Кирлан Александр: другие произведения.

Забавная эзотерика

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
 Ваша оценка:

  Содержание:
  
  1. Не в коня корм. (эпоха раннего Горбачева)
  2. Русская пирамида. (частный случай теории заговора)
  3. Исповедь человека-муравья. (нас мало, но мы еще живы)
  4. Genetics Uber Alles. (генетика превыше всего)
  5. Моя законная каста. (суровая правда жизни)
  6. Царь Иудейский. (альтернативная история)
  7. Матсья-Пурана. (голографическая вселенная)
  8. Желтое небо. (эротика революции)
  9. Сила каббалы. (из мемуаров Адама Кадмона)
  10. Морально-этическая проблема. (хорошей свинье - все впрок)
  11. Смелые люди. (тайна ордена тамплиеров)
  12. Одна коричневая пилюля. (манифестация нано-литературы)
  13. Вера льва. (неизвестный ислам)
  14. Урок физики. (глобальная неопределенность)
  
  НЕ В КОНЯ КОРМ.
  (Эпоха раннего Горбачева)
  
  Иногда кажется, что изменить своим убеждениям - это раз плюнуть. Изменил - и побежал дальше, насвистывая. Но из миллиона человеческих особей всегда найдется один, у которого щелкнет предохранитель. И однажды, когда в Субботу все дружно возьмутся плевать в физиономию собственной Пятнице, отщепенец внезапно вынырнет у критиков из-за спины и отмочит такое! Будто кривое зеркало отразит восхитительную идею, изнасилует, искалечит и швырнет назад. Идея обернется кривою, уголовною рожей, подмигнет и оскалится: "Пардон-мерси, господа-товарищи!" Посему, попрошу без рук. Сами виноваты, что я - моральный урод.
  Это сейчас мы живем в свободной стране. А раньше меня бы наградили за своевременное разоблачение. Подобно тому, как Карл Маркс поймал буржуев за руку с прибавочной стоимостью, я тоже поймал кое-кого за конечность. Иногда меня даже посещает навязчивая мысль - уж не мое ли рождение предсказывали пророки? Но здесь - мудрость, кто имеет ум тот сочти число зверя, ибо это число человеческое, шестьсот шестьдесят шесть.
  Итак, перенесемся на много лет назад, в эпоху раннего Горбачева. Но сначала я чуть-чуть расскажу о своем социальном происхождении.
  В детстве у меня постоянно пропадали мелкие вещи. Не навсегда, а только когда они мне срочно нужны. Например, сплошным мучением было искать по утрам часы. Кажется, я перепробовал все способы, изо всех сил старался класть часы в одно место. Однако, всегда наступал момент, когда я на секунду-другую погружался в раздумье о каком-нибудь постороннем предмете. Едва я вновь начинал воспринимать окружающее, как сразу с необычайным раздражением понимал, что не помню, куда засунул часы, в последний раз сняв с руки. То же самое происходило с расческами, кошельками, ботинками, носками, подтяжками, шариковыми ручками, галстуками, и даже с ложками и вилками. Мама называла меня Рассеянным-С-Улицы-Бассеиной.
  Тысячу раз я клялся стать внимательнее и начинал с понедельника новую жизнь. Лет в пятнадцать у меня в воображении впервые возник образ неких маленьких человечков, похищающих чужие вещи. В том, что со мной происходило, всегда угадывалось нечто большее, чем простая небрежность. Сверхъестественные существа внимательно следили за каждым моим шагом. Улучив минутку, они молниеносно прятали нужную вещь, и, наслаждаясь моими мучениями, потирали от удовольствия маленькие ладошки. Я метался по квартире, словно раненный зверь.
  - Верните мою зубную щетку! Пожалуйста, верните ее! - в отчаянии умолял я. Но человечки только строили рожицы за моей спиной.
  Иногда я пытался их разозлить, делая вид, будто пропажа не испортила мое настроение. Человечкам это не нравилась и начиналась борьба. Я рылся по коробкам, костюмам и ящикам письменного стола с неестественно веселым лицом. Поставив какую-нибудь жизнерадостную пластинку, грациозно пританцовывал в такт мелодии, с улыбкой спрашивая у самого себя:
  - Ну что ж, посмотрим дальше. Возможно, мои часы в холодильнике?
  Но какие чудовищные усилия воли требовались для такого представления! Не смотря на философские рассуждения, в которых я пытался выдать свою рассеянность за признак глубокого ума, мой характер не позволял привыкнуть к таким вещам. В итоге, я начинал беситься от бессильной ярости, до боли сжимал кулачки и гневно тряс ими над головой, суля врагам страшные кары. Некоторое время человечки наслаждались своей победой, а потом возвращали пропавшую вещь. И тогда наступало время ломать голову, размышляя, по какой траектории, например, укатился теннисный мячик, если я уронил его прямо перед собой, а находил в пятнадцати метрах за спиной? Если, конечно, предположить, что мячики перемещаются по законам природы, а не по прихоти маленьких садистов. Но поскольку разумнее было считать, что человечки существуют только в моих фантазиях, я не переставал удивляться.
  Другим моим уязвимым местом были приметы.
  Приметы я придумывал сам. На меня никогда не действовали черные кошки, пустые ведра или разбитые зеркала. Всех, кто сейчас движется по моему гибельному пути, хочу серьезно предупредить: на человека действуют только такие приметы, в которые он поверил! Например, мне везло на шестерки. Особенно это было заметно шестого числа каждого месяца. Если в номере телефона или на двери квартиры была цифра шесть, это всегда сулило удачу. Я вошел бы даже в камеру пыток, при условии, что она будет под номером шесть. Некоторое время мне не нравился такой талисман, из-за широко известного блатного жаргона. Я даже хотел перейти на семерки. Но, в конце концов, стало ясно, что цифра шесть всегда будет преследовать меня, и с тех пор я так и шагаю по жизни с моею верной шестеркой.
  Несколько лет назад, во время учебы в институте, я придумал еще один вид мучения - торжественные обещания. Он заключается в том, что человек сам себе торжественно обещает чего-нибудь в обмен на удачу. Например, я клялся бросить курить, если не заберут в армию. Давая торжественные обещания на каждом шагу, я не выполняя больше половины из них. И таинственные силы начинали мстить. В следующий раз из всех спичек мне непременно доставалась самая короткая, если вы понимаете, что я имею в виду. Я отправлялся на работу в колхоз или дежурил по праздникам в общежитии.
  Надеюсь, я уже дал вам понять, что являюсь человеком незаурядным? Богатое воображение всегда было моим врагом, не хватало лишь одного сильного толчка, чтобы полететь в пропасть. И эта пропасть разверзлась сразу после того, как я поверил в бога.
  Если отвлечься от привычных философских категорий, то можно считать, что меня заразили. Ведь заражаем же мы друг друга гриппом или холерой. Почему принято думать, будто высшие силы действуют на всех людей одновременно, причем откуда-то извне? Уверяю вас, все сверхъестественные силы, которые действуют на человека, заключаются в нем самом. Они подобно микроорганизмам паразитируют в беззащитном сознании. До тех пор, пока люди не поймут этой простой вещи, силы зла будут царствовать безраздельно! Мы смеемся над обычаями диких племен изгонять из человека злых духов. А может быть от этого действия гораздо больше пользы, чем от всех мировых религий? Во всяком случае, я хорошо помню, что в тот момент, когда я впервые всерьез подумал о боге, на меня самым банальным образом чихнули на улице возле магазина.
  Дело было так. Я шел на остановку. У меня в левом кармане рубашки лежал сложенный вчетверо листок бумаги, на котором я записал чудесное стихотворение, которое недавно пришло мне на ум. Оно как бы описывало мой внутренний мир. В нем были дальние моря, белые паруса и загорелые девушки. Но потом в эту волшебную страну будто бы вторгался черный корабль, Летучий голландец, а на нем:
  
  "...Старый боцман "Голландца", гниющий старик Розенблюм..."
  
  Обожаю описывать в стихотворениях всяких чудовищ, они получаются у меня как живые. Но с некоторых пор пришлось бросить это занятие. Так вот. Я шел по улице, светило солнышко, пели птички. Ничто не предвещало коварный удар судьбы. Как вдруг из магазина, стуча палочкой по асфальту, выкатилась серая старушонка, похожая на мышку-норушку. Она затрясла головой, завертелась на месте и начала креститься не переставая, кланяясь во все стороны, не стесняясь прохожих.
  -Господи, прости меня! Господи, прости! - как заведенная повторяла она.
  Сейчас я понимаю, что у нее был приступ. Есть такие люди, у которых, как и у меня, аллергия на собственное воображение. Но в тот момент я подумал, что старушонка попросту стибрила что-то из магазина. Ничего удивительного - в наше время старики должны уметь постоять за себя. Они сидят с протянутой рукой, они сдают пустые бутылки. Они бывают просто в восторге, если им удается спереть в рыбном отделе баночку консервов. Так и шарят по углам! К тому же, они болеют и заражают других. Повторяю, именно в тот момент, когда волшебная старушонка в очередной раз изготовилась для поклона, я оказался прямо перед ней, а она громко, с наслаждением чихнула мне на грудь. После чего ей сразу стало легче, и она быстро исчезла, склонившись, как коршун, над своей авоськой.
  Буквально через секунду после этого я подумал:
  "А что мне известно о боге?"
  Эта мысль захватила меня. Тем более, что накануне я в очередной раз не сдержал торжественного обещания и теперь шатался по городу в ожидании всяких бед.
  "Он милосерд", - с предательским умилением ответил я сам себе.
  Помню, в этот момент нечто зажглось у меня внутри, как электрическая лампочка, где-то между сердцем и желудком. Я почувствовал в организме трепет и загадочное тепло. Иногда мне кажется, что подобные ощущения бывают у беременной женщины, когда ее бьют изнутри ножкой. Так или иначе, но в тот момент во мне поселился бог, которого я начал вынашивать как беспечная проститутка, пропустив все возможные сроки для аборта.
  Ни в тот день, ни на следующий не последовало никакой кары за нарушение моего торжественного обещания. Это было началом конца.
  Я отчетливо вообразил себе бога и теперь клялся только ему. Регулярно удовлетворяя мои разумные требования, он не слишком настаивал на выполнении принятых взамен обязательств. Даже вещи начали пропадать гораздо реже. Во всяком случае, стоило мне воскликнуть: "Господи, помоги!", - как за моей спиной начиналась невидимая борьба. Бог отнимал у невидимых человечков добычу и торжественно клал ее на заметное место. Обращаться к богу за помощью вошло у меня в привычку, подобно тому, как у соседей вошла в привычку бутылочка бормотухи. Мой бог неплохо помогал от стрессов и заметно повышал жизненный тонус. Первое время я жил, как в раю.
  Возможно, мне следовало начать справлять религиозные культы. Но мысль о том, чтобы пойти в церковь, была непривычной, я стеснялся. Это сейчас любой подлюка может туда войти, раскрыв двери ногой, а раньше к этому относились иначе. Тем более, что существование моего бога доказать было очень трудно. Его чудеса всегда оставались в пределах теории вероятности. Возможно, мне только казалось, будто он существует? Взвалить на себя хлопотные и бесполезные обязанности отнюдь не хотелось. Казалось, что проще оставить привычный для меня образ жизни без изменений.
  Роковая ошибка!
  Уж если к вам прицепилась такая зараза, то разумнее использовать проверенные рецепты, пока они еще способны помочь. И однажды меня поймали, как рыбку на червячка, как мышку на сахар. Мышеловка оказалась с такой стороны, с которой я совершенно не ждал подвоха. Послушайте, как это произошло, и постарайтесь избежать подобной ошибки.
  Наступила осень. На асфальт посыпались листья. По вечерам после работы я слушал Вивальди, тоскуя о возвышенном. Природа медленно умирала, засыпая под свист холодного ветра. Где-то в середине октября начались дожди. Я стоял на остановке, держа наготове черный зонтик и кутаясь в просторный плащ синего цвета, когда наконец подошел мой автобус. Обрадовавшись как ребенок, я бросился за ним и вскоре настиг. Задние двери автобуса медленно открылись, и на подножке возник молодой человек, одетого в точно такой же уродливый синий плащ, купленный в магазине уцененных товаров и попавший в мужской отдел за какие-то вторичные половые признаки. Передние двери автобуса так и не удалось открыть. Люди, прижатые изнутри, злобно посматривали на тех, кто пытался это сделать снаружи. Мысль о том, что сейчас мы с этим парнем, словно два уродца, будем стоять спиной к спине, демонстрируя ширпотреб, показалась невыносимой. Я отступил. Товарищ по несчастью украдкой послал мне благодарный взгляд, еще разок взглянул из-за стекла, будто грустное насекомое из коллекции, и поехал дальше, сотрясаясь как на трансформаторной будке.
  Когда в салоне другого автобуса опять мелькнул синий дешевый плащ, я почувствовал себя самым стандартным инженером на свете. Очевидно, по моему внешнему виду можно было легко узнать, какие товары выкинули в продажу. Третий автобус шел не туда куда надо, зато в нем не было похожих на меня пассажиров. Таким образом, я вновь приобретал индивидуальность. Смекнув, что это знак свыше, я задрожал от непонятного возбуждения и полез внутрь.
  В воздухе запахло чудом. Словно по чьей-то подсказке, я уверенно двинулся сквозь тесное переплетение тел, сквозь обидные замечания и толчки. Так сказать - через тернии к звездам! Прямо к единственному незанятому месту посередине салона. По направлению к роскошной блондинке в коротком красном пальто и черных чулках, сидевшей возле окна.
  - Простите, - извинился я, собираясь присесть. Когда я садился и путался в своем длинном плаще, у меня всегда был такой вид, как будто я присаживаюсь по нужде.
  - Ничего страшного, - ослепительно улыбнулась блондинка.
  Потом она загадочно смотрела в окно, а я страстно шептал про себя молитву, весьма далекую от всех канонов вероисповедания:
  "Господи! Вот бы мне познакомиться с этой женщиной! Господи, сделай так, чтобы она заговорила со мной! Только бы она не сошла на следующей остановке! Хочу узнать, где она живет, и познакомиться с ней! Господи!"
  После этого заклинания я посулил ему соблюдение какого-нибудь религиозного культа, чего он уже давно от меня домогался.
  Передо мной простиралось широкое поле. Это было не просто место, предназначенное под новостройки. Это было Поле Чудес. Чудеса продолжали происходить одно за другим. Следующим чудом было то, что когда я уже решился сойти, отчаявшись заговорить с этим белокурым ангелом, прижимающим ко мне бедро своей длинной ноги, блондинка внезапно спросила:
  -Вы тоже выходите?
  Словно могучий бизон, почуявший запах самки, я ринулся сквозь людскую толпу на свободу, прокладывая женщине дорогу могучими рогами. Автобус родил нас, напрягшись всем телом, прямо в придорожную грязь, с облегченным всплеском мутных болотных вод. Потом он взревел, загребая колесами и набираясь злости для дальнейшего путешествия. Белокурый ангел испуганно вскрикнул и не успел заслониться крыльями. Тысячелетние воды взметнулись к небу, задумав омыть своей массой далекое солнце, но быстро обессилили и рухнули вниз, покрыв нас липким слоем грязи. Автобус, переваливаясь с боку на бок, как гигантская корова, неторопливо покинул оскверненные тела, повернувшись к нам задом. Мы остались одни.
  - Какой же вы грязный! - засмеялась женщина.
  Я развел руками, счастливо улыбаясь.
  - Нет, ну нельзя же вам в таком виде! Вы далеко живете? Я, наверное, тоже с ног до головы, да? Пойдемте... Вы не понесете мою сумку, она такая тяжелая?
  Все было настолько естественно, что я даже не успел загадать более нескромного желания. Самое нескромное произошло само собой. Мой бог с блеском продемонстрировал, что ничто человеческое ему не чуждо, и прикинулся рубахой-парнем. Я почти физически ощутил, как в самый интересный момент он одобрительно похлопал меня по спине.
  Опомнился я только под утро, когда утомленная женщина уже спала. За окном проступали желтые ветки городских тополей. Ночная мгла медленно растворялась в бледном свете холодного нового дня. За стенкой у соседей играли Вивальди. Некоторое время я лежал, наслаждаясь чуть слышной мелодией, потом осторожно убрал с груди женскую руку и решительно встал с постели.
  - Ты куда? - нежно шепнула, разметав волосы по подушке, моя блондинка, которая на проверку оказалась брюнеткой, и не просто брюнеткой, а брюнеткой-разведенкой по имени Лидия.
  - Я сейчас.
  Наступило воскресение. Гордясь своей наготой, я прошлепал босыми ногами в прихожую и нащупал телефонный номер на груди у маленького белого аппарата. В телефонную трубку откуда-то с неба торжественно опускались длинные гудки. Потом они захлебнулись и вместо них возникли возмущенные причитания бедной мамы, потерявшей из виду своего дорогого сыночка на всю ночь.
  - Ладно, мам, - жмурясь на солнечный зайчик, сказал я. - Слушай, ты не знаешь, куда делась старая бабушкина иконка?
  Так я убедился в его могуществе, а он обрел свое зрительное воплощение в виде собственного портрета над моим столом. Стараясь никому не попадаться на глаза, я начал ходить в церковь. Могу добавить, что это было, пожалуй, первое, что я пообещал и исполнил, с тех пор как поверил в бога. Но он воспринял этот поступок как проявление слабости и отплатил за него черной неблагодарностью.
  Лидия не забыла обо мне. Через день мы встретились опять, потом еще раз. Наконец мы стали встречаться регулярно. Мама назвала меня бабником и перестала говорить со мной на эту тему. На улицы города посыпался первый снег. Он был похож на белую, смертельную сыпь, предвещавшую конец света, но мы с Лидией ничего не замечали. Когда мы уставали друг от друга, я читал ей свои стихи. В том числе и самое удачное - про дальнее синее море, белых чаек, белые корабли, в стройные ряды которых вторгается черный парусник, а на нем:
  
  "...Старый боцман "Голландца", гниющий старик Розенблюм..."
  
  Я лежал с Лидией под одним одеялом, курил в постели и сочинял экспромты. Будто когда мы поссорились, то мне стало плохо, и я один стоял ночью у окна, и вдруг какое-то чудовище посмотрело на меня из темноты, а я так испугался, что отлетел от окна на три метра и ударился затылком о дверную ручку. Не знаю как в прозе, но в стихах это выглядело очень красиво. Чудовище называлось Шай-Тормент.
  Мама уехала в командировку, и мы начали встречаться у меня. Однажды Лидия пришла ко мне вечером, удивленная, и спросила:
  - Что за странный инвалид живет в вашем подъезде?
  Как я не старался, но не сумел вспомнить ни одного инвалида за исключением двух-трех моральных уродов.
  - Тем не менее, я вижу его не в первый раз. Интересно, к кому он приходит?
  С этими словами, Лидия описала мне загадочного инвалида. Он оказался одноногим и грязным. От этого описания мне стало не по себе.
  Дня через три мы поздно возвращались из кино. Начался дождь. Повеселившись под дождем, мы принялись целоваться, потом побежали ко мне. Лидия первая забежала в подъезд и нажала на кнопку лифта.
  - Странно, ну почему у вас всегда занят лифт?
  Я посмотрел на часы. Приближалась полночь. На холодный каменный пол с нашей одежды тоненькими струйками стекала вода.
  - Каждый раз, когда я прихожу после десяти, одна и та же история. Может быть, дети балуются?
  Лифт был занят больше пяти минут, хотя мы не слышали, чтобы из него кто-нибудь выходил. Тем более странно, что человеку в такое время понадобилось кататься между этажами. Кнопка с красной лампой таинственно горела в темноте. Над головой, будто висельник на веревке, болтался разбитый цоколь на гнутой проволоке. На улице вовсю хлестал дождь, слышалось потустороннее завывание ветра. И тут я отчетливо услышал неторопливый стук копыт по земле и деревянный скрип, как если бы к подъезду подъехала очень старая, разбитая телега. Конь отчетливо всхрапнул два раза. В этот момент лифт, наконец, освободился и мы вошли внутрь. Лидия прислушалась.
  - Подожди, кто-то идет.
  Нас догонял одноногий. Его деревянная нога уже уверенно стучала по ступенькам крыльца. Я похолодел.
  - Наверное инвалид, - догадалась Лидия. - Сейчас ты его увидишь.
  Стены пошатнулись у меня перед глазами. Из темного провала коридора пахнуло могилой. Послышался зловещий скрип костыля. От испуга моя фантазия заработала в полную силу. Я представил, как злобно бесится ветер, развивая мокрую гриву огромному, вороному жеребцу, запряженному в экипаж, напоминающий формой гроб. Мы были на волосок от смерти. Сейчас таинственный инвалид утащит нас под рогожу у жеребца за спиной, а внешний вид его экипажа не позволял сомневаться в том, куда нас потом отвезут. Не помня себя от страха, я нажал на кнопку десятого этажа. Инвалид ускорил шаги. Двери уже закрывались, когда в конце коридора показалась его тень. Затем мы спасительно понеслись к небу. Внизу раздраженно забарабанили в лифт, Лидия ругала меня из-за проклятого инвалида, а в моей голове вертелась только одна строчка из моего стихотворения:
  
  "...Старый боцман "Голландца", гниющий старик Розенблюм..."
  
  С этого дня я начал бояться темноты. Чудовища из моего воображения переселились в наш подъезд и по вечерам занимали лифт.
  А потом у меня опять начали пропадать разные вещи. Обычно это происходило после того, как я не выполнял какой-нибудь религиозный обряд. Но уж теперь-то я не сомневался в том, кто прячет мои подтяжки!
  - Лидия, ты веришь в бога? - спросил я.
  По тем временам, Лидия оказалась чрезвычайно образованной женщиной. Она рассказала мне кое-что про переселение душ, про карму, полтергейст и даже вспомнила несколько страшных историй, которыми ее пугали в детстве. Потом принялась рассуждать о боге вообще, тогда как меня интересовал мой конкретный, индивидуальный мучитель. Его сила чудовищно возросла за последнее время, хищно вобрав в себя прочие виды сверхъестественных сил, подобно тому, как один вид энергии переходит в другой. И теперь маленькие человечки, приметы и знамения, чудовища, катающиеся на лифте, в особенности Шай-Тормент и гниющий старик Розенблюм - стали с ним заодно. Фантастические чудовища из беспорядочной толпы хулиганов превратились в организованную банду головорезов.
  Однажды, пытаясь оказать им сопротивление, я подговорил соседей пожаловаться на лифт в домоуправление. Пришел зловещего вида лифтер и отключил лифт вообще. Через неделю соседи написали в газету, что у него нет сердца. Глубокой ночью лифт сам собой начал ездить между этажами, издавая через стену в направлении жилых квартир глухие матюги. На третьи сутки нам разрешили испытать его на себе. Добровольцев извлекли через час между восьмым и девятым этажом. Маленький мальчик даже обмочился со страху. Я до сих пор не решаюсь войти в этот лифт после наступления темноты.
  Некоторое время, как благородный человек, я даже старался пореже встречаться с Лидией. Но по-видимому сверхъестественные болезни не передаются половым путем, иначе Лидия давно бы подзалетела. А мне стало совсем паршиво. После того, как в один и тот же день я уронил хрустальную вазу, вылил на пол вонючий реактив, испачкал краской новое пальто, а в подземном переходе был укушен за ляжку собакой, пожелавшей остаться неизвестной, я твердо решил всерьез заняться самолечением.
  -Ты можешь достать мне Библию? - спросил я у Лидии.
  Это сейчас она продается на каждом углу. А в эпоху раннего Горбачева Библию имели только старики и священники. Лидия принесла мне наполовину истлевшую книгу с могильным крестом на обложке.
  Как на грех, на первой же открытой странице этой книги оказались знаменитые десять заповедей. Я про них знал, да забыл. Но хуже всего оказалось то, что мой бог узнал про них вместе со мной, и теперь у него появилась причина без конца придираться. На меня обрушились кары. Бог упивался моим бессилием и с каждым днем становился все привередливее. Однажды я совершил грех чревоугодия, вкусив на дне рождения таинственный фрукт из консервной банки с иностранной наклейкой. После целую неделю ломался автобус, который возил меня на работу. Потом я увидел по телевизору одного психотерапевта, и чуть-чуть не сотворил себе кумира, но вовремя остановился, грубо расхохотавшись психотерапевту в лицо. Затем я пожелал жены ближнего своего. Проклятье! Об интимных отношениях с ней я подумал, без конкретного плана, так же отвлеченно, как иногда мечтал съездить в Японию. Тем не менее, на следующий день с моего стола бесследно исчез годовой отчет. После того, как перерыли весь отдел, шеф вызвал меня к себе.
  Я никогда не любил своего шефа. Он - бесчестный человек. У него много денег, пятикомнатная квартира, загородный коттедж, иномарка и красавица-жена, играющая по вечерам в теннис. Она моложе его на пятнадцать лет. Сейчас к такому уже привыкли, а раньше мы презирали материальные ценности. Когда шеф разрешил мне уйти, я тихонько покинул кабинет, отдышался за дверью и подумал в сердцах:
  "Чтоб у тебя больше не стоял!"
  Вечером, лениво раздевшись, я обнаружил у себя импотенцию. Это был удар ниже пояса! Лидия, приподнявшись на локте, с удивлением смотрела на мои странные телодвижения, напоминающие пассы бродячего фокусника. О них я узнал из книги под названием: "Половая жизнь, неограниченные возможности и возможные ограничения." Наконец блондинка-брюнетка-разведенка по имени Лидия догадалась, что произошло, и ее губы невольно расплылись в кривую усмешку.
  - Нет, ты меня не любишь! - пошутила она.
  Я тихо застонал. Потом сбегал на кухню и, воровато озираясь, начал пожирать сахар ложками прямо из мешка. После этого сделал несколько глубоких приседаний, стараясь очистить голову от ненужных мыслей, и пошел на второй заход.
  Я упал на испуганно пискнувший диван жестоким викингом, грубым варваром, безжалостным зверем, думая возбудиться, имитируя садизм. Ребра Лидии заскрипели подо мной, как пружины дивана. Она стойко переносила неожиданное изнасилование и терпеливо молчала, на что-то надеясь. Наконец я устал и опрокинулся на спину. Лидия включила свет, чтобы пересчитать свои синяки.
  - Ну, ты прямо как мой бывший муж! - огорчилась она.
  Никогда я еще так не молился, как на следующий день. Я бился головой о пол и поставил в церкви десять свечек для своего мучителя. Только под вечер я догадался что делать, и начал молиться за своего шефа. Это было трудно. Я с трудом подбирал слова, чтобы не вставить какое-нибудь покрепче. Проходя мимо его квартиры около десяти, я увидел его на балконе. Он что-то горячо обсуждал со своей проституткой. На всякий случай, я помолился за него еще раз. Шеф выпятил живот и обнял жену. А я притащился к Лидии и лег рядом с ней, будто побитая собака.
  Ночь укрыла нас ватным одеялом. За окном медленно падал снег, а потом затрубили ангелы. На следующее утро город напоминал большую белоснежную игрушку, которую дарят детям на Новый год. Лидия мылась под душем. Ощущая прежнюю благословенную усталость, я сидел на подоконнике в кухне и курил в открытую форточку. Я победил свою слабость, но превратился в раба. Никогда не желайте ближнему того, чего сами бы себе не пожелали!
  Религия иссушила меня словно наркомана. Теперь я и шага не мог ступить, чтобы не подумать, как отнесется к этому мой бог. Ходить в церковь было мучительно тяжело, там я получал дополнительную дозу инфекции и возвращался совершенно больным. Если я не ходил в церковь, начиналась ломка. Лидия все же узнала, где я бываю по воскресеньям. Она попыталась выразить свое восхищение. Я злобно посмотрел на нее и сказал сквозь зубы:
  - Религия - опиум для народа!
  Лидия сразу отстала, невероятно удивленная.
  Однажды она отыскала в старом справочнике мое забытое стихотворение и пристала ко мне - почему я прячу шедевр? Стихотворение называлось - "Антология". Это были абстрактные четверостишия с непредсказуемыми коленцами в стиле шотландских народных песенок:
  
  "В моем воображении рождаются легко
  Красавицы с волшебными изгибами ноги,
  Но если забывают останавливать его
  То часто получаются опасные враги!"
  
  От того, что я прочитал дальше, я пришел в ужас и понял, что пришел мой конец. Чтобы вам стало ясно, какие мне теперь снятся сны, попробуйте прочитать его до конца:
  
  "Вот Кведрил - желтоглазый, огнедышащий мертвец,
  И Гвес-Верк-Хегемоник, убивающий за цент,
  За ним, сжимая нож за окровавленный конец,
  Ползет змея-Рулинга и крадется Шай-Тормент.
  Анкос-Пенетра Рейтера, блестящий кавалер,
  Аистоногий ветреник без мысли в голове
  Показывает новый заразительный пример
  Рулинге Понферейте, отвратительной вдове.
  Анкос-Пенетра Рейтера берет бокал из рук
  Хантисмы-Маинс Фалсити и пьет его до дна.
  И матер Матер-Маинс Чакнилор, чудовищный паук,
  Зовет кривляку Доджинес и требует вина.
  Бежит кривляка Доджинес и потчует гостей,
  А после безобразно напивается сама.
  И пьяная компания чернеет от страстей
  И дружно мне желает поскорей сойти с ума.
  Потом мое безумие наполнит этот вздор,
  Потом мое забвение продлит один момент:
  Рулинга, Хегемоник, Кведрлил, Анкос, Чанкилор
  Хантисма, Понферейте и коварный Шай-Тормент."
  
  Из всей "Антологии" я помнил только Шай-Тормента, а из остальных получился неприятный сюрприз.
  Я не мог слушать по телевизору воскресную проповедь, она приводила меня в неистовство. На мой взгляд, священники говорили о том, о чем не имели ни малейшего представления. Возможно, я подцепил опасную разновидность. Возможно, я просто более восприимчив к этой заразе. Во всяком случае, я плакал по ночам, вспоминая безмятежные, безбожные времена, в то время как другие безбожники наперегонки записывались в другой лагерь. Боже, как я ненавидел их рассуждения о религии!
  - А мыло у вас воровали? А собаки на вас бросались? А голуби вас клевали? А люстру на вас роняли? - сжимая кулаки, с ненавистью кричал я в телевизор.
  Никогда не забуду тот день, шестого июня шесть лет назад, когда я твердо решил победить или умереть. Это случилось так.
  Мой друг познакомил меня с нужным человеком. Я угостил человека водкой и подарил ему блок сигарет. В те времена в городе не было ни водки, ни сигарет, в городе не было ни черта. Это сейчас - кури да пей на здоровье, а раньше был дефицит. Представляете, как я потратился? Зато нужный человек согласился обсудить тему моей будущей диссертации.
  Накануне я весь день примерял костюм и репетировал перед зеркалом, как себя держать. Перед сном завязал на память узелок, чтобы не забыть про цветы для жены нужного человека, и поставил крестик на лбу, чтобы вспомнить про документы. Ночью спал как убитый.
  Утром я встал в превосходном настроении. С удивлением посмотрел на рубашку, висящую на спинке стула, один рукав у которой был привязан к другому. Затем пошел в ванную и с интересом уставился на себя в зеркало.
  -Мам! Представляешь, заснул - ничего, проснулся - а на лбу таинственный крест!
  Друг позвонил только под вечер.
  - Идиот! - сказал он.
  Я повесил трубку и вошел в свою комнату. Старый изверг сурово таращил глаза с бабушкиной иконки, выпятив раздвоенную бородку. Он убил меня без всякой причины, просто так, из озорства.
  Электрическая лампочка, горевшая у меня внутри между сердцем и желудком, ярко вспыхнула и взорвалась, вылетев из груди белыми хрустальными осколками. Меня подбросило и швырнуло со сжатыми кулаками вперед, навстречу моему богу, висевшему на стене.
  - Ты! Ты!!! - закричал я так страшно, что портрет побледнел. Потом сорвал со стены иконку, бросил ее под ноги и принялся на ней плясать.
  - Нет тебя! Нет тебя! Не верю!
  Дальнейшее помню смутно. Все кончилось тем, что я в ужасном смятении пробегал по двору, и в этот момент со второго этажа уронили горшок с кактусом. В больницу меня привезли уже другим человеком.
  Кажется, я постиг таинственный механизм моих страданий. Очевидно, если человек поверит в Нечто, то Нечто начинает существовать на самом деле. Что мы знаем о загадочных свойствах человеческой психики? Если одним усилием мысли можно проникнуть в будущее, вылечить больного или согнуть металлический ключ, то не происходит ли таинственная работа и в тот момент, когда мы представляем себе иррациональное? Бог проник через легкие в мой организм и начал существовать, высасывая из души живительные соки. Чем больше я о нем думал, тем лучше для себя его представлял. Чем лучше я его представлял, тем более реальным становилось его существование.
  Остерегайтесь все, кто подобно мне отдает себя во власть фантазии! Не ходите в кино, не пишите стихи, не читайте книг, особенно по ночам! Укрепляйте организм, не позволяйте ему верить в то, чего невозможно увидеть при помощи глаз! А если вы все-таки заболели, то забудьте о сильных эмоциях! Чудеса - лишь из способов вызвать в организме могучую волну чувств, которыми питаются сверхъестественные силы, паразитирующие на вашем сознании. Остерегайтесь чудес!
  Что касается меня, мне хронически не везет в карты. Общественный транспорт длинными караванами подходит к остановкам, пока я стою через дорогу, но стоит подойти - и я дожидаюсь его часами. Регулярно исчезают все мои деньги и документы. В парикмахерской мне отрезали половину уха. Лидия бросила меня, намекнув, что я не мужчина. Я потерял работу. Меня обжигают спички, царапают кошки и штрафуют за безбилетный проезд. У меня одновременно отключили газ, электричество и холодную воду, по утрам я умывался кипятком при свечах. На прошлой неделе меня зверски избили возле пивной, приняв за другого. В пятницу я попал под лошадь. В субботу у меня из-под кровати извлекли краденный соседский сервиз, картину Сальвадора Дали, а за вешалкой нашли толстую пачку акций РАО "Газпром" и ампулы с героином, для отвода глаз припрятанные в ствол автомата Калашникова. Искали сервиз...
  Не хватит слов, чтобы описать все несчастья, которые постоянно терзают меня. Но все эти чудеса по-прежнему остаются в пределах теории вероятности. Возможно, мне только кажется, что бог существует, а на самом деле никакого бога вовсе и нет. После того, как мои отпечатки пальцев обнаружили на чемодане, доверху набитом фальшивыми долларами, я поделился своими сомнениями с товарищем подполковником и был отправлен в сумасшедший дом. Первое, что я сделал там, это растерзал случайно попавший мне на глаза альбом старинных икон. Рисовать бога - все равно, что рисовать палочку Коха или бледную спирохету! Потом я потребовал для себя ватно-марлевую повязку и теперь хожу только в ней, чтобы не заразить окружающих. Бог - это опасный космический вирус нервно-паралитического и психогенного действия, в незапамятные времена занесенный на планету Земля преступными инопланетянами. Врачи не могут поставить правильный диагноз, потому что сначала я громко и официально заявляю им, что бога нет, а затем потихоньку, шепотом, или при помощи шифрованной записки намекаю, что все-таки есть. Лучше всех меня понимает профессор Петр Иванович Горшков, который однажды спросил:
  - Итак, вы хотите сказать, что бог существует, но лучше было бы, если бы его не было?
  После чего профессор вдруг заявил, что желает поговорить не с пациентом, а с образованным человеком. Он объяснил, что суеверие - дьявольская игра. Образно говоря, нас повсюду подстерегает опытный шулер, которому непременно проиграешь, если возьмешься за карты. Хотя сначала тебе позволят немного выиграть. Ведь у новичка приметы и гороскопы обычно счастливые. И лишь когда он втянулся, начнется кошмар. Суеверный человек даже в церкви может стать жертвой дьявола, ведь дьявол - мастер обмана.
  Но я сидел, смотрел на профессора, и думал: "нет, брат, шалишь, сам ты карточный шулер". Но вслух, конечно же, соглашался.
  
