Оксана Кирсанова

Странница. Черный дракон

...Двинет фигуру - не дрогнет рука:

В сумерках канет преданный щит -

Стая останется без вожака.

Молния храброе сердце пронзит.

Многие воины лягут в боях,

Истину дети успеют забыть.

Вместо богов, сея хаос и страх,

Големы станут судьбы вершить...

Хроники Спящих

глава от Виреля (утрачено)

Пролог

Песчинки стремительно текли сквозь узкую горловину песочных часов. С тихим шорохом обгоняли друг друга, спеша поведать завершившим путь сестрам, что ждать осталось недолго: их становилось все меньше и меньше. И пора уже было привратнику приглядеть за часами, чтоб не пропустить момент, перевернуть, начать отсчет следующего столетия мира - как бывало не раз.

Привратник почему-то задерживался. Песчинки обеспокоено шуршали, словно шептали: 'Поспеши, поспеши, поспеши...'. И уже слышался металлический скрежет тяжелого чешуйчатого тела, все чаще доносились из-за двери жутковатые звуки скребущих по камню когтей... Казалось, запертое в пещере чудовище знало: стоит последней песчинке упасть и время покоя закончится.

Привратник спал, убаюканный песнями ветров над снегами гор. Он не слышал предупреждения песчинок, не слышал, как ворочается в темнице зло. Не видел крадущейся тени на пороге привратницкой.

Тихо скрипнула дверь. Мягким, бесшумным шагом тень скользнула в теплую комнатушку. Сверкнул нож в мягком сиянии свечи и ударил в спину спящего. Привратник даже не вскрикнул...

...Встревоженный взгляд оторвался от бега песчинок, пробежал по черным камням, метнулся к мертвой привратницкой. Связанная с часами сжалась в дрожащий комочек, словно в предчувствии знакомой боли, и вдруг поняла, что все закончилось: убийца сделал свое дело. Обратной дороги быть не могло.

Бледные губы дрогнули, шепча бесполезную просьбу прощения, и ветер подхватил тихий голос, взметнулся ввысь, унося на призрачных крыльях Зов. Она верила, что сумеет вырваться из ловушки. Спустя тысячу лет все должно было закончиться.

...Песчинки продолжали свой путь, их становилось все меньше и меньше.

Глава 1. Кошмары и прелести отпуска

или не спеши, а то успеешь

Тьма - быть в ней - опасность.

Украинский сонник

Тьма. Она клубится вокруг меня, опутывает липкими щупальцами... Качаются темные волны... Моя сущность двигается вместе с ними, с мрачными мелодиями, что тревожно звенят в бесконечной дали. И в то же время страшное спокойствие, отсутствие жизни - невозможность пошевелить ни рукой, ни ногой. Чернота схватила меня, не отпускает, увлекает в призрачные сумерки сознания. Ни капли света, ни лучика... Глаза не могут рассмотреть что-либо в кромешной тьме.

Чувствую, как возле меня возникает некто. Он огромен, рядом с ним я похожа на жалкую пылинку, что незримой точкой кружится под черными ветрами. Холодное дыхание пронизывает меня... Чей-то яростный взгляд поглаживает онемевшее от страха тело, стремясь заглянуть в самую душу. Желание увидеть, только оно позволяет рассмотреть громадные чешуйки, поблескивающие сквозь клубы мглы. Длинное тело кажется бесконечным, оно обвивается вокруг, надвигается, и я задыхаюсь от осознания его невероятной тяжести...

Где я? Словно в другом мире, странном, совершенно не похожем на бетонные джунгли... И этот печальный голос, на грани слышимости: 'Приди...'

- Эй, Ксю, проснись!

Пробуждение напоминало отчаянный рывок из темной, засасывающей глубины к далекому свету. Мучительный кошмар неохотно выпустил сознание. Я болезненно поморщилась и открыла глаза, заморгала, ослепленная ярким светом, льющимся в окно. Надо мною склонялась Инка, трясла за плечи, щекоча лицо медно-рыжими прядями.

- Ну, наконец-то! - облегченно выдохнула она сочувственно улыбнулась.

- Что случилось? - я завозилась в постели, борясь с неприятным оцепенением, сковавшим тело.

- Да кричала ты, вот что! - воскликнула Инка, пряча тревогу за показным раздражением. - Что, опять кошмар приснился?

Я нахмурилась, бесполезно пытаясь поймать ускользающие обрывки сновидения.

- Не помню... А что кричала-то?

Инка присела на краешек кровати, тщательно разгладила на коленях юбку, и уже спокойно ответила:

- Да чушь какую-то несла... Слушай, Ксю, может тебе все-таки успокоительного на ночь попить, а? Ты меня своими криками уже пугаешь.

- Ой, к черту успокоительное, - проворчала я, сворачиваясь клубком. - Вот съезжу к родителям, подышу свежим воздухом, отдохну, и все пройдет.

- Счастливая. Мне до отпуска еще полтора месяца пахать, - с легкой завистью вздохнула Инка и, взглянув на часы, затараторила. - Все, Ксю, я побежала - опаздываю! Хорошего тебе отдыха, кушай фрукты, дыши свежим воздухом, в общем - оторвись там за обеих. Кстати, чайник горячий, и я кашу сварила, правильную, не то, что твои эмульгаторы с красителями из пакетика. Разогревай и ешь. Целую!

- А ты куда в такую рань? Выходной же, - удивленно спросила я, разглядывая в полумраке прихожей обувающую босоножки подругу.

- А у меня важная встреча, - хитро подмигнула Инка, не собираясь вдаваться в подробности. Да в них и не было нужды, я и так знала, куда она спешит: последние дни Инка порхала по квартире в блаженном предвкушении скорого предложения. Видимо сегодня оно и случится, знаменательное событие в Инкиной жизни.

Хлопнула дверь. По лестнице, удаляясь, процокали каблучки, и я осталась одна. В наступившей тишине, если к городской квартире вообще применимо слово тишина, слышно было тихое капание подтекающего в кухне крана. Электронные часы показывали десять утра, значит, можно еще поспать. Или встать? Все равно ведь уже не усну.

Желание еще немного поваляться победило, я вытянулась в постели и попыталась собраться с мыслями.

Что же мне все-таки снилось? Не помню. Только смятая подушка, да чуть влажная простыня, противная на ощупь, безмолвно подтверждали, что сновидение было, мягко сказать, не из приятных. Опять приснилось что-то кошмарное, но вот что - хоть убей, не помню. В памяти сохранились лишь невнятные обрывки: странные башенки на сером горизонте, горные пики под снежными шапками, в небе что-то сверкает и пульсирует, а затем наступает чернота. Колышется, как живая. И голос, тихий, печальный, будто одинокая свирель, зовет куда-то...

Я села в постели, тряхнула головой, изгоняя навязчивый шепоток, и испуганно подскочила от пронзительной трели мобильного.

- Иди ты... - опознав вызывающего, буркнула я и в сердцах отбросила телефон. - Тебя-то мне как раз и не хватало, с утра пораньше.

Звонил Ванечка, мой приятель, с недавних пор решивший сменить статус с приятельского на нечто более интимное. Крайне удивленная сменой Ванечкиного настроения, я старалась не обращать внимания на его намеки и ухаживания, давая понять, что он симпатичен мне только как друг. Тогда Ванечка задал откровенный вопрос в лоб, добившись прямо противоположного результата: я стала его избегать и серьезно задумалась над возможностью дружбы между мужчиной и женщиной. Попытки с ним объясниться ни к чему не приводили. В конце концов, придя к выводу, что Ванечка оказался из того разряда мужчин, которые слово 'нет' понимают как 'да', я окончательно решила поставить точку в этой истории.

Телефон не унимался, видимо, Ванечка задался целью взять неприступную цитадель измором. Задорные 'Валенки', в другой раз вызывающие довольную улыбку, сейчас действовали на нервы. Инка еще вчера посоветовала внести его номер в черный список, мол, пусть хоть обзвонится. Я с нею согласилась, а вот сделать забыла. За что и поплатилась. 'Валенки' то замолкали, как механическая игрушка, в которой закончился завод, то снова набирали силу, словно игрушку реанимировали, повернув ключик. В конце концов, доведенная до белого каления, я схватила телефон и с силой нажала на кнопку отбоя, жалея, что под пальцами не Ванечкина шея.

Да уж, как говорится, утро удалось. Кошмар все еще царапал сердце острыми коготками невнятной опасности, еще и этот телефонный звонок. Хоть бы вечер не подкачал, удружил попутчиками, с которыми можно будет в картишки перекинуться.

Удрученно вздохнув, я выбралась из-под простыни, прошлепала к открытой двери балкона, щурясь на яркие блики отраженных окнами солнечных лучей, и оглядела шумную улицу. Даже выходной день не разгрузил московские дороги. Спешащие по своим делам, конечно, архи срочным, водители не желали уступать друг другу, тем более пешеходам, норовящим перебежать улицу в неположенных местах. Да и зебры упорно игнорировались. Истеричные звонки запертых в пробке трамваев, сердитые сигналы автомобилей, вой карет скорой помощи - ежедневная расплата за мой выбор места жительства. Впрочем, на то, чтобы терпеть городской шум у меня были веские причины.

Совершив обязательный ритуал чистки зубов и задумчиво постояв под упругими струями душа, я завернулась в полотенце и пошла пить кофе. Растворимый. Не потому, что лень варить, просто не умею. Вечно пропускаю момент, когда он закипает и заливает плиту. Что поделать, к своим неполным двадцати четырем годам я так и не научилась готовить, довольствуюсь полуфабрикатами и бутербродами с колбасой. Чай пью исключительно пакетированный, зато с молоком и без сахара. Как и кофе. И если бы не Инка, помешанная на правильном питании и диетах, глотала бы сейчас те самые эмульгаторы с красителями, то есть кашку из пакетика.

Инка, моя подруга и соседка по квартире, вообще не одобряет фастфуд, считая все эти роллтоны и дошираки врагом номер один для желудка и подтянутой фигуры. Я с нею не спорила, лишь послушно кивала в ответ на очередную попытку воззвать к моему здравому смыслу. И продолжала с аппетитом уминать лапшу и картошку быстрого приготовления, удивляя подругу неизменной стройностью. Ну, что сказать в свое оправдание? Фитнес, танцы, ролики, иногда - утренние пробежки успешно помогали бороться с лишними калориями. Впрочем, располнеть мне и без всего этого не грозило, даже если начать усиленно налегать на шоколад и тортики - комплекция такая, не в коня корм, как говорится.

Каша выглядела подозрительно, на вкус вообще оказалась несъедобной. Инка, наверное, очень спешила и забыла ее посолить. Или не сделала этого специально: вчера все уши прожужжала, рассказывая о вреде соли и какой-то новой, очищающей диете, по которой первые три дня положено есть пресную рисовую кашу.

- Фу, гадость, - скривилась я, выплюнув диетический продукт в мусорное ведро.

Уверяя себя, что совсем не голодна и вполне обойдусь чашкой кофе, я отодвинула тарелку подальше и закурила. Да, это вредно, особенно натощак, но так тяжело отказывать себе в маленьком удовольствии! Может, после отпуска соберусь с духом и брошу.

Отпуск начинался с сегодняшнего дня, и проведу я его у родителей. Впереди месяц ничегонеделания, встречи со старыми друзьями и одноклассниками. Месяц тишины и покоя - то, что нужно после городского шума и суеты.

Мои родители живут в Ростовской области, в маленькой станице, потихоньку умирающей после развала союза. Удрав оттуда в Москву около трех лет назад, я устроилась работать менеджером по продажам в небольшую фирму, торгующую бытовым пластиком. Первое время жила у бабки, отцовой тетки, молодящейся старушенции, требующей называть ее только по имени. Правда, жить с нею в одной квартире оказалось тем еще испытанием - бабка питала нежную любовь к 'беленькой', и под шафе была способна заговорить до смерти. Поначалу я терпела, потом стала захлопывать перед бабкиным носом дверь в свою комнату, чем невероятно ее оскорбляла. Видя, что воспитуемое чадо не желает поддерживать беседу и тем более бежать за добавкой в ближайший магазин, бабка включала телевизор, и начиналась самая потеха: не стесняясь в выражениях, старая 'больная' женщина перемывала кости всем, кто имел счастье засветиться на экране. Доставалось и политикам, и актерам. Политикам особенно. Приемы 'лекарства' чередовались с недолгими периодами трезвости, и в такие дни я была готова сбежать куда угодно, хоть к черту на кулички, лишь бы не слушать раздраженного бабкиного ворчания, способного и святого из себя вывести. На роль святого я не претендовала и удрала от бабы Любы при первой же возможности. Бабуля искренне не понимала, почему ее заботе я предпочла съемную квартиру. Мне же просто совесть не позволяла даже намекнуть, что терпеть не могу ее пьяные разговоры 'за жизнь' и попытки воспитать во мне уважение к старой больной женщине, принимающей 'Столичную' в качестве лекарства.

Сигарета, дотлев, обожгла пальцы. Почему это мне вдруг вспомнилась баба Люба? Наверное, потому, что она была здесь первым человеком, по-своему заботившимся обо мне. Тряхнув головой, я улыбнулась, напомнила себе, что долгожданный отпуск начался, и лучше думать о приятном, чем вспоминать о бабкиных заскоках.

Итак, отпуск начался. Билет был куплен давно, чемодан упакован неделю назад. На всякий случай, я его распаковала и еще раз проверила, все ли взяла. По вполне понятным причинам, вышла из дома за полтора часа до отправления поезда. Не спеша, подавляя непреодолимое желание припустить бегом, дошла до метро, встретившее меня 'приветливой' толпой 'ароматных' 'граждан пассажиров'. Духота мгновенно облепила тело влажной вонючей тряпкой, заставив брезгливо поморщиться. Прислонясь к поручню и мельком взглянув на сонных пассажиров с усталым или равнодушным выражением на бледных лицах, я погрузилась в размышления.

Странные сны мне снились всегда. Иногда нечто феерично-яркое, сказочное: лазурные башни, возносящиеся в густо-синее, звездное небо, или ночные радуги, по которым я шла к этим башням, не проваливаясь, как бывает только во сне. Но чаще - какая-то бессмыслица, оставляющая мерзкий привкус ужаса на языке. За неделю до отпуска мои сны превратились в один сплошной кошмар, которому я не могла найти объяснения. Происходящее не столько пугало, сколько злило и раздражало. Ладно бы раз-другой, но не еженощно же видеть во сне одно и то же, с незначительными вариациями?! К чему бы это? Инка настаивала на успокоительных, списывая мои кошмары на усталость и тоску по дому, я лишь отмахивалась, собираясь почитать сонник Миллера. Собираться-то собиралась, да так и не собралась, а тем временем жуткая тьма, таящая в себе необъяснимую угрозу, терпеливо ждала ночи.

Казанский вокзал - мой любимейший вокзал в мире, потому что именно с него отправляется поезд, которым я обычно езжу к родителям. Время, словно пришпоренная лошадь, мчится к тому мгновению, когда я устроюсь у окна, и буду смотреть, как проносятся мимо маленькие поселки и города, луга, поля, перелески. В путешествиях на поездах есть своя прелесть и романтика, тем более, когда знаешь, что в конце пути ждут родные люди, ждут всегда, в любое время дня и ночи.

Вокзал как всегда бурлил: поезда отправлялись и прибывали, люди встречали и провожали своих близких (и не очень), целовались, обнимались, пожимали руки. Грузчики в замызганной униформе толкали перед собой низкие тележки, перевозя багаж пассажиров, не желающих утруждать себя перетаскиванием тяжелых сумок и чемоданов. Таксисты-частники, окидывая цепкими взглядами прибывших, предлагали избавление от выматывающего нервы путешествия в переполненном общественном транспорте. В толпе юркими щурятами лавировали оборванные цыганята, выпрашивая мелочь. Прохаживались наряды милиции, высматривая 'подозрительных лиц'.

Отыскав свой вагон, я подхватила чемодан за ручку и встала в маленькую очередь, терпеливо дожидаясь пока какой-то пассажир, тащивший на себе кучу коробок и сумок, доберется к отведенному месту и освободит проход.

'Вот за что люблю плацкарт, так это за дешевизну билетов. Больше его любить не за что', - брезгливо поморщилась я, проходя мимо кабинки туалета.

Вагон приглушенно гудел, как потревоженный улей. Моими соседями по купе оказались милая старушка с внуком-подростком и молодая женщина, говорившая по мобильному телефону. За пятнадцать минут до отправления поезда она успела позвонить пяти своим подругам и в подробностях рассказать каждой, какой редкой сволочью оказался ее кавалер - не пошел провожать, сославшись на очередной футбольный матч. Я ей молча посочувствовала. Бабулька тихонько возилась со своими котомками, выкладывая на столик продукты. Ее внук почти сразу забрался на верхнюю полку и уткнулся в маленький монитор какой-то игрушки, азартно давя на кнопки и досадливо вздыхая, когда проигрывал. В общем, соседи подобрались не слишком общительные, в картишки перекинуться будет не с кем. Ну и ладно, почитаю в свое удовольствие.

Наконец, поезд тронулся. Бутылки с напитками, рядком выставленные на столике, судорожно дернулись и зашатались, грозя рухнуть и придавить бабулькин ужин. Я прилипла к окну, за которым медленно плыл вокзал: мы наконец-то отправлялись. Забегали проводницы, проверяя билеты и раздавая белье. Прошла официантка из вагона-ресторана, предлагая напитки и шоколад по цене в два раза выше даже вокзальных. Мужчины, что ехали в соседнем купе, отоварились пивом.

Постепенно суета улеглась. Женщина, наговорившись по телефону, стала устраиваться на верхней полке. Пассажиры доставали из сумок продукты, ужинали. За окном плыл огромный багровый шар солнца, неспешно опускаясь за горизонт. Загорались первые робкие звезды. Включили свет, в проходе и приглушенный - чтобы не мешал засыпающим. Кое-откуда уже слышался раскатистый храп. Я с сожалением закрыла книгу - в сумерках особо не почитаешь, а спать пока не хотелось - и вышла в тамбур на перекур.

Тамбур напоминал овощ из загадки или пресловутую бочку, куда набилось сельди под завязку. В крохотном помещении клубился сизый дым, лениво вытекая в открытую нараспашку лобовую дверь. Курящие немного потеснились, давая пристроиться у стеночки. Худой, как щепка дядька, с пышными, пожелтевшими от табака усами щелкнул передо мной зажигалкой, наставительно прокомментировав, что такой молодой барышне не стоит портить красоту и здоровье, ведь рожать еще предстоит. Я привычно отшутилась, пропустив мимо ушей фразу о будущем материнстве: уж что-что, а обзаводиться потомством в мои планы пока не входило. Дядька виновато улыбнулся и миролюбиво заметил, что хотел как лучше, у самого дочка моего возраста. Ну, как обычно, попытка наставить на путь истинный. Как будто мне родительских наставлений мало.

Отгорели последние проблески заката. Над землей, приняв эстафету дня, величаво всплыла луна, посеребрив проносящийся за окном мир. Я клевала носом, упрямо борясь со сном, и с легкой завистью прислушивалась к сонному дыханию соседей: счастливые, наверняка им снилось что-то безобидное. Не то, что мне.

Сон подкрался тихо, будто кот на мягких лапах, клубком свернулся в изголовье, смежил веки. Я даже не заметила, как уснула.

Страх. Снова страх, уже привычный. Опутывает тело холодными, липкими щупальцами.

'Ксения... Бояться нельзя... Бояться - верная смерть...'

'Нельзя бояться...'

'Нельзя...

...бояться...

...поддаться страху...

...значит, проиграть...'

Тихие слова, повторяющие мои мысли, не помогают справиться с ужасом, от которого противно сосет под ложечкой. Раньше я никогда не боялась темноты. Никогда... Теперь все изменилось.

Тьма, удушающая, лишающая воли, и чей-то пристальный взгляд, проникающий в самую душу. Едва уловимо колышется густой, как черная патока, воздух. Испуганно оглядываюсь, но не успеваю увидеть кого-то, кто медленно, словно что-то выжидая, подбирается ближе и ближе...

Леденящая волна злобы пустила по коже колючие мурашки.

Нельзя бояться...

'Что я сделала тебе? Почему ты преследуешь меня?!.'

Глухое рычание в ответ, стремительное движение и...

Задыхаясь от ужаса, я резко села и едва не свалилась с полки. Огляделась, не сразу сообразив, где нахожусь. Поезд. Постукивают колеса на стыках рельсов. За окном ночь. В проходе горит дежурный свет, слышно сонное дыхание пассажиров. Я еду домой, к родителям.

И мне снова приснился кошмар.

Цепляясь за поручни, я поплелась в тамбур. Тело тряслось мелкой противной дрожью, словно то, что приснилось, успело, чиркнуло по сердцу когтистыми лапами.

Ввалившись в крошечный туалет, я умылась и уставилась на свое отражение в забрызганном зеркале: бледное, осунувшееся лицо, расширенные зрачки почти полностью поглотили зеленую радужку, и глаза кажутся такими же черными, как та тьма, что мне снилась.

- Это сон, это только сон... Вот дрянь! Приснится же такое... - зябко потирая плечи, пробормотала я и вышла в тамбур. - Хорошо, хоть не заорала, весь поезд поставила бы на уши.

Закурила, с опаской поглядывая в темноту за окном. Сон все не отпускал, смешался с тенями, притаился, прячась в них, и слабый свет тусклой лампочки не в силах был его прогнать. Казалось, явь стала неотделимой от кошмара, и тварь из мрака только и ждет удобного момента, чтобы завершить начатое.

Пронзительный рев сигнала идущего навстречу поезда заставил меня подпрыгнуть чуть ли не до потолка. Зажигалка выпрыгнула из дрожащих пальцев и, подскакивая, откатилась к двери. С трудом подавив испуганный вопль, я бросилась ее поднимать.

'Да уж... - мрачно размышляла я. - Права Инка, пора начинать пить валерьянку...'

Резкий звук привел меня в чувство. В душе поднялась волна раздражения на все надуманные страхи. Я будто окончательно проснулась, вырвалась из липкой паутины страха. Сон потерял надо мной всякую власть, но надолго ли? До рассвета еще далеко, и кто знает, не повторится ли он снова? Дважды за одну ночь - это уже перебор, никакие нервы не выдержат.

Вернувшись на место, я долго лежала с открытыми глазами, боясь засыпать, и мрачно размышляла, слушая перестук колес: 'Что за черт? Опять тот же сон, к чему бы? Что за тварь мне снится?..'

Как ни напрягалась, а вспомнить, кто таился во мраке, я так и не смогла.

Мои родители, как и все нормальные родители, борются с моей вредной привычкой всеми силами. Но их сил, видимо, не достаточно, потому что я всегда побеждаю их в спорах, касающихся курения. Вот и сейчас, расцеловавшись с отцом и передав ему чемодан, я полезла за сигаретами, игнорируя недовольный взгляд. Ну, что поделать, не готова я бросить курить вот так, без причины! Тем более, когда такое табачное изобилие вокруг.

- Все травишься, - поморщился отец, укладывая чемодан в багажник.

- Угу.

- Что - угу? Ты же девушка, от тебя духами пахнуть должно, а не табачищем разить за километр! Бросай уже!

- Обязательно, - послушно кивнула я, забираясь в машину. - Брошу, причем в самое ближайшее время.

И улыбнулась, невинно хлопая ресницами. Отец, неодобрительно качая головой, только вздохнул и включил зажигание. Маленькая битва в борьбе с табакокурением снова окончилась в мою пользу.

Прилипнув носом к автомобильному окну, я жадно рассматривала проплывающие мимо выцветшие заборы, за которыми прятались яблоневые и вишневые сады. Вдалеке мелькнула потемневшая от времени шиферная крыша клуба. Стайка загорелых ребятишек, оседлав забор, с любопытством рассматривала проезжающую машину. Здесь ничто не изменилось, и для детворы до сих пор единственными забавами остаются игра в казаки-разбойники, футбол на вытоптанной до пыли полянке перед старым зданием клуба, да лазанье по соседским садам, когда в них созревают яблоки. Я улыбнулась, вспомнив, что и сама с удовольствием гоняла с соседскими мальчишками в футбол, лазала по заборам и деревьям, ничуть не уступая им в ловкости. Вспомнила, как ругалась до смерти перепуганная мама, поймав меня на крыше соседского сарая, куда я забралась, чтобы дотянуться до самых сочных, вызревших вишен. Красавицы куклы и пухлощекие пупсы напрасно ждали свою хозяйку: им я предпочитала подвижные игры.

Дома ждала мама и накрытый по случаю моего прибытия праздничный стол. В общем-то, стол как стол, ничем особенным не отличался, просто на нем выставлено все самое вкусненькое, то, что я больше всего люблю. Начались расспросы о работе, хватает ли мне средств, и не хочу ли я обратно, под мамкино с папкой крыло. Как это обычно и бывает с любящими родителями - зондирование почвы перед атакой. Атака последовала сразу, стоило неосторожно посетовать на дороговизну жилья в Москве. Начались уговоры вернуться домой, что и тут мы неплохо живем. Не хуже других во всяком случае. Я удрученно вздохнула, не зная, как перевести разговор в безопасное русло. Возвращаться домой никак не входило в мои планы, но признаваться родителям в том, что сбежала из родной станицы не в поисках лучшей доли и уж подавно и не с целью удачно выйти замуж, я тем более не собиралась.

Стоило подумать о своем холостяцком положении, как родители и этот пункт подробно и всесторонне осветили, пытаясь убедить меня вернуться на историческую родину, к корням. Внуков им, видите ли, понянчить хочется!

- Годы-то прибавляются, а ты все в девках...

- И в тридцать замуж выходят, а мне еще и двадцати четырех не исполнилось, так что успею, - решительно перебила я маму и нахмурилась, прекрасно понимая, к чему идет разговор.

Мама обиженно поджала губы и ненадолго замолчала. Переглянулась с отцом и укоризненно спросила, подтвердив мои опасения:

- Может, хватит уже от Митьки прятаться? Ведь со школьной скамьи парень по тебе сохнет!

- Да хоть с детского сада! Не нравится он мне, понимаешь? Не нра-вит-ся! - мгновенно ощетинившись, по слогам повторила я.

- О господи, да чем же он тебе не угодил? - искренне недоумевая, воскликнул отец.

- Да всем.

- Ну, а конкретно?

- Пап, как ты не понимаешь? Всем, значит, всем!

- А если хорошенько подумать? Хороший парень, ни косой, ни кривой, работящий...

- Да что ж такое-то? - возмутилась я, потеряв терпение. - Не успела приехать - здрасьте вам, пожалуйте замуж!

Повисшую неловкую паузу прервал требовательный кошачий мяв.

- Тьфу, ты, прорва ненасытная! - выругался отец.

- Все равно, Митя парень хороший, - продолжая настаивать на своем, проворчала мама. - Спрашивал тут недавно, где ты сейчас...

- Надеюсь, ты ему не сказала? - похолодев, настороженно спросила я.

- Нет, а надо было!

- Мама!

- Что - мама? Такой парень, видный, серьезный! Работает у фермера, Коли Волкова, зарабатывает прилично. Участок купил, дом строить собирается, потом жениться. Вот партия!

- Мам, а почему ты меня Коле не сосватаешь? Что ж так - работнику фермера? Может, я за самого фермера не прочь выйти, - усмехнулась я.

- Так Коля уже женат! - живо отозвалась она, обрадованная возможностью пересказать мне станичные новости. - И дети есть, двойняшки, в прошлом году родила Даша. Ты ее знаешь, она в параллельном классе училась.

- Знаю. На качелях качались летом, пока их не закрыли и не раскурочили. Жалко качели, единственная радость детворе во всей станице была, и той лишили, - поддакнула я, хватаясь за возможность прекратить неприятный разговор. - А, еще пляж разбомбили, когда газ тянули, помнишь? Мы туда по вечерам купаться ходили, когда вы с папкой с работы возвращались.

- Да, пляж хороший был, дно песчаное, чистое, - вздохнул отец, спихивая вспрыгнувшую на колени кошку. - Я там как-то мыло утопил. Ловить пытался, да куда там, скользкое же.

- А помнишь, как ты меня на спине катал? Так здорово было!

- Так ты маленькая была, сейчас уже не покатаешь - вымахала девица выше мамы с папой! - засмеялся отец.

- Да ладно! Мне до тебя еще расти и расти, - улыбнулась я и облегченно перевела дух. Похоже, опасность миновала: родители на какое-то время забыли о внуках и Митьке, чтоб ему провалиться!

Что касается роста, тут я удалась ни в отца и ни в мать - нормальный средний рост. Косяки, в отличие от отца, головой не задеваю. А вот мама у меня маленькая и пухленькая, не зря ее отец булочкой всю жизнь называет. Она и пироги печет такие, что язык проглотить можно, такая вкуснотища. Мама вообще вкусно готовит, я в этом отношении (и, видимо, не только в этом) совсем не в нее пошла. Яичница единственное блюдо, что мне удавалось состряпать, не устроив пожара. Увы, на большее, как оказалось, я не способна. Мама очень даже в курсе отсутствия у дочери кулинарного таланта, и всегда страшно переживает по поводу того, чем я питаюсь, живя вне отчего дома. Вот и сейчас, подкладывая очередной фаршированный перчик, она парирует мои протесты:

- Ешь, опять ребра с позвоночником торчат! Не девушка, а скелет ходячий!

- Ем, - с набитым ртом ответила я и попыталась потихоньку скормить кошке заботливо подложенный кусок курицы. Но мама, бдительно следящая за каждым отправленным в рот куском поймала меня за этим преступлением, кусок был перехвачен у самой кошачьей морды и положен обратно в тарелку.

- Мама! В меня уже не лезет, куда ты еще курицу подкладываешь?

- А ты штаны расстегни, чтоб помещалось, а то утянулась вся, как в корсет! - усмехнулся отец, неодобрительно разглядывая мою одежду.

- Нормальные штаны, - поправив тесные брючки, возразила я, понимая, что пора сбегать из дома к знакомым и друзьям, иначе закормят насмерть.

- Спасибо, ма, па! Я к Ленке сбегаю, проведаю. Ее Никитос, наверное, уже ходить начал, хочу посмотреть на его первые шаги, - протараторила я, поспешно выходя из-за стола.

- Ну вот, опять пять минут с родителями посидела, толком не поела, и к друзьям сбегает, - проворчала мама, недовольно сводя брови к тонкой переносице.

Я улыбнулась, обняла ее и поцеловала в макушку.

- Мам, я постараюсь прийти домой до того как вы ляжете спать, чай попьем, поболтаем о том, о сем.

- Так мы тебе и поверили, - недоверчиво покачал головой отец, накрыв ладонью мамину руку, нервно мнущую салфетку.

Заметив этот жест, я невольно улыбнулась, испытывая щемящее чувство нежности к ним обоим: ведь они женаты около двадцати пяти лет, и бывало всякое, а вот смогли, сохранили свою любовь. Может и мне однажды повезет встретить того, кому не страшно будет довериться? Поймав себя на этой мысли, я поморщилась и упрямо тряхнула головой. Нет, я не имела ничего против серьезных отношений, просто пока не была готова связать себя узами брака. Успею еще. Сначала мир посмотреть надо, найти свое место под солнцем, а там... Там видно будет.

Моя подруга, еще со школьной скамьи, Ленка, жила в другом конце станицы. Пока я туда дотопала, мои белые кроссовки покрылись толстым слоем серой пыли. По опыту я знала, что отмыть ее будет очень сложно. Если вообще возможно. Хана обувке.

Ленка встретила меня радостным визгом, повисла на шее, расцеловала в щеки, сыпля вопросами, на которые я не успевала отвечать.

- Ну-ка, ну-ка, покажись, - крутя меня из стороны в сторону, восхищенно улыбалась Ленка. - Ой, ну, красотка! Держись, станица - столичная штучка приехала! А что это ты с волосами сделала? Где твои дивные локоны?

- Разгладила, - польщено засмеялась я, с удовольствием проводя по волосам рукой. - Надоело это уродство.

