул огонь, он даже слегка повысил голос:

- Ты сомневаешься во мне? Думаешь, что я, прямо как вы, горстка слабаков, не смогу одолеть соплячку и полуразложившегося старика? - Каждое слово, произнесённое Ультоном, прямо таки сквозило надменностью.

Глаз Сухого дёрнулся, а рот скривился, отчего сквозь губы сумел прорваться нервный смешок. Худосочный головорез понял, что помощи можно было не ждать, и ему оставалось надеяться только на себя.

Монарх, вернув контроль над своим телом, на удивление легко, но не очень резво поднялся на ноги, обеими руками опираясь на посох:

- Ультон, я настаиваю. Во-первых, ни единый сантиметр моего тела ещё не подвергся процессу разложения. - Маг всё же ещё не до конца пришёл в себя, так как ему было довольно тяжело говорить, его голос надрывался и дрожал, а ноги периодически подкашивались, поэтому ему приходилось всецело полагаться на стойкость своего посоха. - А во-вторых, это было весьма и весьма невежливо называть меня, как ты соизволил выразиться, "старым пердуном", как минимум, когда я мог это услышать.

Великан напыщенно хмыкнул:

- Посмотрите на него - уже полумёртв, а всё ещё языком чешет похлеще, чем наша Её Величество, Королева. - Главарь как-то неопределённо махнул рукой на целителя. - Мы относились к тебе с уважением, как к родному отцу, а ты ответил нам обманом. - Не то, чтобы с презрением, но с некоторой неприязнью и даже разочарованием отметил Ультон.

Тут уже даже крайне уравновешенный Монарх не смог удержаться от ехидства:

- То есть, ты хочешь сказать, чтобы если бы твой отец был лекарем, ты и его каждый день кормил объедками с общего стола, да вдобавок ещё и пользовался бы его бесценными медикаментами без спроса? - Тяжело дыша, проговорил маг.

- Заткнись, старик. - Невесело усмехнувшись, только и бросил в ответ главарь.

Монарх не стал возражать, так как ему следовало сохранять как можно больше сил, не растрачивая их даже на разговоры.

А великан продолжил поглощать кабанью ногу, наблюдая за боем своего последнего оставшегося в сознании подчинённого, и артистки, которую тот совсем недавно захватил в плен, на свою беду.

Сухой не оставлял попыток причинить Джил хоть какой-нибудь вред. Напротив, после того, как Ультон донёс до его сведения, что, скорее всего, его не то, что не убьют, а даже совсем напротив, постараются оставить его худощавое тело в как можно большей целости и сохранности, головорез только усилил напор.

В этот раз он попытался нанести рубящий удар по диагонали сверху. Но Джил молниеносно отреагировала встречным выпадом, отведя меч Сухого клинком кинжала. Клинок разбойника соскользнул по металлу, словно шелковый платок по гладкой ножке молоденькой девушки, и оказался над соседним плечом бандита.

Разбойник тут же попытался использовать получившийся замах для ещё одной атаки, который Джил отбила играючи, просто выставив свой кинжал над головой. Раздался металлический стук. Меч разбойника отскочил, будто был сделан из резины.

Сухой отшатнулся.

Для достижения такого эффекта артистка должна была напрячь руку, которой отбила удар, однако со стороны всё выглядело так, будто она не прилагала каких-то особых усилий. В голове головореза пронеслось: "Да сколько же сил в этой молокососке?" - оторопел бандит, и ещё больше его оконфуживал тот факт, что у него с девушкой имелась довольно значимая разница в росте, в пользу Сухого, разумеется, которая не давала ему совершенно никакого преимущества, в отличие от других схожих ситуаций. Собравшись и злобно ухмыльнувшись, разбойник занёс руку над головой так, словно собирался нанести ещё один рубящий удар, и, когда Джил уже приготовилась его отбить, быстро перегруппировался. Опустив руку с оружием на уровень груди, выставив кончик меча в направлении девушки, после чего Сухой, самодовольно улыбнувшись оттого, что ему так легко удалось обдурить артистку, незамедлительно попытался нанести ей колющее ранение, целясь прямиком в сердце. Однако ликование его длилось совсем недолго - буквально несколько мгновений.

По скорости движения, как физического, так и мысли, Джил была гораздо быстрее Сухого, да и выпитое бандитом пиво давало о себе знать, поэтому артистка, легко разгадав обманный манёвр разбойника, увернулась - заведя одну ногу за другую, она развернулась телом на девяносто градусов так, чтобы её торс стал параллелен движению меча бандита. Сухой настолько ошалел от подобных финтов Джил, в дополнение к тому, как просто они ей давались, что у него глаза полезли из орбит от удивления.

Однако разбойник не растерялся - не меняя позы, он развернул лезвие меча так, чтобы оно целилось остриём точно в шею девушки, и взмахнул оружием в направлении последней. Сухой понимал, что столь короткого расстояния, пройденного клинком, ему не хватило бы, чтобы снести голову Джил, но уж точно было бы достаточно, чтобы нанести смертельную рану. Чтобы уйти из-под атаки, артистка элементарно пригнулась, отчего меч рассёк воздух высоко над её макушкой. Воспользовавшись положением своего тела, девушка отпрыгнула от разбойника как можно дальше, во-первых, для того, чтобы увеличить расстояние между ними, во-вторых, чтобы сделать небольшую передышку, а в-третьих, чтобы прервать серию атак Сухого и сбить его с ритма. Тряханув головой, артистка приняла боевую позу, и как ни в чём ни бывало, попрыгала на месте, чтобы показать оппоненту, что совсем не устала:

- Не ожидала такой прыти от престарелого алкаша. - Поддразнила бандита Джил, издевательски улыбаясь. - Ты своим упорством начинаешь меня утомлять.

- Ты сейчас у меня ещё вспотеешь похлеще портовой шлюхи в рыбный день. - Огрызнулся в ответ бандит, обжигая артистку взглядом, полным ненависти.

Ультон одобрительно хмыкнул.

А Кель в этот момент подумал о том, что у Джил уходило подозрительно много времени на то, чтобы расправиться с Сухим. Вначале лекарь предположил, что артистке элементарно хотелось испытать новые возможности своего тела, которые дал ей Монарх, но юноша сразу же подметил, что девушка явно не относилась к любителям растрачивать время и энергию впустую. После этого он решил, что она просто развлекалась таким необычным образом, но, сославшись на предыдущий аргумент, сам же и опроверг эту теорию. И только затем он пришёл к выводу, который показался ему самым близким к истине: "Она что, хочет дать ему ложную надежду на победу, а потом с крахом обрушить её? То есть, она просто хочет заставить Сухого страдать как можно больше?" - с некоторой опаской пришёл к выводу о несколько чрезмерной жестокости Джил Кель.

С этого момента бандит, раззадоренный насмешками артистки, начал вести себя, и поступать ещё хитрее. Он немедля попытался провернуть обманный манёвр, намеренно выполнив финт, который Джил смогла бы с лёгкостью отразить.

Разбойник в два прыжка оказался рядом с девушкой, замахнулся мечом, и попытался провести вертикальную рубящую атаку. Скрестив клинки кинжалов, Джил подняла руки высоко над головой, чтобы принять удар на лезвия своих оружий. Сухой вложил немало силы в этот замах, отчего руки артистки согнулись в локтях, чтобы погасить получившуюся инерцию.

Раздался скрежет металла о металл. Полетели искры.

Бандит воспользовался сложившейся ситуацией, и, сделав шаг вперёд, сложил пальцы свободной руки в кулак, который и попытался прислать девушке в голову, пока обе руки её были заняты, и, казалось, деваться ей было особо некуда.

Но Джил, молниеносно оценив перспективы, наклонила голову, и присела на одно колено, не размыкая кинжалов, ловко нырнув под удар Сухого.

Таким образом, кисть разбойника пролетела мимо, пройдя над головой артистки прямиком в пустоту арки, образованной её руками.

Сухой потерял равновесие, ослабил хватку.

Джил моментально поняла это, ощутив, как резко ослаб напор бандита. Она решила воспользоваться ситуацией, чтобы контратаковать. Вложив немало силы в следующее движения, артистка с силой вскинула руки вверх, из-за чего меч, до сих пор покоившийся на кинжалах девушки, едва не выскользнул у Сухого из пальцев. Взбрыкнув, бандит замахал руками, и даже встал на одну ногу, чтобы удержать равновесие и при этом не выпустить оружие в свободный полёт. Девушка же стремительно распрямилась в направлении торса бандита, и врезалась головой тому в живот, заодно выбив у головореза их лёгких весь имевшийся там в данный момент воздух.

Сухой отшатнулся. Вылупив глаза, он, непроизвольно вдохнул так, будто у него приключилась конвульсия, и, зайдясь в приступе кашля, согнулся, инстинктивно схватившись свободной рукой за больное место. Рука, в которой он держал оружие, безвольно болталась в воздухе.

Но Джил совсем не собиралась останавливаться на достигнутом. Не теряя времени, она преподнесла разбойнику правый хук, целясь в висок. Но Сухой вовремя заметил приближавшуюся к его лицу угрозу, поэтому успел немного приподнять голову, и получил в скулу.

Перед глазами бандита весело заплясали разноцветные круги, однако почему-то им не удалось поднять настроения головорезу. Разбойник развернулся на сто восемьдесят вокруг своей оси, чудом удержав равновесие, он вновь оказался лицом к артистке, но сам он совершенно потерял ориентацию в пространстве, и перестал понимать, где находился он, а где его противник.

Джил воспользовалась тем, что ей удалось оглушить оппонента, быстро переместившись к нему, чтобы нанести ещё один удар. Сухой, почему-то решив, что артистка решила всенепременно врезать ему по виску, не имея лучшей возможности увернуться, дёрнул головой, чтобы опять подставить твёрдую скулу. Но Джил и не думала повторяться. В этот раз она поделилась с Сухим мощнейшим апперкотом, который пришёлся как раз на тот момент, когда головорез пошире раскрыл рот, чтобы наконец-то нормально вдохнуть полную грудь воздуха, и прийти в себя.

Разбойник клацнул челюстями, зажмурившись от боли. Звук был такой, будто кто-то сел на фарфоровую тарелку, и раздавил её. Черепушка Сухого зашаталась, словно цветущий одуванчик, по которому щёлкнули ногтем, только вместо невесомых, белоснежных зонтиков в воздух полетели корявые, желтые зубы головореза.

Сухой распрямился, и тут же выгнулся, сделав несколько неуклюжих шагов задом наперёд.

Он ошарашенно смотрел на Джил, а точнее сказать, сквозь неё, макая ладонь в кровь, сочившуюся у него изо рта.

В полной мере осознав случившееся, разбойник быстро запихал в рот свои грязные пальцы, и начал истерично там шариться пытаясь понять, каких именно зубов лишился в этот раз. Забыв обо всём на свете, он всё продолжал вести хаотичный, беспорядочный счёт, постоянно сбиваясь и начиная заново, но ни разу новый результат так и не сошёлся с предыдущим.

С сожалением ощупав все новоприобретённые ямы в дёснах, он с ненавистью посмотрел на Джил, его глаза наливались кровью, хотя для Келя осталось загадкой, откуда она там взялась, ведь весомая её часть в тот момент находилась у бандита во рту:

- Падла. После того, как я тебя продырявлю - я сразу же тебя отымею. И пока твоё дрянное тельце будет остывать - я буду вырывать у тебя зуб за зубом. Чтобы в последний миг перед смертью ты сама прочувствовала, каково это. - Сухой выплёвывал каждое слово, точно змея свой самый смертельный яд. Одновременно с этим, видимо, для большей наглядности, он отхаркивался кровью вперемешку со слюной и зубной крошкой, периодически утирая губы.

- Ха. Ну попробуй. - Кровожадно улыбнувшись краешком рта, хладнокровно ответила Джил.

- Мелкая сука. - С ненавистью, но и с примесью беспомощности и отчаяния прошептал Сухой, а затем заорал, и ринулся в атаку.

Придя в ярость, головорез начал осыпал артистку градом ударов.

Джил раз за разом уворачивалась, или отбивала их. Сухой не останавливался, преумножая натиск с каждым новым взмахом. Пот уже застилал ему глаза, а изо рта во все стороны брызгали капли крови, но он всё продолжал размахивать мечом, превозмогая любые помехи, не замечая ничего вокруг. Похоже, в тот момент в его жизни была одна-единственная цель, и он вложил все оставшиеся у него силы, чтобы воплотить её в реальность.

В какой-то момент на лбу у Джил тоже начала проступать испарина.

Кель забеспокоился: "Неужели, Сухой действительно ей ровня?". Но потом сообразил, что ситуация сложилась таким образом именно потому, что он сам же попросил её никого не убивать: "У неё уже было много возможностей пырнуть Сухого кинжалом, просто она ими не пользовалась. Наверняка, если бы Джил можно было просто прирезать его - она бы давно так и поступила, и сейчас ей не пришлось бы так изворачиваться из-за меня" - тут лекарь почувствовал довольно ощутимый укол вины, но ничего поделать с этим не мог, а поменять план уже не было никакой возможности.

Наконец Сухой, улучив подходящий момент, замахнулся так, что меч оказался аж у него за спиной, и тогда головорез нанес самый мощный удар, на какой только был способен. Джил успела подставить один из своих кинжалов, но совершенно не рассчитывала, что в запасе у запыхавшегося бандита остались силы, чтобы провести подобную атаку. Именно поэтому она успела отбить удар, но рука артистки отскочила в сторону, а её саму повело куда-то назад. Падая на спину, девушка успела сгруппироваться, и кувыркнуться через голову, но этого оказалось недостаточно, чтобы погасить движущую энергию, которую ей передал разбойник. И для того, чтобы не завалиться набок, чтобы было крайне чревато нехорошими последствиями, Джил пришлось воткнуть оба своих кинжала в землю, чтобы зафиксироваться в одной позиции, прекратив ненужное передвижение.

Оба тяжело дышали. Артистка от осознания того, что бандиту впервые за всё время едва не удалось по-настоящему её достать, а сам головорез от того, что находился в крайней степени изнурения. Тем не менее, вдруг почувствовав превосходство, Сухой возликовал:

- Ну, что, *судорожный вдох* дрянь, *тяжёлых выдох* поняла, кто тут *сиплый вдох* из нас главный? - Что больше всего заинтриговало Келя, что разбойника не смущали ни лихорадочная отдышка, ни то, что он буквально истекал кровью.

Взяв себя в руки, девушка на миг прикрыла глаза, и, сделав глубокий вдох и выдох, вернула себе контроль над дыханием. А затем, приподняв одну бровь, ехидно ухмыльнувшись, Джил подняла голову, и наградила Сухого взглядом, полным глумления:

- А ты что, на этот раз действительно пытался? А я что-то совсем не почувствовала. - Издевательски парировала артистка.

Головорез попытался оскалиться от вскипевшей в нём злобы, но лишь болезненно скривился, потому как ему помешали напомнившие о своём отсутствии зубы.

И тогда Джил прошептала с металлической ноткой в голосе:

- Пора с тобой заканчивать. - Никто, кроме Сухого, не услышал, что именно она сказала, но каждый понял, что в тот момент лучше было не попадаться артистке на пути.

Вдруг она резко подняла голову. Сухой не успел даже глазом моргнуть, как ловкие пальцы девушки, отпустив эфес кинжала, в плавном, но очень быстром движении, метнулись к поясу, на котором висели метательные ножи. Описав в воздухе некое подобие овала, кисть девушки закончила движение там же, где и начала, но намного выше над стартовой точкой.

Мелькнув в свете костра, нож, разрезая воздух, устремился к своей цели.

И воткнулся Сухому прямиком в левое предплечье.

Бандит, коротко рыкнув, невольно разжал пальцы правой руки, выронив меч, и так же бессознательно обхватил область предплечья возле ранения, чтобы замедлить кровотечение. При этом от боли, сжав зубы, а точнее то, что от них осталось, он шумно втянул воздух ртом.

Покрепче обхватив рукояти, Джил вырвала оба кинжала из земли, быстро выпрямилась, метнулась к Сухому, и пробила тому очередной хук, который, наконец, достиг височной доли бандита.

У головореза скосились глаза и подкосились ноги, но он всё ещё умудрился удержать равновесие.

Устало вздохнув, артистка ударила разбойника ещё разок в живот, отчего тот согнулся едва ли не пополам. Шагнув вперёд, девушка подняла руку высоко над головой, после чего хорошенько огрела бандита локтем по позвоночнику. Теперь, чтобы не свалиться совсем, Сухому пришлось опереться на землю обеими руками, в том числе и больной - головорез заскулил. Сделав ещё один шаг, Джил встала на одну ногу, а вторую согнула в колене. После этого она развернулась на сто восемьдесят градусов, не опуская ногу, и одарила головореза смачным пендалем пониже поясницы. Плюхнувшись на четвереньки, Сухой был вынужден опереться и на локти, но всё ещё умудрился до сих пор не отключиться совсем. Хотя перед глазами у него уже давно стояла красная пелена, он забыл, где находился, как его звали, и перестал осознавать, что вообще происходило. В тот миг он как мог сосредоточился на дыхании, чтобы не задохнуться, и на том, чтобы своевременно отплёвывать кровь изо рта, чтобы не захлебнуться.

Джил же, тряхнула головой, чтобы взъерошившиеся волосы вернулись на место, и только потом с чувством собственного превосходства посмотрела на результаты своих трудов. К слову, они показались ей крайне неудовлетворительными. Нахмурившись, артистка с недовольным видом выпустила воздух через краешек рта, и пробормотала себе под нос:

- Да что ж ты такой упёртый-то?

Отойдя на пару шагов, чтобы взять разгон получше, Джил разбежалась, и, пользуясь голенями и поясницей почти поверженного Сухого, как ступеньками, взмыла в воздух. Её плащ, последовал ввысь, вслед за хозяйкой, и, когда та полетела обратно вниз, расправился, отчего, в свете ночного костра, стал похож на гигантские крылья. В этот миг Джил походила на валькирию, существо из древних мифов северян - крылатую деву, которая помогала душам павших воинов отправляться туда, откуда они когда-то пришли. Только вместо светоносного копья артистка пользовалась парой прозаичных кинжалов, которыми помогала душам покинуть бренную оболочку, особо не заботясь об их дальнейшей судьбе, оставляя их на самотёк. Находясь в воздухе, девушка очень плотно сгруппировалась, обретя едва ли не форму шара, но совсем ненадолго. Приблизившись к спине Сухого на достаточно близкое расстояние, артистка стремительно распрямила ноги в направлении лопаток головореза, отчего последний с глухим шлепком впечатался в землю, отчаянно захрипев.

Изрядно впечатлившись, лекарь едва сдержался чтобы не присвистнуть, и не похлопать артистке - выступление показалось ему излишне беспощадным, но оттого не менее эффектным.

Джил же не торопилась слезать с оппонента - вместо этого она немного потопталась на нём, для проформы, чуть-чуть побарабанила ступней, уткнув руки в боки, и только после этого сошла на землю. Затем артистка потыкала Сухого носком сапога в бок, поддела его верхней частью стопы, и перевернула на спину, чтобы удостовериться в том, что дело было сделано, и сделано качественно. К своему большому удивлению, девушка обнаружила, что головорез до сих пор, несмотря ни на никакие невзгоды и лишения, оставался в сознании. Он уже не мог нормально дышать, только сипеть, глаза его закатились, а упал он так неудачно, что метательный нож Джил вошёл ещё глубже в руку, но, судя по тому, что крови было немного, не задел ничего важного. Скосив глаза, артистка с досадой выпустила воздух сквозь плотно сжатые губы, и, повесив один из кинжалов на пояс, наклонилась, чтобы забрать обратно своё имущество. Вытаскивая ножик из руки Сухого, она проворчала:

- На первый взгляд тонкий, как юная берёзка, а на деле крепкий, как столетний дуб. - И, немного поразмыслив, добавила. - Зараза.

Кель уловил нотки уважения в тоне Джил.

Не придумав ничего лучше, девушка как следует, но стараясь не переусердствовать, пнула Сухого по нижней челюсти ребром стопы. И только теперь, вытерпев и перенеся столько всего, долговязый бандит сомкнул веки, и отправился исследовать мир грёз.

Джил хмыкнула, коротко кивнув головой.

Придирчиво оглядев ножик, артистка поискала взглядом, обо что бы его можно было вытереть, и, не обнаружив под рукой ничего подходящего, безразлично махнув рукой, очистила ножичек от крови своим и без того замаравшимся плащом. Ещё во время драки девушка краем глаза заметила, что целитель успел разобраться со своей частью работы, поэтому могла позволить себе подобные фривольности. Кроме того, ей хотелось как следует отдышаться. Вернув ножик на место, артистка вновь взяла на вооружение кинжал.

Про себя Кель подумал, что по законам жанра некоторых рассказов-страшилок, которые ему доводилось читать, Сухой теперь должен был совершенно бесшумно подняться, и напасть на Джил сзади. Но, к счастью, они находились в реальности, а не в книжке, поэтому ничего подобного не произошло.

Впервые с начала боя Джил позволила себе немного расслабиться, и осмотреться, чтобы оценить результаты драки и общую ситуацию. Увидав, что Монарх справился с возложенной на него миссией не просто быстрее, чем сама артистка, но ещё и сумел положить за то же время, и даже скорее, большее количество противников, девушка не сумела сдержать эмоций. Уголки её губ невольно опустились вниз, и она закивала головой с крайней степенью одобрения на лице, показав целителю поднятый вверх большой палец. Слабо улыбнувшись, Маг ответил взаимностью, но ему этот жест дался куда как труднее - у старца задрожала рука, и он поспешно схватился ею обратно за посох.

Приметив это, артистка моментально посерьёзнела. Оглядев Пса, который всё ещё находился без сознания, и не собирался возвращаться обратно в ближайшее время, Джил перевела недовольный взгляд на Сухого:

- Бесы, я собиралась надавать жиробасу целую тучу тумаков с оплеухами, а, в итоге, все шишки достались тебе. - С досадой в голосе проговорила артистка, утерев испарину со лба.

"Мда, тут столько всего, что как бы чего не забыть ненароком, - подумал Кель, и начал беззвучно перечислять, шевеля губами, - многочисленные гематомы по всему телу, разве что, кроме бёдер, множественные кровоизлияние в районе рта, вызванные выбиванием зубов. Кровотечение в области правого предплечья, вызванное проникновением инородного тела. Думаю, первоначально нож остановила кость, а потом, в результате падения, угол входа изменился, что позволило инородному телу проникнуть глубже. Не исключено, что имеются так же и внутренние кровотечения. Скорее всего, поломаны рёбра, и разумеется, не обошлось без сотрясения мозга и вывиха челюсти. Кажется, ничего не упустил". - Поставил очередной диагноз лекарь.

Только теперь Ультон перестал поглощать кабанью ногу, не одолев даже половины. Вместо этого он не особо заинтересованным взглядом осматривал поле битвы, усыпанное потерявшими сознание бандитами.

На его лице не дрогнул ни единый мускул, зато взгляд главаря выражал презрение, которое сложно было спутать с чем-то ещё.

Положив остатки окорока на бревно, Ультон произнёс одно единственное слово, вытирая засалившиеся руки о штаны:

- Мусор.

Закончив приводить себя в порядок, великан поднялся. Достав с пояса дубину и кортик, Ультон ещё раз оглядел "павших" на землю товарищей:

- Пройти всю гражданскую войну и ничему не научиться, кроме как бить исподтишка. - Разбойник харкнул в направлении одного из своих подчинённых. - Дерьмо, а не солдаты. Даром, что служили в разведотряде.

Кель поёжился, и крепче сжал камень и рукоять меча. Один вид вооруженного великана, поднявшегося в полный рост, внушал трепет. Казалось, что одним взмахом своей массивной дубины тот мог снести разом пол-лагеря, а заодно прихлопнуть и самого юношу, как назойливого комара, даже не заметив этого.

Джил восстановила дыхание и, принимая боевую позу, спросила с вызовом, обращаясь к главарю:

- Так чего ж ты с ними связался?

Ультон взглянул на неё с пренебрежением, и огрызнулся:

- Ты глухая или тупая? Я же сказал, что прошёл с ними целую войну. По мне, лучше драные, но верные крысы, чем храбрые львы, которые в любой момент могу вонзить когти тебе в спину.

Кель всё никак не мог взять в толк логику великана, а именно - он понимал, почему Ультон так ценил верность своих товарищей, но никак не мог разобраться, как можно было одновременно с этим настолько презирать их за отвратные боевые навыки? Хотя, лекарь точно так же не мог сообразить, зачем великан выбрал заниматься грабежом, если при такой силище вполне мог неплохо заработать себе на жизнь честным трудом. "Может, это единственный способ, который он знает, чтобы вдохновить их работать над собой? - Только и смог придумать лекарь. - Да, у каждого свои тараканы в голове, а в громадной голове такого здоровяка они, должно быть, размером с тапок, не меньше" - единственный вывод, который сумел сделать юноша.

Джил понимающе хмыкнула, пропустив оскорбление мимо ушей.

Ультон повернул голову налево, потом направо, взглянул на Монарха, лишь слегка приподняв одну бровь, и вновь обратился к артистке:

- Кстати, о крысах. Где пацан, которого эти двое, - он мотнул подбородком в сторону, где валялись Сухой с Псом, - притащили вместе с тобой? Ха! Неужто сбежал? - В этом коротком хохотке было столько грубой насмешки, что Кель действительно почувствовал себя неловко за то, что преспокойно сидел в засаде и думал свои мысли, пока другие сражались за его свободу. И в то же время он понимал, что ничего лучше сделать не мог.

Лицо Джил скривила противная ухмылка:

- Ага, сбежал. Как видишь, тебе достались верные крысы, а мне самая простая.

Лекарю стало немного обидно, что артистка о нём так нелестно отозвалась, но он понимал всю тонкость ситуации, поэтому без проблем проглотил её комментарий.

Взвалив дубину на плечо, и, при этом, даже нисколько не пошатнувшись, что заставило Келя немного понервничать, великан презрительно усмехнулся:

- Ха! Как языком чесать - так все герои! А как дошло до настоящего дела - сразу ноги в руки и смылся, бросил свою бабёнку помирать. - Главарь снова плюнул себе под ноги. - Уверен, ему не хватит смелости, чтобы вернуться за тобой, даже в сопровождении дюжины стражников, да и рассказать хоть кому-то, какое он ссыкло на самом деле. Значит, нам не придется уходить из крепости. Это хорошо. - Ультон подбросил свою дубину в воздух, и, когда она описала полный круг, поймал, точно она была по весу как веточка, а не мешок картошки. Затем он многозначительно посмотрел на девушку. - Но ничего, девочка, не бойся, дядя Ультон и его верные друзья будут как следует о тебе заботиться. Иногда даже по несколько человек сразу. - Обведя лагерь одними глазами, великан хищно оскалился.

Ему явно удалось задеть чувства Джил, потому что она ответила ему с большим сарказмом в голосе, чем обычно:

- Ну надо же, какой вежливый и обходительный кавалер мне попался. - Чуть опустив голову, и сдвинув брови, она добавила уже гораздо более серьёзно, с угрозой. - Посмотрим, останешься ли ты таким же галантным, когда я придавлю твою глотку сапогом.

Великан чванливо усмехнулся:

- А размерчик ноги-то не маловат? - Ничуть не испугавшись.

Ничего не ответив, Джил вывернула руку, и, покачав одними только пальцами, показала Ультону, чтобы тот нападал.

Главаря не нужно было приглашать дважды, поэтому, неторопливо размяв шею, Ультон побежал.

Или, точнее будет сказать, стремительно направился к цели.

Скорость великана оказалась гораздо выше, чем можно было себе представить по первому впечатлению, особенно учитывая его рост и вес.

Главарю хватило всего пары секунд, чтобы оказаться совсем рядом с Джил, которая так и стояла на месте, ошарашенно глядя на приближающуюся глыбу, не веря своим глазам.

Для начала Ультон попытался просто махнуть дубиной наотмашь, надеясь задеть девушку, застав её врасплох своей немыслимой проворностью, или, скорее, разобраться с ней одним ударом, учитывая размер и вес оружия великана. Однако, несмотря на удивление, Джил всё ещё оставалась начеку, поэтому своевременно пригнулась, и откатилась в сторону, подальше от главаря.

Кель подумал, что лучшего момента, чтобы узнать о самочувствии Монарха, ему не представится. Поэтому лекарь по-тихому выскочил из своего укрытия, по-быстрому подобрался к целителю, присел, положил свои металлические и каменные оружия на землю, помог магу подняться, а в процессе обеспокоенно уточнил:

- Монарх, вы как? С вами всё хорошо?

- Да, Кель, всё в порядке. Правда. - Ответил старец, опираясь на плечо юноши. - Я, ох, просто немного не рассчитал. - Слабым голосом ответил старик.

- Что именно?

- Я надеялся, что мне хватит сил вывести из строя последнего из тройки обычным ударом посоха, но, видимо, длительное недоедание и ненадлежащие условия содержания вымотали моё и без того дряхлое тело ещё больше, чем я изначально предполагал. Поэтому, мне пришлось воспользоваться магией сверх меры. - Поднявшись, Старик указал одними глазами на бревно безымянной парочки. - Помоги мне сесть, друг мой.

Прежде чем усадить мага, Кель бросил короткий взгляд в сторону дерущихся. Пыл битвы каким-то образом подвёл Ультона и Джил ближе к центру лагеря, и они оказались совсем рядом с костром. Артистка ловко увернулась от очередного взмаха великана, который, как будто бы, и не должен был попасть по цели. Зато вместо этого главарь задел оставшегося без одной ноги жаренного кабанчика. Тушка вместе с вертелом, с бряцаньем слетела с удерживавшей их конструкции, и кубарем покатилась по земле, как будто нарочно пыталась убраться подальше от заварушки, чтобы не стать отбивной.

"Какая досада", - немного расстроился Кель, ведь он уже даже начинал строить планы насчёт пира в честь их грандиозной победы, и этот кабанчик должен был стать главным блюдом сегодняшнего вечера. Но в тот же миг сию мысль вытеснила другая, гораздо более важная: "Надеюсь, Ультон сейчас достаточно сосредоточен на бое с Джил, чтобы не обратить на меня внимания. Иначе весь наш план с засадой на случай чрезвычайной ситуации пойдет прахом".

Усадив Монарха на бревно, Кель спрятался за пышной мантией старика, снова взял свои оружия на изготовку, и уж оттуда, из нового укрытия, принялся наблюдать за ходом битвы.

Джил не переставая прыгала, приседала, кувыркалась, и перекатывалась, уворачиваясь от града ударов, которым Ультона безостановочно её осыпал с помощью своей дубины. И каждый раз, когда артистка намеренно пыталась оказаться подальше от главаря, чтобы подумать, как действовать дальше, и отдышаться, тот постоянно тут же вновь оказывался рядом, и проводил очередную серию атак, не давая девушке продохнуть.

Уходя от очередного размаха, Джил случайно запнулась об один из бочонков. Опрокинув его на землю, артистка едва не потеряла равновесие. Ультон решил, что это был его шанс, и тут же немедленно попытался размозжить девушке ногу. Но Джил моментально разгадала манёвр великана, и, сообразив, где ей будет удобнее оказаться, тут же подпрыгнула из своего неудачного положения, и, кувыркнувшись через голову, мгновенно распрямилась, и развернулась лицом к надвигавшейся угрозе. Ультон снова промазал мимо цели, а бедный бочонок с треском разлетелся в дребезги от удара главаря, разметав по округе щепки и расплескав вокруг себя своё содержимое.

Келя насторожился. Он приготовился броситься на помощь девушке, в случае необходимости, которая, судя по всему, очень скоро должна была возникнуть.

Но даже несмотря на то, что Келю сейчас не следовало отвлекаться, его безостановочно грызло чувство долга, непрерывно твердя, что ему следовало немедленно осмотреть раненых, жизни которых сейчас могла угрожать опасность и, при необходимости, оказать им первую помощь. Но тут лекарь смог пойти на компромисс с совестью, и решил просто посоветоваться с более опытным коллегой, при этом, не отрывая взгляда от хода битвы:

- Монарх, как вы думаете, кто-то из шайки мог получить слишком сильное ранение в этой заварушке? - С непоказным беспокойством поинтересовался юноша. - Им всем сильно досталось.

Прежде чем ответить, маг глубоко вздохнул. Его взгляд остекленел, а глаза начали источать едва заметное свечение:

- Нет, мальчик мой, их жизням ничего не угрожает. По крайней мере, ничего такого, что не могло бы подождать полчасика, а то и целый час.

Кель не на шутку изумился:

- Ого, мало того, что вы умеете прощупывать людей с помощью магии без физического контакта, да ещё и на таком расстоянии?

Маг улыбнулся:

- Мой юный друг, я действительно очень стар. В конце-то концов, нужно же было мне чем-то занять время, которое досталось мне за все эти годы? - Целитель даже посмеялся, но почти беззвучно. - Думаю, кто-то более упорный и дотошный сумел бы достичь даже больших высот, чем я сам.

Вдруг с поля боя послышался возглас Джил - маг и лекарь, моментально прервав свою беседу, одновременно повернули головы в направлении дерущихся.

В этот раз артистка едва удалось уйти от атаки великана. Каким-то образом главарю удалось загнать девушку в угол, а вернее прижать к одному из тех деревьев, на которых совсем недавно висела вся их дружная компания, пребывая в статусе пленников. Чтобы не оказаться размазанной по стволу, словно таракан по столу, Джил пришлось подпрыгнуть, и, согнув руку в локте, зацепиться за одну из веток, повиснув на ней на предплечье. От удара Ультона дерево затрещало, задрожав так, будто по нему треснул скатившийся с высоченной горы тяжеленный валун, а с кроны осыпалась, пожалуй, едва ли не половина остававшейся там листвы. У самой артистки даже слегка задвоилось в глазах. Дождавшись, пока вибрация стихнет, девушка, упёршись обеими ногами в ствол дерева, с силой оттолкнулась, и, отпружинив, сделала обратное сальто в воздухе, после чего приземлилась на приличном расстоянии от великана, оказавшись у того за спиной.

Сам же главарь так и продолжал стоять, не шевелясь, и не отнимая дубины от коры дерева. Бросив короткий взгляд в сторону охранника, которому следовало получше стеречь пленников, Ультон опустил оружие до самой земли, и, волоча его, развернулся лицом к артистке. Только теперь он остановился, но только потому, что ему самому понадобилось несколько мгновений, чтобы перевести дыхание:

- Это старик, да? - Он мотнул головой в сторону загипнотизированного члена шайки. - Что вы сделали с Кинтоном?

Джил ответила ему на выдохе:

- А ты сам, - вдохнула, - у него и спроси.

Ультон осклабился:

- Непременно, только вот раздавлю парочку клопов. - Главарь многозначительно посмотрел на артистку и целителя. А потом добавил, даже с некоторым почтением. - А ты хорошо обучена. Явно не чета моим бойцам. Не удивлён, что ты так легко с ними разобралась. Пожалуй, не буду слишком строго их за это наказывать.

- Ой, спасибочки. - С нескрываемым сарказмом ответила артистка.

Ультон ещё разок размял шею, и свёл лопатки до хруста в позвоночнике:

- Что же до тебя. Пожалуй, ты достойна того, чтобы ради тебя немного поднапрячься.

На этот раз Джил промолчала, сдержав всю накопившуюся желчь внутри себя. Сейчас она использовала каждое мгновение, чтобы самой восстановить дыхание и продумать план, как победить великана. Ей уже стало всё равно на деньги, и обещание никого не убивать. В её жизни в тот момент была всего одна задача - покончить с Ультоном, и покончить любой ценой. Главная беда заключалась в том, что великан двигался слишком быстро, почти с той же скоростью, что и сама девушка, и потому не предоставлял ей не единой возможности нанести ответный удар, как бы артистке самой этого не хотелось. Единственное, что пришло в тот момент в голову девушке - это избавиться от плаща, который в некоторой мере стеснял её движения. Одним махом расстегнув все пуговицы, Джил сдёрнула его с себя, и широким жестом подкинула высоко в воздух, откинув далеко за спину.

Великан смотрел на всё это с полным безразличием:

- Красивый жест, девочка. - Сказал главарь, и добавил тоном, не предвещавшим ничего хорошего. - Только вот он ничем тебе не поможет.

Отдышавшись, Ультон вновь стремительно помчался в направлении Джил, не дав той не то, что придумать подходящий план, но и даже нормально отдышаться.

Теперь великан использовал в бою свой кортик, который до этого момента бесполезной железякой болтался у него в правой руке.

Ультон замахнулся дубиной, целясь в левое плечо Джил, но тут же замер, не атаковав, наблюдая, как она отреагирует. Когда артистка отскочила вправо, главарь совершил резкий выпад кортиком, попытавшись вонзить его в здоровый глаз девушки. Но девушка оказалась проворнее и успела увернуться, уклонившись в обратную сторону.

Ультон посмотрел на Джил, запомнив её движения, и недобро улыбнулся. Он попытался провести ту же комбинацию, только в этот раз, замахнувшись дубиной, он действительно попытался нанести удар. Артистка вновь ушла из-под атаки, отпрыгнув вправо. Оглобля Ультона шлёпнулась о землю. Главарь бандитов повторил выпад кортиком, не поднимая дубины. Не ожидая подвоха, Джил привычно нырнула влево - тогда она думала о том, что пытаться отдалиться от Ультона было бесполезным занятием, и решила оставаться рядом с ним, в надежде, что тот ошибётся, и откроется для атаки. Чего тот, к сожалению, и добивался. В тот же миг, когда артистка оказалась на своей начальной позиции, великан нанёс ей быстрый и сильный удар коленом в живот, выбив весь воздух из её лёгких.

Девушка отшатнулась, пронзительно охнув, но не упала. Не давая Джил опомниться, Ультон резко дёрнул свою дубину с земли, со всей дури врезав артистке по левому плечу.

Джил повело в сторону, противоположную удару. Её конечности, перестав ей подчиняться, начали двигаться в разные стороны, а пальцы раненой руки ослабли настолько, что невольно разжались, и выпустили один из кинжалов в свободный полёт, второй она отпустила преднамеренно, чтобы не пораниться при приземлении. Девушка беспомощно плюхнулась на бок, сильно стукнувшись плечом о землю. От пары дополнительных переломов её уберегло только то, что внутри почти всего лесного форта почва была достаточно мягкой.

Один из кинжалов Джил отлетел на приличное расстояние, и там воткнулся в землю. Второй же приземлился на небольшом расстоянии справа от артистки.

Девушка попыталась приподняться на локти, но как только она опёрлась на раненное плечо, тут же завалилась на спину, зашипев от боли, молнией пронзившей руку от кисти и чуть ли не до самой груди. Стиснув зубы, Джил приподняла голову, чтобы понять, где находился Ультон. И увиденное ей совсем не понравилось.

Великан широкими, но нарочито медленными шагами приближался к ней.

Джил начала лихорадочно вертеть головой, в надежде отыскать хоть какое-нибудь оружие. Обнаружив неподалёку один из своих кинжалов, артистка краем глаза взглянула на надвигавшегося главаря, прислушалась к ноющим сигналам, которые ей подавало ноющее плечо, и поняла, что оружие ближнего боя ей ничем помочь не могло. Ловко извернувшись, опершись на здоровую руку, и резко согнув и разогнув её в локте, артистка попыталась одним движением подняться на ноги, но болтавшаяся без дела, бесполезным грузом, больная рука нарушила весь баланс тела девушки, поэтому та потеряла равновесие, и её занесло чуть дальше нужного. В итоге, Джил снова шлёпнулась на пятую точку. Здраво рассудив, что сидячее положение больше подходит для метания ножей, чем лежачее, но всё же подметив, что хуже, чем стоячее, артистка решила работать с тем, что имела. Тем более, у неё не оставалось времени, так как великан находился уже совсем рядом. Девушка потянулась к поясу, на котором висели все её метательные ножи, выхватила один из них, и уже даже собиралась метнуть его вслепую, так как на прицеливание не оставалось времени. Но в тот же самый миг, видимо, спровоцированная слишком резкими движениями Джил, в месте, куда прилетел удар Ультон, снова прошлась волна невыносимой боли, будто кто-то хорошенько прошёлся рубанком по кости девушки. Скорчившись, артистка зажмурилась, и, резко выдохнув, непроизвольно сжала больную руку, попутно на скорости выпустив из пальцев ножик, который тут же отлетел куда-то в сторону.

Когда она наконец-то сумела раскрыть глаза, то увидела, что Ультон стоял к ней чуть ли не в упор.

Отчаявшись, девушка отвернула голову, вскинула вверх здоровую руку, и попыталась быстро сжать и разжать пальцы. Она понимала, что шансы на успех были минимальны, но кроме этого ей уже ничего не оставалось делать. В голове её кубарем катались мысли, которых объединяло только одно - Джил не переставая ругала себя за то, как поздно она сообразила, в насколько критической ситуации оказалась.

Зато кто-то ещё понял это почти вовремя.

В любом случае, артистка двигалась слишком медленно.

Ультон не намеревался выяснять, какой на этот раз фокус собиралась провернуть девушка, поэтому, ещё как только Джил начала поднимать руку, тот незамедлительно пнул её по пальцам носком сапога.

Та мучительно вскрикнула, скрежетнув зубами, и приложила повреждённую кисть к губам.

Великан навис над ней словно гора. Свет от лагерного костра падал на главаря так, что его силуэт казался абсолютно, непроницаемо чёрным. И только глаза, наполненные холодной, всепоглощающей яростью, поблёскивали в темноте.

Джил испуганно оглянулась на лежавший рядом кинжал. В отчаянной попытке, она попыталась схватить его, но Ультон, предугадав манёвр артистки, на упреждение бахнул дубиной по земле, как раз между клинком и кистью девушки, отрезав ей, таким образом, последний шанс на спасение.

По крайней мере, так он думал...

Лицо Джил исказила гримаса злобы, потому как она почувствовала себя словно зверь, загнанный в угол. И тогда, хлопнувшись на спину, артистка стремительно распрямила почти здоровую руку в направлении главаря бандитов, резко сжав и разжав пальцы. В направлении головы великана вылетел странный двойной клинок с маленькой, неудобной рукоятью.

Который он, не моргнув глазом, с лёгкостью отбил кортиком.

... и оказался прав.

Звякнув о кинжал главаря разбойников, ножик с раздвоенным лезвием и короткой рукоятью завертелся, и, пару раз сверкнув в свете лагерного костра, вонзился в почву, так и не принеся никакой пользы.

Глаза Джил расширилась от ужаса. Внезапно, кровь отлила от её лица, отчего кожа заметно побледнела.

Отвечая на немой вопрос артистки, Ультон, специально растягивая слова, надменно проговорил сквозь зубы, шевеля губами, но, при этом, не разжимая челюстей, будто у него был паралич лицевого нерва:

- Долгие годы ежедневных тяжёлых, изнурительных тренировок, девочка.

Великан победоносно взирал на Джил сверху вниз:

- Ну что, неплохо я ради тебя постарался, скажи? Не ожидала, небось, такой прыти от кого-то, вроде меня, да ещё и с дубиной? - Главарь любовно постучал толстым концом своей оглобли по земле. Приподнимая её, он не прилагал никаких особых усилий.

Оробев, Джил с трепетом смотрела на бандита. Её грудь быстро вздымалась и опускалась. А глоток, который случился как-то сам собой, оказался предательски громким.

Но она сумела взять себя в руки, благо, великан не очень-то торопился завершать начатое. Глубоко вдохнув, артистка нацепила своё ежедневное, безразлично-ненавидящее выражение лица:

- Ладно, признаю - ты победил.

Великан воздел руки к небу, и воскликнул с невероятным самодовольством:

- Ха! Тебе не кажется, что было бы странно, если бы ты думала по-другому? - И, наклонившись, очень вкрадчиво, с примесью фальшивой заботы, добавил. - А?

Джил скривилась от боли:

- Ну, и что собираешься делать теперь? - Собрав всю оставшуюся волю в кулак, благо всё то, что имелось у девушки в запасе, как раз поместилось в её небольшую ладошку, Джил начала, работая единственной здоровой рукой и ногами, постепенно отползать подальше от Ультона.

А тот, в свою очередь, смакуя победу, уже перестал не то, что бояться, но даже опасаться какой-либо угрозы со стороны поверженной артистки, поэтому даже не пытался ей помешать. Кроме того, он прекрасно понимал, что если уж не уступал в скорости здоровому оппоненту, то уж от атаки кого-то с поломанной рукой он и подавно успеет увернуться, или оказаться рядом, если того потребует ситуация:

- Хо! Не теряешь присутствия духа? Молодец! - Похвальба Ультона была искренней, но то, что скрывалось за ней, нивелировало какое-либо удовольствие, которое она могла доставить. Великан беспечно закинул дубину на плечи. - Ну, раз тебе так интересно - тогда слушай: для начала я переломаю тебе руки и ноги, а потом стяну с тебя...

А того, как события развивались дальше, не ожидал ни Ультон, ни Джил, ни Монарх, ни кто-либо другой из присутствовавших. А главное, на такой исход событий не рассчитывал даже сам зачинщик предстоящего торжества. (Музыка из индианы Джонса)

С того самого момента, как Ультон сумел сбить Джил с ног и Кель впервые увидел на лице девушки выражение неподдельного ужаса, он понял: "Пора".

Вскочив со своего места, лекарь, предварительно замахнувшись, и прицелившись, громко окликнул великана:

- Эй, Ультон!

Услышав за спиной знакомый голос, владелец которого, по мнению главаря, сейчас уже должен был находиться на полпути к Кориделю, Ультон, искренне заинтересовавшись, как тот вновь оказался посреди творившейся вакханалии, повернул голову в направлении крика.

И только тогда юноша кинул в великана очень заранее приготовленный булыжник. Одновременно с этим, Джил, приметив, что Ультон отвлёкся, потянулась к своей повязке, наперекор собственному желанию - но жизнь в тот момент казалась ей дороже каких-либо принципов. Тем не менее, увидев, что произошло дальше, артистка так и застыла с рукой на полпути, потому как следующие события удивили, и заворожили её настолько, что она совсем забыла о необходимости двигаться, на некоторое время. Да и, собственно, необходимость в столь крайних мерах отпала сама собой.

В то же время, если Кель вполне справедливо считал себя довольно паршивым воином, то уж метатель тяжестей из него вышел бы ну совсем никакой. Даже несмотря на то, что на его стороне был момент неожиданности, природный глазомер подвел лекаря в самый неподходящий момент, потому как камень, который юноша кинул в направлении головы великана, прошёл по касательной относительно виска Ультона. Задев чирком, булыжник не то, что не ранил главаря, и даже не поцарапал, а всего лишь немного содрал кожу в районе скулы. В этот момент юноша успел пожалеть о том, что чаще предпочитал остаться в библиотеке, чтобы почитать, вместо того, чтобы лишний раз сходить с ребятами к берегу, чтобы покидать камушки в воду. И всё же, этого хватило, чтобы Ультон инстинктивно прикрыл глаз, едва не задетый камнем, и отшатнулся от своей текущей позиции, таким образом, позволив застать себя врасплох. Сам же булыжник, выполнив возложенные на него обязанности в полной мере, плюхнулся отдыхать на землю.

Улучив момент, Кель перепрыгнул бревно, за которым прятался, и помчался в направлении главаря бандитов, на ходу переложив метательный ножик в освободившуюся руку, и покрепче сжав рукояти обоих своих оружий.

На пути к Ультону, лекарь всё не переставал корить себя: "Бесы-бесы-бесы! Нужно было выдвигаться раньше! Ещё бы чуть-чуть, и стало бы поздно! Слишком поздно!".

Пробегая мимо лагерного костра, юноша заставил свой ум переключиться на решение более насущных вопросов, и принялся обдумывать место для нанесения первого удара: "Что же пустить в бой? Меч? Нет, Ультон оказался слишком быстр даже для Джил, а я уж точно медленнее её. Пока я замахнусь, он уже успеет сообразить, что его собрались резать, уклонится от клинка, и прикончит меня одним ударом своей оглобли по голове. И она лопнет как арбуз, по которому врезали кувалдой. - На одну тысячную мгновения представив себе сию сцену, юноша невольно поежился изнутри. - Так не пойдёт. Тогда ножик! Точно! Он лёгкий, я смогу быстро им воспользоваться, чтобы ослабить Ультона, и уж тогда, наверное, мне и меч пригодится. Точно, так и сделаю! Но куда бить? Плечо? Предплечье?" - и всё это пронеслось у него в голове за доли секунды.

Когда Кель оказался буквально в паре шагов от главаря бандитов, его взгляд упал на столь беспечно открытую для атаки подмышку великана. Ведь тот, благодаря царапнувшему его булыжнику, растерявшись, так и не успел занять боевую стойку.

"Идеально!" - обрадовался лекарь.

Когда до Ультона оставался всего один шаг, Кель перенёс вес на правую ногу, пригнулся и, отпружинив, подпрыгнул, метясь ножом аккурат в подлопаточную мышцу главаря. Нервы лекаря натянулись, словно струны. Не выдержав напряжения, он издал нечто, отдалённо напоминавшее боевой клич.

"Только бы не в артерию! Только бы не в артерию!" - Непрерывно повторял про себя Кель. Его размышления падали вниз водопадом, и, оказавшись где-то около языка, все буквы, его формировавшие, перемешивались, и поэтому, сотрясая воздух, на окружающих изливались не чётко сформированные мысли юноши, но какой-то невнятный крик, больше похожий на брачный зов орангутанга. Прежде чем вонзить лезвие в любезно предоставленную для атаки Ультоном подмышку, лекарь предварительно развернул клинок ножа так, чтобы, в случае чего, не разрезать её надвое, а войти в артерию поперёк, тем самым уменьшив риск фатального кровотечения.