  РУССКАЯ ПИРАМИДА.
  (частный случай теории заговора)
  
  Как отмечает Карл Оглсби, изысканная Теория Заговора не настаивает, будто единственная, всемогущественная клика заговорщиков вершит историю. Даже безумец Оглсби называет это бесполезной паранойей. Однако христианский ересиарх Ориген еще в третьем веке от рождества Христова критиковал эпикурейца Цельса за Теорию Заговора.
  "Смотрите же, насколько самолюбив этот Цельс, который с доверием относится к одним народам как к мудрецам, а к другим питает презрение", - насмехался над глупым эпикурейцем мудрый Ориген. "Есть, - говорит он, - древнее учение, существующее с незапамятных времен, которое всегда хранилось мудрейшими народами, городами и разумными людьми. И при этом Цельс не соблаговолил даже упомянуть об иудеях как о мудром народе, хотя бы даже наряду с египтянами, ассирийцами, индийцами, персами, одризами, самофракийцами и элевсинцами."
  Но, если в третьем веке от рождества Христова это учение уже считалось древним, существующим с незапамятных времен, тогда насколько древним можно считать его в наши дни! Ведь победив страх перед неведомым, можно заметить: Теория Заговора всего-навсего утверждает, будто история не развивается хаотично, а следует воле всемирного братства невидимых мудрецов, управляющих развитием человечества. Насколько это плохо? Возможно, даже полезно?
  Источник могущества невидимого братства заключается в особенности простых людей не замечать необыкновенного в привычном. И хотя большинство простецов подозревало в заговоре иудеев, Ориген догадался: генеральный мировой план возник еще во времена древних египтян.
  "Мне кажется, с Цельсом произошло то же, что может случиться с человеком, отправившимся путешествовать по Египту. Там мудрецы египетские изучают писания отеческие и много философствуют о том, что у них почитается священным; простецы же выслушивают какие-нибудь басни, смысла которых они не понимают, хотя сильно гордятся этим. И если путешественнику случается научиться от простецов тем басням, он уже думает, что познал всю египетскую мудрость, хотя на самом деле он и не сообщался ни с кем из жрецов и ни у кого из них не учился египетским тайнам. Что я сказал о египетских мудрецах и простецах, это же можно наблюдать и у персов. У них точно также есть мистерии, но смысл последних постигают у них только ученые. Простой же народ, довольствующийся поверхностным знанием, понимает в них только внешнюю форму", - намекает нам Ориген.
  Короче говоря, иногда внешняя форма настолько искажает содержание, что докопаться до правды может уже не всякий. Так давайте попробуем сделать это вместе в отдельном, конкретном случае.
  Перенесемся в Россию начала двадцать первого века, в забайкальскую деревню у китайской границы. Лучше, конечно, мысленно. Фамилию необыкновенных жителей сибирской деревни я обещал сохранить в секрете. Поэтому, назовем их Бобровыми. Жили Бобровы без шика, но деньги у них водились всегда. Откуда эти деньги им доставались, никто не знал. А слухи ходили разные.
  Илья Бобров был непьющим и слыл толковым механизатором, но шибко работою ручки не утруждал, поэтому зарабатывал мало. Мария Боброва учила детей истории, литературе и географии. Сами понимаете, ждать дохода от школы - напрасный труд. И огород у Бобровых был хуже всех - тесный, запущенный только морковка росла.
  Однако дом у них был похож на крепость. Стоял на окраине села, где начинались луга и тянулись до самой реки, за которой темнел густой лес. Пока ниже по течению была плотина, река весной заливала луга. Поэтому дом Бобровы подняли на железные сваи. Разве кто другой мог себе такое позволить? А они смогли. Откуда деньги? Когда при Ельцине плотину размыло, вода перестала подниматься, и сваи сделались лишними. Соседи посмеивались, мол, прогадали Бобровы, зря потратились. Однако механизатор с учительницей обнесли дом таким частоколом, какого не видали даже у староверов, и посадили двух волкодавов на цепь. Ага, учебники сторожить.
  Деревенские подговорили детей потихоньку разведать у Игоря, сына Боровых, в котором месте родители нашли клад? Но мальчик прикинулся дурачком, ничего не сказал. Хотя дурачком не был. В прошлом году перескочил через класс, из четвертого сразу в шестой. Особенно любил историю и математику. Сверстников Игорь сторонился, не хулиганил и много читал, свесив ноги с крыльца на высоких сваях, вдали от земли, лицом к реке.
  Книги для чтения Бобровы выписывали. Вам когда-нибудь присылали книги по почте? Мне тоже нет. А Бобровы получали их пачками, по посылке в месяц. Если столько читать, можно с ума сойти! Каких только не было у них книг. Даже иностранные. Игорь осилил все, но особенно много читал про древний мир. Наверное, в мать пошел. Стоило ему разрешить, и мальчик часами рассказывал про шумерскую клинопись, китайских мандаринов, могильники Мохенджо-Даро, про инков, кельтов, минойцев, и древнеегипетские пирамиды. К египтянам у Игоря была симпатия, которую отметим особо. Запомните, вдруг пригодится?
  Время от времени у Бобровых гостили городские знакомые. Друзей у них было много. И откуда столько набрали? Будто выписывали заодно с книгами. Гости приезжали и уезжали по ночам, не привлекая внимания, отчего подозрения соседей только усиливались. На речку гости не ходили, в лесу грибов не искали, пьяных драк не устраивали. Даже за воротами без нужды не показывались. Ну и для чего тогда ездить за тридевять земель в таежную глухомань? Чайку на веранде попить? Однажды местные не стерпели и напрямик спросили у Марии насчет приезжих. С тех пор гостей будто подменили. Стали рыбачить, пить да гулять и со всеми знакомиться. Даже охотились иногда. Только люди в деревне не дураки, смекнули - конспирация!
  Но чем бы не занимались Бобровы за глухим частоколом хоронясь от людей, они никому не мешали, поэтому им тоже никто не мешал. До тех пор, пока в деревне не появился новый участковый, Можайский Роман Борисович.
  Представитель районной власти моментально заинтересовался неопознанными доходами семейства Бобровых. Оттого что Можайский считал себя коренным байкальским казаком, работал не за страх а за совесть. А проведав, что Бобровы к тому же сторонники старого режима, от которого Роман Борисович считал себя потерпевшим, казачок потерял покой, мечтая разоблачить большевицкую банду. В деревне было немало выходцев из семей репрессированных, но лютую ненависть к недобитым большевикам милиционер Можайский испытывал один за всех. У прочих давно было смутное, нехорошее предчувствие, что причина революционных страданий не в белых или красных, а в злополучном народе, который сперва терпит как Христос, а после бесится словно Сатана, в промежутках воруя все, чего не успела у него самого украсть, по причине родства с народом, очередная законная власть. Но Можайский Роман Борисович смутные предчувствия презирал.
  Участковый взялся за дело неторопливо, будто зверя в тайге выслеживал. Поначалу Можайский решил, что Бобровы связались с китайцами. Потом проверил: не было ли среди гостей подозреваемых известных бандитов? Но эта версия провалилась даже раньше китайской. Гости оказались удивительными людьми - иногда сектантами, иногда учеными, но чаще коммунистами из элиты КПРФ. Однажды среди приезжих отметился даже Геннадий Андреевич Губанов, их бывший лидер. Коренному байкальскому казаку уже кошмары по ночам стали сниться. Откуда у красной сволочи интерес к простой деревенской семье? Совесть заговорила? В народ пошли?
  Роману Борисовичу сделалось ясно - зреет большевицкий заговор, возможно новая революция. Одержимый идеей спасти Россию, он сунулся к районному начальству, но дальновидного казака послали куда подальше. Вероятно, красные уже захватили ключевые посты МВД. Тогда Можайский использовал личные связи. Участковый стал пропадать в таинственных командировках, возвращаясь лишь изредка, пока однажды не вернулся в деревню насовсем.
  К этому времени Роман Борисович здорово изменился. Вместо усатого бугая, местные встретили на станции доходягу с глазами, полными тоски и безумия. Участковый потерял всякий интерес к обычным правонарушителям. И лишь когда казак пожирал глазами кого-то из семейства Бобровых, особенно Игорька, во взгляде казака загоралось мрачное пламя. Роман Борисович сделался молчаливым, незаметным как призрак, подолгу молился в церкви, временами даже рыдая на коленях перед иконами, и напоминал Гамлета, мучительно решающего: "быть или не быть?".
  Но однажды принц Гамлет видимо на что-то решился.
  В понедельник с утра, опрокинув для храбрости стакан водки, Можайский Роман Борисович нарочно рассказал всем, что уезжает в город по вызову, и сел в электричку.
  Игорек, сын Бобровых, возвращаясь вечером домой, всегда выбирал короткую дорогу через хлебное поле. Мальчик весело бежал посреди высоких колосьев пшеницы с сумкой через плечо, предвкушая чтение древнеегипетских мифов под редакцией Четвертухина, когда Роман Борисович Можайский, который будто бы уехал из деревни на глазах у всех, вдруг поднялся из оврага навстречу мальчику с табельным пистолетом в руке.
  Игорек остановился. Взгляд сумасшедшего участкового не предвещал ничего хорошего.
  - Попался, гаденыш! - дрожа от радости, прошипел милиционер. - Молись, красный ублюдок! Пришла пора отвечать за грехи!
  Испугаться Игорек не успел. Поэтому промолчал, с удивлением наблюдая, как поднимается навстречу ему вооруженная рука Можайского. Но тут сзади оглушительно бабахнул выстрел, и в самый последний момент, словно в американском кино, невидимая сила подбросила, согнула и отшвырнула прочь участкового. Обливаясь кровью, казак упал навзничь в золотые колосья пшеницы, не успев даже выронить пистолет. Ярко-алая кровь моментально окрасила форму на разорванной в клочья груди.
  Задрожав, Игорь обернулся и увидел дядю Петю из города Симферополь, который уже неделю гостил у его родителей.
  - Дядя Петя! Не убивайте меня! - заплакал Игорь.
  Симферопольский гость, с дымящимся ружьем наперевес, бросился к нему.
  - Игорек, успокойся. Я с тобой, я тебя спас, - торопливо забормотал дядя Петя, воровато озираясь по сторонам.
  Мальчик плохо помнил, как добежал до дома, спасаясь от дяди Пети. Захлебываясь от слез, он долго рассказывал об убийстве родителям, которые почему-то не очень удивились, но заперли сына в детской на чердаке. Игорек бросился в постель, зарылся лицом в подушку и начал прислушиваться к каждому шороху внизу, замирая от страха.
  Вскоре ему показалось, будто стукнула дверь, и тихий голос страшного дяди Пети, которого в доме родителей быть уже не могло, спокойно спросил:
  - Где достать негашеную известь?
  - Ты с ума сошел! - послышался шепот отца.
  И вновь стало тихо. Мальчик задремал. А когда вздрогнул и очнулся, солнце в окне садилось за горизонт. Внизу яростно скрипели половицы. По ним ходил отец, громко разговаривая с кем-то невидимым. Вероятно, Илья Бобров звонил по мобильному телефону, новому подарку щедрых городских друзей.
  - Алло! Приемная Вампилова? Плохо слышно, говорите громче! - сердился отец.
  Игорек стал жадно прислушиваться.
  - Владимир Алексеевич? - голос отца повеселел. - Слава богу, дозвонился. Меня слышно? Это Бобров, у нас беда. Петр Карлович доложил? Ага, дураков на Руси хватает. Владимир Алексеевич, необходима встреча с руководством проекта. Мальчику пора узнать правду. Где? Когда? Хорошо. Конец связи.
  Игорек догадался, что мальчиком назвали его. На лестнице послышались шаги. Щелкнул замок, дверь потихоньку открылась. Игорек натянул одеяло на голову. В комнату вошла его мама со стаканом воды в руке.
  - Котенок! Ты спишь, или не спишь?
  Мальчик промолчал. Мария Боброва приблизилась.
  - Почему притих? От кого спрятался? - рассмеялась она.
  Игорь откинул одеяло.
  - Дядю Петю арестовали?
  - За что?
  - За убийство!
  Мария покачала головой и пощупала у сына лоб.
  - Да ты заболел, весь горишь. Выпей таблетку.
  - Я здоров.
  - Сынок, не капризничай. Ты уже пил такую. Она вкусная.
  Игорек присел. Мария быстро положила таблетку черного цвета мальчику на язык, дала запить и звонко поцеловала в макушку из кудрявых волос.
  - Молодец. Спи, малыш.
  - А дядя Петя?
  - Завтра поговорим, - улыбнулась мама.
  Веки Игорька налились свинцом. Стены поплыли перед глазами. Игорек попытался задать маме другой вопрос, который волновал его не меньше первого: за что участковый милиционер целился в него из пистолета? Но, запнувшись на половине предложения, провалился в искусственный сон, без вопросов и сновидений.
  Утро подкралось незаметно, как кошка. Игорь открыл глаза, долго смотрел в потолок, и расплывшееся сознание постепенно сгустилось у него в голове. Память вернулась, однако убийство милиционера уже не казалось кошмарным, а напоминало незначительный эпизод из давно прочитанной книги. Мальчик поднялся из постели, пробежал по комнате, выглянул в окно, и где-то далеко-далеко на вершине степного кургана увидел старика со старухой.
  Поднялся ветерок. Как будто морские волны пробежали по высокой траве. Со стороны восходящего солнца, по зеленому морю приближались к дому на сваях, по воде как по суше, две человеческие фигурки. Они шли босиком, взявшись за руки и смеясь. Беспощадные годы обезобразили живые тела, но издали стариков можно было принять за новобрачных. Им было настолько хорошо вместе, что приближаясь к дому Бобровых, пришельцы невольно замедляли шаги. Старуха разглядела кудрявую голову мальчика в открытом окне и помахала рукой. Смутившись, мальчик спрятался, а когда осторожно выглянул снова, загадочных стариков уже не было видно.
  Игорек прислушался. Внизу скрипнула дверь, послышался шум шагов. Тихо зажурчал встревоженный мамин голос. Мария говорила долго, но мальчик не разобрал ни словечка. Когда ступени деревянной лестницы на чердак пропели о приближении человека, Игорек бросился обратно в постель и притворился спящим.
  Дверь открылась. На пороге стоял отец.
  - Игорь, ты спишь?
  Мальчик промолчал, но отец подошел к дивану и настойчиво потряс его за плечо.
  - Игорь, вставай!
  Когда испуганный мальчик спустился вниз, то опять увидел старика со старухой. Гости сидели возле печки, грея хрупкие кости. Старик выглядел обыкновенно. Зато старуха пугала. В седых волосах кокетливо притаился бант, декольте оголило сухую грудь, а короткая юбочка открывала худые коленки. На морщинистом лице неприлично сверкали ярко-голубые глаза. Эти глаза показались Игорьку молодыми, дерзкими. Они взглянули на мальчика настолько по-женски, словно оценивая, что в душе Игорька шевельнулось незнакомое, взрослое чувство полового отвращения.
  - Ай да жених! - совсем некстати пошутили старуха.
  Отец подтолкнул мальчика к столу. Послушно взобравшись на стул, Игорек оперся локтям, опустил лоб на ладони и насупился. Мама поставила перед ним кружку холодного молока.
  - Игорь, ты сейчас в каком классе? - дружелюбно спросил старик.
  - В шестом.
  - Учишься хорошо?
  - Как получится.
  - Не скромничай, Игорек, это лишнее. Наслышаны, как ты у нас через пятый класс перескочил!
  Игорь поднял глаза.
  - Почему у вас? Я с мамой и папой живу. А вас впервые вижу.
  Глаза старика сделались круглыми от удивления. Старуха захлопала в ладоши.
  - Какой наблюдательный мальчик! Такого не проведешь. Какой у тебя в школе любимый предмет?
  - История.
  Гости переглянулись.
  - Хорошо, - кивнул старик. - Будет легче общаться.
  - Зачем я вам нужен? - заупрямился Игорек.
  Мальчик уже догадался, что старики чем-то отличались от прежних гостей. Рука отца легла ему на плечо.
  - Игорь, не груби!
  - Я доктор, - подмигнул мальчику старик. - Только не простой, а профессор из академии наук. Лечил тебя в детстве. Помнишь, как ты болел?
  - Нет, - удивился Игорек, оглянувшись на маму.
  Опустив заблестевшие глаза, Мария быстро вышла из комнаты.
  - Олег Данилович, не пугай мальчика, - улыбнулась старуха. - Он был совсем крошкой и конечно тебя не помнит. Поговорим о другом. Игорек, вы уже проходили историю древнего Египта?
  - В школе совсем чуть-чуть. Зато мама много рассказывала, - оживился мальчик.
  - Игорь хочет стать египтологом, когда вырастет, - добавил отец.
  - Чем же тебе понравился древний Египет? - спросила старуха.
  Мальчик наморщил лоб.
  - Египтяне были самыми мудрыми из древних людей. Старались все делать красиво и правильно. Они боролись за мир, любили животных и детей, рыли длинные каналы, возводили огромные храмы и пирамиды, равных которым не построили до сих пор.
  - Вот как? Но в школе учат немного иначе. Неужели успел прочитать кого-то из взрослых историков? - удивилась старуха.
  - Перепелкина, Коростовцева и Четвертухина.
  - А тебя не смущает, что пирамиды строили угнетенные рабы? - поинтересовался старик.
  - Рабы появились в Египте во времена Нового Царства. Прежде только преступников заставляли работать насильно. Ведь до нашествия гиксосов египтяне не знали рабства. Да и потом египетским рабам жилось легче, чем в других странах.
  Старуха развела руками.
  - Угадал. Тогда ответь на другой вопрос. Египтяне верили в бога?
  Игорек удивился.
  - Конечно. Египтяне верили в разных богов, главным среди которых был Амон-Ра.
  - А вдруг это не так?
  - Не верили?
  - Ни капельки! Конечно, не все египтяне, а самые умные из них.
  - Самыми умными были жрецы. Значит, они притворялись?
  - Нет, просто скрывали смысл древних ритуалов, вот и все. Простолюдины сами придумали для них объяснение.
  - Тогда почему жрецы рисовали богов?
  - Раньше не умели писать иначе. Даже отдельная буква древнеегипетского алфавита изображала какой-то предмет. Поэтому боги-нечеру были иероглифами природных сил. А простецы приняли символы за портреты. Природа подобна растению. Она обладает сознанием, но пассивна. В нашем мире не существует более активного сознания кроме сознания человека. Лишь человек, используя силы нечеру, может одухотворить природу. Тебе известно, о чем Гермес Трисмегист рассказал Асклепию, строителю первых пирамид? Человек - сам создатель богов. Ведь боги реальны, только когда в них верят. Понятно?
  Прежде чем ответить, мальчик долго пил мелкими глотками холодное молоко из фарфоровой кружки. Старики с интересом следили за выражением его лица.
  - А когда созданный нами бог уже существует, он сильнее людей? - уточнил Игорек.
  Гости едва не подпрыгнули от восторга.
  - Молодец! - воскликнул старик. - Понял главное! При помощи ритуалов человек способен сотворить невидимую сущность, которая после станет независимой от него. Это опасно. Но знающие люди всегда готовы заменить старого бога новым, более полезным.
  - Кто эти знающие люди?
  Возникла неловкая пауза. Молчание первым нарушил Илья Бобров.
  - Игорек, эти люди перед тобой. Олег Данилович и Надежда Глебовна представители всемирного братства невидимых мудрецов, которые следят за развитием человечества.
  Игорек замер.
  - Папа, ты шутишь?
  - Нет, не шучу, сынок.
  Мальчик едва не захлебнулся молоком. Отодвинув кружку, он вытер губы и приоткрыл рот, восторженно разглядывая стариков. Но, спохватившись, опустил глаза.
  - Зачем я понадобился невидимым мудрецам? - буркнул он.
  - Какой острый и независимый ум! - восхитился Олег Данилович.
  - Не будем отвлекаться от темы, - предложила Надежда Глебовна. - Игорек! Недавно ты сказал, будто главным богом у египтян был Амон. А мне всегда казалось, это Осирис. Давай поспорим! Расскажи про Осириса.
  Игорек пожал плечами.
  - Осирис был добрым царем, объединившим страну. Он научил египтян земледелию, запретил войну и людоедство. Потом отправился за пределы Египта, учить людей из других стран. Но когда Осирис вернулся, коварный Сет положил его в деревянный саркофаг и утопил реке Нил. Но через много лет Исида, жена Осириса, отыскала мертвого мужа. Добрый Анубис помог Исиде сделать первую мумию из Осириса при помощи колдовства. Закончив ритуал, Анубис на мгновение воскресил Осириса, чтобы Исида родила от него ребенка, и у Исиды родился сын Гор. Узнав про это, Сет отнял у Исиды тело Осириса, разрубил его на четырнадцать частей и разбросал по земле Египта. Только Исида все равно нашла и похоронила каждую часть. Прошло время. Царевич Гор возмужал, явился на суд богов и доказал, что стал новым Осирисом. Тогда боги отняли трон у Сета, передав Египет сыну Осириса. А от Гора произошли все другие цари-фараоны.
  - Поучительная история, - лукаво прищурился старик. - Но разве женщина способна родить от мертвого человека?
  Игорек покраснел.
  - Не знаю.
  - Смелее! Неужели газет не читаешь, телевизор не смотришь?
  Старуха махнула на академика рукой.
  - Олег Данилович, старый дурак! Мальчик подумал про замороженную сперму вот и застеснялся. Игорь, ведь ты про сперму подумал, да?
  Мальчик заморгал.
  - Ну а без спермы? - не унимался старик. - Исида нашла Осириса много лет спустя. Откуда взять сперму? Давно засохло мертвое тело. Есть другой способ. Как поступил Анубис?
  - Никак. Это миф, древняя сказка, - пробормотал Игорь.
  - Выходит, у великих жрецов была одна забота, сказки рассказывать? - рассердился старик.
  Отец обнял Игорька на плечи, словно защищая.
  - Олег Данилович, не забывайте, Игорь еще ребенок.
  Вскочив, Олег Данилович затопал ногами.
  - Бобров, вы с ума сошли! Кто здесь ребенок? Перед нами величайший мыслитель! Владимир Ильич Ульянов-Ленин! Вождь мирового пролетариата! Гроза буржуазии! Надежда прогрессивного человечества!
  Старик рухнул обратно в кресло и умолк. Старуха застыла, выпрямив узкую спину.
  - Игорек, не волнуйся, - осторожно заговорила она. - Мы надеялись, что ты сам обо всем догадаешься. Только никто и никогда без подсказки ничего не замечает, просто всеобщее ослепление какое-то. В самом центре Москвы почти сто лет назад мы построили первую пирамиду, учредив культ Осириса. Ленин жил, Ленин жив, Ленин будет жить. Никто из посвященных не сомневался: история повторится. Иосиф Виссарионович стал новым Сетом. Его не просили, сам захотел. Владимир Ильич был не жилец. При хорошем уходе протянул бы лет пять, не больше. А зачем, по-твоему, большевики сохранили тело вождя? Из уважения? Ведь даже в официальном заявлении РКП(б) товарищи открыто выразили надежду, что врачи будущего сумеют Ленина воскресить. И опять никто ничего не понял, прямо чудеса.
  Игорек опустил голову. Старик закашлял, подавившись горячим чаем. В углу скрипнула дверь. На пороге показалась Мария Боброва, бледная как полотно.
  - Сыночек! - простонала она.
  Старуха достала платок и высморкалась, переводя дух.
  - Вот мы тебя и воскресили, дорогой наш Владимир Ильич. Тебя, Володя, клонировали. Такое уже возможно. Если незаметно. Олег Данилович стал новым Анубисом. А Машенька выносила тебя, она твоя настоящая мама-Исида. В этом не сомневайся.
  - Игорек, пожалуйста, будь мужчиной, - вставил слово Илья Бобров.
  Четыре пары глаз с волнением устремились в сторону нового воплощения вождя мирового пролетариата, не в силах даже представить, каково ему сейчас, и на что он решится.
  Клонированный Ленин поднял голову.
  - За что убили Можайского? - спросил он.
  Взрослые оторопели.
  - Участковый обо всем догадался, Игорек, - всхлипнула Мария. - Дядя Петя неделю за ним следил и едва успел тебя спасти.
  - Где Можайский теперь?
  - В лесу.
  Взрослые засмущались. Мальчик вздохнул.
  - А Сталин тоже разрезал Ленина на четырнадцать частей, как Сет Осириса?
  Старики побледнели.
  - Зачем же ты нас пугаешь, Игорек? Это аллегория. - поморщился Олег Данилович. - Преступное правление царя Сета разъединило Египет на четырнадцать независимых областей. Тело великой страны СССР тоже было разделено, понятно?
  - Но советских республик было пятнадцать.
  - Белоруссию можно не считать, - улыбнулась Мария. - Когда подрастешь, останется объединить всего четырнадцать областей.
  Мальчик решительно слез со стула, подошел к матери и уставился ей в глаза.
  - Я не хочу быть новым Лениным, мама! - отчетливо, словно гипнотизируя женщину, произнес он. - Владимир Ильич был плохим человеком. Он возглавил кровавую революцию, расстреливал невинных людей.
  Старик сурово расправил плечи.
  - Откуда он таких мыслей набрался?
  - Из телевизора, - вздохнул Илья.
  - Невнимательно читаете Перепелкина, молодой человек! - нахмурился старик. - Да будет вам известно, древнейший царь Мин, в котором многие узнают Осириса, изображен на паллете попирающим мертвых жителей Нижнего Египта! Однако, кому это интересно теперь, пять тысяч лет спустя?
  - Смерть каждого человека трагична, Игорек, - вздохнула старуха. - Когда умирает человек, умирает вселенная. Ничто не может сравниться с этой трагедией. Поэтому совершенно неважно, сколько людей погибло: один или восемь миллионов. От суммы слагаемых драма прекращения отдельной человеческой жизни не изменяется.
  - Логично, Надежда Глебовна, - кивнул Олег Данилович.
  Не скрывая отвращения, Игорек отвернулся от взрослых, распахнул дверь наружу, выскочил на крыльцо и спрыгнул вниз.
  Он упал на мягкую землю, лицом в траву. Но сразу вскочил и бросился к вершине кургана, откуда недавно возникли гости из прошлого. Захлебываясь от яростных слез, он бежал и бежал вверх по склону, как будто спасаясь от собственной тени, но отчетливо понимая: отныне тень чужой, кошмарной судьбы всегда будет преследовать его по пятам.
  Приезжие старики неторопливо вышли на крыльцо и остановились, наблюдая за ним. Следом показалась Мария Боброва.
  - Олег Данилович, вы уверены, Владимир Ильич справится с волнением? - спросила она.
  - Убежден, - гордо ответил академик. - Как генетик, я хорошо знаю, насколько здоровая у мальчика наследственность. Вот увидите, Ильич будет с нами.
  - Осирис был жертвой. Мы сохранили тело царя и Осирис стал душою Египта, - торжественно пропела старуха. -Хотеп ди Несу Асар нуб джеду! Нечеру ай-а наб Абиджу! Да здравствует Гор!
  - Да здравствует Гор! - хором подхватили все.
  А Олег Данилович не выдержал, прослезился и прошептал:
  - Только подумайте, какая могучая, тысячелетняя династия родилась у нас на глазах!
  
  ИСПОВЕДЬ ЧЕЛОВЕКА-МУРАВЬЯ.
  (нас мало, но мы еще живы)
  
  Отца я не помню, а мама долго болела и умерла, едва мне исполнилось восемнадцать. Еще хорошо, что до совершеннолетия сына все-таки дожила, иначе сироту могли отдать в детский дом. Других родственников ни разу не видел. Перед свадьбой у родителей случалась какая-то ужасная история, отчего они со всеми на свете перессорились. Даже не знаю, что конкретно произошло, но крайним оказался их единственный сын.
  В детстве я сильно заикался. Рос маленьким и угрюмым. Из-за многочисленных детских болезней подолгу пропускал школу. Друзей не имел. Для одноклассников быстро стал мальчиком для битья. Это ужасное, наполовину животное существование длилось бесконечно долго, но к счастью, сравнивать его было не с чем. Вероятно, только поэтому и не повесился от тоски. Жил как во сне, будто бы наблюдая за самим собою со стороны, пока меня не пожалел пожилой тренер по боксу и не взял под защиту.
  Кажется, этот тренер был любовником моей мамы. Большое спасибо за это маме. И хотя жизнь по-прежнему напоминала сон, однако сон наполнился смыслом. С утра до вечера я тренировался в черноморской секции бокса. Уроки перестал учить, хотя каким-то чудом переползал из класса в класс. Особенно удивлялся такому везению учитель по математике. Я угадывал верное решение в задачах на тему, которую мы еще не проходили. Учитель твердил, будто бы у меня редкий талант, но не сумел увлечь способного ученика своей математикой. Гораздо больше меня привлекала возможность бить по лицу других, более счастливых ребят, и наблюдать, как они при встрече пугались бывшего мальчика для битья.
  Как ни странно, но детская жестокость не сделала из меня хулигана. Ведь даже хулигану нужно иметь друзей. А я никогда не стремился их завести, заранее ненавидя любого из соседских парней. И девочки меня не волновали. Я настолько увлекся боксом, что первая атака гормонов на мое новое, окрепшее тело, наверное, захлебнулась в спортзале.
  Зато атака второго эшелона оказалась настолько мощной, что сразу отправила меня в нокаут. Внезапно на бедного юношу обрушился бесконечный поток фантазий и образов, от которых некуда было спрятаться. Женские лица, женские бедра, женские груди преследовали даже во сне. Особенно привлекали женщины постарше со зрелыми, крупными формами. Вот только нормально общаться я так и не научился, отчего даже приблизиться к ним боялся. Издали пожирал женщин глазами из засады на горе у черноморского пляжа. Даже бинокль раздобыл, чтобы украдкой подглядывать за женскою раздевалкой.
  А тут еще и тренер, знакомый с детства, переехал в другой город. Новый тренер меня невзлюбил, вечно придирался, требовал классической техники, как будто бы не хватало моих многочисленных побед.
  -Только мальчишки на улицах так дерутся. Надолго тебя не хватит. Хочешь стать настоящим спортсменом, выкинь гордость из головы и слушай, что тебе опытный человек говорит, - злился на меня новый тренер.
  Наш конфликт закончился тем, что я выбросил из головы его самого, вместе с боксом. Тем более, что голова уже была по самую макушку забита сексом, которого у меня еще ни разу не было.
  Наступило лето. Я нашел работу на пляже. Женщины часто посматривали на меня с интересом, но во время разговора с любой из них я настолько смущался, что выглядел грубым и тупым. Сидя часами на носу моторной лодки, я мечтал, чтобы одна из красавиц утонула, после чего ее можно было бы спасти, сделать искусственное дыхание, заслужить благодарность. Мне почему-то казалось, что если бы удалось совершить настоящий подвиг ради какой-нибудь женщины, то у меня появилось бы законное право ей обладать. А иначе любое прикосновение к божественно неприступному женскому телу было кощунством.
  Однажды утром я пришел на пляж раньше всех, и заметил двух симпатичных девушек на лежаке возле будки спасателей. Открыв дверь ангара, я напряг мускулы и небрежно стащил моторную лодку к воде. Но девчонки даже головы не повернули в сторону чудо-богатыря. Они склонились над потрепанным учебником и зубрили какой-то английский текст, с трудом его понимая. Я уселся на привычное место, навострив уши.
  Из обрывков фраз мне стало ясно, что девчонки готовились к поступлению в университет. Безобразно искажая иностранные слова, они усердно листали словарь, но загадочный смысл прочитанного по-прежнему ускользал от понимания.
  - А это еще что за слово? Оля, ты его знаешь? - рассердилась одна из студенток.
  - Оно вообще какое-то лишнее. Наташка, не напрягайся, - хихикнула вторая.
  - "Partially" означает "частично", - внезапно ответил я.
  Девчонки с интересом покосились в мою сторону. Я покраснел и отвернулся.
  - А произносим его мы правильно? - спросила Наташа.
  - Ударение другое.
  Оля картинно перекинула через плечо длинную русую косу. Я представил, насколько шикарно выглядит ее шевелюра, если распустить эти роскошные волосы вдоль подушки.
  - Хорошо знаешь английский? - улыбнулась Оля. - А то у нас в школе англичанка была то больная, то беременная. Поможешь перевести?
  - Можно попробовать.
  Пожав плечами, я на негнущихся ногах приблизился к ним.
  Как ни странно, незнакомый английский текст показался простым и понятным. Я прочитал его от начала до конца, потом перевел.
  - Студент? - с уважением спросила Наташа.
  - Нет, просто у меня с детства способный к языкам, - соврал я.
  Хотя, почему соврал? Английский язык действительно вдруг сделался близким и родным. Почудилось, будто я могу на нем думать и разговаривать. Чтобы проверить это ощущение, я специально заговорил по-английски. И разговаривал так очень долго, абсолютно свободно, упиваясь непривычными словами и круглыми от удивления глазами красивых абитуриенток. Я долго рассказывал девушкам, насколько они красивые, как соблазнительны их гладкие бедра, гибкие руки и пухлые губы. А девчонки сидели - ни в зуб ногой, и только ахали, воображая, будто слышат новый учебный текст.
  - Парень, да ты просто клад! - восхитилась Оля. - А мы в Геленджике собираемся поступать, в Краснодарский филиал. У Наташкиного папаши там родня. Поможешь разобраться с английским?
  - Не знаю, работы много.
  Я бдительно окинул взглядом пустую поверхность моря, как будто бы возле каждого буйка тонуло по отдыхающему.
  - А после работы?
  Вот оно, счастье! Само собой разумеется, что после работы мне удалось найти свободное время в своем до предела загруженном расписании.
  Оказывается, девчонки приехали в Черноморск из Краснодара. Вырвались на недельку после выпускных. Поэтому времени у меня было в обрез. Вскоре стало понятно, что с Наташей мне ничего не светит. Наташа оказалась девушкой из богатой семьи с большими запросами. Оля была попроще. Когда она случайно узнала, что их репетитор - круглый сирота, Оля стала подолгу и задумчиво смотреть на меня, не отводя глаз. Жалела, наверное.
  Сосредоточившись на ее заботах и переживаниях, я заметил, что физика тоже давалась Оле с трудом. Не долго думая, я вызвался помочь ей и с физикой. Девчонки не удивились. Они уже привыкли к тому, что скромный спасатель с пляжа оказался Леонардо Да Винчи инкогнито. А мне показалось странным: почему я начал с легкостью щелкать задачки, которые с трудом решал в школе? Но поскольку большую часть моих мыслей занимал совершенно другой предмет, тормозить было некогда.
  К концу недели Наташа смущенно предложила мне деньги. Я отказался. На следующий день Наташа куда-то отлучилась, а благодарная Оля отдалась репетитору на потрепанном диванчике в квартирке, которую они снимали. Она стала моей первой женщиной. Говорят, будто бы в первый раз у мужчин бывают осечки, только у меня вышло иначе. Казалось, я заранее знал все тонкости процесса.
  Когда мы прощались на вокзале, Наташа смотрела на меня так, будто случайно подарила подружке выигрышный лотерейный билет. А Оля, рыдая навзрыд, клялась непременно вернуться после экзаменов в Черноморск. Но в юности любовь настолько зависит от избытка гормонов, что в нее невозможно по-настоящему верить.
  Только после разлуки с красивыми абитуриентками меня всерьез заинтересовало: что происходит? Откуда у меня взялись удивительные способности к физике и английскому языку?
  Я раздобыл академический альманах и взялся за научные статьи. К моему огромному удивлению, не только труды по физике, проблемы химии и физиологии тоже оказались понятными. Мне даже удалось заметить незначительные ошибки, пропущенные редактором. Возможно, у меня действительно открылся редкий талант? Решив усложнить эксперимент, я нашел в магазине книжку на французском языке.
  Если разговаривать по-английски меня все-таки учили в школе, то по-французски я прежде точно не знал ни слова. Однако, после недолгого замешательства, мне удалось одолеть и этот язык. Прочитав за один единственный вечер от корки до корки совершенно незнакомую книгу, я отложил ее в сторону и задумался. Интересно, что мне еще под силу?
  Когда на рынке мне удалось перевести замысловатые китайские иероглифы на дешевой футболке, которую там пытались продать, стало окончательно ясно: мои способности имеют сверхъестественное происхождение.
  По вечерам перед сном меня начали преследовать воспоминания, которых быть не могло. То вставали перед глазами узкие улицы Праги, то широкие проспекты Мюнхена. Однажды отчетливо представил, как выглядит город Шанхай. Я начал всерьез задумываться про переселение душ. Возможно, причина моих чудесных способностей скрыта в воспоминаниях о прежних реинкарнациях?
  И однажды раннее утро самого обыкновенного летнего дня у меня началось с твердого убеждения, что я уже умер.
  Ну вот, доигрался.
  Отныне Виктор Перепелкин - мертвец. Внезапно я отчетливо вспомнил чужую, долгую жизнь в незнакомом городе, от самого рождения до трагической смерти, которая наступила вчера. Но и свою недолгую биографию тоже не забыл. Это раздвоение личности напоминало излечение от амнезии. Как будто однажды я почему-то перестал быть Игорем Шереметьевым, став Виктором Перепелкиным, а теперь внезапно вспомнил, что Игорь Шереметьев - это тоже я.
  В тот день впервые не пошел на работу и бесцельно слонялся по городу, пытаясь отделаться от ощущения, что смотрю на Черноморск чужими глазами. Началась новая жизнь, совершенно другого человека, который недавно испустил дух, а потом возродился в теле, которое почему-то оказалось моим. Мне стали известны мельчайшие подробности чужой, незнакомой жизни, включая домашний адрес и номер телефона.
  Летний день пролетел незаметно. Ближе к вечеру я решился проверить свой фантастический бред. Купил телефонную карточку, набрал загадочный номер и код города Ростов-на-Дону. И через секунду мне торопливо ответил до боли знакомый женский голос:
  - Игорь, это ты?
  Телефонная трубка едва не выпала у меня из рук.
  - Ксюша, солнце мое, не беспокойся, - хрипло пробормотал я. - Со мной все в порядке. Жив, здоров, нахожусь в Черноморске. Как слышно?
  На другом конце провода послышались глухие рыдания.
  - Я очень хорошо тебя слышу, Игорек.
  - Как дела? Дети здоровы?
  - Не беспокойся. Сегодня весь день приходили друзья, прощались. А завтра тебя уже похоронят.
  Тут женщина зарыдала навзрыд. Мой голос тоже невольно дрогнул.
  - Ксюшенька, умоляю, не плачь. Извини, но я ничего не понимаю. Мы давно знакомы друг с другом? Почему мне известно, где ты живешь, как тебя зовут и сколько у нас детей? Что со мной происходит?
  Голова уже раскалывалась от этих загадок. Но я почувствовал, что разгадка близка. Женщина из Ростова-на-Дону взяла себя в руки. Она притихла, вздохнула и грустно ответила:
  - Все очень просто. Ты не простой человек, Игорь Шереметьев, а человек-муравей.
  Я вздрогнул.
  - Что такое человек-муравей?
  Женщина зашептала:
  - Людей-муравьев осталось совсем немного, Игорек. Не больше сотни человек. Но каждому из людей-муравьев известно все, о чем узнает любой из нас. Люди-муравьи живут в разных городах, в разных странах, занимаются разными вещами. Но чувствуют себя так, словно имеют одну душу на всех. Особенно по вечерам и во сне.
  На моих глазах усталое солнце медленно опускалось за горизонт.
  - Не понимаю. Это невероятно. Неужели мы новая раса людей?
  - Наоборот - очень древняя раса. Говорят, прежде все люди были такими. Только обыкновенные люди об этом уже не помнят. Сохранилась лишь библейская легенда о том, как во время строительства вавилонской башни Бог разделил языки, и люди разбрелись по земле, не понимая друга-друга.
  - Неужели, это правда?
  -Вот именно, Игорек.
  - Тогда почему проклятие не подействовало на нас?
  - Мы работали на вершине башни у самого неба, где было слишком высоко.
  Я задумался.
  - Значит, Игорь Шереметьев умер по-настоящему? А мне достались по наследству только его воспоминания?
  Женщина с трудом удержалась от слез.
  - Никто из людей-муравьев никогда не умирает по-настоящему, Игорек. Наше сознание всегда возрождается в другом человеке-муравье. Мы бессмертны. Но, к сожалению, после смерти у любого человека, даже такого как мы, начинается совершенно другая жизнь. Вскоре ты поверишь, что по-прежнему жив. А потом поймешь, что старая жизнь осталась в далеком прошлом.
  Я в отчаянии сжал трубку телефона.
  - Ксюша, так не бывает. Я отлично помню тебя и наших детей. Я вас как прежде люблю. Что за глупости ты сейчас говоришь. Я вернусь. Завтра же, утренним поездом. Не сходи с ума.
  Женщина рассмеялась.
  - Господь с тобой, Игорек. Мне почти шестьдесят, а тебе еще нет и двадцати.
  - Возраст не помеха!
  - Многие уже пытались. Или решил вернуться, чтобы жениться на одной из собственных дочерей? - устало спросила женщина из Ростова-на-Дону. - Берегись, это не к добру.
  - Ксюша!
  Но моя прежняя жена уже повесила трубку.
  Вот и все, о чем я хотел рассказать.
  Не стоит завидовать человеку-муравью. Ведь обыкновенные люди после смерти начинают жить заново, ничего не помня о том, как было раньше. А наше существование отягощено памятью прежних дней.
  Неважно, что человеку-муравью доступны знания и впечатления любого другого человека-муравья. Зато ему недоступно ощущение личной, индивидуальной свободы, которая позволяет человеку верить в свою уникальность и каждый раз горячо влюбляться, будто впервые, нисколько не заботясь о том, кому ты изменяешь из тех, кто был тебе прежде дорог.
  Я так и не рискнул купить билет на поезд в Ростов-на-Дону. Прошло много лет. Я отслужил в армии, переехал в Москву, закончил университет. Женился на обыкновенной девушке, которая знала и умела только то, чему научилась сама. Ее зовут Таня. Через год у нас родилась девочка. Потом мальчик. С моими способностями оказалось нетрудно прокормить большую семью. Поэтому мне бы хотелось иметь побольше детей. Надеюсь, что все наши дети уродятся в Таню, а не в меня.
  Довольно и без них на земле людей-муравьев.
  