- Ну и зря. Тут кучу средств тратишь, химией волосы жжешь, чтобы волосы не лежали прилизанной паклей, а ты природную красоту уродством считаешь.

- А давай махнемся? - подмигнула я. - Тебе мои кудряшки, мне - твои гладкие.

- Шутница, - хмыкнула Ленка и замерла, прислушиваясь. - Кажется, моему чаду наскучило самостоятельно себя развлекать.

На пороге с громким ревом показался ее годовалый сынишка Никита, тот самый Никитос, чьи первые шаги стали предлогом к побегу из отчего дома. Малыш, брошенный в комнате в полном одиночестве среди игрушек, нашел самый действенный способ обратить на себя внимание - орал как сирена, прерываясь только чтобы вдохнуть. Ленка подхватила его на руки, заворковала, приговаривая, что мужчины не плачут, а он ведь маленький мужчина. Я только улыбнулась на эти увещевания. Плачут мужчины, еще как плачут. Надо только знать на какую мозоль давить, чтобы увидеть скупые мужские слезы. Правда, сама я никогда не экспериментировала, это у моей соседки по квартире, Инки, просто талант доводить своих ухажеров до истерического состояния со всеми вытекающими.

Постепенно Никитос успокоился, обратил внимание на гостью, и я протянула к нему руки, предлагая оставить мамкины объятия и пойти на ручки к тете. Он улыбнулся, демонстрируя четыре зуба, и потянулся ко мне.

Малыш оказался тяжеленьким. Я охнула, приседая, и перехватила его поудобней.

- Да-да, тетя Ксюша, кушаем мы хорошо,- засмеялась подруга, жестом предлагая войти в дом. - Ты как обычно, на пару недель и снова удерешь?

- На месяц, - пропыхтела я, поднимаясь по ступенькам. - Если выдержу, конечно.

- Угу, - хитро улыбнулась подруга, ставя чайник на плиту. - Митька, кстати, все еще свободен, но надолго ли? Свято место пусто не бывает, гляди, уведут.

- Ой, да на здоровье, вздохну с облегчением! Хоть домой буду приезжать без страха на него напороться, - поморщилась я, чувствуя, как стремительно портится настроение.

- Значит, так и не передумала?

- И ты туда же? - иронично взглянув на подругу, усмехнулась я. - Мне родители битый час его нахваливали, теперь ты!

- Ладно, не кипятись, - примирительно заговорила Ленка. - Ты бы хоть посмотрела, от чего отказываешься. Сколько лет вы не виделись?

- Какая разница, Лен, сколько лет мы не виделись? Вряд ли теперь я что-то новое для себя открою. Может, он и возмужал, а вот повзрослел - вряд ли. Что-то мне подсказывает, что Митька ничего не забыл и остался таким же прилипалой, каким был в школе.

- Ксюш, ты ведь всегда нравилась ему, и чувство, похоже, со временем лишь крепчает, - усмехнулась подруга. - Ты ведь его первая девушка, такое не забывают...

- Лен, не напоминай, а? - не выдержав, взорвалась я.

- Извини, извини, - забирая у меня хнычущего малыша, пробормотала подруга. - Я одного понять не могу: как тебя угораздило, ты же его терпеть не можешь?

- Лен, ну что ты пристала? Как да почему... Как будто сама не помнишь, как оно было: шампанского перебрала, расслабилась и... все.

- Угу... А поутру они проснулись, - кивнув, задумчиво процитировала Ленка. - Веселенький выпускной получился, есть, что вспомнить.

- Лен!

- Все, уже умолкаю! - поспешила заверить Ленка и, тут же нарушила обещание. - Ксюш, так может он чувствует себя обязанным? Ну, после всего случившегося?

- Лен, мне плевать, что он там чувствует! Достаточно того, что я так не чувствую и хочу, чтобы он обо всем забыл и оставил меня в покое.

- Хм... Ладно, забыли. Ты извини, я как лучше хотела.

- Да ерунда, - улыбнулась я. - Дай малыша-то подержать, я больше не буду орать, честно.

- И все-таки тебе домой вернуться надо, - передавая мне Никиту, заявила Ленка. - Ты какой-то дерганой стала, нервной. Я тебя такой и не видела никогда.

- Это от усталости, Лен, - оправдывалась я, чувствуя себя виноватой за вспышку раздражения. - Доработалась - кошмары уже снятся. Ничего, отдохну, и все пройдет.

- А хочешь, я на гуще тебе погадаю? Посмотрим, откуда у твоих кошмаров ноги растут, - с готовностью предложила Ленка, вскакивая с табурета.

- Ой, не надо! - поспешила отказаться я. - Опять сто дорог нагадаешь.

- Ну, как знаешь. Дважды предлагать не буду, - обиделась Ленка. - Посмотрели бы, судьба тебе за Митьку выйти или кто-то еще на горизонте появится.

- Ты опять? - засмеялась я.

- А что? Из наших ты одна еще не замужем, а пора бы!

- Лен, давай я как-нибудь сама решу, когда мне под венец пойти, хорошо? - улыбнулась я и, решив сменить щекотливую тему, поинтересовалась: - А где твой Женька, на сутках сегодня, что ли?

- Да, попросили подменить. Он через сутки неделю уже работает, - кивнула подруга. - У Тимохи, его сменщика, жена родила, вот и приходится подменять.

Тактический ход сработал как надо: Ленка мгновенно переключилась с моих проблем на свои, но тут же огорошила меня, заявив, что вечером мы пойдем на дискотеку.

- А Женька не будет против? - с сомнением глядя на подругу, спросила я.

- Пусть только попробует быть против, я ему живо припомню прошлогодний недельный загул! - недобро усмехнулась Ленка, подливая мне чаю. - С какой стати он должен быть против? Ко мне приехала подруга, которую я вижу от силы пару раз в году. С тобой можно!

Мы расхохотались. Никитос, напуганный нашим бурным проявлением эмоций, решил, что вел себя прилично достаточно долго, и разревелся. Ленка подхватила его из моих рук, засюсюкала, покачивая. И вовремя - малыш обмочил штанишки, а заодно и Ленкино платье, отомстив нам, бессердечным, за свой испуг.

К вечеру у Ленки собрались все наши подруги. Девчонки тараторили, перебивая друг друга, пересказывая мне последние станичные сплетни: кто женился, кто развелся, у кого дети родились, кого поймали на измене, причем с поличным. Самые свежие новости - телевидение отдыхает. Я не могла похвастаться какими-то сплетнями. Новостей, что их заинтересуют, у меня тоже не было, а потому просто слушала, удивляясь, откуда только берутся все эти пикантные подробности.

Незапланированный девичник плавно сменился вечерним гуляньем. Пришла тетя Таня, Ленкина мать, посидеть с Никитой. Девчонки, прихорашиваясь, крутились перед зеркалом. Я кое-как отмыла кроссовки, заранее зная, что пока доберусь до местного клуба, они снова покроются пылью. Ну что ж, я сделал все, чтобы выглядеть прилично.

Музыку, разрывающую ночную тишину, укрывшую станицу, было слышно за пару кварталов. По огороженной железной решеткой танцплощадке метались разноцветные лучи самодельной светомузыки, выхватывая из полумрака прыгающие фигуры парней и девчонок. Мы отоварились билетиками у юного парнишки-билетера и вошли внутрь. С площадки то и дело выходили и снова заходили обратно, как он при такой текучке отслеживал обилеченных гостей, одному ему было известно. Может, знал каждого в лицо?

Из опасений напороться на Митьку я не спешила присоединиться к танцующим подругам. Прошлась, с опаской поглядывая по сторонам, вдоль решетки, сделала полный круг по периметру площадки и облюбовала скамью, прячущуюся за пышными кустами, надеясь, что тут меня уж точно не заметят.

Танцевали больше девчонки, зазывно поглядывая на парней, больше занятых разговорами и поглощением пива. Мои подруги лихо отплясывали и хохотали, дурачась. Ленка растеряно крутила головой, бесполезно выискивая меня в толпе. Я усмехнулась, зная, что после дискотеки она обязательно устроит мне головомойку, но это будет потом, а пока...

Внезапно вокруг меня разлилась странная тишина, выдавила грохот музыки за грань слышимости. Воздух, словно перед грозой, наполнился тревожным ожиданием. Перед глазами поплыли радужные круги, сливаясь в один большой мыльный пузырь. Я удивленно уставилась на него и похолодела, услышав тихий звук: хорошо знакомую по кошмарам песню одинокой свирели. Звук приближался, становясь громче. В печальную мелодию вплетался чей-то молящий шепот:

'Странник... Приди...'

Кошмар, презрев законы сна и яви, неотвратимо вторгался в мир реальности. Звуки дискотеки нехотя таяли, удалялись, их уже едва можно было различить в набравшей силу песне свирели. Безликий шепот раздавался, казалось, со всех сторон, ввинчивался в уши, оглушал, а мыльный пузырь вдруг вытянулся, расстелился под ногами радужной тропинкой из моих снов, приглашая пуститься в путь... Куда?!

Чьи-то ладони легли мне на плечи, и наваждение развеялось. Взвизгнув, я резко обернулась и уставилась в смеющиеся Митькины глаза.

- Ёлки, ты меня напугал! - наорала я на него, вскочив со скамьи.

- Извини, я не хотел, - как ни в чем небывало улыбнулся Митька, усаживая меня обратно и устраиваясь рядом.

От страха перед необъяснимым явлением я едва не бросилась Митьке на шею, но вовремя остановилась. Все-таки, остатков здравого смысла хватило, чтобы понять: ему только повод дай, и все, можно вообще забыть дорогу домой. Вместо этого я изо всех сил вцепилась в скамью, чувствуя, как в ладони впиваются острые кусочки облупившейся краски.

'Может, я задремала? - растеряно подумала я. - Устала с дороги, в поезде почти не спала - вот и результат... Да, похоже, так и есть'.

Кивнув своим мыслям, я перевела дух и с легким любопытством покосилась на Митьку. Да, за те годы, что я его не видела (а, сколько лет я его не видела?!) из нескладного паренька Митька превратился в настоящего красавца: вытянулся, став выше меня на голову, раздался в плечах, а солнце тщательно позолотило смуглую кожу, под которой бугрились крепкие мышцы. От поклонниц, надо думать, нет отбоя.

Отодвинувшись подальше, на самый край скамьи, я тоскливо посмотрела в сторону выхода. Попалась, красна девица. Впрочем, сама виновата: не поддалась бы Ленкиным уговорам, не пришлось сейчас придумывать, как от него удрать.

Пока я занималась самоедством, Митька придвинулся ближе и тихонько кашлянул, привлекая к себе внимание.

- Привет, - угрюмо буркнула я, избегая встречаться с ним взглядом.

- Ну, привет, пропажа, - улыбнулся Митька и попытался меня обнять. - Ты как, совсем вернулась?

- Угу, - непонятно зачем соврала я, оттолкнув его руки.

- Что, правда? - обрадовался Митька.

- Кривда, - усмехнулась я.

Митька обижено замолчал. Придвинулся еще ближе и неуверенно спросил:

- Ксюш, может, хватит уже? Возвращайся. Я участок купил под дом, работаю у Волкова...

Стоило ему сказать про участок, Волкова и дом, и мое терпение лопнуло:

- Ага! Участки мы, значит, покупаем! Дома строить планируем! Все такие положительные, что просто умереть - не встать! И при этом родителей моих не забываем окучивать, чтоб, значит, привыкали к будущему зятю. Расспрашиваем их, где это нареченную носит! - вскочив со скамьи, напустилась я на Митьку. - Что ты пристал, как банный лист? Я тебе что-то обещала? Или чувство вины уснуть не дает? Так успокойся, не в каменном веке живем!

Митька молча кусал губы. Видимо, нашу встречу он представлял совсем по-другому, надеялся, что время сгладило между нами острые углы, да не тут-то было. Не слишком расторопный диджей запаздывал со следующей песней, и в образовавшейся паузе едва слышно прозвучал удрученный Митькин голос:

- Ксюш, давай поговорим. Мы столько не виделись, а ты кидаешься на меня, как мегера...

- Что?! - зло прищурилась я. - Хам!

Чудом удержавшись, чтобы не влепить ему пощечину, я резко развернулась и рванула к выходу. Ленка неуверенно шагнула мне навстречу, но я от нее отмахнулась, заподозрив, что подруга намеренно затащила меня на дискотеку, чтобы подстроить эту встречу.

Уже за воротами танцплощадки Митька меня догнал, схватил за руку и развернул к себе:

- Куда ты, глупая, одна идти собралась? У нас волки за окраиной ходить стали, порвут ведь.

- Не порвут, испугаются! Я сейчас такая злая, что ко мне ни один волк в трезвом уме не подойдет! - вырывая руку из его руки, огрызнулась я.

- Да не кипятись, давай провожу, раз уж ты домой собралась. Оно спокойней будет, - уговаривал Митька, не отпуская меня.

- А я не хочу, чтобы ты меня провожал, тем более, если это успокоит твою совесть. Отпусти руку, мужлан, мне больно! - разозлилась я, пытаясь расцепить его пальцы.

Но Митька не только не отпустил руку, он вообще притянул меня к себе. Прижал, пресекая бесплодные попытки освободиться, едва ли вообще заметив мое сопротивление.

- Ааа! - заорала я, не зная, что еще можно сделать, чтобы он отстал.

Рот я закрыла, только когда Митька попытался меня поцеловать. Завертела головой, отчаянно вырываясь, уткнулась лбом в его грудь и хорошенько надавила, страшно боясь свернуть себе шею. Попытка его боднуть удалась на славу. Митька скорей от неожиданности разжал руки, и я немедленно воспользовалась моментом. Вырвалась и припустила к дому с такой скоростью, какой от себя никак не ожидала, радуясь, что обула кроссовки, а не модные босоножки на каблуках. А ведь была мысль блеснуть модной вещицей в местном обществе!

До дома оставалось не так уж далеко, всего один квартал. Топот за спиной раздавался все ближе, придавая мне живости.

'Интересно, кто первым выйдет на финишную прямую? По-моему, я скоро выдохнусь... Спасибо моей вредной привычке!' - зло подумала я и поднажала, зная, что за поворотом будет пригорок, с которого бежать легче, а там и до дома рукой подать. Добежать до ворот, захлопнуть перед Митькиным носом железную калитку и задвинуть засов - что может быть проще!

- Ксюша! Да погоди ты, не беги! Не буду я тебя целовать, обещаю! Остановись! Тут опасно! - кричал за спиной Митька, гораздо ближе, чем мне бы хотелось.

Я влетела в поворот, чудом в него вписавшись. Рядом мелькнул каменный забор, низко нависшая яблоневая ветка чиркнула по плечу, бархатистые листья мазнули щеку. Я зажмурилась, втянула голову в плечи, и похолодела, сообразив, что вполне могла лишиться глаза.

Сразу за поворотом начинался спуск.

'Ура, почти добежала!'

И тут мое ликование круто обломалось - Митька все-таки меня догнал. Схватил в охапку, ловко перехватив занесенную для оплеухи руку.

- Что же ты творишь, дурочка? Я ведь не шутил на счет волков. Ты только прислушайся, - тихо заговорил Митька.

Он даже не запыхался, зато мое сердце стучало где-то в горле, готовое лопнуть. Беспомощно барахтаясь в его руках, я все еще надеялась вырваться и дать деру.

- Пусти, дурак! - отчаянно вырываясь, вскрикнула я. - И не вешай мне лапшу на уши, нет тут никаких волков!

- Отпущу, обязательно, - пообещал Митька, ничуть не ослабив хватку. - Только провожу. Зря ты про лапшу, такими вещами разве шутят? Да перестань ты дергаться, сама послушай и поймешь, что я не вру!

Убежденность, с которой он говорил, невольно заставила меня притихнуть и прислушаться к ночным голосам.

Звуки дискотеки остались где-то в стороне. Кое-где во дворах лаяли собаки, с реки доносился подхваченный теплым ветерком лягушачий концерт. В траве исполнял соло кузнечик, слышалось пьяное пение (кому-то было гораздо лучше, чем мне сейчас!). Как будто ничего такого необычного, привычные звуки. Но тут, со стороны недалекого леса, раздался глухой вой, жутковатый и в то же время проникновенный, берущий за душу. Я затряслась, вжимаясь в Митьку спиной, съежилась, стараясь стать маленькой и незаметной: от страха кому угодно на руки прыгнешь! Митька, не будь дурак, тут же воспользовался ситуацией: крепче прижал меня к себе и стал успокаивающе поглаживать мои плечи. Коснулся губами щеки, и я мгновенно напряглась, готовая дать отпор. Волки волками, а повторять опыт выпускного бала я не собиралась.

Митька словно понял, что от быстроты его действий зависит, сорвет он мой поцелуй или останется так, несолоно хлебавши. Развернув меня к себе лицом, он прижался к моим губам, жестко, не позволяя отстраниться. Я только пискнула, замотала головой и попыталась вырваться из его крепких объятий. Дернулась раз-другой - бесполезно. Проще было гору с места сдвинуть, чем вырваться из его хватки. Не придумав ничего лучшего, я ударила его по ноге, теперь уже жалея, что на мне кроссовки, а не босоножки - удар каблуком получился бы ощутимей. Но и этого оказалось вполне достаточно: Митька, охнув больше от неожиданности, сколько от боли, разжал руки, и я, что было сил толкнула его в грудь, вырвалась и припустила вниз по улице.

Под горку бежать было легко. Я мчалась к дому как птица, только что крыльев за спиной не хватало, и, решив срезать угол, свернула на узкую, едва видимую во тьме тропинку. Подошвы кроссовок предательски заскользили по поникшим стеблям тимофеевки. Я раскинула руки, пытаясь сохранить равновесие, а в следующее мгновение ласточкой взмыла над тропой, запутавшись в плетях вездесущего вьюнка.

Приземление оказалось жестким. Перед глазами замелькали разноцветные огни, слились, превращаясь в радужную тропинку. Вспыхнувшая в ободранных ладонях тупая боль, горячо пульсируя, растекалась по сжавшемуся в жалкий комочек телу. Я замерла, ошарашенная падением, и с удивлением поняла, что проваливаюсь в темноту беспамятства. 'Черт, мне только в обморок упасть не хватало для полного счастья...' - пронеслось в затухающем сознании.

Последнее, что я услышала, прежде чем отключиться и, как говорил один мой знакомый, уйти в нирвану, был Митькин удивленный возглас:

- Радуга?..

Глава 2. Старый королевский лес

или добро пожаловать в Полевию!

Из огня да в полымя.

Русская пословица

Ласковая чернота беспамятства баюкала, несла меня сквозь вспышки призрачных радуг. Странным было ощущение невесомости, парения в пустоте, полное безразличие и отстраненность. Покачиваясь, будто на волнах, я равнодушно отметила, что тьма напоминает лужу в бензиновых разводах, только ярче, цветастей. Торжественней.

'Ночная радуга... Как во сне...'

Тысячи, миллионы звезд, далеких и удивительно близких, словно рассыпанные блестящие пайетки на газовом цветастом шарфе, закручивались тугой спиралью, центром которой была я.

'Или это искры из глаз?..'

Вспучивались разноцветные мыльные пузыри и лопались слепящими брызгами, напоминая салют в честь дня Победы. Или новогодний фейерверк. И снова вспышки, искры, всполохи...

'Может, я умерла?..'

Сознание возвращалось медленно, я бы сказала нехотя. Чувство невесомости схлынуло, уступив привычному для тела притяжению. Произошло это так стремительно, будто на меня вдруг свалилась тяжелая перина, и я невольно охнула. Лежать было жестко. Шуршащая, неровная поверхность никак не походила на матрац, скорей уж на твердую землю. В живот упиралось что-то тупое, шероховатое на ощупь. Ко всем неприятным ощущениям добавилась саднящая боль в ладонях и коленях, и я никак не могла понять, почему они болят. Мысли путались, не спеша выстраиваться по порядку. Перед глазами все еще мелькали звездочки, вспыхивали радужные всполохи, напоминая клубную светомузыку... Светомузыку? Вспомнила! Я приехала к родителям в гости и с девчонками пошла на танцы. Там был Митька... Все встало на свои места. В очнувшейся, наконец, памяти замелькали, словно кадры из фильма, картинки побега, неловкого поцелуя, которого я так не желала. Вспомнила, как снова пыталась удрать и, в результате, грохнулась со всего маху. Значит, я отключилась? Интересно. Видно, хороший был удар, иначе, чем еще можно объяснить потерю сознания.

Не поднимая головы и вообще стараясь не шевелиться, я прислушивалась к своему телу, пытаясь понять, смогу ли сесть и если смогу, не станет ли мне худо. И почему это Митька не спешит на помощь? Будь он действительно заинтересован в моей скромной персоне, уже должен был поднять меня, поставить на ноги, отряхнуть и проводить домой, так почему же он не спешит?

Не дожидаясь, пока Митька сообразит, что мне нужна помощь, я открыла глаза и удивленно уставилась перед собой. Ночь давно кончилась. Землю заливал мягкий солнечный свет, рассеянный кронами вековых деревьев до зеленоватых сумерек. Густой ковер опавших листьев разбавляли редкие кустики чахлой травы... Где это я?! Как попала в лес? Да и не было вокруг нашей станицы таких лесов, в основном искусственные сосновые посадки. Я осторожно села, шипя от боли и стараясь не опираться на ободранные ладони. Огляделась, не понимая, куда меня занесло, а главное, каким образом.

Вокруг росли в основном дубы, наверняка давным-давно разменявшие первую сотню лет. Обомшелые стволы и выпирающие корни, на один из которых меня и угораздило свалиться, поросли мхом и бледными то ли поганками, то ли опятами на длинных хрупких ножках. Подлеска почти не было. Редкие осины, трепеща серебристыми с изнанки листочками, освещали чащобу подобно ветвистым канделябрам на тысячу свечей, отчего лес казался не дремучим, а выглядел величественно, словно готический храм. Где-то в вышине перекликались птицы, возмущенно стрекотала сорока. Тихо шуршали листья, подрагивая под ласковыми касаниями заблудившегося в ветвях ветерка. Не было слышно ни отдаленного шума машинных двигателей, ни вообще каких-то звуков, которым положено быть в обжитых людьми местах. Только тишина, оттеняемая птичьими трелями и жужжанием пролетающих насекомых.

Испуганно озираясь, я пыталась собраться с мыслями и понять, что делать и куда идти. Соображалось плохо, сказывалось падение. Всем телом трясясь от слабости и страха, я встала на ноги и наконец-то осмотрела себя. 'Да уж... Вот так полетала, − мрачно размышляла я, разглядывая порванные брюки, разбитые в кровь колени и свезены ладони. − Живот и тот весь в царапинах! Знатно меня приложило'.

Ранки были не глубокими, но страшно саднили, к тому же, в них попала пыль, и кроме пыли должно было еще что-то попасть. 'Если я не пойму, где нахожусь, не найду дорогу домой или к ближайшему жилью, не промою и не обработаю царапины, то запросто загнусь от столбняка'.

Стараясь не поддаваться панике, я подобрала валяющуюся неподалеку сумку и зашарила в ней, вылавливая в необъятных глубинах свой Самсунг. Если уж местность не поддавалась опознанию, логично позвонить и вызвать помощь.

Пальцы коснулись прохладного гладкого корпуса.

- Ага, попался, голубчик! − торопливо извлекая телефон, улыбнулась я и, взглянув на экранчик, растерянно заморгала: на ровном голубом фоне мигали цифры 00-00, бледный значок антенны показывал отсутствие сети, что само по себе еще ничего не значило, возможно, просто глюк мобильника. Дрожащими руками я его выключила и снова включила. Ничего не изменилось. На попытку набрать мамин номер, телефон отозвался равнодушной тишиной.

- Просто замечательно. В какую же глушь меня занесло?

Удрученно вздохнув, я сунула бесполезный телефон обратно в сумку. Оставался еще вариант - забраться на дерево и оттуда попробовать поймать сигнал спутника. Немного воспрянув духом, я подступилась к ближайшему дубу, прикидывая, смогу ли дотянуться до нижней ветки великана. Желание экспериментировать увяло на корню: на дерево можно было взобраться разве что с разбега. Увы, я не паркурщик.

- Что ж, раз технические средства отказываются служить, будем действовать другими методами, - пробормотала я. - Определить север по веткам деревьев и мху я вряд ли смогу, значит, воспользуемся слепым методом тыка. Для начала попробую хотя бы тропинку какую-нибудь отыскать.

Пока я пыталась определить, где нахожусь и в каком направлении идти искать жилье, судьба подкинула очередной сюрприз. 'Сюрприз' появился из-за ближайших деревьев и был представлен в лице (или морде?) здоровенного волка. Уж не знаю, откуда у меня взялись силы, но я опрометью кинулась к давешнему отвергнутому дубу, как ошпаренная кошка взвилась по стволу и оседлала толстую ветку. Сердце гулко стучало о ребра, тряслись руки, норовя ослабнуть и отказаться держать свою хозяйку. Волк, с глухим ворчанием, прыгал вокруг дуба, злясь на упущенную возможность подзакусить. Я перевела дух, посмотрела вниз, на беснующегося зверя, и пригорюнилась. Какое-то время я буду в безопасности, но если эта скотина не уйдет, то игра в 'кто кого пересидит' может окончиться не в мою пользу.

Послышался свист. Зверюга, насторожив уши, завиляла хвостом и приглушенно гавкнула, здорово меня озадачив:

- Волки лают? Не знала...

Тем временем из-за той же кущи выехал всадник. Точнее всадница. Я невольно залюбовалась зрелищем: белоснежная лошадь с густой белой гривой шла легкой рысью. Длинные светлые волосы всадницы лениво перебирал ветерок, и они роскошным плащом ложились ей на спину. Совсем юное лицо, но неожиданно суровое, брови сведены к переносице, губы недовольно поджаты. И все-таки красива, суровой, холодной красотой. При взгляде на нее мое воображение живо нарисовало холмистые луга почему-то северных стран.

С проснувшимся любопытством я рассматривала девушку, удивленно отмечая, что одета она не в привычные джинсы или более уместные по летней жаре шорты, а в серые штаны и тунику с богатой вышивкой. Высокие сапоги со шнуровкой, украшенные той же вышивкой и чем-то похожим на бисер, подчеркивали длину ног. Из-за плеча высовывалась дуга лука и колчан со стрелами, к седлу приторочен меч. Изумленно похлопав глазами, я помотала головой, пытаясь избавиться от дивного видения, и снова внимательно рассмотрела экипировку девушки. Лук и меч никуда не делись. 'Что за прикол такой? Тут что, проходят ролевые игры?'

Девушка снова свистнула, подзывая волка. Он в два гигантских прыжка поравнялся с нею, закрутился у лошадиных ног, привлекая хозяйкино внимание к своей добыче. Добыча, надо понимать, я. Ну-ну, мечтать не вредно.

На лице всадницы отразилось облегчение.

- Опять убежал! Что, зайца почуял? - мелодичным голосом обратилась она к зверю. Тот, естественно, не ответил, но вполне выразительно посмотрел в лицо хозяйки и, подбежав к дереву, тявкнул. Девушка мгновенно насторожилась, спешилась и подошла к дубу, ведя лошадь под уздцы. Посмотрела вверх и охнула, разглядев меня, прижавшуюся к стволу. Я вяло помахала ей, кисло улыбнувшись: желания изображать радость от встречи с лесной дивой и ее сторожевым волком не было никакого.

- Святой Маахил! Ты цела? - встревожено воскликнула всадница.

- Не совсем, но в этом твой волк не виноват, - отозвалась я, позволяя и себе в ответ называть ее на 'ты'.

- Волк? - удивленно спросила она. - А, ты о Рессе! Он не совсем волк, только на четверть. Да спускайся, не бойся, он не тронет. Ресс только с виду большой и страшный, а на самом деле большой добряк, - улыбнулась девушка и потрепала зверя по загривку. Тот в порыве признательности встал на задние лапы, положив передние девушке на плечи, и лизнул в лицо. Она засмеялась, отпихивая волчью морду.

- Он точно меня не съест? Такая здоровенная скотина... - с сомнением спросила я, ногой пробуя на прочность хрупкий с виду сучок. Второго падения мне уж точно не пережить.

- Не бойся, он тебя понюхает, может, попытается лизнуть. Он любитель целоваться, но есть тебя не будет, точно, - усмехнулась девушка.

Осторожно спускаясь, цепляясь за отслоившуюся кору, я каждое мгновение ожидала тихого хруста и свободного полета. Ёлки, как я вообще сподобилась забраться на этакий реликт?! К счастью обошлось. Спрыгнув со зловеще потрескивающего сучка, я прижалась спиной к стволу и зажмурилась в ожидании укуса. Но Ресс и в самом деле не пытался меня слопать (может, просто был сыт?), зато шумно обнюхал, тычась носом в ноги и живот. Встал на задние лапы, лизнул в лицо. Да, скотинка невероятно огромная. Под весом передних лап я присела, пытаясь устоять на ногах и не сесть на пятую точку. Осторожно открыла глаза - прямо перед лицом жарко дышала здоровенная пасть, вывалив розовый язык. Клыки впечатляли. Я судорожно сглотнула, на мгновение представив, что будет, если песику все-таки вздумается попробовать меня на вкус. Правда, глаза Ресса, орехового цвета, были вполне дружелюбными, что вселяло некоторую надежду отделаться легким испугом.

Пес еще раз лизнул меня и опустился на четыре лапы, бешено крутя хвостом. Носом поддел ладонь, приглашая погладить себя. Я решилась и провела ладошкой по его морде, между ушами, к холке. Довольный лаской, Ресс потерся о мои ноги и вернулся к хозяйке. Девушка покусывала губы, изо всех сил сдерживая рвущийся смех - видимо, наше с Рессом знакомство ее позабавило. Я же облегченно перевела дух и не слишком приветливо посмотрела на всадницу, не понимая, что тут смешного.

- Я Сигрид, дочь Ивара. Кто ты, и как оказалась в Старом лесу, так далеко от жилья? - не без труда подавив улыбку, спросила девушка, придавая лицу серьезное, почти официальное выражение.

- Я Ксения, дочь Алексея, - поддавшись тону Сигрид, ответила я - зачем портить ей игру? - И, если честно, понятия не имею, как здесь оказалась. Споткнулась, упала, очнулась - лес вокруг, и твой оскалившийся волчара несется на меня.

- То есть, как это, ты не знаешь, как сюда попала? - опешила Сигрид.

- Говорю же, шла с танцев, ко мне пристал бывший одноклассник, я от него убегала, зацепилась за что-то ногой и грохнулась. Скорей всего, потеряла сознание. Очнулась - лес вокруг, трубка не работает. Ты не знаешь, далеко дорога? Может, там еще и транспорт какой ходит? И вообще, хотела бы я знать, как в лесу оказалась, - растеряно закончила я объяснения.

- Ты так странно говоришь... Что такое трубка и почему она не работает? - настороженно спросила девушка.

Я ошеломленно уставилась на нее. Она действительно настолько вошла в роль, что напрочь забыла, что такое мобильный телефон?

- Трубка это мобильный телефон. Вот, смотри, - терпеливо объяснила я, выуживая из сумки и протягивая ей мобильный. Сигрид с опаской коснулась его кончиками пальцев и отдернула руку.

- Оно светится и мигает! - испугано воскликнула она и попятилась. - Ты чародейка? Только у магов бывают вот такие непонятные штуковины. Мы стараемся их не касаться, вдруг взорвется или превратит во что-нибудь.

- Что? Какие еще маги? - нахмурилась я. - Это обыкновенный мобильный телефон, по нему звонят и говорят с другим человеком. Ты тут в ролевки играешь, что ли? Прервись ненадолго, мне сейчас не до шуток, знаешь ли. Помоги выйти на дорогу или укажи к ней путь, мне домой надо.

Поджав губы, девушка смерила меня долгим подозрительным взглядом:

- Мне не понятно, о чем ты говоришь, но к дороге я тебя выведу. Видимо, ты сильно ударилась, если забыла, как колдовать надо.