Когда лезвие ножа, пробив кожу, пройдя слой жира, достаточно глубоко воткнулось в мясо, в голове лекаря мелькнула мысль о том, насколько Джил была близка к истине, когда предсказала, что Келю предстояло всадить это "перо" кому-нибудь под ребро. Почти буквально. "Ошиблась всего на пару сантиметров", - констатировал Кель. Вслед за этим юноша испытал довольно странное, невиданное доселе ощущение - за всю свою жизнь он разрезал тысячи, если не с десяток тысяч людей, и всегда испытывал только гордость за свои действия, и впервые он проткнул человека не для того, чтобы помочь ему, но чтобы навредить, причём, сделал это специально. Однако, текущая ситуация складывалась так, что у лекаря совершенно не имелось времени на то, чтобы разбираться с новыми чувствами, не то, чтобы как следует их посмаковать.

Когда Кель приземлился, ему первым делом бросился в глаза фонтан алой, словно лепестки розы, крови, хлещущий из нанесённой им великану раны, свидетельствующий о том, что он попал именно туда, куда больше всего не хотел: "Дерьмо", - крайне невесело воспринял сей факт лекарь.

Ультон инстинктивно прижал плечо к боковой части груди, чтобы закрыть ранение, уменьшив тем самым кровотечение, но сделал себе только хуже и больнее, увеличив порез. Зажмурив один глаз, он скрипнул зубами, и взревел, словно раненый бык. Скоро сообразив, откуда его атаковали, великан развернулся на месте, и попытался, не целясь, резануть обидчика наудачу. Но лекарь стоял достаточно далеко, чтобы кортик главаря не достиг цели, даже если бы тот вытянул руку на полную длину. Если бы юноша просто стоял на месте, не двигаясь, или отошёл бы от взбешённого оппонента на пару шагов назад - то всё было бы нормально, и ему ничего бы не сделалось. Тем не менее, Кель рефлекторно поднял руку с мечом, попытавшись прикрыться оружием от опасности. Даже той крохи немыслимой силы великана, которую он вложил в этот замах, хватило, чтобы выбить клинок из рук незадачливого лекаря. И тогда меч, точно пёрышко, подхваченное внезапным порывом ветра, взмыл в воздух, и приземлился вне зоны досягаемости юноши - где-то в районе палаток. Проводив оружие взглядом, Кель наконец-то сообразил, что ему стоило начать делать хоть что-то, и начал медленно пятиться назад.

Ультон стоял на полусогнутых ногах, опёршись на дубину. Рукав и верхняя часть его рубахи, словно зачарованный холст художника, который разукрашивал сам себя причудливым узором, наливалась кровью. Равно как и глаза великана. И этот знак явно не предвещал лекарю ничего хорошего в ближайшем будущем.

С громким, звериным рыком главарь бандитов рванул в сторону лекаря, чтобы вновь его атаковать. Для начала он попытался пырнуть юношу кортиком в область сердца, но Кель успел отпрыгнуть назад. Едва-едва. Тогда Ультон, одним прыжком сократив расстояние между собой и своей жертвой настолько, насколько мог, взмахнул дубиной, в надежде снести лекарю голову. Кель был не настолько ловок, как Джил, чтобы надлежаще увернуться от подобного удара, однако, по скорости мысли он явно не уступал артистке, скорее даже, явно превосходил её в этом плане. И всё равно, его мозгов хватило только на то, чтобы элементарно упасть, чтобы уйти из-под атаки, здраво рассудив, что: "Лучше валяться на земле с ушибленным затылком, но живым, чем с проломленным черепом, но не совсем живым", - и то, местная рыхлая лагерная почва вновь смягчила чьё-то приземление, поэтому юноша ничего себе не повредил.

Промазав мимо цели, дубина пролетела ещё полкруга, и, по инерции, увлекла за собой своего владельца, отчего тот развернулся на сто восемьдесят градусов, и оказался повёрнут спиной к Келю. Тут-то лекарь и сообразил, что силы наконец-то начали покидать здоровяка: "Видимо, из-за того, что он активно двигался, так и не вытащив ножик из раны, он нанёс себе ещё больше повреждений, разогнав кровь по организму", - заключил юноша, заодно подметив, что по первому впечатлению Ультон казался самым умным из своей шайки, но, всего лишь на миг поддавшись своему гневу, совершил глупейшую ошибку, которая стоила ему успеха. Ну, или скоро должна была стоить. Сам великан, припав на одно колено, тяжело дышал, опёршись на свою оглоблю, не то стараясь привести дыхание в порядок, ни то пытаясь не потерять сознания. Но даже в таком состоянии главарь оставался слишком грозным противником, по крайней мере, для тщедушного лекаря.

И тогда Кель, поднявшись настолько тихо, насколько мог, незаметно подкрался к Ультону, и, что было мощи, пнул его по спине, в надежде на то, что тот завалится мордой вперёд. Но великан, вместо того, чтобы безжизненно распластаться на земле в позе звезды, напротив, откуда-то открыл в себе второе дыхание, и даже не пошатнулся от напора юноши. Распрямившись слишком стремительно для текущего состояния своего здоровья, главарь взревел на пределе своих возможностей, испугав, наверное, всех лесных обитателей в радиусе ближайших пяти километров. Запаниковав всего на секунду от такого резкого поворота событий, Кель не придумал ничего лучше, чем запрыгнуть Ультону на спину, крепко обхватил руками шею великана, в тщетной надежде свалить последнего с ног, или хотя бы перекрыть кислород. И буквально в следующую же секунду лекарь пожалел о своём решении: "Бесы! Зачем я это сделал?! Если он завалиться на спину, он же, буквально, похоронит меня под весом своей туши! И тогда ему вообще никакого труда не составит воткнуть мне кортик в глаз! Бесы! Бесы! Бесы!", - причитал юноша, но он слишком сильно боялся, что если отпустит здоровяка, то, отлетев в сторону, повторит судьбу одного из приспешников главаря бандитов, и ударится головой об одно из лежавших в округе брёвен, с весьма печальным исходом. Поэтому, слишком крепко сцепив пальцы от страха, Кель потерял над собой контроль, не мог их расслабить, даже если очень бы захотел.

Ультон же, зарычав, начала неистово вертеться из стороны в сторону, в попытках сбросить со своей спины нежелательный груз.

Джил в полной мере воспользовалась передышкой, которую для неё выиграл Кель, чтобы немного восстановить силы и встать на ноги. Для этого ей пришлось перевернуться на правый бок, и очень медленно подняться, опираясь только на здоровую руку, чтобы лишний раз не тревожить повреждённое плечо. И всё равно, даже несмотря на все её старания, рука ныла от каждого, даже самого мелкого, неверного движения.

Твёрдо встав на землю, артистка в первую очередь попыталась пошевелить поломанной рукой. Едва сдержав вскрик от выстрелившей в кости молнии, девушка пришла к выводу, что какой-либо пользы из этой конечности больше извлечь было нельзя. Поэтому она расстегнула здоровой рукой свой ремень, и, приложив немало усилий, кое-как с трудом шевеля пальцами, запихала под него повреждённую руку, и снова затянула. Таким образом Джил прижала бесполезную конечность к телу, чтобы та не болталась без дела, то и дело мешая своей хозяйке, нарушая её равновесие. После этого артистка, стараясь не сгибаться, присела на колено, чтобы поднять свой кинжал, перехватив его здоровой рукой. Поднявшись, она бросила взгляд в сторону, где продолжала кипеть "битва". Легкий Кель, смертельной хваткой вцепившийся в ворот Ультона, болтался то поднимаясь в воздух, то опускаясь, и оттого смахивал на длинную коричневую соплю, развевавшуюся на ветру. Что со стороны выглядело крайне комично. Но в тот момент Джил было далеко не до смеха - она даже не улыбнулась.

Приняв боевую стойку, артистка покачалась из стороны в сторону, и немного попрыгала на месте, насколько позволяло ей ранение, чтобы понять, в каком направлении сместился баланс её тела. Сообразив, что к чему, девушка начала неторопливо и бесшумно двигаться в направлении взбешенного великана, готовясь в любой момент совершить стремительный рывок, чтобы нанести ему решающий удар. По ходу движения, она постоянно пыталась подгадать подходящий момент, но Ультон всё никак не собирался его предоставлять.

В очередной раз развернувшись вокруг своей оси, великан слишком поздно, видимо, из-за обильного оттока крови от головы, да и от всего тела в целом, но всё же сообразил, что тратил чересчур много сил на крайне бесполезное занятие. Поэтому, остановившись, главарь попытался вонзить свой кортик в руку лекаря. Вовремя заметив изменения в тактике Ультона, Кель успел разжать пальцы. Находясь в полёте, лекарь, не обратив на это совершенно никакого внимания, случайно провёл ребром правой ладони по лопатке главаря бандитов, и тут же плюхнулся на землю, охнув.

Великан пронзительно завопил, наконец-то выронив из руки свою дубину. Кель подумал, что действие адреналина в крови Ультона наконец-то закончилось, и он в полной мере ощутил боль от полученного в подмышку ранения, и заодно ощутил слабость во всём теле. Однако Монарх, который всё это время очень внимательно, почти неотрывно наблюдал за ходом событий, придерживался совсем иного мнения относительно того, что только что произошло - ведь это неприметное движение таило в себе гораздо больше, чем казалось на первый взгляд. Целитель нахмурился.

Юноша молча восхитился тем, насколько упорно Ультон не хотел расставаться со своей оглоблей, даже будучи раненым в артерию руки, в которой он держал свою дубину, и тем, как прытко при всём при этом главарь умудрялся двигаться.

Ярость полностью ослепила великана. У него не оставалось сил, чтобы кричать, зато ему вполне хватило воли, чтобы, сжав зубы, утробно, озлобленно замычать. Взъерепенившись, он впал в неистовство, и принялся исступлённо топтать землю, в попытках придавить несчастного лекаря. Правая рука главаря бандитов безвольно болталась в воздухе, и Джил ему даже посочувствовала. Немного. Совсем немного. Ведь он, в отличие от неё, забывшись в своём безумии, совсем перестал чувствовать боль. Кель почти безостановочно перекатывался по земле, во вполне успешных попытках не стать отбивной, попавшись под гигантскую стопу Ультона. В тот момент он чувствовал себя собакой, которой вначале приказали умереть, а потом дали команду крутиться. Как ни странно, это его немного подбадривало.

За это время Джил успела подобраться к великану настолько близко, насколько было возможно, при этом не попав к нему в поле зрения. И, наконец, улучив удобный момент, когда Ультон в очередной раз топнул мимо Келя, и остановился всего на одно мгновение, чтобы передохнуть, артистка метнулась к нему, и, неловко наклонившись, перерезала великану сухожилие под левой коленкой. Движение было всего одно, но девушка совершила его с таким остервенением, что лезвие кинжала аж скрежетнуло по кости.

Глава разбойников рыкнул, но как-то неубедительно, а скорее, жалостливо. Его повреждённая нога подкосилась, но он успел своевременно, хоть и рефлекторно, перенести вес тела на другую ногу, и, поэтому, сумел сохранить вертикальное, но неустойчивое положение тела. Джил закатила глаза - с одной стороны, она зауважала Ультона: всё-таки, настолько стойких людей встретишь не часто, но с другой, его упёртость достала её сверх всякой меры. Разозлившись, артистка подняла ногу, и смачно, со всей силы, врезала каблуком сапога главарю по обратной стороне соседней коленки. И только тогда разбойник рухнул, но лишь на колени, а своими безразмерными кулаками он всё ещё продолжал упираться в землю. Что примечательно, кортик из левой кисти он так и не выпустил.

Келю понадобилось некоторое время, чтобы обнаружить, что его перестали преследовать. И до самого момента осознания он продолжал непрерывно кататься по земле. На всякий случай он откатился подальше, на безопасное расстояние, и только тогда поднял голову, чтобы осмотреться, и увидел, что Ультон теперь стоял на четвереньках. Лекарь никак не мог до конца осознать, что же произошло, пока не увидел выглянувшую из-за спины великана Джил. Вымученно улыбнувшись артистке, юноша поднялся.

Ультон тяжело дышал, широко раскрыв рот и глаза. Голова его была низко опущена, можно сказать, она попросту тупо болталась у него на шее. Его лоб покрывали огромные капли холодного пота, которые, пробежав по носу, вискам, и щекам великана, капали не землю. Ткань его рубахи, насытилась кровью настолько, что была уже не в силах принять в себя ни грамма, и, поэтому, кровь главаря бандитов, не желая засыхать, капала вниз, точно песок в стеклянных часах, словно бы отсчитывая последние секунды, отведённые Ультону на свободе. А земля с большим удовольствием принимала дары главаря бандитов, жадно впитывая в себя всё, что только он мог ей дать, хоть и против своей воли.

Кель принялся обдумывать план финальных действий. Он понимал, что самый лучший его удар был не способен окончательно вырубить здоровяка, кроме того, несмотря ни на что, лекарь всё ещё опасался приближаться к низвергнутому великану: "Хотя, учитывая его нынешнее состояние... но уж лучше наверняка", - и тут юношу посетила одна замечательная идея.

Лекарь ехидно улыбнулся, отставив одну ногу за спину, приготовился к бегу, и крикнул:

- Эй, Ультон!

Главарь, сам не понимая зачем, видимо, потеряв всякую связь с реальностью, с огромным трудом и дрожью в шее поднял голову. Половину его лица закрывали слипшиеся от пота длинные, толстые, сальные патлы.

Кель, дождавшись, пока Ультон полностью поднимет голову, отступил на два шага назад, как следует разбежался, подпрыгнул, резко выкинув обе ноги вперёд, и, придав телу горизонтальное положение в воздухе, со всей дури заехал обеими подошвами великану в рожу, после чего триумфально шлёпнулся на землю. Лекарю захотелось расправиться с главарём разбойников так же красиво, как это сделала артистка с Сухим, но, даже несмотря на наличие плаща, без которого ранее осталась девушка, скинув его для удобства, Келю не удалось стать похожим даже на прозаичного крылатого ангела смерти. Скорее, со стороны он больше походил на неровное, несуразное бревно, обвязанное грязной тряпкой, которое кто-то метнул в лицо предводителю головорезов.

Раздался хруст.

Веса тела юноши хватило, чтобы Ультон, зажмурившись, скривившись, разбрызгивая кровь из носу, и раскидывая зубы по окрестности, в беспамятстве завалился на спину, широко раскинув руки.

Кель, испытав приступ какого-то дурацкого счастья, лежал на земле - он понимал, что всё наконец-то закончилось, но никак не мог полностью этого осознать. Лекарь глядел на звёзды, улыбаясь, как умалишённый, и размышлял: "Обильное артериальное кровотечение, резаная рана левого подколенного сухожилия, и сильный перелом носа, скорее всего, с искривлением перегородки".

***

Кель поднялся с земли, и огляделся. Все бандиты были повержены. Он щенячьими глазами посмотрел на артистку, и восторженно воскликнул:

- Джил, мы... мы сделали это! - Радости лекаря просто не находила границ. Но он тут же добавил, несколько отстранённо. - Хотя, честно сказать, у меня душа в пятки ушла, когда пришлось вонзить нож в живого человека, не с целью ему помочь.

В ответ артистка слабо улыбнулась, покачав головой:

- Да, Кель. А ещё, ты спас мою шкуру, спасибо. - Она вернула кинжал в ножны.

Юноша истерично захохотал, и обнял девушку. Та зашипела от боли:

- Придурок! Плечо!

- Ой, точно, прости. - Осторожно освободив Джил из объятий, Кель неловко отстранился. - Мы справились! - Лекарь вновь посмотрел во все стороны, чтобы убедиться в своих словах наверняка. - Даже не верится.

- Не верится, что всё пошло настолько отвратно. - Парировала Джил.

- Но мы хотя бы живы! - Не унимался Кель.

- Это уж точно. Жаль, что не совсем целы. - Джил очень нежно потёрла ушибленное плечо. На удивление, после объятий лекаря оно начало болеть как будто бы немного меньше, совсем капельку. Задумавшись о том, чем это могло быть вызвано, артистка пришла к неоднозначному выводу, и оттого немного засмущалась своих чувств.

Вдруг со стороны послышались аплодисменты. Оба опасливо обернулись. Оказалось, что в ладоши хлопал Монарх:

- Молодцы, мои юные друзья, вы просто молодцы! Великолепная командная работа! - Маг довольно резво поднялся, неожиданно, от его вялости не осталось и следа. Кель с Джил немало удивились столь резкой перемене в состоянии целителя, но расспрашивать не стали, так как запас восторженных эмоций у обоих уже подходил к концу. А старец добавил. - Но, боюсь, жизни Ультона прямо сейчас угрожает серьёзная опасность.

Кель помрачнел, и посмотрел на главаря. Кровавое пятно просочилось уже до конца рукава рубахи великана, и расползлось на всю боковую часть его одежды. Медлить было нельзя. Лекарь сказал приказным тоном:

- Джил! Скорее, принеси мою сумку! - Одновременно с этим он присел на одно колено рядом с пациентом, и пережал пальцами артерию по обе стороны от места ранения.

- Что?! Ты собрался его спасать?! - Возмущению Джил не было предела. Тут она краем глаза поймала на себе взгляд Монарха. Обернувшись, артистка убедилась, что целитель смотрел на неё не то, чтобы с укором, но, скорее так, как смотрят на человека, который должен без подсказки сам понять, как ему правильно поступить. Девушка почувствовала себя так, будто в тот момент старец её проверял. Артистка всплеснула здоровой рукой. - Серьёзно?! Вы оба хотите сохранить Ультону жизнь?! Да вы вообще слышали, что он собирался со мной сотворить?! - Девушка упёрла здоровую руку в бок.

- Джил, прошу тебя! - Чуть ли не с отчаянием возопил Кель, с мольбой в глазах взглянув на артистку.

А она, в ответ, сдвинув брови, пристально уставилась на лекаря: во взгляде девушки юноша увидел крепкую, но не нерушимую стену, которую ему предстояло проломить, чтобы Джил хотя бы задумалась о том, чтобы начать помогать. В знак протеста артистка попыталась скрестить руки на груди, но у неё, естественно, ничего не вышло. Тогда она просто обхватила кистью здоровой руки локоть повреждённой, и завела носок одной ноги за пятку другой, чуть наклонив голову набок.

Поджав губы, Кель с натугой выпустил воздух через ноздри:

- Ладно! Тогда подумай вот о чём - как долго мы будем добираться до города, если придётся на себе тащить его тушу? А если мы сохраним ему жизнь - он сможет хоть кое-как, но доковылять до Кориделя на своих двоих. - Джил приподняла одну бровь, на весах жизни главаря разбойников её ненависть к Ультону явно перевешивала её же нежелание тащить на своей спине его массивное тело. Отвернувшись, Кель закатил глаза, его губы невольно скривились. Повернувшись обратно, он на одном дыхании выпалил свой второй, последний, но в то же время и самый весомый аргумент. - Тогда подумай о том, сколько золота мы потеряем, если он умрёт!

Торжество человеколюбия над ненавистью свершилось! Чаша весов с надписью "жизнь", придавленная страстью Джил к золоту, триумфально грохнулась на пол! Стена, отделявшая добро от зла рухнула сей же миг:

- С этого стоило начинать. - Улыбнувшись краешком рта, хмыкнула девушка.

Джил побежала к деревьям, на одном из которых она ещё недавно болталась с Келем.

Сумка лежала там, где её оставили. Чтобы поднять её, не потревожив при этом больное плечо, артистке пришлось встать на колено.

Когда она вернулась, Монарх уже стоял рядом с побеждённым главарём. Маг почему-то очень внимательно следил за пальцами, которыми лекарь пережал артерию разбойника, и не очень-то торопился приступать непосредственно к лечению.

Кель с надеждой посмотрел на старца, и спросил достаточно громко, чтобы вывести того из задумчивости:

- Монарх! Вы же ему поможете? Боюсь, традиционными методами спасти Ультона уже практически нереально! - Он бросил через плечо. - Джил, пожалуйста, открой сумку и поставь её рядом.

Артистка, посмотрев на свою раненую руку, бросила на лекаря испепеляющий взгляд, которого он, разумеется, не увидел, и даже не почувствовал, так как его голова была занята совершенно другими вещами. И всё же, девушка выполнила указание, но для этого ей пришлось взять лямку сумки в зубы, и пальцами здоровой руки раскрыть её. Сноровка артистки дала о себе, знать, и всё это она проделала довольно ловко и быстро, после чего взяла сумку в здоровую руку и поставила её поближе к лекарю. Тот, приметив её краем глаза, поблагодарил Джил.

Наконец Монарх, не обращая внимания ни на какие увещевания, сам вышел из транса, и, осмотрев Ультона, ответил:

- Конечно, мальчик мой, я могу помочь залатать Ультона, но не стану делать этого...

Только услышав отказ, Кель моментально на него отреагировал, перебив целителя:

- Что?! Но почему?! - Кель обескуражено уставился на старца.

Монарх выставил вперёд ладонь левой руки, призвав юношу замолчать, и успокоиться:

- Не спеши с выводами, мальчик мой, ведь ты меня не дослушал. - Он спрятал свободную руку за спину. - Я не собираюсь исцелять Ультона полностью. Его ногу я залечу таким образом, чтобы он сильно хромал, но, при этом, мог ходить самостоятельно, без посторонней помощи. Что же касается его руки - я сращу его артерию обратно, чтобы он не истёк кровью, разумеется, но, что до мягких тканей, я хотел бы оставить всё, как есть, чтобы на случай, если нашему не достопочтенному главарю банды придёт в голову снова помахать кулаками - то у него ничего бы не вышло. По крайней мере, до тех пор, пока мы не доберёмся до города. Проще говоря, я хочу оставить Ультону серьёзные, но несмертельные раны, чтобы его жизнь оказалась вне опасности, но, в тоже время, чтобы обезопасить нас с вами. - Целитель обвёл взглядом всех присутствовавших, из тех, кто ещё оставался в сознании. - Все согласны с моей позицией?

Джил недобро усмехнулась:

- Хах. Ещё как. - С этими словами артистка попыталась как можно нежнее потереть ушибленное плечо здоровой рукой, но оно тут же отозвалось мгновенным и сильным, хоть и коротким, приступом боли. Тут же отдёрнув руку, девушка непроизвольно зажмурила один глаз, шумно втянув воздух через сжатые зубы.

Кель вздохнул с облегчением. Однако, как только он взглянул на побледневшее лицо великана, в нём тут же взыграло чувство долга, которое стремилось не позволить ему обойтись полумерами, в то время как у него имелась возможность приложить максимум усилий для оздоровления пациента. В глазах юноши проявилось сочувствие, и с таким вот выражением лица он посмотрел на Монарха:

- Но Ультон потерял очень много крови, он итак слаб, вы уверены, что это хорошая затея?

Не стремясь привлечь внимание, или быть услышанной, Джил злобно пробормотала себе под нос:

- Если вы спросите меня, то, как по мне - просто отличная.

Целитель посмотрел в глаза лекаря, приподняв одну бровь. После чего, одобрительно усмехнувшись, ответил:

- Об этом можешь не беспокоиться, мой юный друг, у нашего знакомого её ещё столько, что я готов едва ли не биться об заклад, что он оправиться быстрее остальных, да ещё и дошагает до Кориделя без передышек.

Джил встрепенулась. Ей как-то не верилось в слова старца, хотя тот уже успел доказать, что вполне был способен за них ответить, помимо того, что он всегда очень пристально следил за тем, что говорил:

- Вы хотите сказать, что даже после всего того, что мы тут с ним сотворили, он ещё и очухается быстрее остальных?

Целитель пожал плечами:

- Я бы не стал утверждать с полной уверенностью, но так же и не исключаю, что очнётся он одним из первых.

- Оу. - Кель вздрогнул, и, теперь уже с опаской, посмотрел на Ультона. - Ну, в таком случае, думаю, у нас не остаётся иного выбора.

Джил скривилась:

- Сразу бы так.

Монарх кивнул:

- Что ж, мальчик мой, раз уж ты уже взялся за руку Ультона - можешь пока начинать делать все необходимые перевязки, а я займусь его ногой. - С этими словами, целитель, что удивительно, воткнул посох в землю, и, без какой-либо помощи со стороны своего артефакта, да не использовав его в качестве опоры или костыля, сел на колени, и начал подробнее изучать ранение главаря бандитов.

Нехотя отняв пальцы от артерии Ультона, Кель порылся в сумке. Достав из недр какую-то баночку с прозрачным содержимым, лекарь смочил по очереди вначале одну руку, а потом другую. После чего снова опустил руку в сумку, но тут же опомнился:

- Бесы, жгута-то у меня с собой нет. - Осмотревшись по сторонам, юноша бросил через плечо. - Джил, подай мне, пожалуйста, дубинку Пса.

Скривившись от того, что из неё сделали девочку на побегушках, артистка наклонила голову набок, но всё же пошла за дубинкой.

Когда девушка достигла своей цели, она заметила, что Пёс, лежа там, где его оставили, и обильно пускал слюни во сне. Хмыкнув, Джил от всей души саданула обрюзгшему бандиту носком сапога в район поясницы. Пёс заскулил, но в сознание так и не пришёл. Проворчав себе под нос несколько нелестных отзывов в адрес толстяка, артистка присела на корточки, чтобы забрать дубинку.

Когда она вернулась, Кель уже перевязывал подмышку Ультона полоской ткани, которую оторвал от рубахи великана. Окровавленный метательный нож, которым юноша и нанёс великану рану, лежал рядом. Джил пока решила его не забирать, чтобы не лезть лекарю под руку. Монарх лечил подколенное сухожилие бандита с применением магии. Руки целителя, и область, на которую он воздействовал, светились бледно-зелёным светом, который при свете дня, пожалуй, можно было бы и вовсе не заметить, но в сумерках он виднелся довольно отчётливо.

Лекарь очень внимательно занимался своими обязанностями, поэтому, чтобы обратить на себя внимание, артистке пришлось сунуть дубинку ему чуть ли не под нос.

Юноша даже не сразу сообразил, что это такое перед ним оказалось, но когда до него всё же дошло, он всего на мгновение отвлёкся от пациента, чтобы коротко поблагодарить девушку:

- Спасибо.

Приняв дубинку из рук Джил, Кель с треском оторвал от рубахи Ультона ещё одну полоску, повязал её вокруг плеча великана, немного подальше от места ранения, после чего соорудил из неё закрутку, а затем, просунув в неё дубинку Пса, провернул её несколько раз, чтобы как следует затянуть жгут. Потом, когда кровотечение полностью прекратилось, он закрепил другой конец дубинки той повязкой, которая обвивала подмышку главаря бандитов, чтобы она не раскрутилась. Оценив свою работу, лекарь удовлетворительно кивнул, и повернул голову в сторону артистки:

- Помоги мне поднять его. - Юноша встал, обошёл великана, и просунул обе ладони ему под плечи.

Девушка, однако, не торопилась выполнять просьбу Келя:

- Это ещё зачем?

- При ранении артерии под мышкой, одного жгута недостаточно. - Спокойно объяснил лекарь.

Приняв устойчивое положение ног, Джил здоровой конечностью покрепче схватила великана за шиворот, намотав ткань его рубахи на пальцы, и одним рывком придала тому полусидячее положение, без какой-либо поддержки со стороны Келя.

От увиденной демонстрации силы у лекаря как-то сами собой слишком широко распахнулись глаза.

Приметив это, Джил загадочно улыбнулась, приподняв одну бровь, и осталась довольна результатом.

Почувствовав себя неловко, Кель отвёл взгляд, и немедленно завёл оба локтя разбойника за спину. После чего принялся связывать их вместе заранее заготовленными полосками ткани, которую всё так же позаимствовал с одежды главаря бандитов.

Задорно хохотнув, Джил поддержала подобный метод лечения, уткнув руку в бок:

- Такая медицина мне по вкусу - связывать ублюдков для их же собственного блага!

В ответ оба медика наградили её взглядами, полными немого укора, без слов дав понять, что то была вынужденная мера, но никак не попытка намеренно ограничить свободу пациента. Опять же, не разделив оптимизма артистки, каждый врач сосредоточился на своей части работы.

- Э-э-э, - примирительно протянула девушка, - ну и да ну вас, пойду, лучше, верёвку поищу, чтобы связать всех этих... - заметив, что её никто особо-то и не слушал, Джил, махнув на эскулапов рукой, не стала даже договаривать, и, демонстративно отвернувшись, пошла заниматься своими делами.

Для начала Джил направилась к своему плащу. Наклонившись, она схватила его здоровой рукой, и ловко закинула на плечи, а затем очень споро, работая одной кистью, завязала шнурок у себя на шее. Затем она занялась поисками кинжала. И ей удалось довольно быстро его обнаружить, хоть он и оказался на значительном расстоянии от места её падения. Чтобы не беспокоить повреждённую конечность наклонами, артистка, встав на одну ногу, опустила торс к земле, и, подхватив кинжал, снова приняла вертикальное положение. Спрятав его в ножны, девушка начала высматривать клинок с двойным лезвием, который Ультон столь вульгарно отбил своим кортиком. Обнаружив тот неподалёку от остывшей тушки кабанчика, Джил подошла к нему, и, опустившись на корточки, вытащила клинок из земли. Повертев его в руке, артистка оценивающим взглядом посмотрела на поломанное плечо, и поняв, что сейчас вернуть клинок на положенное место не получиться, временно повесила его на пояс. Затем девушка прошлась по местам боевой славы, чтобы отыскать потерянный метательный ножик. Найдя его, она мысленно сделала себе пометку, что один из них всё ещё оставался подле Келя.

Собрав почти всё своё имущество, Джил решила, что, пожалуй, поиски верёвки стоило начать с мешков, что стояли возле палаток.

Ей пришлось постараться, чтобы развязать их. Артистка зажимала мешок ногами, чтобы зафиксировать его в устойчивом положении, а здоровой рукой разматывала горловину. Но все усилия оказались напрасны, потому, как там оказались только сменная одежда, кое-какие личные вещи, вроде писем, старых настолько, что бумага успела пожелтеть сильнее, чем последние зубы Сухого, и некоторые предметы гигиены, типа мыла, и какой-то крайне вонючей туалетной воды. Поморщившись от запаха настолько, что даже немного высунула язык, Джил закупорила бутылку с парфюмом, и вернула её на место с мыслью: "И на кой она им? Они что, умудряются где-то здесь ещё и на свидания бегать что ли?". В этот момент донышко бутылки стукнулось о что-то, что лежало в самом низу мешка, раздался металлический лязг. Крайне заинтригованная таким поворотом артистка запустила руку в мешок чуть ли не по самое плечо. Немного порывшись, она извлекла на свет небольшую пригоршню драгоценностей, в виде нескольких золотых и серебряных цепочек, кулончика с крохотным драгоценным камушком, и, кажется, пары ни то странных серёжек, ни то необычной формы запонок - в темноте было трудновато рассмотреть. Джил оглянулась на Келя с Монархом, и снова взглянула на свою руку - на её лице появилось смущение, но, слегка подкинув пригоршню в ладони, чтобы оценить её на вес, артистка пожала плечами, и бесстыдно спрятала драгоценности за пазуху.

Не обнаружив в остальных мешках ничего стоящего внимания, девушка оставила их в покое. Следующим делом она заглянула в каждую палатку, но и там не было ничего особенного, кроме спальных мешков, грязной посуды, и сушёных апельсиновых корок, разбросанных здесь, видимо, для того, чтобы хоть как-то отпугивать полчища лесных комаров. "Хм, но в это время, обычно, комаров-то уже не остается даже за гордом. Может, они просто свиньи?", - подумала Джил, обратно завешивая полог последней палатки.

Следующим пунктом её назначения стали мешки немного больших размеров, которые лежали чуть поодаль от остальных. Там артистка нашла целую гору вяленого мяса, сыра, варёных яиц, какой-то крупы, лука с чесноком, и других не очень быстро портящихся продуктов. Особняком стояла пара коробочек из бересты, наполненных солью. "Набрали столько всего, а каких-то других специй прихватить не додумались, дуралеи", - посмеялась над бандитами девушка, закрывая крышку.

Джил оставила осмотр сундучков-шкатулок около палатки Ультона на закуску, так как непременно ожидала найти там что-то ценное. Но они, к большому разочарованию артистки, оказались почти пусты. Внутри одного из них лежало тридцать вятых. Джил посмотрела на них, потом оглянулась на Келя с Монархом. В её глазах мелькнуло что-то похожее на стыд. Артистка порылась за пазухой, и достала оттуда драгоценности, которые присвоила буквально несколько минут назад, свистнув их из одного из мешков. Она, часто моргая, перевела растерянный взгляд на трудившихся над здоровьем главаря бандитов медиков. Её глаза не переставая бегали туда и обратно. Девушка закатила зрачки, и её голова начала наклоняться куда-то в сторону, и по мере того, как она всё глубже погружалась в пучину воспоминаний о совсем недавних событиях, её глаза потихоньку начинали свободно плавать, глядя в никуда. По лицу девушки можно было безошибочно определить, что внутри у неё велась жёсткая борьба. Но, в конечном итоге, она, ехидно ухмыльнувшись, спрятала побрякушки обратно за пазуху. Схватив деньги в охапку, Джил с задором крикнула через плечо:

- Эй, эскулапы! Я у них тут вятые нашла! Правда, всего тридцать! Можем поделить поровну! Станут нашей первой наградой за труды!

Голову поднял только Монарх:

- Да, здесь нам не повезло - могло бы быть гораздо больше. Буквально два дня назад их шайка наполнили золотом целый сундучок, до самой крышки, и закопали где-то в лесу. Правда, прятать сокровища ходил сам Ультон, поэтому только одному ему и известно, где они теперь покоятся.

У Джил тут же загорелись глаза:

- Может быть, мы заставим его говорить?

Опечаленно охнув, целитель отрицательно покачал головой:

- Боюсь, проще медведя научить колдовать, чем вытянуть из Ультона сведения, которыми он совершенно не намерен делиться. Как ни крути, а в войну он служил разведчиком, и был одним из лучших - его отлично натренировали. - После небольшой паузы старец добавил. - И, кроме того, как ни крути, а нам, скорее всего, пришлось бы вернуть все ценности владельцам. Поэтому, я предлагаю оставить все лишние хлопоты стражам правопорядка Кориделя.

Горестно вздохнув от обиды за упущенную наживу, Джил на время положила вятые обратно в коробку, и продолжила учёт имущества бандитов. Пройдя всю череду палаток, артистка обнаружила за ними самодельную стойку, состоявшую из двух палок, между которыми натянули несколько бечёвок. На них разбойники сушили своё бельё: "По крайней мере, Ультон заставлял их хоть как-то следить за собой", - заметила девушка не без уважения по отношению к великану. Бесцеремонно скинув всю одежду на землю, Джил достала с пояса кинжал, посрезала бечёвки, и спрятала оружие на место. Кое-как сложив верёвочки одной рукой, артистка закинула их себе на плечо: "Ну, не полноценные верёвки, конечно, но крепкие. Для начала сгодится".

Но как только артистка подняла голову, она тут же увидела, что сушилка для белья служила лишь ширмой для оружейной стойки, которую разбойники, судя по всему, тоже соорудили своими руками. Бандиты выбрали место для хранения своего арсенала так, чтобы он стоял перпендикулярно к одному из деревьев-колонн крепости, для того, чтобы с трёх сторон его прикрывали лиственная стена, мокрая одежа, и палатка, образовывая, таким образом, треугольник, со стойкой в центре, спрятанной от чужих глаз.

На стойке располагались четыре копья, такие же, которыми были вооружены стражники у ворот Раута, столько же щитов с символикой того же города, достаточное количество луков и дубинок разных размеров, чтобы по полной вооружить каждого из бандитов, колчаны со стрелами. Взгляд девушки зацепился за то, что ещё на стойке, особняком от всего остального, висело несколько разных кортиков.

Джил предположила, что все они принадлежали коллекции Ультона, поэтому никто из остальных членов шайки не смел к ним прикасаться.

Осмотрев стойку, Джил наконец-то нашла то, что искала - по её краям висели огромные мотки довольно толстой верёвки. Тут артистка вспомнила, как Сухой упоминал "урожай из пленников". Зловредно хихикнув, девушка подумала про себя: "Ну что, не по зубам оказался орешек? Сегодня ты намереваешься собирать урожай, а завтра сам им становишься",- философски заметила она, почему-то представив себе грушу с лицом Сухого.

Невольно зажмурив один из глаз, Джил с отвращением отогнала от себя сие видение. Один моток она повесила себе на шею, а другой закинула на плечо здоровой руки, и собралась уже было возвращаться, когда её взгляд упал на Кинтона.

Артистка оглянулась, чтобы посмотреть на остальных бандитов, но, к своему удивлению, не обнаружила их на прежних местах. Как оказалось, Кель, закончив с Ультоном, начал перетаскивать поверженных разбойников ближе к центру лагеря, и складывать их в ряд, головами на брёвна.

Пожав плечами, девушка подошла к загипнотизированному разбойнику. Но, прежде чем приступать, он решила на всякий случай удостовериться:

- Монарх, Кинтон не проснётся, если я попытаюсь его связать? - Крикнула артистка целителю через плечо.

- О, нет-нет, - старец помахал ладонью в воздухе, - он будет стоять на этом самом месте, пока не умрёт, либо пока я не освобожу его от заклятья. - Немного помолчав, Монарх добавил, задумчиво приподняв подбородок. - Ну, или пока кто-нибудь насильно не уведёт его куда-нибудь ещё.

- Отлично. - Кивнула самой себе Джил.

Кинув верёвки под ноги, артистка принялась, охая, шипя, рыча, и скрипя зубами, крепко связывать вместе руки Кинтона бечёвкой. Делать это одной рукой у неё выходило довольно скверно, поэтому ей пришлось, превозмогая боль, передвинуть повреждённую конечность ближе к переду, и по мере возможностей помогать второй кистью. Покончив с руками, девушка утёрла пот со лба - так тяжело давалось ей это занятие - и начала связывать ноги охранника, так, чтобы он всё ещё мог ходить, но совсем маленькими шажками. Под конец она отрезала основную часть верёвки от использованной. Джил столько внимания уделила именно Кинтону потому, что, по сути, он был единственным из всех головорезов, который не получил каких-либо существенных физических повреждений, и всё ещё оставался в форме, чтобы причинить вред товарищам. Поэтому артистка хотела удостовериться, что у него больше остальных будет ограничена свобода передвижений, чтобы он не смог натворить никаких неприятностей.

Чрезмерные потуги девушки не обошли стороной слух Монарха. Хотя и заметил он их совсем не сразу, но, как только целитель понял, в чём было дело, тут же оживился, и призывно замахал руками:

- Ох-хо-хо! Джил, дорогая моя, пожалуйста, прости мне мою невнимательность! Травма твоей руки совсем вылетела у меня из головы! - Видимо, в доказательство своих слов, старец приложил собственную ладонь ко лбу. - Скорее, скорее, подойди ко мне, чтобы я мог всё исправить!

Недовольно хмыкнув, Джил подумала: "Ну наконец-то хоть кто-то про меня вспомнил. Давно пора", - а вслух сказала, с присущим ей сарказмом:

- Спасибо! А то я уже начала сомневаться, кто же вам дороже, этот сброд, - она мотнула подбородком в сторону бандитов, - или я. - Последнюю пару слов она произнесла с напускной жалостью к себе.

Кель виновато потупился.

А Монарх не стал никак комментировать их промашку, потому как уже извинился ранее.

Артистка подняла верёвки с земли, перенесла их поближе к центру лагеря, и бросила в ноги разбойникам.

Целитель пригласительным жестом указал на бревно:

- Присаживайся, моя дорогая, так будет удобнее нам обоим.

Девушка последовала указаниям старца, он сам опустился рядом. Монарх воткнул посох в землю, чтобы освободить руки, после чего немедленно начал совершать круговые движения ладонями вдоль больного места, не прикасаясь к нему самому, при этом он постоянно шевелил пальцами, словно для более точного анализа ему нужно было найти правильное их положение:

- Хм, ну, из хорошего - с уверенностью могу сказать, моя дорогая Джил, что кость не сломалась, лишь треснула. Однако, трещина получилось продольной, и настолько протяжённой, буквально, на грани фола. Иными словами, ещё чуть-чуть, и дела для тебя обернулись бы намного хуже. Я бы даже не стал исключать, что нам пришлось бы разрезать руку, чтобы достать осколки кости, что весьма и весьма проблематично в полевых условиях. И всё же, позволю себе заметить, что я немало удивлён тем фактом, что здесь обошлось без перелома. - Монарх задумчиво и быстро протараторил себе под нос. - Особенно, учитывая силу и скорость удара. - Но спустя мгновение целитель улыбнулся, и спросил своим обычным, но немного более весёлым тоном. - Кстати, Джил, а как много молока ты пила в последнее время.

Поджав уголок глаза и рта, артистка наклонила голову набок, и возвела очи к небу, притворившись, что она действительно усердно пыталась вспомнить, пока, наконец, не выдала:

- А сливочное пиво считается?

Пожав губы, старец подпёр их пальцем:

- Нет, я так не думаю.

Прижав ухо к плечу, девушка ответила как-то развязно:

- Ме-х, тогда, думаю, чуть больше, чем многие, но намного меньше, чем следовало бы.

Монарх улыбнулся ещё более добродушно, и отвернулся, чтобы уделить всё своё внимание плечу Джил. Он всё ещё продолжал сосредоточенно водить руками над треснувшей костью, чтобы вывести наиболее эффективный метод исцеления. Но чем дольше он этим занимался, тем больше таяла его улыбка. И когда он обнаружил, что-то такое, что заставило беззаботность улетучиться с его лица, он вмиг посерьёзнел, и спросил у артистки, даже немного сурово, и очень вкрадчиво:

- Скажи, Джил, а ты не почувствовала чего-то, кхм, особенного, когда Кель тебя обнял?

Артистка поначалу даже не поверила своим ушам. Приподняв одну бровь, она с неподдельным недоумением посмотрела на целителя. Но, всего через секунду её лицо уже украшала ехидная ухмылка, и она глядела на старца с полным пониманием:

- О-о, не думала, Монарх, что вы из тех, кто любит поболтать о подобных вещах. Но не кажется ли вам, что сейчас не самое подходящее время и место, чтобы сплетничать?

Теперь пришла очередь целителя удивляться. Оконфуженный, он даже не сразу сообразил, о чём говорила девушка, и ещё секунд десять у него ушло на то, чтобы подобрать правильные слова:

- О-о-о, нет-нет-нет, дорогая моя. - Маг помахал в воздухе указательным пальцем. - Я имел ввиду, не почувствовала ли ты что-то по поводу своего плеча?

Теперь Джил по-настоящему призадумалась:

- Ну, когда он кинулся на меня - я точно почувствовала резкую боль. - Приподняв голову, артистка похлопала себя пальцем по подбородку. - Ну, и когда он отпустил, вроде, стало легче, но всё равно кость ныла. А так, вроде, больше, ничего. - Девушка пристально посмотрела на целителя. - А что, думаете, до того, как он меня обнял, трещина была меньше? Хотите сказать, что он сделал только хуже? - Она похлопала себя по коленке, стараясь припомнить испытанные в тот миг ощущения, и высказалась куда-то в никуда. - Не сказала бы, что объятия были такими уж крепкими.

Монарх отрицательно повертел головой:

- Нет, нет, дорогая моя, я уверен, что Кель не мог усугубить ситуацию с твоим плечом. - И тут же пробормотал. - О-о-очень навряд ли. - Целитель ещё немного посидел молча, но потом всё же не удержался от уточнения. - А ты точно уверена, что ничего? Может быть, что в общем стало меньше болеть?

Отрицательно мотнув головой, артистка пожала плечами:

- Кажется, нет. - И начала что-то подозревать. - А должна была? - Спросила она, прищурившись.

Старец отрешённо взглянул куда-то в сторону, но всего на пару мгновений, после чего, приветливо улыбнувшись, ответил:

- Возможно. Поддержка близких, и тёплые чувства, которые она дарит, всегда помогали больным чувствовать себя лучше, и выздоравливать быстрее. - Отшутился Монарх.

Неловко ухмыльнувшись, Джил промычала в ответ что-то невразумительное, и оглянулась на Келя. Тот, придерживая предплечье Сухого правой рукой, старательно зашивал его левой.

Артистка слегка изумилась такому положению дел, и обратилась к целителю:

- А почему Кель зашивает Сухого, ну, как это обычно делают? Разве магией было бы не быстрее?

Старец ответил, не отрываясь от процесса обследования:

- Конечно, быстрее. - Со всей готовностью подтвердил Монарх. - Но, в то же время, у меня на это ушло бы гораздо больше сил, чем это могло бы показаться со стороны. Поэтому, даже самые опытные маги-целители, когда имеется возможность просто разрезать, а потом зашить - предпочитают работать по старинке. Нам следовало как можно скорее залечить артерию Ультона, потому что иначе промедление грозило бы ему смертью, именно поэтому я и воспользовался магией. А ранение Сухого не требует совершенно никакой спешки. Ну, и, кроме того, я уже озвучивал свою позицию по поводу того, что предпочёл бы, чтобы наши, кхм... - целитель потянул время, чтобы подобрать самое подходящее, но при этом приличное слово для шайки головорезов, пока, наконец, не нашёлся, - пациенты, сохраняли некую дееспособность. - Внезапно, старец резко сменил тему. - А теперь, дорогая моя, я попросил бы тебя двигаться как можно меньше, а по возможности, сохранять полную непоколебимость.

Не успела Джил понять, что Монрах имел ввиду, как его глаза тут же засветились. Она вдруг почувствовала в плече холодок, который, заполнив его до самого локтя, через пару секунд внезапно ушёл, как будто его там вовсе и не было, однако, заодно унеся с собой почти всю боль. Девушка почувствовала значительное облегчение. Но внезапно она ощутила сильный, но терпимый жар в районе ключицы. И оттуда, по направлению к локтю, по всей повреждённой косточке Джил начало растекаться едва ощутимое, но очень приятное тепло. Оно создавало ощущение непонятной, лёгкой щекотки, от которой совсем не хотелось избавляться, а даже если бы и захотелось, то её невозможно было бы почесть, так как она находилась гораздо глубже, чем кожа. При этом, чем больше тепло покрывало повреждённую кость, тем меньше становился жар в ключице. Когда же жар исчез совсем, а тепло начало потихоньку прогревать больное место, изнутри трещины начал образовываться замогильный холод, совсем не похожий на тот, который Джил почувствовала в начале процедуры. И чем больше он распространялся, тем сильнее становился, и, чем сильнее он становился, тем нестерпимее становилась причиняемая им боль. В какой-то момент боль стала настолько невыносимой, что артистке начало казаться, что кто-то пытался сломать её плечо об колено, она уж даже было собралась вскрикнуть, и схватиться за руку, но, помня завет целителя, сдержала себя. Заняв всё оставшееся свободное место, холод как будто бы начал поглощать тепло, засасывая его в глубину трещины, заполняя образовавшееся от удара Ультона пространство.

Вместе с тем, как иссякло тепло, исчез и холод. И всё внезапно закончилось. Глаза Монарха перестали светиться, а боль Джил улетучилась. Она подняла руку, осмотрела и покрутила по часовой стрелке, разминая

Артистка ненадолго ослабила ремень, чтобы освободить теперь уже вторую здоровую руку, и посмотрела вначале на ладонь, а потом на обратную её сторону, прислушиваясь к ощущениям. Убедившись, что всё в порядке, она начала по-всякому крутить, вертеть, и вытягивать руку, разминая её:

- Спасибо. - Коротко поблагодарила она старца.

Монарх примирительно покачал ладонью:

- О, ну что ты, ведь это мой долг. - Он благодушно улыбнулся. - Тем более, надо же мне было хоть как-то отплатить тебе за то, что ты помогла мне слезть с сети на дереве.

- Да уж. И спасибо Келю, что он вытащил из этой передряги нас всех.

За это время лекарь успел разложить разбойников так, как ему было удобно. Получилось так, что на двух из четырёх брёвен лежало по четыре бандитских головы: "Ну, вот вроде как получилось две палаты по четыре койки", - с удовольствием отметил про себя лекарь. Закончив, он осмотрел результаты своего труда, и счёт их удовлетворительными. Утерев пот со лба, он выдохнул:

- Кажется, я всех залатал. Все мои диагнозы оказались верны, и, кроме тех ран, которые мы уже обработали и зашили, я больше ничего не нашёл. - Тут он немного стушевался. - Кроме шишек. - И запнулся. - Огро-омных шишек. - И закончил, глубоко вздохнув. - В таких местах, где их, как мне казалось, в принципе, быть не может. - После этого он обратился к старцу. - Монарх, вы не могли бы обследовать их с помощью магии? На случай, если я всё же что-то упустил.

Целитель кивнул, и его глаза остекленели на пару мгновений:

- Нет. Кажется, нет. Они все без сознания, а иногда, чтобы обнаружить, что что-то не так, нужно, чтобы пациент осознавал, что происходит вокруг него, и внутри него тоже. Но, насколько я могу судить, всё в порядке. В пределах возможного. Ничьей жизни не угрожает никакая опасность.

Пока эскулапы болтали, Джил пересчитала разбойников:

- Кель, одного не хватает. - Настороженно заметила она.