  GENETICS UBER ALLES.
  (генетика превыше всего)
  
  После получения по электронной почте результатов генетической экспертизы, Николай Александрович Грач с удивлением узнал, что в его ДНК содержатся ген насильника и убийцы.
  Таким образом, согласно новому закону "О генетической классификации", Николай Александрович относился к низшему человеческому типу - классу "С". Это означало лишение избирательных прав, принудительное вживление подкожного чипа, информирующего о его поведении компетентные органы, а также запрет на многие виды профессиональной деятельности, включая профессию священнослужителя.
  Когда потрясенный насильник и убийца проходил повторную экспертизу, красивая медсестра класса "A" бросила на Николая Александровича презрительный взгляд и шепнула высокому, румяному полицейскому класса "В":
  - А еще попом притворялся.
  - Оборотень в рясе, - кивнул полицейский.
  Повторная экспертиза не только подтвердила результат первой, но и дополнительно обнаружила редкий ген конокрада. Жизнерадостный, упитанный доктор подмигнул Николаю Александровичу и пропел:
  - Не горюй, цыганенок! У первого мужа моей второй жены такой же дефект. Но ведь лошадей теперь почти не осталось.
  Когда Николай Александрович возвращался домой, его пошатывало от разочарования. Он настолько привык презирать воров и насильников, что теперь ему трудно было поверить: оказывается, Николай Александрович всю жизнь ненавидел самого себя.
  Вот почему, наверное, жизнь не сложилась...
  Отдохнув, приняв сердечные капли и почитав Библию, Николай Александрович снял со стены портрет президента Травкина, положил его в тазик и сжег в ванной комнате. Грея руки над теплой золой, оставшейся от кумира, он услышал телефонный звонок. Шлепая стоптанными тапками по холодному полу, уныло побрел к телефону.
  - Это Николай Александрович Грач, гражданин класса "С"? - вежливо спросил незнакомый мужской голос.
  - Николай Александрович слушает, - поморщился Грач.
  - Здравствуйте. С вами говорит лейтенант генетической полиции Владимир Вольфович Иванов. Вам надлежит завтра в десять утра явится в поликлинику по месту жительства для вживления подкожного чипа.
  Николай Александрович закрыл глаза и подумал, что кажется он опять, даже сильнее чем прежде, ненавидит эту страну.
  - Поймите, вживление подкожного чипа необходимо для вашей пользы, - объяснил мужской голос.
  - Понимаю, - вздохнул Николай Александрович.
  - Ведь никому неизвестно, когда из-под тонкой оболочки вашего светского воспитания наружу вырвется неуправляемый насильник и убийца.
  - Ошибаетесь. У меня не только светское воспитание. Я окончил духовную семинарию и много лет проработал священником, - с надеждой возразил Николай Александрович.
  - Какой кошмар, - испугался голос. - Представляете, к чему бы это привело, если бы вас вовремя не остановили?
  - К чему?
  - Будто не понимаете? Как может насильник и убийца работать духовным пастырем?
  Николай Александрович почувствовал сильное раздражение. В его голосе, как в старые добрые времена, сурово зазвучал метал.
  - Послушайте, молодой человек. В нормальных, демократических странах существует такое понятие - презумпция невиновности. А я пока никого не изнасиловал и не убил. Поэтому вы не имеете права меня оскорблять. Я не виноват, что живу в стране обезьян, которой управляет самая главная, самая отвратительная обезьяна - президент Травкин.
  - Но правительство не может дожидаться, пока вы кого-нибудь убьете, - ехидно заметил голос.
  - Мерзавцы! - окончательно рассвирепел Николай Александрович. - Вы просто мерзавцы!
  - Если будете хамить, вам поставят клеймо на лбу, - безжалостно напомнил ему счастливчик, лишенный гена насильника и убийцы. - Не увлекайтесь.
  После чего полицейский повесил трубку.
  Взглянув на часы, Николай Александрович включил телевизор, прилег на кушетку и ненавидящими глазами уставился на самодовольное лицо президента Травкина, которого, как на грех, опять показывали в свежем выпуске теленовостей. Президент простыми и доступными словами объяснял населению, насколько точно генетическая экспертиза позволяет заранее определить будущих преступников, угрожающих цивилизованному обществу.
  - Только не следует думать, будто сегодня в России происходит что-то совершенно новое, чего прежде не было никогда, - лукаво улыбнулся Травкин. - Еще в древние времена среди германских племен опасных людей класса "С" называли берсеркерами. Берсеркеры жили отдельно от обычного населения, носили другую одежду, не имели жен и детей. Разумеется, современное государство пока не готово зайти настолько далеко, однако...
  Николай Александрович с отвращением выключил телевизор.
  Перед сном он долго ворочался, то представляя себя древним берсеркером, то мучительно копаясь в своей душе, пытаясь обнаружить в подсознательных фантазиях врожденную жестокость и кровожадность. Во сне Николай Александрович несколько раз с наслаждением убил президента Травкина. Но когда проснулся, в памяти сохранилось лишь смутное ощущение чего-то приятного.
  Вспомнив, что надежда умирает последней, Николай Александрович решил попросить поддержки у высших сил.
  - Отче наш иже еси на небеси! - заученно повторил он, усердно перекрестившись перед иконой. - Да освятится имя Твое, да придет царствие Твое на земле, как и на небесах!
  Но внезапно его как молния поразила дьявольская мысль: а зачем теперь вообще нужно молиться? В чем смысл христианского спасения души, ежели душа целиком зависит от тела, доставшегося по наследству? Ведь опыты ученых генетиков неопровержимо доказали, что...
  - Сгинь, нечистая сила! - воскликнул Николай Александрович и смачно плюнул в телевизор.
  Утро нового дня Николай Александрович встретил в поликлинике, в компании других насильников и убийц. Сидя на казенных стульях в длинном коридоре возле стены, насильники и убийцы украдкой поглядывали друг на друга, пока один огромный и плечистый мужчина, не попросил у Николая Александровича прикурить.
  - Простите, не курю, - сухо ответил Николай Александрович.
  Детина захохотал.
  - Это почему? Ведь ты тоже из класса "С". Поздно пить "боржоми", братан.
  Николай Александрович призадумался.
  - Неправда! Мы обязаны бороться со своими дурными наклонностями! - горячо запротестовал насильник и убийца интеллигентной наружности. - Только так можно исправить плохую карму!
  - Ерунда! Я долго над этим думал, и понял: теперь нам позволено все, - спокойно возразил трусливому мистику голубоглазый убийца и насильник в приличном, дорогом костюме. - Напрасно мне раньше казалось разумным себя как-то сдерживать, ограничивать. К чему лишние хлопоты? Против природы не попрешь.
  - Ученые часто ошибаются, - заметил Николай Александрович.
  - Только не генетики, - убежденно возразил голубоглазый. - Это наука точная. Поскольку отныне меня официально признали насильником и убийцей, то почему бы мне и в самом деле кого-нибудь не изнасиловать для начала?
  Здоровенный детина с классической внешностью уголовника снова начал ржать, подмигивать и даже нахально закурил на глазах у медицинского персонала. Дежурная медсестра побежала за полицейскими.
  - Только одно мне пока непонятно, - продолжил развивать свою мысль голубоглазый философ. - Каким образом эти недочеловеки из класса "А", или даже получеловеки класса "В", неспособные на убийство, собираются держать нас, прирожденных воинов, на коротком поводке? Неужели благодаря численному превосходству? Ведь нам больше нечего терять, кроме своих цепей.
  - Лучше умереть стоя, чем жить не коленях! - крикнул уголовник.
  - Послушайте, послушайте меня, - вдруг встрепенулся еще один убийца и насильник, который прежде безучастно смотрел в окно и не принимал участия в разговоре. - Травкин просто фашист! Обыкновенный, вонючий фашист! Раньше уже было три вида фашизма - социальный, расовый и религиозный. А теперь появилась новая, самая опасная разновидность - генетический фашизм. Долой всех фашистов! Смерть проклятым фашистам!
  Убийцы и насильники взволнованно загудели. Услышав подозрительный шум, рассерженный доктор выглянул в коридор из своего кабинета и нахально пригласил следующего по списку. Убийцы ответили ему матом и хорошей затрещиной. Дверь в процедурную моментально захлопнулась. В конце коридора появился первый полицейский, молодой парень с большим пистолетом в вытянутой руке.
  - Спокойно, граждане. Попрошу соблюдать порядок в лечебном учреждении.
  - Утри сполю, промокашка, - угрожающе поднялся со стула классический уголовник. - Чтобы меня напугать, таких как ты нужен автобус, понял? - Детина уверенно зашагал по коридору в сторону полицейского. - Или Травкина по телевизору не смотрел? Я - берсеркер, понял? Я - викинг! А ты кто?
  И тут, вопреки ожиданию, полицейский все-таки выстрелил викингу в ляжку. Кровь ярко брызнула на пол. Раненый рухнул на спину, потом перевернулся на бок и скорчился. Полицейский молча стоял, не спуская с него злых, испуганных глаз. Потом осторожно приблизился.
  - Заткнись, козел. Я тоже из класса "С", - объяснил он.
  По коридору, громко стуча тяжелыми каблуками, подоспело подкрепление. Ошеломленные убийцы и насильники, из числа тех, кто ждал своей очереди на вживление подкожного чипа, даже оглянуться не успели, как убийцы и насильники из полиции бесцеремонно повалили всех на пол, лицом вниз.
  - Опомнитесь, братья-викинги! - закричал голубоглазый философ. - Не стреляйте друг в друга! Мы раса господ!
  - Молчать, - приказал офицер и ударил философа прикладом автомата по спине.
  Однако, как ни странно, именно теперь, когда, уткнувшись носом в окровавленный пол поликлиники, Николай Александрович покорно лежал рядом с рыдающим интеллигентом, у него почему-то прояснилось в голове. Его заблудившиеся мысли внезапно нашли выход и устремились в новом направлении.
  Николаю Александровичу стало ясно, что жизнь не закончилась. Просто наступила другая, не менее интересная жизнь. Сперва можно поработать в армии или в полиции. А что? Кому еще там работать, как не прирожденным убийцам класса "С"? Потом он переведется в тюрьму, например - палачом. Ведь современная наука неопровержимо доказала, что берсеркеры существуют. Даже штамп в паспорте поставила. Генетика - превыше всего. Genetics Uber Alles!
  Только напрасно наука это сделала. Не стоило опрометчиво выделять одних среди других. Потому что теперь насильники и убийцы быстрее найдут друг друга. Ибо что означает слово "неполноценность"? Смотря, с какой стороны взглянуть.
  Рано или поздно, класс "С" станет классом "А". И когда расторопные помощники притащат в подвал на казнь самого президента Травкина, то Николай Александрович, будто казацкий атаман Тарас Бульба, непременно спросит у дурака: ну что, сынку, помогли тебе твои ляхи?
  Николай Александрович засмеялся и невольно повторил будущий вопрос вслух.
  - Ну что, Травкин, помогла тебе твоя генетика?
  - Замри! - склонился над ним полицейский.
  - Не серчай, служивый, - дружелюбно ответил полицейскому убийца и насильник по фамилии Грач. - Будет и на нашей улице праздник.
  
  МОЯ ЗАКОННАЯ КАСТА.
  (суровая правда жизни)
  
  "Брахманы - это мудрецы, кшатрии - это воины, каштхаи - это чиновники, махаджаны - это торговцы, шудры - это рабочие, а парии - все остальные"
  Из детского букваря.
  Я - брахман!
  Наконец-то закончились ужасные мучения, которые начались еще в детстве. Долой комплекс неполноценности и чувство стыда за неудачную карьеру. Я не такой как все, не потому что глупее, а потому что лучше других людей.
  Я - брахман!
  В зеркале на стене ванной комнаты отражались сияющие глаза. Ладонь невольно прикрыла высокий лоб, на котором было позорное для брахмана клеймо - треугольник из трех красных точек, означающий принадлежность к махаджанам. Я больше не махаджан! Презираю проклятую торговлю. Проклинаю все на свете счета-фактуры, накладные, платежные поручения, договора с синими печатями, чистую прибыль и хитроумный обман. Да здравствует искусство! Привет наука, политика и религия! Я нашел себе достойное предназначение в этом мире.
  Домочадцы притихли. Их можно понять. Со вчерашнего дня глава семейства похож на сумасшедшего. Не пугайтесь, любимые. Современный закон не запрещает браки между кастами. Но и не одобряет. Посмотрим на ваше дальнейшее поведение.
  Я добродушно подмигнул отражению жены в своем зеркале. Ее заплаканные глаза тревожно искали ответа на вопрос: что теперь будет?
  - Купила новые лезвия для бритвы, дорогой, - прошептала она.
  - Оставь себе и чаще брейся под мышками. Я решил отпустить бороду, чтобы все люди, даже парии, издали узнавали брахмана.
  Вода из крана с шипением наполнила раковину. Пока брахман умывался, махаджанка жена стояла рядом и всхлипывала. Потом протянула свежее полотенце.
  - Сережа! Зачем ты так? Разве у тебя плохая жена? Вспомни, как часто приходилось занимать деньги у других махаджанов. Я все терпела. Наши дети плохо одеты, им недоступна престижная школа, мы до сих пор не расплатились за холодильник. Твоя жена носит бусы из жемчуга и янтаря вместо украшений из золота. А моя холодная каракулевая шуба? У Вероники шуба из норки, у Наташки шуба из горностая. О, великие боги, за что мне такое наказание?
  - Карма, - объяснил я, хладнокровно вытирая лицо.
  Жена зарыдала. Зря испугалась. Мы, брахманы, великодушны. Обернувшись, я нежно привлек женщину к себе и поцеловал в носик.
  - Успокойся, Шурочка. Теперь все пойдет по-другому.
  - Ты нас не бросишь, Сережа? - с тревогой спросила она.
  - Что ты, любимая. Только работу брошу.
  На десять часов была назначена встреча с Переваловым, чиновником из касты каштхаев. Но разве брахмана может испугать потомственный бюрократ? Одевшись, я торопливо проглотил легкий завтрак, поцеловал детей и поспешил на улицу. Летел как на крыльях. Впереди ждала другая судьба.
  История деления людей на касты была древней и противоречивой. За четыре тысячи лет ее не раз пытались отменить. Но бесполезный пыл реформаторов всегда остужал наступающий вслед за реформами хаос. Природа сама определяет необходимое число людей в каждой касте. Единственная проблема заключалась в точном диагнозе. Когда-то дети махаджанов неизбежно становились махаджанами. Но двести лет назад Чарльз Дарвин разоблачил несовершенство старой системы. Теперь все решает медицинский анализ, по результатам которого точно определяют касту новорожденного. Впрочем, иногда бывают ошибки. Мой собственный случай оказался одной из них.
  На асфальте лежал первый снег. Я сел в машину, завел двигатель и осторожно тронулся с места назад. В прошлый раз едва не задавил соседского кота. Соседи пригрозили судом. Пришлось сполна заплатить за предумышленное покушение на беззащитное животное. Меня пугала безграничная жадность махаджанов. Я не умел с ними ладить и всегда оставался крайним. Довольно! На следующей неделе перееду в другой район.
  Шудры давно проснулись, тщательно разгребли снег и даже посыпали дорогу песком. Это они умеют. Я выехал со двора. С протяжным воем и грохотом меня обогнал огромный грузовик. Дорога была единственным местом, где представители разных каст постоянно соперничали между собой. Шудры, махаджаны и кшатрии вечно спешат, не подозревая, что эта спешка происходит от недостатка ума. Брахманы и каштхаи умеют правильно планировать время, поэтому ездят неторопливо. Задумавшись о смысле жизни, я проскочил пустой перекресток на красный цвет. Какой позор для брахмана! На обочине стоял инспектор ГИБДД.
  Инспектор поднял полосатый жезл, остановил машину и попросил документы. Я взглянул на часы.
  - Товарищ кшатрий! Разрешите заплатить штраф на месте.
  Высокий, плечистый инспектор с удивлением оторвал взгляд от моих водительских прав.
  - Не положено, - отрезал он. - Нарушение серьезное, поедем на экспертизу.
  - Честное слово, я абсолютно трезвый! Вообще не пью!
  - Все махаджаны так говорят, - пожал плечами инспектор. - Но все равно пьют.
  - В том то и дело, что я брахман! - горячо запротестовал я.
  Радость открытия настолько распирала меня, что хотелось каждому встречному объяснить, кто перед ним на самом деле.
  - В правах четко написано "махаджан", - нахмурился инспектор. - Или, по-вашему, кшатрии не умеют читать? Поехали.
  Какая нелепая случайность! Если я опоздаю на встречу с Переваловым, это наверняка будет истолковано не в мою пользу.
  Стыдно признаться, но после экспертизы я спешил в мэрию, обгоняя даже париев. Разъяренные парии яростно сигналили вслед машине брахмана. Их первобытные инстинкты бунтовали при мысли о том, что кто-то на дороге оказался бесцеремоннее, чем они. Ученые давно искали ответа на вопрос: для чего вообще нужны парии? Оказалось, природа хранит в отщепенцах необходимый генетический резерв, который может вдруг пригодиться для усовершенствования других каст.
  Пошел снег. Едва не поскользнувшись на ступеньках крыльца, я пулей влетел в здание мэрии, и тигриными прыжками поднялся на второй этаж. Еще чуть-чуть, и было бы поздно. Симпатичная секретарша с красной папкой в руках как раз вышла в приемную и спросила присутствующих:
  - Кто из вас Сергей Петрович Возженников, махаджан?
  - Здесь! - с восторгом выдохнул я. - Только каста другая.
  Девушка насмешливо фыркнула.
  - Пройдите.
  Я вошел в кабинет.
  Иван Васильевич Перевалов сидел за большим, дубовым столом, изучая многочисленные бумаги. Его глаза равномерно двигались, как каретка у сканера. Чистокровный каштхай за работой напоминает компьютерный механизм. Иван Васильевич оказался стопроцентным каштхаем.
  - Возженников это вы? - спросил Перевалов.
  - Я.
  - Присаживайтесь.
  Иван Васильевич испытующе посмотрел мне в глаза. Помедлив, открыл мое дело и долго его изучал, как будто видел впервые. Затем откинулся на спинку кресла, глубокомысленно скрестив руки на груди.
  - Какие у вас к нам претензии, Сергей Петрович?
  Я растерялся.
  - То есть как? Никаких претензий. Просто необходима справка о том, что предыдущая диагностика моей касты оказалась неверной. На самом деле я типичный брахман. Вот анализ крови, здесь анализы кала и мочи...
  - Вижу, вижу, - Перевалов придирчиво изучил печати. - На этот раз результат точный? Без ошибки? Не обижайтесь. Постарайтесь понять точку зрения руководства. Махаджаны хитры. Вдруг через неделю вам захочется стать кшатрием? Зарплата выше, квартира бесплатная, льготный проезд железнодорожным транспортом...
  - Как вам не стыдно? - возмутился я. - Представьте себя на моем месте! Тридцать три года меня оскорбляли представители чужой касты! Высокое призвание брахмана было унижено из-за нелепой ошибки!
  - Это не ошибка, а преступление, - сурово нахмурился Перевалов. - Максимальное наказание - пять лет. Будете подавать в суд?
  - Не буду. Не хочу погубить еще одну жизнь. Довольно того, что моя судьба искалечена. Зачем ворошить прошлое? Нужна только справка.
  Перевалов взглянул на меня с уважением.
  - Не зря говорят, что благородство брахманов - основа гармонии государства, - восхитился каштхай. - Вижу, Сергей Петрович, вы настоящий брахман! Вот теперь я просто уверен, у руководства не будет проблем.
  - Какие могут быть проблемы? Не понимаю. В каком отделе можно получить справку для изменения касты на документах?
  Перевалов неторопливо поднялся с места и включил телевизор. На моем любимом канале началась политическая программа. За круглым столом мудрые брахманы вежливо обсуждали текущие проблемы страны.
  - Впереди выборы, - заметил каштхай. - За кого бы вы проголосовали на месте брахмана?
  Я почувствовал беспокойство. Почему Перевалов не ответил на мой вопрос?
  - За Гелимханова. У него сильные аргументы.
  - Разве? А мне по душе Панаев. Будет больше порядка. Впрочем, не мое дело.
  - Ну конечно, ведь право голоса имеют только брахманы, - ехидно заметил я.
  -Вот именно! - каштхай стремительно обернулся ко мне. - Это на западе голосуют все поголовно, отчего мечутся из кризиса в кризис. А у нас порядок, процветание. Наша государственная система проверена тысячелетиями. Современные научные исследования только подтвердили разделение людей на касты. Что произойдет, если касты перемешаются? Воинственный кшатрий, став президентом, наломает дров. Примитивный шудра превратит музыку, живопись или поэзию в откровенную пошлость. Да еще других будет упрекать за неуважение к такому искусству. Военный из махаджан обязательно начнет торговать оружием. А вдруг такого махаджана выберут президентом? Он продаст родину с потрохами и даже глазом не моргнет! Вот почему государство держится на брахманах. Только брахман, для которого общественные интересы важнее личных, способен заниматься политикой. Остальным даже голосовать нельзя! Голосами таких людей можно играть, как в карты! Кшатрии глупы, шудры доверчивы, махаджаны продажны. Парии вообще бандиты, только грубую силу признают.
  - Ну а каштхаи? - ехидно поинтересовался я.
  Перевалов поджал губы.
  - Зря насмехаетесь. Мы, каштхаи, с неба звезд не хватаем, зато лучше других понимаем секрет процветания государства. И пока я здесь, вы от меня никакой справки не получите!
  Иван Васильевич рухнул в кресло. Его слова оглушили меня, как молот. В ушах зазвенело. Вероятно, давление поднялось. Приоткрыв рот, я беззвучно зашевелил губами, умоляюще протянул руки в сторону каштхая, и наконец спросил:
  - Вы отказываетесь подтвердить мою законную касту? Почему?
  - Прецедент, - объяснил Перевалов. - За вами очередь выстроится.
  - Но подобные ошибки случались и раньше!
  - Только не на моем участке.
  Моему возмущению не было конца.
  - Я буду жаловаться!
  - Ваше право.
  - Я подам в суд!
  - Понимаю, но буду тверд. Это моя работа. Одумайтесь, Сергей Петрович. Взгляните на проблему с точки зрения государственных интересов. Неужели личная выгода вам важнее? Или Возженников все-таки жулик, а не брахман?
  Я задохнулся от ярости.
  - За оскорбление ты ответишь! - пригрозил я и бросился из кабинета.
  Уже в коридоре до меня долетел прощальный смех каштхая.
  - Вот ты себя и разоблачил, брахман липовый!
  О, боги, великие арийские боги! Рама, Кришна и Хануман! За что вы меня покинули?
  Однажды мне предсказали, что в следующей жизни я буду крысой. Поэтому текущая жизнь была дорога вдвойне.
  Машину завалило снегом. Открыв переднюю дверь, я достал щетку, и принялся ожесточенно чистить стекла. Во что бы то ни стало, необходимо найти способ решить проблему. Я буду драться за свою касту! Я прогрызу глухую стену, которую воздвиг на моем пути каштхай, не будь я крысой в следующей жизни!
  В кармане старенькой куртки зазвонил мобильный телефон. Швырнув промокшую щетку под сиденье, я сел за руль и достал трубку. Звонила Оксана Кириленко. Мы работаем в одном отделе. Оксана была хороша собой и по-своему дружелюбна. Но в последние годы я все чаще с раздражением замечал, что наша дружба всегда приносила ей материальную выгоду, а мне только убытки. Оксана была типичной махаджанкой и даже не понимала причину моего раздражения.
  - Привет, Сережа! - услышал я жизнерадостный голос в трубке. - Уже сходил в мэрию? Как успехи?
  - Хреново, - признался я.
  Оксана захихикала.
  - Кто оказался прав? Я всегда говорила, наш Сережка умный словно брахман, но в таком деле требуется хитрость, понимаешь? Нашла тебе телефончик нужного человека. Даже адрес узнала. Правда, я молодец? Говорят, известный правозащитник и адвокат. Фамилия Гаутамсон. Дорого не берет, наверное, из начинающих. Валяй, записывай.
  Кириленко продиктовала адрес и телефон.
  - Ты сейчас где?
  - Возле мэрии.
  - Красота! Гаутамсон от тебя в двух шагах. Езжай к нему. Мужик простой, не откажет. Кстати, зимой ты машину на стоянку ставишь?
  - Конечно. - удивился я.
  - А гараж у тебя пустой? Слушай, давай до весны поставим в гараж Ванькин мотоцикл? Тебе все равно, а я полторы штуки сэкономлю.
  Моя правая щека задергалось.
  - Ключи у тещи. Завтра поговорим, хорошо?
  - Договорились, - прощебетала Оксана.
  Налетай, махаджане, рви брахмана на части!
  Лучше сдохну, чем пущу Оксанку в гараж бесплатно. Хоть пятьсот рублей, но срублю. А сэкономленной тыщей своей пусть подавится в обмен на телефон Гаутамсона!
  Первый снег сменился дождем. Ледяные капли поползли по лобовому стеклу. Подул сильный ветер. Дождь забарабанил в капот машины, как будто ветер застучал в металлический бубен. Ветер и бубен. Машина летела по улице, словно осенний лист, мимо высоких зданий под эту тревожную дробь. Казалось, самое главное впереди.
  В поисках нужного дома я с горечью вспоминал, сколько натерпелся за тридцать три года от махаджан. Дорога уперлась в площадь. Свернув налево, я оставил машину во дворе, вошел в подъезд, поднялся по лестнице и позвонил в квартиру. Дверь открыл высокий, смуглый красавец лет тридцати, похожий на индуса. Его челюсти равномерно двигались, пережевывая жвачку. За спиной грохотала музыка. Из комнаты доносился женский смех. На лбу у красавца красовалась черная печать кшатрия.
  - Здравствуйте, мне нужен адвокат, - решительно сказал я. - Здесь живет Гаутамсон, известный правозащитник?
  - Гаутама, - небрежно поправил красавец.
  - Как вы сказали?
  - Принц Гаутама. Это я. А для друзей - просто Будда. Входите, располагайтесь, обсудим вашу проблему.
  И я вошел. Но лучше бы не входил. Только это уже совсем другая история...
  