- О'кей, буду тебе очень признательна, - кивнула я, стараясь не выходить из себя. С головой у девушки явно не все в порядке, иначе она так настойчиво не твердила бы о магии и не причисляла меня к армии несуществующих на самом деле чародеев.

Попытка забраться на кобылу ничем хорошим не закончилась. Я просто не знала, как на нее садиться. Попробовала подтянуться, подпрыгнуть - в результате плюхнулась на мягкое место. Потирая ушибленный зад, я хмуро покосилась на хохочущую Сигрид.

- Давай руку, - похихикивая, предложила девушка.

Я вцепилась в протянутую ладонь, оперлась свободной рукой о круп кобылы и подпрыгнула. На этот раз попытка увенчалась успехом, хоть я и предпочла бы, чтобы кобылу подвели к пню, с которого забраться ей на спину намного проще.

Кое-как устроившись за спиной Сигрид, я приготовилась к приятной прогулке по вековому лесу, но уже минут через десять спокойной рыси поняла, что лучше бы мне пойти пешком. Привыкшая к мягким автомобильным сиденьям или, пусть не к таким роскошным, но гораздо более комфортным, чем лошадиный круп, сиденьям общественного транспорта, я тряслась за спиной своей провожатой как куль с мукой.

- Пожалуй, мне лучше пойти пешком, - ерзая, сообщила я.

- Почему? Что случилось? - удивилась Сигрид. - Пешком далеко не уйдешь, верхом через пару дней на тракт выйдем.

- Понимаешь ли, Сигрид, дочь Ивара, - стараясь говорить спокойно, объяснила я, - мне никогда раньше не приходилось ездить верхом, я больше на автотранспорте привыкла путешествовать, с максимальным комфортом, и если сейчас же не слезу с этого средства передвижения, то завтра вообще не смогу ни ходить, ни сидеть. Уж лучше ножками прогуляюсь.

- Ты не понимаешь, о чем говоришь, Ксения. Пешком и за седьмицу до тракта не дойти, - отозвалась Сигрид. - А что такое этот твой чудесный автотранспорт? Я никогда о нем не слышала.

Искренность, с которой она произнесла последнюю фразу, вогнала меня в ступор. Все-таки я попросила ее остановить кобылу и неловко спрыгнула на землю. С удовольствием потянулась, растягивая затекшие мышцы. Зад мстительно ныл. Да уж, без тренировки верхом на лошади долго не проедешь, особенно без седла. Так что лучше на своих двоих дотопать до дороги, а там поймать попутку и домой. Мама наверняка уже обнаружила мое исчезновение и сходит с ума от беспокойства.

Удивленно пожав плечами, Сигрид грациозно соскочила с кобылы и пошла рядом. Я недоверчиво покосилась на девушку и насела на нее с расспросами, пытаясь выяснить хоть что-то о местности, куда меня занесло. То, что поведала светловолосая красотка, вызывало недоумение:

- Это Старый королевский лес, а мой отец местный лесник. Лес огромен, одному объехать просто невозможно. Когда отец был молодым, ему помогали старшие братья. Пока не женились и не разъехались кто куда. Потом выросли мои братья, и теперь они помогают отцу. Недавно мне тоже разрешили объезжать лес. Правда, мама очень противилась, но я настояла. Чем я хуже братьев? - пожав плечами, возмущенно вопросила девушка неизвестно кого. - Наш король большой любитель охоты, у него здесь охотничий домик, в южной части леса. Обычно осенью там бывает много знатных господ, все такие разодетые...

- Послушай, Сигрид, или как там тебя на самом деле, по-моему, ты заигралась. Какой еще король? Какая знать? Что это за страна? - завопила я. Терпение, так тщательно сохраняемое в последние полчаса, лопнуло. Мне хотелось как следует потрясти свою белокурую спутницу и, если понадобиться, выбить из нее все ответы.

Во взгляде Сигрид отразились обида и недоверие:

- Ты что, в самом деле не знаешь, где находишься?

- Представь себе! А с твоими играми я вообще скоро начну сомневаться в здравости своего рассудка. Ты можешь честно и внятно ответить, что это за лес, где он находится, и что вообще происходит с тобой? В какие игры ты играешь? Выйди, наконец, из образа и поговори со мной, как нормальный человек! - отчаянно воскликнула я, останавливаясь.

Сигрид обижено поджала губы и сухо повторила:

- Меня в самом деле зовут Сигрид, я младшая дочь лесника Ивара. У меня десять братьев, и все мы присматриваем за этим старым лесом. Страна, в которую ты попала, или не узнаешь по непонятным причинам, называется Полевия, и правит в ней король Велимир.

- Никогда о такой не слышала, - озадаченно пробормотала я, силясь припомнить географическую карту, почему-то, европейскую часть, где сосредоточились бывшие королевства. Перед глазами возникали прихваченные из школьных учебников картинки средневековых городов, фильмы о короле Артуре и Робине Гуде, и, как венец моим фантазиям - кадры из фильма 'Рыцарь Камелота' с Вупи Голдберг в главной роли. Бред! - Кстати, почему ты с луком и мечом? Король противник огнестрельного оружия?

- У нас луки и мечи расхожее оружие. Есть, правда, еще боевые топоры, копья и прочая смертоносная дрянь, но в лесу они не нужны, нам и луков хватает. Мечи берем на всякий случай, мало ли что. Огнем управляют только маги, и то не все. Может они и придумали оружие, что стреляет огнем, но в руках простого человека оно бесполезно, а мы и есть люди простые, без магических талантов, - терпеливо объяснила Сигрид.

- То есть, ты хочешь сказать, что у вас есть магия? Самая настоящая магия и маги? - ошеломленно переспросила я, заподозрив, что девушка больна, и болезнь прогрессирует. Или она до конца верна своей роли. В последнее хотелось верить больше - я понятия не имела как вести себя с душевнобольными.

- Да, у нас магия не редкость. А разве у вас не так? Вон у тебя какая причудливая штука, которую ты трубкой называешь, разве это не амулет? - с самым серьезным видом кивнула девушка.

- Нет, это всего лишь механизм, в нем нет ничего магического, - морщась, отмахнулась я. - А магами притворяются всякие шарлатаны, чтобы денег заработать. Во всяком случае у нас, в России.

- В России? Никогда не слышала о таком городе, - удивилась Сигрид. - Наверное, это на севере, у границы Шарапова леса, да?

- Какой еще лес? - одарив девушку возмущенным взглядом, воскликнула я. - И это не город, а страна, занимает большую часть материка Евразия...

- Невозможно, - убежденно перебила Сигрид. - Большую часть материка занимает наше королевство, Полевия. А про Еразию я вообще впервые слышу, нет такого материка.

- Не Еразия, а Евразия, - автоматически поправила я, и ошарашено уставясь на свою спутницу, тихо спросила. - То есть как, нет? А куда же он делся?

- Никуда. Его и не было никогда. Правда, есть легенда, о большом острове рядом с Полевией. Только он, кажется, то ли затонул, то ли его маги сожгли, - пожав плечами, ответила Сигрид.

- Ага, ты еще скажи, что это вообще не Земля, тогда я точно буду знать, что по тебе Кащенко плачет! - натянуто рассмеялась я.

- При чем тут земля? Говорю же тебе, это Полевия. По-ле-ви-я! Ты в Старом королевском лесу, понимаешь? - в который раз терпеливо повторила девушка, и смущенно спросила. - А кто этот Кащенко? И почему он по мне плачет?

- Кащенко, это дурка, а плачет, потому что тебя заждался. Или меня, -усмехнулась я и, сложив ладони рупором, шутливо крикнула: - Ау, дяденьки санитары! Спасите меня, пока я окончательно не сбрендила и не поверила, что переместилась в параллельный мир!

- Ой, так ты... иномирянка? - изумленно ахнула Сигрид.

Меня так и подмывало покрутить пальцем у виска, но я удержалась, сраженная актерским талантом девушки. Это насколько же надо войти в образ, чтобы так убедительно играть свою роль? Ёлки, да Голливуд просто отдыхает! Будь моя воля, с удовольствием вручила бы Сигрид, или как ее там на самом деле, Оскара, Эмми и Нику в придачу, за лучшую женскую роль - заслужила. Ей почти удалось убедить меня, что окружающий мир - чужой.

- Нет, йети. Сигрид, хорош морочить голову!.. - огрызнулась я, устав с нею спорить, и едва успела пригнуться, прикрывая голову от стремительно налетевшей тени. - Черт! Что это?

- Это? - Сигрид безмятежно посмотрела вслед серо-зеленой твари, очень похожей на летучую мышь. - Это лесной дракон.

- Кто? - нервно хохотнула я, силясь рассмотреть дивную живность, пока та не скрылась в буйной зелени. Все-таки не мышь. Не бывает у них таких длинных хвостов. И днем они не летают.

- Лесной дракон, - повторила девушка и пояснила: - Малая виверна, это если по-ученому. Не бойся, поодиночке они не опасны. Разве у вас такие не водятся?

Смысл последней фразы, сказанной Сигрид, дошел до меня не сразу. Сознание упорствовало, не желая принимать тот факт, что окружающий мир вовсе не привычная и родная Земля. Я упрямо продолжала верить, что девушка рассказывает небылицы, заигравшись в свои дурацкие игры, что вот сейчас она засмеется и признается, что просто разыгрывает меня, а тварь, едва не вспоровшая когтями мое лицо, обыкновенная лесная птица. Я готова была поверить даже в то, что узкий чешуйчатый хвост мне только привиделся. Мало ли что пригрезится после сильного удара о землю!

Неприязненно взглянув на Сигрид, я споткнулась, увидев в ее глазах искреннее сочувствие и жалость.

Она не врала. Виверна не галлюцинация, она действительно существовала наяву, а не в моем больном воображении. Это не Земля.

Я влипла.

Внезапно подкосились ноги. Я осела на землю и прижала к груди сумку, вцепилась в нее, как утопающий в спасательный круг. Сказать, что новость меня потрясла, значит, ничего не сказать. Новость шокировала. Одно дело прочитать о чем-то подобном в книжке, от души потешаясь над истерикой героя, попавшего в чужой мир, и совсем другое - самой оказаться на его месте. Воображение живо нарисовало самые мрачные картины: грязные города, где под ногами бесстрашно шмыгают крысы, а помои выплескивают прямо из окон на мостовую. Смертельные болезни, от которых еще не успели придумать лекарств. Тяжелый ручной труд... Получалось, что шансы выжить в мире средневековья равнялись нулю. Еще и потому, что мне нечего ему предложить. Да если бы и было - кому нужен чужак?! Можно, конечно, попробовать наняться служанкой, пахать за гроши и терпеть самодурство хозяев. Если раньше кто-нибудь не решит на мне подзаработать, попросту продав в рабство или бордель - сомнительно, что у местных женщин есть хоть какие-то права. Как вариант - постараться выйти замуж. За крестьянина, потому как принцы обычно на голодранках не женятся, даже ради экзотики. И пахать в огороде от зари до зари, ежегодно рожая по ребенку. И, в конце концов, свалиться в борозде или умереть от родильной горячки. В общем, ни одна перспектива не радовала.

Трясущимися руками вытряхнув из сумки все содержимое, я выудила из горки всякой дребедени пачку сигарет и зажигалку.

- Нет, я просто сплю. Вот сейчас я проснусь и окажусь дома. Это бред, бред... Я сильно ударилась и теперь брежу, - твердила я, дрожащими пальцами вытаскивая сигарету. - Господи, пожалуйста, пусть я сейчас проснусь... Обещаю, я больше никогда не буду спорить с родителями и брошу курить, только верни меня обратно!

И крепко зажмурилась, надеясь на чудо. Досчитала до десяти, глубоко вдохнула, и, решившись, приоткрыла один глаз. И уставилась на Ресса. Пес смотрел на меня, склонив голову набок и насторожив уши. Чуда не случилось, я все так же сидела посреди чужого леса.

В девственной тишине щелчок зажигалки прозвучал как выстрел. Я нервно затянулась, и Сигрид в ужасе шарахнулась в сторону. Спряталась за кобылу и смотрела оттуда, как я пыхаю дымом, прикрываясь почему-то лошадиной мордой.

- Не бойся, это не магия, а сигарета. Отрава, конечно, но не самое страшное, что бывает в жизни.

Как ни странно, но я успокоилась. В голове, стремительно сменяя друг друга, стали выстраиваться мысли: если меня каким-то образом угораздило попасть в чужой мир, значит, есть способ вернуться обратно. Не может не быть! 'А если попробовать еще раз как следует треснуться о землю? Нет, это больно... Должны быть и другие способы!'

- Если в течение этих суток я не вернусь домой, придется бросить курить. Возможно, бросать придется даже раньше, сомневаюсь, что у вас растет табак, - невпопад сообщила я.

- Зачем ты глотаешь этот вонючий дым? - морщась, спросила Сигрид.

- Видишь ли, я и сама не знаю. Это вредная привычка, от которой не так-то просто избавиться. Вообще-то, надо просто захотеть, но проблема в том, что я не хочу. Но вернемся к нашим баранам...

- Каким баранам? - не поняла девушка.

- Ой, извини. Я имела в виду проблему, - пояснила я, поднимаясь и отряхивая штаны. - Итак, я попала непонятно куда, и моя задача - найти способ вернуться обратно. Как думаешь, если я еще раз упаду, поможет? Пробовать что-то не хочется, может, есть другой способ? Ты говоришь, у вас магов, как в огурце семечек, и они в самом деле умеют колдовать. Может, обратиться к ним? - спросила я, тщательно туша окурок о землю. Не спалить бы этот дивный лес, местный король от моей выходки уж точно будет не в восторге.

- Можно попробовать. Тогда нам не к дороге надо сейчас идти, а ко мне домой, - ответила Сигрид.

- Зачем?

- Ближайший маг живет в городе, в нескольких днях пути отсюда. Нам собраться нужно. Тебе переодеться не помешает, немного отдохнуть, поесть. К тому же мы не можем ехать на одной лошади, и родителей предупредить надо, - терпеливо объяснила девушка.

- Блин, а ты права. Хоть мне и не терпится встретиться с магом немедленно, придется нашу встречу немного отложить. Какие они, эти ваши маги? - меня просто распирало от любопытства. Почему-то в моем воображении колдовская братия представлялась в черных просторных мантиях со звездами и остроконечных шляпах, с посохами и совами на плечах. Наверное, потому, что в свое время пересмотрела фильмов о Гарри Поттере и волшебнике Мерлине.

- Увидишь, - улыбнулась Сигрид. - Поверить не могу: я встретила пришельца из другого мира! Ой, пришелицу, извини, - засмеялась она, увидев возмущение на моем лице.

- Мне вот совсем смешно. Меня скоро всей станицей искать начнут, так что давай поторопимся, зайдем к тебе, соберемся и пойдем искать мага. Твой дом далеко?

- Нет, в паре верст отсюда, я как раз возвращалась домой, когда на тебя наткнулась, - беспечно откликнулась Сигрид, уверенно ведя меня по тропе.

- А твои родители не будут против, если ты к магу со мной пойдешь? И вообще, как ты собираешься объяснять им мое появление, скажешь, в лесу нашла? - настороженно спросила я, сообразив, что мое появление может вызвать массу вопросов.

- Да, у нас частенько плутают, так что при виде тебя они особо не удивятся, разве что твой внешний вид вызовет вопросы, - успокоила меня девушка.

- А что не так с моим внешним видом? - удивилась я, оглядывая порванные на коленях брюки и грязные кроссовки.

- А разве ты не видишь разницу? Твои волосы слишком коротко подстрижены, что в нашем мире не принято, на тебе странная одежда и обувь, у нас такой нет. Да и говоришь ты чудно, - объяснила Сигрид.

- В смысле чудно? Тебе не понятно, что я говорю? - спросила я, ощупывая свои волосы и вытаскивая запутавшиеся в них сухие веточки. И чем они не понравились Сигрид? Длина меня вполне устраивала - до лопаток, в самый раз.

- Нет, я-то тебя понимаю, но выражаешься ты порой так, что трудно понять, о чем идет речь. Вот хотя бы взять твою магическую трубку, ты говоришь, что она... какая? Механическая?

- О, боже! Сигрид, это обыкновенный телефон! Хотя, откуда тебе знать, что такое телефон. Я почему-то уверена, что у вас даже о порохе пока не знают, - снисходительно усмехнулась я. О порохе я и сама имела смутное представление. Знала, что это взрывчатое вещество, порошок, а вот точный химический состав не назвала бы ни за какие коврижки. Сера там есть, кажется, а еще что?

За разговором мы как-то незаметно вышли на опушку. Лес сменился редким кустарником, за которым открывался вид на бесконечную степь, казавшуюся гладкой, как столешница. Насыщенный зеленый цвет с вкраплениями красного, желтого, белого и голубого говорил о том, что сейчас поздняя весна, пора, когда травы сочные, а цветы еще не отцвели и не выгорели на солнце. Красиво. Легкий ветерок приносил с собой медовый запах одуванчиков и васильков, разбавленный легкой горечью ромашек, над которыми жужжали трудолюбивые пчелы. Слышалась птичья перекличка. Если на мгновение забыть, что за спиной вековой лес, а рядом поглаживает морду кобылы Сигрид, можно подумать, что я дома, уехала на велике подальше от станицы, цветочки пособирать, земляничку поискать.

Рядом нетерпеливо фыркнула кобыла, вернув меня в реальность. Я удрученно вздохнула и спросила:

- Далеко еще?

- Нет, уже пришли. Дом прячется вон за теми дубами, надо просто подойти поближе, отсюда не видно, - улыбнулась Сигрид.

Там, куда она показывала, стояла небольшая группа деревьев. Понять, что это именно дубы, не рассмотрев их вблизи, новичку было невозможно. Я поверила ей на слово.

Дубы, высоченные, со стволами в три моих обхвата (мерила специально!), окружали широкую поляну, в центре которой стоял здоровенный двухэтажный бревенчатый дом, с просторной, открытой верандой по всему периметру. Неожиданно большие окна сверкали чем-то похожим на стекло, хотя, скорей всего, им и не являлось. В окне на первом этаже мелькнул чей-то силуэт, колыхнулась занавеска. Ресс, до этой минуты спокойно круживший вокруг нас, изредка убегая, но недалеко, в пределах видимости, бросился к дому, громогласно оповещая его обитателей о нашем прибытии.

Распахнулась дверь, выпуская одного за другим рослых молодых мужчин во главе с седовласым высоким, крепким стариком. Сходство мужчин и самой Сигрид с этим пожилым, но все еще красивым мужчиной поражало. Они что, все похожи на отца? И никто на мать? Я украдкой посчитала братьев - их оказалось только семеро. Ага, мне еще только предстояло убедиться в своей догадке.

Тем временем Сигрид твердо взяла меня за руку и повела к крыльцу. Оказавшись в центре внимания восьми мужчин, я смущенно поправила перепачканный топ и пожалела, что не надела на танцы футболку. Девушки с оголенными плечами тут явно были в диковинку. Вон как уставились братишки Сигрид, как бы глаза не сломали.

- Рад приветствовать в своем доме такую необычную гостью, - опережая дочь, заговорил Ивар.

- Эээ, здравствуйте... - неуверенно пролепетала я.

- И тебе не хворать. Хотя с пожеланием я, похоже, уже опоздал. Что, лошадь понесла? - пряча улыбку в пышных усах, спросил лесник.

- Нет, это я сама... упала, - удрученно пробормотала я.

- Отец, тут такое дело... - начала было объяснять Сигрид.

- Да уж вижу, что не забава, - Ивар властным жестом заставил дочь замолчать и обратил все внимание на меня.

Я поежилась, испытывая неловкость. Выдержать этот пронзительный, изучающий взгляд, будто пробующий тебя на зубок, не смог бы, наверное, и Штирлиц со всем его самообладанием. Я и не выдержала, опустила глаза, сосредоточившись на разглядывании грязных кроссовок.

- Выходит, в руку сон.

Задумчивый голос лесника заставил меня вздрогнуть.

- Что? - растерялась я.

- Сны, говорю, сбываются, - усмехнулся мужчина, окончательно сбив меня с толку. - Сигрид, проводи девушку умыться и переодеться, и спускайтесь к столу - поговорим. - Повернулся к сыновьям: - А вы что столпились? Или заняться нечем? Ну-ка, марш отсюда!

Сигрид потянула меня мимо братьев к двери. Те с любопытством оборачивались, но молчали и, как велел им отец, стали разбредаться кто куда. Наверное, им и в самом деле было чем заняться, на лоне природы как раз с этим проблем нет никаких. Мне же покоя не давали брошенные вскользь слова лесника: при чем тут я и его сны?

Минуя темные сени, мы вошли в большую, прохладную и светлую комнату. Справа от двери на вбитых в стену крючьях висели плащи и куртки, под ними выстроились сапоги, все огромные, явно принадлежащие отцу и братьям моей спутницы. Посередине комнаты стоял стол впечатляющих размеров, прямоугольный, с лавками по периметру. Я живо представила семью Сигрид, обедающую за этим столом - наверное, здорово иметь кучу братьев, к тому же старших.

В правом углу, который приходился на центр дома, расположился очаг, сложенный из крупных серых камней. Он, вероятно, служил обычной печью. Как и стол, очаг был огромным, в нем, наверное, можно было целиком зажарить кабана или оленя. Это сколько ж дров в такую топку нужно? В левой стене прорублены два окна, украшенные вышитыми занавесками. В углу я заметила лестницу на второй этаж, рядом с которой виднелась дверь, ведущая в соседнюю комнату. Вдоль стен стояли пара сундуков и лавок, прикрытые домоткаными ковриками. И никаких украшений, если не считать странный кругляш, висящий над камином: то ли большая тарелка, то ли уменьшенная копия щита с оскаленной волчьей мордой в центре.

'Может, они язычники и поклоняются тотемному животному, как наши индейцы?' - подумала я, разглядывая до жути реалистичный оскал.

Пока я, крутя головой, осматривалась, из соседней комнаты вышла невысокая седовласая женщина в синей юбке и белой рубахе, украшенной тесьмой и вышивкой. Приятная крепышка, мне сразу стало понятно, что это и есть жена Ивара и мать Сигрид и ее многочисленных братьев.

Женщина улыбнулась и пошла нам на встречу:

- Сигрид, ты с гостьей?

- Мама, познакомься, это Ксения. Ксения это моя мама, - поспешила представить нас девушка.

- Здравствуй, дитя. Добро пожаловать в наш дом. Меня зовут Далиа, можешь меня так называть, - приятная улыбка озаряла лицо женщины, делая его моложе. Вся моя вредность разом втянула свои щупальца и скрутилась в тугой комок. Эта женщина вызывала уважение. И еще она очень напоминала мою маму.

- Дочка, проводи Ксению в свою комнату и дай ей что-нибудь из своих вещей переодеться. Я сейчас к вам поднимусь, принесу воду и мазь, обработаем твои царапины, - последняя часть фразы относилась уже ко мне. Да, сразу видно, что Далиа отличная мать. Царапины, украшавшие мои локти и колени, она увидела сразу и не просто предложила помощь, а поставила в известность, что немедленно ими займется.

Мы поднялись на второй этаж, и Сигрид, пройдя мимо нескольких дверей, открыла самую дальнюю, в конце узкого, освещенного парой масляных ламп, коридора. Обстановка комнаты оказалась скромной: всего-то узкая кровать, накрытая ярким лоскутным одеялом, сундук для вещей, небольшой столик у окна и пара стульев. На столике - медный подсвечник с оплывшей свечой. У стены, словно подтверждая, что комната принадлежит девушке, выстроились тряпичные куклы и медвежата. Надо же, здесь тоже любят игрушечных мишек! Небольшой камин расположился в стене напротив кровати, а над ним - точная копия 'тарелки' с мордой, уже виденной мной в общей комнате, только раза в два меньше.

'Точно тотем', - усмехнулась я, переводя взгляд ниже, на каминную полку, заставленную вырезанными из дерева зверушками и глиняными свистульками. Тут же обнаружилось маленькое, не больше блюдца, зеркальце в грубой металлической рамке, пара морских раковин и открытая шкатулка, из которой свешивалась нитка бус из розовых, похожих на кварц, камешков.

- Снимай с себя это рванье. Зашивать бесполезно, если только латки положить, но я сомневаюсь, что они спасут твои вещи. К тому же лучше тебе переодеться в одежду, которую носят у нас, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания.

Открыв сундук, Сигрид стала перебирать вещи, выискивая подходящую одежду. Меня же так и подмывало спросить, что за символ висит над камином в ее комнате и внизу.

'От любопытства кошка сдохла', - мелькнула ехидная мысль, заставившая меня прикусить язык. Чем черт не шутит, а вдруг мой вопрос ее оскорбит?

- Ты на полголовы ниже меня и немного худее, - азартно копаясь в сундуке, рассуждала Сигрид, - значит, тебе подойдут вещи, которые я носила лет в пятнадцать-шестнадцать. Они почти новые, я не успела их толком поносить, быстро выросла.

- Ты, как и братья, ростом пошла в отца, а он у тебя мужчина не маленький, - откликнулась я, не без труда оторвав взгляд от оскаленной морды. - У тебя и остальные братья такие же высокие? Что-то я пока не видела никого, кто был бы похож на вашу маму.

- Нет, мы не все похожи на отца. Дамир и Петер, они близнецы, вылитые мама, невысокие и лицом схожи с ней. Но их сейчас нет дома, объезжают лес, а то бы ты сама увидела. Может, и увидишь, если они не решат заночевать в лесу. И Дарен похож на маму, правда, ростом в отца. Но его ты точно не увидишь, если только не зазимуешь у нас, - хохотнула Сигрид, - он с женой сейчас в городе, у ее родителей, пробудут до конца осени. У Мирры, жены Дарена, скоро родится ребенок, мой первый племянник, - улыбнулась девушка.

- Поздравляю, - буркнула я.

- Спасибо! На самом деле это большая радость. Они женаты около пяти лет, но детей долго не было. Пришлось перебраться на какое-то время в город, там хороший травник живет. Зато осенью малыш появится на свет и как только немного окрепнет, они вернутся сюда.

Сигрид извлекла из сундука зеленую рубаху из тонкого льна с богатой вышивкой по вороту и рукавам и темно-серые штаны.

- Вот, одевайся. Сейчас еще сапоги подберу, где-то у меня были сапожки, которые я обувала всего один раз, потом нога выросла. Помню, я так горевала, что не успела их поносить, они мне так нравились.

Переодеться я не успела: вошла Далиа с тазом и кувшином горячей воды, и мне было велено показать 'боевые' раны. Далия промыла их и смазала ароматной мазью, приятно холодящей кожу. Ноющая, тупая боль утихла почти сразу, и это мне очень понравилось.

- Что это за волшебная мазь? Так быстро боль снимает, почти мгновенно.

- Это часть той самой магии, в которую ты не веришь, - съязвила Сигрид.

- Ты не веришь в магию? Почему? - удивленно спросила Далиа.

- Мама, Ксения родилась в другом мире, Там магии нет, поэтому она в нее и не верит, - объяснила Сигрид.

- Ты пошутила? - Далиа недоверчиво посмотрела на дочь.

- Нет, Сигрид не шутит. Я действительно случайная гостья в вашем мире, - вздохнула я.

- Мама, разве ты не видишь? У нее подстрижены волосы, она одета не так, как принято одеваться у нас. Посмотри на ее обувь, разве ты не замечаешь, что она не похожа на наши сапоги и туфли? Ксения, покажи маме свою волшебную, ой, прости, механическую трубку, которую ты называешь телефоном, - попросила девушка.

Пришлось лезть в сумку за главным доказательством, но Далия едва удостоила взглядом мигающий экранчик. Женщина внимательно разглядывала мои волосы и одежду, кроссовки, покрытые пылью.

- Святой Маахил... Детка, но как же ты попала сюда? Разве возможно такое без помощи мага? - прижав руку к груди, встревожено воскликнула Далиа.

- Вы серьезно думаете, что кто-то переместил меня в ваш мир? Я почему-то подумала, что это вышло случайно, - озадачено пробормотала я.

- Что ты! В мире нет ничего случайного, все события взаимосвязаны, как узелки на одной нити. Поверь, хоть я и имею смутное представление о магии, и как она влияет на судьбы людей, но точно знаю, что без колдовства здесь не обошлось! Не может просто так один мир вытолкнуть человека в другой. Ты же родилась в нем, связана с ним, как ребенок связан с матерью пуповиной, - объяснила Далия, став серьезной, почти суровой, в глазах появилась тревога.

- То есть, получается, кто-то сердобольный решил мне помочь совершить небольшое путешествие в другой мир? Какой-нибудь ушлый маг? Вы это пытаетесь мне объяснить? - недоверчиво спросила я.

- Вот именно! - воскликнули Сигрид и Далиа одновременно.

- Но зачем ему это понадобилось? - недоуменно пробормотала я. - Я обычная девушка из мира, в котором магии нет, или же вся она сводится к гаданиям на картах. Не блещу никакими особыми талантами, разве что рисую неплохо. Что во мне может быть такого, чтобы местный маг заинтересовался и переместил сюда? Ведь, как вы утверждаете, все в мире взаимосвязано, и у мага должны быть для этого веские причины. Но если предположить, что все это просто случайность, побочный эффект чего-то глобального... Ну, какой-нибудь колдунишка, не рассчитав своих сил, активировал слишком мощное заклинание и не справился с освободившейся энергией, и это спровоцировало мое перемещение из мира в мир.

Сигрид уставилась на меня так, будто на моей голове выросли рога. Впрочем, Далиа тоже выглядела удивленной.

- Что? Почему вы так смотрите?

- И после всего сказанного ты хочешь, чтобы я поверила, будто ты ничего не знаешь о магии? - обиженно спросила Сигрид.

- Я и не знаю, правда. Просто книжек много всяких читала, в которых подробно пишут о таких вещах. В нашем мире это всего лишь фантазии, мечты, сказки, а настоящей магии нет. Разве в ваших сказках не рассказываются невероятные вещи, которых нет на самом деле, но очень хочется, чтобы были?

- Рассказывают, все верно. Просто трудно поверить в то, что ты сама не чародейка, - кивнула Сигрид, неуверенно взглянув на мать.

- Сигрид, оставь нашу гостью в покое, ей и так не сладко пришлось, - заступилась за меня Далиа. - Я пойду накрывать на стол, а вы переодевайтесь и спускайтесь. Ты проголодалась, детка? - тепло улыбаясь, спросила она меня.

- Есть немного, - смущенно ответила я.

- Погоди, мама тебя сейчас своими пирогами кормить будет, -предвкушающе потирая руки, заулыбалась Сигрид. - А пироги у нее - пальчики оближешь.

Я только вздохнула, вспоминая пироги своей мамы.

Переодевание немного затянулось: Сигрид очень заинтересовалась моим бельем. Она восхищенно крутила меня, рассматривая кружева, лямочки, ленточки. Если с бюстгальтером ей было все понятно, то вот стринги Сигрид озадачили. Я долго смеялась над ее высказыванием о веревочке и удобствах с нею связанных, но, в конце концов, убедила, что к такому фасону надо просто привыкнуть.

- Такого белья ты тут не найдешь, так что придется привыкать к местному, - все еще восхищенно вздыхая, сказала Сигрид.

- Вот еще, привыкать. Найду колдуна и домой вернусь, привыкать не придется, - буркнула я, поправляя ворот рубахи.

- Жалко, что ты так рвешься побыстрее вернуться, мне бы хотелось послушать рассказы о твоем мире, - вздохнула девушка.

- Поверь мне, наш мир мало, чем отличается от вашего. Просто ваша цивилизация основана на магии, а у нас она техногенная.

- Какая? - не поняла Сигрид.

- Техногенная, основанная на развитии технологий. Мы без машин уже мало на что способны. То есть, я хочу сказать, что мы полностью на них полагаемся, обленились, хотим жить комфортно, а комфорт именно машины и предоставляют, хотя требуют постоянного обслуживания. Мало того, они все время совершенствуются, порой просто не успеваешь привыкнуть к одной, как появляется что-то новое, более продвинутое, напичканное такой экзотикой, что разобраться сложно, что к чему. В Японии, говорят, придумали такой умный унитаз, который мо...