Лекарь хлопнул себя по лбу:

- Бесы! Брат Ультона!

Насупившись, артистка начала перечислять:

- Мне кажется, я обошла лагерь вдоль и поперёк, и заглянула во все места, где он мог бы спрятаться. Я проверила каждую палатку по отдельности, но не смотрела за ними самими. - Она подняла взгляд на юношу. - Сходи, посмотри за палатками, - она указала пальцем в нужном направлении, - может быть, он там проблевался и заснул, не дойдя до постели?

- Хм, не исключено. Ладно, уже иду. - Кель направился туда, куда его послали.

Когда юноша обернулся, артистка обратила внимание на состояние его плаща, и окликнула :

- Эй, Кель! - Лекарь обернулся. - У тебя весь плащ на заднице об траву испачкался, пока нас сюда тащили! А всё остальное в пылище по самое не балуй!

Хмыкнув, Кель развернулся к Джил лицом, и, широко расставив руки, полностью продемонстрировал себя всего, от ног до головы. Его сапоги, штаны, рубаха, даже перчатки, полностью вывалялись грязи. Кроме того, на животе следы почвы хорошенько так перемешались с кровью, в которой он извазюкался, пока болтался на вороте у Ультона. И это не говоря и том, что и руки у него едва не по локоть замаралсь кровью из-за всех проведённых тут операций. Однако его лекарская сумка, на контрасте, выглядела изумительно чистой.

Увидев всё это, Джил изрядно развеселилась, и даже немного посмеялась. Почему-то раньше она не замечала, насколько сильно разошлись пути одежды Келя с чистотой, наверное из-за того, что боль в руке слишком сильно отвлекала артистку.

А Кель был только рад лишний раз услышать звонкий, мелодичных смех девушки:

- Ну, как видишь, плащ сейчас - это меньшая из моих проблем, что касается одежды. - Не переставая хохотать, Джил махнула ему, чтобы лекарь уже, наконец, продолжил заниматься делами, а он, в свою очередь, отвернувшись, тут же перестал улыбаться, и пробормотал. - Если учитель как-нибудь, когда-нибудь узнает, в каком виде, и при каких условиях я проводил операции - вмиг голову оторвёт.

Отсмеявшись, артистка поднялась, и бросила лекарю вдогонку:

- Если не найдешь его там - выгляни наружу, и обойди лагерь по периметру, может, он пошёл до ветру, да так и уснул. А если его и там не будет, ну. - Девушка неопределённо пожала плечами. - А я пока свяжу остальных.

Кивнув на ходу, Кель продолжил двигаться в направлении палаток.

Джил вернулась к своим верёвкам, когда, внезапно, её взгляд упал на метательный ножик, которым лекарь нанёс главарю головорезов решающую рану, весь измазанный в крови последнего: "Бесы! Я чуть было про тебя не забыла!". Артистка бережно подняла ножичек пальцами, огляделась в поисках того, обо что было бы лучше всего его вытереть, и, не найдя ничего подходящего, воспользовалась для этих целей штаниной Ультона. Затем вернула ножик в полагавшуюся ему петельку на поясе, после чего любовно взялась руками за ремень, и поправила его.

Оценив взглядом фронт работ, девушка коротко вздохнула, достала кинжал из ножен, начала резать верёвки, и связывать ими разбойников.

Внезапно, Джил в голову пришла одна идея, настолько необычная, что она даже прекратила делать то, что делала, и простояла, не двигаясь, несколько секунд. Хотя, на самом деле, аж до столбняка её поразило не столько то, что он вдруг придумала, а сколько то, что первой на очереди, чтобы предложить это решение, стала она, а не Кель. Возобновив свою связочную деятельность, артистка спросила у целителя, не отрываясь от процесса:

- Кстати, Монарх, а вы не могли бы сами обнаружить Бейтона, с помощью этих своих, - она беспорядочно помахала в воздухе руками, стараясь подобрать нужные слов, - магических фокусов? Тогда бы нам не пришлось бегать по всему лагерю, искать его, и беспокоиться лишний раз.

Целитель в это время ощупывал хрустальный шар на вершине своего посоха:

- Не хотелось бы тебя разочаровывать, моя дорогая Джил, но, так уж вышло, что именно в этой исключительной ситуации - нет, к сожалению, я не то, что не могу помочь, но, можно сказать, я совершенно бессилен. В любой другой раз, пожалуй, я мог бы сделать что-то подобное без каких-либо проблем, но видишь ли, дело в том, что Бейтон ...

***

Бейтон с самого детства умел предчувствовать опасность.

Любую.

Начиная с моментов, когда ему удавалось не вляпаться в кучу дерьма, даже несмотря на то, что он совершенно не смотрел себе под ноги, и заканчивая засадой военных в лесу, которую он мог предвидеть аж за несколько километров.

Это умение не раз спасало не только его собственную шкуру, но и весь отряд, а позже и банду.

За что его сильно ценили Ворон, а потом и Ультон.

Последнему особенно нравилось то, что, хотя в остальное время душа Бейтона светилась ярче, чем падающая звезда на ночном небосводе, но как только она обнаруживала, что кто-то пытался её отследить, тут же маскировала своего хозяина так, что его не могли найти даже самые лучшие медиумы материка.

Сам владелец дара никогда не пытался разобраться в собственных особенностях. Ему просто нравилось то, что он всегда на уровне инстинктов понимал многие вещи, на изучение которых у других уходило приличное количество времени. А ещё то, что он знал, когда и куда ему следовало убежать, чтобы его никто и никогда не смог отыскать. Ну, и что его постоянно хвалили и поощряли просто за то, что он был самим собой.

Некоторые люди называли это шестым чувством, другие, более сведущие в таких делах, даром, и предлагали ему стать гильдейским магом-медиумом. Бейтону же было глубоко плевать на чужое мнение, ведь он и так прекрасно проводил время.

Однако, иногда Бейтону настолько надоедало, что для него в жизни не существовало никаких неожиданностей, что он напивался едва ли не до потери пульса, чтобы его разум потерял связь с его душой, и тогда он на время утрачивал дар предвиденья, и становился, можно сказать, простым смертным. Так же стоит заметить, что просто выпить пару кружек для него было недостаточно, даже наоборот, когда сознание Бейтона затормаживалось от малой дозы алкоголя, его душа, напротив, избавившись от помех в виде собственных мыслей своего владельца, только усиливала эффект дара.

И эта ночь была именно такой, когда Бейтону захотелось "побыть наедине с собой", как он сам это называл. Именно поэтому он не уловил никакой угрозы.

Брат главаря давно привык к дракам в лагере. Напившись, он и сам любил в них поучаствовать, и ему особенно нравилось получать по мордасам в таких ситуациях, когда обычно он без проблем вышел бы победителем. Звуки потасовки, крики, и ругань давно перестали мешать его сну, а алкоголь ещё сильнее притуплял шестое чувство. Поэтому, даже когда сквозь сон он почуял, что в лагере творилось что-то неладное, он не обратил на это никакого внимания, и продолжил спокойной спать.

Но...

Тишина.

К ней Бейтон совершенно не привык.

И в этот раз его разбудила именно тишина.

Проснувшись, Бейтон не стал открывать глаза - он понадеялся, что через пару мгновений к нему вернулся бы слух, и тогда, когда он услышал бы что-то привычное, он без зазрений совести вернулся бы к заслуженному отдыху. Но, не услыхав ни тихого пения, ни шелеста болтовни, которые обычно возобновлялись после драки, Бейтон всё же заставил себя продрать глаза. Первым делом ему пришло в голову, что он проспал больше, чем ему самому казалось, и все остальные уже разошлись по палаткам. Однако он тут же насторожился, не уловив никого из часовых на привычных местах.

Голова брата главаря гудела от количества выпитого, а мочевой пузырь держал штаны в заложниках, и требовал немедленно найти ближайшие кусты. В случае невыполнения требований, он угрожал замочить пленника.

Бейтон повернул голову на другую сторону. Булыжники перекатились с одной стороны черепной коробки на другую. Поморщившись, он погладил висок, чтобы хоть немного преуменьшить гудение. Когда ему удалось вновь начать распознавать объекты перед собой, Бейтон обнаружил, что всё это время спал, вплотную прижавшись к бревну, на котором до этого сидел со своим братом, Ультоном.

С трудом приподнявшись на локтях, Бейэтон обвёл лагерь взглядом.

От увиденного, волосы на его голове встали дыбом - Ультон лежал на земле, весь окровавленный, с мертвецки бледным лицом. Прислушавшись к своим ощущениям, Бейтон понял, что остальные его товарищи прибывали в ненамного лучшем состоянии. В какой-то момент его голова дёрнулась, словно от мощного щелбана: "Что, бесы раздери, они сотворили с Кинтоном?!", - с ужасом вздрогнул брат главаря.

Очухавшись, он вернулся к осмотру лагеря.

Какая-то девка, одного за другим, связывала его друзей, лежащих штабелем.

Бейтон попытался вспомнить, или понять, кто она была такая, что слишком мучительно отразилось на его голове. В черепе брата главаря витал настолько плотный туман что мысли и воспоминания, вынырнув из него всего на секунду, тут же ударялись о кость, и, рассыпавшись в прах, делали туман ещё гуще. Единственное, что Бейтон смог понять, что она точно попала сюда не специально, и не охотилась за их отрядом намеренно. И тут, каким-то чудом, он вспомнил, что видел её в качестве пленника, которого вечером притащили Сухой с Псом, но сам Бейтон в тот момент был уже настолько пьян, что не сумел распознать опасность, а на вид она и не выглядела, как кто-то, кто может представлять угрозу, поэтому остальные тоже ничего не заподозрили. "Бесы! - Брат главаря разозлился, но не на себя, на девку. - Наверняка, дождались, пока я не нажрался, а потом проникли в лагерь под видом беспомощных пленников, и напали из засады!". Тут постепенно возвращавшееся чутьё подсказало ему, что его версия была не совсем правдивой.

Про себя Бейтон начал называть девку "потаскухой".

Сейчас она связывала Писклю. Бейтон недолюбливал его за визгливый голос, но они вместе прошли гражданскую войну, где Пискля показал себя верным товарищем. Бейтон терпел его только поэтому. Ну, и ещё потому, что точно знал, что Пискля никогда не сделает ничего такого, что подставило бы под вопрос безопасность банды. Дар подсказал.

На соседнем бревне как ни в чём ни бывало сидел старикашка, которого они похитили на выходе из Кориделя, когда тот направлялся в Раут. Бейтон так и не удосужился запомнить его имя. Тут по спине брата главаря пробежались мурашки, так как внезапно, из неоткуда, к нему пришло осознание того, что, совсем недавно за спиной старика прятался кто-то, ещё, и, если бы Бейтону немного не повезло, и он заснул бы не там, где до этого сидел, а за каким угодно другим бревном, его уже давно бы обнаружили, и его дела пребывали бы в ещё более плачевном положении, чем даже сейчас. Брат главаря даже и не знал, кого стоило благодарить за предоставленный шанс - удачу, проведение, или собственный дар, который уберёг его даже несмотря на то, что этим вечером Бейтон попытался от него отдалиться.

Костёр уже почти потух, а кабанчик, которого они сегодня подстрелили к ужину, валялся на земле.

Теперь, более-менее придя в себя, Бейтон начал припоминать, что незадолго до того, как он отключился, Пёс и Сухой притащили в лагерь не одного, а целую пару пташек, на которых давал наводку Ворон.

Но голова, отчего-то передумав, загудела в три раза сильнее прежнего. Перевернувшись на спину, Бейтон зажмурился, схватился обеими руками за виски, и сжал их, чтобы хоть немного унять приступ, едва сдержав стон.

Когда всё пришло к тому состоянию, которое в данной ситуации можно было считать нормой, брат главаря начал размышлять. Он всё никак не мог взять в толк, как бесполезный старик, который не умел даже вырастить зубы, и худосочная потаскуха смогли одолеть восемь опытных, хоть и бывших, солдат.

Вдруг, со стороны палаток послышался чей-то крик:

- Тут его нет! Кстати, я нашёл амулеты! Они на дереве за палатками развешаны! Аж три штуки! Теперь ясно, почему медиум из Раута не мог их отыскать! Один из них наверняка амулет сокрытия душ, второй создавал иллюзию, чтобы крепость нельзя было найти издалека, а третий не знаю, может, чтобы держать подальше диких животных? Или предупреждать о приближении чужаков?

Бейтон глянул туда, откуда доносился голос, очевидно, принадлежавший молодому парню, и увидел, что кроме потаскухи и старика, в лагере находился ещё какой-то пацан. И тут он вспомнил о том, что недавно вспомнил, что Сухой с Псом притащили в лагерь не одного, а сразу парочку пленников: "Твою же мать! И почему именно сегодня я не почувствовал, что лучше не пить совсем?!".

Старик что-то объяснял девке, но, как только услышал слова пацана, оборвался на полуслове, чтобы ответить:

- Кель, мальчик мой, прошу тебя, продолжай поиски! Потом у нас будет достаточно времени, чтобы вместе как следует изучить эти амулеты! Сейчас крайне важно найти, куда делся Бейтон!

Парень охотно согласился:

- Точно! Мне почему-то кажется, что он около телеги, как раз там, откуда притащили нас с Джил! Наверное, пошёл за добавкой и уснул! Сначала там и посмотрю!

И пацан направлялся прямиком в сторону Бейтона: "Дерьмо! Они ищут только меня!". Тут чутьё буквально подсказало ему что-то вроде: "А ты чего ожидал?".

Необходимо было действовать.

Чувство неминуемой опасности быстро прочистило брату главаря мозги, и он принялся обдумывать план. Первым делом он прислушался к своим ощущения. Он тут же понял, что ресурсы старика опустились практически до нуля, поэтому он не представлял практически никакой опасности. Девку ему удалось прощупать, но с большим трудом. Бейтону показалось, что что-то постоянно блокировало его попытки: "Амулет у неё там, что ли?", - никак не мог разобраться бандит, но, тем не менее, брат главаря разгадал, что потаскуха обладала не дюжими умственными способностями, а также превосходными физическими данными, и боевыми навыками. А вот пацан... внутри него сидело что-то очень странное, как будто отголосок чего-то гораздо большего, но крайне необычного, что-то, чего Бейтон совсем не сумел распознать. "Есть в нём что-то такое, но что? Не похоже, что он владеет магией, по крайней мере, не такой, о которой известно мне. Его душа. У него её как будто бы нет. Она заперта, или сильно искорёжена? Но откуда тогда?.. Да что он вообще такое?! Вот дерьмо!", - впервые в жизни брат главаря оказался неспособен определить природу силы своего соперника, и от одного только осознания сего факта ему сделалось страшно. Но ради брата и всех остальных он переборол в себе это чувство.

На основе этих данных, Бейтон рассудил, что львиную долю работы по устранению его товарищей проделал именно пацан, а девка ему только помогала, ну, и заодно являлась мозгом операции. И только он решил, что, напав из засады, стоило вначале завалить пацана, как только тот подошёл бы поближе, а потом уж заняться потаскухой, как немедленно вмешалось шестое чувство, и объяснило своему владельцу, что он оказался неправ почти во всех своих выводах. А также указало на то, что, в первую очередь стоило разобраться с девкой, потом по-быстрому расправиться со стариком, воспользовавшись его временной слабостью, и только после этого переходить к парню.

Бейтон привык доверять своей душе больше, чем родной матушке и братцу вместе взятым, поэтому на ходу перекроил схему действий, и решил для начала зарубить девку, воспользовавшись тем, что она стояла к нему спиной. Затем он собирался, сыграв на замешательстве парня, разделаться со стариком, и только после этого напасть на самого пацана. Но, в таком случае, ему было необходимо немедленно приступать к выполнению своих действий.

Существовала только одна проблемка - парень или старик могли заметить Бейтона раньше времени, и криком предупредить потаскуху о намерениях брата главаря, прежде, чем он успел бы рубануть девку своей саблей.

Но терять уже было нечего.

Собрав всю волю в кулак, Бейтон резко вскочил, выхватил оружие с пояса, и, замахнувшись на ходу, ринулся в атаку на потаскуху так быстро, насколько позволяли ватные ноги.

Тут же брат главаря предвидел что-то неладное - это треклятый пацан заметил его гораздо раньше, чем Бейтон того ожидал.

Глаза парня расширились от неожиданности, и он, сам того не желая, разинул рот во всю ширину. Бандит понадеялся, что тот онемел, и так и останется стоять с раскрытой варежкой, но пацан, напротив, заорал на пределе своих лёгких:

- Джи-и-ил! Сзади! - И ещё и указал в направлении брата главаря пальцем.

Девка быстро подняла голову, бросила верёвки, и резко развернулась на месте, положив руку на какую-то рукоять у себя на поясе. Брат главаря не сумел разглядеть, каким именно оружием она пользовалась из-за того, что большую часть ремня потаскухи закрывал плащ. Тогда Бейтон принялся пристально следить за её движениями, чтобы понять, в какую сторону она отскочит, чтобы нанести девчонке упреждающий удар. "За её спиной целая куча тел. Ей остаётся либо право, либо лево", - мелькнуло в голове разбойника.

Но девка оказалась хитрее.

Она прыгнула вперёд, готовясь контратаковать Бейтона.

А он, в свою очередь, оказался готов к такому повороту событий, потому как шестое чувство заранее предсказало, что потаскуха поступит нестандартно.

Из-за того, что девка сократила расстояние, Бейтону не хватило места, чтобы как следует провести манёвр и рубануть её, но осталось вполне достаточно пространства, чтобы хорошенько зарядить потаскухе гардой по башке. Шестое чувство забило тревогу, и потребовало от своего владельца предпринять всё что угодно, но только не это. Но брату главаря не пришло в голову никакого иного способа, как обернуть сложившуюся ситуацию в свою пользу, поэтому он поступил так, как и намеревался. На самом деле, если бы Бейтон мог сделать что-то ещё, он бы именно так и поступил, но, так уж сложилось, что по жизни он привык обходить передряги стороной, и именно поэтому у него было не очень много опыта и знаний о том, как из них выходить, если уж угораздило попасть.

Рукоять врезалась девке в правую половину лба. Бейтон остался доволен финтом, но буквально через пару мгновений пожалел о своём поступке, поняв, что совершил роковую ошибку, потому как в первый и в последний раз в жизни не послушался своего чутья. А оно бы его не подвело.

Время для Бейтона замедлилось.

Силы удара хватило, чтобы девка потеряла равновесие, и её задница начала стремительно сближаться с землёй. Ещё в полёте она инстинктивно потянулась к рассечённой ране на лбу. Мизинец потаскухи резво проскочил под полоской ткани, на которой держалась повязка, и, вся остальная рука проследовала дальше, увлекая за собой и кружочек непроницаемого чёрного материала, который прикрывал, как оказалось, никак не пустую глазницу, а самый настоящий глаз. Ладонь девки прикрыла рану, а её пальцы врылись в её же волосы, а вместе с ними и повязка, застрявшая между средней и указательной фалангами.

Бейтон ликовал - ему почти удалось преодолеть первую ступень плана! Оставалось только закончить начатое.

Но, как только он занёс руку, чтобы совершить очередной, на этот раз летальный взмах саблей, он вдруг ощутил, как кожа его руки ни с того ни с сего обледенела, и сквозь мышцы, стремясь пробраться до самых костей, по его телу начал распространяться леденящий душу холод. Бейтон почувствовал, как с каждой секундой его правая рука, которой он сжимал саблю, всё более оцепеневала, до тех пор, пока он совсем не перестал её чувствовать.

Бейтон предположил, что то были проделки строго пердуна.

Его зрачки забегали во все стороны, чая найти путь к спасению, и в этот самый миг брат главаря встретился взглядами с потаскухой.

Оттуда, где Бейтон не ожидал увидеть ничего иного, помимо пустой глазницы, на него смотрел поразительной голубизны глаз. Лазурная радужка источала внеземной, такой мягкий, магический, манящий, но в то же время, такой опасный, свет. Она медлительно вращалась вокруг зрачка по часовой стрелке. Сияние как будто бы шло откуда-то из глубока, точно зазывая окунуться в себя, чтобы посмотреть поближе. И Бейтон не смог противиться приглашению. Даже несмотря на то, что шестое чувство просто взбесилось, и металось во все стороны, в тщетной попытке уберечь своего хозяина, который уже потерял над собой контроль. И Бейтон, забыв самого себя, беспечно погрузился в пучины самое души девушки. А в это время капли крови, скопившиеся в брови Джил, становились слишком тяжёлыми, и, падая, замерзали, пролетая мимо заколдованного глаза, превращаясь в маленькие льдинки, похожие на крохотные рубины. А свет всё пульсировал, и пока Бейтон продолжал беззаботно в нём купаться, тот всё глубже проникал в душу самого брата главаря шайки.

Никогда ещё Бейтон не чувствовал ничего подобного.

Он знал, что глаза - зеркало души, но считал, что в буквальном смысле это относилось только к опытным чародеям. Во время войны ему довелось пообщаться с многими магами, но никогда он не видел такого, чтобы глаз являлся не просто "зеркалом", а представлял из себя... саму душу.

В этот момент брат главаря начал задумываться о том, почему ему раньше не удалось распознать необычные способности девки. Но, прежде чем он успел прийти к какому-либо выводу, свет, уловив смущение в голове своего гостя, проник к нему в разум, и мягко оттолкнул суетные мысли в сторону.

Бейтон ощутил, как внутри него всё начало обмирать. Его душу, сантиметр за сантиметром, сковывала какая-то неизведанная, потусторонняя сила. Вслед за душой, невидимые цепи начали обвивать всё тело разбойника. Сердце Бейтона теперь билось в такт с пульсацией зрачка девки. И с каждым новым ударом цепи продвигались всё дальше по конечностям, и сжимались всё сильнее.

Брату главаря стало страшно. Его зрачки расширились от ужаса, а в голове заметались мысли, полные отчаяния, предрекавшие скорый конец жизни Бейтона. Он попытался завыть от безысходности, но цепи уже добрались до его горла, и начали душить брата Ультона.

Для Бейтона тогда прошла целая вечность. Со стороны же это выглядело так, что брат главаря бандитов по какой-то непонятной причине встал на месте, как вкопанный, а через пару мгновений закинул голову назад, и захрипел.

Заметив состояние бандита, девка, которую, как оказалось, звали Джил, испуганно зажмурилась. А когда снова открыла глаза, её радужка вращалась уже в обратную сторону, и источала тёмно-синий, непроницаемый свет, который не имел ничего общего с тем, что имел место до него.

Бейтон ощутил, как невидимые оковы начали ослабевать и таять. Каждая мышца разбойника расслабилась, а по телу начало разливаться столь привычное тепло жизни. Душа бандита, почувствовав свободу и облегчение, снова расправилась до привычных размеров.

Очухавшись, Бейтон никак не мог понять, почему его вдруг пощадили, но одно он знал наверняка: "Или сейчас или никогда". Он вполне здраво рассудил, что, если не воспользоваться данным ему шансом, и не зарубить девку, его схватят, обезоружат, и свяжут. И тогда у него и его товарищей исчезнет последняя надежда на то, чтобы остаться на свободе. Поэтому-то он и занёс саблю над головой, готовясь применить её по назначению. И в этот самый миг его шестое чувство буквально взбунтовалось против решения, принятого носителем. Почувствовав внутреннее противоречие, бандит немедленно послушался, помня, чем для него только что обернулось то, что он всего единожды пошёл против своего дара. Он уже даже было собрался опустить оружие, но ...

Отразив свет от остатков костра, что-то металлические мелькнуло в самом краешке глаза Бейтона.

Душа разбойника взвилась, дав понять, что он совсем неправильно истолковал её предыдущий посыл.

... но Джил, придя в себя после случившегося инцидента гораздо быстрее брата главаря, немедленно потянулась к своему поясу. И, как только она заметила, что Бейтону оказалось недостаточно первой, магической взбучки, чтобы выйти из строя, и он занёс саблю над головой для продолжения банкета, она молниеносным движением метнула в него один из своих ножей.

Разбойник почувствовал, как по шее заструилась горячая, обжигающая кожу кровь. По крайней мере, ему так показалось.

Полностью уверенная в результате, девка не стала даже смотреть, поразил ли её ножик цель. Вместо этого она как ни в чём ни бывало натянула повязку на место.

Рука с саблей начала опускаться вниз сама собой. Свободной ладонью Бейтон зажал свежую рану на шее. Спустя пару мгновений, бандит отнял её, чтобы посмотреть на свои окровавленные пальцы, как будто бы ему понадобилось убедиться, что всё это ему не показалось. Поначалу только рука, а потом и всё тело Бейтона задрожало, и тогда он понял, что ему пришла крышка.

В глазах брата главаря начало темнеть, сознание постепенно покидало разум. В последний момент Бейтон бросил жалостливый, полный отчаянной надежды взгляд на старика-целителя. Он смотрел на него, надеясь, что сейчас закроет глаза, а когда откроет, увидит над собой морщинистое лицо старца, который латал бандитов всё это время, хоть и под угрозой расправы.

Но вместо этого он почувствовал мощный удар откуда-то сбоку.

Как ни странно, в этот момент душа не слала Бейтону совершенно никаких сигналов. Но он ощутил, что чем сильнее ему хотелось спать, тем больше она приходила в ярость. Пока, наконец, не взбесилась до такой степени, что даже ..: "... закричала?".

Поняв, что за него непременно отомстят, Бейтон, полный чувством какого-то странного, извращённого удовлетворения, провалился во тьму.

***

- Так вот почему "глаза". - Утвердительно, как бы для самого себя, сказал Дон'Аллан, и, поболтав кружку с пивом, будто у него в руке сейчас был бокал с вином, немедленно к ней приложился.

- Что, прости? - Не уловил сути ремарки Доран.

Хозяин дома пояснил со спокойным, обыденным видом, как будто только что сделал своё регулярное, ежедневное, маленькое открытие:

- Что касается этой твоей девчушки, относительно неё ты постоянно говоришь "глаза", а не "глаз", хотя до этого момента ни разу не упоминал, что у неё их было два.

- О. - Разноглазый мечтательно уставился в потолок. - Откровенно говоря, я уже настолько привык к тому, что у Джил всегда оба глаза оставались на месте, что говорю об этом, как-то особо и не задумываясь. - Пожал плечами гость.

Учитель кивнул:

- Понятно, продолжай.

Ученик прочистил горло:

- Итак, Бейтон получил ранение, которое на первый взгляд не казалось настолько опасным, каковым оно являлось на самом деле.

***

Кель находился прямо напротив Джил, когда заметил, как из-за бревна выскочил какой-то человек, и помчался прямо на неё.

Лекарь немедленно распознал в нём брата Ультона. Только тогда юноша сообразил, почему главарь бандитов, пока сидел на бревне, постоянно оборачивался. В дополнение, Кель понял, что во время заварушки Ультон постоянно пытался оттеснить Джил как можно дальше от своего начального положения, вплоть до того, что едва ли не прижал её к противоположной стенке: "Он прикрывал брата!" - озарило лекаря.

Разбойник обнажил свою саблю и, не теряя ни секунды, помчался на Джил.

Даже в самом лучшем случае Кель не успел бы предпринять ничего такого, что помогло бы остановить бандита. Поэтому он сделал единственное, чем мог действительно помешать разбойнику - просто заорал, что было мочи:

- Джи-и-ил! Сзади!

Артистка успела обернуться, и даже ринуться вперёд, чтобы нанести упреждающий удар, но разбойник оказался шустрее, и успел заехать ей по лбу эфесом. Падая, Джил случайно сдернула свою повязку.

Разбойник замер в ужасе.

Кель, поняв, что Джил нужна была его помощь, побежал.

Лекарь находился по левую руку от Джил, поэтому он не мог видеть, что так напугало разбойника. Но ему не верилось, что пустая глазница могла заставить человека буквально оцепенеть от страха. Спустя ещё мгновение, Бейтон побледнел, и, закинув голову, захрипел: "Освободители всемогущие! Да что же не так с её лицом, что он аж заорать-то даже нормально не смог?!", - пронеслось в голове у юноши. Кель бросил мимолётный взгляд на Монарха - тот сидел, наблюдая за ситуацией с широко раскрытыми глазами, и даже не шелохнулся, чтобы помочь, хотя находился в разы ближе к девушке.

Джил уже успела прийти в себя после полученного ранения, и незаметно для окружающих потянулась к своим метательным ножам, а Бейтон всё продолжал стоять, таращась куда-то в пустоту.

И как только бандит зашевелился вновь - его тут же полоснуло лезвием по шее.

Кель находился с другой стороны, поэтому не увидел, достиг ли ножик своей цели, или нет, поэтому продолжал бежать, всё ещё думая, что он последняя надежда Джил на спасение: "Почти добрался!"

Когда до разбойника оставалось около двух метров, лекарь прыгнул поближе к нему, и, согнув ноги в коленях, оттолкнулся от земли, и боднул брата главаря куда-то в район рёбер.

Бейтон даже не дёрнулся. Выпустив саблю из рук, он, взбрыкнув руками, безжизненно завалился на бок.

Убедившись, что головорез не представлял больше никакой опасности, юноша, ведомый несдерживаемым любопытством, обернулся, чтобы самому увидеть, что же так напугало бандита. Но, к его большому сожалению, к этому времени артистка уже успела натянуть повязку обратно. При этом её лицо выражало некую смесь испуга, растерянности, и гнева.

Кель наклонился, и протянул Джил руку, чтобы помочь подняться:

- С тобой всё хорошо? Ты не ранена? Голова не кружится? - В голосе лекаря звучала искренняя обеспокоенность.

Но артистка далеко не сразу приняла его помощь. Более того, она неотрывно смотрела на Бейтона, пока юноша не привлёк её внимания, подав голос. Дёрнув головой, Джил посмотрела на Келя так, будто увидала его впервые в жизни. Моментально собравшись с мыслями, артистка взяла лекаря за руку, и с его помощью встала на ноги. Однако прежде чем ответить, она ещё раз потёрла рану ладонью, прикрыв глаза, и едва заметно повращав головой:

- Да... да, всё нормально. - Необычайно тихо проговорила артистка, бросив очередной рассеянный взгляд на брата Ультона.

Не выпуская её руки из своей, лекарь обернулся, чтобы тоже посмотреть на Бейтона, который внезапно отыскался как-то сам собой. Не адресуя свой вопрос никому конкретному, юноша спросил задумчиво:

- Но что его так напугало?

Вдруг став самой собой, Джил, нахмурив брови, бросила на Келя взгляд, полный неприязни, и тут же демонстративно выдернула свою руку из его.

Изумившись столь резкой метаморфозе, лекарь подумал, широко распахнув веки: "Я что, опять что-то не то ляпнул, что ли?".

Скрестив руки на груди, Джил злобно процедила сквозь зубы:

- Вместо того чтобы лезть не в свои дела, лучше побыстрее осмотри его, - он кивнула головой в сторону Бейтона, - пока его кровь не вылилась нам в потерю золота. - Чуть поостыв, артистка добавила. - Я ему шею зацепила, может быть что-то серьёзное. - И отвела взгляд.

Тут лекарь заметил, что рана артистки была куда как серьёзней, чем могло показаться на первый взгляд, потому, как Бейтон достаточно глубоко рассёк лоб девушки. Помня про свой прошлых промах с поломанным плечом девушки, когда юноша, закончив срочно перевязывать Ультона, перешёл не к ней, а продолжил оперировать бандитов, юноша решил загладить свою вину, на этот раз правильнее расставив приоритеты, и в первую очередь занявшись артисткой:

- Джил, тебе ведь тоже нужна помощь! - Запротестовал лекарь.

- Ему нужнее. - Коротко констатировала артистка, и ткнула пальцем в лужу крови, растекавшуюся под головой поверженного разбойника настолько стремительно, что даже земля не успевала её впитывать.

Теперь Келю стало не до споров:

- Да помогут мне Освободители, что же за день-то сегодня такой?! - Развернувшись на каблуках, лекарь метнулся к брату главаря, и, плюхнувшись на коленки в лужу крови, немедленно прижал двумя пальцами кожу ниже места ранения. - Монарх, скорее! Мне тут пригодилась бы лишняя пара рук!

Целитель всё так же продолжал витать в облаках, с того самого момента, как Бейтон напал на Джил, не приходя в себя, он смотрел куда-то в пустоту. И только возглас лекаря вывел его из транса:

- Что? - Старец растерянно завертел головой, пока не разобрался в ситуации, обнаружив источник проблемы. - А, да-да, конечно, мальчик мой, разумеется, я уже иду. - Протараторил маг, поднимаясь.

Не дойдя нескольких шагов до раненного, Монарх вдруг остановился и пробормотал, точно одержимый:

- Ох, дерьмо ...

Впервые услышав от целителя более или менее неприличное слово, Кель немало поразился. Тем не менее, он не стал тщательно анализировать столь разительную перемену в лексиконе старца, потому как понял, что произошло что-то из ряда вон выходящее, и на это попросту не имелось времени. Хотя сам лекарь не видел никаких явных причин для паники:

- Что-то случилось? - Уточнил юноша с опаской.

Воздев руки к небу, Монарх повысил голос:

- Душа! Душа Бейтона покидает тело! Она уходит в землю!

- Что?! Н-но, как такое возможно?! - От изумления Кель даже запнулся, потому как знал, что этот процесс должен быть начаться не раньше, чем организм разбойника полностью перестал бы функционировать. - Рана не настолько серьёзная! Он что, умирает?!

- Хуже! Он превращается в земляного элементаля!

- Нам кранты. - Невесело и почти безэмоционально подытожила Джил.

Лекарь немало удивился тому, что даже почти совсем несведущая в магии артистка понимала, чем им грозила сложившаяся ситуация, но он закинул эту мысль в долгий ящик, так как теперь не мог отвлекаться ни на что другое:

- Но как это возможно? Он ведь ещё жив!

- Сейчас это неважно! Бейтон обладает крайне мощной душой - из неё получится элементаль высотой с трёхэтажный дом, не меньше! - Торопливо воскликнул старец. - Если это случится - он впадёт в ярость, и разнесёт в щепки всё в радиусе нескольких километров! А от нас не оставит даже мокрого места! - Голос целителя задрожал от напряжения. - А разобравшись с нами, он, скорее всего, не сумеет утолить свою жажду мести, и тогда отправиться вымещать свою злобу на ближайшем городе: Рауте, или Кориделе! - Монарх продолжал кричать. - Он не оставит от них камня на камне! Мы не можем этого допустить! - Воткнув посох в землю, Монарх быстро собрался с мыслями, выглядел он крайне серьёзно. - Быстро! Кель! Каков диагноз?

Лекарь немедленно осмотрел рану, мельком:

- Кажется, рассекло несколько некрупных, кровоснабжающих сосудов мышц шеи. И, хотя кровотечение довольно интенсивное, думаю, сонную артерию задело едва-едва. Так что, скорее всего, он потерял сознание не из-за этого, а потому, что я его толкнул. - Ему не хватало света, чтобы с большей точностью определить серьёзность повреждений.

Хмыкнув, старец кивнул:

- Сможешь что-нибудь сделать, пока я подготавливаю ритуал сдерживания?

Кель задумался всего на мгновение:

- Думаю, да! Можно прижечь рану - она совсем неглубокая, и этого должно хватить, чтобы полностью остановить кровотечение. Это поможет нам выиграть время!

Монарх стремительно зашагал к бандиту, на ходу давая указания:

- Джил, немедленно положи один из своих ножей в угли, и сразу же возвращайся ко мне. - Девушка затормозила, явно задумав что-то спросить, или поспорить, но. - Скорее! - Поторопил артистку целитель.

Крякнув от досады, она всё же послушно метнулась к костру, на ходу доставая один из ножей и, не останавливаясь, кинула его на угли едва колышущегося пламени.

Монарх встал с другой стороны от бандита, напротив Келя. Он поднял посох перед собой, обхватив его обеими руками. Хрустальный шар начал слабо сиять изнутри, источая еле заметный свет цвета папоротника, который словно пытался пробиться сквозь непроглядный чёрный дым. Но чем дальше, тем сильнее становилось сияние, а туман, уступая место свету, уходил куда-то вглубь шара.

Когда Джил вернулась, маг вручил ей свой посох, со словами:

- Скорее, начерти вокруг Бейтона круг!

Артистка, ошалев от чести, оказанной ей столь неожиданно, впервые затупила, и спросила у целителя, глядя на посох рыбьими глазами, и не переставая хлопая ресницами:

- А который из них Бейтон?

Монарх взъярился:

- Тот самый, что лежит сейчас перед нами! - Он указал обеими руками на брата главаря головорезов, но тут же снова сосредоточился на деле. - Торопись!

Артистка поспешно воткнула посох в землю, и совершила пробежку вокруг бандита, заодно захватив внутрь лекаря, и самого целителя. Как только круг замкнулся, бороздка, вычерченная в земле девушкой, начал источать едва заметный, бледный свет. Он сиял настолько слабо, что Кель так и не смог понять, примерещилось ему, или нет.

В это время Монарх вытянул руки перед собой, широко растопырив пальцы. Его кисти начали наполняться светом, столь ярким, что Кель смог разглядеть косточки пальцев целителя. Внезапно, всё сияние собралось в ладонях старца, и всего через мгновение из них наружу выплыли какие-то странные символы, сильно отличавшиеся друг от друга. Они зависли в воздухе, и казалось, состояли из того же самого света. До сего момента лекарь в своей жизни никогда не видел подобных знаков, и понятия не имел, для чего они предназначались.

Джил протянула посох владельцу.

Монарх кивнул вбок, и артистка, сразу поняв, что от неё требовалось, воткнула посох рядом с целителем. Лицо старца всё больше наливалось краской от напряжения, пока он, наконец, не произнёс сдавленным голосом, чуть ли не сипя:

- Нож!

Джил быстро подбежала к костру, и выхватила оттуда раскалённый клинок, но, коротко вскрикнув, тут же упустила его из рук на приличной скорости. На удачу, нож приземлился как раз недалеко от Келя. Артистка поморщилась от боли, и, размахивая обожжённой рукой, подула на неё, и предупредила лекаря:

- Осторожно, горячий!

- Переживу.

Мужественно заявил лекарь, после чего взялся за нож левой рукой, и, выпучив глаза, понял, что тот был не просто горячий, а "едрить его душу за ногу" какой горячий. Юноша тут же выронил клинок, зажмурившись, едва удержавшись, чтобы не зашипеть, но сообразил, что сделал это слишком поздно, как только почувствовал, как на коже пальцев начали вздуваться пузыри. Оценивающе посмотрев на руку, Кель разглядел, что сжёг себе всю кожу до такой степени, что местами она начала слазать, и это в дополнение к нескольким солидным волдырям.

Лекарь принялся зыркать по сторонам в поисках решения, когда его взгляд упал на пивные бочонки. Он чётко выверенным движением оторвал полоску от рубахи Бейтона, не отрывая пальцев от его шеи, и превозмогая боль от ожога, и передал её Джил:

- Скорее! Смочи ткань в пиве!

Артистка схватила полоску, шагнула к бочонку, и, присев на корточки, обильно смочила её, а затем вернула Келю.

Лекарь, на пару мгновений отняв руку от раны Бейтона, в несколько слоёв обмотал левую кисть, и, почувствовав облегчение в обожжённой конечности, немедля схватился за нож. Ткань зашипела, распространяя вокруг себя белый парок, и освежая воздух приятным хмельным ароматом. После чего сразу же прилипла к рукояти.

На этот раз Келю удалось без проблем приложить нож к ране не шее Бейтона. Взбурлив, кровь начала испаряться, сворачиваться, и постепенно остановилась, образовав на месте раны бордовую корку. Перебив приятный пивной душок, в воздухе повис тяжёлый аромат железа.

Кель облегчённо вздохнул - он выполнил свою часть, и выполнил успешно. Решив, что он сделал всё, что было в его силах, лекарь положил нож на землю, с трудом отлепив его от повязки, и посмотрел на мага. Даже несмотря на то, что Монарх больше не держал свой посох в руках, шар продолжал светиться всё ярче и ярче.

Наконец, когда юноше показалось, что шар вот-вот лопнет в следующую секунду, от переполнившей его энергии, Монарх закричал. Глаза целителя резко вспыхнули ярким светом. Целитель поднял подбородок, и вместе с ним, самостоятельно выкопавшись из земли, взмыл в воздух и посох. Всего через секунду старец уронил голову обратно, и посох тут же с силой ударился о землю, с таким звуком, будто кто-то попытался бревном выбить толстую, деревянную дверь, а в итоге всего лишь со звоном разбил стеклянную вазу. Внезапно, всё пространство внутри круга озарилось яркой вспышкой, настолько сильной, что Кель непроизвольно зажмурил глаза, но веки не сумели обеспечить надлежащую защиту, поэтому он дополнительно прикрыл их рукой. На мгновение лекарь почувствовал, как по его голеням пробежался импульс мощной энергии, и, задержавшись совсем ненадолго, стих.

Монарх закричал ещё пронзительнее.

Когда Кель смог открыть глаза, он увидел, что целитель перевернул правую руку ладонью вверх, и теперь символ, который над ней парил, сиял ярко, как никогда прежде. Тут раздался звук, как будто мимо уха лекаря на высокой скорости пролетело что-то тяжёлое.

Краем глаза лекарь заметил какое-то свечение. Обернувшись в сторону Бейтона, юноша с изумлением приметил, что контур тела бандита, там, где он соприкасался с землёй, теперь источал точно такой же бледный свет, как совсем недавно круг, начерченный Джил.

Только теперь Монарх перестал кричать. Целителю очень тяжело давалось даже дыхание. Его губы, да и всё тело, мелко дрожали. Старцу с трудом удавалось и дальше удерживать руки в воздухе. Медленными, дёрганными движениями он перевернул правую ладонь лицом к земле, и обратный образом поступил с левой. Но вместо того, чтобы засветиться, как его правый собрат, левый символ, напротив, начал мерцать, потрескивая, словно готовился исчезнуть с секунды на секунду. Старец с трудом опустил голову, чтобы посмотреть на это. Его глаза расширились - но светились они настолько ярко, что Келю не удалось разглядеть даже зрачков целителя. Монарх пошатнулся так, что едва не упал, но всё же сумел удержаться на ногах, видимо, с огромным трудом. Посмотрев одними глазами сначала на Келя, а потом и на Джил, старец, сказал, дрогнувшим, сильно ослабевшим голосом, запинаясь:

- П... П-помогите... - и добавил, уже почти беззвучно, лепеча одними губами. - Мне...

Кель сразу же вскочил на ноги, и заорал:

- Как?! Что мы должны сделать?!

Монарх собрал всю оставшуюся волю в кулак, но его всё равно хватило только на то, чтобы произнести одно-единственное слово:

- Схватите...

Пока лекарь соображал, что же имел в виду целитель, артистка, сориентировавшись гораздо быстрее, не теряя ни секунды, положила обе руки старцу на плечи. Символ мгновенно стабилизировался, перестал мерцать, и даже начал снова набирать свет. Взглянув на свои руки с отчаянием и безнадёгой в глазах, Кель подумал, что его неспособная к магии, накрепко запертая за вратами душа вряд ли могла чем-то помочь. Но, поняв, что на сомнения тогда не оставалось времени, лекарь решительно сжал кисти в кулаки, и, в два прыжка оказавшись около Монарха, вцепился в предплечье целителя так, будто от этого зависела жизнь всего материка.

Тут юноша испытал нечто такое, что запомнилось ему ещё очень надолго. Келю показалось, что ему в спину врезался таран, и выбил врата его души с такой силой, что они мгновенно распахнулись настолько широко, что энергия моментально заструилась по всему телу. А в следующий миг магия пронеслась сквозь лекаря штормовым ветром, сметая на своём пути все остальные мысли и ощущения.

Символ вспыхнул настолько ярко, что юноша успел подумать, что что-то взорвалось, и его тут же снова ослепило. Кель в очередной раз зажмурился, но этого, опять же не хватило, но он не решился убрать даже одну руку от предплечья Монарха, даже чтобы защитить собственные глаза, поэтому просто отвернулся в сторону.

Целитель закричал так, что у лекаря заложило уши.

А вслед за воем старца раздалось такое жужжание, что у юноши в ушах теперь ещё и оглушающе зазвенело.

Наконец, когда вспышка угасла, маг прекратил кричать.

Отстранившись, Кель бухнулся на колени. Ему пришлось очень тщательно протереть глаза и помассировать уши, прежде чем к нему вернулись зрение и слух. Вернув все свои чувства на место, лекарь первым делом уставился на свои руки. По всему телу юноши разливалось такое новое, освежающее, будоражащее чувство, что он боялся пошевелиться, чтобы его не спугнуть. Кель не переставая думал о нём, и осязал каждой частичкой своего тела, стараясь запомнить как можно лучше, потому как боялся, что в любой момент, стоило ему отвлечься хоть на полмгновения, и это чувство ускользнуло бы в никуда, и никогда оттуда не вернулось: "Так вот она какая... магия", - кружилась в голове лекаря одна-единственная завороженная мысль.

Из экстаза Келя вывели хрип и сип Монарха. Направив в сторону целителя обеспокоенный взгляд, лекарь увидел, что старец стоял на коленях, ухватившись за посох, но не потому, что так хотел, или стремился прислушаться к новым ощущениям, как сам лекарь, а попросту потому, что у него совершенно не осталось сил ни на что иное. Он непрерывно надрывно бормотал:

- Повезло, ноги! Как же повезло, всего лишь ноги! Так мало времени на подготовку и такое везение! Невероятная удача! Ноги... ноги ... только лишь ноги.

Кель посмотрел на Джил - она единственная из всех присутствующих умудрилась устоять на ногах, и не переставая, очень усердно тёрла левый глаз, и смахивала тут же навернувшиеся слёзы, и смогла разомкнуть веки немного позже лекаря, и то после этого ей ещё пришлось проморгаться. Молниеносно оценив ситуацию, они переглянулись, поняли друг друга без слов, и сразу же бросились на помощь целителю. Они оба присели по разные стороны от Монарха, каждый положил по одной руке целителя себе на плечо, и, вытянувшись, они подняли за собой и старца. Его посох взяла себе Джил.

Неожиданно, Бейтон застонал. "Хороший признак", - подумал Кель и спросил у мага:

- Видимо, столько магии сразу - это слишком даже для вас, да?

Монарх отвечал еле слышно, едва шелестя словами:

- Вроде того. Я слишком стар для подобного ритуала, в том смысле, чтобы проводить его без должной подготовки. А если бы не ваша помощь, - он по очереди посмотрел вначале на лекаря, а потом и на артистку, прежде чем продолжить, - я, скорее всего, не сумел бы даже довести его до конца, не говоря уже о том, - тут он прервался, и мрачновато помолчал, - право слово, кто знает, чем бы для меня всё это закончилось. - Совершенно невесело подытожил целитель.

Келю не терпелось расспросить мага в подробностях обо всём, что произошло сегодня в стенах лесной крепости, но он разумно решил отложить разговоры на потом - слишком уж вымотанным выглядел Монарх.

Усадив целителя на бревно, из-за которого недавно появился Бейтон, Кель и Джил уселись по сторонам от старца. Артистка протянула целителю его посох, тот, благодарно кивнув, взял его, и тут же воткнул в землю для дополнительной опоры.

Некоторое время они все ошеломлённо молчали, приходя в себя, собираясь с мыслями, и размышляя о последних событиях, пока, наконец, лекарь не выдал восторженно:

- Ну и ночка! Мы одним махом одолели целую шайку отпетых головорезов, провели несколько операций без передыху, а потом ещё и крайне опасную душу удержали в теле! - Восхищение в голосе юноши всё не кончалось, и не кончалось. - Да с некоторыми и за всю жизнь столько не происходит, сколько с нами за эти несколько часов!

Джил устало-недовольно пробурчала:

- Я бы не сильно расстроилась, если бы всё это случилось не со мной. - Она усмехнулась. - Больше скажу, да я бы не секунды не сомневалась, если бы мне предложили обменять всё вот это вот, - она обвела взглядом поляну, - на тихий, одинокий вечер в самом замшелом в мире трактире в компании пары кружечек пива.

А Монарх лишь многозначительно протянул из солидарности с артисткой:

- Да-а-а.

Немного подумав, маг спросил:

- Кель, к сожалению, я был немного занят, поэтому упустил из виду, какой рукой ты прижигал рану Бейтона? Не мог бы ты уточнить?

Казалось, Келя ничуть не удивил подобный, казалось бы, взявшийся из неоткуда, и пришедшийся совершенно не к месту, вопрос:

- Правой. - Ответил он как ни в чём ни бывало.

Джил же поспешила опровергнуть данное утверждение:

- Не-а. Левой.

Кель с сомнением посмотрел на свои руки. Увидев всё ещё пропитанную с одной стороны пивом повязку, он вспомнил про ожёг:

- Точно, левой. - Из его груди вырвался неловкий смешок. - С детства путаю стороны.

Неторопливо, чтобы не полопать волдыри, лекарь размотал повязку, чтобы ещё разок оценить степень обожённости руки. Оказалось, что, на самом деле, всё было не так уж плохо, как ему показалось поначалу. Он придвинул ладонь поближе к лицу: "Сильное покраснение и несколько мелких волдырей. За два-три дня должно пройти. А если мазать барсучьим или гусиным жиром - то вообще за день сойдёт. - Юноша хмыкнул. - И почему вначале мне привиделась облезшая кожа? - Он сам себе пожал плечами. - Видимо, просто показалось. У страха глаза велики", - резонно решил лекарь.