  ЦАРЬ ИУДЕЙСКИЙ.
  (альтернативная история)
  
  Со дня смерти последнего пророка минуло шесть лет.
  Поначалу ужас и отчаяние охватили Иудею. От Нила до Евфрата, от Понта Эвксинского до Арабийского залива победоносные иерусалимские армии приостановили неудержимый натиск на отступавших язычников. Ведь многие верили, что Царь Иудейский будет жить вечно. Другие надеялись, что Егошуа перед смертью достигнет почтенного возраста древних патриархов.
  Однако, три года назад новый иерусалимский царь Симон внезапно нарушил перемирие, без труда овладел Киликией и Кападокией, вторгся в Вифинию, занял город Никею и осадил Никомедию.
  Больной и постаревший Пилат молча смотрел на огни вражеского лагеря с городской стены. Холодный осенний ветер пытался сорвать с его седой головы узкий капюшон. Пилат дрожал от озноба, кутаясь в теплый плащ, и уже не раз собирался уйти, но не мог оторвать глаз от пугающего зрелища, и пытался сосчитать бесчисленные костры, горящие в долине, как будто бы это могло что-нибудь изменить.
  Нет бога кроме Иеговы, а Егошуа - пророк его.
  Рядом с Пилатом стоял уставший Лукилий Лабиенус. Не взирая на позднее время, жрец деликатно медлил, хорошо понимая, что творится в душе у первосвященника. Наконец, Лукилий не выдержал и усмехнулся:
  - Разве кто-нибудь посмеет теперь усомниться, что иудеи - избранный народ? Настолько стремительное восхождение к господству над другими народами можно объяснить только чудом. Временами мне кажется, будто вернулись времена Александра Великого. Только македоняне вдруг сделались иудеями, а персы превратились в римлян.
  Пилат вздрогнул.
  - Римляне наказаны за гордыню. Прежде римляне сами разрушали города и завоевывали чужие страны, - хрипло ответил первосвященник. - Как странно, что я еще жив. Умерли все, кого я любил. Некоторые от старости или болезни. Другие погибли в бою. Даже человек, которого я любил сильнее всех на земле, недавно покинул мир.
  - Хвала Исиде, - Лукилий благодарно поднял руки к небу.
  - Хвала Исиде, - согласился Пилат. - Возможно, бесконечно долгую жизнь Исида подарила мне в наказание, Лукилий.
  Лукилий покачал головой.
  - Зачем себя казнить? Разве ты мог что-нибудь изменить?
  - Безусловно, - нахмурился первосвященник. - Я поступил, как доверчивая женщина, а не наместник великого императора. Напрасно меня предупреждали, что безобидный бродяга способен вызвать неслыханные потрясения. Мне следовало, по крайней мере, спрятать или арестовать Егошуа, а не отпускать на свободу. Однако, слабый римский наместник с первого взгляда влюбился в пронзительные глаза пророка, в его благородное лицо и мудрую речь. Ах, если б ты знал, какое удивительное спокойствие охватывало всех, кто слушал Егошуа! Насколько окрыляла людей покорность божьей воле, Лукилий! Егошуа добровольно отдал тело во власть Иеговы. Он сделал жизнь орудием божьей воли, принес себя в жертву и слился с мировым разумом в единое существо. Могу поклясться, что Егошуа не изменился бы даже на кресте!
  - Тем не менее, Царь Иудейский оказался самым опасным полководцем из всех, которые когда-либо прежде угрожали римскому государству, - невольно рассмеялся Лукилий.
  Пилат обернулся.
  - Такова воля Иеговы. Возвышение иудеев было предсказано задолго до рождения последнего пророка.
  Лукилий обнял его за плечи.
  - Значит, ты действительно невиновен, Пилат. Как римский наместник мог изменить неизбежное?
  Пилат опустил голову.
  - Да, никому из смертных не под силу изменить неизбежное. Иногда людям чудится: если кого-нибудь из великих случайно спасут, или убьют, то весь ход дальнейших событий будет иным. Но вместо прежнего героя найдется другой. Даже зло неизбежно проникнет в мир, но горе тому, через кого оно проникнет.
  - Тогда, наверное, и добро неизбежно, - внезапно предположил Лукилий.
  Понтий Пилат тяжело вздохнул.
  - Увы, Лукилий, иногда очень трудно понять, где оно, добро.
  Пилат умолк. Бережно поддерживая старика под руку, Лукилий помог первосвященнику спуститься по узкой лестнице в город. Некогда беспечная и распутная Никомедия, древняя гавань отважных мореходов, превратилась в огромный военный лагерь. На улицах горели костры, возле которых грелись легионеры. Жители города укрепляли двери домов и превращали окна в узкие бойницы. Даже трусливые эллины были полны решимости драться с иудеями за каждый дом. Никто не собирался дешево продавать свою жизнь. Специальные люди заранее распространили в городе слух, будто в Никее половину жителей безжалостно истребили за недолгую попытку сопротивления, а Никомедия выдержала почти месяц иудейской осады.
  По городу бродили стада коров, во дворах кудахтали куры, крякали утки. Но еще больше в Никомедии было теперь свиней, отовсюду доносился их пронзительный визг. Иудейский кашрут запрещал употребление в пищу свиньи. Воины Симона отбирали у покоренных язычников любую домашнюю живность, за исключением нечистой. Пограничные провинции поневоле оценили свинину.
  При встрече с Пилатом люди почтительно уступали ему дорогу. Долгие годы мучительных сомнений и угрызений совести заставили бывшего наместника Иудеи искать утешения в мудрости древней египетской религии. Недавно Пилат стал верховным жрецом Исиды.
  По причине новой войны в Никомедии даже отменили праздничную сешету. Тринадцатого ноября впервые не состоялось таинство, повторяющее смерть и воскресение Осириса. Во время сешеты переодетые жрецы совершали ритуальное убийство Осириса и погружали его саркофаг в водоем, считавшийся Нилом, после чего Исида в папирусной лодке искала тело Осириса. Саркофаг всегда находили на третий день. Мрачные обряды праздника смерти превращались в народное ликование. Веселая толпа наводняла улицы Никомедии. А посвященные собирались в храме для пиршества, на которое священник в маске Анубиса приводил маленького мальчика. Это и был Осирис.
  Как раз сегодня бога Осириса должны были вновь убить.
  Лукилий и Пилат без труда прошли через военные патрули, миновали развалины синагоги, после чего, свернув к центру города, оказались у входа в исеум. Начиналась вечерняя служба. Из храма уже доносилось протяжное женское пение в честь великой богини. На пороге храма первосвященника встретили молчаливые жрецы, проводили в отдельную комнату, помогли переодеться.
  - Сегодня великое посвящение вместе с другими получит Савл, - негромко сообщил Пилату Лукилий. - Надеюсь, что моя новость вернет тебе хорошее настроение.
  Пилат действительно улыбнулся.
  - Вот как? Красивый юноша, бывший иудей? Это хороший знак.
  - Среди жрецов Исиды и без него немало бывших иудеев. Напрасно ты открыл иноверцам доступ в храм. Многие им не доверяют.
  - Поверь, Лукилий, однажды наступит время, когда на земле не будет ни эллина, ни иудея.
  - Сегодня в такое трудно поверить.
  - В доброго бога Осириса, который вечно умирает и воскресает вместе с природой в каждым из людей, сегодня тоже трудно поверить, Лукилий.
  Выпрямив спину, расправив усталые плечи, Пилат преобразился и торжественно двинулся по коридорам храма к святилищу. Лукилий невольно залюбовался его военной выправкой, которую не смогли уничтожить даже старость и болезнь. Жрецы зашагали следом.
  Коридор украшали разноцветные фрески, которые в полутьме как будто бы отделялись от стен и населяли храм. Здесь ибисы ходили вокруг стройных пальм. Там участники сешеты в масках животных изображали богов и богинь. Между ними Исида бережно держала на коленях младенца Хора. Чуть дальше сам Осирис, в погребальном саване и с высокой короной на голове, держал в скрещенных руках крюк и бич. А вот и Анубис высоко поднял собачью голову. Он защищает душу усопшего от чудовища с головою льва и телом гиппопотама. Даже мрачный Сет неизбежно сопутствовал повсюду благодетельным богам, подобно тому, как ночь неразлучна с днем.
  Святилище Исиды занимало только центральную часть храма. Его окружали залы, предназначенные для обучения философии и подготовки к посвящению. Многие из учеников даже жили в исеуме. Поклонник Исиды вставал до зари, чтобы отстоять заутреню. Ближе к полудню он опять непременно участвовал в ритуале. А последнее ежедневное служение в честь богини состоялось перед сном.
  Внезапно из потайной комнаты навстречу процессии скользнула бесшумная тень и преградила дорогу. Первосвященник остановился. Перед ним молча стояла жрица Ипатия. Черные волосы Ипатии были сплетены в длинные косы, окружающие бледное лицо, словно диадемой. Длинный шарф с бахромой был туго связан узлом на высокой груди.
  - Здравствуй, Ипатия, - сказал первосвященник. - Почему ты сейчас не в святилище?
  - Берегись, Понтий Пилат! - ответила жрица. - Я видела страшный сон.
  - Что может быть страшнее, чем тяжкий жребий, который выпал всем жителям Никомедии?
  Ипатия покачала головой.
  - Я видела Царя Иудейского, распятого на кресте.
  Жрецы переглянулись и взволнованно зашептались.
  - Умирая, последний пророк улыбнулся мне и сказал: свершилось!
  - Что свершилось, Ипатия? Возможно, что-то хорошее?
  - Нет, поскольку увидеть Егошуа во сне никогда и никому не предвещало ничего хорошего, Понтий Пилат.
  Пилат поджал губы.
  - Некоторые мудрецы утверждают, будто Егошуа - новое воплощение египетского царя по имени Эхнатон, с которого началась иудейская вера. Но египтяне убили своего царя. А теперь этот царь он воскрес, желая отомстить убийцам, и вознаградить всех, кто сохранил ему верность. Возможно, твой сон сулит завершение царской мести и начало эры милосердия. Ведь иногда может показаться, будто жгучее солнце задумало сжечь все живое, хотя никакая жизнь невозможна без солнечных лучей.
  Ипатия заволновалась.
  - Неужели ты по-прежнему веришь в доброе сердце Егошуа?
  - Безусловно. Ведь я встречался с ним лично.
  Ипатия умоляюще протянула руки к нему.
  - Остановись, Понтий Пилат!
  -Ты требуешь невозможного, - усмехнулся первосвященник. - Даже всесильные звезды и планеты на способны остановить вечное движение над землей.
  Закрыв лицо руками, Ипатия отступила в темноту. Пилат вышел из коридора во двор святилища.
  В центре квадратного двора, окруженного колоннами, находилось возвышение под названием целла, украшенное фронтоном. К возвышению вела лестница из семи ступеней. В глубине целлы находился помост, служивший пьедесталом для статуи Исиды. Перед целлой находился алтарь для жертвоприношений, а за ним - небольшое квадратное здание, где начинался вход в подземный мегарум, куда посвященные отправлялись спать, желая увидеть Исиду во сне.
  Во дворе стояли красивые жрицы в полупрозрачных одеяниях. Они играли на флейтах и медленно пели гимн, встряхивая в такт металлическими систрами. Встряхивание систра означало, что все существа должны приходить в волнение, поскольку нуждаются в сильном возбуждении, чтобы проснуться от физического и умственного оцепенения, впасть в которое им грозит постоянно.
  По обе стороны от Исиды, напротив друг друга, замерли мужчины и женщины. По этой причине иудеи не раз клеветали на поклонников богини, утверждая, будто женщин приводят в храм для разнузданных оргий.
  Но каждый из поклонников Исиды проходил длинный путь, прежде чем удостоиться великого посвящения. Поначалу он терпеливо жил в келье, участвуя в ритуалах и слушая речи наставников. Когда жрецы получали знамение, избранника богини погружали в купель, очищая от скверны. За очищением следовал строгий десятидневный пост в простой, холщовой одежде. Затем новообращенный достигал пределов жизни в ритуальной смерти Осириса. Его тело подвергали символическому умерщвлению, рассекновению и погребению в саркофаге. Потом избранника судили переодетые жрецы, изображающие потусторонних богов. Если подсудимый правильно отвечал на все вопросы, его считали воскресшим. Только переступив порог смерти, неофит возрождался, и день посвящения считался первым днем его настоящей жизни.
  Пилат неторопливо прошел между людьми, поднялся к Исиде и взял в руки ситулу со святой водой.
  - Спасибо тебе, Исида за нильскую воду, которой ты пробуждаешь в душах людей ростки вечной жизни, - пропел Пилат.
  Жрицы приняли ситулу у него из рук и окропили святой водой всех присутствующих. Лукилий привычно возжег на алтаре ароматную кифу, чтобы очистить святилище. Утром он использовал ладан, а вечером - мирру.
  - Спасибо тебе, Исида, за воскрешенье Осириса, которого возродила ты в сыне своем. Пусть каждый из верных возродится, подобно Осирису, - пропел Пилат.
  Жрецы вынесли из мегарума корзину с теплым хлебом, украшенную золотыми колосьями пшеницы.
  - Братья и сестры! Вкусите тело, которое умирая нас насыщает, - пропел Пилат.
   Поклонники Исиды послушно потянулись к корзине, которую медленно пронесли между ними.
  - Братья и сестры! Вкусите кровь, которая проливаясь нас укрепляет, - пропел Пилат, поднял с пьедестала богини большую чашу с вином, и передал жрецам.
  Лукилий внезапно заметил, что один из мужчин украдкой выплюнул вино, после того как пригубил его из чаши.
  - Братья и сестры! Сегодня вам откроется тайна, для понимания которой вы уже довольно чисты, - сказал Пилат. - Знайте, ни один человек не умрет, если вспомнит, кто он на самом деле. Ни мужчина, ни женщина. Ваши души после смерти станут Осирисом и Исидой. А ваши дети, или дети чужих людей, вновь будут вами, заново возрожденными на земле. Вы сделаетесь ни живыми, ни мертвыми, когда станете и мертвыми и живыми.
  Голос Пилата окреп, лицо сделалось решительным и бесстрашным, глаза засверкали. Первосвященнику даже показалось, будто кто-то невидимый заговорил сейчас вместо него.
  - Ибо никто и никогда воистину не рождался, как никто и никогда воистину не умирал. Каждый из людей, живших прежде, живущих в будущем, или живущих сейчас - это вы в другой жизни.
  Понтий Пилат прижал ладони к груди.
  - Поэтому берегите любого другого человека не меньше себя, поскольку любой другой человек продолжает оставаться тобой.
  Жрицы вновь запели и заиграли на флейтах. Пилат спустился по лестнице с целлы и торжественно поднял руки.
  - А теперь подойдите, чтобы священным рукоположением я передал вам силу, необходимую для постижения тайны. Ибо великая тайна передается только от человека к человеку. Никакая книга не способна ее передать. Во имя Осириса, Хора и великой Исиды.
  - Во имя бога отца, бога сына и богоматери! - пропели жрицы.
  Посвященные в тайну по одному начали подходить к Пилату. Сердце Лукилия сжалось от предчувствия чего-то недоброго. Вскоре с мужской стороны к первосвященнику приблизился Савл. Вслед за ним почти одновременно к целле подошли еще двое.
  - Здравствуй, Савл, - улыбнулся юноше Понтий Пилат.
  Иудей, бледный как смерть, с ненавистью взглянул на жреца.
  - Ты солгал, безумный старик, - ответил он.
  Женское пение прекратилось. Жрецы удивленно переглянулись.
  - Ты солгал, безумный старик. Тора - священная книга, точная копия которой хранится на небесах, - решительно воскликнул Савл. - И каждая буква в Торе обладает божественной силой.
  - Если мудрость богов не ограничена временем и пространством, как может то, что существует здесь и сейчас, вместить в себя всю мудрость богов? - удивился Пилат.
  Друзья иудея Савла встали рядом.
  - Ты сошел с ума, - повторил Савл. - Бог един!
  - Бог един! - эхом откликнулись иудеи. - Смерть колдуну!
  С этими словами предатели внезапно выхватили из-под одежды острые как бритва кинжалы и набросились на Пилата.
  Жрицы завизжали и разбежались, побросав бесполезные флейты и систры. Мужчины поспешили на помощь Пилату. В коридоре послышались тяжелые шаги вооруженных стражников храма. Но окровавленный Пилат уже падал на холодные плиты святилища, делаясь все тяжелее и тяжелее на руках у потрясенного Лукилия. Но больше всего Лукилия испугала непонятная, горькая улыбка на губах у первосвященника. Обезоруженный Савл, подобно змее, отчаянно извивался в руках у жрецов.
  - Думаете, мы испугаемся римской казни? - гордо воскликнул Савл. - Иудеи готовы на все во славу Иеговы!
  - Какое странное совпадение, - прошептал Пилат. - Я тоже устал от жизни, мой добрый Савл. Только смерть, говорят, никогда не надоедает.
  Один из стражников замахнулся на Савла копьем.
  - Не убивайте бедных фанатиков. Они не ведают, что творят, - остановил его Пилат.
  - Отведите иудеев к Титу Флавию, - сказал один из жрецов. - Пусть полководец сам накажет предателей по закону.
  Слабеющей рукой Понтий Пилат снял с пальца тяжелый золотой перстень.
  - Покажите мой перстень Флавию. Однажды Флавий поклялся исполнить любое желание человека, который спас ему жизнь. Это время настало. Отведите пленников к Титу Флавию, и скажите: трое из наших братьев-иудеев, которые отныне посвящены в сан, должны сегодня же покинуть Никомедию, живыми и невредимыми.
  Стражники застучали копьями о щиты. Жрецы возмущенно воздели руки к небесам.
  - Не слушайте первосвященника. Пилат бредит. Его раны смертельны, - крикнул Лукилий.
  Но Пилат спокойно взглянул Лукилию в глаза.
  - Разве тебе непонятно, почему Понтий Пилат так долго мечтал о смерти, Лукилий? Однажды я совершил ошибку. Всю жизнь меня терзало чувство вины. Я считал себя главной причиной гибели и страданий множества невинных людей. Надеюсь, моя смерть очистит римлянина от скверны. Ибо если бы самого царя Осириса не погубил его собственный брат, кровожадный принц Сет, тогда откуда бы после пришло спасение для многих людей, возлюбивших Осириса?
  Это были его последние слова. Понтий Пилат, верховный жрец богини Исиды в городе Никомедия, бывший римский наместник провинции Иудея, облегченно вздохнул и закрыл глаза.
  Над святилищем повисла зловещая тишина. Даже ошеломленные иудеи притихли. Одна богиня Исида, стоящая на пьедестале в богатых черно-белых одеждах с изысканными драгоценностями и ключом вечной жизни в левой руке, казалось, готова была заговорить, и даже будто бы качнулась в сторону первосвященника.
  Лукилий удивился, отчего его глаза остались сухими? Вероятно, трагедия произошла настолько стремительно, что простейшие человеческие чувства за ней не поспевали. Но короткие, точные мысли, засверкали как молнии в голове у Лукилия. Ему показалось, будто он только сейчас постиг смысл всего, о чем они прежде подолгу беседовали с Пилатом. Как часто Лукилий слушал Пилата, хотя не понимал его никогда. Ведь человеческие слова настолько несовершенны.
  - Верую, что однажды наступит время, когда на земле не будет ни эллина, ни иудея, - негромко повторил Лукилий слова убитого первосвященника.
  Начальник стражи с сомнением взглянул на него.
  - Что делать с пленными?
  - Разве ты не слышал приказ первосвященника? - сурово ответил ему Лукилий.
  Римлянин с достоинством кивнул и воскликнул:
  - Повелеваю, исполнить приказ Понтия Пилата!
  Иудеев повели прочь. Начальник стражи зашагал следом, сжимая в кулаке перстень первосвященника. Лукилий задумчиво проводил его взглядом.
  - Возможно, когда-нибудь перстень Пилата станет самой драгоценной святыней на земле, - почему-то предположил он.
  На третий день после смерти Пилата иудейская армия взяла Никомедию приступом. Всех жителей города безжалостно перебили. Только небольшому отряду чудом удалось спастись. В числе спасенных оказался Лукилий Лабиенус, от которого мы и узнали про эту историю.
  Много лет спустя, тайно собирая учеников в катакомбах, Лукилий Лабиенус подробно рассказывал каждому о жизни Пилата. Он с волнением вспоминал последний день первосвященника в Никомедии. Затем торжественно поднимал над головой египетский крест, ключ к вечной жизни, и настойчиво предупреждал:
  - Пилат говорил: надеюсь, моя смерть очистит душу римлянина от скверны. Мы знаем, что эти слова были сказаны Пилатом не про себя, а обо всех римлянах, которые прежде были беспощадными угнетателями. Однако, не следует поклоняться человеку, который стал дверью к спасению. Даже если благая сила отныне имеет человеческое лицо. Ведь лицо могло быть другим. Верьте в одну лишь силу, которая за Пилатом стоит. И тогда эта сила будет принадлежать не только Пилату, через кого она проникла в наш мир, но и каждому из вас. Любой, кто постигнет великую тайну и пробудится ото сна, вознесется душою в вечность к Осирису и Исиде.
  Через десять лет после падения Никомедии царь Симон захватил Константинополь. А еще через десять лет отважные иудейские львы овладели городом Рим. И, казалось, уже не было никаких препятствий для вечного господства избранного народа над другими народами, за исключением одного, незаметного события, о котором даже не сохранилось упоминания в серьезных работах самых лучших историков эпохи священной войны.
  Ведь в мире кое-что все-таки уже изменилось, поскольку подобные изменения бывают действительно неизбежными.
  
  МАТЬСЬЯ-ПУРАНА.
  (голографическая вселенная)
  
  Агент Сарвакарман дремал, сидя у окна. А на диване в углу агент Калкин перечитывал Матсья-Пурану.
  Прервав чтение, Калкин с воодушевлением сказал:
  - Послушай, Сарвакарман! Когда Нарада, сын Брахмы, захотел постичь тайну Майи, иллюзии бытия, бог Вишну велел ему нырнуть в пруд. Нарада нырнул в мутную воду и вынырнул уже девой, позабыв о прежнем существовании. Теперь его звали Сушила, дочь царя Каши. Отец просватал Сушилу за царя Видарбхи. Сушила стала царицей, познала радость любви, родила множество детей, дождалась внуков. Но вспыхнула война между мужем и отцом Сушилы. Оба царя, а так же сыновья и внуки Сушилы, полегли на поле брани. Сушила воздвигла погибшим погребальный костер и бросилась в огонь, заливаясь слезами. Но чудо! Костер превратился в пруд. Бог Вишну вывел Нараду из воды и спросил: "О чем ты плачешь, Нарада? Или еще не постиг тайну иллюзии бытия?"
  Начальство любит русских агентов. Послушаешь Калкина - дурак дураком, зато мышление нестандартное. А это редкость. Большинство людей пленники привычных иллюзий. Бог Вишну прав. Надо будет внимательно изучить Матсья-Пурану.
  Никто из вас не знает меня в лицо. Позвольте представиться - Леонард Хайденхаймер, виртуальный агент первого класса. Моя цель - Гильом Дюфай.
  Я всегда смотрел на компьютеры со страхом и восхищением. И там где другие видели только инструмент или игрушку, давно угадал явление космического масштаба. Стремительное развитие вычислительной техники вызывало у меня чувство, похожее на религиозный экстаз. Чудовищный монстр, незаметный росток грядущего хаоса, каждую минуту, день за днем тянулся к далекому небу, окруженный заботой своих безумных создателей, не способных понять, какую бездну они отворили невзначай.
  Пытливый Калкин вновь поднял голову.
  - Сарвакарман! Угадай, что было дальше?
  Вздохнув, агент Сарвакарман в ответ скрипнул стулом.
  - А теперь проверь свою интуицию! - лукаво прищурился Калкин. -Вишну взял Нараду с собой, вывел из леса и привел в пустыню. Вдали показались хижины. Вишну присел в тени одинокого дерева, а Нараду послал за водой. Едва Нарада постучался в дверь первой хижины, как позабыл о Вишну. Потому что дверь открыла девушка невиданной красоты. Нарада посватался к девушке. Ее родители согласились. Три года спустя у Нарады было уже трое детей. Потом умер тесть, и Нарада унаследовал имение. Ты меня слушаешь, или нет?
  Откуда в особом отделе русский идиот? Задача отдела - не разгадка тайны бытия. Наша цель - Гильом Дюфай.
  Мы начинали вместе. Три года назад Гильом Дюфай стал моим компаньоном. Идея была простой. Если дураки играют в рулетку, а владельцы рулетки выигрывают, то почему бы не запустить рулетку в Интернете? Оценив возможную прибыль, я и Дюфай поспешили зарегистрировать сайт.
  Замаскироваться оказалось нетрудно. Оплата услуг через Интернет давно стала привычной. А в виртуальные миры не играл только ленивый. Соединив реальные деньги с выдуманной страной, мы фактически получили рулетку, которая выглядела как обычная сетевая игра.
  Эта коммерческая игра называлась Могонтиак, потому что в центре нашего мира был город Могонтиак. Вокруг - деревни, поля, реки, леса. Все необходимое для игры клиент покупал за настоящие деньги. Вначале курс могонтиакского экю равнялся одному евро. Сегодня за экю дают десять евро. В любой момент экю можно обменять на обычные деньги. Но поскольку в пределах Могонтиака про инфляцию не слыхали уже десять лет, разумные люди предпочитают хранить сбережения в могонтиакских экю. Надеюсь, вы меня понимаете? Не только азартные игроки, а вполне достойные люди из разных стран. Фишки нашего казино стали новой валютой.
  Агент Калкин продолжил чтение вслух:
  - Одиннадцать лет прожил Нарада в деревне с женой и детьми, наслаждаясь семейным счастьем. На двенадцатый год хлынули обильные дожди. Глубокой ночью река вышла из берегов, захлестнула деревню и разрушила все дома. Во время потопа Нарада потерял жену и детей. Бурная река вынесла его на одинокий, голый утес. Рыдая, Нарада тщетно взывал со скалы к родным и близким, пока из темноты вдруг не послышался знакомый голос: "Куда ты запропастился, Нарада? Жду уже полчаса!" Тотчас рассеялась тьма, стихла буря, и при свете дня Нарада увидел Вишну. Бог по-прежнему сидел под деревом на пригорке посреди пустыни. Улыбнувшись, Вишну спросил изумленного Нараду: "Ну что? Постиг ли ты, наконец, тайну Майи, иллюзии бытия?"
  Сарвакарман и Калкин изнывали от скуки. Им до смерти надоело за мной следить. Прошло два года с тех пор, как Могонтиак стал частью мировой экономики. Самые первые игроки с легкостью стали богачами. Зато теперь новичкам приходится подолгу осваивать ремесла, охотиться и пахать. А попадешь в подземный лабиринт царя Аида, пощады не жди! Могонтиак - честная игра, религия не предусмотрена. Хочешь воскреснуть - плати! Но дешевле начать жизнь сначала. Поэтому игроки обычно бросали покойников в лабиринте. Какая удача, что я задержался в покойниках.
  Агент Сарвакарман задумчиво посмотрел в окно на развалины спортивного магазина за рекой.
  - Не понимаю, кому понадобилось взрывать магазин?
  Агент Калкин равнодушно пожал плечами. Сарвакарман перевел взгляд на него.
  - Неделю назад на воздух взлетело двухэтажное здание, а тебе плевать.
  Калкин втянул голову в плечи, желая стать незаметным. Сарвакарман с раздражением повысил голос.
  - Алло! Как слышно, прием? Глубокой ночью неизвестный псих взрывает спортивный магазин. Гири, штанги и тренажеры вслед за трусами и майками разлетаются в радиусе пятидесяти метров. Почему взрываются спортивные магазины? Плохое обслуживание? Высокие цены? Или в знак протеста против истребления носорогов? Это интересно всем, кроме агента из нашего отдела. Угадай, как его зовут?
  Калкин поджал губы.
  - Того, кто постиг тайну Майи, не смущают ни радости, ни страдания этого мира. Ничто не отвлечет меня от почитания Вишну, в котором я обрету избавление от череды призрачных существований.
  Сарвакарман закатил глаза.
  - У тебя аутизм!
  На лице Калкина возникла просветленная улыбка бодхисатвы.
  - Не оскорбляй меня, Сарвакарман. Недавно случилось замечательное событие. Доказано, что элементарные частицы мгновенно воздействуют друг на друга независимо от расстояния.
  Я подумал: ну вот, опять началось. В стенах департамента налоговой полиции писклявый голос русского всегда звучал фальшиво, как флейта на скотобойне. Кому нужны его мнимые числа и операционная алгебра? В нашем мире все натурально. Однако, агент Калкин никогда не переставал трепаться о великих вещах. Поэтому Сарвакарман не удивился. Только испугался. Слова коллеги показались ему загадочными.
  - Ну и что? - буркнул Сарвакарман.
  - Неужели непонятно? Изменение состояния каждой элементарной частицы мгновенно влияет на поведение всех остальных частиц. Это нарушает закон Эйнштейна о предельной скорости взаимодействия. Поскольку скорость, выше скорости света, равносильна преодолению временного барьера, открытие вдохновило ученых на революционную теорию.
  Сарвакарман нахмурился.
  - На какую?
  - Дэвид Бокхем предположил, что в основе вселенной - фикция, гигантская, роскошно детализированная голограмма.
  - Серьезно?
  - Ага.
  Сарвакарман притих.
  Незадолго до эмиграции агент Калкин получил в России ученое звание, которое стало предметом раздражения других агентов. Звание, которое нельзя применить на практике - бесполезный груз. Чего добился ученый Калкин? Стал негром в чужой стране, презренным мытарем. Он пишет скучные отчеты и вкалывает за деньги, как все. Я встречал немало людей, которые при помощи запутанных рассуждений научились изображать ум, которого нет. Если Калкин умен, тогда почему простой программист, вроде меня, сумел обвести его вокруг пальца? Ведь никто даже не подозревал, что злополучный магазинчик взорвал я.
  Гильом Дюфай изобрел настолько удачный алгоритм, что коммерческая игра быстро побила все рекорды популярности в Интернете. Но вскоре игроки наловчились и наши доходы снизились. Тогда Дюфай нашел дополнительных клиентов. За разумное вознаграждение мы отмыли хорошим людям немало грязных денег, пока безобидной игрой не заинтересовался департамент налоговой полиции - второй после Интернета жуткий монстр современной цивилизации.
  Чтобы справиться со вторым монстром Гильом Дюфай, не задумываясь, сотворил третьего.
  Год назад скорость передачи информации по сети достигла предела. Хитроумный компаньон изменил архитектуру программы, разбив ее на мелкие части. Отдельные блоки программы автономно копировали себя на чужие компьютеры, сохраняя связь между собой, как фрагменты одного организма. Таким образом, Могонтиак обрел анонимную и вечную жизнь в Интернете. Прежние сетевые вирусы казались теперь примитивными одноклеточными. Могонтиак стал первым многоклеточным паразитом. Отныне собрать воедино и уничтожить программу мог только сам Гильом Дюфай.
  Само собой разумеется, Дюфай сразу исчез, как сквозь землю провалился. Даже я не в состоянии его найти. Зато меня нашли без труда. Уже год вижу солнце через пуленепробиваемое стекло. Целый год я без перерыва играю в Могонтиак. Среди бесчисленных клиентов сумасшедшей игры необходимо обнаружить и опознать того, кто способен ее остановить. Моя цель - Гильом Дюфай. Да будет он трижды проклят.
  Тем временем, агент Калкин терпеливо толковал Сарвакарману суть модной теории голографической вселенной.
  - Трехмерность - не единственное свойство голограмм. Если голограмму разрезать на части и осветить лазером, каждая будет содержать первоначальное изображение. Каждый участок голограммы содержит всю информацию о предмете.
  - Но откуда взяться такой голограмме? Откуда? - капризничал Сарвакарман.
  Калкин многозначительно шуршал страницами Матсья-Пураны.
  - Мгновенное взаимодействие между частицами доказало: существует более глубокий уровень реальности, скрытый от нас. Мы видим предметы раздельными только потому, что воспринимаем лишь часть реальности. Раздельное существование элементарных частиц - иллюзия. На более глубоком уровне все предметы в мире едины. И атомы нашего мозга едины с атомами каждого лосося, который плывет, каждого сердца, которое стучит, и каждой звезды, которая сияет вдали...
  - Матсья-Пурана? - насторожился Сарвакарман.
  - Нет. Ученых цитирую.
  - Никогда не поверю, чтобы серьезный ученый мог выдумать такое! Столько разных предметов вокруг, - занервничал Сарвакарман. - Там стол, здесь стул, вон чашка, вот окно.
  - Представь аквариум с рыбкой, которую можно увидеть одновременно на двух экранах от разных видеокамер, расположенных спереди и сбоку от аквариума. Сначала можно подумать, будто рыбки на разных экранах - отдельные объекты. Но вскоре наблюдатель поймет: между рыбками существует взаимосвязь. А когда заметит, что изменение поведения одной рыбки моментально меняет поведение другой, сделает вывод: скорость взаимодействия рыбок выше скорости света. Хотя рыбка была одна.
  У Сарвакармана возникло твердое убеждение: над ним издеваются.
  - Хватит! Если такой умный, лучше объясни, как сумели взорвать магазинчик неделю назад? - огрызнулся Сарвакарман. -Вспомнил про него? Ни малейших следов взрывчатого вещества. Пиротехники разводят руками. Как? - вытянув шею, Сарвакарман впился глазами в Калкина. - Или нам только кажется, будто магазинчика больше нет? Ха-ха-ха!
  Думаешь, угадал? Даже ни пробуй, Сарвакарман. А как услышишь шум да гром, не удивляйся - это Леонард Хайденхаймер, виртуальный агент первого класса, учится взрывать спортивные магазины.
  Дело было так.
  Неделю назад, во время игры в Могонтиак, меня случайно забодал бык, которого я купил по дешевке. Угодив на тот свет, я целый час метался по лабиринту в бессильной ярости. Неужели опять начинать все сначала? Заброшенные покойники бесцельно блуждали вокруг. Лишенные человеческого управления, они подчинялись примитивной программе, пытаясь повторить то, чем занимались при жизни. Мертвая женщина с трудом ворочала кусок скалы. Грязные слезы катились по черному лицу. В моей душе шевельнулась жалость.
  - Ищешь клад?
  - Ловлю крыс.
  - Нет проблем, - усмехнулся я и легко сдвинул камень.
  Женщина отшатнулась.
  - Глиняный дом!
  Под камнем оказалась узкая нора, ведущая вниз.
  Я хорошо помнил - ниже загробного мира прежде не было ничего. Поэтому глиняный дом меня заинтересовал. Просунув обе ноги в нору, я застрял в плечах и помучался, прежде чем проник внутрь.
  Внизу было темно, пыльно и тесно. Под ногами растрескалась сухая глина. Приподняв голову, я с трудом разглядел узкое отверстие над головой. Потом заметил на экране компьютера глиняные фигуры, похожие на грубые изваяния людей.
  - Где я?
  Глиняные фигуры задвигались. Их молчание стало страшным. На мгновение показалось, будто я умер по-настоящему. Вероятно, в подобной могиле нашли вечный приют дикарь Энкиду, богатырь Гильгамеш и вавилонский царь Хаммурапи.
  - Среди вас есть Гильом Дюфай?
  Глиняные идолы расступились, и я увидел посреди склепа квадратный колодец с коричневой жижей вместо воды.
  Вам непонятно, почему правительство не запретило обмен могонтиакских экю на валюту реальных стран? Поставьте себя на место правительства. В Интернете появилась международная игра, которую невозможно остановить. Поэтому запреты со стороны властей только увеличивали доходы подпольных менял. А когда страсти улеглись, все заметили полезные качества игры. Мировая экономика получила дополнительный клапан для сброса паров.
  Вам непонятно, почему Калкин и Сарвакарман не остановили меня на краю колодца? Откуда им было знать, какая начнется чертовщина? Даже я не знал. Просто шагнул ногами вперед и с головой погрузился в жидкую глину на дне колодца. Агенты особого отдела давно потеряли ко мне былой интерес. Когда экран моего компьютера стал черным от жидкой глины, агент Сарвакарман сердито молчал у окна. А на диване в углу агент Калкин перечитывал Матсья-Пурану.
  Мои ноги коснулись дна. Потайного выхода не было. Жирная глина прилипла к телу. Я пополз обратно, упираясь руками и ногами в стенки колодца. Наконец голова оказалась снаружи. Приоткрыв тяжелые веки, я увидел ночное небо и полную луну. Тесный глиняный дом пропал без следа. Высокие снежные горы поднялись до звезд. Вокруг простирались безлюдные просторы полные сверкающих ледников и отвесных скал.
  Неужели я попал на секретный уровень игры в Могонтиак? Или началась совсем другая игра?
  Под ногами затрещал лед. Я стоял посреди замерзшего озера с кристально чистой водой. На поверхности льда, как в зеркале, возникло мое отражение. Широко расставив ноги, уперев огромные кулаки в шершавые бока, одиноко торчал посреди холодной пустыни исполинский глиняный идол.
  Сначала я заставил его ходить, бегать, а потом легко взлетел в небо над горным хребтом. Из любопытства попробовал долететь до луны. Не отрывая глаз от лунного диска, мой идол поднимался все выше и выше, пока глиняный лоб не осветили яркие звезды открытого космоса. И лишь тогда обернулся. Поверхность планеты на экране компьютера превратилась в географическую карту, по которой ее можно было узнать без труда.
  Гильом Дюфай сотворил в Интернете точную копию Земли. Интересно, зачем? Никто не захочет играть в такую игру.
  Глиняный идол начал спускаться в направлении ленты реки, на берегу которой стоял мой город. Вскоре я увидел город с высоты. Точность компьютерной копии поражала. Улицы на экране в мельчайших подробностях повторяли настоящие. Тень демона скользнула вдоль реки. Я отчетливо разглядел автомобили и фигурки людей. Впереди выросло здание департамента налоговой полиции. Демон совершил разворот и остановился в небе напротив окна двадцать первого этажа. Это было окно моей комнаты.
  Впечатление было настолько сильным, что я невольно выглянул из окна, ожидая увидеть монстра. Но глиняный идол летал только на экране компьютера. Снаружи было пусто. Агент Сарвакарман нервно ходил по комнате взад-вперед. А на диване в углу, отложив на время Матсья-Пурану, его настойчиво агитировал неутомимый агент Калкин.
  - Задолго до голографической модели вселенной, исследования нейрофизиолога Прэймбрэма завели Прэймбрэма в тупик. Эксперименты доказали: приобретенная информация не сосредоточена в отдельном участке головного мозга. Независимо от удаления любого участка, не удавалось добиться у крысы исчезновения условных рефлексов, возникших до операции. Прэймбрэм предположил, что память содержится не в отдельной группе нейронов, а в едином поле нервных импульсов коры головного мозга. Память подобна голограмме, любая часть которой всегда содержит изображение целиком. Это объясняет, каким образом человеческий мозг вмещает до десяти миллиардов бит информации. Ведь незначительно изменяя угол освещения голограммы, в одном кубическом сантиметре пленки можно без труда записать такой объем информации.
  Я даже пожалел беднягу Сарвакармана. Если голографическая теория не верна, тогда неподготовленный мозг агента вряд ли сумеет вместить десять миллиардов бит информации. Вот будет номер! А болтливость Калкина начала меня раздражать. Надо было проучить болтуна, однако в тот момент экран компьютера интересовал меня больше всего на свете.
  Что произойдет, если демон проникнет внутрь? Неужели на экране покажется наша комната?
  Захотелось разбить стекло. После испытания клавиш, которые обычно обозначают оружие, на экране вспыхнул красный квадрат прицела. Я прицелился в магазин за рекой. Это был пробный выстрел.
  Агент Калкин прикрыл фонтан красноречия, привстал и удивленно спросил у Сарвакармана:
  - Что за дерьмо?
  - Где? - встрепенулся Сарвакарман.
  Толстое стекло в окне не пропускало звук. Поэтому на другом берегу реки бесшумно летали по небу составные части двухэтажного здания.
  Насколько все зыбко и ненадежно! Еще недавно на берегу стоял первоклассный, спортивный магазин. Казалось, его построили на века! Но грянул выстрел из глиняного арбалета, и здания уже нет. Надеюсь, магазин застрахован.
  Вероятно, надо было найти разумное объяснение такому феномену. Но какое разумное объяснение можно придумать? Я практик. Время от времени возникают слухи о мертвых душах, которые посылают сообщения электронной почтой или болтают в чатах. Говорят, через секретный адрес Интернета можно проникнуть в потусторонний мир. Будто реальность похожа на глобальную сеть, в которой люди как файлы. А невидимые демоны, подобно опасным вирусам, ломают код бытия. Видимо это правда. Я вышел за пределы реальности. Компьютерная программа вмешалась в реальный мир. Потеря бдительности дорого обошлась Калкину и Сарвакарману. Неужели один из фрагментов игры случайно скопировал себя в астральный домен? Или неуловимый Гильом Дюфай угадал, как это сделать? Мне неизвестно, чем занимался глиняный бог после завершения программы. Однако на следующий день я всегда находил его там, где оставил. Через неделю, после тщательного исследования тонкостей управления своим новым компьютерным двойником, у меня созрел фантастический план. Пришло время рискнуть.
  За окном была глубокая ночь. Часы на стене пробили трижды. Калкин и Сарвакарман сидели рядышком на диване, листая Матсья-Пурану.
   - А теперь сопоставим голографическую модель головного мозга с голографической моделью вселенной, - воодушевленно предложил агент Калкин. - Если все, что мы видим, только набор голографических частот, тогда что такое объективная реальность на самом деле?
  - Что? - эхом откликнулся Сарвакарман.
  Я с волнением положил пальцы на теплые клавиши. Невидимый идол поднялся со дна реки и бесшумно взлетел до двадцать первого этажа.
  - Скажем прямо - реальности не существует, - восторжествовал над здравым смыслом ученый агент Калкин. - Как испокон веков утверждали восточные религии, материя есть Майя, иллюзия. На самом деле мы приемники в море частот. И все, что мы извлекаем из этого моря, воспринимая как физическую реальность, только часть единой и неделимой голограммы.
  Когда на экране возникло знакомое окно, глиняный бог размахнулся и ударил в окно кулаком. Толстое стекло разлетелось вдребезги. По стене вокруг поползли тонкие трещины. Агент Калкин уже почти объяснил Сарвакарману сложное откровение бога Вишну, когда компьютерный монстр вышиб из металлической рамы пуленепробиваемое стекло. Подпрыгнув от страха, агенты особого отдела уставились на разбитое окно. Вдоль помятого подоконника моросил мелкий дождик. На ковре задрожали холодные брызги воды. Глиняный бог проник в комнату ногами вперед и притаился у стены. Захотелось пошалить.
  - Господа, можно вас на минутку? - непринужденно спросил я.
  Калкин и Сарвакарман приблизились, озираясь по сторонам.
  - Взгляните на экран моего компьютера. Видите, двое в штатском стоят спиной к нам? Угадайте, кто это?
  Агенты притихли.
  - Правый одет как я, - робко заметил Сарвакарман.
  -А левый?
  - Похож на меня, - догадался Калкин.
  -Браво! Но почему?
  - В стене комнаты видеокамера? - предположил Калкин. - Интересно, где вторая?
  Очевидно, он вспомнил пресловутый аквариум с рыбкой, который выдумал для объяснения теории голографической вселенной. Поздно, первая рыбка! Слишком поздно, вторая рыбка! Напрасно вам кажется, будто вы сами, или моя программа, существуют раздельно. Теперь все едино. Компьютерный идол грозно шагнул вперед.
  - Ой! Она движется! - удивился Сарвакарман.
  В следующую секунду глиняный бог ухватил агентов за головы и столкнул лбами. Калкин и Сарвакарман разлетелись в разные стороны, как биллиардные шары. Потом с глухим стуком попадали на пол. Шалость удалась.
  За неделю мне удалось открыть немало новых, чудесных качеств у своего двойника. Я запрограммировал его маршрут, включил автопилот и выключил компьютер. Должно сработать. Невидимые ручищи подхватили меня поперек груди. Я легко взвился в небо через разбитое окно, завывая от ужаса. Полет над крышами домов длился пять минут. За городом потянулась степь. Через полчаса мы преодолели расстояние в сто километров. Конец маршрута был на окраине другого города, возле гостиницы, которую год назад купил один из моих друзей. Когда компьютерный демон наконец-то отпустил меня в траву, нервы не выдержали, и я бросился бежать прочь от места посадки.
  Старый верный друг Фридрих Цитербак встретил меня душевно. Без лишних вопросов поселил в свободном номере наверху. Правда, запер двери на ключ, зато пообещал раздобыть легальный ноутбук с радиомодемом. Я рухнул в постель лицом вниз и моментально уснул.
  Мне приснился Гильом Дюфай. Он встал возле моей кровати и бешено заорал:
  - Хайденхаймер, старый осел! Ты даже не представляешь, какое чудовище случайно выпустил на свободу! Программное приложение, которое ты запустил, называется Авадон. Это смертельно опасный демон апокалипсиса, фатальный вирус, о существовании которого предупреждал еще апостол Иоанн, хотя даже ему не приходило в голову, что найдется сумасшедший, который активизирует его добровольно.
  Но я не обязан видеть во сне предателя.
  - Дюфай, ты бессовестно бросил меня, а теперь оскорбляешь, - ответил я во сне подлецу. - По какому праву?
  - По праву мертвого, идиот! Год назад меня пристрелили как собаку.
  - Тогда кто снимал деньги со счета?
  - Кто угодно, только не я, - призрак глухо захохотал. - Что такое деньги? Призовые очки в вашей скучной игре? Я на другом уровне, компаньон.
  Меня разбудил Цитербак.
  Когда я с трудом оторвал голову от подушки, Фридрих уже сидел за столом. Рядом перезагружался потрепанный ноутбук. Заметив, что я проснулся, Цитербак тяжело вздохнул.
  - Плохие новости, Хайденхаймер. Коммерческая игра больше не загружается в Интернете.
  - Почему?
  Цитербак неодобрительно покачал головой.
  - Тебе виднее. Или ты надеешься меня обмануть? Представляешь, сколько хороших людей ты подвел?
  Я протер глаза.
  - Подожди. Не имею ни малейшего представления, как это произошло. Наверняка, в игру вмешался Гильом Дюфай.
  Цитербак перекрестился.
  - Год назад бедняжка Дюфай скончался у меня на руках от саркомы. Хайденхаймер, брось трепаться. Вот тебе ноутбук. Если через шесть часов не исправишь ошибку, пеняй на себя.
  И прежде чем я успел что-нибудь возразить, Цитербак уже удалился, заперев дверь в мою комнату на замок.
  Гильом Дюфай мертв? Сон оказался вещим. Вероятно, Цитербак по примеру других дураков хранил капитал в могонтиакских экю. Иначе, отчего бы он так взбесился? А вдруг именно Цитербак пристрелил Гильома? Тогда второй жертвой наверняка буду я.
  Снаружи по лестнице, ведущей на чердак, начал подниматься кто-то тяжелый. Деревянные ступени отчаянно затрещали. Нечеловеческий шаг! В голове мигом всплыла фантазия про высшую реальность, в которой люди как файлы. Ведь если Гильом Дюфай сказал правду, и фатальный вирус Авадон выйдет из-под контроля, то его уже никто не сумеет остановить. Интересно, куда направится древний демон апокалипсиса?
  Шаги приближались.
  Устаревший модем ноутбука долго не подавал признаков жизни. Потом забарахлил сервер провайдера. Когда все-таки удалось войти в Интернет, вместо знакомой заставки на экране в строгой, черной рамке отразилась невероятная информация:
  "Демо-версия программы Авадон завершила работу Просим подтвердить законность приобретения программы Авадон путем введения кода регистрации."
  От удара снаружи тяжелая дверь за моей спиной разлетелась в щепки. А я сидел за столом, седея от страха, читал эту надпись и боялся обернуться.
  "Демо-версия программы Авадон завершила работу. Просим подтвердить законность приобретения Авадона путем введения кода регистрации."
  Однако голос демона оказался на удивление тихим и ласковым.
  - Как успехи, Нарада? Постиг ли, наконец, тайну Майи, иллюзии бытия?
  Вот так сюрприз.
  Когда Нарада обернулся, то увидел Вишну. Бог восседал под тем же одиноким деревом на пригорке. А вокруг простиралась все та же пустыня. В глазах у Вишну загорелось торжество. Ему опять удалось перехитрить Нараду.
  Нарада вспомнил, как тысячу раз пережил рождение и смерть, соединение и разлуку с любимыми. Он был травой, был кустом, был лианой, был деревом. Рождался домашним и диким зверем, женщиной и мужчиной, простолюдином и брахманом. Был асурой и ракшасом, якшей и гандхарвом, апсарой и царем нагов. Но снова и снова становился жертвой Майи, иллюзии существования.
  Нарада упал на колени перед Вишну.
  - Я постиг тайну Майи! Честное слово, постиг! - взмолился Нарада. - И давно пожалел, что когда-то спросил о ней!
  Вишну лукаво прищурился.
  - Если постиг, зачем опять поверил в реальность бытия? Не унывай, Нарада! Рано или поздно исполнится твое желание. Ибо я терпелив.
  