- Что такое унитаз? - перебила меня Сигрид.

- Блин, ты ж не знаешь... Ну, как бы проще объяснить? Это туалет, только не на улице, а в доме. Сидишь себе с комфортом, думаешь. Там такая система, канализация называется, все нечистоты по трубе уходят в специальные отстойники, понятно?

- Не-а.

- Сигрид, я на словах, наверное, не смогу описать всю прелесть унитаза, это надо брать бумагу и чертить, попутно объясняя, что к чему и для чего надо. Хотя, при некоторой смекалке, у вас тоже возможно построить дом с канализацией, водопроводом и ванной комнатой.

- А если я дам тебе бумагу и перо, сможешь нарисовать, как выглядит этот ваш унитаз? - не отставала девушка.

- Скорей всего смогу. Тебе действительно интересно? - удивилась я.

- Да, хочу хотя бы приблизительно понять, как устроена эта штука. И еще, от рассказов тебе все равно не отвертеться - пока будем ехать к магу, будешь рассказывать о ваших чудесах. Но сначала пошли, поедим, а то мама ругаться будет, что мы так долго копаемся, и все нас ждут за столом.

- Пошли, - откликнулась я и, мельком взглянув на свое отражение в зеркале, остановилась, досадливо морщась: волосы, тщательно разглаженные перед поездкой, снова завивались упрямыми локонами. - Вот блин...

- Что? - обернулась Сигрид.

- Да опять этот ужас на голове!

- Где? По-моему, все хорошо, такие милые кудряшки.

- Ага, просто распрекрасные! Это они от пара распушились, паршивцы... - бесполезно пытаясь пригладить волосы расческой, проворчала я. - Черт, я похожа на пыльный одуванчик!

- С чего ты взяла, что похожа на одуванчик, да еще и пыльный? - удивилась девушка.

- Потому что волосы торчат во все стороны и цвет соответствует!

- Ничего подобного, и не торчат, и цвет тебе к лицу - такой дымчато-русый. Между прочим, смотрится очень благородно, особенно с твоей бледностью, - убежденно заявила Сигрид, отбирая у меня расческу.

- Бледностью? Я что, настолько плохо выгляжу? - упавшим голосом спросила я, придирчиво рассматривая себя в зеркале.

- Почему плохо? Ты, понятное дело, напугана и растеряна, вот и бледная. Ничего, отдохнешь немного, в себя придешь, и от бледности следа не останется! Неизвестно, что бы чувствовала я, окажись на твоем месте. Уж точно одной бледностью не отделалась, - ободряюще улыбнулась девушка. - Кстати, будь твои волосы чуть длиннее, вообще роскошно смотрелись бы. Перевить лентой, а еще лучше ниткой жемчуга, и получится красавица - глаз не отвести!

Представив себя с прической а-ля средневековье, и как на меня пялятся в метро, я усмехнулась.

- Что смешного? - нахмурилась Сигрид.

- Ничего. Не обращай внимания, это нервное. Меня, знаешь ли, не каждый день в параллельные миры забрасывает... Идем, пока нам не влетело за опоздание.

'Как-то неправильно я себя веду, - мрачно размышляла я, спускаясь по лестнице вслед за Сигрид. - Мне в истерике биться положено, а все, что меня волнует - дурацкие кудряшки и как их разгладить. Наверное, я просто не могу поверить, что все это правда. Не могу. И так оно лучше. Проще. Есть еще надежда, что все это дурной сон... Или это от шока, и позже все-таки накроет по полной?!'

Глава 3. Семья лесника

или мир не без добрых людей

За столом собралась уже вся семья, за исключением близнецов и Дарена, пребывавшего в городе с беременной женой. Далиа слегка хмурилась - видимо, мы все-таки слишком долго переодевались. Ивар, напротив, встретил нас улыбкой, которую тщательно прятал в пушистых усах. Тем не менее, взгляд его, обращенный на меня, был все таким же цепким и внимательным. Каким-то оценивающим, что ли. Наверное, Далиа уже поделилась с ним последними новостями. Братья Сигрид рассматривали меня, не скрывая любопытства, переглядывались и перешептывались. Видимо, делились впечатлениями. Пристальные взгляды молодых мужчин страшно смущали. Понятно, что им интересно, кто я такая, но зачем же так пялиться? Так и подавиться недолго!

Мы пристроились на краешке лавки, рядом с Далией, и в тот же миг, как по команде, все домочадцы повернулись к 'тарелке' с мордой, висевшей над очагом, и почтительно склонили головы. Никто при этом не произнес ни звука, казалось, они и дышать перестали. Я удивленно покрутила головой, не зная, надо ли то же самое сделать и мне, но, подумав, решила, что не стоит. В конце концов, это их божество, и все, что от меня требуется - не мешать и постараться не нажить врагов в лице его ярых почитателей.

Наконец, безмолвная молитва закончилась, и семья приступила к трапезе. Еда была простая, но такая вкусная, что я невольно вспомнила свою бабушку с ее незатейливой, но неизменно аппетитной стряпней. Сигрид оказалась права, пироги Далии одним своим видом заставляли рот наполняться слюной. Воздушные, исходящие ароматным паром, они по праву занимали центральное место на столе.

Вместо привычного чая или кофе (откуда ж тут такая роскошь!) передо мной поставили большую глиняную кружку парного молока. Не знаю, кто как, а я его очень люблю, и приложилась к нему с удовольствием, подавляя желание замурлыкать. Впрочем, на моем лице отразилось достаточно эмоций, чтобы окружающие стали тихонько похихикивать, а потом разразились дружным хохотом.

Отставив кружку, я возмущенно завопила, не понимая, что их так развеселило:

- Что?!

- Все в порядке, детка, не обращай внимания, - посмеиваясь, сказала Далиа.

- Просто ты так пьешь, будто оголодавшая кошка, влюбленная в молоко. Только что не мурлычешь, - отсмеявшись, объяснила Сигрид.

- Ну, вообще-то я его очень люблю, особенно парное... - смущенно пробормотала я.

- Все, хватит смущать нашу гостью! Дайте ей спокойно поесть, - приструнил веселящуюся семью Ивар.

За столом все притихли. Украдкой осмотревшись, я снова ухватилась за кружку и вдруг поймала на себе взгляд одного из братьев: его глаза светились симпатией и сдержанным любопытством, заинтересованностью, совсем не похожей на вежливый интерес к случайной гостье. Чуть склоненная голова, ободряющая улыбка... Я удивленно моргнула и нахмурилась.

- Сигрид, а мы не можем уйти? Прямо сейчас? - склонившись к уху девушки, прошептала я.

- Зачем? - удивилась Сигрид, подвигая ко мне блюдо с пирогами. - Ты же еще ничего не съела.

- Что-то расхотелось, - замялась я, пытаясь спрятаться от любопытных взглядов за Далией.

- Неправда, - улыбнулась девушка. - По-моему, тебя смутили мои братишки. То, как они тебя разглядывают, верно?

- Вот еще, смутили, - проворчала я, осторожно взглянув через стол, и снова поймала внимательный взгляд сидящего напротив парня. - Вот уставился...

- Кто? Лель? - проследив мой взгляд, тихо спросила Сигрид.

- Да откуда мне знать, как его зовут? - возмущенно прошептала я. - Их так много, и все между собой похожи, как тридцать три богатыря!

Сигрид хихикнула и, вручив мне кусок пирога, шепнула:

- Не обращай внимания. Лучше попробуй маминых пирогов - вот увидишь, тебе понравится.

- Понятно, спрятаться не получится, - удрученно вздохнула я, вонзая зубы в мягкую сдобу. Что ж, раз сбежать не получилось, придется делать вид, что ничего не замечаю, то есть включить игнор.

Когда вся семья насытилась, Ивар приступил к расспросам. Его интересовало, что случилось перед тем, как я попала в Лес, и что чувствовала в момент перемещения. Пришлось еще раз пересказывать то, что уже было известно Сигрид:

- Я гостила у родителей, вечером подружки позвали на танцы, а там ко мне пристал бывший одноклассник Митька. Видите ли, жениться ему приспичило, - на последней части фразы сидящие за столом снова захихикали. Я и сама, не сдержавшись, усмехнулась и продолжила свой рассказ. - Я от него убегала, зацепилась за что-то ногой и упала. Кажется, в последний момент слышала, как Митька сказал что-то про радугу. Хотя не уверена, могло и почудиться от удара. Потом было ощущение полета, словно я парю, а вокруг загораются огни, лопаются, как мыльные пузыри и снова загораются. Может, это были искры? Ну, знаете, когда головой сильно обо что-то треснешься, искры из глаз сыплются?

- Не думаю, - Ивар немного помолчал и медленно, взвешивая каждое слово, заговорил. - Где-то седьмицу назад привиделась мне во сне белая голубка. Будто попала она в силки, бьется, но лишь сильнее запутывается. Хотел я ей помочь, да только пропала она, а лес поглотило бескрайнее море. И сквозь воду увидел я, что попала в сети рыбина с человеческой головой, смотрит так жалобно, будто помочь просит. Но и море пропало, и видится мне, что стою я посреди сожженного поля - конца-края ему не видно, ветер пепел по нему носит. Посреди поля селяне живого старика хоронят, а у того уж и сил нет кричать. А то дорога подковой выгнулась да и лопнула, разверзлась земля пропастью бездонной и поглотила беспечного путника. На том месте вздыбились горы высокие в огне - верхушки так и полыхают, слепят, аж глазам больно. И чудится мне, будто к круче прикованы двое цепями золотыми, а цепи каменьями драгоценными усеяны. И снова лес вокруг вырос, да дремучий такой, страшный. Деревья стонут, солнце верхушками заслоняют, и мечутся среди них волки, воют жалостливо, словно зовут кого-то. Поутру подивился я и забыл - мало ли, что приснится? Только сегодня сон повторился: и голубка, и рыбина, и старик, живьем похороненный, и путник, проглоченный бездной, и двое в цепях, и волки... И еще много чего странного, - смерив меня тяжелым взглядом, закончил Ивар.

- Не иначе пресветлая Элехнэ пыталась предупредить о чем-то, знаки подавала, - кивнула Далиа, видимо не в первый раз слышавшая о сновидении мужа.

- И как это все связано со мной? - настороженно спросила я, не понимая, при чем тут сны Ивара, какая-то Элехнэ со знаками и мое появление в Полевии.

- Может, и нет никакой связи, - пожал плечами лесник. - Только в помощи мы тебе не откажем. Кто знает, не о том ли просила Элехнэ. Завтра поедешь в город, с Сигрид, Лелем и Рэвом. Они проводят тебя к Любомиру, городскому магу, а там - боги тебе в помощь. С магами вообще лучше держать ухо востро, странные они - чем леший не шутит. Тот же Любомир, никогда не знаешь, что у него на уме... Оно бы лучше в Ордене помощи попросить, но дело спешное, а до Светлограда больше двух седьмиц пути, - Ивар задумчиво потеребил бороду, словно взвешивая сказанное. - Сейчас отдыхайте, готовьтесь. Далиа, дашь Лелю хрустальную подвеску, для связи. Таш, подготовь лошадей.

- Хорошо, отец. Какую лошадь подобрать для Ксении? - отозвался один из сыновей Ивара, выходя из-за стола.

Лесник смерил меня быстрым взглядом, внимательно осмотрел мои руки, нервно мнущие льняную салфетку, и ответил:

- Думаю, ей подойдет Кора. Она спокойная и выносливая, сюрпризов не преподносит.

Таш вышел, вместе с ним ушел один из братьев Сигрид, имени которого я пока не узнала.

- Ну, а я пойду, припасов в дорогу соберу, - кивнула Далиа, поднимаясь с лавки.

Я отрешенно смотрела перед собой, обдумывая сказанное Иваром. По всему выходило, что вернуться будет не так просто, как уверяла меня Сигрид. Странные маги - и в чем заключалась их странность? Почему лесник уверен в столичных чародеях, а к провинциальным относится с подозрительностью? Они что, враждуют между собой? Или те, кому не повезло служить при дворе мелко мстят местному монарху, мухлюя и обдирая его наивных подданных? Подбивают вассалов не платить налоги и вообще отделиться и стать отдельным государством? Ну и что? При чем тут я? Какое дело местным политикам до какой-то девчонки? Правильно, никакого. Как и мне до них. Все, чего я хочу это просто вернуться домой, и не важно, кто - придворный или провинциальный маг - будет колдовать, главное, чтобы результат был!

Отложив истерзанную салфетку, я удрученно вздохнула и случайно взглянула на знак, висящий на стене, для удобства мысленно поименованный иконой. Жуткий оскал впечатлял. Взгляд зверя будил лишь одно желание - бежать из этой комнаты куда подальше, столько в нем было ярости. Если эта штука действительно способна насылать вещие сны, то одному богу известно, что приснится мне этой ночью.

'А если между моими снами и сном Ивара есть какая-то связь? - вздрогнула я от сумасшедшей догадки. - Он ведь тоже повторялся... Или я зря себя взвинчиваю?'

Напрасно я убеждала себя, что сны - штука непредсказуемая, и одному богу известно, где, в каких мирах бродит душа, пока тело нежится в уютной постели. Сон, пересказанный Иваром, чем-то отзывался в моей душе и заставлял сердце сжиматься в предчувствие чего-то как минимум неприятного.

- Сигрид, - не выдержав напряжения, наклонилась я к девушке, - давай выйдем на улицу, мне покурить надо.

- Опять будешь глотать тот вонючий дым? - так же шепотом спросила Сигрид, смешно сморщив нос.

- Ага, что-то мне не по себе от рассказа твоего отца и истории с моим перемещением. Нутром чувствую - что-то тут не так, а связать все вместе не получается. От мыслей скоро голова закипит. Когда покуришь, оно вроде как полегче становится, мозги проветривает, - смущенно отозвалась я, направляясь к двери.

- Ну, а когда палочки эти твои закончатся, что ты будешь делать? Как станешь мозги проветривать? - иронично спросила девушка.

- Блин, хоть ты не начинай! - возмутилась я. - Дома мама с папой лечат, и ты туда же. Вот когда кончатся, тогда и думать буду. Скорей всего вынужденно избавлюсь от вредной привычки.

Мы вышли во двор, и я, облюбовав огромный пень неподалеку от веранды, закурила. Сигрид встала так, чтобы на нее не попадал дым, и вдруг радостно улыбнулась:

- Знаешь, а я все-таки рада, что ты к нам попала, - выпалила она и, заметив, как вытянулось мое лицо, поспешила успокоить. - Нет, я не тому радуюсь, что с тобой случилась такая неприятность! Просто здорово, что в моей жизни произошло что-то интересное.

Я усмехнулась, качая головой. Если бы мне довелось столкнуться с пришельцем из другого мира, неизвестно, кто из нас двоих громче вопил: я от восторга, что могу прикоснуться к чему-то необычному, или он, бедняга, от ужаса, что попал в переплет.

- Я поняла, о чем ты. Предвкушение приключения. Только для меня это совсем не то же самое. Мои родители наверняка с ума от беспокойства сходят, - грустно вздохнула я, представляя, как отец и мама, не найдя меня утром в комнате, расспрашивают всех моих знакомых, куда я пропала. И никто ничего им ответить не может. Даже Митька, видевший меня последним.

- Жаль, что ты никак не можешь их предупредить. Да не расстраивайся! Завтра поедем в город, найдем колдуна, и он отправит тебя обратно, - ободряюще улыбнулась Сигрид.

- Ага, ты думаешь, он будет работать за красивые глаза? Держи карман шире! Чем я ему заплачу-то? Вот о чем я не подумала, - вздрогнула я, понимая, насколько влипла. - Просто так даже феи в сказках чудес не делают, их заслужить надо.

На глаза навернулись слезы, и я до боли прикусила губу, чтобы не разреветься от отчаяния.

- Блин, ну почему? Почему это случилось именно со мной?!

- Ксения... Не переживай, мы что-нибудь придумаем, - успокаивающе коснулась моего плеча Сигрид. - Отец прекрасно знает, что маги за так ничего не делают, и я уверена, он даст денег заплатить магу.

- А как я вам долг верну, ты подумала? - хмыкнула я, зло растирая давно потухший окурок о землю, будто именно он был виноват во всех моих бедах.

- Ксения, перестань! Для всех нас твое появление настоящее событие, окупающее все долги. Да за одну возможность прикоснуться к чему-то необычному мы готовы простить тебе любой долг! - воскликнула девушка.

Я удивленно уставилась на нее, поразившись странному альтруизму местных жителей. Дать денег чужому человеку, попавшему в беду - это совершенно не вязалось с моими принципами: всегда платить по счетам, не брать в долг, если не уверена, что смогу вернуть вовремя, и тем более не одалживать малознакомым людям. А тут вот так сразу - отец даст денег! Да откуда они у простого лесника?! Можно подумать, местный король оплачивает его труд полновесным золотом.

- Сигрид, ты понимаешь, о чем говоришь? Дать денег чужаку - да мне совесть не позволит их взять! - воскликнула я, понимая, что выкручиваться придется самостоятельно.

- Хорошо, не бери, - обиделась девушка. - Я сама возьму, и как только маг отправит тебя домой, расплачусь с ним.

- Вот заладила, - покачала я головой, не желая вступать в бессмысленный спор. Да и зачем? Ивар быстро охладит пыл дочери, объяснив простую истину: помогать надо, но в пределах разумного. Проводить, помочь найти того, кто вернет меня домой - это да, но договариваться с магом только моя забота. Как ни жаль расставаться со своим Самсунгом, но я уже решила, что отдам его магу в качестве платы. На Земле он стоил хороших денег, и копить на него пришлось не один месяц. Оставалось надеяться, что чародея заинтересует иномирная диковинка.

- Ксения? - окликнула меня Сигрид и слегка встряхнула за плечи.

- Тут я, - угрюмо буркнула я, вынырнув из водоворота невеселых мыслей. - Думаю, как убедить колдуна, что я действительно из другого мира.

- Вот в чем он не усомнится, так это в том, что ты здесь чужая, поверь мне! - засмеялась Сигрид. - Стоит тебе заговорить и сразу понятно, что ты не местная.

- Что ж, будем надеяться, что мои речи его убедят, - вздохнула я.

Сигрид порылась в сундуке и нашла для меня запасную одежду. Мы укладывали вещи в сумки, когда в комнату тихонько постучали.

- Войдите, - рассеянно отозвалась девушка.

Дверь приоткрылась, и в комнату заглянул один из братьев Сигрид. Тот самый, что рассматривал меня во время обеда, кажется Лель.

- Вы все еще собираетесь? Может, картошку испечем? Ребята уже костерок запалили.

Предложение провести вечер у костра, в окружении будущих спутников по путешествию, было заманчивым и в тоже время смущало. Смущало меня то, что из девушек в компании окажемся только мы с Сигрид. Но так как она не представляет для парней интереса, то все внимание, и как необычной гостье, и как девушке, будет оказано мне, любимой. И все бы ничего, будь их двое-трое, но почти десяток братьев, каждый из которых с неподдельным интересом заглядывался на меня с первой минуты встречи - это перебор! И особенно этот Лель. Вон как пялился за обедом, чуть молоком не подавилась.

Сигрид вопросительно посмотрела на меня, будто спрашивая мнение. Я неопределенно пожала плечами и, подавив трусливое желание отказаться, предоставила ей самой решать, как провести вечер. Как бы ни хотелось спрятаться в комнате от любопытных взглядов, но лишать девушку наверняка единственно доступного развлечения мне совесть не позволяла. В конце концов, она и так большую часть дня со мной провозилась, и еще неизвестно сколько еще будет опекать. Очень хотелось верить, что недолго.

- Иди, Лель. Мы спустимся позже, - приняв мое молчание за согласие, ответила девушка.

Дверь тихонько закрылась, и мы уставились друг на друга.

- Вот уж не ожидала, что братишки придут звать на вечерний костер, - удивленно покачала головой Сигрид. - Ведь они из-за тебя так стараются. Обычно мы, не сговариваясь, собираемся.

- Может, не пойдем? Что смущать молодых и неженатых моим присутствием? - неуклюже попыталась увильнуть я.

- Да ладно, пусть посмущаются, сами напросились, - засмеялась Сигрид. - Кстати, Лель на тебя засматривается больше, чем все остальные, - лукаво улыбаясь, добавила она.

- Ну, вообще весело. Мне сейчас только поклонника для полного счастья не хватает, - досадливо морщась, проворчала я.

Перспектива заполучить в попутчики вздыхающего по моей скромной персоне провожатого как-то не вдохновляла. И дело было не в том, что эти вздохи и ухаживания отвлекали бы меня от дела, а в том, что я просто не знала, как себя вести с оказывающим мне внимание братом Сигрид. Лель не просто красивый парень, он мой провожатый, будущий помощник. В конце концов, он просто чужой. И я здесь чужая. Я уйду, а он останется с разбитым сердцем. Не хочу платить этим людям такой монетой. Значит, придется быть очень осмотрительной, взвешивать каждое слово, чтобы ни один из братишек Сигрид не принял желаемое за действительное и не увлекся мною всерьез.

- Просто я подумала, что ты, возможно, останешься у нас, если Лель, или кто-то из мальчиков, тебе понравится, - тихо сказала Сигрид.

Я ошарашено уставилась на нее, не понимая, шутит она или говорит на полном серьезе. Девушка смущенно улыбнулась и прикусила губу, сообразив, что сказала что-то не то.

- Сигрид, пойми, если бы меня никто не ждал дома, я и в этом случае не осталась! - кое-как справившись со ступором, терпеливо стала объяснять я. - Я ведь чужая здесь. Этот мир живет по своим законам, о которых я не имею ни малейшего представления. Нет, я должна и хочу вернуться домой! Там родители, друзья, есть интересная работа, все понятно и знакомо, а здесь... Что ждет меня здесь? Жить в лесу, копаться в грядках, стирать, убирать и готовить на толпу мужиков - извини, как-то не вдохновляет. Я городской житель, привыкший к благам цивилизации.

Я не заметила, как стала беспокойно мерить комнату шагами, от стены до стены, теребя рукав рубашки.

- Но и здесь ты могла бы жить в городе, - возразила Сигрид.

- И что я там буду делать? - усмехнулась я. - И знаешь, меня начинает напрягать, что и там, и тут меня пытаются кому-нибудь сосватать! Там мама Митьку в мужья навязывает! Тут ты... Как сговорились! Не готова я сейчас выходить замуж, ни за кого, даже за принца на белом коне с приданым в полцарства!

- Знаешь, я тоже замуж не хочу, - неожиданно призналась Сигрид.

Я с сочувствием посмотрела на нее и вздохнула. Да уж, ее-то как раз и ждала та самая судьба, которую я только что так яростно отрицала - жизнь в лесу со всеми 'приятными' приложениями.

- Я мечтаю удрать из родительского дома, побродить по свету и найти в нем свое место, - объяснила Сигрид. - И то, что тебя нашла именно я, это как дар богов, которые услышали мои желания и снизошли до их исполнения. Знала бы ты, как я рада, что отец и меня отпускает в город - словами не передать. Ведь это мое первое самостоятельное путешествие, без родительского присмотра! Ты извини, что я лезу со своим сватовством, и в самом деле глупо это.

- Да ничего, забыли, - улыбнулась я. - Мы все собрали, как думаешь? Может, пора присоединиться к твоим братьям? И обещаю, на Леля я обращу внимание, но не так, как тебе хотелось бы. Я постараюсь с ним просто подружиться. И с остальными тоже.

Сигрид загадочно улыбнулась и направилась к двери, покачивая головой.

- Что смешного я сказала? - мгновенно насторожилась я.

- Нет, ничего, - увильнула она от ответа. - Идем, а то Веслав скоро петь начнет.

- Петь? Вы так себя развлекаете - поете у костра?

- Да, вечерами в лесу других развлечений нет, - пожала плечами Сигрид.

На опушке, там, где лес сдавал позиции, и в свои права вступала степь, пылал костер, вокруг которого сидели или полулежали братья Сигрид. Мы неспешно шли на этот огонек, минуя дубы, окружающие дом. Я снова закурила, заставив Сигрид брезгливо поморщиться. Ничего, пусть уж потерпит немного - в пачке оставалось чуть больше половины сигарет, скорей всего они закончатся завтра к вечеру, а потом... Эх, тяжко мне придется.

Небо над степью украсилось россыпью крупных, ярких звезд. Созвездия, в которые они складывались, были не знакомы, и вообще мне казалось, что на Земле звезды совсем не такие. Поменьше, наверное. Между ними плыла луна, полная, желтая, этакий блин, повисший над землей. Дневной зной сменился приятной прохладой, пахло травой и земляникой. Еще прелой листвой, чей терпкий аромат приносил со стороны леса легкий ветерок. Я любила такие ночи. Что-то в них было, какое-то необъяснимое очарование, когда душа наполняется предвкушением чего-то необыкновенного, романтичного, и сердце екает в ожидании чуда.

При нашем появлении братья подвинулись, освобождая место у костра. Я снова поймала на себе внимательный взгляд Леля и еще пары парней, и невольно поморщилась. Все остальные смотрели с давешним любопытством и не более. И слава богу! Не хватало, чтобы все они стали проявлять ко мне повышенный интерес.

Лель, сидевший напротив, встал, обогнул костер и вручил нам кружки. Я принюхалась - запах напитка походил на пивной, с приятной, чуть уловимой ноткой меда.

- Это пиво? - спросила я Сигрид и, пробуя, пригубила напиток.

- Да, - опередив сестру, ответил Лель. - Как тебе, нравится?

И пристально посмотрел мне в глаза.

Я выдержала его взгляд, и с дружелюбной улыбкой, без капли кокетства, ответила:

- Неплохо. Пожалуй, даже лучше нашего.

Дома я пробовала пиво всего пару раз, и оно меня, мягко сказать, не впечатлило. Но этот напиток - совсем другое дело: мягкое, бархатистое местное пиво оказалось приятным на вкус, и оставляло на языке едва уловимую горчинку. Его хотелось смаковать, наслаждаться каждым глотком. Вот только когда-то точно так же мне хотелось смаковать и шампанское... Чем это в итоге кончилось, я старалась не вспоминать, и сейчас, улучив момент пока никто не смотрит в мою сторону, выплеснула содержимое кружки в траву. Кто его знает, это иномирянское пиво, может, оно бьет в голову почище шампанского, а голова сейчас как никогда нужна мне трезвой.

- Ксения, расскажи про свой мир, пожалуйста. Ты обещала, - попросила Сигрид.

Я задумчиво почесала бровь, не зная с чего начать.

- Мой мир внешне похож на ваш, - собравшись с мыслями, заговорила я. - В том смысле, что у нас растут те же деревья, трава и цветы. Думаю, я не сильно ошибусь, сравнивая нашу флору и фауну...

- А что это, флора и фауна? - спросил Таш.

- Так у нас научным языком зовут растительный и животный мир: флора это то, что растет из земли - деревья, кусты, трава, а фауна это животные. Понимаете?

- Да, - отозвался Лель.

- Что ж, отлично, я продолжу. Так вот, мир, в котором я живу, называется Земля. Это планета, она круглая, крутится вокруг своей оси и обращается вокруг солнца. На Земле, как и здесь, есть моря и океаны, континенты и острова, реки и озера, - я взяла прутик и стала рисовать схему солнечной системы, потом Землю, на которой постаралась более-менее точно нарисовать хотя бы континенты.

Я рассказывала о народах и расах, о государствах, о том, что в некоторых странах у нас тоже сохранилась монархия, правда, как дань традиции. Ребят это озадачило, как и разделение людей на расы по цвету кожи. Как выяснилось, в Полевии понятие рас имело иной характер, разделяя не людей, а разумных существ вообще. К разумным существам относились гномы, эльфы, представители некоторых племен троллей и орков и, собственно, сами люди. Я ненадолго замолчала, переваривая полученную информацию. Все-таки, при сравнении наши миры оказались не так уж похожи. Обитающие здесь существа на Земле оставались героями легенд и сказок, и у меня появилась реальная возможность увидеть их воочию. Вот только почему-то этот факт меня совсем не обрадовал.

Рассказывая о наших городах, о небоскребах, подпирающих собой облака, подобно горным вершинам, я пыталась представить себе города Полевии, но сознание почему-то упорно подкидывало какие-то мрачные пейзажи с серыми, примитивными строениями, больше походившими на полуразрушенные доисторические замки, раскопанные трудолюбивыми археологами. Что ж, скоро узнаю, как же на самом деле выглядят местные города.

Не забыла я упомянуть и о том, что лошадей для путешествий мы давно не используем, а ездим на машинах, автобусах и поездах, летаем на самолетах.

- У вас что, совсем нет лошадей? - удивилась Сигрид.

- Нет, почему же, есть, - смутилась я. - Просто на машине путешествовать быстрее и удобней, а лошади либо остались в деревнях, либо их используют на торжественных парадах и скачках.

Сигрид расспрашивала о земной моде, ребят больше интересовали машины и оружие, о котором я имела весьма поверхностное представление.

Наконец поток вопросов иссяк, и я замолчала, переводя дух. Веслав, воспользовавшись паузой, обнял инструмент, очень похожий на земную гитару, коснулся длинными пальцами струн и запел чистым, хорошо поставленным голосом о звезде, упавшей в руки пастуха. Я невольно заслушалась, глядя на пляшущие языки пламени, а когда подняла глаза, то заметила, что Веслав смотрит на меня. Он улыбнулся и коснулся струн в последнем аккорде.

Пользуясь минутной передышкой, я украдкой рассматривала братьев, поражаясь их сходству: все высокие, как на подбор, жилистые. Лица узкие, черты - четкие, удивительно правильные, в свете костра, удлинившем тени, ставшие более резкими. И все как один носили длинные волосы, забранные в низкий хвост. То ли мода тут такая, то ли им так было удобно, но выглядело это почему-то красиво и не вызывало раздражения. Все - выражение лиц, расслабленные позы - придавало им сходство с прилегшими отдохнуть хищниками.

'Волками... - мелькнула испуганная мысль, заставившая меня поежиться. - Они похожи на волков. И поклоняются волку. Надеюсь, они в них не перекидываются? Что ж, скоро узнаю'.

Ночь катила по небу луну. Полную, но никто из сидящих у костра не выказывал никакого беспокойства, и превращаться в зверя явно не собирался. Я немного успокоилась, а вскоре и вовсе забыла о своих страхах, очарованная красотой ночного неба. Падали звезды, вспарывая темноту недолговечными росчерками огненных стрел. В траве пели цикады, где-то неподалеку устроили полночный концерт лягушки. В лесу ухала сова, а может и филин, я их никогда не отличала друг от друга. Было довольно тепло, и от предложенной Лелем куртки я отказалась. Впрочем, он все равно накинул ее мне на плечи. А ведь он решительно настроен меня очаровать! Похоже, если я и в самом деле застряну в этом мире, проблем с определением у меня не будет: парень всерьез намерен взять быка за рога. Вот уж воистину средневековье: понравилось - должно стать моим и точка! Как я ни старалась быть максимально корректной и никак его не провоцировать, ничего не помогло - Лель продолжал настойчиво оказывать мне знаки внимания, ненавязчиво ухаживать: то пива подольет, то картошку достанет и остудит, теперь вот куртка. Ну, что мне с ним делать? Неужели сам не понимает, что все это зря, впустую потраченное время?

Я наклонилась к Сигрид и шепнула ей на ухо:

- Он во всем такой настойчивый?

- Кто, Лель? Да, так что зря ты надеялась просто с ним подружиться, - усмехнулась Сигрид.

- Раньше не могла сказать? - возмущенно прошептала я. - И что мне с ним делать? Может, уйдем спать, а то еще что-нибудь придумает, прогуляться при луне, например.

- Поздно, Ксения, он не просто так куртку на тебя накинул. Во-первых, дал понять Тови и Веславу, что им тут делать нечего, он никого к тебе не подпустит. Во-вторых, именно сейчас он собирается взять тебя за руку и увести с поляны. Ты разве не видишь, как он тихонько со всеми прощается?