А Монарх, в это время, перешёл к закономерному продолжению своего допроса:

- Послушай, Кель, мальчик мой, я не мог не заметить, что для аналогичных действий ты постоянно используешь разные руки. Ты что, левша?

- Не-е, не совсем. - Протянул лекарь, и закончил, опёршись локтями на колени. - Я амбидекстр.

Джил показалось, что она неверно расслышала:

- Что-то?

- Амбидекстр. - Спокойно повторил юноша.

- А что это такое? - Приподняв одну бровь, уточнила девушка.

Целитель ответил вместо лекаря:

- Это значит, что Кель управляет обеими своими руками одинаково хорошо, и для него не существует никакой разницы между правой и левой, как для остальных людей. То есть, он может совершать двигательные действия и правой и левой рукой с одинаковой скоростью и эффективностью.

- Понятно. - Кивнула артистка, и, подняв обе руки, сладко потянулась, выкинув вперёд ещё и ноги. После чего добавила, ни к кому не обращаясь. - Уникальный паренёк, с какой стороны не посмотри. И угораздило же меня пойти именно с ним.

Монарх пристально посмотрел на Джил. Та, не поняв, в чём было дело, ответила ему вопросительным взглядом. Но, вместо того, чтобы сказать что-то конкретное, целитель лишь многозначительно произнёс:

- Воистину, вы оба весьма и весьма необычные молодые люди.

Троица ещё некоторое время помолчала. Каждый истолковал слова старца по-своему, по-иному, в более простом русле, нежели это сделал сам Монарх. Кель подумал об отличной физической подготовке Джил. А артистка вспомнила о недюжих познаниях лекаря в, да, практически во всём. Поэтому дальнейших расспросов не последовало.

Тишину нарушил Кель самым обыденным вопросом:

- Монарх, а они ещё долго будут не придут в себя? - Он обвёл рукой штабеля валявшихся без сознания бандитов. - Мы успеем поесть? Мне кажется, я быка готов проглотить.

Глаза старика остекленели на пару мгновений:

- Да, успеем, у нас есть ещё пара часов. Этого времени нам должно хватить, чтобы поесть, отдохнуть, и приготовиться к дальнейшему путешествию. - Он повернулся к артистке. - И, кстати, об отдыхе, кажется, Джил, в этой суете мы снова совсем забыли про тебя и твой лоб.

Хмыкнув, девушка потёрла предмет обсуждения кончиками пальцев.

Кель подскочил, как ужаленный:

- О, бесы, Джил! Монарх, у вас есть силы, чтобы исцелить её рану? - Он спросил это с такой надеждой в голосе, будто жизни артистки грозила неотвратимая смерть в случае отрицательного ответа.

Старик немного помялся, прислушиваясь к внутренним ощущениям:

- К сожалению, мне нужно ещё немного отдохнуть, прежде чем я снова смогу колдовать, мой юный друг. - Целитель сделал пригласительный жест. - Не мог бы ты пока обработать рану нашей дорогой Джил более традиционными методами? Так сказать, чтобы подготовить мне площадку для действий, и облегчить процесс исцеления?

- Конечно. - Не секунды не сомневаясь согласился лекарь.

Не мешкая, юноша поднялся и подошёл к своей сумке. Порывшись в ней, он достал зелёный пузырёк с обеззараживающей смесью. Вспомнив, что у него не было не то, что бинта или ваты, но даже ткани для жгута, лекарь оглянулся на Бейтона.

Разбойник начал слабо ворочаться из стороны в сторону, и всё так же постанывал. Кель пожал плечами, подошёл к нему поближе, и оторвал от рубашки разбойника ещё один солидный лоскуток, оголив нижнюю часть живота бандита, тот заскулил, и лекарь, взглянув на него жалостливо, не смог противиться чувству своего долга:

- Монарх, кажется, у него сильный болевой шок, и поэтому он так неспокойно себя ведёт даже во сне. Вы можете что-нибудь сделать, чтобы облегчить его страдания?

Опередив целителя, Джил кисло отшутилась:

- Я могу. - Похлопав по своему кинжалу, под неодобрительные взгляды лекаря и старца. Заметив повышенное внимание к своей персоне, артистка тут же безразлично отмахнулась, заявив развязным тоном. - Да не смотрите вы на меня так, я же шучу. Я не совсем ополоумела, чтобы резать курицу, которая должна вот-вот снести мне золотое яйцо. - Девушка потёрла теперь уже здоровое плечо, для пущей убедительности. - Тем более, которое досталось мне такой ценой.

- А-ага-а. Та-ак во-от. - Протянул Монарх, чтобы плавно вернуть разговор в прежнее русло. - Мой мальчик, я могу это сделать, но обо всём по порядку. Как бы там ни было, для начала, мне нужно отдохнуть. Но я буду пристально следить за состоянием Бейтона.

Кель вернулся к сумке, вытащил тот же пузырёк, и обильно смочил ткань. Потом он вернул бутылёк на место, снова покопался в сумке, и в этот раз извлёк на свет пару пригоршней каких-то трав.

Вернувшись к Джил, он присел на колено и принялся протирать рану смоченной тканью, которую держал в правой руке, а травы он зажал в кулак левой, и положил его на плечо артистки. Перед началом процедуры лекарь предупредил:

- Сейчас будет немножко щипать.

Щипало сильно. Джил зашипела, прикрыв один глаз, но никаких комментариев по поводу маленькой лжи Келя давать не стала. Вместо этого она спросила, обращаясь к старику:

- Монарх, вы, кажется, упоминали каких-то лошадей?

Старец кивнул:

- Да, снаружи, за стеной, привязано несколько лошадей. - Целитель указал примерное направление рукой. - Ультон и его шайка присвоили их себе вместе с обозом.

Артистка кивнула, из-за чего следующее движение лекаря получилось крайне неосторожным, и он случайно надавил на рану девушки. Джил шумно втянула воздух через сжатые зубы, но, понимая, что была виновата сама, опять же, промолчала, и продолжила беседу с Монархом:

- Как думаете, сможем ли мы ими воспользоваться, чтобы побыстрее добраться до города?

Целитель задумчиво погладил бороду:

- Думаю, да. Насколько мне известно, характер у них весьма и весьма покладистый. Кроме того, это тягловые лошади, ранее принадлежавшие торговцу, поэтому, я уверен, что должны были обучить быстро привыкать к чужим людям, чтобы они каждый раз не нервничали при виде новых охранников.

Закончив первый этап, Кель положил полоску ткани на бревно. Теперь он, орудуя обеими руками, принялся мять и растирать травы, пока они не дошли до состояния однообразной кашицы.

Подняв глаза наверх, Джил попыталась рассмотреть, что же там происходило с её лбом, но, естественно, ничего не увидела. Тогда она потянулась к месту ранения пальцами, чтобы потрогать, но Кель, вовремя заметив несогласованные телодвижения артистки, пресёк их одним суровым взглядом и отрицательным мотанием головы. Остановившись на полпути, Джил послушно опустила руку, и опёрлась ей на бревно. Затем, закинув ногу на ногу, она водрузила сверху свободную ладонь, артистка поинтересовалась:

- Что это?

- Вообще, это смесь из двух трав, но основной ингредиент - это трава-метун. - Подняв голову, Кель утомлённо вздохнул, и устало улыбнулся.

Джил немного повеселела, уголок её губ непроизвольно потянулся вверх.

Лекарь был счастлив снова увидеть улыбку артистки, особенно после всего, что с ними только что произошло:

- Сама смочишь слюной, или мне? - Кель хитро прищурился.

Джил хмыкнула с видом человека, принявшего вызов, и, не церемонясь, плюнула на кашицу. Лекарь, не ожидая такого поворота, посмотрел на горку перетёртых трав с некоторой обескураженностью, но потом смял их в кулак, чтобы вся смесь как следует пропиталась, и приложил её к ране девушки.

Джил хихикнула:

- Фу-фу-фу. - И с крайне наигранным видом притворилась, что ей стало противно.

Кель взял руку Джил, и проникновенно посмотрел ей в глаза. Но не успела артистка удивиться, или подумать чего-то не то, как лекарь тут же приложил её ладонь поверх своей, которой держал смесь, и, быстро убрав её, прижал травы рукой девушки:

- Сама плюнула - сама и держи. - Не переставая улыбаться, Кель поднялся на ноги.

Картинно опустив уголки губ, Джил покачала головой, как бы признав, что этот раунд остался за оппонентом.

Подняв взгляд, и немного помассировав лоб, артистка сказала:

- Да уж, никогда раньше такого со мной не случалось, чтобы дважды за один день противнику удавалось застать меня врасплох. - Она с некоторой благоговейностью посмотрела на лекаря. - А тебе, Кель, ещё и пришлось дважды помогать мне с ними справиться, а потом ещё и дважды лечить. - Вздохнув, артистка улыбнулась, и добавила. - Спасибо.

Ухмыльнувшись, лекарь закивал:

- Да не стоит благодарностей, мы же команда, мы должны выручать друг друга. Кроме того, - юноша коротко взглянул на целителя, - Монарх, пожалуй, сделал для нашего успеха и безопасности гораздо больше, чем я. Вот уж кому действительно стоит сказать спасибо. - Старец кивнул, в знак принятия благодарности. - Тем более, я действовал, согласно плану, который придумала ты. - Теперь Кель посмотрел на Джил. - Да и, кроме того, я уверен, что на моём месте так поступил бы каждый.

Услыхав это, артистка немедленно кисло скривилась, и высказалась гневно, но не повышая голоса:

- На твоём чудо-острове, может быть, так бы и произошло, но здесь у нас, в реальном мире, всё работает совсем по-другому. Либо ты, либо тебя. - Подвела девушка черту в негативной манере, опустив нахмуренный взгляд.

Кель и Монарх озадаченно переглянулись, на что целитель неуверенно пожал плечами.

Неловко кашлянув, лекарь присел на одно колено перед артисткой и заговорил:

- Ладно, как бы там ни было, Джил? - Девушка взглянула на него исподлобья, и юноша продолжил, мямля, пряча глаза и потирая руки. - Слушай, после всех этих невзгод и суеты, которые мы пережили, мне очень сильно захотелось у тебя кое-что спросить.

Кель сказал это всё так, что у Джил комок подкатил к горлу, сердце забилось учащённо, а лицо начало наливаться краской:

- Д-да?.. - Кротко произнесла она.

И тут лекарь резко выпрямился, развернулся, и, схватившись за края плаща с обеих сторон, широко развернул его перед лицом девушки, после чего брякнул:

- Можешь глянуть, у меня после всего этого дыры в плаще не протёрлись?

Опешив, Джил ещё некоторое время безмолвно хлопала глазами, растерянно озираясь по сторонам. Но когда до неё всё же дошло, она тут же взъярилась, и закричала:

- Серьёзно?! Ты о своём плаще беспокоишься?! И именно об этом ты решил спросить таким тоном?! - Выпуская пар, артистка не переставая размахивала свободной рукой.

Наклонив голову набок, Кель опечаленно вздохнул:

- Вот так и знал, что ты разозлишься, поэтому боялся спрашивать. - И тут девушка резко умолкла, поняв, что сама загнала себя в такую нелепую ситуацию, постоянно подначивая и пристыжая лекаря. А тот начал оправдываться. - Ну а что в этом такого? С основными проблемами мы успешно разобрались, можно и о мелочах подумать.

Поджав губы и сердито сдвинув брови, артистка отвернулась. Но, спустя мгновение, краем глаза оценила состояние плаща юноши, и буркнула:

- Да, вроде, всё в порядке.

- Отлично! - Довольным тоном заключил Кель, затем развернулся к магу, и уточнил у того. - Кстати, Монарх, по поводу Бейтона. Я впервые слышу, чтобы душа человека могла перетекать в природную среду до непосредственной смерти носителя. Что такого особенного в этом Бейтоне?

Старец бросил на брата главаря короткий взгляд, тот всё продолжал стонать:

- Вообще-то, во время войны Бейтон прослыл довольно экстравагантной личностью, и слава о его способностях распространилась по всему материку. Но, после того как он и его брат решили жить за чертой закона, все упоминания о них попытались вымарать из памяти людей. Собственно, это случилось весьма и весьма давно, поэтому, я не удивлён, что вы двое о них никогда не слышали. До сегодняшнего дня. А всё дело в том, что Бейтон с рождения был предрасположен к магии. Особенно хорошо он владеет предвиденьем, которое является одним из самых крупных ответвлений нейтральной магии. - Целитель печально покачал головой. - Видимо, его связь с душой настолько крепка, чиста, и прозрачна, что она, ещё до того, как жизнь полностью покинула тело Бейтона, поняла, что её владелец умирал, и оттого сильно заранее попыталась сохранить своё физическое воплощение. Хм, - целитель задумчиво погладил бороду, - я бы посмел даже предположить, что его душа попыталась покинуть тело, чтобы расправиться с нами, и, таким образом, устранить угрозу для своего носителя, чтобы потом благополучно снова вернуться в тело. - Услыхав теорию Монарха, Кель даже присвистнул. - Но мне никогда прежде не встречались настолько разумные души, а, смею вас заверить, их я повидал немало, поэтому я бы пометил сей вариант, как "крайне маловероятный". - Теперь Целитель поцокал языком. - Но, что бы там не говорили, Бейтон - настоящий магический гений! Иными словами, он мог бы стать легендой, медиумом, по уровню могущества сопоставимым разве что с самими Освободителями! Но, воистину глаголют: чужая душа - тёмный лес! Гильдия многое потеряла в его лице. Сколько пользы он мог принести всему миру, вместо того, чтобы шариться по лесам, отнимая у законопослушных граждан нажитое непосильным трудом имущество, а иногда и вовсе лишая их жизни перед этим. - Угрюмо подытожил старец. - Но, видимо, у каждого свой путь, и не нам его судить. Пусть этим теперь занимаются власти Кориделя.

- Ого, вот как. - Поразившись, Кель совершенно по-другому посмотрел на брата главаря, лежавшего на земле в беспамятстве. Ему даже как-то не верилось, что вот этот человек по уровню своего потенциала приравнивался к самым великим магам в истории. Но, что беспокоило его гораздо сильнее, так это то, что он никак не мог взять в толк, как, в то время как кто-то из кожи вон лезет, чтобы хотя бы пробудить в себе хоть какие-нибудь способности к магии, другие оставляют свой дар на самотёк. Да ещё и такой уникальный. Кель мельком посмотрел на Джил, затем ещё разок осмотрел разбойников, и опустил взгляд на землю. - Свой путь, говорите? - Как-то угрюмо-отрешённо проговорил лекарь, но, так же внезапно сменил тему на совершенно иную. - Как думаете, сможем мы отмыть этого кабанчика от грязи, разжечь заново костёр и разогреть тушку? Уж больно много добротного мяса пропадает.

Джил с энтузиазмом поддержала идею:

- Почему бы и нет? - Она указала пальцем в направлении палаток. - В мешках я видела инструменты для разжигания костра, и фляги, доверху наполненные водой.

- А дрова они держат снаружи. - Подсказал Монарх.

Вскочив, Кель вызвался принести всё вышеуказанное. Для начал он пошёл за дровами. Оказавшись за пределами крепости, он поёжился, в очередной раз увидев телегу с пивом, вспомнив о том, что под ней похоронили головорезы. Ему пришлось обойти по кругу чуть ли не весь лесной форт, прежде чем он обнаружил дровницу. Вернувшись к костровищу, лекарь сбросил поленья на землю, и сразу же пошёл к палаткам, в то время как Джил начала раскладывать дрова для костра. Порывшись в мешках, на которые указала артистка, юноша принёс обратно всё необходимое для розжига, а так же несколько фляг с водой, одну из которых тут же ополовинил Монарх. Кель заодно прихватил с собой те тридцать вятых, которые Джил нашла в шкатулке Ультона, и товарищи поровну поделили их между собой. Артистка принялась отмывать тушку кабанчика он грязи.

Только сейчас лекарь понял, насколько же ему хотелось пить. Пользоваться флягами разбойников ему почему-то не хотелось, поэтому он сходил за своей, немедленно приложился к ней, и, напиваясь на ходу, вернулся к костру.

Монарх, заметив вышивку на чехле фляги, вперился в лекаря взглядом. Кель заметил это, но не процесс утоления жажды прерывать не стал. И только напившись, крякнул от удовольствия, и протянул флягу целителю:

- Хотите?

- О, спасибо, но не нужно, у меня уже есть. - Старец потряс в воздухе одной из бандитских фляг, которую так и выпускал из рук.

Кель улыбнулся:

- Тогда, может, выпьем?

Монарх коротко хохотнул:

- Почему бы и нет? - И поднял свой сосуд повыше в воздух.

Лекарь произнёс торжественным тоном:

- За успех нашего предприятия!

- Полностью согласен! - Поддержал старец.

Они чокнулись, и каждый отпил из своей фляги. После чего целитель, утерев губы, спросил у юноши:

- Кстати, Кель, мальчик мой, у тебя на фляге изображён символ магии света, но я не чувствую, что твои врата открыты, и это помимо того, что ты сам ни разу не демонстрировал никаких сверхъестественных способностей. - Лекарь озадаченно посмотрел на своё приобретение, будто увидел его в первый раз, а Монарх продолжал. - А теперь, когда я об этом подумал - мои юные друзья, вы же не просто так двинулись в путь, зная, что в лесу между Раутом и Кориделем пропали люди? К чему такая срочность? Неужели вы оба намереваетесь стать магами? - Вкрадчиво уточнил целитель

Кель уже перестал удивляться проницательности старца, и ответил ему, присев рядом на бревно:

- Ну, вообще-то, не мы оба, а только я. - Лекарь приложил ладонь к груди. - Джил сопровождает меня потому, что я пообещал ей неплохое вознаграждение за услуги телохранителя. - Услыхав это, артистка как-то неопределённо хмыкнула, но спорить не стала. - Но, в общем и целом, магия - это, можно сказать, основная цель нашего путешествия.

Монарх сделал пару глотков:

- Мой юный друг, тебе удалось меня заинтриговать. А не расскажете ли вы мне поподробней?

- Почему бы и нет? Времени у нас полно. - Пожал плечами Кель.

Джил закатила глаза, и утомлённо вздохнула.

***

Человек в плаще начал вести наблюдение за лагерем ещё до того, как Пёс и Сухой притащили пленников к его стенам.

Как и в предыдущие разы, он прятался в кроне дерева, сидя на ветке, никем не замеченный.

...

Когда паренёк вступился за свою девчушку, и Ультон начал ему угрожать, человек в плаще насторожился, и потянулся к луку. Но всё обошлось.

....

Человек в чёрном плаще с интересом наблюдал за побегом пленников, как они впоследствии избили разбойников, и за их битвой с Ультоном. Несколько раз он собирался уж было вмешаться в ход событий, но каждый раз детишки и их пожилой наставник успешно выпутывались из неприятностей, поэтому он отступался.

...

Человек в чёрном плаще заинтригованно следил за тем, как паренёк и старик лечили, и оперировали тех, кого недавно сами же и победили. Особенно его внимание зацепили умения и знания Келя: "Хм...".

...

Когда девчушка спрятала за пазуху цепочки и другие драгоценности, человек в плаще нахмурился, но плотный капюшон полностью укрывал его лицо от чужих глаз, поэтому этого никто не сумел разглядеть. Даже пробежавшая мимо белка.

...

- Боюсь, проще медведя научить колдовать, чем вытянуть из Ультона сведения, которыми он совершенно не намерен делиться. Как ни крути, а в войну он служил разведчиком, и был одним из лучших - его отлично натренировали. - Объяснял на повышенных тонах девчушке старик.

"Одним из лучших - это точно. Жаль, что этого так никто и не оценил по достоинству. - Мрачно заметил человек в плаще. - Уж я-то смог бы заставить его говорить, но теперь уже поздно. Да и что толку? Золото мне уже не поможет. - Подумал он. - К счастью, у меня появилась идея получше".

...

Когда Бейтон занёс саблю над головой, чтобы порубить девчушку на куски, человек в чёрном плаще уже некоторое время держал лук наготове, и, прицелившись, готовился в любой момент спустить тетиву. Но, по какой-то непонятной причине, Бейтон застыл, точно статуя, а потом и захрипел, будто припадочный. Присмотревшись, человек в плаще разглядел сияние правого глаза девчушки, и тут же понял, что у неё всё находилось под контролем. Удостоверившись в безопасности своих подопечных, человек в плаще повесил оружие на спину, а стрелу запихнул обратно в колчан, подумав: "У неё ещё и какие-то способности есть? Воистину, странная компания собралась. Очень странная".

...

Подслушав историю паренька от начала и до конца, человек в плаще, сам себе удовлетворительно покивал, после чего слез с дерева, и исчез в чаще. Так же бесшумно, как появился.

***

Пока Доран заканчивал эту часть рассказа, ДонАллан уже некоторое время стоял возле комода и рассматривал себя в зеркало, из-за чего они не успели опустошить ни одного кувшина. Хозяин дома медленно поглаживал себя по кончику носа, и пощупывал мочку уха, приговаривая:

- Хм, не сказал бы, что они выросли чересчур большими. Может, уже стоит уменьшить? Нет, пожалуй, нет. Могут возникнуть ненужные вопросы. Пусть останется так. Или совсем немного. - Хозяин дома, взяв в кольцо указательного и большого пальца одну из своих косичек, провёл по ней сверху до низу, и произнёс уже с явным намерением привлечь внимание гостя. - И всё же, он запомнил, как выглядела моя борода? Очень странно.

Разноглазый, которого эта ненужная суета уже порядком достала, бросил через плечо недовольным тоном:

- И это всё, что тебя действительно заинтересовало? Ни подозрения Монарха, ни элементаль, которого нам, к счастью, удалось сдержать, ни даже удивительные способности Джил?

Поведя ухом, старик выпрямился, спрятал обе руки за спину, и неторопливо зашагал к своему креслу, на ходу объясняя своё отсутствие интереса:

- Во что вылились подозрения Монарха, я итак прекрасно знаю. Можно сказать, они льются на меня даже прямо сейчас. - Проходя мимо гостя, он указал на него развёрнутой рукой. - А элементалей, в своё время, я и сам повидал, и усмирил немало. Особенно в молодости.

Разноглазый сложил руки на груди и ехидно произнёс:

- О, да. В том, чтобы усмирять кого-то, и подчинять своей воле, чтобы управлять ими, будто они твои личные марионетки, тебе нет равных, правда же?

ДонАллан резко остановился, и бросил на дерзкого гостя грозный взгляд. Но, взяв себя в руки, вздохнул и пошёл дальше:

- Ты ведь в курсе, что я просто выполнял свой долг?

- О-о, поначалу, без сомнения, это было так. - Резко выпалил Доран. - Но я говорю о том, что случилось позже, много позже. - Он многозначительно посмотрел на учителя, и по ответному взгляду понял, что тот уловил суть намёка, но это его удержало от продолжения. - А что руководило тобой потом? Шкурный интерес? - Спросил он с вызовом, почти с презрением.

Хозяин дома же невозмутимо занял своё кресло, и по обыкновению совместил вместе кончики пальцев, прежде чем начать говорить:

- Я уверен, что ты и сам прекрасно знаешь, что меня вынудили так поступить. И оттого для меня ещё более непонятной становится цель твоих одиозных речей. - Коротко резюмировал он, и всем своим видом показал, что больше не намеревался возвращаться к этой теме. Выдохнув, Разноглазый скривился, но не мог не признать, что в словах хозяина дома имелось зерно истины, потому не стал настаивать на продолжении дискуссии. - Так или иначе, возвращаясь к твоему предыдущему вопросу, о том, почему я не расспрашиваю тебя в подробностях о наиболее удивительных, по твоему мнению, событиях, что произошли с вами в тот период времени. Довожу до твоего сведения, мой дорогой неверный ученик, что о ваших похождениях с этой девчонкой, Джил, уже давно знает весь материк. И, в том числе, и я. Неужели ты думаешь, что до этого места ни разу не доходили известия об "удивительной" парочке? - Указательным и средним пальцами он изобразил скобочки в воздухе. - Но, так уж вышло, что мне известно то же, что и всем, а я, как ты знаешь, не люблю быть одним из толпы. И именно поэтому я захотел услышать твою версию событий, ради мельчайших подробностей, доступных далеко не каждому.

Гость немного присмирел:

- Логично. Почему-то я об этом сразу не подумал.

- Наверное, потому что давно оставил свою прежнюю жизнь позади, плюнув на всех, кто являлся её часть, и ни разу не навестил родной остров? - Язвительно подметил хозяин дома. - И даже никогда не интересовался ходом местных дел?

Доран ничего не ответил, вместо этого он посмотрел на ДонаАллана исподлобья, сдвинув брови, как бы намекая, что он высказал всё, что у него имелось по этому поводу, и не собирался и дальше оправдываться.

Старик медленно втянул воздух через ноздри, и выпустил через рот:

- Что ж, в общем, тебе удалось заинтриговать меня, по крайней мере, по одному поводу - кто этот загадочный "человек в чёрном плаще"? - Он снова изобразил скобочки жестом. - Неужели, тот самый ...

Но не успел хозяин дома высказать своё предположение, как Разноглазый жестом остановил его, положил локти на подлокотники и, совместив кончики пальцев, лукаво улыбнулся, и проговорил заговорщически, поигрывая бровями:

- Обо всём по порядку, помнишь? - Старик, беззвучно усмехнувшись, одним лишь жестом предложил тому продолжать. - Итак, когда Кель, Джил и Монарх расправились с бандитами, перед ними встала нетривиальная задача - доставить их всех в ближайший город - Коридель.

В данный момент времени дописана, но не причесана 4-ая глава, которую сюда я, к сожалению, не выложу. Дело в том, что он представляет собой нечто вроде монолога Монарха аж на 50 (!) страниц. И от того, что он скажет - зависит концовка всего романа. Но в данный момент я боюсь, ещё не готов с точностью до мелочей предсказать, что будет в конце, поэтому четвёртая глава будет меняться в зависимости от финала. Тем не менее, 5-ая глава здесь будет! Более того, она уже здесь есть!

Спасибо за внимание и приятного чтения!

Глава пятая. Коридель.

Часть первая. Комиссар.

Трот стоял на стене в полудрёме и скучал. Это была уже десятая его утренняя смена. Не то, чтобы он не привык рано вставать, наоборот, Трот родился в семье фермера, где все всегда просыпались с первыми петухами.

Он скучал, потому что, поступая на службу, надеялся найти на свою голову приключений или хотя бы встретить новых, интересных людей. Ведь всё это, помимо ещё стабильной выплаты жалованья, обещал ему вербовщик, когда набирал молодую кровь в городскую стражу города Кориделя.

На деле же оказалась, что служба стражника состоит из скучного патрулирования улиц и, длящихся целую вечность, дозоров на городской стене. Стражники с бомльшим опытом ещё занимались защитой сборщиков налогов, охраной мероприятий и государственных зданий. Но всё это не казалось Троту хоть мало-мальски интересным. Разве что разборки с пьяными драчунами и задержание преступников могло привнести в жизнь сколько-нибудь огоньку.

Но сейчас единственным происшествием стала пропажа целого обоза торговца пивом из Раута. По этой причине комиссар города поручил поставить на стене круглосуточный дозор, чтобы была возможность сразу же сообщить, если из лесу появится кто-то из людей, сопровождавших тот обоз. Вообще-то, круглосуточный надзор за каждыми из городских ворот должен был быть обеспечен всегда, просто в этот раз начальник городской стражи пообещал строго наказать всех, если кто-то один проморгает пропавших. Поэтому нельзя было даже вздремнуть или отойти до ветру на протяжении всей смены.

Сейчас как раз выпадала очередь Трота дежурить.

От нечего делать он, не глядя, вертел в руках арбалетный болт, нащупывая кончиком пальца самое остриё.

Юный стражник в очередной раз лениво перевёл взгляд со своего оружия на лес, когда из лесу показалась парочка людей на лошадях.

Трот нахмурился, потому что раньше он их никогда не видел, и ему это не понравилось.

На той лошади, что выглядела немолодой, ехал седовласый старик в серо-зелёной мантии, с большой сумкой через плечо. Поперёк холки кобылы он держал посох со стеклянным шаром на конце. Приглядевшись лучше, Трот узнал мага-целителя, который несколько месяцев назад побывал в Кориделе и сильно всех выручил, безвозмездно помогая в лечении эпидемии.

А вот парня, который ехал рядом с магом, он точно видел впервые. Взлохмаченные, каштановые волосы, испачканная походная одежда вкупе с плащом в тон растительности на голове и такая же сумка, как у старика: "Ученика что ль взял?", - только и смог предположить Трот. Парень качал головой и что-то говорил старику. Тот коротко бросил ему в ответ одну единственную фразу и указал пальцем в сторону стены. Только сейчас юный стражник заметил безвольно висящее тело, перевешанное через круп лошади молодого парня.

Трот уткнул арбалет в пол и, с помощью ноги, натянул тетиву, заученным движением вложив болт в желоб, не отрывая взгляда от путников. Так, на всякий случай. Хоть сами путники, казалось бы, не излучали опасности, мёртвоё тело заставляло напрячься в любом случае.

Юный стражник внимательно следил за движением целителя и его компаньона, когда из леса появилась вереница связанных по рукам и ногам мрачных мужиков в одежде более грязной, чем у подозрительного паренька.

Трот перевёл на них взгляд, и тут же обомлел: "Не может быть", - пролепетал он одними губами.

Стражник просто не верил своим глазам. Он быстро разрядил арбалет, и глазами пересчитал связанных людей. Трот уже сделал пару шагов в сторону, но остановился, схватился за подбородок и ещё раз посчитал пленников, в этот раз поочерёдно тыкая в каждого пальцем. Пока он этим занимался, из лесу показалась девушка, верхом на вороном коне, которая замыкала эту колону, но на неё Трот уже не обратил внимания. Закончив счёт, он стукнул себя по голове, отчего звякнул шлем. Стражник поморщился от создавшегося гула в голове, и, в это раз не останавливаясь, скорым шагом направился в нужную сторону.

Трот шёл по помосту в сторону стоявших на земле бело-голубых шатров, с изображенной на них символикой городской стражи Кориделя.

Поравнявшись с одним из них, юный стражник стал осматриваться, в поисках кого-нибудь старшего по званию.

Не обнаружив таковых ни в шатре, ни в видимом радиусе, он заглянул под помост. Там, за круглым деревянным столом сидела тройка командиров. Один из них дремал, сцепив руки на животе, и наклонив голову на правое плечо, двое других играли в карты. Один из них был слегка полноват, его маленькие глазки быстро перебегали с карт на оппонента и обратно. Другой же носил пышные прямоугольные усы и щетину трёхдневной давности. Он, напротив, невозмутимо смотрел на свою руку, чуть приподняв голову. В центре стола стояла стопочка серебряных и один вятый, видимо, эти монеты в данный момент стояли на кону. Трот повысил голос, но не слишком сильно:

- Лейтенант! Лейтенант!

- Старший лейтенант. - Поправил усатый стражник, не поднимая головы.

Трот поморщился, но перечить не посмел:

- Старший лейтенант Лар, разрешите доложить!

- Докладывай - всё так же спокойно разрешил Лар.

- Там, за стеной, люди!

Лар приподнял бровь, но от карт взгляда не оторвал:

- И чего? Людей впервые увидел? Спроси, кто таковые и впусти, коли подозрительными не покажутся.

Трот от досады поморщился и махнул рукой:

- Да это не простые люди! Они ведут за собой пленников.

Лар нахмурился:

- Работорговцы что ли? Совсем обнаглели! Мы их сейчас под белы рученьки-то загребём.

- Да нет! Там старик и молодой парень и с ними девушка и, у них... они... ну, похоже, что они ведут сюда Ультона со всей бандой! - Сбивчиво отрапортовал Трот.

Старший лейтенант кинул карты на стол, рубашкой вверх. Наконец, он задрал голову, удостоив подчинённого взглядом:

- Что? Ты ничего не перепутал?

- Кажется, нет. Я их пересчитал - ровно девять, как нас предупреждали. Правда, пришлось посчитать тело, которое они везут на лошади. Одного бандита они, кажется, прибили. А один из них здоровый, как гора. Ультона таким и описывали.

Лар приподнялся на стуле, схватившись за эфес меча:

- Какие-то чудики поймали опаснейшего разбойника, да ещё и расправились с одним из них? Ну и ну. - Старший лейтенант встал во весь рост и принялся отдавать приказания. - Так, Трот ...

- Я! - Молодцевато перебил юный стражник.

- Мотня. Трот, ты немедленно бежишь сейчас к комиссару домой, просишь прислугу его разбудить и, с глазу на глаз, передаешь от моего имени, что через полчаса в комиссариат на аудиенцию прибудут очень важные люди, по делу, которое не терпит отлагательств. После этого расскажешь ему о том, что видел. Даже если ты что-то напутал, им будет о чём потренькать с ИсайАбором. Вопросы есть?

- Никак нет! - Отчеканил Трот.

- Кру-у-гом! Бегом-марш!

Юный стражник развернулся на месте и понёсся в сторону комиссариата.

Лар обернулся на товарища по игре в карты, тот с подозрительным лицом бегал по нему глазками. Старший лейтенант забрал со стола вятый и одну серебряную монетку:

- Работа есть работа. Потом доиграем.

Тот в ответ только пожал плечами:

- Что поделать? Карта-то хоть зашла?

- Ну, вроде того. - Уклонился от ответа Лар. - Короче так, сержант, дуй в шатёр и поднимай пару юнцов порасторопней. Пойдём, поприветствуем наших гостей.

Полноватый встал со стула:

- Слушаюсь.

***

Кель рассматривал городскую стену. В отличие от Раутовской, эта не выглядела новой - кое-где уже вывалились кирпичи, тут и там проступали трещины.

Обитые железом ворота были наглухо закрыты, и, похоже, никто не собирался их отпирать. На стене не стояло ни одного стражника, что было очень странно. Обычно, хоть кто-нибудь должен стоят в карауле, допрашивая и осматривая приезжающих.

Прошло уже более пяти минут, с тех пор как Монарх прокричал несколько приветствий в сторону стены, но до сих пор никто не отвечал:

- Спят они там что ли? - Предположил старец.

Джил сложила руки в трубочку возле рта и присоединилась к попыткам целителя:

- Эй, вы! Там, за стеной! Открывайте! Мы вам подарочков притащили! - Прокричала она так, что у Келя чуть не заложило уши. Девушка взялась за поводья и иронично хмыкнула. - Вот же люди! Пришли к ним, понимаешь, не с пустыми руками, да ещё какими! А они нам даже чая не предложили до сих пор. Или эпидемия всех уже на тот свет отправила? - От этих слов у лекаря по спине пробежали мурашки, но девушка не выглядела обеспокоенной.

Когда и призыв артистки не получил ответа, лекарь повернулся к Монарху:

- Может, тогда постучать?

Старик пожал плечами:

- Придётся весьма и весьма долго и упорно молотить по воротам, раз уж они там столь крепко спят.

Юноша не понял, был ли это сарказм, или руководство к действию, поэтому решил ещё немного подождать, прежде чем слезать с лошади.

Неожиданно, выпрямился Пёс. Его лицо сияло так, словно единственная извилина, проживающая в голове бандита, родила первую, за его долгую жизнь, идею:

- Ну чё, тут нам всё равно не открывают, давайте в другой город пойдём!

Все, включая братьев по оружию, посмотрели на него, как на идиота. Кто-то даже прошептал: "Сказочный дебил". Пса это возмутило до глубины души, и он обиженно воскликнул в ответ:

- Я тут пытаюсь нам время выиграть, а ты обзываешься!

- Уж даже не знаю теперь, от чего я сильнее устала - от напинывания ваших задниц, или от твоей тупости. - Пресекла разговоры Джил, утомлённо прикрыв веки. - Пасти позакрывали и чтобы я вас до самого расставания больше и краем уха не слышала.

Кель смотрел на разбойников с сожалением. Разумом он понимал, что все они опасные головорезы, но что-то, в глубине души, не давало ему покоя.

Решив, что подождал достаточно, лекарь уж собрался вытащить ноги из стремян, как ворота, внезапно, отворились, разрывая утреннюю тишину громким дребезжанием и скрипом.

В проёме стояло несколько человек, в форме городской стражи. Они походили на солдат Раута, за исключением того, что накидки имели тёмно-синюю расцветку, кольчуга покрывала только тело, но не голову, на которой они носили шлемы морионы - округлые, с низким гребнем посередине верхней части и широкими полями в нижней.

Впереди всех, скрестив руки на груди, стоял статный, высокий мужчина, с прямоугольными усами. По вышивке на его накидке, Кель понял, что он состоял в звании какого-то лейтенанта, толи старшего, толи младшего.

За ним стоял полноватый человек, с бегающими глазками. Юноша даже удивился скорости, с которой он успевал пробегать взглядом по нему, его друзьям и каждому из бандитов. Закончив осмотр, он постоянно начинал его снова и снова. Складывалось впечатление, что он никак не может на всех их насмотреться. Вышивка выдавала в нём сержанта.

Позади этих двоих по стойке "смирно" стояла тройка совсем юных дозорных. Ещё двое отворяли ворота, тяжело пыхтя. Закончив, оба выпрямились.

Всё это время представители обоих сторон молча смотрели друг на друга. Наконец, когда ворота открылись полностью, Монарх поприветствовал стажу:

- Доброго вам утра, молодые люди!

Лейтенант усмехнулся:

- Здравия желаю, товарищи путешественники! Меня зовут Лар. Я - начальник этого караула. Позвольте поинтересоваться, с какой целью прибыли в наш славный город?

Услышав, как представился стражник, Джил поморщилась, но промолчала.

- О, видите ли, так вышло, что нам удалось поймать и обезвредить весьма и весьма опасных и печально известных преступников, которых в народе знают, как банду братьев УльтонаБаттона и БэйтонаБаттона.

Лейтенант заложил руки за спину и прошёлся туда и обратно, вдоль вереницы связанных разбойников, тщательно разглядывая каждого:

- Что ж, значит, мой человек не ошибся, и доложил всё верно. Это действительно Ультон. - Стражник встал напротив кобылы Монарха и пристально на него уставился. - Так и зачем конкретно вы привели этих криминальных личностей сюда, к нашим воротам?

Целитель провел рукой по воздуху:

- О, видите ли, мы слышали, что за их головы назначена весьма и весьма значительная награда - её мы и хотели бы получить. - Старик помрачнел. - Кроме того, мы располагаем некоторой информацией о пропавшем обозе пивовара и людях, его сопровождавших.

Теперь пришла очередь лейтенанта хмуриться. Он уточнил, отведя взгляд:

- Полагаю, информация далеко не самого приятного характера? - При этом, он почему-то посмотрел на сержанта.

- Верно полагаешь. - Целитель вздохнул. - Ладно, Лар, кончай цирк. Мы устали как от бесовских проделок. А мои друзья буквально с ног уже валятся, провожай нас скорей к Исаю.

Лар расслабился, немного согнувшись и перенеся на одну ногу. Руки он всё ещё держал за спиной:

- Простите, просто не каждый день удаётся посмотреть на такой... эскорт. Интересно было узнать, что же с вами стряслось, но, видимо, не судьба. - Лейтенант пригласительно указал рукой в сторону ворот. - В любом случае, я рад, что вы вернулись целым и невредимым, Монарх. В нашей ситуации мы безумно рады любому вашему визиту. - Лар зашагал ко входу, бросив через плечо. - Пойдёмте к комиссариату. Исай уже, должно быть, ждёт не дождётся вас.

***

Теперь путники шли под настоящим, вооружённым конвоем. Лар стоял во главе отряда. Справа от Келя шагал один из молодых стражников. По левую руку мага сопровождал сержант. Оставшаяся пара рядовых блюстителей порядка, из тех, что при первой встрече стояли за лейтенантом, маршировали по обе стороны от Джил, на что она поначалу угрюмо отшутилась насчёт "излишнего мужского внимания".

Лекарю эта ситуация не нравилась. Он наклонился к старику и спросил шёпотом:

- Монарх, почему нас словно арестовали? Это ведь не мы разбойники!

Лар повёл ухом - он услышал слова юноши и, повернувшись, ответил вместо целителя:

- Этот конвой не для вас, парень, не беспокойся. Скорее, чтобы люди на улицах не волновались, завидев Ультона - его банда уже давно терроризировала окрестности, вселяя страх в сердца людей. Правда, по другую сторону города. А так народ лишний раз убедится, что стража способна его защитить. - Лар отвернулся, продолжив смотреть на дорогу. - Кроме того, достопочтенному Монарху, приказом губернатора, в нашем городе полагается вооружённая охрана, для защиты от крысолюдов.

Кель удивлённо поднял брови:

- Что? Каких ещё крысолюдов?

- Ты не знаешь о крысолюдах? Новой чуме из Кориделя? - Лар коротко хохотнул. - Ну ты даешь, парень! Крысолюды это прямоходящие крысы, ростом с десятилетнего ребёнка. Обитают в здешней канализации. - Лейтенант махнул рукой в сторону ближайшего канализационного люка. - Бесы их разберут, каким образом они отрастили руки и овладели человеческой речью, но факт остается фактом - они самые настоящие мрази. Интеллектом, кстати, тоже не особо одарены, но его им хватило, чтобы научиться пользоваться холодным оружием и изготавливать арбалеты. А из-за того, что он живут чуть не по макушку в дерьме - каждое их вылазка на поверхность заканчивается либо чьей-нибудь смертью, либо очередным заражением.

Кель ошалело глядел на стражника. По ощущениям, его челюсть сейчас находилась где-то в районе груди. Не меняя выражения лица, он обернулся к Джил и закричал с надрывом:

- И это ты называешь эпидемией?!

Девушка пожала плечами:

- В трактире у Сола ты себя так уверенно повёл, что я подумала, ты в курсе происходящего здесь. - Безразлично бросила она в ответ.

- Что! Нет! Я говорил о болезнях, а не о чем-то... чем-то таком! Уж точно не о канализационных монстрах!

Лар успокаивающе помахал рукой, взявшись за эфес меча:

- Не нервничай, парень. После того, как мы пару раз порубали крысолюдов на куски - они стали боятся стражи, как огня. Поэтому сейчас они к нам точно не сунутся.

Келя такой ответ устроил, но не успокоил. Рассудив, что, по крайней мере, сейчас боятся нечего, он принялся рассматривать город.

Внешний вид Кориделя совсем не походил на таковой на Джане или в Рауте. В отличие от аккуратных, белых, украшенных цветами домиков, здесь все строения отличались по высоте и материалам, из которых их строили. В основном, это был природный камень и кирпич, но кое-где встречались плинфы, и другие материалы. Тем не менее, в общем и целом, Коридель выглядел немного цивильнее Джана за счет того, что здесь, как и в Рауте, отсутствовали полностью деревянные строения. Этот город по праву можно было назвать каменным. Но, помимо того, что дома выглядели далеко не новыми, так ещё и, в отличие от Раута, где они стояли вплотную друг к другу так, что мышь не прошмыгнёт, Кориделевские здания находились на некотором расстоянии, образовывая узкие подворотни и тёмные закоулки. "В которых как раз эти самые крысы и могут прятаться", - науськивал сам себя лекарь.

В то время как в Рауте у всех домов были одинаковые крыши, здесь, в Кориделе, кровли удивляли своим многообразием. Одни дома имели по несколько острых деревянных крыш, что выдавало в них общежития. Другие укрывались общей плоской крышей, с металлическим отводом для осадков. Третьи походили на первые, но имели гораздо более тупой угол наклона и были выложены черепицей. Разнообразие форм и материалов, на первый взгляд, создавало впечатление, что каждая крыша в этом городе являлось уникальной и неповторимой, не смотря на то, что это было не так. Кроме того, в отличие от Раута, где печные трубы росли повсюду, буквально, как грибы после дождика, в Кориделе наличием собственного дымоотвода мог похвастаться далеко не каждый. Лекаря немного развлекли поиски возможных вариантов отопления такого жилища.

Ближе к окраине города дороги походили на Джановские - широкие, глиняные тропинки с неглубокими колеями, что не мешало поместить здесь канализационные люки. Примерно в двухстах метрах от городских ворот она переходила в тротуар, покрытый гравием и обильно посыпанный песком, плотно утоптанный горожанами. Через десять минут езды, конвой вышел на каменную дорогу, которая гораздо лучше сочеталась с обликом города. Лошади громче зацокали копытами. В отличие от Раута, где строители тщательно подбирали размеры и старались класть камешек к камешку, чтобы дорога на протяжении всего пути оставалась ровной и красивой, здесь она выглядела рельефной, с выступающими тут и там кочками, о которые совершенно не составляло труда запнуться. Но, даже не смотря на это, перейдя с гравия на камень, конвой несколько ускорился.

На улице практически не было горожан. Кель скинул это на ранний час.

Тем не менее, простые люди, которых лекарь успел заметить, заметно отличались в плане одежды от прислуги из Раута. В лучшую сторону.

На лавочке, возле обветшалого одноэтажного домика, сидела старушка, в сером шерстяном платке и тёмной тканевой юбке в пол. Она проводила конвой взглядом, слеповато щурясь и что-то шамкая себе под нос беззубым ртом. "Интересно, почему старики всё время мёрзнут? Даже в такую погоду?", - Кель скользнул взглядом по бабушке и посмотрел на Монарха: "А вот его мантия не выглядит тёплой. Почему он при своём возрасте не мёрзнет, а она - да?". Но юноша не стал особо заморачиваться этим вопросом и продолжил осмотр.

Мимо прошла светловолосая симпатичная девушка с коромыслом, на котором несла пару пустых вёдер. Завидев стражников, сопровождавших бандитов, она отдёрнулась и испуганно попятилась. Кель приветственно улыбнулся ей, надеясь познакомиться, или хотя бы успокоить девчушку. Но та, заметив счастливое лицо юноши, не ответила взаимность, и, обойдя всю процессию по широкой дуге, бросила короткий взгляд на главаря бандитов.

В общем-то, так же поступали почти все немногочисленные прохожие. Обратив внимание на конвой, они либо прятались в подворотне, либо ускоряли шаг, стараясь поскорее прошмыгнуть мимо, либо, наоборот, замедляли, внимательнее рассматривая разбойников. Те, что ходили парами, начинали перешёптываться. Дворники переставали мести улицу и отходили, давая конвою свободно пройти.

Внезапно, в сторону разбойников полетел камень. Кто-то из зевак отважился на бросок, но промахнулся. Заметив это, остальные прохожие стали наклоняться, намереваясь повторить сие действие. Но их остановил Лар - он поднял согнутую руку, тряхнув в воздухе кулаком:

- Но-но! К порядку!

Ему ответил какой-то русый, бородатый мужчина, в холщовой рубашке с узором, поигрывая при этом довольно увесистым камушком:

- Они предатели! Трусы! Запятнали честь всего нашего города, и командира Долэса в частности! А ты их защищаешь!

- Закон есть закон, Крон. Гарантирую тебе, через пару дней справедливость восторжествует, и мы сполна насладимся общественной казнью этого отребья.

В это же мгновение с другой стороны прилетело яйцо, угодив Кривому прямо в нос. Зелёный желток расплескался по всему лицу разбойника, роняя вязкие капли белка на землю и одежду. Выругавшись, бандит попытался наклониться, чтобы вытереться верёвками.

Этот бросок вывел Лара из себя:

- Так! С этого момента любой, кто хоть что-нибудь бросит в сторону конвоя - угодит на сутки за решётку! Мусор, камень или гнилой помидор - считается всё! Понятно?

Напряжение спало. Никому не хотелось лишаться свободы, ради того, чтобы метнуть чем-нибудь в бандита. На землю посыпались камни и люди пошли дальше по своим делам, а дворники замели с удвоенной силой. На всякий случай.

Юноша беспокойно вертел головой, разглядывая несостоявшихся экзекуторов, как вдруг заметил, что из ближайшей подворотни на них смотрел незнакомый человек, в чёрном плаще с капюшоном, из-под которого выглядывала только борода, остальную часть лица он скрывал. Но больше всего в глаза бросался красивый резной лук незнакомца, который он носил за спиной.

Кель буквально чувствовал на себе его пристальный взгляд, но не мог понять, действительно ли смотрят именно на него: "Может, кто-то из стражников его знакомый?". Он обернулся, чтобы проверить эту гипотезу, но больше никто не заметил человека в темном плаще. Когда лекарь повернулся обратно - тот уже исчез. Кель оглядел улицу, надеясь посмотреть тому человеку в спину, но, не обнаружив его, пожал плечами, рассудив, что это был просто какой-то случайный охотник-зевака.

Странная фраза бородача заставила лекаря припомнить хоть какие-то факты из истории Кориделя. Первое же, что пришло ему в голову, показалось правильным ответом на поставленный вопрос.

Коридель стал одним из тех самых городов, куда король ДжумАрам, в благодарность, расселил всех военных, которые, участвуя в гражданской войне, помогли ему захватить власть и, собственно, стать королём. Каждый, кто потерял свой дом во время той борьбы, получил здесь новый. При том ДжумАран не стал жадничать и каждый ветеран получил большой двух-, а то и трёхэтажный дом. С другой стороны, только что взошедший на престол король не стал выплачивать солдатам никаких денежных компенсаций, так как в казне резко обнаружилась критическая недостача вятых. Война сильно осушила запас золотых монет. Конечно, не каждый солдат был доволен полученной наградой, но, по крайней мере, у них хотя бы имелась собственная крыша над головой.