  ЖЕЛТОЕ НЕБО.
  (эротика революции)
  
  Родители Чжан-Цзюэ с трудом собрали средства, чтобы талантливый сын попытал счастья в городе Чанчжи. Выдержав государственный экзамен, Чжан Цзюэ мог стать чиновником правительства императора Лин-Ди. Однако первая попытка Чжан-Цзюэ закончилась провалом. Внезапно в окрестностях города вспыхнул бунт разоренных крестьян. Чжан Цзюэ перебрался в Кайфын, но беспорядки настигли его и там. Страдая от жестоких притеснений, доведённые до отчаяния люди оставляли родные места и превращались в бездомных бродяг. По всей Поднебесной начались голодные восстания. Беглецы собирались в отряды и нападали на города, убивая богачей и чиновников. Против них высылались уездные войска. При известии о приближении армии повстанцы рассеивались, но едва войска уходили, собирались вновь. Спасаясь от водоворота мирских страстей, Чжан Цзюэ перебрался в окрестности города Шайдун и нашел тихое пристанище в деревне у реки Хуанхэ.
  Однажды в начале осени Чжан Цзюэ проходил через хлебное поле, как вдруг заметил, что золотые колосья зашевелились. Чжан Цзюэ подкрался поближе и обнаружил мужчину с женщиной, совершающих посреди поля соитие. Он громко расхохотался. Мужчина, красный от стыда, завязал кушак и бросился бежать, не оглядываясь. А женщина без смущения привела одежду в порядок, улыбнулась Чжан Цзюэ, и он заметил, что она очень красива.
  - Ну, как тебе прогулка среди тутовых деревьев? - спросил красавицу Чжан Цзюэ, вспомнив озорную народную песенку про свидание в роще.
  - Ничего, понравилось, - ответила женщина.
  - Я ученый. - сказал Чжан Цзюэ. - Надеюсь сдать государственный экзамен и получить должность при дворе. У меня завидное будущее, вот что я хочу сказать тебе, женщина.
  - Намекаешь на выгоду от знакомства с тобой? - удивилась красавица. - Неужели мой прежний приятель, который трусливо бросил меня одну, выглядел знатоком Конфуция?
  Юноша нахмурился.
  - Не хочу, чтобы ты подумала, будто между прежним и новым никакой разницы.
  С этими словами Чжан Цзюэ опрокинул незнакомку на спину и наказал за дерзость. Обнаженное тело женщины было жирным и гладким, как помада. Ее обильная пневма настолько переполнила энергией Чжан Цзюэ, что вопреки правилу юноша задумал овладеть красавицей во второй раз и нежно провел руками по женским ляжкам.
  - Эй, студент. Хочешь еще, бери. А гладить-то зачем? - усмехнулась женщина.
  Чжан Цзюэ с досадой отпрянул.
  - Ты похожа на лису. Крестьянка не может быть такой смелой.
  Перевернувшись на живот, женщина острыми зубками прикусила тоненький колосок, покосившись на юношу.
  - Можешь разглядеть меня со спины. Где ты нащупал хвост? Знай, мне открыт секрет чудесного соития, которое делает человека бессмертным.
  - Неужели? - прищурился Чжан Цзюэ. - Я потратил много лет на изучение древних трудов, однако не знаю такого секрета. А ты, простая деревенская потаскушка, умнее меня?
  - Как по твоему, сколько мне лет? - спросила незнакомка.
  Ее широкая, крепкая задница оказалась белой как снег. Чжан Цзюэ вскочил и решительно зашагал прочь.
  - Довольно меня дурачить.
  Когда Чжан Цзюэ обернулся, незнакомка болтала розовыми пятками в воздухе и смеялась юноше вслед.
  - Захочешь узнать путь великого равновесия, найдешь мою нору на горе у реки!
  Заподозрив неладное, Чжан Цзюэ бросился бежать.
  Добравшись домой, Чжан Цзюэ запер дверь, разделся и внимательно себя осмотрел. У людей, полюбивших лису, вначале появлялись красные язвы, кожная сыпь, болезненный кашель, лихорадка, головная боль. Потом выпадали волосы и заживо гнили кости. К счастью, Чжан Цзюз не обнаружил зловещих признаков. Глубоко задумавшись, юноша уселся на циновке перед окном.
  Ближе к вечеру юношу навестил деревенский староста по имени Ян-Ди. Чжан Цзюэ почтительно приветствовал старика и предложил ему чашку чая.
  Ян-Ди охотно скрестил ноги возле стола. Отведав угощение, вежливо поклонился.
  - Как здоровье вашей жены? - спросил его Чжан Цзюэ.
  - Спасибо, жена и дети здоровы, - ответил Ян-Ди.
  - Есть ли новости из столицы?
  Ян-Ди тяжело вздохнул.
  - Император здоров. Однако скверные люди огородили сына неба непреодолимой стеной. Говорят, чтобы достичь совершенства следует соединить в себе мужчину и женщину. Но разве такое возможно, когда человек с детства лишен мужского достоинства? Евнух навсегда теряет врожденную силу Янь. А энергия Инь для него тем более недоступна. Следовательно, оскопленный не достигнет гармонии. Тем не менее, жадные евнухи управляют Поднебесной именем императора. Вот почему неурожай, голод и чума истощили страну.
  - Неужели придворные мудрецы не в силах избавить императора от плохого влияния евнухов? - спросил Чжан Цзюэ.
  - Во времена императора Ань-Ди конфуцианцы пытались покончить с порочным правительством, но их обвинили в заговоре. Теперь редкие мудрецы решаются защищать правду.
  - Ходят слухи, будто династия Хань лишилась небесного покровительства, - понизил голос Чжан Цзюэ.
  - Слухи как вода, - прошептал Ян-Ди. - Они льются на землю с дождем и растекаются по всем уголкам Поднебесной. Никто не в силах им помешать. В деревне почти не осталось свободных людей. Последняя засуха разорила крестьян. Большинство лишилось земли, став невольниками Пен-Ху. Сильные дома порабощают жителей Поднебесной.
  - Неслыханная несправедливость, - возмутился Чжан Цзюэ.
  Старик улыбнулся.
  - Прежде и я подобно вам надеялся получить должность при дворе, усердно изучая Конфуция. Трижды сдавал экзамен. Но в наши дни мудрость можно доказать только деньгами. Возможно, вам больше повезет.
  - Один раз уже не повезло, - развел руками Чжан Цзюэ.
  Собеседники замолчали, наслаждаясь обжигающим чаем. Потом Чжан Цзюэ вспомнил про красавицу, которая его испугала.
  - Разрешите спросить у вас об одной женщине, уважаемый Ян-Ди. Я повстречал ее в поле. Повадками женщина напоминала лису, но красотой могла сравниться с принцессой. Вам что-нибудь известно о ней?
  - Здесь много красавиц, - пожал плечами Ян-Ди.
  - Женщина гуляла вдали от деревни совершенно одна.
  Ян-Ди поперхнулся горячим чаем.
  - Тогда держитесь от нее подальше, - сказал он.
  -Почему?
  - Если не ошибаюсь, вы видели старуху Цао-Нян.
  - Но женщина показалась молодой и красивой.
  - Внешность бывает обманчивой. Старуха Цао-Нян старше любого из местных жителей. Однако ей известен секрет чудесного соития, которое делает человека бессмертным.
  Чжан Цзюэ с удивлением приподнял брови.
  - Неужели? Тогда почему никто не заставил Цао-Нян открыть секрет?
  - Это опасно. Многие умерли, пытаясь навредить Цао-Нян. Даже всемогущий Пен-Ху ее боится.
  После этих слов Ян-Ди внезапно вспомнил о важном деле и стал поспешно прощаться с Чжан Цзюэ. Когда юноша вышел на улицу проводить старика, Ян-Ди настойчиво повторил:
  - Держитесь подальше от Цао-Нян. Не надейтесь оказаться умнее других.
  Оставшись один, Чжан Цзюэ присел на пороге дома. В окнах соседних домов давно погасли огни, а юноша по прежнему не спал, вспоминая красоту Цао-Нян. Теперь он искренне сожалел, что не спросил у Ян-Ди про самое главное: обещала волшебница прежде кому-нибудь открыть секрет добровольно? Если нет, тогда у него преимущество. Возможно, красавице надоело наслаждаться бессмертием без друзей.
  Чжан Цзюэ решил прогуляться перед сном и не заметил, как дошел до ограды. За частоколом начинался лес. Юноша со страхом подумал, что волшебница Цао-Нян возможно рыщет поблизости в образе лисы. Ему захотелось проверить это. Он взобрался на вершину ограды и действительно заметил одну рыжую разбойницу, сидящую снаружи. Шевельнув хвостом, лисица спокойно высунула язык и часто задышала, не отводя глаз.
  - Здравствуйте, госпожа Цао-Нян, - дрожащим голосом приветствовал ее Чжан Цзюэ.
  Потом свалился с забора, убежал в свою хижину и всю ночь не смыкал глаз.
  На следующий день ближе к полудню, усталый и встревоженный Чжан Цзюэ навестил Ян-Ди.
  - Вы слишком усердно готовитесь к экзаменам, - сказал старик, увидев его.
  - Как спастись человеку, которого полюбила лиса? - напрямик спросил Чжан Цзюэ.
  Ян-Ди ахнул и призадумался.
  - Лучше убить лису.
  - А если она способна за себя постоять? Подозреваю, что моя злодейка обернулась лисой добровольно, еще при жизни.
  - Такие оборотни опасней, - согласился Ян-Ди. - Чудесная пневма земли обильна в лисьих норах. Животная часть души умершего, не достигнув желтых источников, иногда случайно обретает форму навья-гуй, концентрируясь вокруг тела лисы. Но если специально добиться превращения волшебным путем, энергия живой души волшебницы делает лису божеством.
  - Я погиб! - воскликнул Чжан Цзюэ.
  Ян-Ди заботливо усадил гостя на циновке в тени деревьев. Чжан Цзюэ подробно рассказал о своей беде. Однако, Ян-Ди не поверил, будто Цао-Нян превратилась в лису.
  - Разве мало хищников бродит ночью вокруг деревни? - удивился старик. - Неужели каждая лисица, утащившая курицу, чудесного происхождения?
  - Тогда почему лисица не убегала, а нахально смотрела на меня вот так?
  Юноша выразительно вытаращил глаза, изображая лису.
  - Возьмите палку, и сразу увидите только рыжий хвост, - рассмеялся Ян-Ди.
  Остаток дня пристыженный Чжан Цзюэ учил наизусть Ли Цзи и ничего не ел, желая проучить себя за глупость. К вечеру в животе заурчало. Голод напомнил о более реальных вещах. Чжан Цзюэ подсчитал сбережения. Если к началу зимы он опять провалится на экзамене, придется с позором возвращаться домой.
  Когда стемнело, юноша нашел палку покрепче и зашагал к ограде.
  Серебряная луна в небе над головой достигла совершенства. Ночь оказалась светлой. Взобравшись на частокол, Чжан Цзюэ нисколько не удивился, заметив лисицу на прежнем месте.
  - Чего зубы оскалила? Думаешь, я цыпленок?
  Он показал лисе палку, но разбойница даже не шевельнулась. Юноша догадался: хитрое животное понимает насколько бесполезно его оружие на большом расстоянии. Тогда Чжан Цзюэ решительно перемахнул через ограду.
  - Пошла прочь!
  Лисица отбежала на пару шагов и остановилась.
  - Ну, это уж слишком. Я тебя проучу.
  Чжан Цзюэ погнался за лисой. Разбойница бросилась по узкой тропинке в лес. Несколько раз Чжан Цзюэ едва не попал палкой по ее спине. Наконец ветки деревьев начали хлестать его по лицу. Впереди блеснула река. Лиса исчезла. Остановившись, юноша огляделся по сторонам и подумал, что его нарочно заманили сюда.
  - Что я наделал! - воскликнул Чжан Цзюэ.
  Ему почудилось, будто под каждым кустом прячется приведение. Чжан Цзюэ взял себя в руки и ухватился за спасительную мысль: при свете дня приключение наверняка покажется ему просто забавным. Но возвращаться в деревню ночью через лес не хотелось. Чжан Цзюэ заметил тростниковую хижину на горе. Озираясь по сторонам, юноша осторожно поднялся к ней.
  Хижина стояла над самым обрывом у реки. В окне горел свет, изнутри доносились голоса и звуки лютни. Чжан Цзюэ постучался в дверь. Не дождавшись ответа, с любопытством заглянул внутрь.
  Посреди комнаты на циновке сидела красавица Цао-Нян. Перед ней стоял столик с изысканным угощением. Рядом отдыхали три богато одетые девицы, одна прекрасней другой. Младшая играла на лютне. Подружки складно пели под музыку нежными голосами:
  
  -Кожа моя словно жир затвердевший, бела и нежна.
  Брови как бабочки, светит лицо как луна.
  Ласковы руки мои, поцелуи легки,
  Резво сверкают в глазах озорные зрачки.
  
  Чжан Цзюэ догадался, что бежать бесполезно.
  - Здравствуйте, госпожа Цао-Нян, - обреченно поклонился он.
  - Здравствуйте, здравствуйте, господин студент, - улыбнулась волшебница. - Как здоровье ваших родителей?
  - Спасибо. Полгода назад были еще здоровы.
  - Не желаете разделить наш ужин?
  Чжан Цзюэ вспомнил, что весь день ничего не ел.
  - С удовольствием помогу вам скорее его закончить.
  - А вы умеете быть храбрым, когда нет выбора, - одобрительно заметила Цао-Нян. - Как здоровье Ян-Ди, который советовал держаться подальше от старухи Цао-Нян?
  Чжан Цзюэ стало ясно, что волшебнице известны подробности его жизни в деревне. Окончательно покорившись судьбе, он уселся за стол.
  - Надеюсь найти его в добром здравии, когда вернусь.
  С этими словами Чжан Цзюэ протянул руку к тарелке. Цао-Нян любезно взмахнула разноцветным веером, отгоняя комаров.
  - Свежая мертвечина из деревенских могил. Кушайте, не стесняйтесь.
  Чжан Цзюэ побледнел. Девушки захихикали.
  - Я пошутила, - успокоила юношу Цао-Нян. - Однако вам лучше не прикасаться к нашей еде. Приятно, что вы больше не называете меня потаскушкой.
  - Прошу меня извинить.
  - Ничего удивительного. Многие обыватели, незнакомые с искусством чудесного соития, поначалу судят обо мне превратно.
  Чжан Цзюэ обиделся.
  - Я изучал труды древних мудрецов и немного знаком с тайными знаниями. Кормилица даже научила меня волшебному танцу, который придумал великий Юй.
  - Какая прелесть! - восхитилась Цао-Нян. - Пожалуйста, покажите.
  Одна из девушек заиграла на лютне. Чжан Цзюэ встал и пошел по кругу слева направо, повторяя старинный ритуал.
  - Если движения верны, рискуете оказаться на небе посреди звезд, - деликатно напомнила волшебница. - Надеюсь вам известен волшебный танец, который возвращает человека обратно?
  Чжан Цзюэ мужественно исполнил чудесное вращение до конца.
  - Ах, ах! - заволновались девушки. - Слишком высоко!
  Потрясенный юноша внезапно обнаружил, что танцует в воздухе над землей. Он закричал от ужаса, предчувствуя неизбежное падение и смерть. Но красавицы по-прежнему были рядом.
  - У вас несомненный талант, - оценила его успех Цао-Нян. - Девушки, давайте поможем волшебнику Чжан Цзюэ вернуться обратно.
  Подружки мелкими шагами закружились по воздуху в обратном направлении, грациозно взмахивая длинными рукавами. Спустя некоторое время, которое показалось Чжан Цзюэ вечностью, они благополучно очутились в доме на берегу реки. Юноша рухнул на колени и крепко вцепился в циновку. Любопытные красавицы молча окружили его. Цао-Нян толкнула изящной туфелькой в бок Чжан Цзюэ.
  - Эй, студент! Мы спасли вашу жизнь. Теперь вы обязаны нас отблагодарить. Девушки тоскуют без любви и мечтают получить удовольствие. Это Фань, это Чу, это Ли. С кого хотите начать?
  Чжан Цзюэ с трудом заставил одеревеневшее тело принять достойное положение.
  - Их трое, а я до сих пор потрясен полетом, госпожа Цао-Нян. Могу не справиться.
  - Девушек четверо, вы забыли про меня.
  Красавицы затряслись от смеха.
  - Какой робкий, - наморщила носик Фань. - Его навья-гуй съежился и спрятался между ног.
  - Не шути так, - предупредила Чу. - А то придется самим ласкать друг друга.
  Униженный Чжан Цзюэ поклонился волшебницам до земли.
  - Госпожа Цао-Нян, пожалуйста, отпустите меня домой.
  - Неужели сейчас, когда судьба подарила тебе редкую удачу, откажешься от бессмертия? - удивилась Цао-Нян. - Знай, мы способны истощить мужскую силу и прогнать любовника за порог дряхлым стариком. Но я научу тебя искусству чудесного соития. Чтобы достичь гармонии, соедини в себе мужчину и женщину. Угадай волю судьбы покорно, как женщина. Но используй все силы, чтобы исполнить волю судьбы, как мужчина. Тогда мужское и женское соединятся в тебе воедино, твое могущество возрастет, и ты перестанешь быть игрушкой в руках судьбы.
  Цао-Нян взмахнула веером. Под музыку лютни девушки начали красивый танец, покачивая полными бедрами.
  
  -Много слабых звезд на небосводе,
  Между них всего одна луна.
  К князю я спешу, лишь ночь приходит,
  Звездочка, что в князя влюблена.
  
  Ощутив прилив сил, Чжан Цзюэ поднялся с колен.
  - Мир, который обычные люди видят вокруг, подобен волнению от порыва ветра на поверхности пруда, - сказала Цао-Нян. - Одни и те же невидимые силы воплощаются в горы и деревья, в животных и людей. Сперва единая энергия Ци разделилась на мужскую и женскую. Потом мужское и женское породили еще четыре силы. Только эти силы реальны.
  Девушки окружили Чжан Цзюэ, освобождаясь от лишней одежды:
  
  - Сколько слабых звезд на небосводе!
  Светит Мао и Шеньдун видна.
  Но когда бесследно ночь проходит
  Прогоняет звездочку жена.
  
  - Но почему вы захотели добровольно поделиться со мной секретом, госпожа Цао-Нян? - спросил Чжан Цзюэ.
  - Серебряная луна не светит днем, - объяснила волшебница. - Луне нужен муж, могучее желтое солнце. Вместе мы будем непобедимы. Наступили ужасные времена. Желтое небо окрасилось в синий цвет. Ни один мужчина Поднебесной, даже император Лин-Ди, больше не освещает страну как солнце. Но мое волшебство вернет Поднебесную на путь великого равновесия.
   Чжан Цзюэ успокоился. Ему даже показалось, будто он давно мечтал о подобном приключении. Что ожидало его впереди? Экзамен, который бедному студенту никогда не сдать. Потом печальная дорога домой или бессмысленное скитание по нищей стране. Даже работа рыночного писца больше не приносила дохода. В животе снова заурчало. Угроза полуголодного прозябания настроила Чжан Цзюэ решительно.
  - Я попробую, - согласился он.
  Цао-Нян улыбнулась.
  - Чтобы добиться бессмертия забудь о том, что живешь. Соединись с гармонией невидимых сил, и поток энергии Ци замкнется в каналах твоего тела.
  Продолжая танцевать, девушки увлекли Чжан Цзюэ в соседнюю комнату, где в темноте уже ждала мягкая постель с красным изголовьем в виде полумесяца. Красавица Чу легла первой. Схватив юношу за волосы, она прижала его лицом к животу. Лютня со звоном упала и разбилась. В наступившей тишине подружки молча развязали одежду Чжан Цзюэ. Цао-Нян встала рядом.
  - Плотская любовь часть мирового круговорота невидимых сил. Если направить страсть внутрь, смертная плоть станет подобием вечной вселенной. Не теряй семени, Чжан Цзюэ. Дыши животом, ровно и глубоко через нос. Вскоре ты наполнишься женской энергией из бездонного колодца лисьего племени. Мы копили ее веками. Заметив, что красная птица готова перейти к черному воину, я надавлю на секретную точку, которая замкнет поток пневмы и направит созревшее семя в сторону головы вдоль твоего позвоночника. После ты сможешь повторить это сам. А когда используешь остальных девушек, все четыре стихии объединятся в тебе.
  Чжан Цзюэ почувствовал, как подскочил его нефритовый стебель и глубоко вдохнул возбуждающий женский запах.
  На следующий день известие о таинственном исчезновении Чжан Цзюэ мигом облетело деревню. Приближалась пора сбора урожая, поэтому печальное событие показалось дурной приметой. Ян-Ди организовал поиски Чжан Цзюэ. Крестьяне долго прочесывали окрестные леса и поля. Даже надменный Пен-Ху, вопреки скверному характеру прислал на помощь своих людей.
  Чжан Цзюэ вернулся в деревню глубокой ночью, когда уставшие люди разошлись по домам. Перемахнув через ограду, студент незаметно прошел по безлюдной улице и постучался в дверь дома Ян-Ди.
  - Где вы пропадали весь день? - не на шутку рассердился староста. - Можно было предупредить, если вдруг появилась охота в одиночестве бродить по диким лесам.
  Улыбнувшись, Чжан Цзюэ приложил палец к губам.
  - Тише, не разбудите жену.
  - Весьма похвальная забота о спокойствии других людей. Жаль, что не проявили ее пораньше.
  - Я ухожу, - объяснил Чжан Цзюэ.
  - Куда?
  - Соберу молодежь, юношей и девушек. Лучшим из них открою путь великого равновесия. А когда учеников станет достаточно, вся Поднебесная обретет великое равновесие под воздействием энергии, которой я овладел.
  Старик с сомнением взглянул студенту в глаза.
  - Что вы задумали?
  - Одни и те же невидимые силы управляют бесконечно малым и бесконечно великим, - ответил Чжан Цзюэ. - Человек и вселенная едины. Прежние правители соединяли небо с землей. Поднебесная была живым телом императора. Но, лишившись гармонии, правитель теряет Дао. Чтобы восстановить порядок среди людей, покончить с болезнями, наводнениями и засухой, необходимо вернуть чудесного императора. Тогда случайные события в жизни Поднебесной обретут гармоничное движение вокруг его величества в правильном направлении.
  Испуганно заморгав, Ян-Ди умоляюще сложил руки на груди.
  - Ваши мысли туманны Чжан Цзюэ. Тем более странно, почему вы заговорили загадками только сейчас? Неужели вы задумали новый бунт?
  Чжан Цзюэ учтиво поклонился.
  - Эпоха синего неба на исходе, - торжественно сообщил он. - Пора покончить с несправедливостью. Наступит день и вы увидите над головой желтое небо вместо синего.
  Потом Чжан Цзюэ решительно отвернулся, зашагал прочь и растворился в темноте. Так началось восстание желтых повязок.
  