Я вздрогнула и украдкой оглянулась. Да, действительно, Лель ненавязчиво, за разговорами, переходил по кругу, пожимая братьям руки. Тови и Веслав, хмурясь, кивнули, когда он наклонился к ним и что-то тихо и быстро сказал. В глазах Тови я заметила досаду, Веслав вообще резко рванул струны своего инструмента, извлекая из него не слишком приятный звук.

- Сигрид, пока не поздно, уходим и быстро! - зашипела я разъяренной кошкой и потянула ее за руку. Она же, в свою очередь, усадила меня обратно и спокойно ответила:

- Прогулка тебя ни к чему не обязывает. Напротив, ты сможешь объясниться с Лелем, сказать, что не собираешься отвечать на его чувства. Тем более, наш уход ничем тебе не поможет, он просто догонит нас, и тебе, волей-неволей, придется с ним прогуляться. Ну, разве я не права?

- Права, только я не хочу объясняться с твоим братом, - так же шепотом возразила я, поражаясь ее мудрости и рассудительности.

- Почему? - удивилась Сигрид.

- Потому что. Ибо это есть великий соблазн слететь с катушек, - подняв указательный палец, процитировала я одного своего приятеля.

- С каких катушек? - не поняла она.

- Сигрид, ну как ты не понимаешь! Если обаяние твоего брата прямо пропорционально его... хм... внешнему виду, то для меня эта прогулка может закончиться потерей бдительности и внезапной влюбленностью. Оно мне надо?.. Ну вот, пока мы припирались, он уже со всеми попрощался и идет сюда, - я прикусила губу и уткнулась Сигрид в плечо. - Давай уйдем, пока не дошел, а?

Чья-то рука коснулась моего плеча. Я лишь сильнее прижалась к Сигрид, жалея, что вообще согласилась придти на эту злополучную поляну. Девушка тихонько отодвинула меня, и я обижено посмотрела в ее смеющиеся глаза.

- Иди, глупая, - беззвучно шевельнулись ее губы.

Я медленно оглянулась и уставилась на руку, сжимающую мое плечо: рука как рука, большая и загорелая. Белый шрам пересекает кисть от большого пальца и исчезает под рукавом рубашки. 'Шрамы - главное украшение мужчин', - мрачно подумала я и, переведя взгляд выше, встретилась со взглядом Леля.

Лучше бы я Митьку потерпела... От того увальня можно было уйти, не особо пострадав. Подумаешь, пара поцелуев, зато не попала б сюда, как кур в ощип!

В глазах Леля читалось все то же сдержанное любопытство и что-то еще, чему я не могла найти определения. Наверное, потому, что так на меня еще не смотрели, и это неизвестное 'так' завораживало и пугало. Пугало до дрожи в коленях. Чувствуя себя беспомощным кроликом, угодившим в лапы кровожадному волку, я медленно поднялась, глядя снизу вверх в глаза Леля. Он был высок, я едва доставала ему до плеча. Белокурые волосы серебрились в свете луны, волной ложась на широкие плечи. Лицо Леля осветилось мягкой улыбкой, заставившей мое сердце сладко сжаться в предчувствии чего-то жуткого. Или волшебного. Смотря, с какой стороны подойти к этой ситуации.

'А теперь, по закону жанра, самое время сомлеть от избытка чувств и упасть в объятия благородного рыцаря', - мелькнула ехидная мысль, мгновенно прояснившая мое сознание.

Раздраженно тряхнув головой, я вывернулась из рук мужчины, посмотрела на него с вызовом и гордо вскинула голову, давая понять, что его улыбки на меня не действуют и ловить ему тут нечего.

Улыбка Леля слегка поблекла, потом исчезла вовсе, будто ее стерли ластиком. На меня смотрел человек, принявший мои правила игры - кто кого. Не сводя с меня разом похолодевшего взгляда, Лель взял меня за руку и увел с поляны. Только тогда я заметила, что все это время вокруг нас стояла напряженная тишина: никто, ни Сигрид, ни остальные братья не проронили ни слова, наблюдая наш безмолвный поединок.

Я шла рядом с Лелем, спиной чувствуя взгляды оставшихся у костра, и мысленно честила Митьку на все корки, заодно и себя не забыв наградить парочкой нелестных эпитетов, среди которых 'дура' было самым невинным и мягким.

Войдя в густую тень, скрывшую нас от посторонних взглядов, Лель остановился. Сквозь кроны дубов сочились тонкие лунные лучики, призрачные и таинственные. Один из них запутался в волосах Леля, придавая и без того недвусмысленной ситуации неповторимую романтическую атмосферу. В другой раз я бы по достоинству оценила всю эту романтику, но сейчас мне хотелось лишь одного - удрать. Вот только бежать было некуда.

Вырвав руку из ладони Леля, я попятилась и угрюмо уставилась на него, показывая, что не в восторге от его выходки. Он будто и не заметил моего недовольства, смерил цепким взглядом с головы до ног, который при другом раскладе заставил бы меня покраснеть до слез.

- Ты красивая...

- Что? - опешила я.

- Ты красивая, - повторил он. - Не похожа на наших девушек.

Пока я, огорошенная комплиментом, собиралась с мыслями, Лель заливался соловьем, воспевая мой тонкий стан, чудесные пепельные кудри и зеленые глаза, осветившие, подобно путеводной звезде серость его будней. Невольно я заслушалась, завидуя полевянкам: их мужчины прекрасно знали цену комплиментам и не скупились на них. Во всяком случае, Лель не скупился. Оставалось только удивляться, где он углядел красоту: потрепанная, без косметики, в одежде с чужого плеча, висящей на мне мешком, я скорей походила на пугало.

'Он что, пытается меня охмурить, пока я не очухалась? - изумилась я. - Думает, от страха я ничего не соображаю?'

Так оно, скорее всего, и было: парень решил ковать железо, пока горячо, то есть, действовать наверняка, пока шок от перемещение между мирами не прошел!

- Так, стоп! - зло оборвав Леля, я с трудом удержалась, чтобы не наговорить ему резких, обидных слов.

- Я что-то не то сказал? - сдержанно спросил он и шагнул ближе, вынудив меня отступить.

- Лель, давай-ка расставим все точки над 'ё', - стараясь держать себя в руках, заговорила я. - Не хочу тебя огорчать, но весь этот цирк с гулянием под луной - напрасно потраченное время. Завтра мы едем к магу, и ты - мой сопровождающий, не более того. Если тебя что-то не устраивает - оставайся дома, о'кей? Я понятно объяснила?

- Вполне, - усмехнулся Лель и, смерив меня задумчивым взглядом, твердо закончил. - Но я не отступлюсь.

- От чего?

- Ты умна и прекрасно поняла, о чем я говорю.

Понимать-то я понимала, только никак не могла взять в толк, зачем ему, красивому парню, у которого, наверняка, нет недостатка в поклонницах, тратить время на меня, наперед зная, что тратит его напрасно. Из спортивного интереса? Из желания обскакать остальных братьев и доказать, что он быстрее, выше, сильнее? Круче? Впереди планеты всей?

- И зачем тебе это надо? - спросила я, пряча любопытство за иронией.

- Я женюсь на тебе. Завоюю твою любовь и женюсь, - пристально глядя мне в глаза, ответил Лель.

Ответ потряс меня едва ли не сильнее его мастерства говорить витиеватые комплименты.

- Ну вот, снова здорова! Еще один претендент на мою руку и сердце. Удивительно, какой высокий нынче спрос на меня как на жену! - натянуто рассмеялась я и вкрадчиво спросила, невольно шагнув вперед. - Лель, а ты не думал, что мы можем оказаться настолько разными людьми, что уже через пару дней ты будешь рад от меня избавиться? Что если я покажусь тебе занозой в... эээ... причинном месте? И вообще, зачем тебе жена, которая и готовить-то не умеет?

- Я вижу, что ты не заноза, зря пугаешь, - усмехнулся он, делая ответный шаг мне навстречу. - А готовить научишься, не велика премудрость.

Вот такого поворота я не ожидала. Обычно считается, что лучшая защита, это нападение, но с Лелем этот фокус не прошел. Не спасла меня и шокирующая правда - признание в кулинарном бессилии. А ведь эта ловушка всегда выручала меня от нежелательных ухажеров, и бежали они куда подальше - только пятки сверкали! Воевать дальше оставались самые стойкие, и держались ровно до тех пор, пока я делом не доказывала, что не врала.

Мы стояли совсем близко, буравя друг друга испытующими взглядами, и неизвестно, чем бы закончилась игра в гляделки, если бы не Ресс. Неожиданно вынырнув из кустов, пес радостно залаял и бросился мне на спину, таким оригинальным способом выражая восторг от встречи. Я не удержалась на ногах и, взмахнув руками, с воплем упала Лелю в руки. Он был только рад принять меня в свои объятья: зарылся лицом в волосы, прижал к себе, и я невольно притихла, понимая, что дергаться бесполезно - Лель не отпустит. Ресс с самым бессовестным лаем носился вокруг нас, пока Лель не шикнул на него и не прогнал на место. На миг его руки разжались, и я, пользуясь моментом, попыталась высвободиться. Не тут-то было, Лель снова сомкнул объятия, не позволив мне сбежать. Наклонился, заглядывая в глаза. Темная глубина его глаз затягивала, гипнотизировала, подчиняла. От него вкусно пахло медом и чем-то терпким, древесным. Диким, опасным, и в то же время таким уютным и домашним. Я перестала трепыхаться, и замерла, ожидая непонятно чего. Губы Леля были так близко, почти касались моих губ поцелуем, и я хотела этого поцелуя, хотела...

Внезапно он отстранился и бесстрастно сказал:

- Спать пора, завтра выйдем пораньше.

Я была потрясена и немного разочарована: он что, передумал? Дает время привыкнуть к нему? Или все намного проще и тут не принято целоваться на первом свидании? Если последнее верно, то придется выбирать: терпеть Леля в дороге или попросить Ивара оставить его дома и, скорее всего, совсем остаться без помощи.

Лель проводил меня до комнаты Сигрид и сразу ушел.

'Хоть бы спокойной ночи пожелал для приличия', - фыркнула я и, шагнув через порог, тихонько прикрыла дверь. Привалилась к косяку и удрученно вздохнула.

- Дурдом...

- Ксения? - позвала из темноты Сигрид.

Я вздрогнула:

- Ты еще не спишь, ждешь новостей?

- Я знала, что долго он тебя держать не будет, потому и решила дождаться, пока ты вернешься. Расскажи, как вы поговорили, - попросила Сигрид, зажигая свечу.

- Да никак... Я честно предупредила, что хочу вернуться домой, а он ответил, что не отступится и сделает все, чтобы я осталась. Скажи, что он пошутил, пожалуйста! Если он будет продолжать в том же духе, я, боюсь, наделаю глупостей, - взмолилась я.

Сигрид, довольно улыбаясь, отрицательно качнула головой.

- Он не шутил. У нас тут в пяти верстах деревенька есть, мы там молоко покупаем, и братишки частенько туда наведываются. У Эйрика и Белогора есть невесты из местных девушек. Все мальчишки уже заводили подружек из той деревни, один Лель ездит туда просто за компанию. Я знаю, мне Тови рассказывал, девчонки заглядываются на него, когда он снисходит до гуляний, строят глазки, в общем, всячески привлекают его внимание, а он будто ничего не замечает. Я как-то спросила Леля, почему у него до сих пор нет девушки, а он усмехнулся и ответил, что глупое хихиканье и дурацкое кокетство ему даром не нужны, - рассказывала девушка. - Может, он ждал такую как ты, таинственную незнакомку?

Я только поморщилась в ответ на ее шутку. Тоже мне, нашел таинственную незнакомку.

- Он хочет жениться. На мне, - угрюмо буркнула я, с досады стукнув кулаком о дверной косяк. Косяк выдержал, зато я охнула от боли, пронзившей в кисть.

- Ого! Он так сказал? - восторженно воскликнула девушка, невольно поднявшись с кровати.

- Да. Но хватит об этом, нам и в самом деле не помешает выспаться, если завтра вставать ни свет, ни заря, - все еще потирая ушибленную руку, проворчала я.

- Я постелила тебе, ложись. Кровать узкая, так что я заночую в комнате близнецов, - зевнула Сигрид и пошла к двери.

- А дверь запирается? - забеспокоилась я.

- Нет, зачем? - удивилась девушка. Потом внимательно на меня посмотрела и засмеялась:

- Не бойся, Лель не станет тебя беспокоить!

Я смутилась и начала раздеваться.

- Приятных снов, Ксения. Пусть добрая Элехнэ раскинет над тобой свой шелковый платок и дарует добрые сновидения, - улыбнулась Сигрид.

- Элехнэ это тот волк, что висит над камином? - насторожилась я.

- Нет, то, что ты видела над камином, всего лишь часть щита Луафела, нашего предка.

- Да? Тогда почему вы ему молитесь? - растерялась я.

- Мы не молимся, а чтим его память и просим благословения и заступничества перед богами, - терпеливо объясняла девушка.

- Понятно... А кто тогда Элехнэ?

- Элехнэ - богиня добрых снов. Считается, что если попросить ее раскинуть над кем-то платок, то дурные сны будут обходить тебя стороной.

- То есть, это что-то типа местного пожелания сладких снов и мягкой подушки? - недоверчиво усмехнулась я.

- Подушка мягкая, я взбивала, а Элехнэ позаботится о том, чтобы тебе приснилось что-нибудь хорошее и доброе. По-моему, это как раз то, что тебе сейчас нужно, - убежденно кивнула Сигрид.

- А нельзя ли попросить эту вашу Элехнэ, чтобы она вообще меня не трогала, а то по ошибке нашлет не добрые сны, а кошмары? Мне их и дома хватало, - поежилась я.

- Что ты! Элехнэ не насылает кошмаров, плохие сны приносит ее брат-близнец, Рэтхе, - заверила меня девушка.

- Блин, какая очаровательная чушь, - усмехнулась я, стаскивая сапоги. - Просто клонированный Оле-Лукойе какой-то. Спорю, что Рэтхе тоже с платками разгуливает, только с черным. Угадала?

- Откуда ты знаешь? - удивилась Сигрид. - И кто такой Оле-Лукойе, ваш бог?

- Да что тут гадать. Раз есть тот, кто дарит добрые сны, значит, есть и тот, в чьей власти находятся кошмары. А Оле-Лукойе не бог, а маленький человечек из нашей сказки. Ходит по домам, смотрит, как ведут себя дети, и раскрывает над хорошими яркий зонтик, а над плохишами - черный. Так и Санта поступает: хорошим на Рождество подарки в носок кладет, а плохим - уголь.

- Разве уголь это плохо? Им же печку топить можно, - не поняла девушка.

- Можно, - зевнула я. - Только детям больше игрушки нравятся, а не печку топить. Спокойной ночи, Сигрид. И это, пусть твоя Элехнэ дарует тебе сладкие сновидения, а меня оставит в покое.

- Так нельзя говорить! Отказываясь от дара Элехнэ, ты вверяешь свои сны Рэтхе, - посуровела Сигрид.

- Ладно, ладно, я поняла. Пусть будет Элехнэ с пестрым платком, - согласилась я к явному удовольствию девушки и на всякий случай уточнила: - Твой братец точно не ввалится среди ночи с предложением согреть постель?

- Точно! Можешь не беспокоиться.

Похихикивая, Сигрид вышла из комнаты и тихо прикрыла дверь, оставив меня наедине со своими мыслями.

Присев на кровать, я озадаченно рассматривала оставленную для меня длинную сорочку, и никак не могла решиться надеть ее. И дело тут было не в брезгливости, а в неприязни к ночным рубашкам вообще. Дома я спала в пижамах, предпочитая их кружевным шелкам, вечно норовящим задраться и обвиться вокруг шеи. Но сейчас о своих капризах приходилось забыть и довольствоваться тем, что дают. Или спать голышом, что не очень разумно при незапертой двери.

- Спать придется по стойке 'смирно', - переодевшись, проворчала я и, задув свечу, юркнула под одеяло.

В окно заглядывала луна, заливая комнату серебристым призрачным светом. Все вокруг дышало покоем. Утомленный дневными заботами мир засыпал, укрывшись звездным покрывалом теплой ночи. Этот странный мир, в который меня непонятно как занесло... Зачем я здесь? Как и почему попала в Полевию? Случайно, по ошибке перепутавшего заклинания мага, или меня вырвали из моего мира и перенесли сюда намерено? В последнее как-то не верилось. То есть, я попросту гнала от себя мысль о чьем-то умысле, злом или добром, ехидно высмеивая саму себя только за то, что вообще допустила ее появление. Да кому я нужна, в самом деле?

Вздохнув, я закрыла глаза и попыталась выбросить из головы мысли о сегодняшнем дне. Они не спешили покинуть голову, цеплялись друг за дружку, водили хороводы предположений, одно безумнее другого, норовили свести с ума. Напрасно я прятала голову под подушку, словно под ее сомнительной защитой могла укрыться от мелькающих образов Сигрид с луком за плечами, волчьего оскала, украшавшего щит Луафела, Леля, бросающего на меня пристальные взгляды.

- Ну же, Элехнэ. Давай уже, раскинь свой пестрый платок... А лучше сделай так, чтобы я сейчас проснулась и поняла, что все это просто сон. Дурной сон.

Уж не знаю, то ли просьба к местному божеству помогла, то ли усталость все-таки взяла свое. Ненавязчивая дрема, вытесняя все тревоги и волнения дня, накатила незаметно, ласково смежила веки, и я наконец уснула.

Вокруг раскинулась широкая цветущая степь, и я бежала по ней, едва касаясь ногами земли. Странно, но я понимала, что это сон, и радовалась, что хотя бы в этот раз вместо кошмарной тьмы вижу такое яркое сновидение. Было хорошо, легко, беззаботно. Смеясь, я упала в густую траву и уставилась в глубокое голубое небо, сорвала травинку и с удивлением обнаружила, что испачкала ладонь зеленым соком. Медово пахло цветущими травами. Высоко в небе посвистывали невидимые пичуги. Солнце, как и положено во сне, не слепило. Пробегающие облака не давали даже намека на тень: легкими мазками, на мгновение, закрывали собой светило и уносились вдаль.

Внезапно радужная картинка как по волшебству помрачнела. Я поняла, что стою на краю утеса, а вокруг возвышаются увенчанные снежными шапками горы, утопают в пугающем чернильном море туч. Ревущий ветер пытается сбросить меня в пропасть, и я борюсь с ним из последних сил, отступая подальше от осыпающейся щебнем пропасти, туда, где горные вершины берут в кольцо широкую котловину, засыпанную снегом... Туда, где из пещеры медленно выползает клубящееся облако тьмы. Вот оно на мгновение замирает, и вдруг начинает пульсировать, как огромное черное сердце. Размеренная пульсация сменяется жутковатым шевелением, будто в пузыре мрака прячется что-то огромное и вот-вот выберется наружу. С низкого, затянутого тучами неба, срываются одна за другой ветвистые молнии, и облако лопается, расплескивая по камням черные ошметки. Ярящийся ветер швыряет в лицо снегом, не давая рассмотреть то, что осталось на месте лопнувшего 'сердца', но все-таки я успеваю увидеть черного дракона, расправляющего могучие крылья...

Глава 4. Пламя на кончиках пальцев

или не буди лихо, пока спит тихо

Задыхаясь, я подскочила в постели. В пересохшем горле застрял крик ужаса, сердце билось пойманной птицей. Казалось, еще немного и оно лопнет от страха.

- Ёлки, что за чертовщина мне приснилась? - затравленно озираясь, пробормотала я онемевшими губами.

Только-только начинало светать. В окно лился бледный свет, в небе таяли последние звезды. Ночь отступала, унося с собою пугающие видения, и кошмар нехотя выпустил мое сознание из своих цепких лап. Оцепенение, сковывающее тело и разум, прошло. В памяти медленно всплывали события вчерашнего дня: радужные всполохи, пробуждение в лесу, Ресс, загнавший меня на дуб, Сигрид... Волчий оскал на уцелевшей части щита... Лель... Пожелания доброй ночи и какая-то жуть, вместо радужных снов от Элехнэ.

- Вот тебе и Оле-Лукойе с зонтиками, вот тебе и сказочка на ночь. Кажется, эту битву выиграл Рэтхе... Черт!

Стукнула дверь, и в комнату вошла Сигрид.

- Что, уже пора? - проворчала я и выбралась из-под одеяла.

- Пора. Как спалось? Надеюсь, добрая Элехне отгоняла от тебя дурные сны? - улыбнулась девушка. Выглядела она ничуть не сонной, как будто встала уже давно.

Я потерла лицо вспотевшими от страха ладонями, и ответила:

- Ну, если жуткая тварь считается добрым сновидением, то поставленной цели она, определенно, достигла - страшнее этого сна были лишь те кошмары, что снились мне дома.

- Тебе приснилась тварь? - нахмурилась Сигрид и, не дожидаясь ответа, пустилась в объяснения: - Элехнэ не насылает кошмаров, это ее брат, Рэтхе. Надо было верить, а не насмешничать, тем более, ночью.

- Ой, брось! Еще скажи, что это Оле-Лукойе виноват, зонтики в темноте перепутал, - поморщилась я. - Черт, приснится же такое...

- Говорю же, это проделки Рэтхе! - упорствовала Сигрид.

- Угу, а я - Красная Шапочка. Сигрид, ну не верю я во всю эту мистику и магию! Не могу, понимаешь?

- Ничего, со временем привыкнешь, - обрадовала меня девушка.

- Вот спасибо! - укоризненно взглянула я на нее. - Знаешь, я все-таки надеюсь вернуться домой раньше, чем в мою привычку войдет ежевечерняя молитва этой... как ее... Элехнэ! Кстати, у вас водятся драконы?

- Да, - кивнула Сигрид.

- А единороги? - с проснувшимся любопытством поинтересовалась я: раз драконы есть, значит, и это мифическое существо, возможно, бегает по местным просторам.

- И единороги тоже. Увидишь еще. Единорогов так точно по дороге встретим, - ответила девушка.

- Что, в самом деле? - восхитилась я, уронив сапог.

- В самом деле, - засмеялась Сигрид. - А у вас разве они не водятся?

- Нет, у нас миллионы лет назад жили ящеры, чем-то на ваших драконов похожие, но они вымерли отчего-то, так что человечество успешно избежало знакомства с ними. Кости только находят, целые кладбища, - одеваясь, рассказывала я. - А единорогов нет, даже похожих на них животных. О них только в книжках прочесть можно. Я всегда думала, что они просто выдумка, чья-то красивая мечта о необычном красавце-скакуне.

Взглянув в маленькое зеркало, примостившееся на каминной полке среди тряпичных мишек, я хмуро уставилась на свою сонную физиономию в обрамлении всклокоченных пепельных кудряшек.

- Да уж, красота - страшная сила... Блин, пугало огородное и то симпатичнее.

- Ничего подобного, - подступаясь ко мне с расческой, возразила Сигрид. - Очень милая девушка, которой надо просто причесаться. Давай помогу прибрать твои волосы.

И ловко заплела мне тугую косу. Получилась она короткой, всего-то с ширину ладони, зато волосы перестали лезть в лицо. Я пытливо заглянула в зеркальце, и какое-то время удивленно рассматривала себя, не веря, что Сигрид смогла укротить мои непослушные кудри.

- Ну вот, - улыбнулась девушка, довольно оглядывая результат. - Теперь у пугала нет никаких шансов выглядеть лучше тебя.

- Спасибо... Здорово получилось! - рассмеялась я, чувствуя себя гораздо увереннее.

Закончив одеваться и приглаживать волосы, я вслед за Сигрид спустилась в большую комнату. Далиа уже накрыла на стол, и вся семья готовилась приступить к завтраку.

- Вы всегда так рано встаете? - шепотом спросила я, присаживаясь рядом с девушкой.

- Нет, только сегодня. Нас провожать будут, - так же шепотом ответила она.

Я кивнула и украдкой взглянула на Леля. Он о чем-то негромко говорил с Рэвом, угрюмым, неулыбчивым и явно старшим братом, и в мою сторону не смотрел, что меня более чем устраивало.

Покончив с ранним завтраком, вся семья вышла во двор. Белогор и Веслав вынесли на крыльцо сумки и скатанные в рулоны одеяла, Рэв и Лель, одетые в темную походную одежду, ушли за лошадьми. Оставался последний шанс поговорить с Иваром и попросить его оставить Леля дома.

Улучшив момент, когда все домочадцы разбрелись, и лесник остался один, я робко коснулась его локтя и промямлила:

- Господин Ивар...

- Какой же я господин? - добродушно рассмеялся мужчина. - Зови просто Иваром, не обижусь.

- Эээ... Хорошо, - кивнула я и, борясь с онемевшим от волнения языком, продолжила. - У меня к вам просьба...

- Не нужно меня ни о чем просить, я уже обо всем позаботился, - отмахнулся Ивар. - Деньги у Леля.

- Деньги? Какие еще деньги? - растерялась я.

- Полевские нгары, серебряные, - пояснил лесник, - магу за работу заплатить. Думаю, сотни как раз хватит.

- А если не хватит? - встревожилась подошедшая Сигрид.

- Тогда Лель напомнит старику Любомиру, что он мне кое-чем обязан, - пожал плечами Ивар.

Я, пораженная происходящим, молчала. Причина, вынудившая меня заговорить с Иваром, была благополучно забыта, как и предстоящие в пути проблемы, с нею связанные. Это что же получается, думала я, Сигрид успела поговорить с отцом и выпросить у него денег? И он вот так просто их дал? Чужачке, с которой знаком несколько часов? Почему, черт побери?!

- Извините, но я так не могу, - решительно заявила я, перебив Сигрид, расспрашивающую отца об услуге, оказанной магу Любомиру.

- Не можешь - что? - в один голос спросили отец и дочь.

- Не могу у вас деньги взять. Вы же меня совсем не знаете, и это... Это как-то неправильно!

Лесник разом посуровел и заговорил тоном, не терпящим возражений:

- Девочка, мы не бессердечные люди, и без помощи тебя не оставим. Маг не будет работать бесплатно, а твоя светящаяся безделушка его вряд ли прельстит!

Я смущенно прикусила губу, понимая, что Ивар прав: не стоило недооценивать мага. Он быстро поймет, что телефон не представляет никакой ценности и хорошо, если просто выставит за дверь, а не прикажет бросить в темницу за мошенничество. Эх, кого я пытаюсь обмануть?

- Пойми, - смягчившись, заговорил лесник, - я сам отец, и не хотел бы потерять ни одного своего ребенка, а ведь их у меня одиннадцать! И твои родители, уверен, хотят видеть тебя живой и здоровой. Ты же их единственное дитя, я прав? - уточнил он, и когда я, помедлив, кивнула, продолжил. - И что я должен, по-твоему, сделать? Плюнуть и отвернуться? Прогнать тебя и позволить самой выпутываться?

- Но вы и так немало для меня делаете! - возразила я.

- Святой Маахил, до чего же ты упрямая! - раздраженно проворчал Ивар и отвернулся. Видимо, посчитал, что с такой упертой девицей спорить бесполезно, а пытаться переубедить - никакого терпения не хватит.

Я удрученно вздохнула и, оглянувшись, наткнулась на осуждающий взгляд Далии.

- Элехнэ нечасто является людям, детка, - негромко произнесла она. - Еще реже о чем-то просит.

- Элехнэ? А она-то тут при чем? - не поняла я.

- Она приходила о чем-то предупредить, - красноречиво глядя мне в глаза, ответила Далиа.

- В самом деле? - недоверчиво спросила я, воскрешая в памяти сон, рассказанный Иваром. Ну, странный, да. Даже пугающий, но в чем там предупреждение, я никак не могла взять в толк. Все эти рыбы и птицы с человеческими головами, заживо похороненный старик, волки в лесу - сон Ивара казался полной бессмыслицей. Мало ли что приснится уставшему человеку! Мне вон как-то всю ночь земляника снилась, после того, как мы с Ленкой, вооружившись ведром, целый день ее собирали на солнцепеке, а тут - шутка ли! - весь день в лесу браконьеров ловить. Не мудрено, что потом снится всякая абстракция, а уж человеческое воображение, охочее до чудес, не замедлит найти ей самое что ни на есть божественное объяснение. Вот так и рождаются боги, целые пантеоны, из людских фантазий и страхов. А кто их видел, кроме обкурившихся шаманов? Правильно, никто. Потому что их нет. Я смотрела то на Ивара, то на Далию, и не понимала, как можно быть такими наивными и слепо верить в то, чего не существует.

- Постойте, вы всерьез верите каким-то там снам? Но это же чушь, уж простите за откровенность! - ляпнула я и, поспешно зажав рот руками, виновато посмотрела на Ивара, ожидая как минимум наставительной проповеди, посвященной местному божеству. Про максимум не хотелось даже думать: пинок под зад я вполне заслужила.

Но лесник лишь усмехнулся и с терпимостью, достойной святого, произнес:

- Ты слишком молода, чтобы судить о таких вещах.

Я смущенно молчала, желая лишь одного - провалиться сквозь землю и больше не мозолить глаза этим славным людям. 'Блин, ну вот кто тянул меня за язык? - ругала я себя. - Ну, верят, и пусть себе на здоровье... Пусть считают, что я попала под покровительство местного божества, мне же от этого ни холодно, ни жарко! Даже в чем-то выгодно. Главное, чтобы это самое божество не вздумало вдруг материализоваться и потребовать плату за свою услугу'.

Последняя мысль заставила меня усмехнуться. Представив торгующегося бога, с дотошностью скупого ростовщика начисляющего проценты, набежавшие на основной долг, я с трудом удержалась, чтобы не расхохотаться - такая забавная картинка нарисовалась в моем воображении.

Тем временем привели лошадей. Пока к седлам крепили сумки и одеяла, я прощалась с Далией и Иваром. Далиа обняла меня, шепча слова благословения:

- Пусть легконогий Теурей оберегает тебя в пути, дитя.

Ивар, ободряюще улыбаясь, потрепал меня по плечу и надел на шею кожаный шнурок с уже знакомым символом-подвеской: маленький кругляш с гравировкой в виде миниатюрной волчьей морды.

- Это знак Белого Эллона, он защитит тебя от диких зверей.

- Не поняла... Разве это не герб вашего предка? - удивилась я, рассматривая подвеску.

- Не совсем, хотя и близко к истине, - вмешался подошедший Лель. - По преданию наш предок был воином Белого Эллона. Волк - символ Эллона, поэтому щиты его воинов украшала волчья морда.

- Понятно, - пробормотала я, гадая кто такой этот Эллон, и почему его символ должен защищать меня от зверей.

Подошли Таш, Белогор, Эйрик, Веслав и Тови, поочередно пожали мне руку, желая счастливого пути и скорейшего возращения домой. Я украдкой взглянула на Тови, негромко говорящего с Рэвом, потом на Веслава, и вздрогнула, поймав на себе его тоскливый взгляд. Поспешно отвернулась, убеждая себя, что мне просто померещилось.

Лель подвел к крыльцу Кору, невысокую по сравнению с остальными лошадьми вороную кобылу. Я с опаской на нее взгромоздилась, сделав неожиданное открытие, что в седле очень даже удобно сидеть. Пока я в нем ерзала, Лель подал мне повод и заметил, что мои ноги не в стременах.

- Ноги нужно ставить вот сюда, - сказал он, вставляя мою ступню в стремя. Со второй я справилась сама, не желая, чтобы Лель снова ко мне прикасался.

Обращаться с поводьями я немного умела: у моего деда был жеребчик, которого запрягали в телегу, вот на нем-то и тренировалась. Но это было давно, смогу ли я теперь управиться с кобылой?

Мы уже были готовы отправиться в путь, когда пес Сигрид, Ресс, до последнего момента с заливистым лаем нарезавший круги вокруг дома, вдруг заюлил под ногами кобылы, преданно заглядывая девушке в лицо, и помчался в степь. Остановился и оглянулся, поджидая хозяйку, явно намереваясь сопровождать ее в путешествии.