Это же объясняло странную переменчивость городских дорог. До войны Коридель не был настолько большим городом, как сейчас. И вместо каменной стены его окружал самый обычный частокол. Кстати, канализация в то время тоже здесь отсутствовала. ДжумАран приказал гильдии магов построить её в этом городе, чтобы обеспечить ветеранам максимальный комфорт, который он мог в тот момент им дать.

"Наверное, поэтому же и инфраструктура лучше развита ближе к центру города", - думал, лекарь, разглядывая только-только появившиеся в поле зрения вывески торговых точек.

Чем дальше они продвигались, тем больше замечали торговых лавок, таверн, трактиров и постоялых дворов.

Первая булочная, встретившаяся на пути, ещё не открылась, но уже сейчас через стеклянное окно можно было заметить, как пекарь готовит свежий хлеб. Лекарю даже удалось уловить тонкий, едва просачивающийся из пекарни запах булки с корицей.

Проехав ещё немного, он заметил, как на крыльце одной из таверн мирно дремал пьянчужка, сжимая в руке бутылку, из которой тонким, багряным ручейком бежало вино. Но спокойно поспать ему не давала сварливая женщина, тыкавшая его палкой и выкрикивавшая противным голосом угрозы позвать стражу, если этот "алкаш", как она его называла, немедленно не уберётся с её собственности.

В открытой в столь ранний час гончарной мастерской сидел немолодой мужчина и, вдумчиво раскручивая ступней круглый станок, придавал форму очередному куску глины. За его спиной пожилая женщина, видимо, жена гончара, раскрашивала наиболее изящные горшки и кувшины глазурью.

Неожиданно, путь конвою преградила створка широко раскрывшихся ворот. Человеком, загородившим дорогу, оказался мохнатый, во всех смыслах и частях тела, кузнец. Заметив бандитов и эскортирующую их стражу, волосатый молотобоец поначалу оторопел, но быстро собрался, извинился и поторопился открыть ворота до конца, чтобы никому не мешать. В мастерской оказалось довольно светло, благодаря подмастерью, который в это время кузнечным мехом нагнетал воздух, все ярче и ярче разжигая печь. Внутри Кель успел разглядеть пару наковален и некоторые инструменты.

Рассмотрев фасад очередной закрытой продуктовой лавки, Кель заметил весьма необычное, выделявшееся на фоне остальных, здание.

Его уникальность заключалась в том, что его полностью выложили из белого кирпича, построив по периметру четыре ромбовидные башни, каждую из которых венчал позолоченный, заострённый кверху, купол. А красный, кирпичный забор выглядел как заслон от всего остального мира. Когда путники проехали немного вперёд, лекарю удалось разглядеть вход, который тоже отличался от всех увиденных ранее. С каждой стороны от кованных железных дверей, располагались по две кирпичные арки, сильно выделявшиеся из остального рельефа стены. Под каждой аркой красовалось изображение каких-то человеческих ликов, окружённых разноцветными ореолами. С правой стороны от входа лики имели голубой и бежевый ореолы, а с правой - алый и салатовый. Издалека Келю показалось, что мозаики состоят из маленьких кусочков разноцветного битого стекла, но людей, которых пытались здесь изобразить, лекарь не узнал.

Ничего подобного в своей жизни юноша никогда раньше не видывал. Даже почерпнутые из огромного числа прочитанных книжек знания не могли дать точного определения такому явлению. Поэтому Кель решил всё выяснить у более осведомлённого человека:

- Монарх, а что это за здание такое? Впервые вижу столь необычную архитектуру.

Целитель бросил короткий взгляд в сторону куполов:

- Это церковь.

- Цирк-овь? - Не понял юноша. - Она как-то связана с цирком?

- О, нет-нет, мальчик мой. Люди приходят сюда, чтобы читать молитвы.

- Мол-итвы? - Растянул Кель. - Что это вообще такое?

Старик с подозрением посмотрел на паренька, но выражение лица очень быстро стало снисходительным:

- О, проживая на острове, ты вряд ли мог слышать о так явлении, как церковь. Видишь ли, люди, живущие и работающие здесь, называют себя Свидетелями Освободителей. Они верят, что Освободители удачно завершили свой ритуал и обратились в вечно бдящих стражей, которые теперь постоянно приглядывают за нами, и оберегают от бед.

- О. И эти люди изготавливают эти самые молитвы? Хотя, вы сказали, что они их читают? А кто их пишет?

- Да нет же, балда. - Не выдержала Джил. - Эти чудики верят, что если поболтают с Освободителями, заперевшись в башне, то смогут им помочь, передав свою душевную энергию.

Лицо Келя скривила насмешка:

- Что, правда? - Лекарю не верилось, что кто-то мог верить во что-то подобное, по крайней мере, не до такой степени.

- В общем и целом - да. Но наша дорогая Джил не совсем верно изложила их точку зрения. - Монарх поправил мантию. - Это верно, они верят, что Освободители приняли на себя роль вечных стражей. Но, кроме того, Свидетели считают, что если сейчас они помогут своей молитвой Освободителям, то Освободители, в час нужды, помогут им. Каждая башня снабжена специальным куполом. Как ты знаешь, мой юный друг, Кель, золото не пропускает ментальную энергию души, поэтому и стены, и потолок изнутри каждой башни покрыты позолотой, чтобы мана могла там накапливаться. Каждая из башен посвящена определённому Освободителю. Кстати, их портреты изображены по краям от входа в церковь. - Сделал коротенькое отступление старик. - Земледельцы, например, копят энергию для ДжарШасса, чтобы он одарил их землю плодородием. Лесорубы молятся ВалРажину, прося защитить их от диких зверей, потому что знают, что животные боятся огня. В общем, каждый молится по определённым причинам.

- А как же НарамЗарр? Он ведь тоже Освободитель, да ещё какой!

Старик пожал плечами:

- НарамЗарр известен, в первую очередь, как создатель некромантии. Когда люди основывали эту церковь, они боялись, что если будут делиться энергией с пятым Освободителем, то он в равной степени либо дарует исцеление, либо, при наихудшем исходе, поднимет труп того, за кого читали молитвы, из могилы. Наверняка, именно по этой причине они решили не рисковать и не построили для НарамЗарра пятую башню.

Лекарь скривился:

- Понятно. Но какой толк от этой маны, если она копится в башне, как в зерно в ангаре?

- Видишь ли, мой юный друг, примерно раз в месяц они открывают специальную дверцу в каждом куполе, по очереди. Свидетели уверены, что благодаря тому, что во время молитвы они постоянно думают об Освободителях - столь огромный поток энергии сам по себе отыщет нужное направление, и долетит до точки назначения.

Кель молча уставился в небо, взявшись за подбородок. Немного подумав, он вскинул вверх указательный палец:

- Вспомнил! Это же религия!

- Верно. - Подтвердил Монарх.

- Тогда это весьма иронично, ведь первым делом, после объединения людей, ВалРажин приказал сжечь всех идолов, изображения и прочую символику, изображавшую богов, божков и других заступников. А каждого, кто сопротивлялся, он на время умерщвлял, с помощью тёмной магии НарамЗарра, чтобы показать, что на той стороне нет ничего, кроме... ничего. С тех самых пор люди перестали верить во всё это. В частности, в загробную жизнь, и начали гораздо больше ценить жизнь настоящую. Я вот вообще больше нигде не встречал никаких упоминаний о религии, кроме того коротенького труда, из которого почерпнул всё только что сказанное.

К разговору снова подключилась Джил:

- И правильно сделал, что сжёг! По-моему, эти все молитвы - полнейшая бредятина.

Монарх её поддержал:

- Я не меньше твоего сомневаюсь в достоверности утверждений Свидетелей, но, тем не менее, они не делают ничего плохого. Наоборот, дают людям надежду и уверенность в завтрашнем дне.

Джил цыкнула:

- Но и реальной пользы от них никакой.

- К сожалению, не могу не согласится.

Кель повернулся к лейтенанту:

- Лар, а вы что думаете по этому поводу?

Стражник немного повернул голову:

- Да мне как-то всё равно, чем они занимаются. Налоги платят исправно, ведут себя прилично - вот и ладно. Пусть и дальше молятся, главное - никому не мешают и не обманывают. Живут себе тихонько на пожертвования и всё.

- Понятно. - Кель печально опустил голову, как следует обдумав последние несколько фраз целителя, и перешёл на едва слышный шёпот, обратившись к старику. - А вы и вправду думаете, что Освободителей нет в живых? Может, и золотого храма тогда никакого нет?

Старик заговорщицки улыбнулся:

- Не спеши с выводами и не расстраивайся, мальчик мой, я более чем уверен, что очень скоро мы всё это выясним, до мельчайших подробностей. - И задорно подмигнул лекарю.

Кель приободрился, не смотря на то, что в этот же момент почувствовал первые признаки усталости. В частности, лёгкое головокружение.

Заболтавшись, юноша не заметил, как группа добралась до центральной торговой площади Кориделя. Он понял, что это именно она, по необъятному количеству больших и маленьких шатров, выстроившимся в длинные, до самого горизонта, прямые линии.

Сейчас площадь больше напоминала заброшенный палаточный городок.

Торговые ряды пустовали. Нигде не было видно лавочников, которые обычно старались разложить свой товар по прилавкам с утра пораньше и поскорее начать торговлю, чтобы продать больше своих продуктов и изделий.

Легкий ветерок трепал прохудившиеся брезентовые крыши и стенки палаток, на большинстве из которых висели таблички с разными вариантами надписи "закрыто до окончания эпидемии". Некоторые торговцы намалевали это прямо на передней части прилавка. Толстый слой песка и пыли, покрывавший стойки, говорил о том, что люди относительно давно забросили это место.

В какой-то момент Келю показалось, что между рядами пробежало перекати-поле. Но когда он моргнул, видение исчезло:

- А что случилось с рынком? - Спросил он в никуда, продолжая рассматривать пустынную площадь.

Монарх повернул проследил за его взглядом, но лекарю ответил Лар:

- Это всё крысолюды, вороватые паскуды. Моя жена покупала у фермера Дена такие замечательные овощи. Свежие, вкусные, недорогие! А теперь приходится закупаться у Мод. Мало того, что дороже, так ещё бес её разберёт, у кого она сама их берёт, но найти что-то свежее, среди груды тухлятины, довольно непросто.

- Что? - Кель не верил своим ушам. Я думал, рынки всегда охраняются. Крысолюды же боятся стражников?

- Это верно. Но эти монстры просто не могут устоять перед блестящими вещами. Будь то стекляшка, или драгоценность за пять сотен вятых. Да и свежая еда с рынка слишком сильно их привлекала. Настолько сильно, что они отваживались на то, чтобы прошмыгнуть под носом у рыночной стражи, и утянуть что-нибудь прямо из-под носа у продавца. Торговцы едой несли не слишком-то сильные убытки, всё-таки больше килограмма яблок в своих мерзких, маленьких ручонках крысолюды унести не способны. Правда, покупать другую еду там же, где совершили кражу эти помойники, никто не решался, ибо в такой грязи крысолюды живут, что следом за ними опасаешься ходить, не то, что прикасаться к продуктам, рядом которые они облапали. А вот торговцы ювелирными изделиями, украшенным оружием и тому подобные, просто волосы рвали из всех мест, докуда дотягивались, после каждого такого налёта. Крысолюды туповаты, но им хватило мозгов, чтобы спланировать самый настоящий рейд! - Лар злостно разрезал рукой воздух. - Пока одна пара расстреливала охранников из арбалетов, другая, воспользовавшись получившейся суматохой, хватали всё, что могли унести. Серёжки и брошки всех металлов распихивали по карманам, браслеты надевали на руки, цепочки на шеи и хвосты. Ещё каждый брал с собой по мешочку, специально для драгоценных камней. В общем, торговцы несли денежные потери, а охранники либо расставались с жизнью, либо, если везло, подхватывали какую-нибудь болезнь. Конечно, везение это очень сомнительно. Кто-то получал гангрену, кто-то заражение крови, а некоторые, из самых везучих, до сих пор валяются в госпитале с температурой, и бредят. Больше половины умерло от лихорадки. Только единицы полностью оправились и сейчас работают где-то ещё. Но многие сидят без дела - голодают, ищут хоть какую-то подработку. Ну и, конечно, городская казна сильно страдает от выходок этих мелких выродков.

Сзади закричала Джил:

- А почему бы больше охраны не поставить было?! Раз вам так важны налоги тутошних торгашей?!

Лар повысил голос, чтобы девушка услышала ответ:

- Ставили! Крысолюды стали приводить с собой подкрепления и, в итоге, мы теряли больше людей, а толку не прибавлялось.

- Ясно. - Крикнула Джил.

Лар продолжил:

- В общем, так, один за другим, опустели ряды наиболее элитных торговцев, затем ушли лавочники чуть помельче, а потом и фермеры прикрыли тут свои точки. Теперь, считай, фрукты-овощи только снаружи и получаем. Самое худшее, что крысолюды нападают не так часто, и каждый раз на новом месте. Предугадать, где они нанесут удар в следующий раз почти невозможно. - Подытожил лейтенант.

Монарх, доселе почти не участвовавший в разговоре, подл голос:

- Кстати, а вот мы и добрались. - Махнул он рукой.

Кель повернул голову в указанном направлении, и увидел комиссариат. Им оказалось довольно большое, прямоугольное здание, примерно пятнадцать на двадцать шагов, выложенное из бурого кирпича. По краям от входа красовались две белоснежные колонны, на которые опирался балкон с каменными перилами и массивными балюстрадами, украшенными мраморными шарами. Большую часть фасада занимали большие, решётчатые деревянные окна, с деревянными же ставнями. На угольно-серую, четырёхскатную крышу с трёх сторон установили по арочному окну, а с четвёртой, той, что находилась над вдохом, установили ещё один выход на широкую террасу. Вершину здания венчал железный флюгер с петухом.

По бокам от входной двери стояла пара караульных, в накидках черных, как смоль, что выдавало в них охранников важного должностного лица, в данном случае, комиссара. В остальном, их форма не отличалась от таковой у городских стражников Кориделя.

К самому входу вела лестница, у основания которой стоял какой-то молодой стражник, сжимавший в руках арбалет. Он переминался с ноги на ногу, явно чего-то или кого-то, ожидая, но, завидев конвой, выпрямился, встав по стойке "смирно".

Заметив его, Лар удивился:

- Трот, а ты чего тут забыл?

Трот ответил, чеканя каждое слово:

- Никаких инструкций, что делать после доклада комиссару, получено не было, товарищ старший лейтенант Лар!

Лар довольно покачал головой:

- Молодец, рядовой! Вот это дисциплина - без приказа с места не сдвинулся! А теперь - марш обратно на службу! Нечего тут бездельничать!

- Так точно, товарищ старший лейтенант!

Трот развернулся и побежал в том направлении, откуда только что пришёл конвой.

Лар развернулся к путникам:

- Заходите внутрь. Мы посторожим банду и ваших лошадей.

Друзья спешились и отдали поводья стражникам, которые их сопровождали.

Приземлившись, Кель почувствовал, что ноги держат его с трудом. Ему захотелось вернуться на лошадь и доехать до ближайшего постоялого двора. Но Джил, даже если и устала, то не подавала виду: "Раз она держится, то и я тоже", - лекарь твёрдо решил не сознаваться в усталости раньше девушки, даже не смотря на то, что ей до этого негласного соревнования не было абсолютно никакого дела.

Когда путники почти дошли до дверей, внезапно, их окликнул Лар. Все дружно обернулись. Лейтенант выглядел несколько смущённым:

- Я понимаю, что ночка у вас была не из лёгких, - он виновато пожал плечами, - но вы, всё-таки, направляетесь на приём к важному государственному лицу.

Кель и Джил непонимающе уставились друг на друга. Потом, сразу же, наклонив головы, осмотрели одежду друг дружки. Не сговариваясь, Кель скинул свой плащ, забросив его на спину лошади. Лучше не стало. Рассудив, что без одного испачканного элемента своего гардероба, он будет выглядеть чуточку лучше, решил оставить как есть. Джил наоборот, нацепила свой плащ, чтобы скрыть грязь и пыль, в достатке имевшихся на её спине.

Друзья вернулись к комиссариату.

Когда они поднялись по лестнице, охранники в тёмных накидках, которые до этого ни разу не шелохнулись, и не посмотрели на посетителей, вдруг ожили. Один из них сказал:

- Идите прямо по коридору, до лестницы. Подниметесь наверх, представитесь другим телохранителям, вас пропустят. Господин ИсайАбор уже ожидает.

Монарх легонько наклонился:

- Спасибо, я здесь уже побывал не раз, и знаю дорогу.

Подключился второй охранник:

- Только из уважения к вам, Монарх, мы позволяем вам пройти по резиденции самостоятельно, без сопровождения. И не станем конфисковать у вашей спутницы оружие.

Джил с ног до головы осмотрела телохранителя. Неприязненно.

Старик ответил с лёгкой ноткой сарказма:

- Благодарю за оказанное доверие.

Телохранители промолчали.

Путники вошли.

Внутри стоял полумрак. На стенах через одну горели свечи, висевшие в прямоугольных, заключённых в металл, стеклянных светильниках, смахивавших на уличные фонари. Молочные стены и потолок отштукатурили идеально, без единой трещинки. На полу лежал красный, но не слишком пышный, ковёр. Судя по всему, вытряхивали его довольно часто, потому что ему до сих пор удалось сохранить свой первоначальный цвет. Вдоль всего коридора висели картины в изысканных, позолоченных рамах, изображавшие каких-то людей в одежде знати. Никого из них Кель не знал. По пути к лестнице друзьям встретились несколько запертых дверей. Одну из них сторожил охранник, который не обратил на посетителей ни малейшего внимания.

Поднявшись по лестнице, вписывавшейся по цвету в общий интерьер, взору Келя открылся вид второго этажа, который не сильно отличался по отделке, зато имел совершенно другую планировку.

Узкая полоска приёмной заканчивалась двумя светильниками на боковых стенах, в то время как прямо напротив лестницы находилась двустворчатая деревянная резная дверь, изготовленная из ореха.

По сторонам от двери стояла очередная пара молчаливых телохранителей, по бокам от которых, на стенах, что удивительно, висели изогнутые канделябры, по три свечи в каждом.

Юноша стоял, тяжело дыша. Бессонная ночь и драка с бандитами давали о себе знать. Артистка выглядела чуть бодрее, но всё равно тоже стояла, опершись на перила.

Прежде чем приблизиться к телохранителям, Монарх развернулся и обратился к Келю и Джил:

- Послушайте, друзья мои, говорить буду я. Исай обладает, как изволила ранее выразиться Джил, весьма и весьма своеобразным характером.

- Я сказала, что он задница. - Вяло поправила девушка.

Целитель кашлянул:

- Давайте не будем заострять внимание на деталях. Не исключено, что Исай попытается поступить с нами не очень честно. Но поверьте, у меня всё под контролем. Я знаю его как облупленного.

- Нечестный чиновник, ну кто бы мог предположить! - Пробормотала под нос девушка, глядя на дверь исподлобья.

Монарх пропустил последнюю фразу мимо ушей и уверенным шагом направился к охранникам:

- Доброго вам утра, господа. Я целитель МонархАкан, а это, - он мотнул посохом в сторону Келя и Джил, - мои спутники. Какой бы сейчас ни был час - нам назначено именно на это время.

Правый охранник кивнул:

- Добро пожаловать. Господин ИсайАбор вас ожидает. - Проговорил он монотонно, отворяя дверь.

Джил закатила глаза, пробормотав:

- Да знаем, знаем. Можно уже и побыстрее. - Но никто не обратил на неё внимания.

Компания прошла вперёд.

Кабинет комиссара оказался самым светлы помещением, из тех, что Кель успел увидеть внутри здания.

На противоположной от входа стене находился тот самый выход на балкон. С улицы лекарь не заметил, что там стояла парочка массивных горшков с розовыми кустами. Почти всю оставшуюся часть стены занимали огромные, деревянные решетчатые окна с багровыми, в данный момент отдёрнутыми, занавесками. Неожиданно для себя, Кель обнаружил, что вместо магических ламп, на каждой сете висело по паре канделябров, вроде тех, что он видел перед входом в кабинет. Юноша поднял голову, ожидая увидеть там люстру, как в трактире у Сола, но опять же обнаружил самый обычный круглый, деревянный светильник, с отверстиями под свечи. "Не очень-то сочетается с остальной роскошью", - отметил он про себя.

На левой стене висел солидных размеров портрет какого-то человека. Приглядевшись лучше, Кель понял, что здесь был изображен король ДжумАран - обладатель волнистых каштановых волос до самых плеч, узких усиков и властного, почти жестокого взгляда. Но, конечно же, в первую очередь его выдали золотая корона, инкрустированная драгоценными камнями, и меховой воротник королевской кроваво-красной мантии.

В правой стене был установлен камин, сложенный из камня, а в центре комнаты лежал круглый, пушистый, белый ковёр. Чувство вины кольнуло лекаря в грудь. Композиция из этих двух незамысловатых предметов интерьера сильно напоминала о похожей комнате в доме ДонАллана. Юноша на мгновение опустил взгляд в пол, но больше никоим образом не выдал окружающим перемены настроения.

Как и полагалось по закону, в каждом из четырёх углов кабинета комиссара располагалось по стражнику в чёрной накидке телохранителя. Все они стояли, будто проглотили аршин, положив руку на эфес меча и устремив взгляд поверх головы воображаемого собеседника. Вообще-то, многие чиновники обходились одним, реже двумя телохранителями, но, судя по всему, комиссар Кориделя пользовался предоставленными привилегиями на полную катушку.

Недалеко от центра комнаты, ближе к окну, за широким, дубовым столом, заваленным бумагами, в деревянном кресле, с мягким сиденьем и спинкой, сидел грузный человек в чернильно-чёрной одежде. Судя по тому, что золотые пуговицы, просунутые в золотые же петельки, с трудом выполняли свою работу, форму комиссар получил гораздо раньше, чем своё текущее место.

Сам чиновник выглядел весьма нездорово - вечно красный, пористый, в прожилках нос, дополняли заплывшие, слезящиеся глаза с обвисшими щеками. Ещё не полностью поседевшие волосы уже значительно поредели. Тонкие усики, в отличие от короля, так же не предавали ему особого шарма. Неестественно опухшую нижнюю губу сейчас прикрывала папиросная бумага, которую комиссар очень тщательно облизывал. Бумагу склеивала буро-зелёная, тягучая жидкость, которая оказалось слюной чиновника.

Один её вид заставил Келя поморщиться, а Джил и вовсе скривила брезгливую физиономию. Монарх в это же время сохранял полную невозмутимость.

Подняв самокрутку на свет и осмотрев её, комиссар остался доволен результатом. Чиновник кивнул и положил её на стол, к десятку точно таких же папирос. Он настолько сильно увлёкся этим занятием, что соврешенно не заметил посетителей.

На одной из бумажных куч, по левую руку от комиссара, лежала, явно принадлежавшая ему, мягкая фуражка. По правую комиссар разложил нехитрый набор для самостоятельного изготовления папиросок, состоявший из махорки и специальной бумаги.

Не дождавшись приглашения, путники приблизились к столу, остановившись на ковре.

Наконец, лекарю удалось найти хоть какой-то магический предмет в кабинете чиновника. Спрятавшись за самой высокой горой документов, на столе стоял элегантный магический светильник, со специальным крючком, на который можно было повесить энергетический амулет, чтобы питать дающую свет проволочку. Сам амулет сейчас лежал на противоположной стороне стола, очевидно, для того чтобы не тратить хранящуюся в нём ману, так как света сейчас было предостаточно.

Монарх сделал шаг вперёд, оставив Келя и Джил стоять позади.

Маг молча подождал, пока комиссар скрутить очередную сигарету. Но когда чиновник и в этот раз проигнорировал его, целитель не выдержал. Он громко, раскатисто откашлялся и поприветствовал комиссара:

- Утро Доброе, Исай!

Чиновник поднял голову, скорчив недовольную физиономию от того, что его оторвали от любимого занятия. Но, заметив, кто его отвлёк, он сразу же посветлел лицом:

- О! Монарх! Мой дорогой друг! Как хорошо, что ты вернулся! - Комиссар привстал со стула, разведя руки в стороны. - Ты очень, очень вовремя оказался в Кориделе. - Чиновник поднялся со стула и, не меняя положения рук, пошёл к целителю. - У меня как раз появилось к тебе дело чрезвычайной важности. - Исай приобнял Монарха за плечо, даже не посмотрев на спутников мага, и продолжил заговорщическим тоном. - Видишь ли, несколько весьма уважаемых в нашем городе людей пострадали от нападения этих мерзопакостных крысолюдов, и сейчас их здоровье находится в опасности. Не мог бы ты ...

Монарх, недобро нахмурившись, остановил его жестом:

- Раз уж заговорили об этом. Исай, ты обеспечил всех и каждого бесплатной медицинской помощью и лекарствами, как обещал?

- О, хм, об этом. - Чиновник снял руку с плеча целителя и прошёлся до своего стола, сцепив руки за спиной.

Кель воспользовался паузой, чтобы взглянуть на Джил. Она очень медленно моргала, не фокусируя взгляд. Лекарь зевнул, артистка заметила это краем глаза и тоже зевнула, но гораздо шире и протяжнее.

Исай, побарабанив пальцами по столу, взялся за объяснение, жестикулируя одной рукой, другую он всё ещё держал за спиной:

- Понимаешь ли, на первые пару недель, с тех пор как ты покинул город, пожертвований богачей хватало на необходимые медикаменты. Но потом вырос спрос, а предложение осталось на том же уровне. Травок и корешков, от одного хотения, в лесу расти больше не стало, поэтому пришлось немного повысить цены на препараты. - Произнося это, Исай изобразил самое невинное лицо, на которое был способен. - Ну, пойми сам, Монарх, вечно заботиться о больных бедняках невозможно.

- Несколько месяцев назад ты утверждал обратное, когда просил меня заняться этим вопросом. - Недовольно произнёс целитель, но комиссар пропустил его слова мимо ушей.

- Всё-таки, граждане, которые работают и могут оплатить своё лечение, достойны того, чтобы оставаться здоровыми и продолжать работать. Пользу обществу приносить, так сказать!

Старик только хмыкнул в ответ, а Исай, тем временем, попытался взять инициативу в свои руки:

- Что ж, пойдём скорее! Уверен, в госпитале тебе будут очень рады. Особенно сейчас.

Келю совсем не нравился бархатный, с надрывом, голосок чиновника. А заискивающий тон, в дополнение к непритягательной внешности, и вовсе вызывали самое настоящее отвращение.

Комиссар уже успел схватиться за фуражку и прикусить зубами самокрутку, как Монарх его остановил:

- Я уверен, что знать уже оплатила своё пребывание в госпитале в достаточной мере, чтобы комфортно себя чувствовать ещё полтора-два часа без моего вмешательства. - Маг небрежно помахал рукой. - Мы пришли к тебе по делу, Исай.

Комиссар снял головной убор, смахнул с него пылинку и спросил, удивлённо:

- По какому такому делу? - Он уставился на старика.

- Мы захватили банду УльтонаБаттона.

- Что-о-о-а?

Папироса выпала изо рта комиссара. Он немедленно кинул фуражку на стул и бросился на балкон. Нетерпеливо распахнув дверь, он одним гигантским шагом преодолел всё расстояние до перил, перегнувшись через них на такой скорости, что чуть было не свалился. Увидев банду в полном составе, он радостно возопил:

- А-а-а-ха-ха-ха! Попался гад! Попался! - Его тон резко сменился на угрожающий. - У-у-у, сука! - Исай погрозил кулаком. - Сколько ночей из-за тебя бессонных провёл! Но теперь-то ты у меня попляшешь! На плахе будешь мне чечётку оттанцовывать в предсмертной конвульсии, скотина!

В это время, Джил, наблюдавшая за сим действом из комнаты, подёргала Монарха за рукав мантии:

- Может, просто заберём деньги и пойдём? Я уже на ногах еле держусь.

- Сожалею, Джил, но с Исаем так просто дела вести не получится. - Виновато ответил целитель. - Но я постараюсь закончить всё как можно быстрее.

Кель поддержал желание артистки тяжёлым вздохом, но ничего не сказал.

Исай, тем временем, приподнял голову так, будто собрался плюнуть, но тут снизу донёсся голос Лара:

- Здравия желаю, трищ комиссар!

Чиновнику не сильно понравилось, что его злорадостные речи прервали:

- Вольно, лейтенант, вольно. - Ответил он недовольно, но сразу же продолжил, наставительно. - Чтоб как за зеницей ока за ними следил, понял меня, Лар? Если кто-то сбежит или с жизнью раньше времени расстанется - под трибунал у меня пойдёшь, ясно? - Командовал он, размахивая в воздухе указательным пальцем.

- Так точно, трищ комиссар!

- Ну всё, жди. Сейчас я с господином Монархом обсужу некоторые детали и спущусь.

- Есть, трищ комиссар.

Исай выпрямился и вернулся в кабинет, аккуратно прикрыв за собой балконную дверь. Он уселся на своё место и собрался закурить, но строгий взгляд Монарха заставил его передумать:

- Когда мне доложили, что сюда всю девятку Ультона ведут - не поверил. Подумал, что оборванцев, или погорельцев каких подобрали люди сердобольные, и до города довели. - Потирая руки объяснял комиссар. - А кода тебя увидел, так и вовсе про это забыл. - Он шлёпнул ладонями по столу. - Но мне сказали, что посетителей будет трое, а тут только ты. - Начав осматриваться, Исай, наконец-то обратил внимание на двух молодых людей в своём кабинете, всё это время стоявших за спиной мага. - Ага. А это кто такие?

Кель, почувствовав усиливающуюся усталость, невольно покачнулся, оперившись на старика, но сразу же отпрянул.

- Позволь представить тебе моих новых друзей, Исай. Это Кель, - старик мотнул посохом на юношу, - а это Джил. - Он провёл рукой в перед девушкой. - Именно они помогли мне управиться с Ультоном и его приспешниками. - Монарх потеребил бороду. - Точнее, я бы даже сказал, мне невероятно повезло, что они появились в нужное время, в нужном месте и помогли мне освободиться от принудительного заключения в лагере Ультона. По факту, самую сложную часть по поимке разбойников выполнили именно они.

Комиссар стукнул кулаками по столу:

- Что? Так ты был в плену? - Чиновник незадачливо почесал затылок. - А мы-то тебя обыскались! Во всех городах всех медиумов на уши поставили - нигде тебя не было! Подумали, что опять в какой глухой деревушке целительствуешь, как ты любишь. - Исай повращал глазами. - Так, а что за лагерь такой, говоришь?

Старик уже открыл рот, чтобы ответить, но взглянул на своих сонных товарищей и решил перейти сразу к сути:

- Послушай, Исай, давай я тебе позже всё расскажу в мельчайших подробностях, и даже отмечу все необходимые места на карте. Сейчас нам хотелось бы обсудить причитающееся нам вознаграждение.

Комиссар злобно хмыкнул:

- Ну что ж, раз полагается, значит, получите. - Он взял чистый листок и выудил откуда-то из глубины стола чернильницу с пером. - Как говориться, у вас товар, у нас купец. - Исай принялся что-то черкать на листке бумаги, бормоча под нос. - Так, девять, всего восемь и один, и ещё мхм, а потом ага. - Он вернул перо в чернильницу, и обратился к посетителям, повеселевшим голосом. - Так, говорите, втроём всех молодчиков Ультона одолели? - Спросил он, подозрительно прищурившись. - А не организовал ли ты, Монарх свою собственную банду, а этих привёл, - чиновник мотнул головой в сторону балкона, - чтобы руки не испачкать и конкурентов устранить, а?

Целитель улыбнулся из вежливости, ничего не ответив. Кель не понял, что это сейчас было, поэтому просто промолчал. А Джил не только оценила шутку чиновника, но даже решила её поддержать:

- А что? Неплохая идейка. - Ответила она, устало, но, тем не менее, ехидно улыбнувшись, скрестив руки на груди. - Только ещё раз втроём на девятерых идти - увольте. Может, у вас есть на примете другие банды, поменьше? Хотя бы по четыре-пять человек? А то самим искать их по лесам как-то утомительно.

Исай нахмурился. Ответ девушки ему совсем не понравился. Он осмотрел её очень внимательным взглядом, взявшись за подбородок, на долгое время остановившись на повязке артистки. Судя по всему, он запоминал особые приметы. Наконец, он оторвал взгляд от девушки, кашлянув и тряхнув листом бумаги:

- Значит, так. За поимку опасных преступников, известных в народе как банда УльтонаБаттона, вам троим, Келю, Джил и Монарху, полагается награда в количестве восьмисот пятидесяти вятых! Поздравляю! - Комиссар рубанул воздух в направлении посетителей. - Кроме того, вам объявляется благодарность от лица Губернатора, и от меня лично. Троекратное ура!

- Ура! Ура! Ура! - Внезапно хором заголосили охранники, до этого хранившие гробовое молчание. Лекарь даже дёрнулся от неожиданности, а с трубы соседнего дома разом сорвались всё голуби.

Когда Исай озвучил сумму, лицо Джил начало вытягиваться. Она уже собралась что-то сказать, но её жестом остановил Монарх.

Целитель обратился к чиновнику:

- Но как же так, друг мой любезный, Исай? Ведь за каждого живого члена банды была назначена награда в сто вятых. Мы не только взяли их живьём, что далось нам весьма и весьма непросто, но даже привели их всех разом, а за это полагается отдельная премия в сто вятых.

Комиссар положил локти на стол, сцепив их в замок:

- Конечно, но ведь то за живых. А у вас там, на улице, на крупе лошади, ничком лежит бледный труп. Даже при всём желании и уважении к тебе, Монарх, дать за мёртвого, как за живого, я не могу. Ведь получается, что он избежал карающей длани правосудия.

Старик поморщился:

- Конечно, нам пришлось нанести некоторый вред здоровью Бейтона, но уверяю тебя, его жизнь вне опасности. Уж мне-то ты можешь доверять в подобных вопросах? - Слегка наклонившись, заверил целитель.

Пожевав губами, комиссар ответил:

- Уж кому, если не тебе. Ладно, за полуживого бандита дам полставки. Восемьсот семьдесят пять вятых, плюс двадцать пять премией. Итого девять сотен золотых монет! Целое состояние!

Вспомнив недавние события и переживания, Келю захотелось плюнуть в комиссара, но, помня слова старика о том, что у него всё под контролем, он сдержался.

Монарх же в это время, ничего не ответив Исаю, начал молча осматривать кабинет чиновника. Остановив взгляд на светильнике и портрете короля, целитель поинтересовался, своим естественным тоном:

- Я гляжу, ты отказал себе в удовольствии пользоваться услугами личного мага? - Старик кивнул головой за спину чиновника, видимо, туда, где раньше находился наёмный маг. - Если я правильно помню, раньше у тебя здесь, вместо канделябров, повсюду висели светильники, подобные тому, что сейчас на столе? - Старик указал посохом на стол чиновника. - И маной их запитывал маг, которого ты выписал из гильдии? Верно?

Комиссар нахмурился. Ему совсем не понравилось, в какую сторону клонил старик:

- Верно. Видишь ли, наступили тяжёлые времена, пришлось затянуть пояса. Маг обходился слишком дорого городской казне и я самолично, - тут он поднял в воздух указательный палец, - принял решение перейти на более доступные и дешёвые источники света.

- Мхм, мхм. - Понятливо промычал Монарх. - А это? - Теперь драконий глаз смотрел на картину с изображением ДжумАрана. - Неужели, решил почтить память нашего горячо любимого короля?

- Именно так. - Упавшим голосом подтвердил Исай.

- Ага. - Маг принялся теребить бороду. - Если я достаточно хорошо знаю нашу королеву, а я знаю её в достаточной степени, она гораздо больше любит, когда люди почитают её отца, нежели её саму. Основываясь на паре этих факторов, я бы предположил, что ЭллаНуши решила в скором времени почтить своим присутствием Коридель, так сказать, поднять дух простого люда, нахождением здесь августейшей особы. Возможно даже с целью проверки состояния больных людей. А заодно собирается провести инспекцию разного рода чиновников и их расходов. В том числе и твоих. Я всё верно понимаю, Исай?

Комиссар смотрел на целителя исподлобья. Но злобы в его взгляде не наблюдалось. Скорее, это смахивало на ситуацию, когда побеждённый уважительно смотрит на сильного соперника.

Исай резко выпрямился, разведя руки в стороны:

- Да что мы тут торгуемся! - Чиновник вновь достал чернильницу. - Знаешь ли, Монарх, мы на этом маге столько сэкономили, что я думаю, даже полуживого можно считать за полноценного бандюгана! - Оторвавшись от бумаги, он махнул пером в воздухе, забрызгав каплями чернил другие документы. - Да и это же банда самого Ультона! Не шпана какая-нибудь! - Завершив исправления, Исай поднял бумагу с расчётами и хлопнул по ней пальцами. - Ну вот! Тысяча вятых за целиком и полностью живую банду Ультона! - Он вернул листок на место. - Ну, что, теперь все довольны?

Монарх удовлетворительно кивнул. Исай ответил тем же:

- Получите и распишитесь.

Старик направился к столу чиновника.

Кель наклонился к Джил:

- А зачем надо расписываться? Это важно?

- Формальность. - С видом знатока ответила артистка. - Исай и сам мог бы расписаться и ничего бы не поменялось.

- Тогда к чему всё это?

- Так положено. К тому же, им хоть какое-то доказательство нужно, что они эти деньги не в карман себе положили. Но, в случае чего, проверять никто не будет.

- Понятно.

Лекарь оглянулся на комиссара. Тот достал откуда-то из-под стола сундучок, подозрительно похожий на те, что Кель видел в лагере Ультона. Чиновник засунул руку за пазуху и вытащил оттуда железный ключ. С довольным видом он открыл замок, но в следующую секунду, уже с выпученными глазами, смотрел на содержимое сундучка.

Кель продолжил давно начатую беседу с девушкой:

- Ты как? Не устала?

Джил медленно перевела взгляд с Исая на Келя и обратно:

- Честно говоря, прямо сейчас завалилась бы хоть на землю, хоть на соломенный матрац - лишь бы хоть какая крыша над головой была.

- Ага, я тоже. - Поддержал лекарь.

Чиновник, тем временем, пробормотал: "Ну ладно, тогда так", отодвинув один из ящиков и запустив туда руку, он выудил на свет довольно таки увесистый объёмный мешочек, на котором чёрной краской нарисовали "1000". Исай положил мешочек перед Монархом.

Старик взял награду и взвесил её рукой. Довольный результатом он подошёл к молодым людям:

- Друзья мои, вы хотели бы поделить деньги прямо сейчас или отложим это занятие до трактира?

Артистка подняла руку:

- Я за трактир. - Проголосовала она, медленно моргнув.

- Я тоже. - Вторил ей лекарь.

- Замечательно. Надеюсь, вы не против, если я пока что поношу его с собой? - Старик тряхнул мешочком.

- Не, - отмахнулась Джил, улыбнувшись, - если что, далеко не убежите.

- Ох, Джил, дорогая моя, хорошо, что ты напоминала об этом. - Беспокойно похвалил её старик, пряча мешочек в свою сумку.

- Чего? О чём? - Не поняла артистка.

Когда Монарх обернулся, Исай уже стоял, оперившись на стол, скрестив руки на груди. На его голове красовалась фуражка:

- С этим покончено. Теперь ты готов направиться в госпиталь, Монарх? - Нетерпеливо поинтересовался чиновник.

- Боюсь, Исай, у нас есть ещё одно незавершённое дельце.

Комиссар поджал губы:

- Ну что там ещё?

- Боюсь, друг мой, что мы обладаем некоторыми сведениями насчёт местонахождения пропавшего обоза с пивом.

- Так-так-так. - Исай опёрся ладонями на стол. - Это уже интересно, продолжай.

- Видишь ли, так получилось, что бандиты Ультона зверски расправились с торговцем и сопровождавшим его эскортом. Убили всех, никого не пощадив. Тела закопали совсем рядом с лагерем. Я позже объясню, как их найти. Хотелось бы, чтобы ты поскорее сообщил об этом властям Раута, а они, в свою очередь, немедленно передали семьям погибших печальные известия, чтобы те перестали тешить себя ложной надеждой.

- Ага-а-а. - Только и протянул в ответ Исай, задумчиво уставившись в пол. Погладив подбородок некоторое время, он спросил. - Получается, лошади принадлежат не вам? Придётся их конфисковать и вернуть владельцу.

Безразличие чиновника поразило Келя до глубины души. Лекарь встал на месте, с отвисшей, от удивления, челюстью:

- Что?! - Его руки взмыли вверх. - Люди погибли! А вы о лошадях заботитесь?! Хоть бы каплю сочувствия проявили! А не... а не ... - От возмущения у юноши перехватило дыхание, он не нашёлся, что сказать.

Монарх бросил на лекаря неодобрительный взгляд.

Исай посмотрел на Келя, нахмурившись, и произнёс, с нажимом:

- Слушай, парень, у меня такая работа, что подобное происходит сплошь и рядом. Я уже привык. - Он снова скрестил руки на груди. - Мёртвым ты ничем уже не поможешь, а живым ещё можно вернуть украденную собственность.

Лекарь не нашёлся, что на это ответить, но тут за него вступилась Джил:

- Небось, часто живым помогаете, раз ряху такую отъели? - Бросила она с вызовом. - Могли бы хоть что-то сказать. Даже простецкие "жаль" или "печально". Всё не таким отмороженным выглядели бы.

Комиссар скрипнул зубами:

- Каких невоспитанных детей ты подобрал, Монарх. - Он посмотрел на мага, но тот лишь невинно пожал плечами. - Лошадей я забираю, и точка. - Чиновник потыкал указательным пальцем в стол. - По закону они вам не принадлежат, и у вас нет никаких оснований оставить их себе.

В разговор снова вступил целитель:

- Но, Исай, друг мой любезный, разве за информацию нам не полагается какая-нибудь награда? Да и за возврат лошадей, я уверен, хозяин будет рад вознаградить нас хоть какой-то часть от их стоимости.

Комиссар недовольно хмыкнул:

- У него и спросите. Вам я могу дать только расписку, что доставили лошадей именно вы, а с хозяином сами разберётесь. Я за него отвечать не собираюсь.

- О, я бы ни за что не поверил, что во время сеансов связи между медиумами, ты не попытался выяснить хотя бы примерную сумму, назначенную за сведения о пропавших. - Миролюбиво улыбнулся старик.

- Так уж получилось, что я не владею этой информацией. - Невинно развёл руки комиссар. - Чем мог - тем помог. - Коротко заключил он.

- В таком случае, ничего не попишешь. - Наигранно вздохнул Монарх. - Можем направляться в госпиталь.

- Ну, наконец-то! - Исай быстро зашёл за свой стол и достал из выдвижного ящика белые перчатки.

Кель с удивлением посмотрел на старика, Джил подозрительно нахмурилась.

Монарх же спокойно наблюдал за сборами чиновника, пока не почувствовал на себе пару пристальных взглядов.

Старик посмотрел на каждого из товарищей, хитро улыбнувшись, и подмигнул:

- Итак, Исай, как я и упоминал ранее, знать находится в довольно выгодном положении, по отношению к остальным. Поэтому, в первую очередь, я бы предпочёл совершить обход палат, где лежат люди из сословий пониже.

Комиссар так и застыл, с одной перчаткой на руке. Он смотрел на целителя выпученными глазами, поджав губы и, широко раздув ноздри, медленно вдыхал и выдыхал. Неожиданно, чиновник миролюбиво улыбнулся:

- А знаете, что? Я буквально только что вспомнил, что владелец обоза действительно назначал награду и за лошадей и за сведения о товаре.

- О, какая замечательно, что память тебя не подвела! - Подшутил Монарх.

- Секундочку, где-то у меня были записаны цифры. - Комиссар снял перчатку и принялся рыться в горах бумаг, лежавших у него на столе. Наконец, он нашёл то, что искал. - Ага! - Исай внимательно рассмотрел документ. - Итак, сто двадцать вятых за лошадей и восемьдесят за сведения о местонахождении обоза и эскорта. Вы предоставили и то и другое, поэтому вам полагаются все двести монет.

- Отлично, отлично! - Улыбнулся Монарх.

Чиновник мрачно посмотрел на посетителей:

- Надеюсь, у вас больше нет ко мне каких-либо вопросов?

Стоя на месте и покачиваясь, Кель надеялся, что темы для обсуждения действительно закончились.

- Думаю, нам действительно больше нечего тебе предложить, мой дорогой друг.

- Хорошо. - Исай размашисто расписался на листе и закинул его в стол. - За деньгами всё равно придётся спуститься на первый этаж. - Чиновник наконец-то надел долгожданные фуражку и перчатки. - Тогда сразу же после этого направимся в госпиталь. - Он вынул из-за пазухи серебряный портсигар и набил его свежими папиросами.

- О, об этом. - Монарх неловко кашлянул, прикрыв рот кулаком. - Видишь ли, для начала я хотел бы проводить моих друзей в трактир.

- Этим могут заняться стражники. - Буркнул Исай.

- Мне хотелось бы сделать это лично.

Исай понимающе покачал головой:

- Хочешь повидаться с Барузом?

- Именно так.

- Понятно, понятно. - Кивнул чиновник. - Ладно, ничего не имею против. Семья это святое.

Юноша и девушка недоуменно переглянулись.

Чиновник, без лишних слов, направился к выходу. За ним сразу же, без какой-либо команды, последовали двое телохранителей из тех, что стояли ближе к окну.

Комиссар вышел из кабинета первым, даже не оглянувшись удостовериться, что посетители следуют за ним.

Прежде чем покинуть кабинет, Кель с жалостью посмотрел на пушистый ковёр в центре комнаты. Сейчас ему казалось, что если бы можно было упасть на него и завернуться в трубочку - получился бы неплохой спальный мешок.

Компания направилась за чиновником.

Догнав и пристроившись за телохранителями, Монарх поинтересовался:

- Кстати, Исай, как жена? Как детишки? К сожалению, я подзабыл, сколько у тебя отпрысков на данный момент.

- Жена не молодеет, - с лёгкой горечью усмехнулся комиссар, - а в остальном, жива, здорова и почти ни в чём себе не отказывает.

- А дети? - Уточнил Монарх, когда группа приблизилась к лестнице.

- Сын у меня. Один. - Исай сдвинул брови. Он спускался по лестнице, держась за перила. - Предложил ему место моего заместителя, а она отказался. Говорит, мол: "Учёным хочу быть. В академии учиться!", и всё бы хорошо, да вот знаешь, что самое смешное, Монарх?

- Что?

- Животных хочет изучать! - Чиновник мрачно хохотнул. - Глупость-то какая, а? Мало того, что опасно, так ведь ещё и денег на этом не заработаешь.

Кель не выдержал:

- Но ведь это очень интересно! А если он новый вид откроет, или монстра какого-нибудь, его имя же запишут в историю как самого настоящего первооткрывателя! У него появится возможность прославить весь ваш род! Разве это не лучше, чем весь день сидеть в четырёх стенах?

Исай бросил на Келя недовольный взгляд, пропустив его слова мимо ушей.

Но Монарх поддержал аргументы Келя:

- Согласен с моим юным другом. Исай, твой сын выбрал весьма интересный жизненный путь.

Но мнение комиссара не переменил даже авторитет мага. Он только пробормотал под нос:

- Ага, пусть дурью мается сколько влезет. Надоест - сам придёт. Место-то никуда не убежит.

На этом беседа закончилась. Компания как раз подошла к той самой двери на первом этаже, возле которой стоял охранник в тёмной накидке.

Чиновник встал прямо напротив двери, но стражник никак на него не отреагировал.

Исай разозлился:

- Чего стоишь столбом?! - Чиновник махнул кулаком. - Дверь открывай давай! Не признал что ли?!

Охранник поклонился. Даже если гнев начальства как-то на него подействовал, ему удалось это скрыть. Он выудил откуда-то из-под накидки ключ, и несколько раз провернул его в замке, приоткрыв дверь.

Комиссар вошёл, плотно прикрыв за собой вход.

Не смотря на это, лекарь успел частично разглядеть убранство комнаты. Внутри не было окон, по крайней мере, на первый взгляд. Вдоль одной из стен, на всём её протяжении, стояли высокие, деревянные шкафы. Ближе к предполагаемому центру комнаты находился стол с одним канделябром. Но самое главное, юноша успел заметить уголок большого, кованого сундука, к которому, видимо, как раз направлялся чиновник.

Погремев, Исай вышел, неся в руках мешочек, в этот раз гораздо меньше предыдущего. И даже без подписи:

- Вот, двести вятых. Получите и распиши ... - Комиссар хлопнул себя по лбу. - Бесы! Ладно, напомни в следующий раз, как зайдёшь. Твоя подпись дорогого стоит.

- Хорошо. - Кивнул Монарх.

Чиновник протянул целителю мешочек, который тот незамедлительно спрятал в сумку.

- Теперь вы направляйтесь по своим делам, а я тогда схожу и улажу все вопросы с тюремными местами для наших новых гостей. - Исай кровожадно улыбнулся, потерев руки. - С тобой мы тогда встретимся на месте, Монарх. Я прикажу сёстрам милосердия проводить тебя, куда нужно.

- Договорились. - Согласился маг.

Исай молча мотнул головой и группа направилась к выходу.

Выйдя на улицу, Кель зажмурился. Уставшие глаза, даже после короткого пребывания в тёмном помещении, успели отвыкнуть от света.

Спустившись по лестнице, Исай встал лицом к подчинённым, заложив руки за спину.