  
  СИЛА КАББАЛЫ.
  (из мемуаров Адама Кадмона)
  
  Защищая синагогу, Натан Бен Элизер от удара казацкой булавой по голове потерял память. Когда несчастный пришел в себя, не узнал ни друзей, ни семьи. Не помнил имени, которое прежде носил. Натан Бен Элизер даже забыл о том, что он еврей.
  - Кто я? - спросил Натан родного брата, выносящего беднягу на руках из горящего здания. Брат понял его вопрос философски.
  - Ты сын несчастного народа, который выдержит все, - ответил он.
  Запорожцы Хмельницкого недолго гуляли в местечке. Подоспели поляки и прогнали казаков в степь. Едва за изгородью рассеялись клубы пыли, как из укрытий на улицу высыпала рыдающая толпа уцелевших жителей местечка. Дети искали родителей, родители искали детей. Трупы усыпали землю, словно запорожцы разбросали в поле зерно. Одних казаки сожгли, с других заживо содрали кожу. Беременным вспарывали животы и весело тешились, насадив зародышей на острые пики. Самых удачливых мертвецов зарубили саблями на скаку.
  Убирая покойников со двора, рабби Бергу показалось, что одна из женщин со связанными руками пошевелилась. Он с надеждой откинул покрывало. Огромный женский живот кто-то небрежно зашил. Распутав толстую нить, рабби обнаружил внутри еще живую черную кошку и долго кричал от ужаса.
  - Руки связаны, чтобы женщина не избавилась от кошки, - объяснил магид Иссерлес.
  - За что нас так ненавидят? - рухнул на колени рабби Берг.
  Иссерлес развел руками.
  - Нетрудно ответить. Во-первых, они христиане. Христианский бог велел по-братски любить всех людей, за исключением иудеев. Во-вторых, пьяницы, убийцы и дикари. Нельзя сказать, будто они не ведали что творят, поскольку любому дураку ясно: если разрезать живот и посадить внутрь разъяренную кошку, будет ужасно больно.
  В полдень поляки проехали обратно. Закаленные в битвах ветераны бледнели и крестились при виде покойников. Седой хорунжий смахнул слезу. Поравнявшись с рабби Бергом, он учтиво свесился с лошади и ободряюще произнес:
  - Будьте спокойны, больше не будет у вас погромов, пан священник. Иеремия Вишневецкий спешит на помощь.
  - Большое спасибо, - заплакал рабби Берг.
  Вечером магид Иссерлес собрал на пепелище синагоги притихших единоверцев. Он долго думал, прежде чем заговорить. Потом поднял с земли медный семисвечник, от которого казачий есаул прикуривал люльку, и велел его зажечь.
  - Вновь навел Господь на Израиль царя Халдейского, чтобы тот истребил народ мечем в доме святыни их, не щадя ни девицы, ни ребенка ни старца, а сокровища унес в Вавилон.
  Иссерлес опасался нового взрыва отчаяния и слез, но потрясенные люди угрюмо молчали, опустошенные как выжженная земля.
  - И сожгли дом Божий, разрушив стену Иерусалима. Напрасно посылал Господь посланников своих с раннего утра, жалея народ и свое жилище. Смеялись над посланниками, пренебрегали истиной, доколе не сошел гнев Господа на народ так, что не стало ему спасения.
  Магид Иссерлес нашел глазами рабби Берга, зная что рабби может его остановить. Но рабби Берг будто окаменел, покорно слушая странствующего проповедника. Воодушевленный Иссерлес поднял руки к небу.
  - Знайте, что наказание Хмельницким есть родовые муки накануне великого торжества. В Иерусалим уже вошел долгожданный мессия. Его зовут Саббатай Цви. Он родился в Измире, сын почтенных родителей. Сумма букв его имени совпадает с суммой божественного имени Шаддай. Многие признали его. Женой избранника стала Сара, осиротевшая девушка из Литвы. Радуйтесь, Израиль воссоединился с шехиной. Любовь Господа наполнила мессию через Сару. Избавление близко.
  Удивленные люди зашептались. Многие слышали о турецком пророке, но никто не ожидал подобной проповеди сейчас. Опомнившись, рабби Берг решительно отстранил Иссерлеса и заговорил о более неотложных вещах.
  Когда жители местечка, услышав привычные слова утешения, разошлись оплакивать мертвых, возмущенный рабби набросился на магида с упреками.
  - Твое сердце из камня! - воскликнул он.
  Иссерлес стоял перед рабби с невозмутимым лицом, как будто кровавая трагедия нисколько его не потрясла.
  - Я давно предупреждал о возмездии, - сказал магид. - Шляхта угнетала греческих христиан, а иудеи помогали, да посмеивались. Наши люди добились монополии в торговле вином, силой закрывая казацкие шинки. Арендовали у шляхтичей озера и леса, чтобы взимать налог с рыбаков и охотников. Говорят, были даже случаи аренды православных церквей, где христиане платили иудеям за свадьбы, крестины и похороны.
  - Какая подлая ложь!
  - Я тоже не верю. Но слухи не рождаются на пустом месте. За Хмельницкого дикая степь и лютая ненависть. Только чудо может теперь нас спасти.
  - А за нас могучие рыцари и король! - закричал рабби Берг. - Мои предки принесли в эту страну ремесла, торговлю, искусство и процветание. Никто не гнал их взашей, когда целые семьи переселялись из Германии. Еще Казимир Великий даровал иудеям грамоту, подтверждая законные права. Благородные люди не бросят нас в беде!
  - Где они были утром? - напомнил Иссерлес.
  - Иногда мне кажется, будто ты живешь в другом мире, - простонал рабби Берг. - Слишком много читаешь. Книги каббалы тебе заменили Тору.
  - Каббала проясняет тайный смысл, ничего не заменяя, - возмутился Иссерлес. - В начале времен материальный сосуд Кли полностью вмещал в себя светлую силу Ор, но потом взорвался на бесчисленное множество отдельных осколков, которые рассеялись по вселенной, подобно детям Израиля. Однако каждый человек путем сопротивления материальным страстям способен высечь искры из осколков Кли, чтобы зажечь свет Ор в собственной душе.
  Рабби Берг тяжело вздохнул.
  - Ты странный человек, Иссерлес.
  - Я проповедник мессии, который открылся в Иерусалиме. Год его появления предсказали мудрецы, используя тайный численный шифр текста священных книг.
  - А тебе известно, что Саббатай Цви разрешил запретную пищу?
  - Многие запреты важны не по существу, а только в качестве соблазна, преодолевая который душа возвышается, - охотно объяснил Иссерлес. - Кто привык подчиняться правилам, умеет владеть собой. Например, ты можешь сам запретить себе что-то, и если выдержишь искушение, приобретешь духовную силу для движения к Господу по ступеням древа Сефирот. Ведь если человек поневоле совершаешь то, чего не желает, в его душе еще не собраны воедино осколки сосуда Кли.
  - Значит, для очищения необходим грех?
  - Для очищения необходимо преодоление греха. Но если исчезнет грех и не останется соблазна, не будет и очищения.
  - Как можно рассуждать о таких вещах, стоя по колено в невинной крови? - воскликнул рабби.
  - Страдания тоже искушают.
  Наступила ночь. Рабби Берг вернулся на развалины собственного жилища. А магид Иссерлес в поисках пристанища оказался в подвале дома Бен Элизера, где чудом уцелевшая семья горевала вокруг Натана. Его брат, Иосиф Бен Элизер, подробно рассказал проповеднику о несчастье.
  - Конечно, нам повезло больше. Мы успели убежать в степь. Только Натан потерял память от сильного удара по голове. Даже жена и дети для него теперь, как чужие. Доктор осмотрел его рану. Сказал, что видел и хуже. А рабби велел молиться, чтобы Господь вернул нам Натана.
  Магид Иссерлес задумался.
  - Удивительная история.
  - Говорят, такое иногда случается.
  - Вы что-нибудь можете рассказать о себе? - спросил Иссерлес у Натана.
  Несчастный вздохнул, поправляя окровавленную повязку на голове.
  - Только то, что слышал от других. Мужчина сказал: он мой брат. Вот Ребекка, моя жена. В углу спят мои дети. Но я не уверен, что это правда.
  - Тем не менее, отвечаете вы разумно. Понимаете, что у людей бывают братья, жены и дети. Разве этого мало? А теперь твердо знаете, кто вы такой.
  Натан Бен Элизер улыбнулся.
  - Я твердо знаю только то, что я есть.
  Магид вздрогнул.
  - Я есть... - невольно повторил он.
  Иосиф и Ребекка переглянулись.
  - Я Есть - одно из имен Господа, - объяснил маггид Иссерлес.
  - Кого? - переспросил Натан Бен Элизер.
  В наступившей тишине потрясенный Иссерлес догадался, что впервые повстречал человека, ничего не знающего о Боге. Раньше маггид не подозревал, что такое возможно. Иссерлес попробовал представить: каково быть разумным существом, знакомым с человеческим языком и привычками, но лишенным индивидуальности? Ему стало страшно. Потом в душе маггида шевельнулась тщеславное предвкушение чудесного открытия.
  - Натан умел читать и писать?
  - Не только идиш, даже иврит мой брат изучил в совершенстве, - с гордостью ответил Иосиф.
  - Тогда будет легче, - повеселел Иссерлес, обернувшись к Натану. - Вы способны написать свое имя? Желательно на иврите.
  После короткого замешательства, Натан Бен Элизер поднял палочку и уверенно нацарапал на земле нужное слово. Иосиф и Сара обрадовались.
  - Слава Господу, память возвращается к нему!
  - Я просто использовал имя, которое мне назвали, - объяснил Натан.
  Иссерлес улыбнулся.
  - Взгляните на священные буквы, уважаемый Бен Элизер. Они живые. Эти волшебные символы едины с невидимыми силами, из которых состоит вселенная. Все что вы видите вокруг, является воплощением невидимых сил. Объединяясь в различной последовательности, силы вызывают существование бесконечного множества отдельных предметов. Люди тоже состоят из сил. Ваше имя это ваша индивидуальность. Если вы будете долго смотреть на свое имя, память вернется к вам.
  Натан с сомнением взглянул на кривую надпись.
  - А если имя чужое, я стану кем-то другим?
  - Имя подлинное, - заверил его маггид.
  Несчастный устроился поудобней и впился глазами в буквы на земле.
  - Хорошо, попробую.
  Проснувшись на следующий день, маггид Иссерлес увидел, что Натан исчез. Уставшие дети дремали рядом с матерью. Иосиф ворочался на подстилке у стены. Только Натана не было заметно.
  Магид выбрался наверх. Натан Бен Элизер трудился во дворе, разбирая обугленные развалины своего жилища. Неужели волшебная сила каббалы уже подействовала? Это могло стать невероятной победой, неопровержимым доказательством истины, о котором впоследствии будут долго вспоминать мудрецы. Радостно улыбаясь, Иссерлес подошел к Натану.
  - Доброе утро, Бен Элизер.
  Натан вздрогнул.
  - Нет, я по-прежнему ничего не помню, - ответил он напрямик. - Живые буквы не помогли.
  Иссерлес рассердился.
  - Почему вы решили, что память вернется сразу?
  Бен Элизер выпрямил спину.
  - Мне не подходит имя Натан.
  - Неужели не почувствовали никакого родства? Не может быть, я не верю!
  Натан с иронией пожал плечами.
  - Давайте лучше напишем на земле имя Иссерлес. Наверняка, вы заметите, если я тоже стану Иссерлесом. А уже потом начнем делать из меня Натана.
  Пристыженный маггид в душе признал, что его метод действительно далек от совершенства.
  Весь день, помогая единоверцам хоронить погибших, маггид Иссерлес не переставал размышлять над загадкой Натана Бен Элизера. Согласно обычаю, чем быстрее хоронили покойника, тем лучше. Но мало кто решился проститься с близкими вчера. У иудеев похороны так и не стали уделом профессионалов, чтобы души могильщиков не очерствели от привычки. Деньги за погребение никто не брал. Еврей не должен наживался на смерти другого еврея. После омовения убитых, добровольцы святого сообщества, состоящего из самых уважаемых жителей местечка, долго закапывали обезображенные тела. Когда все было кончено, рабби Берг прочитал живым иудеям кадиш, в котором напомнил, что цель земной жизни в победе царства Божьего еще при жизни присутствующих, в дни дома Израиля.
  - Мы призваны прославить имя Господа не в будущем загробном существовании, а в этой жизни, - закончил проповедь рабби Берг.
  Слушая кадиш, маггид Иссерлес печально кивал головой. Потом отыскал Натана Бен Элизера, чтобы узнать про его впечатления от похорон. Сначала Натан неохотно отвечал любопытному проповеднику, но постепенно увлекся.
   - Я рассматривал незнакомые лица людей, пытаясь вспомнить кого-то из них. До сих пор не могу понять, почему моя память сохранила общие сведения, но совершенно лишилась индивидуальных особенностей? Разные люди вокруг казались одним большим человеком.
  - Согласно мнению мудрецов, так и было прежде, - сообщил Иссерлес. - Бог сотворил духовного Адама до телесного воплощения. Воплотившись, единый Адам простирался до самых крайних пределов. Это не следует понимать так, будто первый человек был огромного роста. Просто первые люди жили одной душой, но постепенно забыли о высшем единстве.
  - Значит я вновь стал Адамом, - усмехнулся Натан Бен Элизер.
  Усталое лицо Иссерлеса просияло.
  - Да! Безусловно! - воскликнул он.
  Опершись на лопату, Натан с удивлением увидел, как проповедник заплясал посреди развалин. Прочие жители местечка с возмущением оглянулись.
  Опомнившись, Иссерлес схватил Натана за плечи.
  - Лишившись индивидуальности, вы действительно вернулись к высшему состоянию, уважаемый Бен Элизер.
  - Я больше не Натан?
  - Отныне вы просто человек! И каждый другой человек на земле - это вы! Один всемогущий Господь выше вас!
  - Но как такое возможно? - усомнился Бен Элизер. - Видеть вокруг множество разных людей, и думать, будто они - тоже я?
  - Дух Адама одновременно движет множеством тел. Умирая, Адам воскресает в следующем.
  - Мне показалось, что рабби объяснил смерть иначе.
  - Слова утешения предназначены для простых людей. Не поддавайтесь иллюзии. Мудрецы годами молились, чтобы избавиться от индивидуальности. Время - лишь свойство человеческого ума. Только вечность реальна. А из вечности даже самое краткое мгновение доступно множество раз.
  Заметив, что глаза Натана расширились от удивления, маггид Иссерлес рассмеялся.
  - Понимаю, как странно звучат мои слова. Я долгие годы размышлял над смыслом священных книг, и наконец прозрел.
  Натан испуганно заморгал.
  - Сегодня много раз слышал от людей слово Бог, - сказал он. - Но так и не вспомнил, кто это?
  Иссерлес нарисовал углем на уцелевшей стене тетраграмматон.
  - Рабби Берг скорее всего ответит, что Господь сотворил наш мир. Но это объяснение для непосвященных. Сущность Господа невозможно объяснить простыми словами. Вот четыре буквы тайного имени Бога. Обычные люди не знают, как оно звучит. В нем скрыта могучая сила, способная перевернуть мир. Если будете долго созерцать имя Господа, то возможно вернетесь к изначальному знанию Адама Кадмона.
  - Уже пытался, - напомнил маггиду Бен Элизер.
  - Неправда, - возмутился Иссерлес. - В прошлый раз мы использовали человеческое прозвище, мнимую реальность. Имя Бога действует иначе. До разрушения иерусалимского храма в день искупления только первосвященник, вступая в святая святых, беззвучно шептал священное имя Господа. А теперь оно известно лишь пророкам. Говорят, долгожданный мессия Саббатай Цви недавно назвал имя Господа во время проповеди в Измире, и простые люди услышали, как оно звучит.
  Натан удивленно покачал головой.
  - Странно. Ведь имя само собой срывается с языка. Неужели непонятно, как его читать?
  - Как?
  Пожав плечами, Натан Бен Элизер равнодушно произнес вслух тайное имя Господа. Магид Иссерлес окаменел.
  - Повторите пожалуйста, - попросил он дрожащими губами.
  Натан повторил.
  Это было удивительно простое, но бесконечно красивое слово. Едва Иссерлес услышал его, как сразу понял, что оно настоящее. Он почувствовал, как незнакомое, светлое чувство поднялось к забившемуся сердцу из неведомой глубины души и согрело сердце изнутри. Внезапно ему открылось, что прежде он тоже был несчастным калекой, потерявшим память. И каждый человек на земле, заключенный в темницу материальной оболочки, напрасно воображал, будто знает о себе все. Сосредоточившись, маггид уже сам решительно произнес имя Бога. Потом Иссерлес и Натан повторили его вместе нараспев. Натан вздрогнул, закрыл глаза, прижал ладони к груди и неуверенно улыбнулся.
  - Я воскрес, - произнес он.
  Жители местечка, работающие в стороне, с удивлением заметили, как Иссерлес и Натан обнялись, рыдая от счастья, однако не успели узнать причину радости двух друзей. Внезапно по деревенской улице пробежали ребятишки, крича от страха. Вслед за детьми отчаянно заголосили женщины, собирая их возле себя. Мужчины бестолково заметались в поисках убежища для своих семей. Самые храбрые схватились за оружие, решив подороже продать жизнь.
  За оградой со стороны заходящего солнца, подобно низко летящей смерти, к перепуганным людям приближалась запорожская конница. Скорбное лицо Иисуса Христа грозно реяло впереди. За знаменем густо клубилась степная пыль. Казаки Хмельницкого возвращались в местечко.
  Но вдруг навстречу запорожцем отважно бросился человек. Многие узнали Натана Бен Элизера и в ужасе закричали, чтобы Натан вернулся. Однако Бен Элизер продолжал бежать навстречу неминуемой гибели, громко смеясь. Если бы жители местечка сумели расслышать слова, которыми Натан встречал казаков, то удивились бы еще больше. Задыхаясь от восторга, Бен Элизер продолжал повторять самое прекрасное имя на земле. Затем остановился и принялся низко кланяться запорожцам, словно родным.
  - Здравствуй, Адам! - поприветствовал Натан сотника. - Меня тоже зовут Адам, ведь я это ты. Здравствуй, Адам! - воскликнул Бен Элизер при виде другого казака. - У тебя красивая лошадь. Скажи Адаму, который скачет следом, чтобы убрал саблю в ножны. Глупо убивать самого себя. Привет тебе, Адам со знаменем в руках! Привет тебе, Адам в красном седле! Привет тебе, Адам в татарской одежде!
  И случилась удивительная вещь: ни один запорожец даже пальцем не тронул Натана.
  Может быть, казаки испугались юродивого, или получили строгий приказ. Возможно, один понадеялся на другого. Так или иначе, но даже последний запорожец, поравнявшись с Натаном, лишь с досадой погрозил ему кулаком.
  Казацкая сотня резко свернула к реке и проехала мимо местечка. Никто из евреев так и не понял, что произошло. Один маггид Иссерлес весело ахнул, многозначительно покачал головой и с неожиданной ловкостью перемахнул через изгородь вслед Натану. После чудесного избавления от смерти, о котором впоследствии долго помнили старожилы, маггид Иссерлес окончательно убедился в силе каббалы, а Натан Бен Элизер сошел с ума.
  Я рассказал вам эту историю так, как услышал сам. Конечно, сегодня трудно поверить, будто спасением множества людей стало тайное имя Господа. Тем более, что мессия из города Измир, светозарный Саббатай Цви, на которого уповал маггид Иссерлес, вскоре покинул Иерусалим, был пленен, и под влиянием какого-то нового, еще более сильного откровения в турецкой крепости Абидос, вдруг передумал умирать и принял ислам.
  
  МОРАЛЬНО-ЭТИЧЕСКАЯ ПРОБЛЕМА.
  (хорошей свинье - все впрок)
  
  На следующий день Джейн, дочь профессора Дрекслера, впервые привела домой Ральфа Кейлера - молодого человека приятной наружности. Ральф Кейлер вызвался помочь профессору нарезать хлеб. Изловчившись, профессор Дрекслер незаметно отрезал у будущего зятя кусочек кожи.
  Семейный ужин при свечах прошел душевно и романтично. Жена профессора по имени Маргарет, наполовину француженка, наполовину немка, с умилением наблюдала, как ее перезревшая дочь, преобразившись и похорошев от счастливой любви, украдкой прижимается к Ральфу.
  Когда Джейн вышла в сад проводить жениха, профессор Дрекслер положил под микроскоп кусочек кожи Ральфа Кейлера. Как и следовало ожидать, самый завидный жених городка оказался колонией бесчисленных нанороботов, которые уже начали бурный процесс размножения для воспроизводства облика Ральфа Кейлера в соответствии с заданной программой. К счастью, это был всего лишь Magnum Pacem - стихийно возникший вирус, потомок чудом уцелевших после атомного взрыва нанокультур, а не новая попытка инопланетного разума овладеть сырьевыми ресурсами планеты Земля.
  Профессор Дрекслер вытер вспотевшую лысину и позвонил дочери на мобильный телефон.
  - Папа? - удивилась Джейн.
  - Давно не виделись, - улыбнулся Дрекслер. - У меня важная новость, хорошая и плохая одновременно. Помнишь, ты собиралась приобрести красивый кожаный чемодан? Кажется, я могу превратить в него Ральфа Кейлера.
  Джейн была очень сообразительной девушкой и зарыдала практически мгновенно.
  - Где твой жених? - мягко спросил профессор.
  - Ральф только что покинул наш сад и скрылся за поворотом, - захлебнулась слезами Джейн. - Ах, почему мне вечно не везет? Ни разу в жизни у меня не было такого парня, как Ральф!
  - Мимикрия, - вздохнул Дрекслер. - Автономные нанокультуры представляют большую опасность для жизни на Земле. Некоторые размножаются с поразительной скоростью. Если первый производитель может сотворить копию самого себя за тысячу секунд, за следующую тысячу секунд они вдвоем создадут еще двух. К исходу десятого часа новых производителей будет более шестидесяти восьми миллиардов. Меньше чем за сутки их вес достигнет тонны, меньше чем через два дня они станут весить больше Земли, а еще через четыре часа их вес превысит массу Солнца и всех планет вместе взятых. Но к счастью, самые опасные нанокультуры уничтожены.
  - А Ральф? - всхлипнула Джейн.
  - Magnum Pacem, - улыбнулся профессор. - Самая безвредная из них. Напоследок можешь даже сходить с ней в кино.
  - Я беременна.
  Брови профессора удивленно взлетели вверх.
  - Что?
  - Да, жду ребенка от Ральфа Кейлера, папа! - взвизгнула Джейн и отключила телефон.
  Профессор присел на диван. Испокон веков жизнь людей была предсказуемой и привычной. Даже изобретение виртуальных миров оставило естественную реальность неизменной. Но после инопланетного вмешательства повседневная жизнь земных обитателей стала напоминать беззащитную операционную среду, пораженную компьютерными вирусами.
  Однако, прежде даже речи не могло быть о том, чтобы какая-то женщина забеременела от нанокультуры. Неужели отступающая реальность сдала безжалостному противнику новый бастион? Ведь если Джейн не ошиблась, то профессору предстояло решить серьезную морально-этическую задачу: достойно ли перепрограммировать отца будущего внука, превратив обаятельного Ральфа Кейлера в кубический слиток Magnum Pacem, удобный для транспортировки железнодорожным транспортом? Профессор наморщил лоб.
  На пороге кабинета возникла побледневшая Маргарет.
  - Я видела Джейн, мне все известно, - сказала она.
  - Мне тоже, - кивнул профессор.
  - Бедная девочка. Почему ей опять не повезло?
  - Каков характер, такова судьба.
  - Ты утверждаешь, что у нашей девочки скверный характер?
  - Я ничего не утверждаю, потому что больше ни в чем не уверен, - вздохнул Дрекслер. - Не понимаю, откуда у Magnum Pacem появилась способность оплодотворить нашу Джейн?
  - Джейн беременна? - закричала Маргарет.
  - А я подумал, тебе все известно, - смутился профессор. - Не беспокойся, дорогая. Magnum Pacem - самая безобидная из нанокультур. Некоторые даже пытаются культивировать Magnum Pacem для использования на благо общества. Кстати, частичка твоего будущего зятя на лабораторном стекле под микроскопом. Хочешь посмотреть?
  Но разъяренная Маргарет умчалась на поиски злополучной Джейн.
  Профессор Дрекслер почесал затылок. Ситуация нестандартная, с кем бы посоветоваться? Через пару минут он вспомнил про Гарри Ди Престо и набрал его телефонный номер.
  - Дрекслер, приветствую! Как дела? - услышал профессор энергичный голос Гарри Ди Престо.
  - Рад тебя слышать, Гарри, - улыбнулся Дрекслер. - Где ты сейчас?
  - Мчусь по шоссе в сторону Лосиного озера, старик.
  - Завидую. Извини, если помешал. Тебе известен парень по имени Ральф Кейлер?
  - Ральф Кейлер, жених твоей дочери Джейн? - рассмеялся Ди Престо. - Я много слышал о нем. Неужели ты приглашаешь меня на свадьбу?
  Профессор смутился.
  - Боюсь, что свадьбу придется отложить. Ральф Кейлер оказался фальшивкой. Это Magnus Pacem. Сомнений нет. Я лично исследовал нанокультуру под микроскопом.
  Гарри Ди Престо на несколько секунд замолчал. Потом тяжело вздохнул.
  - Боже мой, дружище! Не нахожу слов, чтобы выразить свое сочувствие. Какой удар для бедняжки Маргарет! Ты уже позвонил в полицию?
  - Нет, потому что возникла сложная морально-этическая проблема.
  - Какая еще морально-этическая проблема? - удивился Ди Престо.
  - Джейн утверждает, что забеременела от Magnum Pacem. - в разговоре опять возникла пауза, на этот раз более продолжительная, чем предыдущая. Профессор Дрекслер откашлялся и продолжил: - А мои религиозные убеждения запрещают убийство человеческих эмбрионов.
  - Ну и дела! - восхитился Гарри Ди Престо. - Два года работаю над проблемой культивации Magnum Pacem и хорошо знаком с этой нанокультурой. У Magnum Pacem не существует даже потенциальной возможности генерировать полноценные хромосомы.
  - Ты уверен?
  - Даю стопроцентную гарантию, что ребенок у твоей дочурки не от Ральфа Кейлера. Лучше сними со стены ружье и поговори с почтальоном или садовником.
  - Спасибо, Гарри, - обрадовался профессор.
  Конечно, возникла другая морально-этическая проблема. Однако она была естественной и привычной. В благодарность профессор Дрекслер проявил интерес к личной жизни Гарри Ди Престо и спросил:
  - Кстати, как продвигается твой роман с Линдой Бауэр?
  - Весьма успешно, - усмехнулся Гарри. - Эта девчонка из Гамбурга просто сводит меня с ума.
  - Смотри, не ошибись. Ральф Кейлер, который на проверку оказался нанокультурой, тоже утверждал, будто приехал из Гамбурга, - добродушно пошутил Дрекслер.
  В ответ профессор услышал в телефонной трубке визг тормозов и глухой звук удара. Связь прервалась. Профессор растерянно улыбнулся. Что произошло? Гарри Ди Престо был первоклассным водителем, даже участвовал в автомобильных гонках. К счастью, пока Дрекслер размышлял, Гарри Ди Престо перезвонил профессору сам.
  - Извини, старик, случайно врезался в дерево, - небрежно сообщил он. - Я должен уточнить свой ответ. Да, у Magnum Pacem не существует даже потенциальной возможности генерировать полноценные хромосомы, но забеременеть он Magnus Pacem Джейн все-таки могла.
  - Забавно, - рассмеялся Дрекслер.
  - Ничего забавного. Возникла сложная морально-этическая проблема.
  - Еще одна?
  - По телефону неудобно рассказывать. Приеду минут через десять. До встречи. - Гарри замешкался, и вдруг простонал: - Ох, если б ты только знал, как на душе у меня паршиво!
  Удивленный профессор отложил телефон. В дверь кабинета заглянула его жена.
  - Джейн у тебя? - спросила она.
  - Маргарет, что с тобой? На тебе лица нет! - ужаснулся Дрекслер.
  Маргарет бочком прошла вдоль стены и скорчилась в кресле у стола.
  - Мне холодно, принеси теплый плед.
  Пока профессор бегал в спальню за пледом, Маргарет спустила в унитаз вместе с лабораторным стеклом опытный образец нанокультуры Magnum Pacem, изъятый у Ральфа Кейлера.
  - Я должна была что-то сделать для дочери, иначе бы просто сошла с ума, - объяснила несчастная женщина причину своего бессмысленного поступка. Дрекслер вздохнул.
  - Понимаю, Маргарет. Нам всем тяжело. Мне тяжело. Джейн тяжело. Даже Гарри паршиво. У всех возникла сложная морально-этическая проблема.
   - Согрей меня, дорогой, - прошептала Маргарет. Профессор накинул плед на плечи жены и обнял сзади. Маргарет с блаженством закрыла глаза и ласково погладила мужа мягкой ладошкой по колену.
  - Поднимемся в спальню? - оживился профессор.
  - Я сплю с тобой уже двадцать пять лет, но до сих пор не понимала, с каким умным человеком сплю, - улыбнулась Маргарет. - Ведь тебе хорошо известно, откуда взялась эта нечисть, которая бродит по земле. А мне остается только требовать объяснений, когда самое страшное позади.
  - Каких объяснений ты ждешь? - удивился Дрекслер. - Типичный вирус, нанокультура Magnus Pacem.
  - Что означают твои загадочные слова?
  Профессор заботливо поцеловал жену в лоб.
  - Расслабься, любимая. Я расскажу тебе сказку. Много лет назад, когда твой будущий муж еще не был профессором, на земле появился сканирующий электронный микроскоп с туннельным эффектом, способный перемещать отдельные атомы при помощи магнитных полей. Как тебе моя сказка?
  - Интересная, - кивнула Маргарет.
  - Перемещая атомы углерода, ученые одержали первую победу: собрали из них две шестеренки, сидящие на валах и свободно вращающиеся. Эти шестеренки имели размер порядка нескольких нанометров. А уже через несколько лет удалось построить первый наноэлектродвигатель. Когда на длинную молекулу подавали напряжение, ротор, состоящий из других молекул, начинал вращаться. Так появился первый наноманипулятор, позволяющий перемещать отдельные атомы без помощи электронного микроскопа с туннельным эффектом.
  - Замечательно, - восхитилась Маргарет.
  - Эти исследования привели к созданию наноробота, способного самостоятельно манипулировать отдельными атомами, захватывая их во внешней среде и расставляя в нужном порядке. Таким образом, появилась возможность создавать структуры любой сложности с требуемыми свойствами, стоило только написать для нанопроцессора соответствующую программу.
  Профессор Дрекслер с волнением зашагал по кабинету.
  - Перед человечеством возникли волнующие перспективы. Развитие нанотехнологий позволяло отказаться от заводов и фабрик, сулило создание сверхмощных компьютеров, обещало победу над всеми болезнями, включая генетические. А нанороботы с автономным питанием, заброшенные на чужие планеты, смогли бы самостоятельно размножаться и строить уютные города для будущих колонистов, постепенно изменяя инопланетный климат и окружающую среду! Как вдруг все надежды рухнули, дорогая.
  Профессор Дрекслер печально закрыл лицо руками.
  - Потому что однажды из секретной научной лаборатории сбежали опасные нанороботы? - ахнула Маргарет.
  - Нет. Потому что однажды безжалостный инопланетный разум сам забросил на Землю из космоса нанокультуры с автономным питанием, которые начали размножаться, изменять климат и строить уютные города для будущих инопланетян.
  - Какая подлость!
  - К сожалению, об этом запретили писать в газетах.
  - Но почему?
  - Информация об инопланетном вмешательстве может вызвать ряд серьезных морально-этических проблем.
  Внезапно профессору Дрекслеру показалось, что кто-то пристально смотрит ему в спину. Оглянувшись, он убедился, что предчувствие не обмануло. В дверях кабинета застыл Гарри Ди Престо под руку с Джейн. В глазах дочери профессор заметил странное выражение, похожее на взгляд игрока, который всю ночь играл в казино, проигрался вчистую, от отчаяния выпрыгнул из окна... и проснулся дома в уютной постельке.
  Гарри Ди Престо шагнул вперед.
  - Добрый вечер, господа. Не беспокойтесь больше ни о чем. Я ваш преданный друг, добропорядочный гражданин, и уже сделал миссис Джейн предложение, от которого она не смогла отказаться.
  Джейн испуганно заморгала и кивнула.
  - Что произошло? - спросила Маргарет.
  Гарри замешкался.
  - Мама, это его ребенок, - выпалила Джейн и ткнула пальцем в Гарри Ди Престо.
  Маргарет закуталась в теплый плед.
  - Боже, какой позор...
  - Гарри? - нахмурился профессор Дрекслер.
  - Ваш Ральф Кейлер был моей Линдой Бауэр, - признался Ди Престо.
  В кабинете профессора Дрекслера воцарилась зловещая тишина.
  - Не понимаю, - прошептала Маргарет.
  Джейн смущенно хихикнула.
  - Одновременно? - догадался профессор Дрекслер.
  Гарри Ди Престо развел руками.
  - Ты меня правильно понял, старик. Я два года работаю над проблемой культивации Magnum Pacem и хорошо знаком с этой нанокультурой. У Magnum Pacem не существует даже потенциальной возможности генерировать полноценные хромосомы. Однако Magnum Pacem способна передать женщине хромосомы от другого мужчины.
  - Каким образом? - удивилась Маргарет.
  - Сперма была моя, - опустил голову Гарри Ди Престо.
  - Но откуда у Ральфа Кейлера взялась ваша сперма, Гарри? - ужаснулась Маргарет.
  - Дорогая, позволь я сам тебе объясню, - вмешался в разговор профессор Дрекслер. - Помнишь, ты читала сказку про суккубов, которые в облике прекрасных женщин соблазняют мужчин, чтобы добыть их семя? А потом превращаются в красавцев-инкубов и оплодотворяют чужим семенем соблазненных девушек.
  Маргарет молча упала в обморок.
  Пока Джейн и профессор Дрекслер хлопотали вокруг нее, Гарри Ди Престо уверенно вошел в кабинет, достал из бара бутылку дорогого коньяка, налил себе рюмку и осушил дна.
  - Magnum Pacem чрезвычайно пластичная культура, - заметил он. - Трансформация происходила в рекордно короткие сроки. Я намерен описать этот случай в отдельной статье. Не возражаешь?
  С этими словами Гарри обернулся к Дрекслеру.
  - Но для меня это сложная морально-этическая проблема, - признался профессор Дрекслер.
  - А для меня нет, - пожал плечами Ди Престо и выпил вторую рюмку коньяка.
  - Как же ты догадался о том, что Линда Бауэр - тоже Magnum Pacem?
  - Отличный коньяк! - восхитился Гарри Ди Престо.
  - Подарю тебе всю бутылку, если ответишь на мой вопрос.
  Гарри усмехнулся
  - Отдельные нанороботы несовершенны. Только объединив свои процессоры в единую наносеть они превращаются в нанокультуру. Бесчисленное множество невидимых нанороботов размножаются, соединяются в нужной последовательности, захватывая манипуляторами необходимые атомы, имитируют мускулы, кости, кожу. Но стоит изменить программу, и за несколько часов нанокультура превратится в удобный диван, роскошный автомобиль, или в красавицу-жену. Разве не чудо? Прости меня, Дрекслер. Я долго культивировал Magnum Pacem и добился успеха на этом поприще. Я лично слепил Линду Бауэр из нанокультуры подобно тому, как Господь слепил человека из глины.
  - Неужели ты знал о том, что Линда Бауэр превращалась в Ральфа Кейлера?
  - Я ученый, а не чудовище, - обиделся Гарри Ди Престо. -Типичная мимикрия, побочный эффект программы адаптации.
  - А где сейчас Линда Бауэр?
  - Там же, где и Ральф Кейлер.
  Гарри Ди Престо подвел профессора Дрекслера к окну и показал на красный спортивный автомобиль у калитки.
  - Видишь, бампер еще помят, но через десять минут Magnum Pacem восстановит его.
  - Коньяк твой, - кивнул Дрекслер.
  - Кажется, Маргарет пришла в себя?
  Профессор бросился к жене. Опираясь на руки мужа и дочери, Маргарет медленно поднялась. На ее губах заиграла смущенная улыбка.
  - Джейн, теперь тебе вредно поднимать тяжести, - сказала Маргарет. - Любимый, пригласи своего друга к столу. Я хочу поближе познакомиться с будущим зятем.
  Дрекслеры и Гарри Ди Престо чинно спустились в столовую. Маргарет с умилением наблюдала, как ее перезревшая дочь, преобразившись и похорошев от счастливой любви, украдкой прижимается к Гарри. Впереди был тихий семейный ужин при свечах, уютный и романтичный. Это был уже второй тихий семейный ужин за последние два часа. Гарри Ди Престо вызвался помочь профессору нарезать хлеб. Изловчившись, профессор Дрекслер незаметно отрезал у будущего зятя кусочек кожи.
  Возможно, вы сомневаетесь в ловкости профессора Дрекслера? Но после инопланетного вмешательства подобная ловкость стала необходимым навыком. Если, конечно, этому не препятствовала какая-нибудь морально-этическая проблема.
  