- Ресс, домой! - приказала Сигрид, но пес и не подумал подчиниться, умчался еще дальше, почти исчезнув в высокой траве. - Ну что с ним делать? - в отчаянии воскликнула девушка. - Ресс, немедленно домой! Лель, помоги мне, он совсем не слушается!

- Он думает, что ты с ним играешь, - спешиваясь, сказал Лель и свистнул, подзывая пса.

Над травой, далеко в степи показалась собачья голова. Какое-то время пес словно бы раздумывал, а надо ли возвращаться, потом потрусил обратно и уже через минуту ткнулся носом в подставленную Лелем ладонь, виновато заглядывая ему в глаза. Лель потрепал пса по загривку и негромко заговорил:

- Ты останешься дома, охранять, понял?

Пес заскулил, будто на что-то жалуясь, обхватил лапами сапог Леля и умоляюще посмотрел ему в глаза. У меня отвисла челюсть: Ресс, на свой собачий лад, просил Леля взять его с собой! Но почему его, а не Сигрид? Ведь хозяйка-то она, так почему же он слушает Леля? Или я ошибаюсь, и хозяин все-таки он?

- Нет, малыш, в следующий раз, - засмеялся Лель, высвобождая ногу. - Иди домой, охраняй.

Пес, опустив хвост, покорно поплелся к крыльцу, то и дело обиженно оглядываясь. Я проводила его изумленным взглядом, в душе жалея эту добродушную зверюгу, так напугавшую меня в Лесу, и, крайне озадаченная, смерила Леля задумчивым взглядом. Он ведь не приказывал. Он его попросил, и пес послушался. А что будет, если Лелю вздумается вот так же попросить меня? Глазом не успею моргнуть, как замужем окажусь?

'Ёлки, ну что за дикие фантазии?! - разозлилась я на себя. - Накручиваю сама себя... Лель просто хороший дрессировщик, вот и все объяснение'.

Маленький инцидент был исчерпан, и Рэв развернул всхрапывающего, приплясывающего жеребца в сторону степи. Вслед за ним, как приклеенная, пошла кобыла Сигрид. Я с легкой завистью посмотрела им вслед, пытаясь убедить саму себя, что управлять лошадью не сложнее, чем велосипедом, и осторожно потянула повод. Лель, держась на всякий случай рядом со мной, ждал, пока я разверну Кору. С этой задачей я справилась вполне успешно и мысленно поздравила себя с маленькой победой. Кобыла безропотно слушалась поводьев, и вообще, вела себя подозрительно прилично. Воодушевившись, я уже увереннее тряхнула поводьями, и тут же вцепилась в переднюю луку седла, чувствуя, что вываливаюсь. Лель поравнялся со мной, видимо для того, чтобы успеть поймать, если я вдруг начну падать. Но ловить меня не пришлось. Я уперлась ногами в стремена, помогая себе держать равновесие, и худо-бедно выпрямилась.

Тем временем Рэв с Сигрид пустили лошадей рысью и стали быстро удаляться. Высокие травы с легким шорохом расступались перед ними, роняя обильную росу. Я осторожно сжала бока Коры, и она зарысила вслед за остальными лошадьми. Удивительно, управлять кобылой уже не казалось чем-то сложным, сидеть в седле, в отличие от вчерашней поездки на крупе, было гораздо удобнее.

'Привыкаю что ли?' - недоуменно подумала я и тут же поморщилась: каждый шаг кобылы неприятно отдавался чуть пониже спины, грозя нашлепать до невыносимой боли.

Я обернулась и в последний раз взглянула на провожающих: Ивар и Далиа, в окружении сыновей, все еще стояли у крыльца и смотрели нам вслед. Не удержавшись, я помахала рукой, испытывая благодарность к этим милым и таким наивным людям, принявшим мое появление за знак свыше. Оставалось только удивляться своему везению и надеяться, что маг Любомир отправит меня домой: какими бы замечательными ни были эти люди, а возвращаться сюда мне не хотелось.

Ближе к полудню, когда сил уже не было терпеть нарастающую боль в ягодицах, я взмолилась о привале. Ребята понимающе переглянулись и спешились у маленького островка чахлых деревьев. Жидкая тень почти не спасала от палящих лучей, и солнце ощутимо припекало макушку.

Рэв, Лель и Сигрид легко соскочили с лошадей, как будто и не отмахали десяток верст. Я же с трудом, не без помощи Леля, сползла с кобылы, чувствуя, что спина безнадежно затекла, а зад, несмотря на удобное седло, вообще потерял чувствительность.

С трудом устояв на одеревеневших ногах, я передала Лелю поводья и побрела вдоль деревьев, шипя от боли и мысленно грозя открутить голову шутнику, забросившему меня черту на рога. Ребята занялись приготовлением обеда, то и дело бросая на меня сочувствующие взгляды.

Я обошла островок, чувствуя, как к пятой точке постепенно возвращается чувствительность. Ноги постепенно обретали способность двигаться. После второго круга Лель поймал меня за руку и усадил на одеяло, вручив бутерброд и кружку с молоком.

- Как ты? Размялась? - обеспокоенно спросила Сигрид.

- Более-менее. Не понимаю, как вы можете так долго ехать верхом и не уставать? - ответила я, морщась от тянущей боли в мышцах.

- Мы ж с детства с лошадьми, едва ходить научились, - объяснил Рэв, и я невольно вздрогнула, услышав его чуть хрипловатый голос. За все время короткого путешествия, он, упорно державшийся впереди маленького отряда, не проронил ни слова. В отличие от общительных Леля и Сигрид, Рэв, с его внимательным, почти подозрительным взглядом и плотно сжатыми губами, казался угрюмым парнем и вызывал у меня оторопь. - Тебе-то, понятно, тяжело с непривычки.

- Ничего, через пару дней привыкнешь, - убежденно заявил Лель.

- А нам еще далеко ехать? - жалобно спросила я.

- Пару дней до тракта, потом по тракту столько же, - ответил Рэв.

- Так что если ты не привыкла спать под открытым небом, то придется привыкать. Начиная с сегодняшнего дня. Жилья по пути не будет, - обрадовал меня Лель.

- Ого! Так далеко, с ума сойти... На машине это расстояние мы за несколько часов покрыли бы, - горестно воскликнула я.

Перспектива ночевать в степи, рядом с решительно настроенным очаровать меня Лелем, не вдохновляла совершенно. С детства не любила всякие походы, не говоря уже о ночевке под открытым небом, где постелью служит тонкое одеяло. Утром точно костей не соберу.

Исподтишка рассматривая своих спутников, я в который раз поразилась их схожести. Даже в свете дня, убравшем резкие тени, в лицах братьев все так же присутствовало нечто хищное, пугающее и в то же время притягательное, чарующее. Черты лица Сигрид были гораздо мягче, по-женски округлыми. На щеках, когда она улыбалась, появлялись очаровательные ямочки. Глаза девушки, как я и предполагала, оказались серо-голубыми, как осеннее небо. Рэв смотрел на мир голубыми глазами той яркости, что бывает в погожий летний денек. У Леля, пожалуй, цвет был более насыщенный, васильковый.

Не успела я толком придти в себя, как ребята начали собираться. Я понимала, что спешить в моих же интересах, и как ни хотелось спокойно посидеть в тенечке еще хотя бы пять минут, кое-как поднялась на трясущиеся ноги и стала помогать Сигрид складывать в сумку не съеденные продукты. Парни скатали одеяла и укрепили их на седлах.

Взглянув на подведенную Лелем кобылу, я с сомнением покосилась на стремя. Заберусь ли я на нее? Лель понял, что самой мне не справиться, и опустился на одно колено.

- Давай, становись на колено, как на ступеньку, - предложил он.

С его помощью я оказалась в седле. Лель подал мне повод и легко вскочил на своего жеребца, серого в яблоках. Я лишь удрученно вздохнула, наблюдая, как ловко мои спутники обращаются с лошадьми.

До конца дня мы останавливались еще несколько раз - пройтись пешком. Ребята прекрасно понимали, что с непривычки я сильно устаю, и давали мне возможность размяться.

Как Сигрид и предсказывала, по дороге нам встретился маленький табун единорогов. Замирая от восторга, я рассматривала белых, тонконогих животных, которых от лошадей отличало лишь наличие тонкого, иглоподобного рога. Единороги, держась рядом, мирно паслись. Наше приближение их скорей насторожило, чем напугало. Они не бросились наутек, а лишь немного отошли и смотрели на нас, низко опустив рогатые головы. На мой вопрос, почему единорогов не пытаются приручить, ребята ответили, что более тупой скотины и придумать нельзя: все попытки терпели поражение. К тому же рог представлял собой не шуточную опасность. В общем, местный люд давно отказался от этой затеи, придя к выводу, что лошади куда более спокойные и умные животные. На вопрос о наличии магических свойств у этих животных, воспетых в книгах моих любимых писателей, все дружно засмеялись. Потом замолчали, засомневавшись в справедливости своего к ним небрежения.

Вечерело. Солнце коснулось румяным бочком горизонта, окрасив степь огненными красками. Легкие облачка казались сахарной ватой на фоне темнеющего неба. Духота усилилась. Монотонность пейзажа, усталость и жара сделали свое дело: понуро опустив голову, я бездумно смотрела в одну точку, каким-то чудом удерживаясь в седле.

- Ксения, - позвал меня Лель. - Потерпи, скоро привал.

Я безучастно посмотрела в его обеспокоенное лицо и кивнула. Привал... Целая ночь отдыха и никакой тряски, наконец-то!

Обещание скорого отдыха немного взбодрило. Я встряхнулась и выпрямилась в седле. Огляделась, гадая, где мои спутники решать остановиться на ночлег. Хорошо бы найти какой-нибудь водоем: отчаянно хотелось окунуться в воду, смыть пыль и избавиться от запаха пота, и своего, и конского. Как будто в ответ на мои мольбы, впереди сверкнула влажным телом река, и я благодарно подняла глаза к небу.

Усталые лошади, почуяв близость воды, ускорили шаг и вынесли нас на пологий, песчаный берег, густо поросший кустарником. Стоянку решили разбить под огромной плакучей ивой, подметающей гибкими ветвями землю. Я кое-как сползла с кобылы, и Лель придержал меня за талию, помогая устоять на одеревеневших ногах. Принял из моих трясущихся от усталости рук повод. Я благодарно ему кивнула и со стоном потянулась: чувствовала я себя паршивей некуда. Рэв и Сигрид, поручив Лелю заботу и о своих лошадях, начали разбивать стоянку.

Я побродила вдоль берега, разминаясь, и, не зная, куда себя деть, вызвалась помочь Сигрид собрать хворост для костра. Рэв занимался сооружением лежака: срезал ножом ветки с ближайшего кустарника и укладывая их пышной периной. Я с сомнением осмотрела эту импровизированную кровать, понимая, что как бы густо и пышно он не укладывал ветки, а спать все равно будет жестко: одеяла едва ли спасут от впивающихся в ребра сучков.

'Блин, завтра проснусь вся в синяках, - чуть не плача от жалости к самой себе, думала я. - Если вообще смогу уснуть'.

Когда хлопоты с обустройством ночлега были закончены, солнце уже зашло. На западе осталась лишь тонкая полоска багрового света. Словно неведомый художник-великан оставил росчерк огненной акварелью, растушевал багрянец до бледно-розового, добавил голубого, плавно сгустив его до цвета индиго, а сверху разбрызгал золотистые капельки звезд.

- Сигрид, пойдем, ополоснемся в реке, иначе мне запах пота не даст уснуть, - шепотом попросила я.

- Да, идем, - так же шепотом откликнулась девушка. - Я сама не против смыть с себя пыль. Вон там, слева, я заметила хорошее местечко, оно скрыто камышом, так что сможем спокойно поплескаться.

Вооружившись мылом и полотенцами, мы пошли в сторону примеченной Сигрид купальни.

- Девчонки, вы купаться? - окликнул нас Рэв.

- Да, хоть немного смоем с себя пыль, - отозвалась Сигрид.

- Не ходите одни, - оглянулся Лель. - Подождите, сейчас закончу с лошадьми и постерегу.

- Да что нас стеречь, - возмутилась я, - кому мы нужны?

- Лель, в самом деле, ни к чему это, - поддержала меня Сигрид.

Напоровшись на дружный отказ, Лель недовольно сдвинул брови, но спорить не стал.

- Ладно уж, идите... Но если что - сразу зовите на помощь.

- Обязательно! - в один голос пообещали мы и шагнули на тропинку в камышах.

Водичка оказалась прохладной, но после духоты и долгой тряски в седле приятно бодрила. Я разделась, и снова Сигрид, при виде ажурного белья, восхищенно охнула.

- Жаль, Лель тебя не видит, вообще бы голову потерял. Может, все-таки позвать его постеречь нас? - пошутила она, одарив меня лукавой улыбкой.

- Тю на тебя, дурочка, - махнула я на нее рукой и пошла в воду.

Мы с визгом окунулись и поплыли к середине реки. Отплыв подальше от берега, я нырнула, стараясь выполоскать из волос пыль. По опыту я знала: завтра на голове будет жуткая пакля, которую ни одна расческа не возьмет. Но ничего не поделаешь, шампунь здесь не придумали. Зато Сигрид протянула мне пахнущий жасмином брусочек:

- Держи, от этого мыла волосы как шелк.

- Боюсь, моим волосам оно не понравится, - не поверила я.

- Почему это? Я всегда мою волосы этим мылом, и они в восторге, вон какие мягкие. Твои волосы намного короче, и тебе будет легче с ними справиться. Попробуй, - настаивала она.

Решив, что хуже не будет, я вымыла голову предложенным мылом, заранее зная, чего ожидать. Нырнула, смывая обильную пену, попробовала расчесать волосы пятерней, и была приятно удивлена - пальцы легко прошли сквозь волосы, не встретив никакого сопротивления.

- Блин, в самом деле, отличное мыло, - удивленно пробормотала я.

- То-то же! - улыбнулась Сигрид.

- Кстати, Сигрид, все хочу спросить, - начала я и замялась, боясь оскорбить девушку вопросом, который весь день не давал мне покоя.

- Спрашивай, - выполаскивая из волос пену, отозвалась Сигрид.

- Эти ваши Элехнэ и Рэтхе, с ними понятно... А Теурей?. Он кто, тоже бог? - осторожно спросила я.

- Да, Теурей бог, покровитель путников и хозяин дорог, - ответила девушка. - Обычно в ночь перед дорогой путники натирают сапоги пастой из льняного масла, мяты, цветков ромашки и листьев иглицы, а лошадям этой пастой смазывают копыта. При этом просят Теурея о прямой и гладкой дороге...

- И что, помогает? - изумилась я, представив Таша, в угоду божеству смазывающего копыта лошадей. Значит, кто-то и сапоги натирал?

- Не знаю... Никогда об этом не думала, - нахмурилась Сигрид. Вид у нее был крайне озадаченный. - Наверное, помогает, иначе бы так не делали.

'Просто никто не рискует опровергнуть эту чушь, боятся, а вдруг разобиженный боженька мстить начнет?' - насмешливо подумала я, а вслух спросила:

- И сколько у вас богов?

- Много, - хмыкнула Сигрид и принялась их перечислять. - Элехнэ и Рэтхе - близнецы, боги сновидений, Теурей - покровитель путников, Фиритай - владыка подземных недр, бог богатства, Амалайра - богиня огня, покровительница танцев, Анахель - проводник душ умерших, Амайтэ - богиня воды, Эрил - богиня-птица, покровительница музыки и пения, Майали - страж лабиринта кошмаров, Белый Эллон - страж лесов, повелитель зверей...

- Что?! Белый Эллон тоже бог? - ошеломленно уставилась я на девушку.

- Ну, да.

- То есть ваш предок был воином бога?

- Так говорит отец, - пожала плечами Сигрид.

- По-моему, ты ему не веришь, - понимающе улыбнулась я.

- Ксения, это трудно объяснить... - поморщилась девушка. - Мы с братьями выросли на сказках о Белом Эллоне. Он нам как дальний родственник, которого никогда не видел и вряд ли увидишь. От такого не ждешь ни весточки, ни подарка, он просто где-то есть, далеко-далеко. Но о нем все равно принято вспоминать и пересказывать всякие памятные истории. То же самое и с другими богами - все они уже давно стали героями сказок, что рассказывают долгими зимними вечерами.

Я надолго замолчала, погрузившись в свои мысли. Со слов Сигрид выходило, что богов нет, а вот ее отец напротив, верил, что во сне ему являлась сама Элехнэ. Почему так? Почему верит отец и не верит дочь?

'А моя бабушка? - сравнивала я. - Она тоже верила во всяких там домовых и чертей. И икон у нее чуть ли не в каждом углу понатыкано, а мама только год назад купила одну... Ну, мама понятно. Во времена ее молодости не по церквам ходили, а в комсомол вступали, светлое будущее строили. Но то у нас, а тут что случилось? Тоже революцию устроили, только религиозную? Хм... Допустим, ну и что? И вообще, мне-то какое дело до местных проблем? Я тут вообще мимо проходила, значит и голову всякой ерундой забивать незачем'.

- Ксения, о чем задумалась? - позвала меня Сигрид.

- Да так, - откликнулась я. - Сравниваю ваши мифы с земными.

- Зачем?

- Сама не знаю. Бабушку вот вспомнила, она тоже набожной была, вечно всякие страшилки рассказывала... Ты правда веришь, что ваш предок был воином лесного бога?

- Не знаю. Скорее нет, чем да, - задумчиво ответила девушка. - А ты? Ты веришь в богов?

- Нет, - поморщилась я и с сомнением посмотрела на медальон, что вручил мне перед дорогой Ивар - волчий оскал, выгравированный на выпуклом кругляше. - Видишь ли, мне сложно поверить в то, чего я лично не видела. И вообще, пусть боги остаются героями мифов... Ёлки, не хватало в самом деле на живого бога напороться!

- Это вряд ли, - хихикнула Сигрид. - Ну что, идем на берег, а то я немного замерзла.

- Ты иди, я немного поплаваю, а то с дороги тело затекло. В воде как-то легче, расслабляет мышцы, - томно промурлыкала я, ложась спиной на воду.

- Может, тебя на берегу подождать или попросить Леля присмотреть за тобой? - поддразнила девушка.

- Ты хотела сказать, поохранять? - улыбнулась я, не поддаваясь на провокацию.

- Ну да, мало ли что, - пожала плечами Сигрид.

- Сигрид, ну кому я нужна? Иди, погрейся у костра, я недолго.

Через пару минут я осталась одна. Выплыла на середину реки, и увидела костер и полянку, на которой мы разбили лагерь. К костру как раз подошла Сигрид и стала расчесывать волосы. Рэв подбросил в огонь несколько сучьев, поправил их толстой веткой, взметнув в небо облако золотистых искр. Леля с ними не было. Может, по нужде отошел? Я досадливо поморщилась, поймав себя на мысли, что невольно высматриваю его. Ну, отошел, мне-то что. Меньше буду обращать на него внимание - быстрее поймет, что ловить ему нечего и отстанет. Удовлетворенно кивнув своим мыслям, я улыбнулась и поплыла вдоль берега.

Луна освещала реку мягким серебристым светом, было видно даже отдельные листочки на прибрежных кустах. Я смотрела в небо, любуясь загорающимися звездами, и бесполезно пыталась найти среди чужих созвездий Большую Медведицу. Волны баюкали уставшее тело, я медленно сплавлялась вниз по течению, не прикладывая к этому никаких усилий. С берегов доносилось лягушачье кваканье, изредка раздавались всплески. После особо громкого всплеска, раздавшегося совсем рядом, я поспешно приняла вертикальное положение, испуганно осмотрелась, но ничего подозрительного не увидела.

'Рыба играет', - подумала я и вдруг услышала тихий, на грани слышимости звук, напоминающий смех. Вряд ли это смеялась Сигрид, на смех Леля или Рэва звук тем более не походил. Хрустальное, едва уловимое эхо прокатилось от берега до берега и стихло. Ничего, кроме надрывного кваканья, ночную тишину не нарушало. Как бы я не напрягала слух, тихий смех больше не повторился, а может и вовсе померещился от усталости. На всякий случай, решив не искушать судьбу (чем черт не шутит, вдруг в здешних водах водяные обитают?!), я повернула обратно, усиленно работая руками и ногами. Ленивое течение едва ощущалось, плыть было легко. Я почти не чувствовала усталости, когда выплыла к маленькому пляжу, затерянному в камышах.

До берега оставалось всего ничего, как говорится, рукой подать. Я попыталась нащупать дно, коснулась ступнями колючих водорослей и брезгливо отдернула ноги. В тот же миг рядом снова плюхнуло, да с такой силой, что меня накрыло поднявшейся волной. Я шарахнулась в сторону и, почувствовав движение, замерла: то, о чем я предпочитала думать как об очень большой рыбе, описало вокруг меня широкий круг и исчезло так же внезапно, как и появилось, на прощанье ударив по воде здоровенным хвостом. Меня окатило тучей брызг, а вдали, растворяясь в ночной тишине, затихал чей-то тихий смех.

Глаза защипало от попавшей в них воды, першило в горле. Кашляя и отплевываясь, я рванулась к берегу, то и дело испугано оглядываясь, и, наступив на острый осколок ракушки, вскрикнула от резкой боли.

- Ёлки, что ж я такая везучая? - всхлипнула я, садясь на песок и ощупывая ступню.

Из пятки торчал осколок. Хороший такой, пара сантиметров в длину, не меньше. Или это от страха так казалось? Я осторожно его потрогала, понимая, что маленькой, но болезненной операции никак не избежать, а сам по себе осколок никуда не денется, и, сцепив зубы, выдернула его. Тут же хлынула кровь, заливая руки.

Видимо, в лагере мой приглушенный вскрик все-таки услышали, потому что Лель с Сигрид примчались на помощь очень быстро. Мгновенно оценив ситуацию, Лель схватил лежащее на берегу полотенце и обернул им ступню, поднял меня на руки, легко, как будто я ничего не весила, и понес к костру. Рядом суетилась Сигрид, удерживая импровизированную повязку.

Опустив меня на расстеленное одеяло, Лель осторожно размотал полотенце и осмотрел рану.

- Сигрид, подай чистую воду, надо промыть, тут песок прилип, - попросил он.

Девушка протянула ему фляжку и стала рыться в сумке, доставая бинты и склянки с мазями и настойками, положенные предусмотрительной Далией. Лель промыл рану водой, и Сигрид подала ему пропитанный чем-то жутко вонючим тампон.

- Потерпи, будет немного жечь, - предупредил он и прижал тампон к пятке.

Ранку обожгло, будто на нее плеснули спиртом. Я прикусила губу и тихо застонала от боли.

- Все уже, все, - подув на рану, Лель ловко перевязал ступню. - Ну вот, теперь все в порядке.

И улыбнулся, переводя взгляд с пострадавшей конечности выше.

Видимо до этого момента Лелю не приходилось видеть девушек в столь откровенном гарнитуре: мое белье само по себе мало что скрывало, а уж мокрое стало и вовсе полупрозрачным. Я залилась краской, сообразив, что сижу перед ним почти голая.

Улыбка медленно стекла с лица Леля, глаза округлились. Такого потрясения на лице мужчины я еще не видела. Крепко зажмурившись, я с трудом сдерживала набежавшие слезы, готовая провалиться от стыда сквозь землю. Или сорваться с места и бежать куда подальше, и черт с ней, с пяткой...

Лель отвернулся, резко встал и ушел к реке, скрывшись за камышами. Я кусала губы, стараясь не разреветься от смущения. Более неловкой ситуации невозможно было и представить: Лель и без того испытывал ко мне далеко не дружеские чувства, а я, вместо того, чтобы стараться ничем не провоцировать его, отсвечиваю перед парнем почти в чем мать родила!

На мои плечи кто-то заботливо накинул рубашку. Я вздрогнула, обернулась и, убедившись, что это Сигрид, виновато вздохнула. Девушка успокаивающе погладила меня по плечу, с сочувствием глядя в глаза. Оглядевшись, я заметила Рэва, старательно делающего вид, что он очень занят чисткой лошадей, и снова залилась краской.

- Как неприятно... - покаянно прошептала я.

- Все нормально, не переживай. Ты же не специально! - воскликнула девушка.

- Все равно. Чувствую себя так, будто меня поймали за попыткой растления малолеток, - хмыкнула я.

- За чем? - не поняла Сигрид.

- Ну, выглядело так, будто я пытаюсь соблазнить твоих братьев, - пояснила я.

- Да брось, ты ж не специально ногу себе проткнула, - усмехнулась Сигрид. - А мальчики как-нибудь переживут. Уверена, им давно не в диковинку видеть обнаженное женское тело. Уж Рэву точно, он же старше Леля на пять лет, и девушки у него были разные, не только скромницы.

- Ты так запросто об этом говоришь, - удивленно уставилась я на Сигрид.

- А что тут такого тайного? Всем нам известно, откуда дети берутся. Не удивлюсь, если узнаю, что по деревне бегает парочка моих племянников, - пожав плечами, откликнулась девушка.

Я невольно засмеялась, пораженная такой откровенностью. Вот уж не думала, что о подобных вещах здесь говорят спокойно и без ханжества. Простые люди - простые нравы.

Сигрид помогла мне перебраться под иву на приготовленный лежак. Мы устроились рядышком и прижались друг к другу, чтобы ночью не мерзнуть. Я молчала, все еще переживая случившееся. Сигрид не спешила забрасывать меня вопросами, давая возможность придти в себя.

Все вокруг дышало покоем, воздух с каждой минутой свежел, заставляя забыть о дневной духоте. В кустах робко, будто пробуя силы, застрекотал кузнечик и замолчал, чтобы спустя мгновение уверенно исполнить соло. С реки все так же раздавалось хоровое кваканье, с редкими вкраплениями всплесков. Постепенно я успокоилась, задвинув переживания в самый дальний уголок сознания. Сигрид права, я ведь и в самом деле не намеренно проткнула ногу, и не виновата в том, что на мне, вместо купальника, одето откровенное белье, а местные мужчины оказались такими впечатлительными.

Рэв сидел у костра, перекладывая что-то в сумке. Вернулся Лель, подошел к костру и сел рядом с братом, о чем-то тихонько заговорил. Я наблюдала за ними, борясь с наваливающейся сонливостью. Волосы Леля влажно блестели в свете костра, видимо, ходил купаться, а заодно и в себя придти.

Ребята о чем-то договорились. Рэв встал и пошел к лежаку, устроился рядом с Сигрид, немного повозился, устраиваясь поудобнее, и затих. Лель остался у костра, помешивая угли веткой. Охранять остался, что ли? Я какое-то время наблюдала за ним, потом меня сморил сон.

Мне снова снилась бескрайняя степь, по которой я бежала, счастливо смеясь, под ласковым солнечным светом, по густой траве и благоуханным цветам. Мгновение - и я стою на утесе, с трудом удерживаясь от падения в пропасть, сопротивляюсь резким порывам ветра и медленно отступаю, оскальзываясь на обледеневших камнях. Вокруг возвышаются горы, окружившие засыпанную снегом котловину. Снежные вершины тонут в море черных туч, разрываемых вспышками молний. Я настороженно оглядываюсь, уже зная, что за спиной расправляет крылья черный дракон.

Распахнув глаза, я уставилась в светлеющее небо. Прижала руку к груди, будто так могла успокоить колотящееся от страха сердце, перевернулась на бок и попыталась свернуться клубком. 'Опять тот же сон, что за ерунда? На меня что, так смена обстановки повлияла? Или это снова происки Рэтхе? Чушь какая!' - хмыкнула я, и вдруг поняла, что лежу на чьей-то руке, используя ее вместо подушки. Впрочем, хозяин руки не возражал. Мало того, второй рукой обнимал меня, прижимая к свой мускулистой груди. Было тепло и уютно в этих объятьях. Я сонно улыбнулась и снова закрыла глаза, полежала пару минут, нежась. Рядом завозилась, переворачиваясь на другой бок, Сигрид, что-то пробормотала во сне и затихла. Я снова открыла глаза и уставилась ей в спину. Вчера Рэв ложился рядом с сестрою, значит... Значит, таинственный кто-то, сжимающий меня в объятьях, это Лель.

Я осторожно повернулась и встретилась с ним взглядом. Мы какое-то время смотрели друг на друга, потом я отвернулась и попыталась выбраться из-под одеяла и из кольца его рук. Он не отпускал.

- Рано, поспи еще немного, - шепнул он, зарываясь лицом в мои волосы, прижал к себе еще теснее и поправил одеяло.

Я замерла, боясь шелохнуться. Меня волновала близость наших тел, к тому же я чувствовала, что волнует она не одну меня, и даже дышать стала реже, боясь прикасаться к телу Леля, выражавшему очевидный восторг от приятного соседства. Хорошо, что ума хватило перед сном штаны натянуть.

Полежав какое-то время тише испуганного мышонка, я разозлилась на саму себя. 'Ну, что я, в самом деле? Веду себя как истеричка, вместо того, чтобы расслабиться и получать удовольствие, - уговаривала я себя. - Тем более ко мне не пристают, а всего лишь обнимают'.

Придя к выводу, что веду себя совершенно по-дурацки, я расслабилась и закрыла глаза, послав ко всем чертям свои комплексы. В конце концов, я девушка двадцать первого века.

С этой мыслью я и уснула.

Меня легонько потрясли за плечо. Открыв глаза, я долго не могла понять, чего от меня хотят и зачем трясут.

- Вставай, лежебока, солнышко уже высоко, пора ехать дальше, - весело прощебетала Сигрид, продолжая меня тормошить.

- Да-да... Уже встаю, - сонно промямлила я в ответ, выбираясь из-под одеяла.

Как я и предполагала, ночевка на охапке жестких веток не прошла для меня даром: тело затекло и отзывалось болью в каждой косточке и мышце. Я со стоном потянулась, понимая, что это еще не все, и в дороге моему изнеженному телу крепко достанется, будут и синяки, и ссадины. Оставалось надеяться, что скоро мои страдания закончатся: через несколько дней мы приедем в город, и маг Любомир вернет меня домой.

Натянув сапоги (труднее всего было обуть пострадавшую ногу) я побрела к реке умываться. Вода за ночь остыла, став ледяной, зато быстро смыла остатки сна и взбодрила. Не хватало лишь чашечки любимого кофе, чтобы проснуться окончательно. Но мечтать, как говорится, не вредно. Придется довольствоваться травяным чаем, который как раз заваривала Сигрид.

Усевшись на песке, я устроила ревизию табачных запасов. В пачке обнаружились четыре сигареты: вчера мне пришлось сосредоточить все внимание на том, чтобы не выпасть из седла, и о своей табачной зависимости я почти не вспоминала.

- Негусто, - удрученно пробормотала я и закурила, наплевав на собственное правило не курить натощак.

Подошла Сигрид. Морщась, обошла меня, села с наветренной стороны и протянула кружку травяного чая и бутерброд. Кружку я взяла, бутерброд пришлось держать ей и ждать пока докурю. Чай из травок не кофе, конечно, но на вкус оказался приятным, пах малиной и бодрил.

Собрались быстро, сложили вещи и залили костер. На кобылу я взобралась почти сама, несмотря на больную ногу, Лель просто придержал мне стремя. В отличие от вчерашнего дня я лучше держалась в седле, наблюдала за ребятами и старалась приноровиться к рыси своей кобылы. Правда, тело все равно буквально вопило о том, как ему плохо, и что я бессердечная хозяйка, раз позволяю себе так над ним издеваться.

Вокруг простиралась все та же степь, изредка попадались невысокие деревца, заросли кустарника и неглубокие овражки, поросшие тощей акацией. Где-то в прозрачной сини неба, высоко над нами, посвистывали птахи. Жужжали дикие пчелы, кружили вокруг лошадей кровожадно гудящие слепни, заставляя их недовольно всхрапывать и отмахиваться пышными хвостами. Пахло пижмой, чьи желтые зонтики напоминали маленькие островки в зеленом море трав.