Все стражники конвоя вытянулись по струнке. Разбойники с мрачным видом продолжили сидеть на земле.

Путники забрали с лошадей свои вещи. Кель с тоской посмотрел на свою, теперь уже бывшую, лошадку. Не смотря на недовольный взгляд чиновника, лекарь решился погладить её напоследок. Ему всё ещё хотелось хотя бы раз покормить её сахарком.

Джил же, казалось, наоборот, была только раза избавиться от ретивого жеребца. А Монарх вообще не проявил никаких эмоций по этому поводу.

Чиновник, дождавшись, пока вся тройка, наконец-то отойдёт и попрощается с животными, махнул рукой:

- Вольно! Ну что, ребятки, давайте покажем этим мразям, где они проведут последние часы своей жалкой жизни! - Комиссар тряхнул кулаком в воздухе. - Поднимайте их! И лошадей тоже прихватите! Необходимо вернуть их хозяину.

- Так точно, товарищ комиссар. - Громыхнули хором стражники, и сразу же приступили к выполнению приказа, подгоняя бандитов пинками и тычками. Трое перехватили поводья лошадей.

- С огромной радостью. - Добавил от себя Лар, бросив на бандитов полный неприязни взгляд.

Кель с грустью оглядел разбойников. Он похлопал старика по плечу. Тот обернулся с удивлённым выражением лица.

- Монарх, а как же расследование? Вы же обещали, что его обязательно проведут. Ну, хотя бы суд?

- Ох! Верно-верно! - Схватился за голову маг. - Исай! - Комиссар повернул голову. - Можно тебя на пару слов?

Чиновник приблизился к тройке путешественников. Целитель начал:

- Послушай, друг мой любезный, не мог бы ты провести полноценное расследование на счёт преступной деятельности этих людей?

- Чего?! - Гневно скривился Исай, но тут же посветлел. - О, понял! Ну ты и шутник, Монарх! - Чиновник рассмеялся, схватившись за живот. - Уморил! Конечно, отдам все необходимые распоряжения, сразу после того, как расследую слухи о девственницах в борделе! - Он рассмеялся с удвоенной силой, хлопнув себя по колену. - Шуточки, это, конечно, хорошо, но времени у нас на них нет - нужно вернуть стражу в караул. До встречи!

Лиц Монарха приняло серьёзное выражение:

- Я не шучу, Исай.

Собравшийся уходить чиновник резко развернулся, приподняв одну бровь:

- Не понял. Зачем тебе это, Монарх? Всё же очевидно.

- Считай это моей личной просьбой. Существуют некие... обстоятельства, из-за которых проведение этого расследования становиться просто необходимым.

Комиссар непонимающе уставился на мага:

- Не знаю, что за обстоятельства такие, но ведь ты и сам понимаешь, что, по сути, ничего не измениться? - Он рассеяно пожал плечами, разведя руки в стороны. - Зачем тратить на это время? Все знают, что они отпетые негодяи. Если казнить их без суда и следствия - никто даже слова против не скажет.

- А вдруг кто-то да скажет? - Маг повернул голову в сторону Келя. - Пожалуйста, Исай, сделай доброе дело. Прошу тебя, как старого друга. К тому же, поверь, я в долгу не останусь. - Монарх опёрся обеими руками на посох и, повернув голову, кивнул куда-то за здание комиссариата. Кель предположил, что в той стороне находился госпиталь.

- Хм, хм. - Исай задумчиво потёр подбородок. Стражники в это время уже построили банду Ультона, и были готовы к выходу. - Хорошо, я организую процесс, но за справедливость решения суда и длительность расследования не ручаюсь. - Он сцепил руки в замок за спиной. - А уж за изменение приговора - подавно.

- Покорнейше благодарю, друг мой. - Маг слегка поклонился, отведя руку в сторону.

- Ага. Увидимся на месте. - Скомкано попрощался чиновник, направившись к конвою. - Кру-у-гом! В сторону городской тюрьмы шагом, ма-а-рш!

Солдаты строевым шагом замаршировали дальше по улице, распугивая горожан одним только видом побитых разбойников. Комиссар шёл во главе колоны.

Монарх проводил их взглядом и повернулся к своим товарищам. Перед его взором сейчас еле стояла на ногах парочка молодых людей, с трудом сдерживающих глаза открытыми:

- Хо-хо. Кажется, чем раньше мы окажемся в трактире, тем лучше.

- Истину глаголете. - Широко зевнув, подтвердила Джил.

Друзья направились в противоположную стражникам сторону.

***

Кель шёл, и каждый следующий шаг давался ему с большим трудом, чем предыдущий.

Ноги сейчас ощущались, словные деревянные. Всё, что юноша в данный момент чувствовал, это как усталость из нижних конечностей странноватой щекоткой расползается по всему остальному телу.

Лесные попрыгушки, перекатывания, и болтание на шее Ультона давали о себе знать в полной мере. Мышцы ныли томной, тягучей болью. Той самой, которую лекарь ненавидел больше всех остальных. Как медик, он знал, что чтобы избавиться от неё, нужно принять горячую ванну или как следует прогреться в сауне, но спать сейчас хотелось так сильно, будто всю жизнь, до этого момента, он не смыкал глаз.

На удивление, Келю практически не хотелось в туалет. Единственное, что он смог предположить, что его организм был настолько обезвожен длительным отсутствием сна и упражнениями с главарём бандитов, что он буквально впитал в себя всю влагу, которую лекарь ему любезно предоставил по пути в город.

Юноша настолько вымотался, что, не смотря на любопытство, совершенно не рассматривал город. Он шёл с открытыми глазами, но не обращал внимания на происходящее вокруг. Единственное, что он про себя отметил, так это то, что людей на улице стало больше, по сравнению с ранним утром, но не намного. Если с самого начала дня горожане перемещались по одному, реже по два, то теперь они рассекали улицы тоненькими, живыми ручейками.

Джил устроилась гораздо лучше Келя. Как только они отошли от комиссариата на пару шагов, она, в полной мере ощутив степень сталости, сразу же обратилась к целителю: "Монарх, я вижу, что вы настоящий рыцарь и не бросите девушку в беде. Проводите-ка даму!", и, не дожидаясь ответа, подхватила старика под свободную руку и положила голову ему на плечо.

"С огромной радостью, дорогая моя Джил!", - только и ответил ей целитель и зашагал, выпятив грудь колесом, далеко выбрасывая руку с посохом. Келю показалось, что в этот момент маг даже помолодел на сотню лет. Судя по текущей ситуации, и лесным рассказам мага, юноша сделал вывод, что женское внимание старик ценил на протяжении всей жизни: "Не исключено даже, что выше всего остального".

"Шаг. Ещё шаг. И ещё один".

Сейчас лекарь немного завидовал артистке. Ему хотелось если не повиснуть на Монархе, то хотя бы закинуть руку на плечо. Но высокий рост мага доставлял в этом вопросе определённый дискомфорт, вдобавок к общей неловкости ситуации. По какой-то непонятной причине лекарь сейчас чувствовал себя третьим лишним в этой компании. "А уж если ещё и я на Монарха повешусь, то неловко будет уже ему", - но ставить старика в подобное положение ему не хотелось, поэтому Келю продолжал идти сам.

Компания маневрировала среди домов. Вокруг шумели и разговаривали люди. Рядом кто-то ругался. Но сейчас лекаря всё это абсолютно не интересовало. Сейчас он думал только о шагах. На то, чтобы считать их сил уже не оставалось: "Шаг. Другой. Третий".

Когда целитель в очередной раз стукнул посохом о землю, взгляд Келя случайно упал на хрустальный шар мага. В голове юноши тут же таракашками закопошились неприятные мысли, заставившие его слегка приободриться: "Бесы! Крысолюды! А что, если они на нас нападут? А мы не в состоянии дать хоть как-то отпор!". Но через мгновение он уже успокоился, резонно рассудив, что вся их компания не выглядела богато, особенно в такой грязной одежде, а драконий глаз сложно было принять за дорогую блестяшку, которые, по словам Лара, очень ценили канализационные твари.

Кель продолжил шагать, мечтая как можно скорее попасть в постель.

Неожиданно, заговорила Джил:

- Монарх, я уже видела по пути несколько гостиниц и трактиров. Почему мы продолжаем идти? Я смертельно устала", - немного поныла девушка.

- Видишь ли, моя дорогая Джил, мы направляемся к вполне определённому трактиру.

- На кой нам это? - Недовольно скривилась артистка.

- Видите ли, там нам удастся получить большую скидку на проживание и питание. - Старик хитро улыбнулся. - А ведь нам нужно экономить каждый вятый, чтобы организовать приличную экспедицию. Не так ли, Кель, друг мой?

Лекарь медленно повернул голову к старику:

- Знаете, я почти уже готов заплатить первому попавшемуся тройную цену, лишь бы, наконец-то, прилечь. Да что уж там, я готов заплатить кому-нибудь, чтобы он меня охранял, пока я буду спать прямо тут, на земле.

- Поддерживаю. - Отозвалась девушка.

Реакция молодых людей застала целителя в расплох:

- О. - Улыбка стала неловкой. - В таком случае, потерпите ещё немного, мы почти у цели.

Монарх не соврал. Буквально за углом он остановился и констатировал: "Мы пришли!".

Кель лениво оглядел место назначения. Оно мало чем выделялось на фоне остальных зданий: трёхэтажный дом, с круглыми окнами на первом этаже, и прямоугольными на всех остальных, покрытый светлой штукатуркой со всех четырёх сторон. Широкая, деревянная табличка над входом, гласила, что сие заведение является трактиром, который носит название "Ворчливый пёс". Кель нехотя задрал голову. Шиферная крыша выглядела новее, чем всё остальное. А четыре водостока, расположенных на каждом углу под крышей, намекали на то, что когда-то кровля была намного ниже, чем сейчас.

Монарх отворил дверь, пропуская Келя с Джил вперёд. Дождавшись, пока молодые люди лениво заползут внутрь, он вошёл сам.

Оказавшись внутри, Кель не стал подробно рассматривать убранство трактира. В глаза бросилось только то, что внутри тот был отделан деревом, но менее дорогим и не столь качественным, как у Сола. В зале сидела всего пара посетителей, один из которых завтракал, в другой пил чай.

Лекарь принялся искать взглядом хозяина трактира.

Им оказался человек, на вид лет пятидесяти. Он стоыял за стойкой и протирал кружки, которые весьма пристально рассматривал, маленькой голубой тряпочкой. Вечно нахмуренные брови, под широким, размером с ладонь, лбом, придавали ему угрюмый вид. Не слишком длинные, пепельно-русые волосы трактирщик зачёсывал набок. Кончик чуть крючковатого носа нависал над растрёпанными усами, опущенными ниже линии подбородка, напоминавшими широченную двузубчатую вилку.

Монарх, стоявший позади, вышел вперёд. Трактирщик даже не посмотрел в сторону вновь прибывших. Тогда маг, для привлечения внимания, пару раз сильно стукнул посохом по полу. На шум обернулась вся немногочисленная публика.

- Утро доброе, Баруз!

Трактирщик, заметив целителя, ехидно ухмыльнулся, и, уткнув кулак с тряпочкой в пояс, облокотился локтем другой руки на стойку. Он слегка вытянул шею и губы, приподняв при этом подбородок:

- О! Смотрите-ка! Кто к нам пожаловал! Мой пра-пра-пра-пра-... - Трактирщик задумался на секунду, вперившись взглядом в потолок. - Кстати, а сколько там между тобой и мной "пра"?

Монарх погладил бороду:

- Кажется, в последний раз было семь.

- Примерно пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-дедуля.

Их разговор заставил Келя и Джил встрепенуться. Широко распахнув глаза, они одновременно воскликнули:

- Прадедушка?!

От неожиданности, старик даже отшатнулся:

- Ну да, а что, неужели, я не похож на кого-то, у кого могут быть дети?

- О, конечно, нет, просто, знаете, как-то вы не упоминали ... - Начал Кель, но трактирщик не дал ему закончить.

- Это кто? Очередные родственники, которых я первый и последний раз увижу? - Баруз вернул голову и выражение лица в естественное положение, но зато теперь он подозрительно-презрительно приглядывался к товарищам своего деда. Оказалось, что на всё и всегда он смотрел пристально.

- О, нет-нет, Баруз. Это мои новые спутники. Кель и Джил. - Старик кашлянул, глядя на артистку, но, та даже не заметила сильно сокращенного знакомства. - Видишь ли ...

- Бесплатно селить не стану. - Отрезал трактирщик.

- Конечно же, мы заплатим. Но могу ли я рассчитывать на скидку? Не бросишь же ты в час нужды старого, больного дедушку? - Монарх театрально приложил ладонь к груди, подогнув колени.

Баруз недовольно шмыгнул носом:

- Ладно. Можете селиться за полцены, но ни медяка меньше!

- Замечательно, замечательно! А найдётся ли в твоём сердце достаточно доброты, чтобы кормить уставших путников по минимальной цене? - Монарх весело улыбнулся, по лисьи прищурив глаза.

Трактирщик мелко затряс головой, пронзительно цокнув языком:

- Хоть бы спросил, как у меня дела, прежде чем выбивать подобные поблажки. - Проворчал он, глядя на прадеда боком.

- О, прости мою неучтивость. - Старик поправил мантию. - Как идут дела с трактиром, Баруз?

- Неплохо. Жаловаться не на что. - Буркнул хозяин. - Ладно, - махнул он рукой, - будет вам скидка и на обеды.

- Премного благодарен! - Монарх даже поднял руки в воздух, чтобы лучше выразить, насколько он обрадовался решению Баруза. - Не зря ты всегда был моим любимым правнуком. С самого детства у тебя было доброе сердце, прямо как и сейчас.

Баруз фыркнул:

- Откуда бы тебе это знать? Когда я пешком под стол ходил - ты всего один раз появился.

Целитель виновато пожал плечами:

- У меня слишком много работы. К тому же, ты сам знаешь, наш род разбросан по всему материку настолько, что некоторые мои потомки до сих пор представляют, как я выгляжу, только по рассказам родителей, а иногда даже и стариков.

- Вот уж спасибо за оказанную честь! - Поддразнил Баруз. - Короче, раз уж жить будете почти на халяву - получите самую маленькую комнату, их тех, что рассчитаны на троих.

- Твоя щедрость не знает границ. - Наклонил голову старик.

- Не-не-не! Больше это не прокатит. Комнату. Одну. На троих. Хотите больше - платите полную стоимость!

Джил не стерпела:

- Давайте уже быстрее, мы на всё согласны.

Хозяин взглянул на девушку. Впервые он улыбнулся и, оставив кружки и тряпочку на прилавке, на пару мгновений куда-то удалился, скрывшись из вижу. Кель решил, что Джил ему чем-то приглянулась.

Лекарь дожидался возвращения трактирщика, оперившись на стену, прикрыв веки.

Баруз вернулся довольно быстро. Он передал Монарху ключи со словами:

- Второй этаж, третья дверь налево.

- Спасибо, но я вернусь позже. Сейчас мне крайне необходимо отлучиться по делам.

- Госпиталь? - Нахмурился трактирщик.

- Именно так. - Маг повернулся к сонным товарищам. - Вы всё слышали. Поднимайтесь и отдыхайте. Вы это заслужили. Об оплате я позабочусь. - Он миловидно улыбнулся. - О, чуть не забыл, одежду оставьте на полу. - Целитель обратился к Барузу. - Пускай Рови постирает всё, что найдёт в комнате, хорошо?

- Ладно, но за стирку вы заплатите по полной! - Настоял трактирщик.

- Да без проблем. - Нетерпеливо вставила Джил и выхватила у мага ключи. - Пойдём. - Махнула она Келю.

Лекарь последовал за ней к лестнице: "Ступенька. Ещё одна, третья, четвёртая ...".

Монарх остался внизу и продолжил беседовать с правнуком, но Кель не слышал тему их разговора. И не хотел.

Отсчитав нужную дверь, артистка ловким движением вставила ключ в скважину, но только со второго раза, тихонько ругнувшись, и отворила замок. Она буквально ввалилась внутрь, оставив дверь нараспашку.

Кель зашёл за ней, притворив за собой вход.

Комната оказалась довольно большой, не смотря на увещевания хозяина трактира. Справа и слева, вплотную к стенам, стояли низкие деревянные кровати. Напротив входа, под самым окном стояла ещё одна постель, ничем не отличавшаяся от других. Все они были накрыты белыми простынями, на которых лежал пустой пододеяльник, в ногах же располагалось тёплое одеяло, на случай прохладной ночки. В изголовье у каждой из них поставили небольшие тумбочки. В середине комнаты стоял достаточно большой стол, почему-то с четырьмя стульями: "Наверное, на случай гостей", - предположил лекарь.

Быстро окинув взглядом новое временное жилище, Джил крикнула: "Чур, у окна моя!", и, не принимая никаких возражений, плюхнулась на пуховой матрас.

Кель, снисходительно ухмыльнувшись, выбрал для себя ту, что стояла слева.

Дойдя до тумбочки, он разделся, почувствовав лёгкий дискомфорт - за всё время лечебной практики, он уже привык, что женщины раздевались перед ним, но сам Кель перед чужими людьми раздевался довольно нечасто. Побросав всю одежду на пол, он, в одном исподнем, расположился на кровати, лицом к стене, прикрывшись пододеяльником.

Джил, заметив скованные телодвижения юноши, подозрительно улыбнулась, но тут же закатила глаза:

- А, бесы! Стирка же!

И медленно, нехотя, присела на кровать и принялась стягивать одежду.

Кель уже находился в полудрёме, как вдруг в голове мелькнула мысль, что сейчас можно было воспользоваться ситуацией и одним глазком поглядеть на Джил в нижнем белье.

Собрав все оставшиеся силы, лекарь попытался повернуть голову, но вместо этого закрыл глаза, проезжая носом по подушке, и в то же мгновение уснул.

Часть вторая. Арен.

Солнечный лучик лениво полз по комнате.

Начав со стола, он медленно перемещался на пол и постепенно добрался до кровати.

Наконец, он дополз до лица юноши, большую часть дня не размыкавшего глаза.

Кель открыл глаза и в первое мгновение испугался незнакомой обстановки. Потом, вспомнив, где он находится, улыбнулся.

Мышцы ныли, но это чувство не казалось неприятным. Наоборот, сейчас оно ассоциировалось с победой, приключениями и мечтой! "В конце концов, несмотря ни на что, сейчас я нахожусь в Кориделе. Познакомился с интересными, хорошими людьми. У меня появились деньги на полноценную экспедицию. И это всё за один день! За один единственный день я приблизился к своей мечте сильнее, чем за последние несколько лет!"

Лекарь отдёрнул пододеяльник, резко сел на кровать и осмотрелся.

Пока он спал, в комнате ничего не изменилось, за исключением того, что кровать Джил была заправлена, а сама девушка куда-то ушла.

Посмотрев под ноги, Кель не обнаружил там своей одежды, только начищенные до блеска ботинки. Он оглянулся на тумбочку. Всё его, прежде грязное, бельё, хорошенько постирали, аккуратно сложили и даже погладили. Юноша присвистнул: Вот это обслуживание!", - порадовался он.

Поднявшись на ноги, Кель впервые обратил внимание, что над кроватью Монарха висела единственная в комнате полка. Саму же постель маг либо не тронул, либо заправил так, как было до него: "Я слышал, что старики меньше нуждаются во сне, но чтобы настолько? Может быть, он ещё не вернулся из госпиталя?".

Юноша решил не забивать себе спросонья голову подобными мелочами и оделся, детально рассматривая каждый предмет одежды и удивляясь старательности местной прачки.

Погалдев на потолок, Кель не обнаружил там какой-либо люстры. Единственным источником света в комнате оставался канделябр: "Если вечером придётся что-нибудь делать на бумаге - глаза разболятся, что ужас".

Наконец, мозг юноши проснулся окончательно, и получил от организма два сигнала.

Первым о себе напомнил мочевой пузырь. Он сообщал, что давление почти достигло критической точки, и грозился взорваться, если Кель немедленно не посетит уборную.

Желудок же, настойчивым бурчанием напомнил, что последний раз переваривал что-то ещё перед выездом из разбойничьего лагеря.

В голове лекаря забегали мысли.

Он быстро открыл дверцу тумбочки, вытащил свою сумку и пошарил внутри, в поисках заветного томика.

Нащупав книжку, он резко отдёрнул руку и шлёпнул себя по лицу: "Вот дурак! Я же даже не знаю, где Монарх!".

Кель осторожно вернул сумку на место, плотно прикрыв дверцу, и принялся искать ключ от комнаты.

Первым делом он обнаружил на полу следы от обуви Джил: "Почистить-то почистили, а вот подошвой заморачиваться не стали", - определил лекарь. Тем не менее, по всей комнате остались отпечатки только одного типа подошвы, следовательно, Монарх до сих пор не вернулся. Это немного насторожило Келя: "Надеюсь, с ним всё хорошо".

Продолжив поиски, юноша довольно скоро обнаружил искомый предмет на тумбочке артистки.

Приблизившись к кровати девушки, Кель для начала посмотрел в окно - солнце только начинало клониться к закату

Лекарь на секунду сфокусировал взгляд на стекле, украшенном деревянными решётками и, неожиданно для самого себя, взгрустнул: "А Ультон и его банда сейчас, наверное, на небо через железные решётки смотрят. Если у них вообще есть окна", - эта мысль сильно подпортила лекарю настроение.

От досады, он схватил ключи, широко размахнувшись в воздухе рукой.

В связке их оказалось два: "Хм, наверное, один для Монарха?". Приглядевшись лучше, Кель понял что ошибся - ключи оказались разными: коронка одного была длиннее, чем у другого. Тем не менее, оба имели ромбовидную головку.

Кель ещё раз осмотрел комнату и даже заглянул под стол: "Сундука нет. От чего он тогда?" - Лекарь задумчиво погладил подбородок. - "А, разберёмся".

Сделав несколько шагов к двери, лекарь ощутил, что мочевой пузырь поднял бунт, что заставило его поторопиться.

Выскочив за дверь и наспех её заперев, юноша привычным движением собрался спрятать ключи в сумку. Не обнаружив её на привычном месте, он пожал плечами и закинул их в карман штанов: "Пока никуда не собираемся, ничего страшного".

Теперь, пританцовывая, он оглядел этаж, в надежде обнаружить здесь уборную: "Бесы! Надеюсь, она не ниже".

К неимоверному счастью юноши, на противоположной стене, правее его текущего местоположения, стояла заветная дверь, табличка на которой гласила "Туалет".

Кель, продолжая пританцовывать, подошёл и подёргал ручку двери, но она не поддалась: "Бесы! Занято, что ли?".

Оглядевшись, и не встретив в коридоре ни одной живой души, юноша приложился ухом к двери.

Ничего.

Изнутри не доносилось никаких звуков, ни напряжённого пыхтения, ни звона льющейся воды, ничего. Зато, прислушавшись, Келю удалось услышать гомон, еле доносящийся с первого этажа.

Растерявшись, лекарь решил осмотреть щель между дверью и косяком, в надежде найти объединяющую их задвижку, цепочку или что-то, что могло отделять его от цели.

Поравнявшись с ручкой, он заметил под ней замочную скважину:

- О.

Сложив в голове два и два, Кель молниеносным движением руки вытащил из кармана заветную связку и, словно заправский медвежатник, быстро отпер замок.

Очутившись внутри, юноша первым делом принялся искать унитаз, и, о чудо, тот находился прямо напротив входа. Не теряя времени, лекарь шагами, настолько огромными, насколько ему позволяло нынешнее состояние, сократил расстояние.

Спустя несколько мгновений возни с ремнём и штанами, Кель ощутил неземное блаженство.

Справляя свои естественные нужды, юноша решил не терять времени и принялся осматривать помещение.

Внутри оно оказалось полностью выложено плиткой: "Не самая дорогая, но всё же", - отметил про себя Кель. Справа от унитаза стояло деревянное ведёрко. "Пустое. Бесы, откуда воду-то теперь взять?", - раздосадовался лекарь. На противоположной входу стене, немногим выше Келя, находилось круглое окошечко, совсем без стекла: "Для вентиляции, наверное". На другой половине комнаты стояла невысокая, примерно до колена, деревянная ванна со сливом. Вокруг неё располагались небольшие тазики, для того, чтобы поливать себя и ещё кое-что, отчего юноша приподнял бровь и громко свистнул: "Ого! Водопровод! Вот это да! Да у Баруза дела идут не просто хорошо, а очень даже замечательно, судя по всему!".

Совершив акт деуринации, Кель, застегнувшись, взял ведёрко и принялся его наполнять из крана. На удивление, вода набиралась довольно быстро.

Только теперь лекарь заметил, что на правой стене висело зеркальце, под которым висела раковина. Но особое внимание юноши привлёк предмет, лежавший на краю раковины, поверх какой-то деревянной таблички.

Он приблизился к ней. Загадочным предметом оказался амулет для разогревания воды, а на табличке под ним расписали инструкции для его применения: "Чтобы нагреть пять литров воды до температуры тела, опустите амулет в наполненную жидкостью ёмкость, и отсчитайте десять секунд. Если вы умеет читать, но не владеете счётом, то, опустив амулет в воду, глубоко вдохните и выдохните три-четыре раза. ВНИМАНИЕ: строго запрещено погружать в воду руки одновременно с амулетом! Если вы не умеете читать - смотрите инструкции на обороте таблички". Кель, будучи заинтригованным, перевернул дощечку. На обороте изобразили риснуки, с условно нарисованным человечком, который поначалу опускал амулет в воду, и только после этого, другой рукой проверял температуру. Два нижних рисунка были перечёркнуты крест-накрест. На одном человечек опустил руку, в которой держал амулет, в воду, а на другом погрузил свободную руку в ёмкость, пока там находился амулет.

Инструкции позабавили юношу.

Вернув всё на свои места, он поглядел на ванну, переведя после этого взгляд на унитаз. Близость этих двух приборов личной гигиены несколько смущала лекаря: "Ага, не постесняешься тут особо у них", - резюмировал Кель, но сразу же после этого заметил, что всё это время над самой серединой комнаты висела перекладина, к которой крепилась непрозрачная занавеска: "Всё равно не очень приятно".

Внезапно, в дверь постучали. Глухо зазвучал девичий голосок: "Я слышу, у вас вода льётся, вы моетесь? Я тогда попозже приду".

Запаниковав, Кель кинулся к своему ведёрку, запнувшись об один из тазиков, он наделал много шума: "Нет-нет! Подождите, я сейчас".

Быстро избавившись от отходов своей жизнедеятельности, Кель, уже взявшись за ручку, бросил взгляд на окошечко: "А ребята Ультона, сейчас, таких удобств, наверняка, не имеют", - он тут же тряхнул головой, - "Очень, очень неуместная мысль".

Открыв, юноша обнаружил за дверью молоденькую, симпатичную девушку, с длинными, тёмно-каштановыми волосами. Из одежды она носила только белую, к сожалению юноши, непрозрачную, длинную ночную рубашку с тёплыми тапочками. Прижимая руку к талии, под мышкой она держала сменную одежду, мочалку и мыло.

Завидев Келя, девчушка защебетала:

- Ой, я вас отвлекла? Простите, пожалуйста.

Кель отрицательно завертел головой:

- Нет-нет, я уже закончил, проходите. Пожалуйста. - Отвечал он смущённо.

- Благодарю.

Кель, как истукан, продолжал стоять в проёме, пялясь на девушку. Она терпеливо ждала. Наконец, девушка кашлянула, взглядом указав внутрь ванной комнаты.

Юноша оглянулся и, дёрнувшись, неловко попятился, сделав пригласительный жест:

- Прошу. - Только и смог выдавить он оконфужено.

- Спасибо. - Девушка зашла внутрь, плотно прикрыв за собой дверь, тут же заперев её на замок.

Лекарь постоял ещё немного, раздумывая над тем, что ещё можно сказать. Но, решив, что не стоит усугублять и без того довольно неловкую ситуацию, закинул ключи обратно в карман и зашагал к лестнице.

Через пару шагов он остановился, оглянулся, осмотрев похотливым взглядом замочную скважину. Но, подумав ещё немного, прокрутив в голове планировку уборной, понял, что ничего не выйдет.

Провалившееся на стадии планирования подглядывание немного расстроило юношу, но бесовское окошечко на стене вновь напомнило ему о разбойниках: "Ар! И что я так на них зациклился? Они же убийцы и я это знаю! Почему мне их жаль?".

Кель спускался по лестнице, раздумывая над этим вопросом.

В итоге, припомнив встречу с комиссаром, лекарь совсем расстроился. От радости, испытываемой буквально пятнадцать минут назад, не осталось и следа: "И что я такой сердобольный болван?", - поругал он сам себя.

Зал трактира выглядел гораздо оживлённой. Сейчас здесь находилось больше людей, чем с самого утра.

Кто-то занимался поглощением пищи, другие выпивали - кто пиво, кто вино, кто что-то ещё. Некоторые совмещали еду и алкоголь. За столами, где расположилось больше одного посетителя, играли в карты, нарды и шашки. Те же, кто не нашёл, чем занять руки, просто разговаривали между собой.

В дальнем углу сидела парочка подозрительных мужчин в тёмных одеждах. Они что-то обсуждали, постоянно оглядываясь по сторонам.

Посетители-одиночки, в большинстве своём, сидели с хмурыми лицами. Компании, в общем и целом, выглядели веселее, но, несмотря на это, в трактире царила какая-то гнетущая атмосфера. Видимо, даже отдыхая в хорошей компании друзей и знакомых, люди не могли выкинуть из головы крысолюдов.

В другом конце зала, спиной к деревянной балке, стоял бард. Он выводил забавную песенку, ранее неслыханную Келем. В ней рассказывалось о хвастливом рыжебородом воине, которого посрамила молодая девушка-наёмница. Вообще-то, барду неплохо удавалось разрядить местную атмосферу музыкой, так как играл он довольно хорошо.

Каждый отдельный столик не создавал слишком много шума, но совместными усилиями им удавалось добиться уровня галдежа, соответствующего таким заведениям.

Мебель в трактире у Баруза напоминала таковую у Сола, но выглядела более потёртой.

Столы, как и в любом другом нормальном питейном заведении, расставили по центру зала.

Стойка тут располагалась перпендикулярно входу, а не параллельно, как в Рауте. К тому же, она была ниже, чем в портовом городе, но и хозяин этого трактира ростом сильно отставал от великана Сола: "Да что уж там, почти всё население материка Солу до плеча-то едва достанет", - подметил про себя лекарь.

Помимо пивных бочонков, позади стойки Баруз повесил полки, которые уставил бутылками с различными винами, водкой, ромом, настойками, ликёром, бальзамами, виски и чем-то ещё. В общем, у него в ассортименте имелись напитки на любой вкус и кошелёк.

Стену над всем этим великолепием украшала пара оленьих голов, висящих на специально приспособленных для этого деревянных щитках.

Неподалёку от барда стоял огромный каменный камин. От остального помещения огонь отделяла высокая, стальная решётка с острыми наконечниками. Верхушку очага венчала кабанья голова. По сторонам от неё хозяин повесил скрещенные топоры, прикрытые щитом.

По всему трактиру были развешены светильники и амулеты, но как-то бессистемно.

По бокам от стойки расположились три двери. Из одной из них постоянно, то появлялись, то исчезали две официантки, ловко сновавшие между столиков, разнося подносы с едой и кружками, сразу же принимая новые заказы. Вторая дверь находилась прямо под уборной, в которой только что побывал юноша, поэтому он предположил, что комната, скрывающаяся за этой дверью, выполняла те же самые функции. Третья оставалась нетронутой. Кель предположил, что там трактирщик хранил ключи от комнат и всё с ними связанное. И, как выяснилось гораздо позже, не ошибся.

Сам Баруз сейчас спорил с какой-то женщиной. Она пальцем указывала куда-то на пол. Проследив взглядом место, заслужившее столь пристального внимания женщины, лекарь не обнаружил ничего примечательного. Зато, благодаря этой нехитрой манипуляции, Келю удалось найти своих друзей.

Джил сидела вместе с Монархом за столиком, который стоял совсем недалеко от того места, где трактирщик утром передал им ключи от комнаты. Судя по всему, они либо не успели себе ничего заказать, либо вовсе и не собирались, потому что перед девушкой стоял один единственный, наполовину полный стакан воды.

Лекарь приблизился к столику и уселся на последний свободный стул:

- Доброе утро. - Сдержанно поприветствовал он своих товарищей.

- Уже день. - Буркнула в ответ артистка, вместо приветствия.

Выглядела она нездоровой. Об этом говорил её бледный, с зеленоватым отливом, цвет лица.

- Приветствую, мой дорогой друг! - Бодрым голосом ответил Монарх.

Юноша сидел, скрестив руки на груди. Он оглянулся на хозяина трактира и его собеседницу. Показав на них большим пальцем, лекарь спросил:

- С кем это он?

Целитель оглянулся на правнука:

- Со своей женой, милашкой Рови.

- Женой? - Удивился юноша.

Это обстоятельство заставило его внимательнее присмотреться к собеседнице Баруза.

Она оказалась довольно таки миловидной женщиной, примерно одного возраста с мужем - её выдавали, испещрявшие лицо, мелкие морщинки. Тронутые сединой, светло-шоколадные волосы Рови прятала под светлым чепчиком. Помимо фартука, жена трактирщика носила лёгкое бледно-зелёное платье с неглубоким декольте, воротник и талию которого украшали светлые рюшки.

При ближайшем рассмотрении, оказалось, что в этом дуэте спорил только Баруз. Рови смотрела и говорила с мужем совершенно спокойно. В ответ на его грубости, она только обезоруживающе улыбалась, пытаясь в чём-то убедить хозяина трактира.

"Наверное, привыкла к нему за долгую семейную жизнь", - решил про себя Кель. Из их разговора он сумел уловить лишь одна слово, звучавшее чаще остальных: "половица".

- Понятно. - Лекарь перевёл взгляд на Джил. Она икнула. - Что с тобой? Выглядишь не очень хорошо.

- Овощи. - Коротко ответила артистка.

- Что "овощи"? - Не понял юноша.

Джил громко выдохнула:

- Помнишь, когда мы вышли из Раута и там, в лесу, на привале, пообедали овощами? Ты ещё заметил, что они немытые.

- Да, припоминаю. - Кель, задумавшись всего на секунду, понял, что это произошло буквально двенадцать-шестнадцать часов назад: "Будто целая вечность прошла", - с удивлением отметил он.

- Ну вот, почему-то, они дали о себе знать только сейчас.

Кель обеспокоился:

- Давай, я схожу наверх - за сумкой - смешаю тебе микстуру. Вмиг всё пройдёт.

Юноша уже приподнялся на стуле, как его жестом остановил Монарх:

- В этом нет необходимости, друг мой, я уже приготовил для Джил лекарство. Через полчаса ей непременно полегчает.

Лекарь растерялся:

- О, ну ладно. - Он вернулся на место и вновь осмотрел стол. - Ну, с Джил понятно, а вы-то, почему себе ничего не заказали? Или докторов кормят в госпитале?

Монарх покачал головой:

- Конечно же, медицинскому персоналу полагается полноценные завтрак, обед и ужин, но, к сожалению, у меня абсолютно не было времени на перерыв. Всё оказалось гораздо хуже, чем я предполагал. А здесь я ничего не заказал, потому что только-только вернулся оттуда.

Кель удивлённо уставился на старика - тот совершенно не выглядел сонным или утомлённым:

- Что? Но вы же не спали не намного меньше нашего. - Лекарь нахмурился. - Тогда, в лагере, мы вас разбудили, помните? Вы сами так сказали.

- Совершенно верно, всё так и было.

- Но вы выглядите таким бодрым. Ни капли усталости на лице не видно.

- Видишь ли, мой юный друг Кель, - старик продолжал улыбаться, но по его лицу сразу можно было догадаться, что эта тема являлась для него довольно щекотливой, - с тех самых пор, как моё тело вошло в полную зависимость от производимой моей же душой энергии, я потерял всякую необходимость ко сну. Но, должен отметить, что я не избавился от этой потребности полностью. Тогда, находясь на дереве, я дремал исключительно для того, чтобы скоротать время, потому что не находил каких-либо очевидных возможностей для побега, и не знал, сколько ещё проведу в компании тех неприятных молодых людей. В остальных случаях, пары часов сна мне с лихвой хватает на три-четыре дня (Примечание автора: обсуждается в четвёртой главе - Монарх дожил до своего возраста только благодаря тому, что научился подпитывать свой организм душевной энергией).

- А как же отдых? - Не унимался юноша.

- Наверняка, любой другой врач или старик, проведя столько времени на ногах, подравшись с закоренелыми бандитами, проехав несколько часов на лошади, осмотрев около четырёх десятков пациентов и приготовив для них же все необходимые снадобья, уснул бы, стоя на месте, но только не я. - Теперь в голосе Монарха чувствовалась какая-то гордость.

- Звучит так, что далеко не каждый молодой выдержит и половину всего этого. - Поделилась своим мнением артистка.

- Пожалуй, ты права, моя дорогая Джил. - Кивнул старик. - Тем не менее, в данном, ставшем для меня постоянным, состоянии, я совсем не чувствую усталости как таковой. Разве что, некое её подобие в те моменты, когда мне приходится внепланово использовать избыточное количество маны для сотворения заклинаний.

- Ясно. - Буркнул Кель.

Джил подозрительно прищурилась на лекаря:

- А ты сам-то чего такой невесёлый?

Кель внимательно посмотрел на девушку, затем, медленно перевёл взгляд на целителя. Он долго не мог решиться высказать им свои мысли по поводу банды Ультона.

Вокруг шумели люди. Бард, закончив предыдущую песню, начал новую. Судя по звукам, издаваемым его лютней, печальную. Баруз наконец-то перестал спорить с женой, они были единственными, кто не обращал никакого внимания на спорщиков. Признав её правоту, трактирщик выразил свой протест, сильно тряханув в воздухе руками.

Выдержав слишком долгую паузу, вовсе не похожую на театральную, лекарь решился:

- Мы зря привели сюда банду Ультона. (Примечание автора: в четвёртой главе бандиты пытались уговорить Келя не вести их в город, потому что это грозило им немедленной смертной казнью. Кель почти согласился, что вывело из себя Джил, Монарх пообещал разобраться с комиссаром).

Джил закатила глаза. Она резко вскочила, чуть не уронив стул, оперевшись кулаками на стол. Её глаза горели огнём, которым девушка пыталась прожечь лекаря насквозь:

- Как же ты задолбал! Это не твой расчудесный остров, где преступлением века является кража сладкой булочки! Здесь нет старосты, который решает все вопросы, и грозит пальчиком, после чего преступника все сразу же прощают! - Артистка стукнула по столу. Казалось, злоба и негодование переполнял её изнутри, искажая лицо пугающей гримасой. - В конце-то концов, они собирались нас использовать! А то и прикончить, если бы получилось! Это реальный мир, Кель! Здесь царят суровые законы природы - либо ты, либо тебя! Ну что, что теперь-то тебя не устраивает?!

Все в зале умолкли, с интересом уставившись на тройку пришельцев.

Кель обвёл наблюдателей угрюмым взглядом. Всю триаду, не смотря на её содержание, Кель наслаждался приятным, звонким голосом девушки: "Жаль, что она так мало говорит", - подумал он, но всё равно продолжал стоять на своём. Юноша смалодушничал - теперь, помимо основной цели, у него появилась дополнительная, низменная - раззадорить Джил, чтобы она говорила как можно больше:

- А что, если кто-то из них не совершал убийства? Что, если кто-то просто стоял на стрёме, пока остальные занимались мокрым делом? - Произнёс он угрюмо. - Что, если хоть кто-то, хотя бы один единственный член банды не испачкал свои руки в крови? А? Разве тогда он заслуживает смерти?

Джил раздула ноздри. Сейчас она выглядела так, словно ей очень сильно хотелось расквасить упёртому лекарю нос:

- Это называется "соучастник преступления", дубина ты стоеросовая! - Артистка рывком рассекла ладонью воздух, начертив невидимую дугу, будто перед ней стояла вся шайка Ультона. - Они банда! И судить их будут как банду! Понял?!

- Человеку нельзя предъявлять обвинения, пока не доказана его вина. - Продолжал спорить Кель. - Нужно допросить всех членов банды, опросить свидетелей. Собрать доказательства, в конце концов. Сделать всё, как полагается по закону.

Джил шлёпнула себя по лицу, закрыв глаза. Её ладонь медленно ползла вниз по лицу, цепляя пальцами единственное свободное веко, кончик носа, а под конец и нижнюю губу. Она очень медленно выдохнула через нос, раздув ноздри ещё сильнее. Прикрыв веки, она глядела на пол. Продолжала разговор девушка уже гораздо спокойнее, но нажим в голосе ещё оставался. Чувствовалось, что внутри неё кипела холодная ярость:

- А трупы под телегой, рядом с их лагерем, уже не являются для тебя весомым доказательством?

Кель непроизвольно расцепил руки. Последний аргумент артистки сломил его оборону, лишив львиной доли решимости отстаивать свою позицию. Он понял, что совершенно забыл о солдатах и пивоваре. Немного поразмышляв, он нашёлся, что ответить:

- Но ведь это всего пять тел, а бандитов девять, верно? Как ни крути, а все они не могли участвовать в этом преступлении.

В разговор вмешался Монарх:

- Кель, мальчик мой, я полностью согласен с твоей точкой зрения насчёт презумпции невиновности, но сейчас ты пошёл совершенно не в ту степь в своих рассуждениях.

- Спасибо! - Выдохнула девушка, вознеся руки к потолку.

Лекарь запнулся:

- Ну... а что же тогда свидетели?

- А что свидетели, Кель?! Они не оставляли свидетелей, понимаешь?! Всех порешили! О банде известно-то стало, только потому, что некоторым посчастливилось сбежать или чудом пережить нанесённые увечья. Они даже не видели тех зверств, что Ультон и его команда творили со своими жертвами! Люди только по почерку научились отличать, что это были именно они! А допросы? - Артистка сбавила обороты, сейчас тон и выражение её лица выражали искреннее непонимание. - Что они скажут на допросах? Да для них даже смысла никого не имеет признавать свою вину. Единственная альтернатива для них - пожизненное заключение! Но они не дворяне, ни один из них не является наследником знатного рода. Да если бы у них хоть чей-то родственник был известным учёным - это открыло бы им другие пути. Понимаешь? Да никто просто не возьмётся за счёт казны содержать девять человек до конца жизни! Они простые люди, и поступят с ними по-простому. - Джил провела ногтём большого пальца поперёк горла. - Когда комиссар, в очередной раз, спросит избитого до полусмерти преступника: "Убивал?", - ему в ответ прошепчут: "Нет". Потому что хуже им уже не будет.

- В этом аспекте я соглашусь с Джил, Кель. Я провёл с ними достаточное количество времени, и с уверенностью могу сказать, что каждый не преминул хотя бы раз вспомнить, как он разделывался с той или иной жертвой.

- Пути. - Кель усмехнулся, пропустив последний аргумент старика. - Каждый имеет право на второй шанс, а мы вмешались в их судьбу. Может, у кого-то из них был свой, другой путь? Путь исправления, а мы его прервали?

Джил осела на стул, локтями оперившись на стол. Она строго посмотрела на лекаря, но глубоко вдохнув, успокоилась, всё ещё не переставая хмуриться:

- Ладно, я сдаюсь. Что мы сделали не так, по-твоему? Что ты предлагаешь?

Кель, наконец-то сменил позу упёртого барана на другую - он положил одну руку на стол, сжав кулак, а другой упёрся в колено:

- Мы должны были отвести их в Раут.

Джил открыла рот, да так и зависла, потеряв дар речи. Не находя нужных слов, она кистями рук чертила в воздухе круги:

- Это-то ещё зачем? - Наконец выдавила она.

- Тамошние власти смогли бы провести тщательное, беспристрастное расследование.

Джил ехидно ухмыльнулась:

- Ага, сейчас! Да они бы знать не знали, как им поступить. Связались бы через медиумов со столицей и получили бы указание повесить их за городской стеной, чтобы пустыми глазницами и вонью разлагающихся трупов расфуфыренных купчих не пугать. Вот и всё. - Девушка нависла над столом. Несмотря на весь гонор, она всё ещё выглядела изнурённой. - Монарх пообещал тебе, что Исай займётся их делом настолько тщательно, насколько это вообще возможно. Неужели его слово для тебя ничего не значит?

Кель настороженно посмотрел на целителя. Ему совсем не хотелось, чтобы тот подумал про него что-то плохое.

Сам старик, до этого глядевший на Джил, медленно перевёл взгляд на юношу. Судя по выражению лица целителя, эта перепалка ему совсем не приходилась по душе:

- Верно, Кель, мальчик мой. Могу тебя заверить, что, то, чем я сегодня занимался в госпитале, подняло Исая в глазах знати настолько, что открыло для него совершенно новые возможности и связи. Поэтому, я бы не исключал, что комиссар, в итоге, самолично отправиться к лесной крепости Ультона и примется рыть руками землю, в поисках тел.

- А что такого вы для них сделали? - Вдруг заинтересовалась Джил.

- Они сами, и их родные, находились в настолько отвратительном состоянии, что мне пришлось чуть ли не вырывать их души из источника. Разумеется, не в буквальном смысле, но тем не менее.

Парочке почти удалось убедить Келя, как вдруг, в их полемику вмешался седой, длинноволосый, с лысой макушкой, беззубый старикашка в грязной, испачканной в каких-то разноцветных пятнах, одежде:

- Э-э-э, парень! Ты не понимаешь, о чём талдычишь! - Дед пошамкал губами и приложился к кружке. - Ультон-та! Тот ещё тип! Да мы все яво тута знаем. И молодчиков его тожа! Петля, али топор палача - вот чаво они заслужили, а не суды-муды всякия! Верно други твои говорят-та! - Закончив, он отхлебнул ещё выпивки.

Слова деда вновь сместили чашу весов в сторону Келя. Он опять скрестил руки на груди:

- Тщательное расследование, говорите? Пока что всё, что я тут вижу, это сплошные предрассудки. Мы с вами покинем город и Исай, под давлением толпы, или, чтобы не тратить времени, отправит их всех на эшафот и дело с концом.

Артистка осуждающе посмотрела на лекаря, но, неожиданно, её колючий взгляд сменился хитроватым прищуром:

- Тогда скажи мне, КельДоран. Почему ты сразу же не решился отправиться обратно в Раут, если так жаждешь справедливости, м? А то, как я погляжу, ты даже готов пожертвовать своей мечтой ради этого отребья?

Девушке удалось застать Келя врасплох. Не найдя, что ответить, он часто заморгал, быстро забегав глазами в поисках выхода из сложившейся ситуации. В этот момент лекарь случайно заметил, что за столиком, который прятался за прилавком трактирщика, сидел тот самый человек в капюшоне, с резным луком за спиной, которого он видел ранее утром. Но, к сожалению, из-за текущих препирательств, он не смог разглядеть его внимательнее.

Вдруг, на выручку юноше пришёл мужик, один из тех, что играли в нарды.

Одет незнакомец был в украшенный вышивкой кафтан. На лице он носил кустистую бороду, а на голове баранью шапку. Не переставая вертеть в руках игральную фишку, он спросил, размеренно растягивая слова, проставляя на каждом ударение:

- Так чего, получается, это вы Ультона-то захватили?

- Совершенно верно. - Подтвердил маг.

- Как-то я вас себе... по-другому, что ли, представлял.

Его партнёр по игре в нарды, который мало чем отличался от самого мужика, помимо худощавого телосложения, противным голосом вставил своё слово:

- Хе-хе. А я слышал, что Ультона поймала пара молодых, во главе с каким-то стариком. Но я думал, вы, наверное, оружием должны быть увешаны с ног до головы и выглядеть, как убийцы чистой воды, раз сумели с ними управиться, а вы люди как люди. Я бы на вас на улице и внимания-то не обратил. Ну, кроме как на мастера МонархАкана. Уж его-то все знают. - Мужик с противным голосом кривил душой, потому что всё время, что говорил, тайком посматривал на повязку Джил. Девушке заметила направление его взгляда и ей это очень не понравилось.

- Я многое повидал за свою весьма и весьма долгую жизнь, но до сих пор не привык к скорости, с которой распространяются слухи. - Сказал Монарх, ни к кому конкретно не обращаясь.

Мужчина в кафтане махнул на партнёра кулаком, призывая того замолчать, а сам продолжил:

- Так это, чего я хочу сказать-то. Друг, - он посмотрел на Келя, - благодаря вам и дороги станут безопаснее, и жизнь будет спокойнее. Вон, мамки детей боялись в леса отпустить побегать, а теперь - лафа. Ну, хотя бы на первое время. - Он вернул фишку на доску. - Так это, к чему я, раз уж вы нам, то и мы вам. Угощайтесь за мой счёт. Ешьте, пейте - всё, что душе угодно! Я всё оплачу. Это моё "спасибо". Теперь-то прибыли мои вверх поползут, как на дрожжах, с безопасными дорогами-то!

Люди в трактире одобрительно закивали, со всех сторон послышались хвалебные возгласы - все поддерживали решение мужика отблагодарить троих путешественников.

- Но ... - Начал было Кель, но его прервал Монарх.

- Премного благодарны! - Он повернулся к юноше. - Видишь, Кель, мальчик мой, не всё в мире делиться на чёрное и белое. Лишив свободы одних, мы даровали её целому городу! К тому же, наверняка, не одному.

- Но какой ценой? - Не унимался лекарь.