  СМЕЛЫЕ ЛЮДИ.
  (тайна ордена таплиеров)
  
  - Под угрозой смерти слабый человек превращается в раба и отказывается от веры, от чести, от совести. Но зачем потом нужна такая ужасная жизнь?
  - Геройская смерть тоже бессмысленна. Когда умирает человек, его честь умирает с ним.
  - Не веришь в бессмертие души?
  - Даже Бонифаций в это не верил.
  - Но Бонифаций еретик.
  - Отнюдь. Климент оправдал Бонифация.
  - Просто один понтифик заступился за другого.
  Рыцари захохотали, хрипло и отчаянно, не отводя глаз. Старые друзья сидели напротив, лицом к лицу. Каждый понимал, что наговорил много лишнего. Неизвестно, кто первым донесет на приятеля. Поэтому бессмысленный разговор уже давно напоминал болезненный бред, бессвязная речь становилась все быстрее, слова крепчали, а бутылка вина казалась единственным лекарством, способным помочь.
  - Выпьем за Целестина. Вот понтифик, который воистину был святым, - воскликнул Жерар де Браэль и вцепился в бутылку но обнаружил, что бутылка пуста.
  - Трактирщик! Еще вина!
  Рауль де Шарнэ схватился за голову.
  - Пятая бутылка, Жерар! Я скоро свалюсь под стол, а ты пьешь, как тамплиер.
  Жерар приложил палец к губам и прошептал:
  - А я и есть тамплиер.
  - Хочешь сказать, что был тамплиером, - вполголоса поправил его Рауль де Шарнэ.
  - Наши тела подвластны королю Франции, но души принадлежат одному Иисусу Христу.
  - Климент распустил орден рыцарей храма. Ордена больше нет.
  Жерар де Браэль замолчал и дождался, пока трактирщик отойдет от стола. Потом откупорил новую бутылку и отхлебнул из горлышка.
  - Вот кровь Христова, - усмехнулся он. - Теперь навсегда во мне. Вот плоть Христова. - Жерар вцепился зубами в ломоть хлеба. - Это бессмертие, Рауль. Даже если тело ордена исчезнет, душа ордена вечно будет жить среди людей.
  Рауль де Шарнэ отодвинул чашу.
  - Хватит. Однажды ты спас мне жизнь. Но я сполна вернул тебе долг, слушая ересь и не выдавая тебя.
  Он поднялся, собираясь уйти.
  - Так значит, ты утверждаешь, будто понтифик Климент с королем Филиппом позарились на золото тамплиеров? - спросил Жерар.
  Проклиная длинный язык, Рауль де Шарнэ рухнул обратно.
  - Я только повторил слух, которым возмущен не меньше тебя.
  - Как может король Франции рассчитывать на золото церковного ордена? - вздохнул Жерар. - Имущество ордена достанется госпитальерам, Рауль.
  - Люди говорят, будто не все имущество, Жерар.
  - Все что найдут, Рауль.
  - А много ли найдут, Жерар де Браэль?
  Жерар пригубил вино.
  - Боюсь, что слухи о богатстве тамплиеров окажутся сильно преувеличенными.
  Рыцари вновь захохотали и обнялись. Жерар де Браэль налил другу полную чашу. В этот раз Рауль де Шарнэ осушил ее до дна.
  - Как такое возможно, Жерар? Тамплиеры давно стали бессовестными ростовщиками, ограбили весь христианский мир. И вдруг сундуки пусты.
  Жерар де Браэль прищурился.
  - Страх перед смертью действительно превращает человека в раба. Но существует еще две вещи, порождающие рабство. Это отсутствие денег и любовь к деньгам. Каково предназначение золота? Его нельзя есть, его нельзя пить. Золото является материальным воплощением дьявольской силы, которую запасают впрок. Поэтому христианам следует обращаться с золотом, соблюдая величайшую осторожность. Лишь избранные способны подчинить себе демона, не подчинившись ему. Деньги - зло! Деньги - смерть! Но Христос доказал: смертью побеждается смерть.
  Рауль де Шарнэ перекрестился.
  - Мне лучше уйти.
  - Я с тобой, - приподнявшись, Жерар де Браэль швырнул на стол золотую монету. - Эй, трактирщик, получи свою долю смерти!
  Когда друзья вышли на улицу, было уже темно.
  - Взгляни, какая луна, - запрокинул голову Жерар де Браэль.
  Ночной Париж обезлюдел. Узкие грязные улицы, занесенные тающим снегом, петляли между домов. В окнах горели фонари. Редкие прохожие обходили вооруженных рыцарей стороной. Внезапно Жерар де Браэль во все горло запел песенку на непонятном языке. Рауль де Шарнэ обнял тамплиера за плечи, чтобы друг не упал.
  - Давно хотел у тебя спросить об одном важном деле, только не решался. Неужели ты плевал на распятие, как другие тамплиеры?
  Жерар де Браэль остановился, спустил штаны и помочился на угол дома.
  - Почему ты решил, что это правда? - спросил он.
  Рауль де Шарнэ развел руками.
  - Всем известно: рыцари храма сократили мессу, поклонялись бородатой голове, топтали распятие и целовали друг друга в задницу.
  Недолго думая, Жерар де Браэль обнажил свою задницу.
  - В эту?
  Рауль де Шарнэ решительно зашагал прочь. Тамплиер бросился за ним, одевая на ходу штаны.
  - Эй, не спеши. Говорят, будто мы еще трахались после мессы. Хочешь попробовать?
  Рауль де Шарнэ замахнулся и на него кулаком. Тамплиер отскочил, продолжая кривляться.
  - Видел я эти головы, Рауль. Они деревянные и пустые. Внутри мощи святых. Разве христианам запрещено чтить реликвии? Остановись, у меня нога не сгибается.
  Показался патруль. Жерар де Браэль прислонился к стене, тяжело дыша. Рауль де Шарнэ встал рядом. На стене между ними выросли тени вооруженных стражников во главе с капитаном.
  - Здравствуйте, господин де Шарнэ, - приветливо кивнул капитан.
  - Добрый вечер, капитан, - ответил ему Рауль.
  Когда опасность миновала, друзья некоторое время молча любовались луной. Наконец Жерар де Браэль откашлялся, вытер ладонью лоб и заговорил:
  - Предательство началось с пустяка. Один из братьев, умирая в тюрьме города Ажен, не дождавшись священника, перед смертью от страха исповедовался другому заключенному, горожанину по имени Эскен де Флуарак. Горожанин рассказал про его исповедь арагонскому королю. Хайма Арагонский отослал доносчика к Филиппу Красивому. А французский король недавно расправился с понтификом Бонифацием и вероятно вошел во вкус. Филиппа не смутило, что тамплиеры честно хранили его казну, прятали его от бунтующей черни, а наш великий магистр - крестный отец его сына.
  Рауль де Шарнэ пожал плечами.
  - Говорят, будто признания от рыцарей добились под пыткой. Но это неправда. Магистр Жака де Моле оказался одним из первых. Покаявшись в смертных грехах, великий магистр заплакал и сам попросил подвергнуть его мучительной пытке, чтобы братья не могли сказать, будто он добровольно явился причиной их гибели. Но исповедь де Моле развязала языки другим братьям. Повсюду - во Франции, в Британии и Германии рыцари храма без всякого принуждения подтвердили его слова.
  - Почему никого не удивило, когда великий магистр оказался слабым, неграмотным стариком? - удивился Жерар де Браэль.
  - Ничего удивительного. Орден давно стал посмешищем.
  - Святая правда, - помрачнел де Браэль.
  - Так ты был катаром, Жерар?
  - Нет, - усмехнулся тамплиер. - Мессу при мне служили, как полагается. Сам посуди, будь мы катарами, то почему никогда не защищали других катаров? Полная чепуха. Другие клеветники назвали нас магометанами, хотя когда Фридрих Гогенштауфен задумал мирился с сарацинами, тамплиеры отказались признать мирный договор.
  Рауль де Шарнэ покачал головой.
  - Я был на суде в городе Санс. Слышал, как рыцари отрицали одно или другое обвинение. Однако, почти все признались в надругательстве над распятием. Вступая в орден, они под угрозой смерти топтали крест и плевали на него.
  - Как много трусов нам удалось собрать вместе! - поразился Жерар де Браэль. - А прежние рыцари славились доблестью в бою. Или в Европе больше не осталось отважных христиан? Интересно, почему ни одного храбреца не нашлось среди арестованных?
  - Возможно, их убивали.
  - Какой кошмар.
  - Так ты плевал на распятие? - окончательно рассердился де Шарнэ.
   Жерар де Браэль опустил глаза и ответил, тщательно подбирая слова:
  - Могу поклясться самой ужасной клятвой, которую ты придумаешь, что никогда не плевал на распятие, не топтал его сапогами и не отрекался от Иисуса Христа.
  Рауль де Шарнэ улыбнулся.
  - Я верю тебе, Жерар.
  Они обнялись и поцеловались.
  - Больше не боишься моего поцелуя? - пошутил Жерар.
  - Нет. В Акре мы даже спали вместе, но ничего ужасного не произошло.
  - Двадцать лет прошло, - вздохнул де Браэль.
  - Но мы вернемся в Акру, Жерар. Вот увидишь, понтифик оправдает орден, и рыцари храма возглавят новый крестовый поход.
  - Так выпьем за Иерусалим, - предложил Жерар де Браэль.
  - За Иерусалим! - согласился Рауль де Шарнэ. - Где вино?
  - Постой, - Жерар де Браэль оглянулся по сторонам. - Неподалеку живет приятель, который всегда порадует крестоносцев бутылкой бургундского. Вперед, на Иерусалим!
  После длительного и утомительного похода по улицам Парижа вместо святого города пара доблестных рыцарей обнаружила небольшой дом на окраине у городской стены. Рауль де Шарнэ со смехом заметил, что это место мало напоминает Иерусалим. Но его друг лукаво объяснил, что Иерусалим внутри. Желая подтвердить свои слова, он поднялся на крыльцо и ударил молотком в дубовую дверь, обитую снаружи.
  - Здесь Жерар де Браэль! Сдавайтесь, магометане! - крикнул тамплиер.
   Услышав шаги по другую сторону последней преграды на пути к святыне, рыцари шутливо предположили, что к ним приближается Салах ад Дин. Рауль де Шарнэ пообещал непременно воспользоваться удачным случаем и отомстить проклятому сарацину за гибель иерусалимского королевства. Он даже наполовину обнажил меч, но де Браэль удержал друга за руку и предложил просто хорошенько напиться, чтобы непьющий магометанин сам сдох от зависти. Его остроумный план окончательно развеселил его собутыльника. Когда дверь открылась, Рауль де Шарнэ вошел внутрь, сотрясаясь от хохота, а де Браэль украдкой оглянулся назад. Ночная улица возле дома оставалась совершенно безлюдной.
  - Здравствуй, Жак, - приветствовал привратника де Браэль. - Где твой господин?
  Молчаливый привратник предложил рыцарям подняться наверх. Рауль де Шарнэ пошел первым. Ступеньки покосившейся лестницы отчаянно заскрипели под его сапогами. Де Шарнэ почувствовал легкое головокружение и ухватился за перила. Де Браэль деликатно помог ему сзади. Затем проводил друга в комнату, где у камина грелись незнакомые люди, на первый взгляд благородного происхождения, и плотно прикрыл дверь за спиной.
  - Здравствуйте, господа.
  Рауль де Шарнэ прищурился, озираясь по сторонам. Один из незнакомцев, высокий седой старик, шагнул навстречу ему.
  - Если не ошибаюсь, Рауль де Шарнэ?
  - Это правда, - ответил Рауль. - А вы кто такой?
  - Ваш брат Жоффруа много рассказывал про вас, - сказал незнакомец.
  - Давненько его не видел, - насторожился де Шарнэ.
  - Неужели вы по-прежнему ненавидите своего брата, великого командора Нормандии? - огорчился старик. - А Жоффруа очень беспокоился о вашей судьбе.
  Положив ладонь на эфес, Рауль де Шарнэ сердито ответил:
  - Вы хорошо осведомлены. Мой брат действительно тамплиер. Но я не собираюсь обсуждать его с каждым встречным.
  Рауль захотел спросить у Жерара, почему эти подозрительные господа заинтересовались его братом, и по какому случаю они сегодня здесь собрались? Но внезапно Жерар де Браэль напал на своего товарища сзади, а незнакомые господа охотно бросились на помощь предателю. Они повалили на пол де Шарнэ и проворно лишили оружия.
  Старик печально взглянул на побежденного рыцаря.
  - Меня зовут Ронселен дю Фо, я родом из Прованса, - представился он, тяжело вздохнув.
  Беспомощно извиваясь у ног старика под тяжестью врагов, ошеломленный Рауль де Шарнэ закричал де Браэлю:
  - Жерар, ты подлец! Предал товарища после поцелуя, как Иуда предал Христа!
  - Так надо, Рауль, - ответил де Браэль.
  Ронселен дю Фо снял со стены пожелтевший медный крест и подошел к пленнику.
  - А теперь отрекись от господа нашего Иисуса Христа и трижды плюнь на распятие, Рауль де Шарнэ.
  Рыцарь изумленно вытаращил глаза.
  - Что за дьявольщина? Скверная шутка.
  Жерар де Браэль склонился над ним, тяжело дыша.
  - Никто не шутит, Рауль. Если откажешься, то умрешь. Неужели медный идол дороже жизни?
  - Так вот зачем ты меня сюда заманил, - простонал де Шарнэ.
  Один из рыцарей недвусмысленно занес над головой пленника меч. Де Шарнэ поверил, что последние мгновения его жизни сочтены.
  - Ты лгун, Жерар де Браэль! Секретный обряд - не выдумка! Тамплиеры действительно оскорбляли распятие! Но у меня есть другой обряд: я плюю тамплиерам в лицо.
  Де Шарнэ действительно плюнул в сторону де Браэля, но промахнулся. Один из врагов ударил пленника рукавицей по лицу.
  - Среди нас есть духовник, - сообщил Жерар. - Если кощунство тебя пугает, после он запросто избавит от греха. Или сомневаешься в силе исповеди?
  - Сомневаюсь в силе священника, который допускает такие вещи.
  - Зачем нам спорить с глупцом? Гордыня лишила его ума! - воскликнул незнакомый рыцарь, вынимая из ножен огромный меч. - Пора избавить грешное тело от головы.
  - Отрекаешься? - спросил другой рыцарь.
  - Нет! - зарычал де Шарнэ.
   Жерар де Браэль улыбнулся.
  - Рауль, не сердись. Многие достойные люди, не хуже тебя, прошли через наш обряд. Возможно, он выглядит странным, однако совершенно невинный по существу. Позднее, я охотно объясню тебе смысл обряда, и ты будешь поражен его совершенством.
  На этот раз меткий плевок де Шарнэ угодил тамплиеру в глаз. Пока Жерар приводил себя в порядок, другие рыцари быстро и умело избили упрямца. Ронселен дю Фо поднес распятие к его окровавленному лицу.
  - Рассмотри получше, Рауль, ради какого ничтожного предмета жертвуешь жизнью. Неужели почерневшая медь и есть тот Иисус, который обещал христианам вечную жизнь на небесах?
  - Я не просил делать меня тамплиером, зачем мучаете меня? - прохрипел де Шарнэ. - Чтобы опустить до такого же ничтожного состояния, на которое прежде опустились сами?
  - Смерть ему! - сурово воскликнул старик.
  Лихорадочно повторяя молитву, Рауль закрыл глаза. Но Жерар де Браэль встал рядом.
  - Подождите... Не скрою, что привязался к тебе, Рауль. Открою смысл ритуала. Святая апостольская римская католическая церковь была основана Павлом и Петром. Однако Павел прежде сам преследовал христиан, а Петр трижды отрекался от Иисуса. Поэтому ни один католик не вправе быть выше их.
  Тамплиеры возмутились:
  - Нельзя упрощать ритуал.
  - Другим не объясняли смысл кощунства.
  Жерар де Браэль поднял руки.
  - Сегодня особый случай. Наш будущий брат - родственник великомученика, командора Нормандии Жоффруа де Шарнэ. - Жерар обернулся к Раулю и ободряюще улыбнулся. - Теперь тебе будет легче. Скорее покончим с неприятным ритуалом. Отрекись.
  Сначала предательские мысли заплясали в голове у Рауля Дэ Шарнэ, но потом он усилием воли запретил себе думать об отступлении. Де Шарнэ заметил в окне серебряный диск луны. Почему луна показалась ему ближе, чем обычно? Говорят, луна - планета мертвых. Возможно, его душа уже летит на луну. Так или иначе, Рауль де Шарнэ сосчитал до десяти, глубоко вздохнул и почти спокойно объяснил:
  - Апостолы еще не стали христианами, когда отреклись. А я много лет верую в Иисуса Христа. Это были лучшие годы моей жизни. Если отказаться от них, мне останутся только позор, старость и смерть.
  Тело де Шарнэ затряслось от страха, но его душа оставалась непоколебимой. Неужели он скоро воочию увидит все, о чем написано в священных книгах? Рыцарю показалось, будто вдали уже зазвучали голоса ангелов.
  - Не убивайте как собаку без исповеди, - попросил Рауль де Шарнэ.
  Тогда блестящий меч незнакомого тамплиера со свистом рассек воздух над де Шарнэ, но почему-то не задел головы. Отпустив пленника, рыцари молча расступились.
  - Поздравляю с победой, - улыбнулся Жерар де Браэль.
  Рауль осторожно встал.
  -Что это значит?
  - Ты выдержал испытание, - объяснил де Браэль.
  И все тамплиеры, включая старца дю Фо, преклонили колено.
  - Приветствуем нового брата, возродившегося вместе с солнцем на востоке, - хором произнесли они. - Привет бессмертному, победившему смерть.
  - Поздравляю, - воскликнул, вставая, де Браэль. - Истинный смысл обряда заключался в сражении между телом и душой. Знай, прежде каждый из нас победил подобно тебе.
  Рауль де Шарнэ догадался, что смертельная опасность миновала, но еще не понял, что послужило причиной чудесного избавления.
  - Верните мне меч, - потребовал де Шарнэ.
  Один из рыцарей учтиво исполнил его желание. Угрожая оружием, Рауль де Шарнэ отступил к двери. Никто не сделал попытки на него напасть. Рауль остановился. Возможно, его жестокое приключение на самом деле было проверкой христианской веры, а не надругательством над ней.
  - Я свободен? - недоверчиво спросил де Шарнэ.
  Де Браэль кивнул.
  - После подвига, который ты совершил, жизнь твоя стала больше, чем просто жизнь. Никто из бессмертных не посмеет унизить другого бессмертного.
  - А где мой брат Жоффруа? - внезапно спросил де Шарнэ.
  - Жоффруа де Шарнэ и Жак де Моле знали больше других, поэтому покаялись первыми, избавив от бесполезных мучений человечье стадо из рыцарей, лишенных чести, - мрачно ответил Ронселен дю Фо. - Добившись неслыханного богатства, орден рыцарей храма привлек множество честолюбивых и алчных лицемеров, опозоривших орден. И в наказание за наши грехи Бог лишил христиан святой земли. Тогда святой Целестин придумал секретное испытание новым братьям, желая отделить зерна от плевел. Угрожая оружием, неофитов вынуждали плевать на распятие. Ведь истинный христианин никогда не унизит крест ради спасения собственной шкуры. Из бесстрашных новобранцев, прошедших через смертельное испытание, составили тайный приорат. Только истинным христианам можно было доверить сокровища ордена. А трусы, плевавшие на распятие, тешились иллюзией рыцарства, все более погружаясь в пучину мирских страстей, пока существование фальшивого ордена не стало бессмысленным. Не стоит сожалеть о судьбе осужденных. Большинство действительно повинны в позорном кощунстве, о котором боялись упоминать даже в разговоре между собой.
  - И даже мой брат Жоффруа? - растерялся де Шарнэ.
  Ронселен Дю Фо мрачно кивнул.
  - Но каждый из осужденных перед смертью еще может успеть спасти бессмертную душу искренним покаянием.
  Рауль де Шарнэ взглянул старику в глаза.
  - Не по-христиански бросать братьев в беде, - сердито заметил он.
  Тамплиеры с удивлением переглянулись.
  - Эти братья отреклись от Христа, - напомнил Ронселон дю Фо.
  - Но разве сам Петр не отрекался от него трижды?
  Лица тамплиеров вытянулись от удивления.
  - Постой, - заволновался Ронселон дю Фо. - Ты верно угадал, что отрекаясь Петр еще не был христианином.
  Рауль де Шарнэ поневоле рассмеялся.
  - Как можно судить апостола? Но Петр видел: Иисус лечил больных, оживлял мертвых, ходил по воде. Петр жил рядом с богом, разговаривал с богом. Кто из нас может похвастаться подобным опытом? Однако даже Петр испугался, не выдержав искушения. Неужели случайно?
  Суровый старик замолчал, не находя ответа. Рауль де Шарнэ почувствовал вдохновение. Кажется, ему впервые довелось участвовать в диспуте, но обида за судьбу несчастного брата жгла его изнутри, и нужные слова сами собой слетали как птицы с языка.
  - Вы назвали меня бессмертным, и теперь я один из вас. Что дальше?
  - Тайный приорат борется за торжество истинной веры против магометан, язычников и фарисеев, исповедующих христианство лишь на словах, - объяснил Ронселон дю Фо.
  - Так вот почему вы искушали людей? Но разве искушение не зло? Зло неизбежно проникнет в наш мир, но горе тому, через кого оно проникнет.
  Прежде никто и никогда не возражал Ронселону дю Фо настолько дерзко. Старик приоткрыл рот, тяжелое распятие задрожало в его руке. Опомнившись, он указал на дверь и гордо воскликнул:
  - Тебя никто не приглашает разделить наш подвиг насильно. Можешь уйти, если пожелаешь.
  Рауль де Шарнэ с презрением плюнул под ноги.
  - Я никого не выдам, если оставите меня в покое. Но прежде чем уйти, хотелось бы поблагодарить весь тайный приорат за приятно проведенный вечер.
  Жерар де Браэль захохотал. Ронселон Дю Фо обжег его свирепым взглядом. Не встретив сопротивления, Рауль де Шарнэ спустился по лестнице, распахнул дверь и очутился снаружи.
  Наступило утро. Весеннее солнце поднималось над крышами парижских домов. Улица ожила. Редкие жители озабоченно сновали по ней взад-вперед. Де Шарнэ бросился прочь от злополучного дома. Одолев порядочное расстояние, рыцарь убедился в отсутствии погони. При свете дня де Шарнэ показалось, будто ему приснился кошмар. Интересно, почему даже самая светлая вера так часто сводит человека с ума? Он подумал, что здесь какая-то тайна, и усилием воли прогнал ненужные мысли.
  Тем временем, щурясь от света, тамплиеры как крысы покидали убежище. Впереди, разочарованный до глубины души, широко шагал Ронселон дю Фо. За ним еле поспевал Жерар де Браэль. С трудом поравнявшись со стариком, молодой рыцарь с неприкрытой иронией спросил:
  - Мессир, а вам не показалось, что сегодня ночью Рауль де Шарнэ выдержал другое, гораздо более секретное испытание, чем наше?
  - Изыди, Сатана, - угрюмо ответил Ронселон дю Фо.
  На следующий день великий магистр ордена тамплиеров Жак де Моле и командор Жоффруа де Шарнэ отказались от прежних показаний. Как нераскаявшихся еретиков, их сожгли на университетской площади, лицом к собору Парижской Богоматери. Вопреки широко распространенному заблуждению, последними словами де Моле были вовсе не проклятия палачам, а фраза: "Наши тела принадлежат королю Франции, но души принадлежат одному Иисусу Христу".
  Можно осудить ошибку и фанатизм. Но подло осуждать храбрость, пока не получишь такого права.
  
  ОДНА КОРИЧНЕВАЯ ПИЛЮЛЯ.
  (манифестация нано-литературы)
  
  Нахальный, молодой журналист остановил на меня на пороге дома писателей и спросил:
  - Какой будет книга будущего?
  Я увидел, как загорелись маленькие, жадные глазки. Сейчас дядя озвучит тенденцию развития литературы, и молодой человек быстрее всех помчится обратно в офис, развернет бизнес куда надо, и заработает кучу денег. Какая бесцеремонность.
  Неужели непонятно: я хожу так медленно и печально, обходя знакомые типографии стороной, вовсе не потому, что люблю сочинять романы бесплатно. Скоро я стану нищим. Открою сайт в Интернете и выложу свои творения, все двадцать пять томов. Читайте. Грабьте. Пейте кровь классика. Невозможно запретить меня сканировать, копировать, тиражировать, использовать и перепродавать. Так давайте, я вам помогу. Сдаюсь. Вы хитрые, вы жестокие. Вы сделаны из твердых пород материи. Ваш труд можно пощупать, можно спрятать. А я слабое, виртуальное существо. Неужели не жалко? Подайте, кто сколько может. Номер расчетного счета выделен красным шрифтом на каждой странице, которую вы, вампиры, читаете...
  Если взяться за дело с умом и стать первым, успею снять пенку, покуда писатели-попрошайки не стали привычными.
  Отчего не послушался маму, не стал химиком? Ведь была возможность! Сейчас бы уже, наверное, работал начальником цеха, или даже главным технологом. Попробуйте, украдите мой цех!
  - Какой будет книга будущего? - повторил свой вопрос нахальный, молодой журналист.
  Слово не воробей, вылетит - не продашь. И я начал врать, глядя ему в глаза.
  - Книги будущего станут виртуальными. Их начнут продавать в электронном виде через интернет.
  Молодой человек задумался.
  - Продавать? - переспросил он.
  Ах ты, гаденыш. Наверное, каждый день слушаешь ворованные рассказы на своем плеере. Даже наушники снять забыл. Вон, провода до сих пор торчат из ушей.
  - Конечно, - убежденно ответил я. - К счастью, сегодня авторское право твердо стоит на защите интересов писателя.
  Хотя скорее оно у меня на груди обеими ногами стоит. И вытирает об меня свои грязные ноги перед тем, как сойти. Недавно один умник догадался инсталлировать свои труды наподобие лицензионных программ, а потом требовать регистрацию через интернет. Люди катались по полу от хохота. Бедняга настолько всех развеселил, что его действительно покупали. Интересно было наблюдать, как повести и романы предлагают сделать апгрейд в конце каждой главы.
  - Жадину читали? - звонили друг другу шутники. - Обязательно почитайте. Взломать легко, только сразу не взламывайте...
  Тщетно. Едва слово писателя превращалось в изображение на экране компьютера, или в голос аудиозаписи, как неизбежно становилось бесплатным народным достоянием. Единственным выходом стали творческие вечера. Подобно рабам шоу-бизнеса, я таскался с концертами по городкам и районным центрам, безбожно напиваясь после каждого выступления. Я не вагант! Я домашний писатель! Моя среда обитания - письменный стол и стул! Напившись, мечтал о бронированной камере, куда за большие деньги заводят читателя, раздев догола, чтобы негде было спрятать видеокамеру, и дают почитать роман. А ночью мне снились кошмары, будто вернувшись домой, читатель сканирует собственный мозг и выкладывает мой роман в Интернете.
  - Уже есть литературный агент, продающий ваши книги в сети? - заинтересовался журналист.
  - Конечно.
  Да, живет на свете восторженный программист, который наивно думает, будто бессмертную душу романа можно продать без тела. К счастью, у компаньона музыкальное образование. Когда контора разорится, он сможет играть на баяне. Этот оптимист успокаивает меня: не беспокойтесь, мол, Александр Владимирович, у Билли Гейтса тоже поначалу бесплатно тырили, а сегодня Билли на одни штрафы может прожить. Только я не Гейтс, а уставший, больной, испуганный человек. Однажды случайно заглянул на сайт самиздата, с тех пор сплю со светом. Чудится, будто галдящая орава молодых писателей бродит ночами возле дома. Господи! Сколько их там! Поначалу напрасно надеялся, что они бездарности, плагиаторы, графоманы... А вдруг найдется издатель, который не на имя знаменитое будет смотреть по старинке, а на произведение? Наберет у каждого из толпы по рассказику, заплатит копеечку, и завалит публику разнообразием. Любой талант устает. Уставший талант спасает слава. Ну и откуда возьмется слава, если талантов миллион? Все, молчу. Дальше даже самому себе опасно рассказывать...
  Ненавижу. Скоро не романы, а вирусы начну сочинять.
  - Вижу, вы улыбнулись, - заметил нахальный журналист. - Вспомнили что-то веселое?
  - Действительно. Пришла в голову интересная аллегория. Раньше у любого литературного произведения всегда было тело, то есть книга. Ни один издатель не пытался продать идею - только изделие, материальную копию авторской идеи. Но вскоре привычного тела книги не станет. А идею нельзя продавать бесконечно, она продается один раз. Значит, необходимо найти душе книги новое, современное тело.
  - Может, пин-коды использовать? - задумчиво предложил журналист.
  - Полумера, надолго ее не хватит.
  - Теперь всегда так, - вздохнул журналист. - Даже деньги новые ненадолго, все равно подделают. Хотя бы на пару лет хватило пин-кодов.
  Тут мимо пробежала пухленькая БРЮНЕТКА в обтягивающих штанишках. Умный взгляд, высокая грудь, узкая талия, летящая походка. Внимание, сюрприз. Этот рассказ имеет несколько вариантов развития сюжета. Шагаю в ногу со временем. Хотите узнать, как я догнал милашку и соблазнил? Вам надоел нахальный, молодой журналист? Выбирайте секс, жмите на слово "БРЮНЕТКА".
  - Каким будет новое тело книги? - спросил журналист.
  Проклятье...
  Почему никто не захотел брюнетку? Ладно, в следующий раз мимо пробежит блондинка. Терпеть не могу блондинок. Ничего, капризный читатель, я тебе отомщу.
  - Стремительное развитие нанотехнологий не исключает, что книги будущего будут глотать, как пилюли.
  Вот тебе! Когда переваришь предложение, не забудь сходить в туалет. Знаю, не все слыхали про нанотехнологию. Следовательно, автор рассказа умнее других, и намерен этим воспользоваться.
  - Глотать как пилюли? - удивился журналист.
  Я снисходительно рассмеялся.
  - Нанороботы, это миниатюрные изделия, способные воздействовать непосредственно на нейроны рецепторов, которые...
  - Знаю, знаю. Речь не об этом. Разве не изобретут очки-проекторы прямо в сетчатку глаза, или изящные серьги, которые шепчут книги на ушко?
  - Изобретут. Но подобные изделия не станут уникальным телом отдельной книги. Программу легко изменить. А нанороботы неповторимы. Проглотил - и читай.
  - Интересно, какие могут возникнут ощущения после приема внутрь нанокниг?
  - Как будто бы сочиняешь их сам.
  - Ого! Давно мечтал о подобном, - восхитился журналист. - Какая оригинальная идея!
  - Ошибаетесь. Даже в Библии можно найти примеры употребления нанокниг.
  - Неужели?
  - Вспомните Апокалипсис, откровение Иоанна Богослова. И подошел я к ангелу и сказал, дай мне книгу. А он ответил, возьми и съешь ее. Она будет горька во чреве твоем, но на устах будет сладка, как мед. И взял я книгу из руки ангела, а когда съел ее, то горько стало во чреве моем...
  - Господи! - испугался журналист. - Все больше пророчеств сбывается. Мы обречены.
  - Древнеегипетские жрецы тоже использовали нанотехнологию. Знаменитый Неферка-Птах, обнаружив книгу бога Джхути, сделал ее съедобной и проглотил. Исторический факт.
  Тут мимо промчался Неферка-Птах. Оказывается, благодаря оптимальному усвоению мудрости бога Джхути, Неферка-Птах не умер, подобно другим египтянам. И если вы любите мистику, побежали за ним! Разумеется, теперь ЖРЕЦ выглядел по-другому, сменил фамилию, работу, жену. Однако, это Неферка-Птах, не сомневайтесь. Специально раскрыл все карты, чтобы заинтриговать параллельным вариантом рассказа. Жмите на слово "ЖРЕЦ". Заодно, БРЮНЕТКУ догоним.
  - Вот бы никогда не подумал - развел руками надоедливый журналист.
  Понятно...
  Очевидно, меня читает фригидный реалист, помешанный на деньгах. Эй, приятель! Заинтересовался нанотехнологией, или мечтаешь почувствовать себя автором? Надеешься проглотить сюжет, запить теплой водой и сочинить мой рассказ заново? Поздно. Все древние нанопилюли у меня, а новых еще не делают.
  Мой талант стал наградой за смелость. Далеко не каждый решится попробовать на вкус коричневые шарики из саркофага безымянной мумии в гробнице древнего Хермополя. Хермополь - родина бога Джхути, поэтому в гробнице не могли хранить бесполезные шарики. Я купил их на рынке за полцены. Араб торговался, как лютый зверь, но к счастью не догадался, каких шариков ему не хватает.
  Проглотив первый коричневый шарик, я едва не взорвался от боли. Зато потом без труда сочинил "Матсья-Пурану". В следующий раз попался сюжет "Русской пирамиды". Все тысячелетние тайны древнеегипетской мифологии мгновенно открылись мне. Только я не дурак, чтобы продать их сразу. Продаю по частям. Профессиональные египтологи насмехаются, обзывая самозванцем. Сами они самозванцы. Теперь понятно, откуда черпали вдохновение древние пророки. Ели чего-нибудь.
  Убежден, что моих коричневых шариков хватит на сотню толстых томов. И лишь одна тревожная мысль терзает с утра до вечера: неужто, не сумею выгодно продать такое духовное богатство?
  - Вы чуть с ума меня не свели! - опомнился журналист. - Нанокниги, это абсурд. А меня интересуют реальные технологии. Ваш безумный рассказ участвует в нашем конкурсе. Этот конкурс начинается прямо сейчас. Соперники сильны, советую не спешить. Какой будет книга будущего? В смысле, обязательно будет? Например, завтра?
  Я растерялся, в горле пересохло от волнения.
  - Мой рассказ участвует в конкурсе?
  - Ну конечно.
  - Почему не предупредили? Я бы чего-нибудь пристойное сочинил. Перед людьми неудобно.
  Журналист весело подмигнул. Какие проблемы, дядя? Разве жизнь любого писателя это не конкурс с утра до вечера? Пардон, новая технология. Учись быть таким, какой ты есть, не пытайся выглядеть лучше. Завалил авторский сайт душеспасительной литературой, а сам бегаешь за БРЮНЕТКАМИ, как язычник...
  Глубокоуважаемый читатель. Ходят слухи, ты обожаешь насилие и жестокость. Давай УБЬЕМ молодого, нахального журналиста. Нападай сзади, хватай его за руки. Я вешу сто килограмм, неплохой боксер, прикончу провокатора голыми руками. Как тебе такой поворот сюжета? Жми на слово "УБЬЕМ".
  - Даже не мечтай, - предупредил журналист.
  Я замер от удивления.
  - Не понимаю.
  Молодой нахал ловко выхватил из-под одежды большой, черный пистолет и показал мне.
  - Видел пушечку?
  Мои глаза испуганно заморгали и уставились на черное, страшное дуло.
  - Открою секрет, - задушевно улыбнулся журналист. - Книга будущего станет не только виртуальной или интерактивной. Пока не дочитаешь рассказ до конца, ни за что не узнаешь, кто его сочинил. Тебе показалось, что автор рассказа - ты? Ошибаешься, это я. Теперь угадай, какие варианты развития сюжета я предложу читателю?
  Однако журналист не успел перехватить инициативу.
  - Значит это ты? Именно, ты меня выдумал? - я задохнулся от бешенства. - Зачем ты сделал меня лысым, глупым и толстым? Какое счастье, что мы наконец-то встретились!
  Потрясенный журналист случайно опустил дуло пистолета. Я успел поймать его за руку. Мы упали и покатились вниз по ступенькам крыльца дома писателей, стреляя в случайных прохожих. Один из прохожих присел, обливаясь кровью. Очевидно, книга будущего стала не только виртуальной, интерактивной, нанообразной, и сверх-реалистичной. Книга будущего похожа на поединок. Особенно, если тема хорошая. Это раньше люди жили как в разных мирах. А сегодня все смотрят одинаковые телепередачи, слушают одинаковую музыку, читают одинаковые книги. Откуда взяться оригинальным идеям? Сюжетов мало, на всех не хватает. Два автора яростно бились на асфальте за право закончить рассказ. Из кармана моего пальто выпала заветная баночка с коричневыми пилюлями. Она разбилась, пилюли рассыпались.
  Вот и все. Рассказ подошел к концу. Автор все-таки я. Когда закончились патроны, журналист трусливо бежал. Не получилось его догнать. Ничего, теперь милиция ловит подлеца. Граждане интернетчики! Разыскиваются шарообразные пилюли коричневого цвета из гробницы города Хермополь. Вам они не к чему, вы и без пилюль неимоверно талантливы. А я, вернувшись назад, отыскал всего одну коричневую пилюлю. Эту.
  