К полудню снова стало припекать, и мы сделали привал, решив перекусить и отдохнуть. Единственное, чем я могла помочь ребятам, это собрать хворост для костра, честно признавшись, что повариха из меня, мягко говоря, никакая. Пока Сигрид с Рэвом готовили обед, я отошла подальше в степь, легла в траву, давая телу отдохнуть, и уставилась в бездонное небо. Все-таки я устала сильнее, чем думала: мышцы ныли, давая понять, что это негуманно, так бессовестно долго их эксплуатировать. Потянувшись всем телом, я дала себе обещание, что как только попаду домой, устрою своему натерпевшемуся организму маленький праздник - схожу на расслабляющий массаж.

Сорвав травинку, я задумчиво ее жевала, думая о том, кому могла прийти в голову такая дикая идея - переместить меня в этот странный мир, где живут драконы и единороги, маги и настоящий король. По идее, только сбрендившему чародею или недоучке, действительно напутавшему с заклинаниями. И на чтобы там не намекали Ивар и Далиа, но в то, что это не случайность, а воля местных богов или чей-то хитрый заговор, все-таки не верилось. Я обычная девушка, без выдающихся талантов (будем откровенны), и причин, по которым меня так нежданно-негаданно вырвали из родного мира и перенесли в чужой, просто не видела.

Рядом зашуршала трава. В небо взметнулась стайка крошечных серебристых бабочек. Вздрогнув, я вынырнула из водоворота своих мыслей и хмуро уставилась на подошедшего Леля. Он сел рядом, окинул меня задумчивым взглядом и спросил:

- Тот парень, от которого ты убегала, он тебе нравится?

Я удивленно покосилась на него, замечая пробивающуюся щетину на его щеках и подбородке, и, с неохотой приняв сидячее положение, задала свой вопрос:

- Зачем тебе знать?

Он помолчал и, усмехнувшись, спросил:

- Ты всегда отвечаешь вопросом на вопрос? Я хотел узнать, могу ли надеяться на то, что ты ответишь мне взаимностью.

Я растеряно смотрела в его глаза, лучащиеся сдерживаемым любопытством, и не знала, что ответить. Нравится ли мне Митька? На этот вопрос было непросто ответить даже самой себе, не то, что Лелю! Митька, в общем-то, не плохой парень, добрый, заботливый, немного наивный и жутко влюбленный. Испытывала ли я к нему симпатию? Наверное. Но стоило вспомнить школьный выпускной, точнее, утро после выпускного, и в душе поднималась волна горечи, досады и злости. Я до сих пор не могла понять, как он мог так со мною поступить. Впрочем, своей вины я ничуть не преуменьшала. Тоже хороша.

Лель терпеливо ждал ответа, а я не знала, что сказать. Ответив честно, я давала Лелю надежду, но не факт, что вранье поможет избежать его ухаживаний. Большинство мужчин не прочь посоперничать, выставляя себя в самом выгодном для симпатичной им женщины свете. Все это здорово напоминало этакую дуэль, где соперник даже не подозревает о брошенном вызове, а предмет соперничества становится просто желанным призом, который задвигают в пыльный угол и благополучно забывают, едва одержав победу. Мне совсем не хотелось оказаться на месте того приза, и я решила, что в данном случае будет лучше сказать полуправду и заодно напомнить о своем скором возвращении.

- Митька мне симпатичен, но шансов у него, пожалуй, не много. Впрочем, у тебя их еще меньше, если учесть тот факт, что сейчас мы направляемся к тому, кто отправит меня домой. Лучше остановись сейчас, пока не поздно это сделать, - попросила я.

Он лишь усмехнулся в ответ, покачал головой и протянул мне руку, помогая подняться.

- Идем, обед уже готов, - направляя меня к стоянке, сказал Лель. - А когда мне остановиться, и стоит ли вообще останавливаться, я решу сам.

'Ну и дурак', - подумала я, начиная злиться на его самонадеянность. Одарив его не слишком добрым взглядом (я бы сказала, взгляд был совсем не добрым), я раздраженно передернула плечами и пошла к костру.

До вечера мы останавливались еще пару раз, чтобы размять затекшие мышцы и дать передохнуть лошадям. Ребята рассказывали о своем мире, по большей части смешные небылицы и старинные легенды о стычках между богами. Я не особо внимательно прислушивалась к тому, что они рассказывают, больше интересуясь тем, сможет ли Любомир отправить меня домой и если не сможет, то где искать более сильного мага. Из разговоров выяснилось, что особо напрягаться в поисках не придется, магов в Полевии предостаточно. Местные жители колдовства побаиваются, к магам относятся с известной опаской и уважением. Ну да, обычная история. Неграмотный народ так и будет себя вести, потому что не понимает, с чем имеет дело и справедливо опасается негативных последствий.

Как и всему на свете, магии нужно учиться. Учиться могут те, в ком есть талант, иначе выражаясь, дар, без которого вся учеба - псу под хвост, напрасно потраченное время. От силы и выраженности дара зависит, каким именно магом станет человек, насколько он будет сильным. Одаренных детей ищут по всему свету, не делая различий между знатными господами и самыми последними бедняками, привозят в стольный город в специальную школу, где они постигают таинства колдовского ремесла. По словам ребят, дети редко наследуют магический дар родителей, а рождение одаренного ребенка до недавнего времени вообще считали даром богов. Бедняки до сих пор так и считают.

Магия применяется повсеместно и практически во всех сферах жизни. Зажиточная деревня могла позволить себе содержать мага-травника, помощь которого всегда нужна не только самим селянам, но и в огороде, и на скотном дворе. Богачи предпочитали пользоваться услугами личных магов, а при дворе их постоянно находилось больше десятка, различных специализаций. Так, на всякий случай.

Всю информацию, что я получала из рассказов своих спутников, приходилось тщательно фильтровать, выуживать только нужное и не обращать внимания на все остальное. Зачем мне знать что-то еще об этом мире, проникаться его очарованием? Чтобы, в конце концов, привязываться к нему? Задерживаться в Полевии я не намерена, значит, и загружать свои мозги всяким мусором не стоит.

Но как бы я не отгораживалась от принявшего меня мира, закрыться полностью не получалось. Постепенно общая картина, представление о мире и укладе полевян, вырисовывалась легким карандашным наброском, со временем обещая налиться сочными красками. Как выяснилось, на единственном континенте после последней войны, отгремевшей давным-давно, около тысячи лет назад, привольно раскинулось крупное королевство, населенное в основном людьми. Представители иных, малочисленных рас, входили в состав королевства по умолчанию, ибо благодаря своей малочисленности и разрозненности мало интересовались политикой (наличие разума у некоторых малочисленных вообще ставилось под сомнение).

Во время войны королевство и его соседи - эльфийское княжество, гномьи кланы, а также отдельные племена троллей и орков - были вынуждены объединиться в союз, по странным причинам сохранившийся до сего дня. Неплохо знавшие историю своего мира Лель и Рэв, упоминали о какой-то опасности, вынуждающей расы, скрипя зубами, придерживаться мира, мало того - содержать объединенное войско. Правда, я никак не могла взять в толк, с кем же им воевать, если в Полевии давно воцарился, пусть вынужденный, но мир. Наверное, пропустила мимо ушей какую-то важную подробность, и только удивлялась, пытаясь представить этакую конфедерацию, не приносившей никакого удовольствия вступившим в нее расам.

Границы почти не мешали миграции населения, в основном людей и троллей. Ни гномы, ни эльфы не спешили покидать свои обжитые горы и леса. Первые же вовсю пользовались свободой перемещения, заселяя континент, осваивали восточные и западные земли, пробовали выживать во влажных южных джунглях. Лишь северные земли обходили стороной, побаиваясь таинственного и опасного Шарапова леса.

В морях, омывающих Полевию, обитали сирены, единственная раса, не вошедшая в состав конфедерации. Но так как морская пучина была им родным домом, и на земли они не претендовали, довольствуясь крошечными скалистыми островками и коралловыми атоллами с удобными мелкими бухтами, то и делить людям и сиренам было нечего. В свою очередь, наземные расы не претендовали на морское дно. Сухопутным и водоплавающим было выгодней торговать, нежели враждовать, чем они и занимались к обоюдному удовольствию.

К вечеру мы выехали к небольшому озеру. Зеркальная поверхность, в обрамлении плакучих ив и кустов ракиты, отражала закатное небо, изредка морщась под порывами ветра.

Облюбовав прогалину, со всех сторон окруженную ракитником, мы начали готовиться к ночлегу. Лошадей расседлали, стреножили и пустили пастись, пока солнце окончательно не закатилось за горизонт. Собранные на берегу ветки Рэв сложил шалашиком и запалил костер. Сигрид копалась в сумках с припасами. Лель усадил меня на одеяло, осторожно стащил с порезанной ноги сапог и размотал повязку. Снял тампон - сложенный в несколько раз кусок бинта, - внимательно осмотрел рану и удовлетворенно кивнул. Видимо, мазь действовала.

- Как себя чувствует моя нога? - пошутила я.

- Намного лучше, чем вчера, ранка затягивается, нагноения нет. Через пару дней заживет, - улыбнулся он, прикладывая свежий тампон и бинтуя ступню.

Закончив перевязку, он не спешил отпустить мою ногу, разглядывал перламутровый лак, которым я перед поездкой к родителям покрыла ногти. Ступню держал бережно, поглаживая пальцы. Я с интересом смотрела на него, не спеша отдергивать ногу.

- Как ты ходишь на таких маленьких ногах? - неожиданно спросил Лель и удивленно на меня взглянул.

- Ну, вот как-то хожу, - опешила я.

Решив, что хорошего понемножку, я усмехнулась и, выпростав ногу из его рук, неловко поднялась и побрела к озеру, физически ощущая на себе пристальный взгляд Леля. Поежилась, прибавила шагу и свернула за пышный куст ракитника - ощущение взгляда исчезло.

- Ёлки, зачем же так пялиться! - раздраженно пробормотала я, опускаясь на корточки у кромки воды.

Скоро ко мне присоединилась Сигрид, разделась и пошла в воду. Я лишь вздохнула, не без зависти наблюдая, как она купается. Мне же оставалось довольствоваться одним умыванием: из-за порезанной ноги полноценно помыться не получилось.

Когда мы вернулись к костру, парни вручили нам по миске густой грибной похлебки, сами же пошли мыться, на ходу стаскивая рубахи. Я невольно засмотрелась на них, на широкие плечи, мускулистые спины. При каждом их движении под кожей бугрились крепкие мышцы. Да, такие фигуры я видела лишь по телевизору во время Олимпиады, у пловцов и легкоатлетов. Красотища - глаз не оторвать. Заходящее солнце позолотило светлые, почти белые волосы ребят, придав им оттенок бледного золота.

Рэв нырнул, вслед за ним и Лель, оба вынырнули ближе к середине озера, отфыркиваясь от попавшей в нос воды. Рэв брызнул в Леля водой, тот не остался в долгу. Некоторое время они резвились в воде, как дети, гоняясь друг за другом, плескались, шутливо топили один другого, прыгая на плечи, хохотали и орали. Нарезвившись вволю, братья выбрались на берег, энергично растерлись полотенцами и вернулись к костру обсыхать, оба высокие, загорелые - просто загляденье. Вот они, настоящие мужики, выросшие на лоне природы, на экологически чистых продуктах, с детства занимавшиеся физическим трудом, а не отращивавшие пивной живот, лежа на диване у телевизора!

Первым охранять сон всей честной компании остался Лель. Мы с Сигрид, как и в прошлую ночь, легли, прижавшись друг к другу. Рэв устроился рядом с сестрой, повернулся к нам спиной и почти сразу засопел. Мы еще какое-то время шептались.

- Как думаешь, завтра выйдем к тракту? - спросила я.

- Конечно, мы бы уже сегодня в полдень к нему вышли, просто ты плохо держишься в седле, и мы едем медленнее, чем всегда, - ответила девушка.

- Получается, я нас торможу? - огорчилась я.

- Получается, но тут уж ничего не поделаешь, тебе тоже привыкнуть надо. Что хорошего гнать весь день, переночевать в чистом поле, на холодной земле, а утром ты встать не сможешь, не говоря уж о том, чтобы ехать дальше, - успокоила меня Сигрид.

Я согласилась с ее разумным доводом, помолчала и сказала:

- Знаешь, сегодня мне опять снился тот же сон, что и вчера. Степь, по которой я бегу, а потом - горы и дракон, так ярко, как будто и не сон вовсе, будто я наяву все это видела. К чему бы, вторую ночь подряд? Только не говори, что это проделки Рэтхе! Не верю я во всю эту ерунду с богами.

- Я и не говорю, но это и впрямь странно, - озадачено протянула Сигрид. - В городе сходим к толкователю снов, он скажет, что это значит. Вот как попадем в город, так сразу к нему и завернем, его дом как раз по пути.

- Хорошо бы, дурацкий какой-то сон, - вздохнула я.

- Плохой сон, и так не бывает, чтобы один и тот же сон снился две ночи подряд, - согласилась со мною девушка и озабочено спросила. - А он ничуть не изменился? Все, как и вчера?

- Ну да, все, как вчера, ничего не добавилось и не убралось, - пожала я плечами.

- Обязательно сходим к толкователю. Кстати, я заметила, что ты посматриваешь на Леля. Признайся, мой брат тебе нравится? - лукаво улыбнулась Сигрид, уводя меня от тревожных мыслей.

- Сигрид, пожалуйста, - поморщилась я, заливаясь краской. - Не приставай ко мне с этими глупостями.

- Ну, нет! Не отстану, пока ты в этих самых глупостях не сознаешься, - захихикала девушка, тормоша меня за плечо.

- И даже обещание рассказать тебе земную сказку меня не спасет? - засмеялась я.

- Не спасет, - помотала головой Сигрид. - Но сказку ты все равно потом расскажешь, ладно?

- Шантажистка, блин, - хмыкнула я. - В общем, я решила смириться с неизбежным, пусть себе ухаживает. Все равно Лель не прекратит попыток, а объяснять, что все они ни к чему не приведут, бесполезно. Я не останусь, вернусь домой при первой же возможности. Жаль, но это так.

- Ты жалеешь, что должна вернуться? Значит, Лель тебе все-таки нравится? - с надеждой спросила девушка.

- Сигрид, твой брат очень красивый парень, такие в принципе не могут не нравиться! Но он как будто и не подозревает, насколько привлекателен. Пока что я не заметила в нем ни самолюбования, ни тщеславия, и если он в самом деле такой, каким себя показывает, то... - я замолчала и чуть слышно закончила. - Жаль, что я не встретила его в своем мире, или не родилась в этом.

- Да, жаль, - грустно отозвалась Сигрид. - Ты ему очень нравишься, я вижу, как он на тебя смотрит.

Девушка ненадолго замолчала и вдруг совершенно не впопад продолжила:

- Знаешь, мне все-таки интересно, как ты сюда попала. Ясно же, что ты не сама открыла тропу, значит, кто-то тебе помог. Только зачем? Ведь он не просто так переместил тебя из мира в мир, не верю я в такую случайность.

- Да брось! - отмахнулась я. - Нет во мне ничего такого, что могло заинтересовать местного колдуна, не выдумывай.

- Нет, что-то в тебе есть, я уверена! - заявила девушка. - Ну-ка, попробуй сосредоточиться и зажечь огонек, на кончиках пальцев. Я однажды видела на ярмарке, как это делал один маг, кажется, ведьмак, с мечом, серьезный такой дядька.

- Сигрид, о чем ты? Какой еще огонек? Не надо видеть во мне то, чего нет, - усмехнулась я.

- Да нет же, ты просто попробуй. Не получится - я от тебя отстану, обещаю, - не унималась она.

Я вздохнула и села на жестком ложе. Насмешливо посмотрела на девушку, давая понять, что не верю во всю эту мистику. Поднесла руку к лицу и сосредоточила взгляд на кончиках пальцев, представив, что по ним пляшут язычки пламени.

Наверное, я перестаралась, вызывая в памяти образ огня. Вспыхнув, белое пламя заплясало по всей кисти, подбираясь к локтю. Я заорала от неожиданности и вскочила, с ужасом глядя на охваченную пламенем руку. Сигрид отпрянула в сторону, не сводя испуганного взгляда с моей руки: видимо она и сама не верила, что из этой затеи что-то получится. Мгновенно проснувшийся Рэв с кошачьей грацией отпрыгнул подальше от меня, красочно помянув какого-то Майали. Лель в два огромных прыжка оказался возле меня и остановился, не зная как помочь. Закричал, что-то сообразив:

- Что ты сделала для того, чтобы вызвать пламя?

- Ничего! - отчаянно вскрикнула я, держа руку отведенной в сторону. - Просто представила пламя на кончиках пальцев и сосредоточилась, как советовала Сигрид!

- Попробуй представить, что оно потухло, - посоветовал Лель, с тревогой глядя на охватывающее мой локоть пламя. - Успокойся, иначе не справишься. Только не тряси рукой, слышишь?

Я попыталась представить, что огонь потух, но он продолжал гореть.

- Не получается! Плесните водой, что вы замерли как истуканы?!

- Вода не поможет, это магический огонь. Единственное, что ты можешь сделать, это представить, что оно потухло. Сосредоточься! - как можно более спокойно сказал Рэв, пятясь подальше от меня.

Я попыталась успокоиться настолько, насколько это вообще было возможно с горящей рукой. Закрыв глаза и зло сжав зубы, я представила, как пламя уменьшается, втягивается обратно в кисть и полностью исчезает. С меня семь потов сошло, пока я пыталась уговорить себя верить в то, что действительно могу это сделать. Вздрагивая от страха и напряжения, я вдруг поняла, что еще немного и упаду без сил.

- Все, больше не могу, - заплакала я, бессильно роняя руку.

'Будь что будет...' - мелькнула обреченная мысль.

Но ничего не происходило. Открыв глаза, я недоуменно уставилась на руку, обнаружив, что выглядит она как обычно и больше не пытается пугать свою хозяйку аномальными явлениями. Лель схватил меня охапку, прижал к себе, стиснув до боли и гладя по волосам, и я, уткнувшись лицом ему в грудь, разревелась от пережитого потрясения.

За моей спиной Рэв резко отчитывал Сигрид за ее выходку:

- Да ты с ума сошла! Ты хоть понимаешь, чем это могло закончиться? А если бы она не справилась, что тогда? Повезли бы магу кучку пепла, для анализа!

- Я не думала, что у нее что-то получится! - жалобно всхлипывала девушка, шмыгая носом.

- А надо было бы подумать! И ожидать, чего угодно, и этого в том числе, - продолжал буйствовать Рэв. - Ох, чувствовал я, что чем-то подобным все и закончится.

- Рэв, перестань. Что сделано, то сделано. Нам всем надо успокоиться и отдохнуть, - примирительно сказал Лель. Посмотрел на меня: - Обещай, что не будешь пытаться делать ничего подобного, пока мы не отвезем тебя к магу. Он хотя бы поможет, случись что, мы - не сумеем.

Я кивнула, соглашаясь, высвободилась из его рук и схватилась за сумку. В пачке оставалась одна сигарета. Все, с завтрашнего дня веду здоровый образ жизни.

Жадно затягиваясь, я пыталась привести мысли в порядок. Только что случившееся никак не укладывалось в голове. Кто я? Маг-пироман? Или что похлеще? Не повторится ли подобное, когда я буду спать? Обязательно ли представлять пламя, чтобы его вызвать? Что будет, если представить лед - покроюсь коркой льда? Связано ли случившееся с тем сном, что я вижу две ночи подряд?

Пальцы обожгло, я не заметила, как сигарета дотлела до фильтра. Я отбросила окурок и посмотрела на сидевшего напротив Леля, не сводящего с меня пристального взгляда.

- В моем мире не умеют делать ничего подобного. Сунуть руку в пламя и не обжечься - так не бывает, - дрогнувшим голосом сообщила я.

Он помолчал, задумчиво глядя мне в глаза, и ответил:

- Бывает. Если ты - маг.

- Ну да, - хмыкнула я. - Жила-была девочка Ксюша, исправно читала себе на ночь сказки, а потом - о-па! - перенеслась в параллельный мир и стала великой колдуньей! Очень смешно.

Он улыбнулся:

- Девочка из одной нашей легенды вообще стала Ключом.

- Кем?

- Ключом. У нас есть легенда о войне, случившейся в незапамятные времена. Тогда маги перессорились и стали воевать друг против друга. Воевали они так долго, что никто уже не мог вспомнить причину войны. Когда они почти убили мир, один чародей создал ключ из своей дочери, запер старую вражду и спрятал его. Вот такая легенда.

- А почему он сделал ключ из собственной дочери? В чем тут фишка? - удивилась я.

- Кто его знает. Может, хранить мир должна была только женщина, не зря она - хранительницей домашнего очага.

Я помолчала, переваривая услышанное. Ключ, хранящий мир, оберегающий его от вражды? Такое разве бывает? Чушь какая-то.

- Нет, мне домой надо, а не сдерживать свору магов, не умеющих договориться между собой, - решительно сказала я. - А легенда это просто красивая сказка.

- Может и сказка, - задумчиво ответил Лель, глядя на язычки пламени.

- Не может, а так и есть. У нас столько сказок о греческих богах, которые жили на горе Олимп, только в их основе вряд ли есть что-то, что происходило на самом деле. Люди большие выдумщики и фантазеры, Лель, - иронично улыбнулась я.

- Ты и магию считала выдумкой, а теперь, когда сама вызвала пламя, разве ты продолжаешь так думать? - спросил он, поднимаясь и обходя костер.

Я не стала дожидаться, когда он подойдет, поднялась и торопливо попрощалась:

- Пойду-ка я спать, а то завтра в седле усну, так что спокойной ночи.

Лель, не стал меня задерживать, усмехнулся, проводив насмешливым взглядом.

Сигрид уже спала, судорожно всхлипывая во сне. Рэв с опаской на меня покосился и постарался отодвинуться подальше, почти скатившись с лежака. А ведь он боится! Боится, как бы во сне я случайно не сожгла всех нас. Что ж, не мне его упрекать. Да и не в чем, сама виновата, что поддалась уговорам Сигрид.

Помедлив, я все-таки легла, вытянулась поверх одеяла и уставилась на звезды. События сегодняшнего вечера здорово меня напугали. Еще и легенда, рассказанная Лелем, не давала покоя. Как я ни доказывала обратное, в первую очередь, стараясь убедить саму себя, а все-таки и легенды, и сказки основаны на реальных событиях, сильно искаженных и приукрашенных, так что скорей всего в чем-то тут есть правда. Например, война и в самом деле была (кстати, не та ли, что вынудила расы объединиться?), жестокая, длительная, истребившая уйму магов, да и простой люд от нее немало пострадал. Но я ни капли не верила в то, что какой-то маг прекратил ее, принеся в жертву собственную дочь... Принеся жертву?! А ведь вполне возможно, что это было человеческое жертвоприношение местным кровожадным богам. 'Ой, как мне это не нравится!.. Хотя, чего я беспокоюсь? - мысленно усмехнулась я. - Для жертвоприношения, если верить тем же сказкам, нужна девственница, и если некто переместил меня в Полевию именно для того, чтобы принести в жертву, то его ждет крутой облом. Вернусь - скажу спасибо, Митьке'.

Но если отбросить в сторону всю эту мистическую муру и перевести легенду на нормальный, современный язык, то, возможно, имелось в виду, что дочь мага была искусным дипломатом и сумела заговорить зубы враждующим сторонам и добиться мира. Эта версия мне нравилась больше. Сосредоточившись именно на ней, я закрыла глаза, проваливаясь в ласковые объятья сна.

Черный дракон снился мне третью ночь подряд. На этот раз в горах помимо крылатого чудовища присутствовал кто-то еще, тщательно скрывающийся. Такое движение на самой периферии взгляда, когда сам объект не виден, но ощущается легкое движение, стремительно исчезающее, стоит лишь повернуться в ту сторону. Дракон все так же ревел, разминал крылья, готовясь взлететь навстречу черным тучам и пронзающим их молниям.

Глава 5. Магистр Маран

или таинства толкования сновидений

Тракт, довольно широкая дорога, с засохшей после дождя колеей, оставленной колесами телег, удивил меня пустынностью. Степной ветер, прихватывая мелкий мусор, гонял по ней столбы пыли.

- А где народ? - удивленно спросила я, оглядываясь по сторонам.

- Какой народ? - не понял Рэв.

- Ну, там купцы, крестьяне, спешащие на рынок, или куда там им нужно, - объяснила я.

- А, вот ты о чем! - сообразил Рэв. - Это не самый популярный отрезок тракта, тут иногда орки степные пошаливают. Селяне выбираются в город редко, собираясь большими группами, чтобы в случае нападения дать отпор этим разбойникам. А торговцы путешествуют большими караванами и нанимают охрану. К тому же сейчас не ярмарочный сезон, он начнется осенью, после сбора урожая, вот тогда тракт и оживет.

- Понятно. А почему король не прикажет его очистить? - продолжала недоумевать я.

- Да потому что никто не знает, когда орки в очередной раз сделают вылазку, - объяснил поравнявшийся с нами Лель. - Искать их в степи все равно, что искать иголку в стоге сена.

- А вдруг они решат напасть на нас? - испугалась я.

- Будем надеяться, что не решат, - пробормотала Сигрид, с опаской поглядывая на пустынную степь.

- Не нападут. Наш маленький отряд не представляет для них интереса. Как раз у таких одиноких путников есть все шансы добраться до города без приключений, - усмехнулся Рэв.

- Они что, на расстоянии определяют, кого можно ограбить? - смерив Рэва недоверчивым взглядом, спросила я.

- Ну, посуди сама, какой смысл нападать на нас, всадников, рискуя остаться ни с чем, когда можно ограбить торговый караван? - попытался воззвать к моему здравому смыслу Рэв.

- Из простой любви к разбою, например. Может, им нравится сам процесс, - предположила я.

Парни расхохотались, заставив меня смущенно покраснеть.

- Орки, хоть и любят разбойничать, не станут утруждать себя, устраивая засады на одиноких всадников, потому что у них взять нечего, - отсмеявшись, объяснил Лель.

- Как нечего? - возмутилась я. - А деньги? Ведь любой путешественник берет с собой в дорогу некоторую сумму, чтобы было чем расплатиться за ночлег и купить еду. Да и лошади наверняка представляют для них интерес.

- Деньги их не интересуют, их привлекает то добро, что перевозят торговцы и селяне. А наши лошади для них слишком высоки. Степные орки низкорослые и предпочитают своих коротконогих лошадок, - посмеиваясь, ответил Рэв.

- Зато наших лошадей можно съесть, - не отставала я.

- Можно, но даже ради конины они не нападут. Если только на их овец мор не напал. Да не беспокойся, Ксения, доберемся без приключений, - заверил меня Лель.

Я зябко повела плечами и с подозрением оглядела степь, ожидая появления загадочных степных орков. Но степь до самого горизонта была пустынна и спокойно перекатывала волны цветущих трав под порывами ветра. Хорошо бы, чтобы так все и оставалось до самого города.

Постепенно я успокоилась, и мои мысли плавно перетекли на события минувшей ночи. Да, я дала обещание, что не буду пытаться самостоятельно повторять вчерашний опыт с огнем, но ведь хочется повторить! Вчера я испугалась, что сгорю заживо, но теперь, когда успокоилась, поняла, что не чувствовала ни жжения, ни боли, вообще ничего, кроме ужаса при виде объятой пламенем руки. Значит, вызываемой огонь не причиняет мне вреда. Может, попробовать еще разок вызвать его? Как там Сигрид говорила, нужно сосредоточиться и представить, как на кончиках пальцев пляшут язычки пламени?

Я быстро осмотрелась, убедилась, что никто на меня не смотрит, и поднесла руку к лицу, сосредоточив взгляд на пальцах. В воображении возник образ робкого свечного огонька. Я зажмурилась, представляя, как он трепещет, наливается золотистыми красками, оживает, и мысленно перенесла огонек на руку. В груди шевельнулось нечто горячее, наполнило грудную клетку пульсирующим теплом, как будто рядом с сердцем забилось второе, и в тот же миг кончики пальцев обросли крохотными язычками пламени. Я удивленно прислушивалась к странной, вторящей сердцу пульсации, забыв о робких огоньках, трепещущих на пальцах. Даже приложила руку к груди, желая убедиться, что сердце у меня все-таки одно, и опрометчиво выпустила повод. Кобыла тут же воспользовалась свободой и свернула с тракта к аппетитно зеленеющим травам.

Пока я прислушивалась к невесть откуда взявшемуся второму 'сердцу', ребята уехали далеко вперед. И если бы Сигрид не обернулась и не окликнула меня, неизвестно, чем бы закончился этот эксперимент. Я поспешно представила, как огонь втягивается в пальцы, с удивлением отметив, с какой легкостью на этот раз подчинила пламя: огненная бахрома исчезла, не оставив на коже и следа. Подхватила повод и пришпорила самовольно свернувшую с тракта Кору. Второе 'сердце' продолжало биться в унисон с первым и единственным до сей поры, сливаясь с его ритмом, становясь незаметным. Когда я поравнялась с ребятами, их ритмы полностью слились, став неотличимыми друг от друга.

- Ты чего отстала? Случилось что? - удивленно спросила Сигрид.

Парни остановились чуть дальше, сдерживая всхрапывающих лошадей.

- Эй, почему остановились? - недовольно прокричал Рэв.

Я поравнялась с девушкой и, виновато улыбаясь, ответила:

- Извини, задумалась и не заметила, как выпустила повод.

- Что тут у вас? - подъехав к нам, недовольно спросил Лель.

- Все в порядке, просто я немного рассеяна после вчерашнего эксперимента, - спеша его успокоить, объяснила я, и, намеренно хлопая ресницами, невинно улыбнулась.

Лель вздрогнул, как от пощечины, отвернулся и пустил жеребца в галоп.

- Чего это он? - удивилась Сигрид.

- Понятия не имею, - пожала я плечами.

Чего он там не любит? Пустого кокетства? Получите и распишитесь! Донельзя довольная собой, я улыбнулась, глядя вслед стремительно удаляющемуся всаднику в облаке пыли. Коварно, но на какое-то время он от меня отстанет. Может, и вовсе откажется от желания сделать своей женой.

День клонился к вечеру. Зарумянившееся светило, неспешно опускаясь за далекий горизонт, готовилось отправиться на покой. Робкие звезды редкими огоньками расцветили потемневший восточный край небосклона, с каждой минутой становясь ярче. Над притихшей землей величаво всплывал бледный диск луны, наливаясь яркой желтизной.

Для ночевки мы облюбовали небольшую рощицу акаций. Меж узловатых корней старого дерева в самом сердце рощи кипел маленький ключ, давший начало ручейку. Прячась под опавшими ветками и прошлогодними листьями, ручей впадал в небольшое углубление, заботливо обложенное кем-то из путешественников диким камнем, и убегал дальше в степь, бесследно растворяясь в цветущих травах. Воды из крошечного бассейна хватило и лошадей напоить, и ужин приготовить, и даже немного привести себя в порядок.

Лель снова усадил меня на одеяло и, осторожно сняв старый бинт, сделал перевязку. Я терпеливо дождалась, пока он закончит и выпустит мою ногу, и поспешно отошла, решив немного прогуляться. Черт с этими орками, мне нужно побыть одной, подальше от Леля с его пристальным вниманием к моей персоне.

Прихрамывая, я ушла подальше от стоянки, приметила пушистый куст степной вербы, за который и свернула, спрятавшись от посторонних взглядов. Опустилась в траву и уставилась в звездное небо. Было безумно любопытно, что же такое, слившееся с сердечным ритмом, поселилось у меня в груди. Когда же мы, наконец, доберемся до города и найдем мага! Теперь, помимо проблемы возвращения у меня появились вопросы, которые не терпелось ему задать.

Зашуршала трава, предупреждая о чьем-то приближении. Я испуганно подскочила, будто подброшенная пружиной, и уперлась в грудь подошедшего Леля.