- Это уже чересчур философский вопрос, друг мой. Мы принесли кому-то благо, по сути, не сделав ничего плохого. Наоборот! Подумай, сколько жизней мы сохранили? Насколько безопасней начнут чувствовать себя люди теперь?

Кель поник - товарищам удалось окончательно его переубедить:

- Ладно, вы правы. Я понял. - Юноша поочерёдно посмотрел на своих друзей. - Простите меня. Я повёл себя как полный дурак. Они убийцы и воры, без них общество станет только чище. - Он хлопнул ладонью по столу. - И почему я вообще вбил себе это в голову? Болван.

- О, ничего страшного, мой дорогой друг. - Монарх положил руку на спину лекаря. - Ошибаться не стыдно, Кель, стыдно не желать самосовершенствоваться, не хотеть учиться чему-то новому. Все мы совершаем ошибки, и иногда принимаем за истину спорные утверждения. Но помни, мой дорогой друг, лишь в споре рождается истина.

- Да, спасибо. - Тихо пробормотал юноша.

- Вот и замечательно! - Монарх вскинул руки вверх. - Сделанного всё равно не воротишь, поэтому, предлагаю отметить перемирие, исполнив традиционную сервировку стола, прямо как наши предки! В моём случае - современники. - Старик коротко хохотнул. Он, как мог, старался разрядить обстановку. - Кстати, Джил, дорогая моя, к тебе вернулся аппетит?

Поняв, что спор окончен, посетители разом утратили к спорщикам всякий интерес и отвернулись, вернувшись к своим делам, будто ничего и не происходило.

Шум возобновился.

Довольно долго молчавшая артистка, теперь выглядела гораздо лучше. На её щеках даже появился лёгкий румянец:

- Да.

- Отлично-отлично! В таком случае ты, Джил, принесёшь нам выпить, а Кель, в свою очередь, подаст нам еду.

Девушка понимающе кивнула головой:

- Так вы об этой традиции. Никогда не понимала, что она означает.

Монарх уставился на девушку удивлённым взглядом:

- Как? Но ведь это одна из моих любимых церемоний! Даже больше - я был одним из тех, кто её придумал!

- Правда? А мне казалась, что ей больше, чем четыре сотни лет. Объясните что этот ритуал символизирует? - Спросила артистка недоверчиво.

- Разумеется! Но давайте для начала что-нибудь закажем, так сказать, для наглядности. Кстати, возраст не уменьшает его культурной ценности, моя дорогая Джил. - Целитель развернулся на стуле и обратился к правнуку. - Баруз! Что сегодня на обед?

Трактирщик, протиравший в этот момент стойку, недовольно вякнул:

- А что на других столах, сам посмотреть не можешь?

Рови обернулась, посмотреть на того, кто отвлёк её мужа. Её лицо тут же вытянулось от удивлениия. Но, через мгновение, она уже сияла от радости. Рови повернулась к супругу:

- Баруз, что же ты мне не сказал, что твой прадедушка зайдёт к нам в гости? - Женщина снова посмотрела на целителя. - Приветствую вас, многоуважаемый Монарх, в нашем скромном семейном заведении! Я могу приготовить для вас всё, что пожелаете. Кстати, вы давно в городе? - Рови разговаривала очень мелодично, её голос действовал успокаивающе.

- Нет-нет, мы приехали сегодня утром. - Старик поправил мантию. - Благодарю за предложение, моя дорогая Рови, но прошу тебя, не утруждай себя. Мы закажем что-нибудь из того, что едят остальные.

Рови посмотрела на Баруза, мило улыбаясь. Тот недовольно вздохнул:

- На первое у нас гороховая похлёбка, на второе - курица. На гарнир можем предложить варёную кругляком картошку, либо овощи. Из закусок к алкоголю у нас есть сыр, красная солёная рыба, сушёная рыба, орехи, ветчина и маринованные грибы.

- Я буду курицу с картофелем! - Резво выкрикнула Джил.

- А я с овощами. - Буркнул Кель. Он продолжал корить себя за идиотское поведение.

Монарх почесал бороду:

- А я не откажусь от похлёбки. И, пожалуй, в некоторой мере воспользуюсь твоим предложением, Рови, и попрошу разогреть её для меня посильнее. Как ты знаешь, супы я люблю употреблять в весьма и весьма горячем состоянии.

- Сейчас же всё сделаем. - Ответила жена трактирщика и скрылась за дверью, которой постоянно пользовались официантки.

Джил поднялась:

- Что будете пить? Раз уж всё оплачено - можно оттянуться и заказать чего подороже.

- А почему бы и нет? - Повеселел старик. - Возьми, мне пожалуйста, самого лучшего красного вина, что имеется у Баруза!

- Хорошо. А тебе что? - Она посмотрела на Келя.

Лекарь украдкой глянул на артистку: "Кажется, не злится".

- Мне "Горного Короля", пожалуйста. А если его нет - то что-нибудь светлое.

- Поняла.

Монарх обратился к девушке:

- А что ты возьмешь для себя?

Джил пожала плечами:

- Вы же рекомендовали пить молоко. Его и возьму.

Целитель замялся:

- Боюсь, молочные продукты и несварение желудка несовместимы, моя дорогая Джил.

- Тогда тоже пива возьму, чего мусолить? - Ответила девушка и направилась к стойке.

- Ничего не имею против. - Сказал старик ей вслед.

Проводив Джил взглядом, Кель наклонился к целителю, переходя на шёпот:

- Монарх, можно задать вам один вопрос, как специалисту по магии? В лесу я не решился.

- Конечно, мальчик мой, спрашивай когда угодно и о чём угодно.

- Так вот. - Кель бросил взгляд в сторону fhnbcnrb, она как раз была занята разговором с Барузом. - Как думаете, Джил хватит заработанных сегодня денег, чтобы сделать операцию по отращиванию нового глаза?

Старик резко помрачнел, очень внимательно посмотрев на юношу.

Келя испугала такая реакция целителя.

Помолчав секунд десять, Монарх заговорил:

- Боюсь, Кель, мальчик мой, Джил видит гораздо больше, чем ты можешь себе представить.

Кель не понял, что он имел ввиду, но расспрашивать подробнее побоялся.

Через мгновение девушка вернулась. На подносе она несла пузатый фужер на толстой ножке, пару деревянных кружек, стеклянный графин с пивом и бутылку вина, неплотно закрытую пробкой.

Для начала Джил водрузила на середину стола графин и бутылку. Затем, поставила перед Монархом его бокал. Целитель кивнул, в знак благодарности. Перед тем, как раздать остальную посуду, артистка внимательно посмотрела на Келя и, только после этого, взяла кружку вначале себе, и только потом передала вторую лекарю.

Юноше это пришлось не по нраву. По этикету это означало, что свой статус в обществе она считала выше, чем его. Но единственный ученик легендарного целителя ДонАллана промолчал. Теперь он поднялся с места:

- Полагаю, мой черёд идти за закусками? Что будете?

- Будь так добр, возьми мне сыра. - Отозвался старик.

- А мне красной рыбы. Давно хотела её попробовать, но всё как-то жаба душила тратиться.

Кель кивнул и зашагал к стойке. Себе он решил взять ветчины.

Как только юноша отошёл от стойки, Джил сразу же зашепталась о чём-то с целителем.

Дойдя до прилавка, лекарь сразу же покашлял - для привлечения внимания.

Баруз приподнял бровь:

- Что-то ещё хотите? А-а-а. - Он махнул тряпкой. - У вас же традиционная подача. За закусками пришёл?

- Ага.

- Что закажете?

- Сыра, ветчины и красной рыбы.

- Хах. Свезло вам с заведением. У других такого ассортимента закусок, как у меня, нет. А тут вас забесплатно осетриной угощают.

- Да уж. - Вздохнул лекарь.

Трактирщик скрылся за дверью, ведущей на кухню, но ненадолго.

Вернулся он, неся три тарелки с заказанной снедью.

Расставив всё на прилавке, он, привычным движением руки, ловко принялся нарезать закуску на аккуратные одинаковые кусочки.

Пока Кель наблюдал за этим действом, из-за спины раздался голос Монарха:

- Чуть не забыл, Баруз, внучок, позволь Келю потом принести от прилавка наш заказ, чтобы соблюсти регламент.

- Да пожалуйста! - Крикнул в ответ трактирщик. - Моим девочкам беготни меньше.

Когда лекарь обернулся, целитель и артистка уже не смотрели в его сторону.

Он спросил, обратившись к Барузу:

- Не очень хорошие у вас отношения с дедушкой? Да?

Хозяин сделал большие глаза:

- Что? Почему ты так решил? Нет, замечательные отношения. - Ответил он, заканчивая нарезку.

- Но вы как-то общаетесь... не слишком дружелюбно, что ли.

- А. - Трактирщик махнул рукой. - Это семейное.

Решив, что на этом можно закончить разговор, Кель взял поднос и направился к своему столику.

Когда он подошёл, Джил с Монархом как раз закончили что-то обсуждать.

Лекарь передал целителю его сыр, и, прежде чем продолжить раздачу, прищурившись посмотрел на артистку.

Она ехидно улыбнулась в ответ.

Наконец, закончив визуальную дуэль, Кель сдался и поставил девушкой тарелку с рыбой.

Ехидство сменилось снисходительностью. Артистка схватилась обеими руками за краешки плаща и, не вставая со стула, изобразила некое подобие ленивого реверанса.

Кель задорно усмехнулся и сел на место.

Старик удовлетворительно кивнул и, как полагалось по традиции, принялся разливать всем напитки.

Когда он закончил, Кель взял свою кружку и отхлебнул. "Горного Короля" юноша узнал сразу. Только здесь пиво было уже не настолько свежим, как в Рауте - оно уже начало выдыхаться. Кель вздохнул:

- Эх, у Сола было лучше.

Джил, приложившись к своему пиву, поддержала:

- Ага. Но что делать. Раут совсем рядом с Кадиресом. И то, пока его туда привезут гномы, пока доставят на материк - уже немало времени затрачивается. А сюда его ещё довезти надо, плюс, пока оно из Раута выедет - тоже какое-то время пройдёт.

Кель кивнул:

- Да уж. Но всё равно, лучше найти сложно.

- Согласна. - Кивнула девушка и обратилась к Монарху. - А вам не кажется, что вино с гороховой похлёбкой как-то не слишком сочетается? Та же курица лучше подошла бы.

- Видишь, ли, Джил, дорогая моя. - Старец взял свой бокал, поболтав кругами вино и, глубоко вдохнув, оценил запах. - О-о-о! Действительно, Баруз не поскупился. - На секунду отвлёкся целитель. - Так вот, многие предпочитают перед едой выпивать что-нибудь покрепче, для аппетита. Я же предпочитаю вино. Ведь оно - поистине благородный напиток! Что вы можете оценить в водке? Степень мутности? Или чистоты? Как сильно она опьяняет? А в вине может быть прекрасно всё: аромат, консистенция, цвет, букет, привкус, буквально всё! - С этими словами Монарх сделал первый, маленький глоток, замычав от удовольствия. - О-о-о! Пятидесятилетней выдержки! Поистине замечательный экземпляр! Навивает воспоминания о том, как я дегустировал этот сорт, прямо перед тем, как его только-только разлили в бочки! - Он взял дольку сыра и откусил кусочек, сожмурившись от удовольствия. Выглядел он так, словно этот процесс доставлял ему неземное блаженство.

Кель в очередной раз подивился богатому жизненному опыту старца. Он взял ломоть ветчины и, прежде чем попробовать, сделал ещё один глоток пива. Свинина оказалась совсем свежей, чуть влажной, что приятно удивило лекаря. Юноша смаковал закуску, отделяя волокна мяса друг от дружки языком, тщательно пережёвывая упругую шкурку.

Джил, после первого же распробованной порции рыбки, приятно удивилась, покачав головой. Пережевав и проглотив следующий кусочек, она обратилась к целителю:

- Так, какой в этом всём смысл?

Старик дёрнулся. Оказалось, что исследование вина поглотило его настолько, что он сам забыл о цели сего действа. Оставив посох в сторону, целитель начал свой рассказ:

- А смысл в этом самый, что ни на есть, глубокий, моя дорогая Джил! Видите ли, так повелось, что вода плотно ассоциируется в людском сознании с жизнью. Но ведь, если подумать, то и основным ингредиентом в составе алкоголя тоже является вода! Вода - это жизнь. Женщины тоже привносят в этот мир новую жизнь, поэтому, по традиции, они разносят напитки. Мужчины, так уж вышло, являются охотниками, добытчиками, кормильцами семьи. Они вскармливают жизнь. Поэтому, мужчинам полагается разносить еду. В данном случае - закуски. Алкоголь без еды, на голодный желудок, может принести удовольствие, которое очень быстро угаснет, а в конце приходит похмелье, которое несёт с собой только головную боль и сожаление. Точно так же и женщина без постоянного спутника - конечно, её жизнь может быть яркой, как пламя свечи. Но она быстро угаснет и станет никому не нужной. В конце останутся только слёзы и одиночество. В общем, каждая женщина нуждается в крепком мужском плече, в поддержке, если хотите. Как и любому алкоголю стоит подбирать подходящую закуску!

Джил улыбалась. Её веселила история старика:

- А что же тогда мужчины?

- А мужчины, дорогая моя Джил, могут быть вполне самодостаточными, как и еда. Конечно, ты можешь есть без воды, но тогда еда будет для тебя сухой, однообразной. Как и бытие холостяка - скучное и тусклое. Женщина дарит жизни мужчины краски, привносит смысл! Ведь без жидкости невозможно как следует распробовать вкус пищи. - Целитель поднял указательный палец в воздух. - Не будем забывать о медицинском аспекте вопроса - ведь вкус мы чувствуем именно благодаря слюне!

Джил скривилась:

- Этот момент можно было опустить.

Но Монарх уже вошёл в раж:

- Да и сухомятка проходит через организм с большим трудом. Это вредит почкам, а на выходе и того хуже.

Артистка закатила глаза:

- А вот этот тем более.

- В общем, подводя итог - и еда, и вода хороши сами по себе, как мужчина и женщина могут провести всю жизнь в одиночестве. Но зачем, если они так прекрасно дополняют и поддерживают друг друга? В общем-то, именно это я и пытался сказать, когда придумывал данный ритуал.

Кель выпятил подбородок, покачав головой:

- Да уж, сколько смысла в простом правиле - кто должен подавать еду, а кто напитки.

Джил продолжала улыбаться:

- По-моему всё это звучит ужасно глупо и притянуто за уши, но мило. Мне нравится. - Она сделала очередной глоток, закусив рыбой. - Но знаете, это как-то немного нечестно.

- Что именно? - Не понял Монарх.

- Еду надо принести и унести один раз. На полноценном ужине три. А напитки во время еды улетают только так. Женщинам приходится постоянно следить, чтобы стакан не опустел, и каждый раз бежать за добавкой.

- О, дорогая моя Джил, в этом тоже имеется свой смысл, хоть и не настолько сакральный, как общая идея. Женщины постоянно хлопочут по дому, следят за детьми и мужем. Уделяют внимание мелочам. Мужчины же не настолько устойчивы к мелкой суете. Им нужно одно дело на целый день. Пошёл заготавливать дрова - так сразу так, чтобы на всю зиму хватило! Пахать поле - так весь день, пока с ног валиться не станешь! Охотиться - так подстрелить сразу целого лося, чтобы надолго обеспечить мясом всю семью!

Джил усмехнулась:

- Кажется, вы искали смысл там, где его в принципе не особо-то и много. Но это здорово. Приятно знать, что что-то делается не просто так, а для кого-то и вовсе значит больше, чем можно представить. - Артистка повторила процедуру с пивом и закуской. - Ладно, с этим понятно, но почему тогда, по традиции, разливать напитки должен самый старший из всех присутствующих?

- А вот тут всё гораздо проще. - Монарх скорчил физиономию, будто собирался засмеяться. - Должны же старики приносить хоть какую-то пользу. - И действительно, старец рассмеялся, но не очень громко и не слишком сильно.

Теперь за столом улыбались все.

Некоторое время друзья наслаждались бесплатным угощением в тишине, пока Джил не задала следующий вопрос:

- Кстати, о знати. Как они вообще умудряются что-то подхватить? Купцы, герцоги и дворяне наверняка могут позволить себе целый взвод телохранителей! А их крысолюды боятся как огня.

Монарх пожевал губами:

- Судя по тому, что я слышал, с тех пор, как рынок закрылся - эти твари начали становиться всё смелее и смелее. Хотя, лично мне кажется, ими руководит не что иное, как страх. Не исключено, что это может быть так же чувство голода или обычная жадность. Так или иначе, со временем они всё меньше и меньше начинают опасаться приближаться к вооруженным людям, и, как следствие, целыми отрядами совершают налёты на лавки, ювелирные мастерские и места, где можно разжиться продуктами. При чём, если раньше они не рисковали ради мелкой добычи, то теперь нападают даже на женщин, несущих с собой корзинки с фруктами или выпечкой. Но самое ужасное, что в последнее время они, по какой-то причине, начали убивать своих жертв, вместо того, чтобы просто ограбить, как раньше. Да ещё и их меркантильность, в последнее время, достигла небывалых высот - они стали забирать даже одежду убитых.

Кель поёжился:

- А откуда они вообще появились? Эти крысолюды?

Монарх погладил бороду:

- Вообще-то, я не могу дать однозначного ответа на этот вопрос. Почему-то эта тайна хранится за семью печатями. Но у меня имеется одна теория ...

Бам!

Внезапно, входная дверь в трактир распахнулась с такой силой и скоростью, что, чуть не слетев с петель, смачно ударилась о стену.

В проёме стоял высокий, мускулистый, широкоплечий молодой человек с квадратным лицом и растрепанными каштановыми волосами. Он был облачён в тяжелые на вид доспехи, а из-за спины торчала рукоять какого-то оружия. Его спину и торс прикрывала тёмно-синяя накидка городского стражника. Из-за того, что он стоял прямо напротив света, Келю не удалось рассмотреть его подробней.

Молодой человек в доспехах, тем временем, сделал шаг внутрь и, высоко подняв указательный палец, заявил:

- Сохраняйте спокойствие, граждане! Это всего лишь я - Арен - перст карающей длани правосудия!

Трактир ахнул. По залу забегали недовольные шёпотки. Наименее обидными из которых были: "Опять этот идиот", "Ну почему именно он?" и "Ох, это снова Арен".

Кель с удивлением посмотрел на здоровяка. На первый взгляд он не казался кем-то, кто может доставить неприятности.

Со стороны Джил послышалось пыхтение. Кель обернулся на источник звука и заметил, что девушка надулась и покраснела. Судя по всему, она прилагала немало усилий, чтобы не рассмеяться.

Баруз встрепенулся:

- Арен, а ты чего сюда заявился? Налоги мы уже платили в этом месяце, а беспорядков здесь не наблюдается. - Трактирщик вытянул губы. Сейчас он выглядел так, словно его посетила идея. - Наверно, в комиссариат поступило сообщение, что я торгую нелегальным ромом? Так это всё проделки конкурентов! Отличный у меня ром! И все бумаги в порядке!

Арен поднял руку, останавливая поток речи Баруза:

- Нет-нет, я сейчас не на службе. Я явился сюда, как частное лицо, по личному делу!

- Ага. - Тон хозяина трактира резко сменился на обыденный. Он принялся методично протирать стойку. - Ну ладно, а по какому?

- До меня дошли сведения, что тройка смельчаков, которым удалось расправиться и арестовать банду Ультона, остановилась здесь, в "Ворчливом Псе". Это действительно так?

- Ну, не знаю. - Баруз вытянул шею и губы, приподняв подбородок. - А как они выглядят?

- Насколько мне известно, один из них молодой парень, примерно лет двадцати, без особых примет, потом, девушка, не очень высокого роста, с повязкой на правом глазу, а возглавляет их небезызвестный маг-целитель МонархАкан.

- Ну не знаю, не знаю. Оглядись, может, сидят где-то тут?

Пока Арен обводил заведение взглядом, Джил успела глубоко вдохнуть и успокоиться. Она сказала сама себе, насмешливо глядя на здоровяка:

- Так это и есть тот самый Арен?

К ней обратился Монарх:

- Получается, что ты, моя дорогая Джил, бывала в Кориделе, но никогда не видела Арена?

Девушка отрицательно помотала головой:

- Только слышала.

Кель тоже заинтересовался:

- А кто он такой?

Целитель присоединился:

- Что именно ты о нём слышала?

Джил повеселела:

- Он городской сумасшедший.

Целитель кашлянул:

- Конечно, я не могу полностью отрицать, что поведение Арена является несколько... эксцентричным. Но вообще-то, он хороший парень. Следит за порядком. Правда, несколько... фанатично.

Артистка только усмехнулась в ответ.

Наконец, стражник нашёл тех, кого искал. Он повернулся к хозяину трактира:

- Они действительно здесь! Благодарю за оказанное содействие, гражданин Баруз!

- Пожалуйста. Всегда рад послужить правому делу. - Ни один мускул на лице трактирщика даже не дрогнул.

- Эх, побольше бы таких, как вы! Мы бы мгновенно навели в городе порядок! - Арен постоянно разговаривал громким, бравым голосом, будто каждое слово он произносил во имя правды и справедливости.

Стражник направился к столику наших героев, так и не прикрыв за собой дверь. Теперь лекарю удалось как следует разглядеть его.

Все черты лица здоровяка были очень мужественными, правильными. Единственное, что его портило - так это вечно сдвинутые брови. Он выглядел так, словно в каждом углу выискивал столь ненавистную его глазу несправедливость и, в случае, если ему вдруг удастся её обнаружить, сразу же был готов ринуться в бой. К слову, глаза стражника совпадали по цвету с его волосами.

Одет Арен был не по статусу и не по погоде. Он облачился в полный комплект латных доспехов. Брови лекаря поползли вверх, но не от самого вида брони, а из-за того, что стражник передвигался легко и непринуждённо: "Должен же он был хотя бы вспотеть по пути сюда?", - подумал юноша, но ни капельки не упало со лба здоровяка.

Все части его брони были украшены замысловатым, витиеватым узором. В совокупности они напоминали картину искусного мастера-художника. Перчатки, из толстой проваренной кожи, защищали внешнюю сторону ладони и фаланг пальцев металлическими пластинами, спрессованными в несколько слоёв. Наручи защёлкивались на узкой части руки, защищая, таким образом, её внешнюю, и половину внутренней стороны, оставшийся участок прикрывала кольчужная вставка. Ребристые наплечники служили, скорее, для красоты и придания стражнику дополнительной грозности, нежели для реальной защиты. Накидка прикрывала большую часть торса Арена, спрятав, таким образом, почти всю кирасу, латный воротник и кольчужные набедренники здоровяка. Поножи защёлкивались на задней стороне ноги. Передняя их половина была значительно толще остального доспеха, и на несколько сантиметров поднималась выше колена. Ту часть поножей, что заходила на бедро, выковали в форме кленового листа. Комплект завершала пара тяжелых, металлических ботинок, которые гремели при каждом шаге.

Если бы не накидка, то с первого взгляда Арена можно было принять за богатого бродячего рыцаря.

Чем ближе здоровяк подходил к столику, тем шире становились глаза лекаря: "Да это же мифрил!", - охнул про себя Кель, - "Если продать всё, что на нём сейчас - можно купить целый замок, и ещё год прислугу оплачивать!".

Арен порвал лекарю все шаблоны - охранника правопорядка, образ даже самого трудолюбивого, в его голове никак не вязался с дорогущими доспехами.

Кель перевёл взгляд на Джил. Судя по её лицу, она тоже поняла, из какого металла выковали броню Арена.

Монарх же сидел, приветливо улыбаясь.

Стражник-здоровяк подбоченился:

- Приветствую вас, храбрые воины! Позвольте представиться. Меня зовут ГумарАрен, сын кузнеца ЗукМанция (Примечание автора - легендарный кузнец, сковал для Монарха шар, который тот носит на вершине посоха, нынешний статус - пропал без вести), и РинаДорры, которая при жизни занималась домашним хозяйством.

- Что?! - Кель думал, что ещё больше поразить его уже невозможно, но ошибался. - ЗукМанция?! Того самого? В смысле, кузнеца Зукманция?

- Именно так! ЗукМанция, прямо как я и сказал! - Он ответил так, будто это было что-то совсем обычное, как быть сыном рыбака или охотника. - Я состою в рядах городской стражи славного города Кориделя. Для краткости зовите меня Ареном. - Стражник посмотрел на целителя. - С вами, достопочтенный МонрахАкан, я уже имел честь познакомиться лично. А вас, добрые люди, вижу впервые. - Он обвёл взглядом Келя и Джил.

Лекарь ехидно ухмыльнулся и посмотрел на артистку. Та сидела с широко распахнутыми глазами, приятно удивленная манерами Арена. Друзья по очереди встали и представились, пожимая стражнику руку в конце знакомства.

Кисть Келя стражник сжал так, что тот подумал, что кровь теперь не сможет пробиться внутрь руки, что непременно повлечёт за собой некроз тканей.

Монарх, пожав руку Арена, вернулся на своё место, выпил ещё немного вина и, закусывая сыром, спросил:

- Так, Арен, скажи, с какой именно целью ты нас отыскал?

- С самой что ни на есть благородной! - С этими словами он сжал кулак, уставившись куда-то в потолок. - Судя по славе, следующей за вами по пятам, вы из тех, кому не привыкать сражаться с превосходящими силами противника! Поэтому, я хотел бы предложить вам помочь мне проникнуть в самое сердце логова крысолюдов и навсегда разобраться с этой зловонной опухолью на теле города!

Джил чуть не подавилась пивом:

- Чего?! Нам?!

- Вот именно! Я предлагаю нам объединиться в единый отряд под знаменем справедливости! Стать не единым перстом, но самой настоящей дланью правосудия!

Артистка всё ещё не верила своим ушам:

- Так ведь у длани пять пальцев, а не четыре?

- Большим пальцем нашей длани станет вот это!

Произнеся последнюю фразу, Арен занёс обе руки за спину и ухватился за рукоятку, которая всё это время торчала у него из-за спины. Стражник явил взгляду друзей огромных размеров боевой молот. Перехватив его поудобней, Арен со всей силы ударил концом древка о пол. Как впоследствии оказалось, он, не целясь, попал в ту самую доску, в которую этим же утром Монарх стучал своим посохом.

Половица, со смачным хрустом, вылетела со своего места, разбрызгав вкруг гору щепок.

Арен, явно ожидавший другого эффекта, ошарашено уставился на образовавшуюся в полу дыру.

Баруз обречённо вздохнул.

Стражник повернулся к трактирщику и показал тому ладонь:

- Не беспокойтесь, гражданин Баруз. Комиссар Исай в обязательном порядке возместит вам за любой причиненный моими действиями ущерб.

Баруз вскипел:

- Да с него сами Освободители на новые гвозди вятых бы не выдоили! Шиша он мне возместит, а не ущерб! А если и соберётся - ждать придётся три месяца! И что? Всё это время с дырой в полу жить?

- В таком случае, я лично обращусь к нему, чтобы ускорить решение вашего вопроса.

- Да что ты ему сможешь сказать-то такого?

- Вы недооцениваете ...

Дальнейшей перепалки Кель не слышал. Сейчас всем его вниманием завладел молот.

Древко этого грозного оружия выглядело так, словно его изготовили из составных частей, в виде небольших, утолщавшихся с обоих концов, рукояток, каждая как раз размером с руку Арена. Складывалось впечатление, что его можно в любой момент раскрутить и сложить в сумку, а через отверстие в бойке просунуть верёвку и удобно тащит данную конструкцию на плече. Его явно изготавливали так, чтобы у здоровяка была возможность как можно удобней держать молот любым хватом, расставив руки на какое угодно расстояние. И верхняя, проходящая сквозь боёк, и нижняя части древка оканчивались металлическими, украшенными таким же узором, как и доспех, набалдашниками. Помимо всего прочего, всю металлическую часть оружия тоже выковали из мифрила. Подняв взгляд на голову молота, лекарь обомлел: "Если сегодня меня что-то ещё и удивит, так это бесёнок, жонглирующий факелами, верхом на крысолюде, который едет на одноколёсном велосипеде", - решил про себя он. Боёк являл собой прямоугольный, отшлифованный до идеальной гладкости, огромный цельный кусок драконова стекла. ЗукМанций надёжно уберёг его от раскалывания, обив с обоих сторон тонкими, но прочными мифриловыми полосками с заклёпками.

Кель настолько увлёкся изучением молота, что пропустил мимо ушей, чем же закончилась перепалка трактирщика и стражника. Про себя он уже окрестил стражника "ходячей крепостью". Не только за цену обмундирования, но ещё и за широко известные надёжность и прочность мифрила.

Из транса его вывел возглас Джил:

- Разве, мы похожи на альтруистов? Я лично забесплатно в канализацию, воевать с какими-то неизвестными тварями, не полезу. - Наотрез отказалась она, для наглядности разрубив воздух ладонью.

Впервые, Арен смутился:

- Но ведь никто и не говорил, что придётся делать это за просто так! За голову короля крысолюдов назначена внушительная денежная награда! Ни много, ни мало, полторы тысячи вятых!

- У них ещё и король есть. - Пробормотала девушка, но стражник этого не заметил. Кель удивился, что столь щедрая цена за избавление города от крысолюдов совсем не заинтересовала: "Видимо, даже охотницы за головами не суются в столь опасные места ... Бесы! Она ведь охотница за головами! С того момента, в лесу, она так ничего мне об этом и не рассказала! Башка дырявая, совсем забыл!", - посетовал на свою память юноша, сделав мысленную пометку обязательно обо всём разузнать.

Арен, тем временем, продолжал:

- Кроме того, отправляясь на эту миссию, я тоже преследую более низменную цель, чем восстановление справедливости! Так уж сложилось, что сейчас я испытываю острую потребность в деньгах.

Джил прыснула. Она не поверила словам ходячей крепости:

- Зачем же отпрыску легендарного кузнеца понадобилось золотишко? Да тебе, наверняка, в наследство, досталась кругленькая сумма в эльфийском банке.

Арен нахмурился:

- Так и есть! Но всё сложнее, чем кажется! С этим связана целая история! Если вы разрешите мне присесть, я буду готов поведать её вам!

Оглядев товарищей, Монарх сделал пригласительный жест:

- Пожалуйста.

Арен, осмотревшись, взял один из пустующих стульев от столика, где сидел одинокий посетитель, со словами:

- Благодарю за содействие, гражданин! - Тот посмотрел на стражника как-то странно.

Кель, вдруг мысленно вернувшись к книге, хранящейся в тумбочке, которую нужно было отнести антиквару, хотел было воспротивиться. Ему не терпелось поскорее узнать, стоимость расшифровки текста и понять, хватит ли ему на это вятых. Но, оглядев всё ещё полные графины и вспомнив об увесистом мешочке, находящемся в сумке целителя, решил, что историю можно и послушать.

- Окажешь честь, разделив с нами выпивку, Арен? - Сразу же предложил старец.

- Спасибо, но нет. Я стараюсь вести здоровый образ жизни и не употреблять алкоголь и наркотики! - Наотрез отказался тот.

- Дело твоё. - Пожал плечами целитель и долил алкоголь всем остальным участникам застолья.

Не дожидаясь, когда он закончит, Арен начал свой рассказ:

- Всё началось с того, что с самого детства, я мечтал стать солдатом.

- Не удивительно. - Подколола Джил.

Человек-крепость бросил на неё короткий взгляд и продолжил:

- Всю свою жизнь я тренировался в обращении с оружием и поддерживал себя в хорошей физической форме! Отец же хотел, чтобы я стал его преемником и пытался преподать мне азы кузнечного мастерства. Даже не смотря на то, что у меня ничего не получалось - изготовленные мной доспехи трескались после первых ударов, а мечи ломались обо всё, что было твёрже сыра - он не опускал руки и снова и снова пытался вбить в мою голову хоть немного знаний о металлах и их обработке. Учеников он не брал принципиально - хотел, чтобы такой мастер как он, был на свете всего один. Наконец, когда он понял, что руки у меня растут не из того места, откуда они обычно растут у кузнецов - он сдался. Не то, чтобы отец был против моей собственной мечты - просто ему хотелось, чтобы его мастерство не ушло вместе с ним в могилу. Поэтому, поняв, что из этого ничего не выйдет - он решил помочь мне настолько сильно, как только мог кузнец его уровня. Отец сковал для меня эти мифриловые доспехи и молот, с бойком из драконова стекла - он сделал всё, чтобы я набивал как можно меньше шишек на учениях и в сражениях!

Кель перебил стражника:

- Но почему именно драконово стекло? Ведь существуют более дешёвые металлы, или камни, или из чего их ещё делают?

- Отец хотел, чтобы я был защищен от всего - в том числе и от магии! - Произнёс Арен гордо. - Ну так вот. Когда я достиг минимального возраста для приёма в армию, - человек-крепость мгновенно помрачнел, - мне отказали. Сказали, что я очень недисциплинированный, а в армии, мол, это недопустимо. Говорили ещё, что с моей силой, если её не сдерживать - можно кого-нибудь покалечить, а это уже будет грозить трибуналом. "Иди домой, сынок, и поучись сдержанности", - так мне ответил человек, набиравший рекрутов.

Кель одними глазами посмотрел на новообразовавшуюся дыру в полу, подумав: "И не зря сказали, кстати", - с этими мыслями он оторвал от стола кружку, прихватив, заодно, другой рукой новый кусочек ветчины.

Арен, тем временем, продолжал:

- Когда я в тот день вернулся домой - я бы очень расстроен. Отец же положил мне руку на плечо и приказал не вешать носа. Он предложил попробовать в другой раз, а пока поучиться сдержанности и самоконтролю, почитать на эту тему книжки. Обещал даже нанять наставника, который научил бы меня дисцсплине. - Стражник нахмурился ещё сильнее. - Это был последний раз, когда я его видел. - Подытожил он. - Следующим утром, когда я проснулся - его уже не было. Он просто пропал. Его постель была не тронута, в мастерской всё стояло на своих местах, следов беспорядка или борьбы тоже не наблюдалось. Я поспрашивал людей, которые нам тогда прислуживали: кухарку, садовника и дворецкого - никто его не видел. Тогда я подумал, что он мог отправиться домой к какому-нибудь важному заказчику, хотя, отец делал так только в исключительных случаях. Я не стал паниковать, вместо этого я отправился в город, опрашивать людей в тех местах, где он мог появиться. Но и там его никто не видел. После этого я обошёл дома всех самых знатных людей города, но и там он не появлялся. Потом я кинулся в комиссариат - просить господина Исая поднять городских стражников и организовать поиски моего отца. К чести комиссара, он не отказал мне. Наоборот! Узнав, что отец пропал - он немедленно бросил все дела и занялся этим вопросом.

Джил усмехнулась:

- Ха! Наверняка, ЗукМанций приносил городской казне целые горы вятых. По крайней мере, если судить по тому, что я слышала.

Арен поднял вверх указательный палец:

- Что нисколько не преуменьшает благородности поступка комиссара! - Джил пожала плечами, приложившись к кружке. Кель не отставал, а человек-крепость продолжал. - Прочесав за три дня всю местность внутри и вокруг города - мы не нашли вообще никаких следов! Отчаявшись, я сидел дома, вообще без желания продолжать делать хоть что-нибудь. Тогда мне на помощь пришла наша кухарка! Она посоветовала обратиться к медиуму, чтобы он попытался отыскать отца по следу души! Обняв её, я тут же помчался к городскому медиуму. Когда я объяснил ему ситуацию, он сказал, что может попытаться, но это будет стоить мне триста вятых. При том, он сразу предупредил, что не даёт никаких гарантий или обещаний. Естественно, таких денег у меня не было ни с собой, ни дома - отец хранил все наши сбережения в эльфийском банке. Туда я и направился. И вот тут-то и произошло самое неожиданное!

- Твой отец просидел целый день в очереди в банке? - Не сдержалась Джил.

Брови Арена поднялись:

- Что? Нет? Почему? Это было бы очень глупо! Эльфы отказались выдавать мне деньги!

В разговор вступил Монарх:

- Разве они имели на это право?

- Вот и я думал, что - нет! Но оказалось, что все, и люди, и гномы, если хотят положить свои сбережения в банк - должны подписать целую гору бумаг! И в одной из них говорится, что если сам владелец счёта умирает, уезжает или ещё почему-то не может забрать свои деньги - решение о выдаче сбережений принимает сам банк!

- Серьёзно? Я даже не обратила внимания на этот пункт, когда сама подписывала. - Удивилась девушка. - Хотя, мне кажется, я слышала, что можно оформить полную доверенность на такой случай?

- Верно. - Поддержал Монарх.

- Может, и можно, но у меня такой не было. - Арен махнул рукой. - Короче, когда я объяснил им ситуацию, эльфы как-то странно переглянулись и зашептались между собой. Потом ушли куда-то, кажется, к управляющему. А когда вернулись - сказали, что мне следует подать посменную заявку на наследование активов моего отца, которую они рассмотрят в течение двух недель, и дадут ответ. Я озверел. Мне хотелось разнести их треклятый банк на мелкие камушки, но я сдержался. Здраво рассудив, что, наверное, ещё удастся получить деньги отца, я написал всё, как они просили и ушёл. Я вернулся к медиуму и объяснил ему ситуацию. Я понимал, что за две недели с отцом может произойти всё, что угодно, но в тот момент ничего лучше ещё не придумал. Медиум сказал, что за это время любые следы душевной энергии рассеются, и вероятность того, что поиски пройдут успешно - скататься в полный ноль. Он посоветовал мне поскорее разыскать деньги. Я чуть было снова не впал в отчаяние, но тут меня осенило! Я понял, что можно продать то обмундирование, которое отец уже закончил ковать! А то, что нет - отдать за полцены! Ведь мой отец - легенда! Даже за его незаконченные работы можно было выручить нехилую сумму! Таким образом, я быстро распродал всё, над чем он трудился, и заработал нужную сумму! И даже больше! И всё это за день! Когда я объявил о распродаже - охочие до работ моего отца слетелись как мухи на варенье! - Произнося эти слова, Арен просто раздувался от гордости. Кель слушал его, не переставая периодически прикладываться к пиву. Видно было, что стражник очень любил своего отца и ещё больше уважал его. - Я отнёс деньги медиуму, и он немедленно приступил к поискам. Но беда пришла, откуда не ждали! Для проверки он попросил какую-нибудь вещь, которая принадлежала моему отцу, и которой он пользовался долгое время. Я дал ему кузнечный молот из мастерской. И вот, когда медиум тщательно проштудировал весь город - он не нашёл ничего! Никаких следов! Получалось, что мой отец просто исчез! Будто его кто-то утащил в портал или что-то вроде того! Но потом медиум очень внимательно изучил энергию у нас дома, и снова не обнаружил даже крупицы чужеродной энергии! То есть, вчера отец был, а сегодня - хлоп! И нет. Я окончательно потерял всякую мотивацию что-либо делать. Я просто целый день валялся в постели и пялился в потолок. Пока однажды в городе не появился гильдейский маг - мастер Монарх. Я решил, что это моя единственная надежда. Уж кто-кто, а он должен был придумать что-нибудь магическое, чтобы отыскать отца! И я не ошибся. Мастер дал мне подсказу, даже, можно сказать, надежду!

Кель и Джил с любопытством уставились на целителя.

Ответа долго ждать не пришлось:

- Я посоветовал Арену съездить в башню магов и попросить там помощи у нынешнего архимагом нейтрального факультета, который, по счастливой случайности, заодно является лучшим магом-медиумом на материке - РедрикомНейпом. Я почти уверен, что он сможет организовать какой-то ритуал, задействовав в нём некоторое количество других медиумов, что поможет найти отца Арена в любой точнее нашей планеты. Но, так уж вышло, что Редрик берёт за свои услуги астрономические суммы. А то, о чём просит Арен - услуга высшего класса.

- Но это не важно! - Человек-крепость ударил кулаком по столу. - Главное, вы дали мне смысл жизни! Я понял, что, во что бы то ни стало, должен отыскать отца! Вернуть его домой, чтобы он и дальше мог нести в массы великолепные результаты своих трудов! Понимаете? Я должен вернуть его дар миру людей! - Стражник вскинул руки к потолку, сильно задрав голову.

Воспользовавшись этим, артистка покрутила указательным пальцем у виска, взглядом указывая на Арена. Кель наблюдал за этим поверх кружки.

- Итак! Спустя две недели, я направился в банк, чтобы получить официальный ответ. И тут-то судьба снова нанесла мне удар! - Здоровяк сделал паузу, окинув слушателей взглядом. - Эльфы сказали мне, что для признания права на наследование, со дня пропажи моего отца должно пройти не менее двух лет! И только тогда, и ни днём раньше, я смогу получить деньги! Те самые, что я собирался потратить на его поиски!

Девушка присвистнула:

- Жёстко.

- Вот именно! - Согласился Арен. - Но тогда я уже привык к тому, что всё становилось только хуже и хуже! Я перестал унывать и начал думать!

Кель улыбнулся краешком рта: "Сейчас Джил скажет что-то вроде, "Впервые за восемнадцать лет!", или типа того", - лекарь украдкой посмотрел на девушку, но та молчала. Хотя по её лицу можно было прочитать, что именно так она и подумала. Юноша отхлебнул пива, закусив ветчиной.

Арен, тем временем, не останавливался:

- Я решил записаться в городскую стражу! Крысолюды как раз начинали звереть, и в рекруты набирали всех, кто был способен удержать меч в руках! А я не только умел обращаться с оружием, но ещё и пришёл со своим обмундированием! Меня приняли, как родного!

Теперь артистка не удержалась:

- В стражу? Но зачем? Вам что, очень много платят что ли? Да ты так будешь на поиски копить до самой старости.

- Ха-ха! - Возликовал Арен. - Но ведь я сказал, что продумал всё! Если в округе появляются преступники, то за их голову объявляют награду! А кто узнаёт об этом первыми? Верно! Городская стража! Устроившись сюда, я получил возможность первым реагировать на такие заказы и с успехом их выполнять! С небольшими бандами из двух-трёх человек я расправляюсь совершенно без проблем! Очищая общество от выродков, заодно получая деньги, которые смогу потратить на поиски отца! Справедливость торжествует, а я получаю необходимые мне средства, все в плюсе! Я планировал разобраться и с бандой Ультона, но девять на одного это многовато даже для меня! - Арен сделал небольшое отступление, но сразу же вернулся к теме. - И ещё, сразу после того, как меня записали в ряды городских стражников, комиссар толкал речь, во время церемонии посвящения. Он говорил, что стражники в первую очередь должны думать о восстановлении порядка! Что мы будем защищать обиженных и униженных! Что, вступая в эти славные ряды, мы обязуемся бороться с беззаконием и привносить справедливость! Комиссар, буквально, открыл мне глаза! Я понял, что всё это время, на самом деле хотел стать городским стражником, а не солдатом! Ему удалось впечатлить меня настолько, что я совсем забросил мечты об армии! Ведь, если задуматься, солдаты защищают родину, а не справедливость!

Джил поморщилась. Логика стражника не казалось ей самой последовательной:

- Конечно, охотясь за головами можно поднять неплохо денег, но даже если ты скопишь нужную сумму за полгода - это всё равно очень долго. Ты не думал, например, продать свои доспехи? Они целое состояние стоят, а отец, если он жив, сделает тебе новые, глазом моргнуть не успеешь.

Арен смутился, впервые понизив голос:

- Я думал об этом. Но, отец сделал доспехи и молот специально для меня. Это его последний подарок. Единственная память. Я просто не смог расстаться с ними.

- Понятно. - Девушка понимающе кивнула, непроизвольно тронув повязку на глазу. - А дом? Ты же, наверняка, распустил прислугу?

- Верно, я живу один. Точнее, в основном, я живу в бараках, с остальными стражниками. Домой я прихожу редко.

- Так почему бы не продать дом? Он у вас, наверняка, немаленький. А уж дом, в котором жил ЗукМаницй точно купят по десятерной цене.

Арен опустил взгляд. Гордого, разговаривающего очень эмоционально стражника, будто подменили на обычного, несчастного человека:

- Этот вариант я тоже рассматривал. И почти решился на продажу, но потом подумал: "А что же будет, если...", - человек-крепость сделал паузу, - "... когда. Когда отец вернётся домой?". Ему же нужно будет где-то жить и работать, ковать новое оружие и доспехи. А люди, которые купят дом, наверняка, уже ни за какие деньги, не продадут его обратно. Даже отцу.

Артистка не унималась, Келю даже начало казаться, что она искренне захотела помочь стражнику, хотя бы советом:

- Всё равно, слишком долго. А пропажа людей дело такое - либо находишь сразу живого, либо потом уже мёртвого.

Арен пожал плечами:

- Уже итак прошло немало времени, но я не перестаю надеяться на лучшее! - Боевой дух стражника начал восстанавливаться. - К тому же, за несколько месяцев, я уже заработал внушительную сумму! Я бы даже сказал, больше половины! А истребление крысолюдов существенно пополнило бы этот фонд!

- Кстати, раз уж мы вернулись к теме канализации. - Прежде чем продолжить, Джил сделала огромным глоток пива, закусив осетриной. - Почему стражники сами не могут с этим справиться? Это же их работа. Порядок, справедливость и всё такое.

- Мы пытались! - Неожиданно вспылил Арен. - Несколько раз! Но проклятые крысолюды сообразили, что в их положении разведка просто необходима, и начали рассылать небольшие группы по всей канализации. Я же, собрав отряд их самых храбрых стражников, спустился с ними в канализацию. Но эти твари очень быстро нас обнаружили, предупредили остальных, собрали свои вещи и сбежали! Мы нашли только заброшенные гнёзда из тряпья и соломы, которые они оставили позади! - Подытожил человек-крепость. - Конечно, я не сдался! - Он стукнул кулаком по столу. - Отсеяв самых неспособных бойцов, мы повторили вылазку! В этот раз - почти успешно! Мы успели порубать на кусочки парочку разведгрупп, но всё равно, наделали шуму и выдали себя. Результат предсказуем - опять наткнулись на уже опустевшее место! - Стражник снова ужарил по столу, в этот раз сильнее. - После очередной неудачи, я предложил собрать отряд из самых элитных воинов, которые только служили в городской страже! Но они наотрез отказались. Сказали, что чем нас меньше, тем больше шансы остаться незамеченными, но в то же время, возрастает вероятность самим сложить головы в этом зловонном месте! Естественно, я не могу их судить - в конце концов, у них ведь семья и дети! Это мне, по сути, нечего терять! - Арен сделал, паузу, внимательно осмотрев каждого присутствующего за столом. - Я отложил это дело на потом. Хотя, каждый погибший и подцепивший заразу от рук этих мерзких созданий как стальной клин в непробиваемом камне моей чистой совести! Но один я вряд ли был способен что-либо сделать! Поэтому, когда я прослышал о вашем подвиге - я понял - вот оно! Друзья, вы смогли обнаружить и победить, превосходящего вас втрое по числу, противника! - С каждым словом пафос, звучавший в голосе человека-крепости, возрастал. - Да ещё какого! Тренированных бывших солдат из разведотряда! Поэтому я, ГумарАрен, призываю вас послужить обществу ещё раз, избавив мир от этой зловонной язвы Кориделя - крысолюдов! - Он обвёл торжествующим взглядом аудиторию. - Ну что, друзья, каков будет ваш ответ? Вы готовы бороться за справедливость?

Кель почувствовал себя неловко, отчасти, из-за того, что ни капли не разделял желания стражника связываться с тварями, которых до этого ни разу даже не видел. А отчасти из-за того, что его друзья, судя по их виду, были с ним солидарны. Джил даже не смотрела на Арена, во время его речи. Она, со скучающим видом, хлебала и закусывала пиво. По лицу Монарха можно было догадаться, что в данный момент он продумывает варианты, как бы помягче отказать стражнику.

Когда человек-крепость закончил, целитель немедля вставил:

- Это непростой вопрос, Арен. Дело, предложенное тобой, весьма и весьма опасное. Разреши нам посоветоваться немного, прежде чем дать тебе ответ?

Лекарь подумал, что Арена сейчас разочаруется, поняв, что они не настолько храбрые и самоотверженные, как он думал, но стражник, на удивление, воспринял это очень спокойно:

- Конечно! Советуйтесь, сколько нужно!

Целитель поднялся и развернул свой стул. Кель и Джил подставили к нему свои так, чтобы сидеть в кружке.

Старец начал:

- Итак, друзья, есть мысли, которые вы хотели бы высказать по данному вопросу?

Первой начала артистка, выглядела она не очень-то доброжелательно:

- Я думаю, с этим придурком лучше дела не иметь. Мне кажется, судя по тому, что он рассказывал, он настоящий идиот с самого детства. Поэтому его и в армию не взяли. А папашка сковал ему лучшие доспехи, чтобы сыночка первые попавшиеся бандюки не продырявили. Или чтобы он сам себя не покалечил, если его всё-таки приняли бы на службу. Да и лезть в канализацию, и шататься там, не пойми сколько, тоже сомнительное удовольствие. Короче, я против.

Монарх мрачно покачал головой:

- Не могу с тобой не согласиться, моя дорогая Джил. Крупица истины есть в твоих словах. Но всё же, Арен хороший парень. Он уверен, что борется за правое дело, и, в принципе, так и есть. Хотя, в процессе, может наломать дров. Кроме того, тогда, в лесу, нам просто очень повезло, что бандиты сами оставляли бреши в своей защите. В общем, я тоже считаю, что дело не стоит свеч. - Закончив, он, вместе с Джил, посмотрел на Келя. - А что по этому поводу думаешь ты, друг мой?