  ВЕРА ЛЬВА.
  (неизвестный ислам)
  
  Египет Фадимидов, блудный сын ислама, познал гнев Аллаха и оказался бессильной добычей на пути двух воинственных армий. Одна армия пришла из Алеппо, а другая из королевства иерусалимских франков. Каирский халиф ал-Адид долго выбирал между тюрками и христианами, пока подданные не сделали выбор за него. Мусульманские львы генерала Ширкуха с триумфом вошли в Каир. За это халиф ал-Адид приказал евнуху по имени ал-Мутанам потихоньку отравить Ширкуха.
  Чтобы обмануть султана Алеппо, каирский халиф назначил племянника убитого победителя своим визирем. Ведь Ширкух насильно заставил Юсуфа отправиться на войну в Египет. Прежде Юсуф Айюбид постигал мудрость суфиев в городе Баальбек. Племянник был молодым, неопытным человеком тридцати лет. Мечтательный курд неохотно возглавил тюркский отряд, неохотно громил крестоносцев, и уже совсем без всякого удовольствия расправился с прежним визирем халифа по имени Шавар. Все ему было в тягость. Поскольку Шавар был публично уличен в сговоре с королем Амори, каирский халиф проглотил обиду.
  Юсуф мечтал покончить с войной и вернуться к суфиям в Баальбек. Отравив надоедливого Ширкуха, каирский халиф успокоился и вновь поверил в свою звезду. Юсуф Айюбид выглядел безопасным. Халиф даже привязался к нему. Поручив евнуху ал-Мутанаму новые тайные переговоры с христианами, халиф расслабился и подолгу беседовал с новым визирем о тонкостях ислама, наслаждаясь очевидным превосходством исмаилитов над суннитами.
  Халиф ал-Адид возлежал на подушках под охраной чернокожих нубийцев и внимательно слушал, как опытный кадий Хасан остроумно высмеивал невежественного курда, который осмелился ему возражать.
  - Чему же вы поклоняетесь в исламе? - вкрадчиво спросил Хасан у Юсуфа.
  - Поклоняюсь Аллаху, - улыбнулся визирь.
  - О, чудо! Вы видели Аллаха, которому поклоняетесь! - восхитился Хасан.
  - Бог невидим, у него нет границ и качеств, - простодушно ответил курд.
  - Как же вы познали существо, которое не видели, у которого нет границ и качеств, чтобы поклоняться ему? - прищурился кадий.
  - Со слов посланника.
  - Значит, вы видел посланника Аллаха? - Хасан скрестил руки на груди.
  - Нет, тоже не видел, - признался Юсуф.
  - Как же вы без посланника познали Аллаха, чтобы поклоняться ему?
  - Ко мне пришло известие со слов ученых людей, передававших друг другу высказывание посланника - мир ему.
  - А ученые люди, которые передали известие об Аллахе и посланнике - согласны между собой или спорят?
  Юсуф невольно замолчал. Он не решился ответить, что ученые люди согласны между собой, ведь между ними существует столько разногласий.
  - Как могут быть истинными слова людей, которые не согласны друг с другом? - рассмеялся Хасан и поклонился побежденному курду. - Вот почему каждому мусульманину нужен имам.
  Визирь Юсуф вежливо поклонился в ответ. Удовлетворенный халиф что-то негромко сказал Хасану.
  - Великий халиф ал-Адид ад-Дин, внук Хафиза, шлет Юсуфу слова утешения, - торжественно воскликнул Хасан. -Пусть Юсуф не стыдится поражения. Сунниты всегда уступали исмаилитам в познании истинной веры.
  - Мудрость египетских кадиев не знает границ. - признал визирь. - Однако, меня пугает еще более безграничная мудрость четвертого каирского халифа по имени ал-Хаким. Неужели благородный ал-Хаким воистину был живым Аллахом, как говорят в Египте?
  Хасан поджал губы.
  - Мудрость Корана и хадисов не всегда понятна обычным людям. Внешняя мудрость доступна всем, а внутренняя открыта только имаму. Достигнув скрытой мудрости, имам отбрасывает внешнюю, поскольку она служила ему только мостом над пропастью заблуждения к скрытой мудрости Корана и больше не нужна.
  - Значит, правоверные готовы признать, что всемогущий Аллах был смертным человеком? Чем тогда правоверные отличаются от обманутых христиан Исы?
  - Ал-Хаким не умер, как другие халифы, а бесследно исчез. - напомнил курду Хасан.
  - Иса тоже исчез.
  - Совпадение может означать следующий поворот колеса вечности, которое мы называем давр. Циклы вечных событий бесконечно ведут к воскрешению древних событий по-новому. Например, каждый новый имам соответствует давру пророка Мухаммеда, мир ему.
  Юсуф удивленно приподнял брови.
  - Неужели последний пророк может появляться снова и снова?
  - Может, поскольку в вечности это один и тот же пророк, - объяснил Хасан.
   Визирь Юсуф долго качал головой. Халиф ласково улыбнулся ученому кадию.
  - Значит в вечности ал-Хаким подобен Исе? - догадался Юсуф. - Тогда почему ал-Хаким угнетал учеников Исы, разрушил храм гроба Исы и рассеял священную гору, на которой казнили Ису, обрекая Иерусалим на христианскую месть?
  - Потому что вера христиан является искажением слов пророка Исы, - объяснил Хасан, но внезапно его перебил ал-Адид.
  -В нападении крестоносцев повинны тюрки! - возмутился халиф, потом опомнился и добавил: - Но главная причина в жадности неверных, всегда готовых напасть на мусульман.
  - Обязательно расскажу Нур ад-Дину, султану Алеппо, как дружески вы относитесь к тюркам, - поклонился халифу курд.
  - В его словах скрыта угроза, великий халиф, - прошептал халифу Хасан.
  Ал-Адид с удивлением взглянул на Хасана.
  - Неужели ты веришь в хитрость этого простака?
  - На примере халифа ал-Хакима, мы наблюдаем повторение древних событий по-новому, - продолжил прежнюю мысль Хасан, надеясь вернуть беседу в более безопасное русло: - Ал-Хаким уничтожил храм неправильной веры, после чего латиняне вновь разрушили Иерусалим. Наш вывод позволил точнее разобраться в событиях древности, которые прежде были ложно истолкованы. Сам Иса, в образе ал-Хакима, отказал христианам в покровительстве.
  Однако, невежественный курд не проявил должного интереса к этому потрясающему открытию.
  - Не покажется ли разумным великому халифу ал-Адиду охранять паломников из Дамаска и Багдада на пути в Мекку? - внезапно спросил халифа Юсуф. - Пусть правоверные поклоняются Каабе, вместо того чтобы стекаться по праздникам в христианский Иерусалим.
  Халиф ал-Адид замер от неожиданности.
  - Разве правоверным кто-то мешает? - лукаво спросил он.
  - Еще жива память о том, как кровожадные фанатики убивали благочестивых мусульман в Мекке и Медине, - ответил халифу курд. - Нашествие исмаилитов направило паломников в мечеть Омара. Иерусалим переполнился правоверными, и христиане лишились прежних свобод, которыми пользовались со времен договора между императором Карлом и Гарун-ал-Рашидом. Тогда христиане захотели силой вернуть свои права и...
  - Это случилось давным-давно! - рассмеялся халиф.
  - Ни один мусульманин не в силах забыть, как Абу Тахир разбил на куски священный камень Каабы и надолго увез в Бахрейн, - ответил визирь Юсуф.
  - Однако, именно каирский халиф Мансур выкупил у Абу Тахира великую святыню, - напомнил ал-Адид
  - Тогда почему на земле каирского халифа кочевники до сих пор грабят караваны паломников?
  - Кочевники не сеют хлеб. Их хлеб - паломники, - объяснил Хасан.
  - Мы подумаем, как смягчить сердца жителей Хиджаза, - поправил Хасана халиф. - Или визиря больше волнует спокойствие иерусалимских христиан?
  Придворные засмеялись, поглядывая на глупого курда.
  - Я хочу избежать войны, - объяснил Юсуф.
  - Неужели отважный визирь испугался христианских собак? - удивился халиф. Придворные опять захихикали.
  - Нет, меня пугают мусульмане, которые стали нечестивцами и убийцами в поисках скрытой мудрости Корана, - ответил Юсуф.
  Смех оборвался. Халиф ал-Адид с удивлением приподнял бровь. Юсуф спокойно продолжил речь в тишине.
  - Четыреста лет назад шестой Имам Джафар ас-Саддик за пьянство лишил сына Исмаила права наследования. Но сторонников Исмаила это не смутило. Они сказали: поскольку имам безгрешен, значит даже пьянство не может его унизить. Когда вино, не унижая Исмаила, попросту убило его, благородный Джафар ас-Саддик выставил тело сына в мечети, чтобы каждый убедился: Исмаил мертв. Однако до сих пор живут люди, которые верят: Исмаил жив. А другие признали седьмым имамом сына покойного Исмаила. Исмаилиты сулят скрытую истину посвященным и справедливость простым мусульманам. Так почему мудрость Хамдана Кармата осквернила Мекку, а мудрость Хасана ас-Саббаха наводит ужас на сирийских мусульман?
  - Хамдан Кармат давно в могиле. И ассассинов каирский халиф не в силах осудить, ибо слуги старца горы убивают тюрков, а не египтян, - возразил халиф.
  Визирь Юсуф поклонился, молча встал и ушел. Ал-Адид проводил его круглыми от удивления глазами.
  - Поправь, если мы ошиблись, - сказал он Хасану. - Разве мы разрешили визирю нас покинуть?
  - Не помню, чтобы вы разрешали, - осторожно ответил кадий.
  Халиф ал-Адид великодушно махнул рукой.
  - Будем считать, что разрешили. Тем более, что скоро разрешим покинуть Египет всем тюркам вообще.
  Ал-Адид улыбнулся, предвкушая победу. Хасан сделал вид, будто ничего не понял.
  - Неужели ал-Хаким воистину новый Иса? - с любопытством спросил у кадия халиф. - Наш предок был редким сластолюбцем. Приказывал саблями рубить обнаженных рабынь. А христиане во времена ал-Хакима носили на шее огромный крест, чтобы издали было видно.
  - Непростой вопрос, - опустил глаза Хасан.
  - Вернемся к нему позднее.
  Остаток дня у халифа ал-Адида прошел на редкость приятно.
  На следующее утро муэдзины с каирских минаретов еще не успели позвать правоверных на утреннюю молитву, как стало известно, что тюрки Юсуфа Айюбида схватили и обезглавили евнуха ал-Мутанама. Пока халиф просыпался, одевался и придумывал визирю жестокую казнь, Юсуф арестовал почти половину придворных, участвующих в заговоре. А когда халиф принимал начальника нубийского гарнизона, заговорщиков уже водили по улицам Каира, заставляя публично каяться в переговорах с христианами.
  Визирь Юсуф испортил сюрприз, который халиф так долго ему готовил. Вместо стихийного восстания против тюрков, египтяне увлеклись метанием камней в разоблаченных предателей. Только нубийский гарнизон действовал по намеченному плану.
  Покинув казармы, чернокожие воины, яростно завывая, устремились по каирским улицам к резиденции визиря Юсуфа. При виде высоких стен и закрытых ворот дворца нубийцы пошли на приступ и не сразу догадались, что нападения ждали заранее. Окружив бунтовщиков, тюрки одновременно обрушились на них со всех сторон.
   В решающий момент со стороны реки на рыжем жеребце показался визирь. В окружении личных телохранителей, Юсуф вмешался в сражение. Нубийцы дрогнули и попятились. Склонив голову набок, Юсуф Айюбид неохотно рубил головы бунтовщикам, словно выполняя неприятный приказ. Хотя кто в Египте теперь мог осмелиться ему что-нибудь приказать? Когда нубийцы разбежались и спрятались, тюрки безжалостно преследовали их по всему городу.
   Ближе к вечеру усталый визирь с десятком верных людей подъехал ко дворцу халифа каирского. Спустившись на землю, Юсуф Айюбид похлопал любимого скакуна по мускулистой шее, дождался прибытия подкрепления и решительно повел воинов в тронный зал. Перепуганные стражники не решились его остановить.
  Халиф ал-Адид, бледный как полотно, скорчился на троне при виде курда. Случайно заметив в толпе придворных кадия Хасана, визирь Юсуф улыбнулся, остановил тюрков, вежливо поклонился халифу и непринужденно присел на подушки ковра.
  - Ночью я долго размышлял над словами уважаемого Хасана и постиг, чем мудрость суфиев отличается от мудрости исмаилитов, - объяснил он.
  Халиф встрепенулся. Потом с надеждой взглянул на Хасана. Кадий робко приблизился к трону на подгибающихся ногах.
  - Суфий ищет противника не вокруг себя, а в себе самом, - спокойно начал беседу визирь Юсуф. - Чтобы познать Аллаха следует отрешиться от личного. В мире есть только одно существование, а не множество разделенных "я". Поэтому даже наимудрейший имам не отличается от обычного мусульманина, ибо они всего лишь разная степень проявления одного и того же существования.
  Визирь деликатно замолчал, ожидая возражений. Однако, ученый кадий был слишком озабочен спасением своего "я", чтобы думать о чем-то второстепенном. Юсуф вздохнул.
  - Никто не удержится от страстей этого мира кроме человека, в чьем сердце свет, связывающий его с будущим миром. Самоуничтожение всегда предшествует вечной жизни в Аллахе. И хотя Аллах никогда не станет человеком, возлюбивший его мудрец способен до такой степени отрешиться от себя, что Аллах делает тело мудреца своей тенью. Вот почему суфий может гордо распахнуть обноски и крикнуть, что под ними нет никого, кроме Аллаха. Это не кощунство. Тело суфия воистину становится совершенным орудием воли Всевышнего.
  Хасан опять промолчал. Халиф обжег труса свирепым взглядом и ответил за него:
  - Неужели наш мудрый визирь тоже орудие воли Всевышнего?
  Юсуф расхохотался.
   - Мне и самому пока многое непонятно, - признался он. - Почему Аллах сделал из меня воина? Я надеялся стать отшельником и поселиться в горах. Но все предметы вокруг стали словами Аллаха, которые приказывают идти к неведомой цели. Я подчиняюсь, не думая.
  - А что Аллах рассказал нашему визирю о халифе каирском? - угрюмо спросил ал-Адид.
  Визирь склонил голову набок.
  - Чтобы поговорить о Вашем Величестве Аллах показал мне в пустыне льва.
  - Неужели льва? - обрадовался халиф.
  Юсуф кивнул.
  - Газель пугливое и быстроногое животное. Могучему льву трудно ее поймать. Наблюдая за львиной охотой, я постиг веру льва. Лев долго лежит в засаде, смотрит на газель, думает как газель, стараясь слиться с газелью в одно целое. И лишь заранее зная, куда газель побежит, набрасывается на жертву.
  Халиф с ужасом догадался, что проклятый курд давно знал о заговоре против него.
  - Тогда почему лев больше не прячется? - дрожащим голосом спросил ал-Адид.
  - Потому что газель уже поймана, - объяснил курд. - Но львом был не я.
  - А кто?
  - Львом был Аллах.
  Юсуф Айюбид мечтательно вознес глаза к потолку и повторил наизусть стихи Шабистари:
  -Возьми как Моисей священный скипетр,
  Войди в долину мира, что внутри,
  И даже куст себя объявит Богом.
  Лишь там, где все едино, будешь счастлив.
  Глаз Бога - тайный смысл существования,
  И тот, чье сердце станет Глазом Бога,
  Наполнит сердце чистотой и светом,
  На что бы ни взглянул, увидит Бога.
  Забыв себя, ты вспомнишь смысл жизни,
  И вспыхнет смысл, как молнии удар.
  Вот почему философ зря хлопочет,
  Не видя Бога, видит лишь Условье,
  Поскольку Безусловного не видит.
  Кому сам Бог учитель и водитель,
  Тот станет выше логики простой.
  - Если охота закончена, не пора ли ученому суфию возвращаться в родной Баальбек? - пробормотал халиф.
  - К сожалению, плохие люди сегодня уже пытались лишить Ваше Величество верного визиря, - печально ответил Юсуф.
  - Неужели? - поразился ал-Адид.
  - Прошу прощения за беспокойство, которое причинил Его Величеству шум за стеной дворца.
  - Не беда, мы почти ничего не слышали.
  - Бунтовщики разбиты. Сердцем заговора оказались войска нубийского гарнизона. Пришлось временно арестовать нубийцев по всей стране и вызвать свежее подкрепление из Сирии, которое прибудет в Каир через неделю.
  - Так быстро? - поразился халиф.
  - Аллах велик.
  - Воистину велик.
  - Возможно, великий халиф наградит визиря за хорошую службу? - внезапно напомнил о себе кадий Хасан.
  Халиф даже поперхнулся, услышав такое.
  - А я уже получил свою награду, - улыбнулся Юсуф Айюбид. - Жители страны прозвали меня Сайф ад-Дином.
  - Достойное имя. Сайф ад-Дин означает "меч веры". - милостиво кивнул халиф.
  - Хотя тюркские суфии прежде называли меня Салах ад-Дином, благочестием веры.
  - И какое прозвище больше подходит? - спросил Хасан.
  - Салах ад-Дин, - скромно ответил визирь.
  Оставшись ночью один, ал-Адад долго вспоминал его взгляд. Каким образом простодушному курду удалось перехитрить самого халифа? Почему никто не разглядел опасного льва? Или мечтательного визиря могучим львом действительно сделал Аллах? Тогда почему Аллах не пожелал сделать львом халифа каирского?
  Ворочаясь на подушках у окна, ал-Адид долго смотрел на звездное небо, бормоча секретные заклинания. Он пытался вспомнить подходящую историю из жизни древних царей, надеясь угадать какой давр вечности воплотился в его судьбе. Если отыскать правильный ответ, можно найти спасительный выход. Однако, ничего достойного не приходило на ум. Халиф уткнулся лицом в подушку и зажмурился от страха. Неужели его земная жизнь не является отражением вечности? Вдруг после смерти великий халиф исчезнет без следа, как последний из подданных?
  Это ужасное подозрение терзало каирского халифа почти три года. До тех пор пока подкупленный евнух гарема не придушил беспокойного повелителя той самой подушкой, в которую халиф уткнулся сейчас лицом. Погибнув, Ал-Адид получил исчерпывающий ответ на свой мучительный вопрос.
  Следующим каирским халифом стал Юсуф Айюбид по прозвищу Салах ад-Дин. Поэтому иерусалимские крестоносцы запомнили халифа Юсуфа под именем Саладина.
  
  УРОК ФИЗИКИ.
  (глобальная неопределенность)
  
  - Планетарная модель строения атома была первой. Некоторые до сих пор думают, будто электроны - это крошечные шарики, которые с бешеной скоростью вращаются вокруг атомного ядра. Неудивительно, ведь в первой половине двадцатого века даже ученые думали так. Но первая модель быстро стала достоянием истории. Говорят, сам Нильс Бор, один из авторов планетарной модели, однажды услышал вопрос от собственного студента: неужели были болваны, которые представляли электроны в виде быстро летящих шариков?
  Вадим Аркадьевич лукаво прищурился. Татьяна Марковна пила каберне.
  - Отдельные предметы состоят из молекул. Молекулы состоят из атомов. Дальнейшее деление становится странным. Атомы состоят из частиц ядра и электронов, вращающихся вокруг ядра. Одновременно, электрон является частицей энергии - при переходе электрона с одной атомной орбиты на другую меняется совокупная энергия атомов и молекул. А энергия, выделяющаяся при распаде ядра, во много раз превосходит энергию электрона.
  - Сочинение на тему: "как я провел лето"? - спросила Татьяна Марковна.
  - Реферат на школьный конкурс "русский Эйнштейн".
  - Смешное название.
  - Электрон обладает корпускулярно-волновым дуализмом. Он перемещается по законам волны, но измерительными приборами регистрируется как частица. Невозможно уточнить координату электрона без того, чтобы его масса и скорость не потеряли смысл в пределах длины его волны. Электрон - уже не частица. Электронные орбитали в атоме называют электронными облаками. Тем не менее, даже кинескоп телевизора доказывает обратное: отдельные электроны оставляют на нем видимые следы. Это не свидетельствует о противоречии. Просто в мире отдельных частиц ни одно физическое явление не может проявиться иначе, как в виде частицы. Элементарные частицы можно сравнить с пенными барашкам на гребне электромагнитных волн. Они не перемещаются в привычном понимании, а постоянно исчезают и вновь возникают там, где волновая энергия вызывает их новое существование. Мы только воспринимаем этот процесс, как движение. Поэтому, все отдельные предметы не существуют изначально, а возникают из единого поля, пограничного между частицами и энергией, связанной с ними...
  Татьяна Марковна зевнула.
  - Вадим, ты самый скучный любовник на земле. Неужели девушке интересно обсуждать сумасшедшие идеи учеников? Ты плохо за мной ухаживаешь. Почему бы нам не поехать к тебе на дачу? Мечтаю согреться в баньке. Если не в состоянии меня содержать делай что в твоих силах, Вадим.
  Учитель физики отложил сочинение и потянулся за сигаретой. Татьяна Марковна опьянела. Она тоже решилась закурить, а потом призналась Вадиму Аркадьевичу, что в ее классе по какому-то роковому совпадению собрались одни отморозки.
  - Курят и матерятся хуже взрослых! Ничего подобного мне не позволяли делать в их возрасте!
  - Ты им тоже не позволяй, вот и все.
  - Легко советовать, когда у тебя старшеклассники, а у меня одни малыши...
  Учитель физики рассмеялся. Откинув одеяло, Татьяна Марковна начала искать босыми ногами тапочки на полу.
  - Не иронизируй. Старшеклассники - почти взрослые люди, с которыми можно договориться.
  - Танечка, - Вадим Аркадьевич решил быть корректным. - Неужели в педагогическом тебя пять лет обучали программе начальных классов? А преподаванию не учили?
  Оскорбленная до глубины души, Татьяна Марковна начала собирать вещи и забегала по комнате голой, в стоптанных тапочках. Учитель физики следил за ее движениями, поражаясь насколько мощно обнаженные женские формы приковывают мужское внимание.
  - Если хочешь, я поговорю с твоими отморозками, - великодушно предложил он. Лучше б не предлагал. Прижимая одежду к груди, капризная красавица убежала в ванную. Учитель физики поднялся с ложа любви и облачился в разноцветный халат.
  - Танечка, не переживай. Если бы они знали тебя так, как я... - Вадим Аркадьевич издевался. Даже поймал себя на мысли: оказывается, приятно насладиться красивой женщиной и посмеяться над ней. Черт знает, откуда взялся этот садизм? Возможно, Татьяна Марковна виновата. - Танечка, тебе слышно? Полотенце чистое, можешь использовать...
  Внезапно в замке квартирной двери повернулся ключ. Дверь приоткрылась. Учитель физики вздрогнул. Пришла мама, а он не один. К счастью, Татьяна Марковна одевалась в ванной, а беспорядок на холостяцком диванчике можно убрать.
  - Здравствуй, мама! - воскликнул Вадим Аркадьевич, предупреждая таким образом Татьяну Марковну. - Проходи на кухню, мама. Кстати, Татьяна Марковна забежала за книжкой. Подожди на кухне, а я книжку найду.
  Не дожидаясь ответа, Вадим Аркадьевич устремился обратно в спальню. Как вдруг ему стало ясно: в комнате что-то изменилось.
  Говорят, психологи доказали существование шестого чувства. Добровольцам показывали похожие фотографии и просили угадать: есть ли разница? Приблизительно четверть опрошенных угадывали, когда фотографии различались прежде, чем находили само отличие.
  Вадим Аркадьевич невольно остановился на пороге спальни, но потом опомнился и свернул постель. За спиной послышались легкие шаги. Прохладные женские ладони накрыли его лицо.
  - Угадай, кто? - интимно шепнули нежные губы ему на ухо.
  Вадим Аркадьевич окаменел. Как угадать, если вариантов нет? Он не ханжа, но женским обществом не злоупотреблял. Ни одна женщина на земле, за исключением мамы, не могла открыть дверь квартиры своим ключом. Но, судя по упругой груди, прижимающейся к его спине, это была не мама. Вадим Аркадьевич обернулся. Перед ним стояла совершенно незнакомая женщина с огненно-рыжими волосами.
  - Соскучился? - спросила она.
  - Нет, - осторожно ответил учитель физики.
  Наметанным глазом Вадим Аркадьевич оценил внешность незнакомки. Сегодня урожайный день на красавиц. По лицу незнакомки пробежала тень.
  - Ну и дурак, - сказала она и стремительно выбежала из квартиры, захлопнув дверь.
  Учитель физики присел на диван, размышляя: не позвонить ли в милицию? Потом вспомнил о другой женщине, более естественного происхождения.
  - Танечка, выходи, - крикнул он в сторону ванной. - Мама ушла.
  - Вадик, я не ушла, жду на кухне! - послышался голос мамы.
  Хорошо, что Вадим Аркадьевич успел присесть, иначе бы он упал.
  Учитель физики умел рассуждать логически. Очевидно, дверь открыла все-таки мама, и незнакомую женщину привела она. Мама давно мечтала его женить, даже угрожала креститься, чтобы молиться Николаю Угоднику. Возможно, прежде он уже встречался с маминой протеже. Вот почему женщина вела себя фамильярно. Однако, как ему удалось забыть такую красавицу?
  Вадим Аркадьевич затянул потуже пояс халата и поплелся на кухню. Мама сидела на любимом месте у холодильника и пила чай. Она сменила прическу, купила новую кофточку и выглядела моложе, чем обычно.
  - Хочешь чай с вареньем, сынок?
  - Спасибо, мама.
  Озираясь по сторонам, Вадим Аркадьевич присел на стул. Кухня изменилась, даже запах показался чужим. Мама звенела ложечкой, перемешивая варенье. Учитель физики уперся взглядом в ее чашку.
  - Разве тебе можно варенье, мама? У тебя же сахар в крови.
  Софья Семеновна удивленно взглянула на него.
  - Кто тебе сказал?
  Вадим Аркадьевич растерялся. Секунду назад ему казалось, будто врачи давным-давно определили у мамы диабет. А теперь не понимал, откуда взялась эта мысль? Такое бывает, когда днем вспоминаешь утренний сон. Знаешь, что утром его еще помнил, и все. Вадим Аркадьевич задумался: о чем он собирался спросить у мамы по дороге на кухню? Какой-то важный вопрос вылетел из головы.
  Софья Семеновна отодвинула дымящуюся чашку и взглянула на сына с вызовом.
  - Знай, что утром я все же зашла к Дмитрию Игоревичу.
  - Домой?
  - На работу.
  Вадим Аркадьевич застонал.
  - Ты была в церкви?
  - Дмитрий Игоревич сказал: бог любит новых христиан.
  - Пожалуйста, избавь меня от этих глупостей, мама. Я атеист.
  - А Дмитрий Игоревич говорит: каждый человек есть образ и подобие божие, даже если не хочет.
  За стеной в ванной комнате полилась вода. Загудела труба, шипящая струя ударилась в раковину.
  - Что это? - удивился Вадим Аркадьевич.
  - Твоя Верочка в ванной, мы вместе пришли.
  Вадим Аркадьевич нахмурился. Ему опять почудилось, будто причинно-следственная связь событий где-то нарушилась. Его Верочка не могла запереться в ванной комнате, поскольку там должна была находиться... У Вадима Аркадьевича возникла навязчивая идея, будто за стеной прежде скрывалась другая женщина.
  Мама неторопливо пила обжигающий чай, поглядывая на него.
  - Дмитрий Игоревич сказал: просите у бога чего хотите, не стесняйтесь. А я ответила: моего заветного желания никто не исполнит. Детишек у сына с невесткой все равно не будет, поздно спохватились. Так и умру, не дождавшись внучат. Тут Дмитрий Игоревич как прикрикнул на меня: не кощунствуйте, Софья Семеновна! Бог может изменить даже прошлое!
  Вадим Аркадьевич улыбнулся.
  - Если это произойдет, ты ничего не заметишь, мама.
  - Почему?
  - Когда изменится прошлое, изменится настоящее. И для человека в новом, улучшенном настоящем уже не будет другого, плохого настоящего.
  В коридоре скрипнула дверь. Вероника Сергеевна, законная жена Вадима Аркадьевича, с мокрым полотенцем на голове вышла из ванной, подкралась сзади и ладонями закрыла мужу глаза.
  - Угадай, кто?
  Вадим Аркадьевич молча чмокнул жену в запястье.
  Вероника Сергеевна села напротив. Вадим Аркадьевич невольно скользнул взглядом по ее фигурке. Поразительно, насколько мощно даже привычные женские формы приковывают мужское внимание. Потом настроение испортилось. Вадиму Аркадьевичу опять показалось: что-то в жизни происходит неправильно, нелогично. Но что конкретно? Это связано с работой в университете? Или жена выглядит подозрительно? Пожалуй, слишком красивая для жены.
  Зазвонил телефон. Вероника Сергеевна взяла трубку.
  - Вадим, тебя. Кажется русский Эйнштейн.
  - Не нужно смеяться, юноша умен не по годам, - заметила мама.
  Вадим Аркадьевич ушел в кабинет.
  - Алло?
  На другом конце провода заговорил студент, который часто надоедал ему дома по вечерам.
  - Вадим Аркадьевич, вы прочитали мою работу?
  - Это не совсем то, что принято называть курсовой работой по физике, - деликатно заметил Вадим Аркадьевич. - Придется переписать.
  - Не понимаю.
  - Слишком много философии. Исходя из принципа Гейзенберга, вы пытаетесь доказать, будто элементарные частицы не существуют изначально, а возникают подобно барашкам на гребне электромагнитных волн. Однако, корпускулы - основа материального мира. Делимость - фундаментальное свойство материи. По-вашему материальный мир подобен радиопередаче в узком диапазоне частот.
  - А по-вашему разве нет? - удивился студент.
  - Как можно верить в такую чушь? - рассердился Вадим Аркадьевич. - Полное отсутствие логики. Жаль, что вы этого не понимаете. Ведь если причиной существования корпускул действительно является особое, неделимое состояние, тогда между отдельными частицами нет расстояния, поскольку любое расстояние - следствие делимости. И тогда все элементарные частицы - как одна частица. А весь материальный мир - развернутая проекция единого, неделимого, бесконечно огромного и одновременно непостижимо ничтожного пустого места. В древнем Китае, если не ошибаюсь, основой мира тоже считалась великая пустота. Вы даос?
  Студент промолчал. Вадим Аркадьевич повесил трубку.
  Тем временем на кухне Софья Семеновна продолжала рассказывать Веронике Сергеевне про визит на работу к Дмитрию Игоревичу.
  - Оказывается, бог может изменить не только будущее, но и прошлое, - Софья Семеновна всплеснула руками. - Кто бы мог подумать? Дмитрий Игоревич сказал: люди не замечают когда изменяется прошлое, потому что новое настоящее сразу становится частью нового прошлого. Но прошлое изменится, если захочет бог.
  Вадим Аркадьевич вернулся на кухню.
  - Мама, зачем повторять чужие глупости?
  - Молчи, - рассердилась Софья Семеновна. - Кто тебе, дураку, еще поможет, если не мамина молитва? Своего ума еле-еле хватило профессором стать. Теперь живешь как церковная крыса. Верочка деньги занимает. За пианино до сих пор должны.
  Тут, словно в упрек злополучному профессору, послышалась печальная фортепианная мелодия. Вадим Аркадьевич замер от удивления.
  - Что это? - растерялся он.
  Вероника Сергеевна пожала плечами и крикнула:
  - Наденька, солнышко, играй потише. Папа устал.
  Как загипнотизированный, Вадим Аркадьевич прошел по темному коридору, вошел в гостиную и увидел симпатичную девочку за пианино. Это была его десятилетняя дочь, Надежда Вадимовна. Ничего удивительного. У многих мужчин есть дочки, иногда даже две или три. Ему еще повезло.
  Девочка оглянулась на Вадима Аркадьевича.
  - Папа, я мешаю?
  - Нисколько! - замахал руками Вадим Аркадьевич. - Ничуть! Приятно иметь такую взрослую дочь. Ты в каком классе?
  Наденька захихикала. Не дожидаясь ответа, Вадим Аркадьевич закрыл дверь снаружи и прислонился в коридоре лицом к холодной стене.
  - Что со мной? - простонал он. - Откуда непонятное ощущение затянувшегося кошмара? Надо успокоиться и перестать нервничать. Все хорошо, все как прежде. А будет еще лучше.
  Гулко и нереально, словно во сне, до него донеслись мамины слова. Софья Семеновна, сидя на кухне, продолжала излагать Веронике Сергеевне свои бредовые соображения по поводу волшебной силы молитвы.
  - Когда Дмитрий Игоревич посоветовал быть дерзкой, я вспомнила: у Вадима был шанс изменить свою жизнь. Но он его не использовал, испугался. Трус! Ах, если б можно было вернуться на десять лет назад и прожить день иначе. Я долго молилась, чтобы вышло по-моему. А Дмитрий Игоревич стоял рядом и убеждал: просите чего хотите, Софья Семеновна, новичкам везет.
  Зазвонил телефон. Вадим Аркадьевич вернулся в кабинет, сел в кресло и поднял трубку. С ним заговорил сотрудник университета, недавно поступивший в аспирантуру.
  - Здравствуйте. У меня возникла интересная мысль по поводу новой статьи. Если причиной существования отдельных частиц действительно является особое, неделимое состояние, тогда между отдельными частицами нет различия, поскольку любое различие - следствие делимости.
  Вадим Аркадьевич тяжело вздохнул
  - Ваша модель отрицает не только существование отдельных предметов. Она отрицает время.
  - Почему?
  - Время тоже следствие делимости. В мире, где все едино, не происходит никаких изменений. Изменения возможны только при условии существования отдельных предметов. Поэтому и время следует признать свойством человеческого сознания, а не объективной реальностью. - Вадим Аркадьевич устало вытянул ноги. - Готовы жить в таком мире?
  - Живу же. - усмехнулся аспирант.
  Наступил теплый летний вечер. Кабинет погрузился в сумерки. Издалека доносились звонкие голоса детей, играющих в соседнем дворе. Вадим Аркадьевич задремал с трубкой в руках. Кроме него в доме не было ни души. Женщины и дети разошлись, оставив профессора одного. Однако это не огорчило Вадима Аркадьевича.
  На крыльце звякнул замок. Открылась дверь и вошла прислуга. Высокая, яркая девушка появилась в доме недавно, но семья Вадима Аркадьевича успела к ней привязаться. Распустив рыжие волосы, девушка уверенно поднялась в кабинет.
  - Good evening, mine tender, - шепнула она. - Are you missed without me?
  - Certainly missed. - ответил Вадим Аркадьевич. - Come on, darling.
  Девушка села физику на колени и обняла его гибкими руками за шею.
  Частная жизнь в Соединенном Королевстве имеет много преимуществ. Во-первых, здесь хорошо платят профессорам. Во-вторых, приличный дом можно купить в кредит. И наконец, на любовные интрижки с прислугой традиционно смотрят сквозь пальцы. Через час внезапный порыв ветра распахнул окно. В комнату заглянула луна и осветила на диване два обнаженных тела. Круг замкнулся.
  Среди мистиков и физиков ходит слух, будто ни прошлого, ни будущего и вправду не существует на самом деле. Существует лишь настоящее - неуловимое, осознанное мгновение, которое начинает и завершает всю мировую вечность. А прошлое - только проекция наших постоянно меняющихся представлений о нем. Поэтому, если вы еще не занимаетесь сексом в престижном районе Глазго, а томитесь в однокомнатной новосибирской хрущевке, но у вас упрямая и суеверная мама... то рано впадать в отчаяние!
  ***
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Н.Любимка "Долг феникса. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) В.Чернованова "Попала, или Жена для тирана - 2"(Любовное фэнтези) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) М.Атаманов "Искажающие реальность-2"(ЛитРПГ) И.Головань "Десять тысяч стилей. Книга третья"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"