Кель немного помялся, прежде чем ответить:

- Двое против одного, в любом случае, так что - какая разница? Но всё равно, я этих крысолюдов никогда и не видел даже. Да я вовсе и никакой не воин. Ультона нам удалось одолеть с большим трудом, и только потому, что я напал из засады. Подводя итоги - я тоже не в восторге от этой идеи. - Лекарь задумался. Неожиданно, ему в голову пришла идея, показавшаяся неплохой. - А что, если предложить Арену место в нашем походе? Ему ведь нужны деньги, а мы за ними, по сути, и идём, правильно? Он выглядит как парень, который сможет нас защитить, в случае чего. Как вы на это смотрите?

Джил предложение лекаря не оценила:

- Я не уверена, что от него будет вреда меньше, чем пользы. Что-то с ним нечисто.

Монарх нахмурился и медленно, утвердительно кивнул:

- Хотя я и не сомневаюсь в успехе нашего предприятия, всё же, Кель, мальчик мой, существует ненулевая вероятность, что мы ничего не обнаружим на месте, указанном в книге. Мне кажется, что здесь, пока Арен может гоняться за крысолюдами - у него есть реальная надежда заработать на поиски своего отца. Если же мы возьмём его с собой - то дадим ему надежду призрачную. В случае успеха, мы в любом случае сможем замолвить за него словечко перед Редриком. А пока пусть пытается заработать, как может.

Лекарь пожал плечами:

- Как знаете. Больше мне сказать нечего.

- Значит, решено. - Подытожил Монарх.

Друзья вернулись на свои места.

Всё это время Арен сидел, пристально глядя на путников. Монарх начал свой ответ издалека:

- В общем, видишь ли, Арен, насколько я понимаю, тебе неизвестны все подробности нашей битвы с бандитами Ультона. А заключаются они в том, что в тот момент обстоятельства были на нашей стороне. В тот вечер разбойники напились, причём несколько кружек осушили даже те, кому они были не положены. Ко всему прочему, нам удалось вывести из строя двоих из них ещё до начала основного сражения. К тому же, не все они находились в лагере во время битвы. А когда прихвостни Ультона попросили у главаря помощи - тот заартачился и приказал им драться самостоятельно. Но, когда мы расправились с остальными, и пришла его очередь сражаться - он едва нас всех не перебил. - Подводя черту, Монарх внимательно посмотрел на Арена. - Я уверен, о силе Ультона ты наслышан. - Стражник молча кивнул. Заметив это, целитель расслабился. - В общем, так уж получилось, что мы всего лишь очень старый маг, бродячая артистка-метательница ножей и молодой лекарь. Боюсь, мы далеко не те войны, из которых можно было бы составить элитный отряд для борьбы с крысолюдами. Тебе придётся поискать кого-то другого, более походящего для этой мисси, Арен.

Ни один мускул не дрогнул на лице Крепости. Так Кель решил звать его для краткости.

Стражник поднялся:

- Что ж, очень жаль. Даже не смотря на то, что я сейчас услышал, я уверен, что вы более храбрые воины, чем сами о себе думаете! Не каждый осмелился бы вступить в сражение, когда мог просто убежать! Лично я вижу в каждом из вас задатки настоящего борца за справедливость! - Он протянул, и по очереди пожал всем троим руку. - В таком случае, позвольте ещё раз, от лица всех городских стражников, выразить вам благодарность за поимку опасных преступников! На этом я прощаюсь и удаляюсь, не смея больше беспокоить вас своим присутствием!

- Спасибо, Арен. Удачи тебе в поисках. - Попрощался Монарх.

- Ага, пока. - Бросила Джил.

- Удач! - Коротко пожелал Кель.

Стражник развернулся и покинул заведение, снова не прикрыв за собой дверь.

Трактир облегчённо вздохнул.

Друзья продолжили выпивать в тишине.

Чуть позже, из-за двери показалась хозяйка трактира:

- Монарх! Ваш ужин готов!

- Замечательно! Большое спасибо, Рови. Пожалуйста, позволь моему другу Келю принести наш заказ.

- Конечно. А вы что, поругались и теперь миритесь?

- Именно так, моя дорогая. - Кивнул он в ответ.

Тут Рови заметила дыру в полу и спросила, обращаясь к супругу:

- Что тут произошло?

- Арен заходил. - Мрачно хмурясь, буркнул Баруз.

- Понятненько. - Понимающе закачала она головой. - По крайней мере, посуда и мебель, в это раз, целы. - Она весело улыбнулась. - К тому же, пол всё равно нужно было менять.

- Теперь-то уж точно. - Проворчал Баруз.

Хозяйка хихикнула и посмотрела на Келя:

- Пожалуйста, проходи. - Сказала она и скрылась.

Кель поднялся и подошёл к двери. Очутившись по ту сторону, он, с удивлением, обнаружил, что оказался не на кухне, а в тамбуре, предшествующем ей. Здесь, вдоль стенок, стояли бочки, наполовину наполненные той самой закуской, которую ранее перечислял трактирщик. Над ними висели полочки, все уставленные баночками из толстой коры дерева. Судя по надписям, внутри хранились различные приправы и специи. Всю нижнюю полку занимали тарелочки, такие же, что стояли сейчас у друзей на столе.

Пока лекарь размышлял, пройти ему в следующее помещение, или подождать тут, Рови успела выйти в тамбур сама. Она несла в руках большой поднос с тремя тарелками:

- Держи. Только неси осторожно. Суп мы всем наливаем до краёв! - Сказала она задорно.

- Спасибо. - Поблагодарил Кель, принимая поднос.

- Приятного аппетита!

- Благодарю.

Юноша развернулся. Чтобы выйти, ему пришлось пнуть дверь ногой.

Когда он вернулся, графин уже снова был заполнен до краёв. На столе стояла новая порция закуски и другая бутылка вина. Пока лекарь отсутствовал, Джил успела сходить за добавкой.

Раздав тарелки в уже привычном порядке, Кель сел на место и, пожелав всем приятного аппетита, принялся обедать. Остальные последовали его примеру.

Курица была хорошо прожаренной, с вкусной, хрустящей корочкой. "Специи явно добавлял кто-то, кто хорошо знает своё дело", - с удовольствием отметил Кель. А вот овощи оказались вялыми. Тут юноша, скривившись, вспомнил слова Лара о фермерах и рынке: "Дарёному коню в зубы не смотрят. Тем более, всё остальное в порядке, кроме пива", - подумал он и продолжил трапезу.

Покончив с едой, Кель пододжал, пока закончит остальные. Он начал расспрашивать о дальнейших планах, не забывая прикладываться к пиву:

- Итак, кто-нибудь знает, где в городе находится Антиквар?

Монарх ответил, пригубив очередную порцию вина:

- В Кориделе он всего один. Его зовут Содри, его антикварная лавка находится недалеко отсюда. Он хороший человек - мне как-то посчастливилось познакомиться поближе с ним и его семьёй. У него просто замечательная жена и дочь. Уверен, он с радостью возьмется за перевод твоего текста.

- Это же просто отлично! - Келя сильно порадовало такое удачное стечение обстоятельств.

- Предлагаю отправиться туда сразу же, после окончания нашей трапезы.

- Да, давайте. - Согласилась Джил.

Кель энергично кивнул и заёрзал на стуле, в нетерпении.

Когда друзья расправились с ужином, лекарь поднялся наверх, чтобы забрать свою сумку. Когда он спустился, целитель и девушка уже ждали его у выхода.

Вместе они покинули трактир.

Часть третья. Антиквар.

Монарх не соврал. Друзья стояли возле антикварной лавки буквально через двадцать минут пешего хода.

Все трое, остановившись перед входом, рассматривали деревянную табличку, висевшую над дверью. На ней каллиграфическим почерком, очень аккуратно, чёрными чернилами вывели "Антикварная лавка СордиБенжи".

Рассматривая каждую букву очень внимательно, Кель быстро прогнал в голове историю, которую целитель рассказал по пути.

***

По дороге из трактира, лекарь больше не рассматривал архитектуру Кориделя. Он понял, что хотя все дома здесь были разные, но в остальном, ничего примечательного в них не было. За редким исключением кто-то украшал балкон или лоджию цветами или статуэтками, но на этом архитектурные изыски горожан заканчивались.

Жители Кориделя рассекали улицы города тонкими ручейками, поначалу обтекая тройку незнакомцев, но потом, многие, узнав в высоком старце с посохом знаменитого целителя Монарха, начинали сердечно благодарить его за чудесное исцеление. Другие ещё и кланялись вдобавок, а третьи пытались отблагодарить материально буквально тем, что имелось под рукой. Кто-то даже пытался вручить Монарху тушку свежеубиенного толстого кроля, но маг отказался, сердечно поблагодарив дарителя за проявленное уважение.

В остальном, друзья шли молча - каждый смотрел в свою сторону. Кель особенно уделял внимание тёмные подворотням, опасаясь в очередной раз заметить там человека в плаще с резным луком за спиной, или лицом к лицу столкнуться с крысолюдами. Целитель почти всё своё время в пути тратил на то, что бы поздороваться со всеми прохожими, а Джил с каменным лицом смотрела себе под ноги, пиная камушек, который изначально валялся ещё на выходе из трактира.

Наконец, поприветствовав пятидесятого знакомого, старец заметил, что его новоприобретённые знакомые совсем не общаются друг с другом. Он решил разбавить тишину:

- Скажите-ка мне, друзья мои, а знаете ли вы, почему, в основном, именно антиквары изучают древние языки и занимаются их расшифровкой и переводом?

- Потому что их работа заключается в том, чтобы копаться во всякой пыльной рухляди и, чтобы скоротать время, они научились читать, что на ней написано? - Предположила девушка, оставив несчастный камень в покое.

Целитель покачал головой, поджав губы:

- Не совсем. Но что-то в этом есть, конечно же. Кель? - Он повернулся к юноше. - А у тебя есть варианты?

Лекарь задумчиво схватился за подбородок, не преставая опасливо озираться по сторонам:

- Честно говоря, в книгах, по крайней мере, в тех, которые я читал, ничего об этом не написано. Но мне кажется, что переводчики, которые изучают эльфийский и гномьи языки, должны, в том числе, иметь хотя бы малейшее представление и об их древних версиях. Но у нелюдей всего один вариант древнего языка, в то время как у человечества, до Великой Войны За Освобождение, образовались сотни, а то и вообще тысяча диалектов для каждого из десятка существовавших тогда языков. Поэтому, мне кажется, что если ты хочешь стать переводчиком со всех языков сразу - то тебе придётся потратить на это целую жизнь. Плюс, у людских антикваров под рукой всегда найдётся какая-нибудь вазочка или фигурка, на примере которой можно поучиться расшифровывать языки. Да и из контекста в таком случае будет что-то понятно, даже если не знаешь всех иероглифов. А вот эльфы и гномы хранят свои реликвии подальше от людских глаз, поэтому человеческим переводчикам сложнее изучать древние версии избранных ими языков. В общем, я думаю, это такое себе разделение труда. Каждому своё.

Старик закивал головой, довольно улыбнувшись:

- Что ж, Кель, мальчик мой, ты продолжаешь приятно удивлять меня не только своими познаниями и эрудицией, но ещё и логикой собственных рассуждений. Но прав ты лишь отчасти. На самом деле, к такому развитию привели два события. Одно из них гораздо интереснее другого, и именно о нём я хотел бы рассказать вам в первую очередь. - Монарх покашлял, прочищая горло. - Итак, с этим связана одна история, которая приключилась с антикваром по имени Рам. Давным-давно, когда я был ещё довольно таки молод, Рам жил и работал в столице нашего материка. Однажды к нему пришёл его старый знакомый, охотник за сокровищами, имя которого не сохранилось до наших дней. Я буду звать его просто Знакомый. - Обозначился Монарх. - Итак, этот Знакомый принёс Раму на продажу нечто древнее, а точнее, искусно расписанную, старинную вазу. Знакомый утверждал, что обнаружил её в хорошо спрятанной гробнице. Он говорил, что она стояла на крышке каменного гроба предводителя какого-то, Освободителями забытого, старинного рода. Рам никак не мог понять, какую же функцию выполнял сей изысканный предмет интерьера. И рисунки были похожи на те, что изображали на посуде того времени, и саму её выполнили в обыденном для наших предков стиле. Но ничто из этого даже прозрачно не намекало на цели, для которых её использовали. Кроме всего прочего, на вазе были выведены какие-то надписи, которые Рам был не в состоянии расшифровать самостоятельно. Так как Знакомый и Рам давно знали друг друга, антиквар поверил ему на слово и всё-таки выкупил у него вазу. Как обычно, они расстались таким образом, что каждый остался вполне доволен заключённой сделкой. Спустя какое-то время, сам король пожелал видеть Рама на праздновании в честь своего дня рождения. Естественно, антиквар не мог явиться на торжество с пустыми руками, так сказать, без подарка. Задумавшись о том, что королю и презент полагается королевский, Рам начал рассматривать варианты. Конечно же, он довольно скоро вспомнил о вазе, выкупленной у Знакомого. Антиквар решил, что лучшего подарка для королевской особы, чем ваза, принадлежавшая кому-то, в некоторой мере связанному с властью, не найти. Он тут же упаковал её, чтобы не разбить по пути, одел свои лучшие праздничные одежды и направился во дворец.

- Позвольте уточнить. - Келю не хотелось перебивать рассказ Монарха, но он побоялся, что успеет забыть свой вопрос, пока старец закончит рассказ. - Эта история произошла во время правления ДжумАрана или ещё до революции?

Целитель рассеяно посмотрел на лекаря, казалось, тот вырвал чего из глубочайшей пучины воспоминаний:

- До. - Коротко ответил Монарх. - При короле, имя которого все стараются поскорее забыть.

- Ясно. - Кивнул юноша. - Пожалуйста, продолжайте.

Старец снова прокашлялся:

- В общем, Рам явился на приём во дворец и сразу же, в первых рядах, лично вручил королю свой подарок. Он долго расписывал историю этого предмета и гробницу, в которой его обнаружили. Не забыв так же упомянуть, что когда-то её владельцем являлся предводитель некоего знатного, но давно забытого, рода. Король остался весьма и весьма доволен. Весь вечер Рам купался в лучах славы, наслаждаясь милостью августейшей особы. Но ровно лишь до того момента, как надписи на вазе не заметил некий переводчик, которого в тот вечер тоже пригласили на торжество. Так вот, как только его взгляд пробежался по иероглифам, он тут же расхохотался, что было сил, схватившись за живот и утирая крупные, размером с виноградину, слёзы. - Джил ехидно улыбалась, предвкушая развязку истории. Монарх от неё не отставал. - Когда заинтригованные гости стали расспрашивать о причинах столь ярого веселья, переводчик, с трудом успокоившись, взял в руки вазу и прочёл, почти дословно, буквально следующее: "Сей ночной горшок принадлежал старцу Ульрику, одному из старост нашего славного клана Дорринов, с которым он не расставался ни днём, ни ночью, и который являлся любимой вещью Ульрика в последние годы его долгой жизни. Сей нужник пропах его экскрементами настолько глубоко, что только затхлый воздух, источаемый могильным камнем и мертвецами, которых он оберегает, может перебить это мерзкое зловоние. Так пусть же пребывает он с владельцем своим в загробном мире сейчас и во веки веков".

Вопреки ожиданиям Келья, первой рассмеялась Джил. Громко, забористо, запрокинув голову: "Сосем не как подобает по этикету", - отметил лекарь.

Монарх же, растерявшийся от столь резкой реакцией девушки, даже ни разу не хохотнул, только весело улыбнулся за компанию.

Успокоившись, Джил смахнула навернувшуюся слезу и спросила:

- Дайте-ка угадаю - он растерял всех клиентов и умер в нищете?

Целитель отрицательно повертел головой:

- Не в этот раз, моя дорогая Джил. Конечно, Рама подняли на смех. Он потерял львиную долю уважения и авторитета в обществе. Естественно, заодно с частью своих постоянных клиентов. Но он не отчаялся. Наоборот! Несмотря на свои преклонные лета, Рам собрался, и самостоятельно изучил столько диалектов древних языков, сколько позволял его немолодой разум. Благодаря этому, он вернул былую известность, и даже преумножил её! - Монарх, ожидая, что рассказ окочен, подытожил. - С тех самых пор, начиная с первого курса, будущие антиквары начинают изучать древние диалекты. А их преподаватели, следуя сложившейся традиции, начиная первое занятие, обьязательно рассказывают эту самую историю, чтобы наглядно показать, почему изучение языков так важно для их профессии.

- Ага. - Казалось, артистку немного разочаровал такой финал повествования. - А что с этим знакомым? Он ещё имел с ним дела?

- Насколько известно мне - нет.

- Мхм. - Поджала губы девушка. - Так, а специально он его подставил, или как?

- Здесь имеется целых три варианта, почему знакомый Рама так поступил. - Целитель принялся загибать пальцы. - Первый - Знакомый прознал, что Рам склонил его жену к измене, и отомстил антиквару, подсунув ему ночной горшок под видом вазы. Второй - Знакомый собирался уйти на покой и хотел, воспользовавшись доверительными отношениями с Рамом, продать ему задорого самый обычный ночной горшок. - Старец загнул уже два пальца, третий был на подходе. - И последняя - что вся эта история случилась в результате очень неудачного стечения обстоятельств, и Знакомый, сказав правду о месте, где нашёл могилу, сильно промахнулся с истинной сущностью найденного им предмета.

- Понятно. - Коротко резюмировала Джил.

- Но ведь вы сказали, - начал Кель, - что причин было две. Как же вторая?

- О, Кель, мальчик мой, хорошо, что ты напомнил, а то второе событие настолько ординарное и предсказуемое, что я уже успел про него забыть. - Старец огляделся по сторонам, чтобы понять, в какой части пути к лавке они находились, затем продолжил. - Итак, когда Освободители только ввели общий язык по всему материку - сразу же нашлись энтузиасты, взявшиеся за изучение множества древних диалектов, с целью перевести письмена наших предков на новый, всеобщий язык. Но вот незадача, переводчиков стало много, а документов, требующих перевода, больше не становилось, по понятным причинам. Когда же они перевели почти всё - им элементарно стало нечем заняться. Образовалась толстая социальная прослойка безработных молодых людей. И тогда ВалРажин нашёл идеальное решение - он предложил им начать изучение культуры и истории древних людей, что давлюсь им довольно просто, так как языки они уже знали. Таким образом, после истории с Рамом, старьёвщики стали переводчиками, а переводчики старьёвщиками просто с течением времени. Для простоты их стали называть привычным словом - антиквары. А люди, которые взялись за изучение одного или обоих языков нелюдей и по сей день легко могут найти себе работу. В то время как переводчиков с древних диалектов, как таковых, осталось немного, я бы даже сказал, ровно столько, сколько нужно. - Монарх повернулся к Келю и Джил, прижавшись щекой к плечу. - Вот такая история, друзья мои. - Путники завернули за угол и оказались в переулке. Пройдя ещё сотню метров, они остановились. - А вот мы, кстати, и на месте.

***

Кель прогнал в голове всю эту историю за считанные секунды, стоя на улице, глядя на красивую табличку, вместе с остальными.

Лекарь опустил голову, чтобы лучше разглядеть фасад лавки.

Антиквар владел большим, двухэтажным домом. Судя по всему, на первом этаже он устроил свою лавочку, где общался с клиентами, а на втором проживал вместе с семьей. Всё здание было выкрашено в ярко-зелёный салатовый цвет. По бокам от массивной, деревянной двери стояли высокие, круглые, выточенные из камня, вазоны, засаженные фиалками.

Залюбовавшись цветами, Кель обратил внимание на одну, казалось бы, несущественную деталь: "Хм, земля здесь давным-давно пересохла. Странно".

Внутреннее убранство лавки можно было бы разглядеть через большие окна, занимавшие большую часть лицевой части дома, если бы не тонкий слой грязи, равномерно распределённый по стеклу. Лекарю показалось странным такое пренебрежительное отношение к внешнему виду своего заведения, особенно в доме, где проживали сразу две представительницы прекрасного пола: "Ох и не нравится мне это".

Лекарь посмотрел на своих товарищей. Монарх стоял, сильно нахмурив брови. Судя по всему, ему это тоже казалось подозрительным. Джил вообще смотрела на проходящих мимо горожан, не обращая никакого внимания на беспокойство своих друзей.

Кель спросил:

- Вы тоже заметили, да?

Целитель медленно кивнул:

- Да. Раньше за женой Содри такого не наблюдалось.

Джил, широко зевнув, поделилась своим мнением:

- Может, она уехала в гости к маме? Или вообще, бабёнки в доме этого Содри ленивые. - Девушка подошла к двери и, резко пихнув её, указала внутрь. Что-то звякнуло. - Чего мусолить? Давайте зайдём и спросим.

- Интересный подход, дорогая моя Джил. - Дружелюбно улыбнулся старец.

Друзья вместе вошли в антикварную лавку.

Звякнул колокольчик.

***

Внутри всё оказалось ещё хуже, чем снаружи.

На первый взгляд, всё здесь было расставлено очень аккуратно. Вдоль боковых стен, начиная от самого входа, до, примерно, середины лавки стояли столы, столики, комоды, шкафы, стулья и другие представители старинной мебели. На самих же стенах хозяин развесил разнообразные картины, изображающие в различных антуражах, зверей, природу, мифических существ и портреты людей, которых лекарь видел впервые в жизни: "По-видимому, картины для своей резиденции комиссар Исай приобретал именно здесь", - понял юноша. Кроме того, Кель заметил, по крайней мере, парочку, высоких, тяжёлых на вид, напольных часов: "Ого! Настоящая реликвия гномов! И как только они сюда попали? Стоят целое состояние, небось". Другую половину зала, меньшую, отделили от остальной части лавки стеклянными витринами, расставленными, если смотреть сверху, буквой "П". На полках внутри витрин, защищенных от шаловливых ручек покупателей толстым стеклом, стояли антикварные вещицы всех цветов, материалов и размеров: разукрашенная фарфоровая и глиняная посуда, позолоченные вазочки, бронзовые статуэтки, канделябры, светильники, шкатулки и многое, многое другое.

Это место выглядело, как настоящий храм старины. Все экспонаты и товары здесь расставили с таким вниманием и заботой, что можно было бы подумать, что лавкой владеет человек, который очень предан своему делу и безгранично в него влюблён. Если бы не одно но - пыль.

Толстый слой пыли покрывал буквально всё, чего касался взгляд. Рамы картин, стойки, стёкла, пол, мебель - новую и антикварную. Абсолютно всё.

В углах под потолком виднелась паутина.

Вдобавок ко всему остальному, внутри не горел ни один светильник. В помещении царил мрак. Канделябры, расставленные по всему залу, обросли воском в несколько слоёв. Новых свечек в них не было и, судя по всему, в ближайшее время не предвиделось. Только солнечные лучи, с трудом пробиваясь сквозь грязные стёкла, хоть немного освещали зал.

Войдя в лавку, Джил, первым делом, кинулась рассматривать витрину со старинными ножами и стилетами. Казалось, запылённость помещения её совсем не беспокоила. Монарх начал осматриваться вокруг. Он выглядел так, словно оказался здесь впервые, хотя сам недавно утверждал, что это не так. Кель же, из любопытства, заглянул за витрину. Оказалось, со стороны лавочника их оборудовали большими выдвижными ящиками, для удобного хранения всяких старинных вещиц.

Лекарь направился к единственному свободному от стекла месту буквы "П", где, судя по всему, в этот момент следовало находиться и саму антиквару. По пути он прошёл мимо стойки, располагавшейся между длинными частями витрин. Углубления на верхней части стойки, похоже, изначально служили вместилищем для каких-то фигурок или статуэток. Каких именно Кель не мог определить просто потому, что сами фигурки уже отсутствовали, но то, что они там стояли ещё совсем недавно, он понял по отсутствию в этих самых углублениях какой-либо пыли.

Дойдя до прилавка, лекарь заметил на нём маленький, круглый, железный звоночек. Позвонив три раза, Кель осмотрелся, ожидая какой-нибудь реакции на свои действия.

Целитель выжидательно смотрел на дверной проём, который находился прямо за стойкой.

Джил продолжала со скучающим видом осматривать антиквариат, медленно расхаживая между витринами широкими шагами.

Наконец, со второго этажа послышался громкий скрип кровати. За ним последовали глухие шаги.

Хлопнула дверь.

Теперь, под аккомпанемент треска перил, начала скрипеть невидимая лестница.

Нервы лекаря накалились. Проклятый скрип остался единственным звуком, который отражался от стен этого промклятого дома.

Судя по тяжести шагов, и звукам, которые под их натиском издавала несчастная лестница, прямо сейчас на первый этаж спускалось громадное, неповоротливое чудовище.

Келю захотелось поскорее развернуться и уйти, о чём он уже собрался сообщить своим друзьям, как в проёме, наконец-то, показался виновник торжества.

Им оказался самый обыкновенный мужчина. Его лысую, в верхней части, голову украшал полумесяц длинных, волнистых, светло-каштановых волос, доходивших ему до самых лопаток, которые начинались на уровне его карих глаз. На узком, длинном носу сидели маленькие, круглые очки, в серебряной оправе.

Одет мужчина был в белую рубашку, поверх которой носил серый, плотный шерстяной жилет на пуговицах. Из-под бриджей, сделанных из того же материала, что и жилетка, виднелась пара белых гольф. На ногах мужчины лекарь заметил нечищеные кожаные ботинки, с блестящей, позолоченной пряжкой посередине.

Лицо мужчины выглядело хмурым. Из-под полуопущенных век на Келя смотрели уставшие, красные, как помидор, глаза, с полопавшимися сосудами. Общая скованность и вялость движений антиквара говорила о том, что в последнее время он очень мало двигался. Возможно, даже, слишком мало.

В любом другом случае лекарь диагностировал бы у хозяина лавки затяжную наркотическую ломку или тяжёлую кишечную инфекцию, но не сейчас. Мужчина не выглядел больным или зависимым, скорее: "... опечаленным?", - закончил свои размышления юноша.

Антиквар с большим трудом добрался до своего рабочего места. Он тяжело плюхнулся на стул и сразу же схватился за голову, будто у него, неожиданно, разыгралась мигрень. Локти, при этом, пололил на прилавок.

Посидев так примерно полминуты, мужчина с большой неохотой поднял глаза на Келя и произнёс измученным голосом:

- Добрый День. - Человек вздохнул. Приветствие затягивалось. - Я могу быть вам чем-то полезен?

Кель поначалу смутился от странного поведения старьёвщика, но моментально собрался. Недолго порывшись в сумке, он извлёк на свет, а точнее, во мрак, книжку, привезённую им с родного острова Джан:

- Да, здравствуйте. - Он решил поздороваться с антикваром, прежде чем переходить к делу. Судя по взгляду, мужчина его вежливости не оценил. - Я тут, эм, завладел экземпляром довольно интересной книги. - Начал юноша. - Но так уж вышло, что она написана на диалекте одного из древних языков ...

Антиквар насупился:

- Переводами временно не занимаюсь. - Перебил он лекаря.

Кель запнулся:

- Что? Но, как же?..

Старьёвщик продолжал настаивать:

- Если вы не собираетесь ничего покупать - то, пожалуйста, не беспокойте меня больше. - Мужчина начал подниматься со стула, что давалось ему весьма непросто. - Ни за какой перевод я браться не стану. Поищите другого антиквара, мне сейчас абсолютно нет до этого дела.

Старьёвщик уже поднял было руку, чтобы скомкано попрощаться, как в разговор вмешался Монарх:

- Содри, что с тобой случилось? Где твоя жена и дочка? - Старец участливо смотрел на антиквара.

Услышав знакомый голос, Содри повернул голову, удивлённо приподняв брови и быстро заморгав. Он рассеяно осматривал посетителей, которых не замечал до этого момента.

Наконец, признав в высоком старце с посохом своего знакомого целителя Монарха, антиквар опустил голову, невнятно забормотав, шмыгая забитым носом:

- Она... они... их они... крысы... - Содри всхлипнул.

Но, посмотрев на тройку друзей исподлобья, быстро утёр начавшие намокать глаза рукавом белоснежной рубахи и взял себя в руки.

- Что же произошло? - Спросил Монарх.

- Их больше нет. - Голос Содри начал обретать твёрдость. - Примерно месяц назад, Редди и Рози спозаранку отправились за продуктами. Хотели купить и приготовить еды, чтобы подать завтрак до того, как я проснусь. - Его голова невольно опустилась. Антиквар тяжело вздохнул, забормотав. - Ох, и зачем, зачем только им это было нужно? - Глубоко вдохнув с закрытыми глазами, антиквар продолжил. - Когда они возвращались домой - на них напали крысолюды. Редди погибла сразу - арбалетный снаряд пробил ей лёгкое, и она захлебнулась собственной кровью. - Кель поёжился. - Рози досталось гораздо меньше - её оцарапали, а потом она потеряла сознание от удара по голове. Всё могло бы обойтись, но эти проклятые твари сняли с них всю одежду. Рози, выжила бы, если бы не провалялась несколько часов на холодных камнях, прежде чем её обнаружили стражники. Они умерла уже здесь, дома. Её лихорадило целых три дня ... - Содри на мгновение опустил взгляд. - Моя бедная малышка Рози. - Он снова вздохнул. - Никакие лекарства и уход не помогали. Доктора сказали, что она подхватила воспаление лёгких, и ещё какую-то заразу от когтей этих грязных крыс. Я просил, стоял на коленях, умоляя их помочь, кричал, что деньги не проблема, но они только бессильно разводили руками. - Антиквар замолчал. Он продолжил. Тихо. - На четвёртый день её не стало. Я похоронил их обеих на кладбище, за городом.

Наступила мёртвая тишина. Даже Джил, которая обычно довольно наплевательски относилась ко всему, что не касалось её напрямую, смотрела на Содри с сочувствием.

Кель стоял, держа книжку обеими руками, обескуражено глядя то на неё, то на несчастного антиквара.

В конце концов, молчание разорвал Монарх:

- Прими мои искренние соболезнования, Содри. - Старец обеими руками упёрся на посох. - Если бы только я был в городе в тот момент.

Старьевщик медленно поднял глаза на целителя:

- Нет. Нет. - Он вяло помахал рукой. - Вы же не можете быть сразу везде и помогать всем, правильно? Вы никак не могли помочь, я вас ни в чём не виню. - Содри очень слабо улыбнулся, едва-едва приподняв уголки рта. - Спасибо вам за добрые слова.

Судя по манере речи, Кель понял, что поначалу старьёвщик винил во всём именно целителя, но, видимо, у антиквара было достаточно времени, чтобы как следует всё обдумать и прийти к изложенным ранее выводам. Приподняв томик на уровень груди, юноша спросил, с надеждой в голосе:

- Так вы нам поможете?

Антиквар перевёл взгляд на книжку. Тень лёгкой улыбки окончательно испарилась с его лица:

- Простите, но нет. - Он снова обратился к Монарху. - Вы очень многое сделали для нашего города, но я просто... не могу ... Простите меня. - Его голос дрогнул.

- Ничего, Содри, мы всё понимаем.

Антиквар еле заметно кивнул:

- Прошу вас, уходите, и прикройте за собой дверь. - Старьёвщик развернулся и направился в туда, откуда пришёл.

- Как же ..! - Попытался окликнуть антиквара Кель, но Монарх остановил его, резко опустив руку на плечо юноши.

Сочувствие Джил сменилось недовольством:

- А у вас, тут, между прочим, какие-то статуэтки спёрли, прямо из центра зала! - Крикнула она ему в след.

В ответ, Содри только вяло махнул рукой и скрылся за дверным проёмом.

Постояв ещё немного, друзья молча, не сговариваясь, направились к выходу.

Звякнул колокольчик.

***

Кель всё так же продолжал держать книжку обеими руками. На её блестящих, обитых металлом уголках, весело прыгали солнечные зайчики. Юноша стоял спиной ко входу антикварной лавки, озадаченно глядя куда-то вдаль, в то время как Монарх и Джил неспешно вели беседу. Старец задал девушке вопрос:

- Джил, дорогая моя, а как ты догадалась, что статуэтки именно украли, а не Содри сам убрал их куда-то, именно для того, чтобы предотвратить акт воровства?

Артистка пожала плечами:

- Под часами на полу остались царапины. Я предположила, что воры стырили мелочёвку и решили заодно прихватить гномью поделку, но не рассчитали вес. На шум спустился хозяин лавки, и спугнул их.

- Поразительные дедуктивные способности! - Восхитился целитель.

- Ага. - Коротко ответила девушка, начав шаркать по земле подошвой. - Что теперь делать будем? Есть в Кориделе другие антиквары?

- Не могу точно сказать. - Старик наклонил голову набок, задумчиво погладив бороду. - Коридель весьма и весьма большой город. Думаю, нам следует вернуться в трактир и спросить об этом Баруза. Уж он-то точно знает окрестности.

- Хорошая мысль. - Согласилась девушка. - Ты как думаешь, Кель?

- Что? Я? - Кель рассеяно повернул голову в сторону товарищей.

Только он собирался ответить им, как вдруг, в самом уголке его глаза мелькнула серая молния.

Внезапно, перед лицом лекаря, буквально на мгновение, появился лысый, мерзко извивающийся лысый хвост. В следующую секунду, Кель ощутил сильный удар в грудь, выбивший из лёгких весь воздух. Одновременно с этим, он разжал руки, в которых всё ещё находилась заветная книжка.

Молния подхватила томик, не дав ему коснуться земли, и быстро понеслась к выходу из переулка.

Ударившись о стену лавки, Кель бешено завращал расширившимися от испуга глазами.

Единственной, кто не растерялся в этой ситуации, оказалась Джил. Когда молния успела преодолеть всего лишь десяток метров, девушка мгновенно среагировала, быстро присев на одно колено, она резко выпрямила правую руку, перехватив её левой и, привычным движением, согнула пальцы, дёрнув на себя кисть.

Нож вылетел из запястья артистки с такой скоростью, что лекарь удивился, каким образом она вообще умудрялась его до этого ловить.

Догнав похитителя, нож впился ему в самое основание хвоста. Серая молния заверещала. Не сбавляя хода, она, судорожно задёргала хвостом, разбрызгивая вокруг себя крохотные капельки крови, в тщетных попытках вытрясти избавиться от ножа.

Наконец, поняв, что танцами тут ничего не добьёшься, молния, добравшись до конца переулка, остановилась.

Этого хватило, чтобы Кель смог разглядеть своего обидчика.

Волосы не голове лекаря встали дыбом.

Быстрым серым существом оказался тот самый крысолюд, о котором юноша так много слышал.

Всё тело твари покрывала серая, облезлая, грязная, местами мокрая, шерсть. Вытянутую, мохнатую морду крысолюда венчал безволосый, вечно дёргающийся, словно что-то вынюхивающий, нос, по бокам от которого росли длинные, кое-где обломанные, усы. Его ноги выглядели как самые обычные задние лапы крыс, только сильно увеличенные в размере. А вот коротеньких ручонок едва хватало, чтобы обхватить томик, плотно прижав его к отвратному, лысому боку. Кривые, мерзко изогнутые пальцы рук и ног твари оканчивались острыми, как бритва, когтями. Дернув полукруглым ухом, крысолюд хищно оскалился, оголив желтые, острые зубы. Он бросил на тройку друзей полный язвительности взгляд, блеснув иссиня-черным глазом.

Одет монстр был в какое-то синее тряпьё, отдалённо напоминавшее сильно изорванную куртку, с оборванными рукавами и подолом.

Тварь ловко изогнулась. Она выдернула из основания своего хвоста нож, запущенный туда Джил и отбросила его в сторону.

Глаза Монарха вспыхнули. Из его пальцев тут же вырвалась молния, ударившая в то место, где только что стоял крысолюд, но подлая тварь успела скрыться за углом.

Кель только и успел подивиться тому, с какой невероятной скоростью мог перемещаться монстр, используя всего три конечности.

Одновременно с этим, дав низкий старт, девушка, не теряя ни секунды, бросилась в погоню, на ходу подхватив испачканный в крови нож, заодно выхватив с пояса другой, метательный:

- Чего встали? Нужно его догнать! - Бросила он через плечо, забегая за угол, куда только что смылся крысолюд.

Кель и Монарх ошарашенно смотрели друг на друга, когда старик выкрикнул:

- Беги, Кель! В руках этой твари твоё будущее! Я вас догоню.

Кивнув, юноша лопатками оттолкнулся от стенки и побежал.

Боль резко стрельнула в груди после первого же глубокого вдоха: "Бесы! Лишь бы догнать", - только и металась в голове лекаря одна единственная мысль.

Достигнув злополучного угла, он понял, что потерял Джил из виду.

Но ненадолго.

Горожане, находившиеся в тот момент на улице, все, как один, будто загипнотизированные, смотрели в одну и ту же сторону. Это помогло Келю быстро определить нужное направление. Он немедленно пустился в погоню.

Направление взглядов горожан, словно сигнальные огоньки маяка, указывали лекарю нужный путь.

Таким образом, юноша пробежал около двух кварталов. Чем дольше он бежал, тем меньше становилось людей вокруг. Наконец, юноша очутился на узкой улочке, с десятком ещё более мелких закоулков и подворотен, где народу не было совсем.

Лекарь словно оказался в лабиринте Руслатавра - мифического существа с копытами и головой быка, но человеческим телом, пожиравшего людей, которым не повезло оказаться в его владениях, куда он заманивал их своим чудесным пением. Только про ненастоящее чудовище он читал перед сном в книжках со страшилками, пока ещё жил на Джане, а где-то здесь прямо сейчас бродили монстры настоящие.

Вспомнив прелестный голос Джил, Кель невольно поёжился от получившегося сравнения. Он замедлил шаг. Юноша шёл, внимательно прислушиваясь к каждому шороху, доносившемуся из проёмов, надеясь уловить звуки борьбы, мышиный писк или что-то подобное.

Напороться на крысолюда лицом к лицу ему совсем не хотелось, поэтому, прежде чем пройти мимо очередного закоулка, юноша осторожно выглядывал из-за угла, тщательно инспектируя взглядом близлежащую местность.

Ничего не было слышно. Казалось, что из города разом пропали все жители, заодно с домашними животными и птицами. Продолжая идти на цыпочках, в гнетущей тишине, Кель чувствовал, как атмосфера ситуации давит на психику.

Так продолжалось до тех пор, пока, заглянув в очередной переулок, он не обнаружил на земле какую-то бежевую, продолговатую кучу тряпья. Но самое странное было то, что эта гора тряпок дрожала и постанывала.

Приглядевшись лучше, лекарь остолбенел. По всему телу забегали противные мурашки, а по спине прошёлся липкий, замогильный холодок:

- Нет. Нет-нет-нет-нет... - Забормотал он себе под нос. - Джилли! - Воскликнул Кель на всю улицу, кинувшись, сломя голову, к лежащей ничком девушке.

Приблизившись к артистке, он сразу же рухнул перед ней на колени.

Джил тяжело дышала, судорожно дёргаясь при каждом вдохе. Глаза она держала закрытыми.

"Только не лёгкое ...", - похолодел Кель, и сразу же ухом приложился к груди девушки.

Ни хрипов, ни бульканья, ни других посторонних звуков не обнаружилось. Кель облегчённо вздохнул: "Уже легче".

Вдруг, из соседнего закоулка раздался звук падающего канализационного люка.

"Книга!!!", - лекарь резко вскочил на ноги.

Джил отрывисто застонала.

Кель испуганно посмотрел на артистку и снова на злополучный закоулок. Гримаса злобы исказила его лицо. Он со всей дури топнул ногой и, резко разрубив воздух кулаком, проорал во всю мощь своих лёгких:

- Да-а-ай и подавитесь, таври! Всё равно один я вам ничего не сделаю!

Дав выход негативным эмоциям, лекарь почувствовал себя беспомощным. Но взглянув на девушку, он подумал: "Нет. Ей я способен помочь!". Снова сев на колени, он занялся более подробным осмотром новообразовавшийся пациентки.

Ещё раз окинув коротким взглядом грудную клетку, юноша, переведя взгляд ниже, обратил внимание, что девушка всё это время держалась за живот: "Дерьмо", - поставил он первичный диагноз.

Кель очень осторожно расцепил руки артистки своими, медленно разведя их в стороны.

Джил зашипела сквозь зубы.

Кель забормотал:

- Прости, Джилли, прости, но это необходимо.

Лекарь обнаружил именно то, что и ожидал - по рубахе девушки постепенно расползалось тёмное кровавое пятно. Ладони девушка тоже испачкала в собственной крови.

"Итак, ранение в брюшную полость, предметом неизвестной величины", - диагностировал Кель, на ходу поворачивая голову Джил на бок. Она сопротивлялась:

- Прости, Джилли, но так надо. В случае, если тебя неожиданно вырвет, то так всем нам будет легче. Потерпи немного, пожалуйста.

Придав голове артистки нужное положение, Кель очень осторожно, стараясь не создавать ненужного давления на область таза, расстегнул и распластал пояс артистки на земле. Ударившись о землю, звякнули многочисленные метательные ножи и пара кинжалов. Юноша принялся очень аккуратно поднимать рубаху девушки, стараясь не делать лишних движений. Судя по тому, что Джил не стонала и не шипела - пока ему это успешно удавалось.

Задрав одежду девушки до уровня диафрагмы, лекарь принялся визуально осматривать место ранения, чему мешала непрерывно сочащаяся кровь. В ране, на глубине, примерно, полутора сантиметров, виднелась толстая металлическая головка болта или заклёпки, одна из граней которой смотрела прямо на Келя: "Предмет зашёл под углом. Это хорошо, в таком случае, возможно, желудок не задет".

Кель попробовал ощупать кожу вокруг раны, чтобы определить степень повреждения, но, как только он дотронулся до живота Джил, та сразу же пронзительно охнула и, громко всосав носом воздух, тут же судорожно выдохнула его через рот: "Понятно, тут трогать ничего нельзя. Нужно срочно отнести её в трактир, чтобы осмотром занялся Монарх. Но сначала нужно зафиксировать инородный предмет", - с этими мыслями Кель полез в свою сумку, в поисках чего-нибудь подходящего для этой цели.

"Бесы! Ни бинта, ни перевязочного материала, ничего! Жгут и тот на Ультона потратил! Ну почему я не взял ничего, кроме этих грёбаных реагентов и нитки с иголкой? Даже инструментов простейших не прихватил! Сейчас бы мог хоть что-то ...", - корил он себя за непредусмотрительность, когда, вдруг, нашёл тряпицу, в которой до этого хранил книжку. Лекарь с надеждой посмотрел на живот Джил, но, в следующее же мгновение, мотнул головой от досады - талия девушки хоть и была всего шестьдесят-семьдесят сантиметров в обхвате, но этого жалкого кусочка ткани явно не хватило бы.

И тут его осенило: "Одежду же стирали совсем недавно!", - с этой мыслью Кель принялся рвать свою собственную рубаху на полоски шириной в три пальца, укоротив её, таким образом, от бедер до середины ягодиц.

Юноша одним движением скинул свой плащ, быстро скатав его в рулон, который тут же подложил под спину Джил. Из груди девушки вырвался протяжный стон, после чего она начал дышать очень-очень часто и отрывисто, из-за чего её живот начал быстро то вздыматься, то опускаться:

- Потерпи немного, Джилли, это всё ради твоего же блага.

Кель очень аккуратно обматывал живот артистки в два слоя на месте повреждения, плотно прижимая ткань к её телу. Постепенно, дыхание девушки нормализовалось.

Закончив перевязку, лекарь утёр со лба крупные капли пота, хотя день выдался не слишком-то и жарким. Он медленно и осторожно вытащил плащ из-под спины пациентки. В этот раз Джил даже не вздохнула: "Не уверен, плохо это или хорошо", - занервничал Кель.

Поднявшись на ноги, юноша начал осматриваться, обдумывая план транспортировки девушки до таверны, заодно одевая обратно плащ: "Итак, понести на руках? Нельзя. Колени должны быть на уровне живота. На спине? Да. Но вот только как?".

Первый вариант, пришедший лекарю в голову, заключался в том, чтобы закинуть руку Джил на своё плечо и, затем, резким рывком закинуть её тело себе на спину. Его он сразу же отринул. Представив, насколько дикую боль испытает девушка от столь внезапной перемены положения - Кель поморщился, громко всосав воздух через сжатые зубы. Помимо этого, создавшееся, в результате такого кульбита, давление могло протолкнуть посторонний предмет глубже в живот, повреждая желудок, существенно увеличивая опасность травмы.

Ещё раз оглядев переулок, Кель принял решение для начала оттащить артистку к стене и, прислонив девушку к ней спиной, настолько нежно, насколько вообще возможно, закинуть руки артистки себе на плечи, затем, медленно поднимаясь, перехватить её ноги.

Кивнув самому себе, лекарь осторожно взял Джил под подмышки. Оттолкнув ногой мешавшийся пояс девушки, он медленно потянул её к ближайшей стене.

Артистка тихонько постанывала. Её дыхание опять участилось:

- Тише, Джилли, тише. Я старюсь, как могу. Ну, пожалуйста, потерпи ещё немного, только до трактира. - Приговаривал юноша, сам не понимая, успокаивает ли он себя или всё-таки пациентку.

Прислонив девушку к каменной стенке, Кель вернулся, чтобы забрать свою сумку и ремень Джил. Наклонившись за ними, он обратил внимание на метательный нож артистки, который она держала в руках во время погони за крысолюдом: "Должно быть, обронила", - догадался он. Лекарь подобрал с земли пояс девушки и, быстро воткнув нож в пустующую ячейку, свернул его и спрятал в свою сумку, благо, размеры позволяли. Только кинжалы, из-за их немаленьких лезвий, пришлось вынуть и положить отдельно.

Вернувшись к артистке, Кель в очередной раз скривился, при мыслях о своей последней идее, но лучше плана, как доставить раненую в трактир, он не придумал.

Неожиданно, со стороны узкой улочки послышались знакомые звуки ударов посоха о камень: "Монарх!", - обрадовался юноша, и не ошибся.

Из-за угла показался старик, в светло-серой мантии, с подкладкой фисташкового цвета. Он тяжело дышал, одной рукой опираясь на свой посох, а другой на стену дома:

- Кель, фуф, мальчик мой, ох, наконец-то, я вас нашёл. Если бы не твой, полный ярости, крик, я бы до сих пор бегал кругами по кварталу. Охо-хо. Если это можно так назвать. Уф. - Целитель выпрямился. - Всё в порядке?

- Нет, не всё в порядке! Джил ранили! - Не поворачиваясь, юноша обеими руками указал на прислонённую к стене девушку.

- Ох, даруйте нам силу Освободители. Насколько всё серьёзно?

- Не знаю. Не уверен. Ранение брюшной полости. Внутри какой-то инородный предмет. Я так и не разглядел, толи гайка, толи болт, а может вообще гвоздь.

Старец молча покачал головой. Он, наконец, отдышался и пришёл в себя.

Кель продолжил:

- Кажется, желудок не повреждён, и другие жизненно важные органы тоже. Но всё равно, надо её осмотреть.

- Более того, - добавил старец, сверкнув глазами, - я уже отсюда чувствую, что нужно проводить операцию и срочно извлекать этот предмет. У меня в сумке есть необходимые инструменты, но их нужно дезинфицировать. У тебя ещё остался спирт?

- Я почти весь истратил на Ультона и его банду.

Старик плюнул:

- Бесы! А мой его шайка же и выдула. Надо было прихватить с собой из госпиталя! Ладно, в таком случае, хотя бы горячей водой. Но тебе необходимо срочно доставить Джил в таверну! Здесь ничего делать категорически нельзя! Кто знает, какую заразу можно занести отсюда?

- Согласен. - Кель развернулся к девушке, но тут его посетила идея. - А вы не можете чем-нибудь помочь? - И тут же следующая. - Вы же долго будете добираться до таверны. Может, отдадите мне инструменты, я сам всё сделаю?

- Кель, мальчик мой, я окажусь в "Ворчливом Псе" раньше тебя. Но для этого мне придется использовать портал. Я бы мог взять Джил и тебя с собой, но порталы и для одного-то человека очень опасны, не то, что для троих, когда один из них, вдобавок, имеет тяжелое ранение. Поэтому, прости, но тебе придётся доставить Джил к Барузу на своих двоих.

- Ясно. Тогда, скорее, помогите мне погрузить её на спину.

Старик и лекарь приблизились к девушке. Она продолжала постанывать, держась за живот.

Юноша принялся выполнять действия по подъёму девушки, только теперь Монарх помогал лекарю, подстраховывая, поддерживая артистку сзади.

Вдвоём воплотить план Келя в жизнь оказалось гораздо проще и менее болезненно - Джил резко выдохнула всего раз.

Закончив, Монарх сразу же, взявшись обеими руками за посох, начертил нижним концом невидимый круг на ближайшей стене, приговаривая себе под нос:

- Лишь бы хозяев не было дома. Вдруг, что-то пойдёт не так.

Глаза и драконово стекло старика начали светиться, но довольно слабо. В голове Келя молнией пронеслась воспоминание, о том, что он когда-то читал, что порталы, в большей степени, требуют хорошей концентрации, нежели энергии. От центра невидимого круга начало расползаться белоснежное, слепящее сияние. Целитель принялся размахивать руками. Дыра в стене росла. Кель мог поклясться Освободителями, что заметил в ней кабанью голову и камин, над которым она висела в трактире Баруза.

Юноше стало жутко интересно, но сейчас на это не было времени.