- От кого прячешься? - спросил он, удерживая меня от падения.

- Не от кого, просто хочу побыть одна, - поморщилась я и вывернулась из его рук.

- Мне уйти? - спросил Лель, выбив меня из колеи этим вопросом. Вот уж не ожидала, что он не станет настаивать на своем обществе!

- Да... Нет! Не знаю... - запутавшись в своих чувствах, пробормотала я.

Лель обнял меня, слегка приподнял и коснулся губ легким поцелуем. Я напряглась, протестуя, и вдруг почувствовала растущий в груди ком тепла, медленно растекающийся по телу. Запульсировало, пугая своей мощью, второе 'сердце', готовое выплеснуть жар наружу. Я поспешила высвободиться из объятий Леля и попятилась, прижимая руки к груди, неосознанным жестом пытаясь удержать рвущееся нечто.

- Что с тобой? - насторожился Лель.

- Ничего, - продолжая отступать, мотнула я головой, не понимая, что происходит.

Теплая волна так же внезапно прекратила свой разбег и послушно хлынула обратно, слившись с сердечным ритмом. Я с опаской прислушалась к своим ощущениям: то, что рвалось наружу, неохотно сжалось, затаилось, бдительное, словно сторожевой пес, в любой момент готовый броситься на выручку своей хозяйке. Но стоило Лелю приблизиться, как оно снова всколыхнулось. Ёлки, что это значит, хотела бы я знать? Почему оно так странно на него реагирует?

'Потому что так реагирую я... Я артачусь, не подпускаю его, и оно чувствует... мое настроение? А что если?..'

Собравшись с духом, я спокойно встретила руки Леля, позволив ему обнять меня.

- И все-таки, что с тобой? - не отставал он, приподнимая меня и пытливо заглядывая в глаза.

- Со мной все в порядке, просто голова закружилась, - соврала я, стараясь, чтобы голос звучал убедительно.

Лель недоверчиво прищурился и медленно приблизил ко мне свое лицо. Его глаза были так близко, манили васильковой глубиной, и я замерла, загипнотизированная его взглядом. Немного помедлив, будто давая возможность передумать и отстраниться, Лель коснулся губами моих губ, руки приподняли меня выше, и я почувствовала, как ноги отрываются от земли и неприятно болтаются, лишенные опоры. Такое положение мне решительно не нравилось. Прижавшись к Лелю всем телом, я охватила ногами его бедра и ответила на поцелуй, понимая, что теряю над собой контроль, хотела и никак не могла остановиться. Зато Леля все очень устраивало. Он решительно опустил меня на землю и накрыл своим телом, покрывая мое лицо легкими поцелуями. Сжал в объятьях, крепко, до боли, и снова завладел моими губами. Маленькое волшебство поцелуя туманило разум, заставляя забыть о том, что он чужой, что я спешу домой, что не стоит вот так поддаваться своему и его желанию, и позволять его рукам прижимать меня к этой широкой груди.

Я очнулась, когда его губы скользнули вниз по шее, к расстегнутому вороту рубахи, широко распахнула глаза и холодно велела:

- Остановись. Немедленно!

Лель замер, удивленный внезапной сменой моего настроения.

- Почему? - потрясенно прошептал он.

Отпихнув его в сторону, я поднялась с земли и зло ответила, направляясь к костру:

- Потому что.

Лель поймал меня за руку.

- Да что случилось? Я же вижу, что не безразличен тебе, так почему же ты от меня бежишь? - притягивая меня к себе, яростно прошептал он.

- Лель, я не собираюсь оставаться и делить с тобой радости семейной жизни. Я хочу вернуться домой! - вскрикнула я, вырвала руку из его руки и бросилась к стоянке, напуганная происходящими со мной метаморфозами.

'Ёлки, что я делаю?! - злясь на себя, думала я. - Он и так ко мне неровно дышит, а теперь вообще проходу не даст. Что ж я за дура такая набитая!'

Сигрид при моем появлении удивленно привстала с лежака.

- Что случилось? - обеспокоенно заглядывая мне в глаза, спросила девушка.

- Ничего, - сердито буркнула я, забираясь под одеяло с головой.

Девушка оставила меня в покое, поняв, что я не собираюсь ничего объяснять. Я слышала, как она встает, удаляется, расспрашивает Леля о том, что между нами произошло. Он не отвечал, что меня полностью устраивало. Поерзав на жестком лежаке, пытаясь найти положение, при котором ветки будут не так сильно впиваться в ребра, я незаметно для себя уснула.

Черный дракон распахнул крылья. Яростно взревел и повернулся, изгибая шею. Злые желтые глаза горели ненавистью, и я содрогнулась, поняв, что тварь способна убить одним своим взглядом. Ледяной ужас пригвоздил меня к месту. Я не могла шевельнуть ни рукой, ни ногой, крик застрял в горле, язык вообще примерз к небу. Тварь медленно подбиралась ближе, кралась, шипя и прижимая гребень. Странно, но дракон не спешил воспользоваться своим преимуществом и моим столбняком, чтобы разделаться со мной... Из пасти чудовища валил черный дым с вкраплениями багровых искр. Искры сыпались на камни, и они с шипением плавились, растекаясь под лапами твари ручейками кипящей лавы. Я заставила себя встряхнуться, сбросить сковавшее тело оцепенение. Прикрыла глаза ладонью, защищаясь от нестерпимого жара, и стала медленно отступать от страшного чудовища. Дракон, заметив, что жертва снова обрела подвижность и вот-вот сбежит, плюнул в меня сгустком багрового пламени, готовясь повторить плевок, если первый меня не заденет. Испуганно замерев, я смотрела на приближающийся черно-багровый ком, не в силах пошевелиться, прыгнуть в сторону, упасть и откатиться с пути пламенеющей смерти...

Я завопила, яростно отбиваясь от чьих-то рук, пытающихся обнять меня и успокоить. Рядом охнули, когда я с особым старанием пихнулась локтем, попав своему сострадателю в живот. Хватка ослабла, а я внезапно успокоилась. С беспокойством оглянулась и увидела Леля: не ожидавший такого яростного сопротивления, он согнулся пополам и тихо шипел от боли.

- Ой, прости, - покаянно прошептала я, виновато касаясь его плеча.

- Ничего, - сдавленно ответил он. - Ты всегда так брыкаешься, когда видишь во сне кошмары?

- Не знаю, пока никто не жаловался... - ляпнула я и поспешила объяснить. - То есть, мне еще не снились такие реалистичные кошмары... В общем, я имела в виду, что...

Смутившись окончательно, я замолчала.

- Ты имела в виду, что я первый, кто попал под твой горячий локоть во сне? - усмехнувшись, уточнил Лель.

Я промолчала, не горя желанием развивать эту тему, и Лель, не дождавшись ответа, негромко заговорил:

- Ксения, мне не важно, что у тебя было до меня. Это прошлое. Я же рассчитываю стать твоим будущим.

Я уставилась на него, как на сумасшедшего.

- Лель, ты всегда такой упрямый? О каком будущем ты говоришь? Проснись, я не останусь!

- Посмотрим, - упрямо ответил он. - Давай спать, надо встать пораньше, до города уже недалеко.

- Вот именно, - раздался ворчливый голос Рэва. - До города всего ничего осталось, а вам разговоры разговаривать приспичило. Сами не спите и другим не даете.

Вздрогнув, я оглянулась: недовольно сопя, Рэв укрылся с головой одеялом и затих. Сигрид то ли спала, то ли из деликатности делала вид, что спит. Скорее всего, последнее, уж слишком размеренным было ее дыхание. Послушно (пребывая в шоке) позволив Лелю уложить себя и накрыть одеялом, я крепко зажмурилась, чувствуя, как горят от смущения щеки. Ёлки, мало того, что Лелю от меня досталось, так еще и остальных перебудила своим криком!

Сжавшись в комок, я безропотно позволила Лелю обнять меня и уснула в кольце его рук, защищающих, как выяснилось, не только от холода: кошмары этой ночью мне больше не снились.

К вечеру пятого дня моего пребывания в Полевии мы добрались до города. Назывался он Ковылень, о чем гласила надпись на свежеструганной доске, прибитой к верстовому столбу. Я никогда не видела городов, обнесенных каменной стеной, с толстенными воротами, окованными полосами железа, и потому уставилась на эту чудную картину, открыв от восхищения рот. Восхищение вызывала не изысканная архитектура, а осознание того, что вижу средневековый город не на картинке, а вживую. Кому расскажешь - не поверят. Впрочем, восхищение быстро сменилось удивлением, а затем - недоумением.

У ворот стоял караул из четырех вояк, вооруженных алебардами и мечами. Я разглядывала их экипировку, и никак не могла понять, почему они одеты в ярко-красные рубахи, поверх которых носили кожаные жилеты с металлическими пластинами. Парад у них что ли? А как же маскировка, их же видно как на ладони в этих рубахах!

Мы подъехали к воротам, и стражи внимательно осмотрели каждого из нас, старательно выглядывая из-под низко надвинутых шлемов. Когда один из них двинулся в мою сторону, я тихонько пробормотала себе под нос:

- Не смотрите на меня - глазки поломаете,

Я не с вашего села, вы меня не знаете...

К моему изумлению, стражник остановился, не дойдя пары шагов, развернулся кругом и пошел к своим товарищам, махнув им рукой, что бы нас пропустили.

- Что ты там бормочешь? - тихонько спросила Сигрид. После памятного эксперимента с магическим огнем, она старалась не заговаривать со мной о магии и сама переводила разговор в другое русло, едва он затрагивал эту небезопасную тему.

- Да так, частушку вспомнила, - ответила я, недоуменно поглядывая на стражей.

Беспрепятственно миновав ворота, мы въехали в город.

Ковылень меня приятно удивил и разочаровал одновременно. В том смысле, что увиденное не вполне совпадало с моим представлением о средневековых городах. Я ожидала увидеть что-то похожее на большую деревню в кольце каменной стены, с грязными улицами, где под ногами крутятся куры, а в лужах нежатся свиньи. Ковылень же развернул перед нами довольно широкую, относительно чистую, булыжную мостовую, напоминающую мрачноватое ущелье. Ущелье ветвилось узкими щелями темных переулков, из которых разило помоями. Домишки там имели жалкий вид: покосившиеся, с расхлябанными ставнями, давно не беленные. Я ни за что не решилась бы прогуляться по этим переулкам, и не из-за опасений, что на меня нападут (у нас тоже нападают), а из опасений подцепить какую-нибудь заразу или задохнуться.

По обе стороны главной улицы выстроились ничем не примечательные домики, в большинстве своем одноэтажные, сложенные из необожженного кирпича или серого, нешлифованного камня. Выходящие прямо на узкие деревянные тротуары двери украшали вывески с цеховыми знаками. 'Ремесленный квартал', - сообразила я, с жадным любопытством разглядывая город.

По тротуарам деловито сновали ремесленники замызганных штанах и простых рубахах с закатанными по локоть рукавами. Кто-то тащил за собой упирающихся осликов, груженных мешками, кто - толкал тележки с бочками, камнями или углем. Визжащие дети играли в догонялки, чудом уворачиваясь от проезжающих телег. Степенно шествовали женщины в длинных платьях из грубого полотна, возвращаясь с рынка с полными корзинами в сопровождении старших детей. И мужчины, и женщины, и галдящие дети были людьми. Представители других рас пока не попадались.

Мы миновали крошечную площадь на перекрестке двух улочек, на которой кипел маленький рынок, и я заметила кузню, отстоявшую на некотором расстоянии от остальных зданий. Черный дым тяжело поднимался в безоблачное небо, копоть покрывала крыши соседних домов. Под навесом, вплотную к стене приземистого каменного домика, желтела куча песка, в которой принимали песочные ванны пара пестрых куриц. Рядом с песком стояла огромная деревянная бочка. На пороге домика возник низенький человечек в кожаном фартуке, темной, прожженной рубахе с закатанными рукавами и с заткнутой за пояс пышной бородой. Заплетенные в косицы усы свисали до середины могучего торса. Лицо с сурово сдвинутыми, кустистыми бровями и мускулистые, короткие руки покрывала все та же копоть. Невысокий рост, слишком широкие плечи и кажущаяся неуклюжесть коротышки, невольно притягивали к нему взгляд.

- Сигрид, это что, гном? - изумленно спросила я, натягивая повод.

Девушка, проследив мой взгляд, негромко ответила:

- Да, лучший ковыленьский кузнец.

- Обалдеть... - только и смогла выдохнуть я, пялясь на бородатого гнома.

На выезде с площади, в самом ее углу, притулился храм - довольно унылое, запущенное одноэтажное здание, увенчанное маленькой башенкой с остроконечным шпилем. Я с сомнением воззрилась на странный символ, украшавший шпиль: три звезды в кольце потускневших стекляшек. При некоторой фантазии кольцо могло сойти за нимб из разноцветных драгоценных камней. Пыльный палисадник за низкой оградой давно не пололи, кустарник не подрезали, и теперь он напоминал дикие джунгли, увитые цветущим вьюнком. Перед покосившимся храмовым крыльцом сидела парочка то ли верующих, то ли нищих, усердно бьющихся лбами о грязную мостовую. В открытые нараспашку двери не спешили войти смиренные прихожане, да и в темной глубине самого храма не было видно ни огонька, ни движения. Что-то не похоже, что он пользуется популярностью. Похоже, местные жители не слишком жалуют своих многочисленных богов и так же как Сигрид относятся к ним не серьезней, чем к сказочным героям.

Чем дальше мы углублялись в город, тем больше он меня удивлял. Если в ремесленном квартале домишки друг от друга почти не отличались, то стоило нам попасть в район побогаче, где сосредоточились купеческие лавки, и город вдруг показал второе свое лицо. Дома, непохожие один на другой, соперничали друг с другом в изяществе архитектуры, либо бросали вызов строгостью линий легкомысленным постройкам. Отдельные здания напоминали миниатюрные угрюмые крепости, почти лишенные окон, или княжеские терема, украшенные затейливой резьбой. Нашлось даже такое, что каскадом крыш с приподнятыми краями походило на японскую пагоду. Город напоминал музей под открытым небом, где собрали самые красивые и самые нелепые здания мира. Здесь торговали тканями, глиняной посудой, медными котлами, свечами и масляными лампами, готовым оружием и прочей утварью, необходимой в хозяйстве.

- В жизни не видела таких странных городов, - крутя головой, изумленно выдохнула я.

- И чем же он странен? - улыбнулся Лель.

- Ну... - замялась я, подбирая слова. - Дома странные. Будто их собрали со всего света и поставили тут. Просто ералаш какой-то!

- Ковылень старый город, говорят, ему тысяча лет. Если верить преданиям, он один из тех городов, что основали первые переселенцы. Не мудрено, что и дома в нем выглядят необычно, - объяснил Лель, здорово меня озадачив.

- Выходит, население Полевии сплошь переселенцы?

- Выходит так.

- Что ж им дома не сиделось? Тесно стало? - усмехнулась я.

- Они бы может и поныне сидели, если бы было, где сидеть, - бесцеремонно вмешался в наш разговор Рэв, отбив у меня охоту задавать вопросы.

Улица уверенно ширилась. Деревянные тротуары сменились каменными, все чаще перед зданиями появлялись маленькие ухоженные палисадники, а сами дома перемежались небольшими скверами за кованными решетчатыми заборами. Далекие шпили, венчавшие, предположительно, дворец градоправителя, заметно приблизились, указывая на то, что мы миновали ремесленные и торговые кварталы, попав в район, населенный зажиточными горожанами. Переулки выглядели гораздо приличнее своих собратьев из кварталов простолюдинов, а харчевни, над которыми витали не слишком аппетитные запахи, сменились солидными трактирами. То и дело стали появляться деревянные вывески с нарисованными или вырезанными символами, понятными даже мне, указывающие на то, что дом принадлежит представителю магической братии, в большинстве своем, травникам. Ну, в моем мире аптек тоже хватает, поэтому я не особо удивилась.

Как мы с Сигрид и планировали, сначала заехали к толкователю снов. Ребята знали о том кошмаре, что снился мне каждую ночь, а потому безропотно спешились у невзрачного двухэтажного дома. Поднявшись на крыльцо по истертым каменным ступеням, Лель дважды стукнул в дверь специальным молоточком. Спустя недолгое время скрипнул отодвигаемый засов. Дверь открыла пожилая женщина в длинном коричневом платье и смерила нас угрюмым взглядом.

- К толкователю? - осведомилась она по-мужски низким голосом.

- Да, он может нас принять? - вежливо поинтересовался Рэв.

Тетка еще раз неприязненно оглядела нашу компанию и буркнула:

- Может. Идите за мной, - и, повернувшись к нам спиной, скрылась в темноте коридора.

Мы переглянулись, и Лель заговорил, принимая на себя командование нашим маленьким отрядом:

- Нет смысла идти туда всем вместе. Рэв, вы с Сигрид подождите нас в трактире, я схожу с Ксенией к толкователю, потом все вместе поедем к городскому магу.

Согласно кивнув, Рэв взял Сигрид под руку и повел на другую сторону улицы, к домику с гордой вывеской 'ТРАКТИРЪ ПЬЯНАЯ ЦАПЛЯ'. Я хмыкнула, представив нетрезвую птичку, и шагнула через порог.

Хмурая тетка проводила нас в конец коридора и, открыв скрипучую дверь, доложила:

- К вам посетители, господин Маран, впускать?

Из-за двери раздалось кряхтение и покашливание. Слышно было, как что-то упало, металлически звякнув, потом зашуршали бумаги. Заскрипел отодвигаемый стул, и дребезжащий старческий голос велел:

- Впускать, Праня, впускать!

Тетка посторонилась и пропустила нас в полутемную комнату. Шагнув в нее вслед за Лелем, я с интересом осмотрелась. Шторы на окнах почему-то были плотно закрыты, комнату освещало подрагивающее пламя горящих свечей. У стен до самого потолка высились массивные книжные шкафы, полки которых были заставлены толстенными книгами. Пол покрывал старый вытертый ковер, заляпанный свечным воском и чем-то темным, похожим на засохшую кровь. Посередине стоял большой круглый стол. Хозяин комнаты, маленький сухонький старичок, восседал в огромном кресле, кутаясь в бархатный блио темно-синего цвета. Седая голова едва выглядывала из-за главной достопримечательности кабинета - хрустального шара, похожего на те, что используют в новомодных салонах липовые колдуны моего мира. Единственное отличие было в том, что шар лежал не в специальной подставке, а как будто парил над центром стола, слабо светясь в полумраке. Я едва справилась с искушением провести под ним рукой и убедиться, что шар действительно парит сам по себе. Впрочем, не исключала я и ниточку, привязанную к потолку.

- Что привело вас ко мне, молодые люди? - величаво пропел старик, поглаживая тощую бороду, даже не предложив нам сесть.

Лель заговорил, опередив меня:

- Нужно растолковать один странный сон, господин Маран.

- Да-да, всем нужно толкование странных снов, они имеют неприятную особенность лишать нас покоя. Ну-с, рассказывайте, что такого странного вам приснилось, молодой человек, - сцепив руки перед тощей грудью, кивнул толкователь.

- Сон приснился не мне, а вот этой девушке, - Лель выдвинул меня вперед, чтобы старику было лучше видно.

- Значит, вы рассказывайте, юная дева, - прикрывая глаза, велел господин Маран.

Я окинула самодовольного старикана недоверчивым взглядом, пожала плечами, мол, посмотрим, что ты за колдун, и начала свое повествование:

- Пять дней назад мне приснилось, что я бегу по степи, легко, как бывает только во сне. Потом картинка сменилась, и я оказалась на краю утеса, в горах. Там был снег, много снега, как зимой. И еще дракон. Он хлопал крыльями и ревел. Это все.

Старик приоткрыл глаз, с интересом посмотрел на меня и спросил:

- Какого цвета был дракон?

- Черного. Жуткая тварь. Только не говорите, что мой сон - проделки Рэтхе, - усмехнулась я.

Старик поморщился и открыл второй глаз:

- Милая девушка, я что, похож на деревенскую гадалку? При чем тут народные суеверия?

- Извините... - буркнула я, понимая, что сморозила глупость.

- Это же надо - принять меня, магистра толкования сновидений, за суеверного простака! - воскликнул старик, кипя праведным возмущением. - Запомните, милая девушка: боги существуют только в нашем воображении. Будь это иначе, я бы вас не в собственном доме принимал, а в храме близнецов, ряженный в черно-белую хламиду. До чего неучтивая нынче молодежь, уму непостижимо!

- Я же извинилась!

- Извинилась она... - ерзая в кресле, бурчал оскорбленный магистр. - Ладно уж, прощаю. Но только потому, что мне интересен ваш сон! - словно бы оправдываясь, заявил старик. - Редко кому снятся драконы, да к тому же черные. Двоякое толкование получается, да... Он пытался взлететь?

- Я этого не видела, проснулась. Но сон был очень ярким, как будто все происходило наяву. И еще, он повторяется каждую ночь, - торопливо закончила я.

Господин Маран вдруг подался вперед и вкрадчиво переспросил:

- Как ты сказала? Сон повторяется?

- Да.

- Когда он приснился тебе в первый раз? - уточнил маг, внезапно став серьезным и собранным.

- Пять дней назад, я вам уже говорила, - нахмурилась я, не понимая, зачем он уточняет детали.

Старик задумчиво потеребил тощую бородку.

- На моей памяти, а живу я на этом свете очень долго, не было ни одного случая с повторяющимися снами. Но в бытность мою желторотым адептом, нам, будущим толкователям снов, что-то о таком говорили. Подождите-ка, сейчас посмотрю, - господин Маран выбрался из своего необъятных размеров кресла и, шаркая ногами, засеменил к книжным шкафам.

Какое-то время он исследовал полки, выискивая нужную книгу, а когда нашел, попросил Леля передвинуть тяжелую лестницу. На предложение Леля самому достать книгу, Маран усмехнулся и спросил:

- Вам жить надоело, юноша? Эта книга дается в руки только хозяину, чужому к ней даже прикасаться нельзя - оставит от любопытного кучку пепла.

Маг достал огромный фолиант в кожаном переплете и осторожно перенес его на стол.

- Старая книжечка, еще учитель мой, магистр Гедар, да упокоится душа его в мире, переписывал ее с васнетского трактата о природе сновидений, - ласково оттирая книгу от пыли, улыбнулся магистр и стал переворачивать страницу за страницей, в поисках нужной главы. Проговаривая про себя названия глав, он смешно шевелил тонкими губами и то и дело почесывал левую бровь. Наконец отыскал ее и надолго замер, внимательно читая. Видимо, содержимое главы оказалось не самым веселым чтивом: лицо толкователя с каждой минутой становилось все мрачнее и мрачнее. Пару раз он бросал на меня быстрые взгляды, и выражение его глаз мне совсем не нравилось - в них читалась плохо скрытая тревога. Закончив читать, маг откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза и прижал к вискам пальцы.

- Что там, господин Маран? Мы очень спешим, скажите, что значит мой сон, и мы пойдем, - вежливо попросила я.

Но толкователь меня уже не слушал. Вскочив с кресла, он с неожиданным проворством выбежал из комнаты, зовя служанку:

- Праня! Куда ты подевалась, разрази тебя гром?

Мы с Лелем встревожено переглянулись и вышли вслед за господином Мараном в коридор, прислушиваясь к приглушенным голосам, раздающимся в другом конце дома. Не решившись идти его искать, мы так и остались стоять у двери, недоуменно переглядываясь.

Глава 6. Песочные часы

или знакомство с городским магом

Господин Маран отсутствовал недолго. Из глубины темного коридора было слышно его торопливое бормотание, видимо отдавал какие-то распоряжения служанке. Потом хлопнула дверь, и магистр, шаркая, вернулся в кабинет, подхватил меня под руку и повел к столу.

- Расскажи-ка мне подробнее о своем сновидении, дитя, - неожиданно ласково попросил он, усаживая меня в глубокое кресло.

Растерявшись от внезапной смены его настроения, я оглянулась на Леля, застывшего в дверях, и, получив ободряющий кивок, стала рассказывать, стараясь не упускать даже незначительных деталей:

- Пять дней назад мне приснилось, что я бегу по цветущей, весенней, степи, легко, едва касаясь ногами земли. Падаю в траву и смотрю в небо, на плывущие облака. Мне хорошо, я смеюсь от счастья, и тут декорации резко меняются. Степь исчезает, и я оказываюсь на самом краю утеса. Вокруг горы, снег, и ветер пытается столкнуть меня в пропасть. Я отступаю от нее, поворачиваюсь и вижу сначала черное облако, а потом из него вырывается дракон, огромный такой. Он ревет и машет крыльями. Вот такая жуть.

Я замолчала, не зная, что еще добавить к сказанному.

- И что бывало потом? - подавшись вперед, взволнованно спросил толкователь снов.

- Ничего, я кричала и просыпалась, - не понимая, к чему он клонит, ответила я. - Правда, вчера дракон пытался меня поджарить, огнем плюнул. Вот только не знаю, попал ли, опять вовремя проснулась.

- Хорошо, очень хорошо. Просто замечательно! Значит, время еще есть... И сон повторяется, каждую ночь? - все с тем же пристрастием выспрашивал старик.

- Да, каждую ночь, - кивнула я и недоуменно пожала плечами. - Скажите, господин Маран, что это значит? Последнее время меня постоянно мучают кошмары, да такие реалистичные, будто и не сны вовсе.

- Вы сказали, что время еще есть, господин Маран, а на что оно есть? - быстро спросил Лель.

Старик тяжко вздохнул, глядя то на меня, то на Леля.

- Вы все узнаете, но не сейчас, - уверил он и, заметив недоверие на наших лицах, натянуто засмеялся. - Вы все узнаете, в самом скором времени, обещаю! Не надо смотреть на бедного старика взглядом голодного василиска!

- Но мы спешим! Нам еще к городскому магу до конца дня попасть надо, - взмолилась я.

- Дитя мое, не нужно никуда спешить. Господин Любомир с минуты на минуты сам здесь будет, - ласково улыбаясь, проворковал Маран.

- Любомир? Он теперь городской маг? - удивился Лель и встревожено нахмурился. - Значит, этот сон предупреждает о какой-то угрозе, раз вы послали за ним, так?

Ответить толкователь не успел. В комнату стремительно вошел высокий мужчина средних лет, черноволосый, с аккуратной бородкой. Остановился, не дойдя пары шагов до стола, и посмотрел на меня таким пронзительным взглядом, будто желал заглянуть в самую душу. Я невольно поежилась и, не скрывая любопытства, стала разглядывать мага, удивляясь возмутительно моложавому виду 'старика' Любомира. Городской маг в моем представлении должен был выглядеть совсем не так: дородным стариком с длиннющей седой бородой и нависающими над мудрыми глазами кустистыми бровями.

- А я думала, вы старый, - брякнула я.

- Это не он, - разглядывая мужчину, неуверенно сказал Лель.

Рядом раздался изумленный вздох.

- Господин Любомир? Вы ли это? - магистр Маран выглядел потрясенным. - Выходит, ваш эксперимент удался?

- Не сейчас, - процедил маг, даже не взглянув в его сторону.

Городской маг шагнул ко мне, посмотрел в глаза. Я невольно содрогнулась: у него были очень старые глаза. Мудрые глаза древнего старика. Казалось, этот молодой с виду маг знает все на свете, но делиться своим знанием просто так ни за что не станет.

Тем временем маг взял меня за руку и поднял с кресла. Казалось, еще немного и он меня обнюхивать начнет. Примерзнув к месту под пронзительным взглядом Любомира, я смотрела в его черные глаза, цепенея от дурного предчувствия. Давешние удивление и любопытство испарились, сменившись нарастающей паникой и неприятным ощущением падения в пустоту. Я уже не чувствовала своего тела, полностью попав под власть гипнотического взгляда, вытягивающего из меня что-то.

Неизвестно сколько длился этот странный ритуал. В какой-то момент меня резко бросило вперед. Я охнула и стала оседать на пол, но упасть мне не дали: кто-то ловко подхватил меня под спину и колени и осторожно опустил в кресло. Обмякнув тряпичной куклой, я полулежала с закрытыми глазами и пыталась справиться с накатившей тошнотой. Кружилась голова, как будто я перекаталась на карусели, в ушах стояла невообразимая какофония звуков. Перед глазами мелькали какие-то образы, стремительно сменяя друг друга.

Кто-то заботливо приподнял мне подбородок и поднес к губам чашу с водой. Сделав пару глотков, я решилась, открыла глаза и тут же снова зажмурилась, мысленно костеря магию в целом и магистра Любомира в частности: силуэты склонившихся надо мной мужчин двоились и расплывались, вызывая новый приступ головокружения.

- Кажется, приходит в себя... Уважаемый Любомир, по-моему, вы немного перестарались. Девушка совершенно не была готова к чему-то подобному, а вы просто выпотрошили ее память, грубо, как адепт семикурсник, - укоризненно проворчал Маран.

- Мне очень жаль, магистр Маран, но она не открывалась мне, поэтому пришлось обойтись не слишком аккуратно, - ничуть не раскаявшись, ответил маг.

- Она что, сопротивлялась? - удивился толкователь снов.

- Еще как. Такой глухой стены я еще ни разу не встречал, - нахмурился магистр Любомир.

- Хотя бы не напрасно вы так мучили бедное дитя? - беспокоился старик.

- Пока не знаю. То, что она чужая, очевидно. Непонятно только, как попала сюда, как мы не заметили всплеска, даже легчайшего напряжения магической оболочки. И это с таким-то потенциалом! По идее, она никак не могла пробить барьер бесшумно, никак! Где ты нашел ее, парень? - обратился Любомир к Лелю.

- Не я нашел, моя сестра. Мы дети лесника Ивара, что охраняет Старый королевский лес. Моя сестра возвращалась с объезда и наткнулась на нее неподалеку от нашего дома. Скажите, вы можете помочь ей вернуться домой? - спросил Лель.

Маг неохотно ответил:

- Сказать честно - я не смогу. Да и не хотелось бы отпускать такое редкое дарование.

Я не удивилась. Мало того, догадывалась, что ответ примерно таким и будет: маг хитрил, изображая из себя немощного, вот только зачем?

Решив, что уже достаточно долго изображаю из себя умирающего лебедя, я, превозмогая слабость, села прямо и спросила, принимая предложенные правила игры:

- А кто сможет? Мне очень надо домой, родители наверняка уже с ног сбились, разыскивая меня.

Любомир смерил меня оценивающим взглядом и усмехнулся:

- Похвально, что вы беспокоитесь о своих родителях, но я бы советовал вам привыкнуть к мысли, что увидитесь вы с ними очень не скоро.

- Но вообще возможно назад вернуться, да? - настаивала я.

- Возможно. Но не сейчас и не с моей помощью. Я не слабый маг, но моих сил для переноса недостаточно. К тому же вы для нас представляете некоторый интерес, и это значит, что вам придется ненадолго задержаться, - любезно проинформировал меня Любомир.

Похоже, это и был ответ на мой вопрос: поймать, изучить и склонить к добровольному сотрудничеству. Или к не добровольному. Ну, это мы еще посмотрим.

- Свой интерес оставьте при себе, я вам не подопытный кролик. Может, я и погощу у вас, но очень недолго - меня дома ждут, - зло парировала я.

Любомир изумленно уставился на меня. Да, иногда у меня просто не получается быть вежливой, а в данный момент я даже и не старалась изображать из себя воспитанную барышню.

Маги переглянулись. Маран вздохнул, осуждающе качая головой, как будто говоря 'Эх, молодежь!', но мне было плевать, что они обо мне думают.

- И что делать? - вздохнул Лель.

Любомир, увлеченный изучением феномена, представленном в моем лице, успел забыть о его существовании и, обернувшись, удивленно ответил:

- Вам - ничего. Можете возвращаться домой, о девушке мы позаботимся.

- С какой это стати? - напрягся Лель. - Я не собираюсь оставлять Ксению до тех пор, пока она не попадет домой. Если это невозможно сделать прямо сейчас, буду сопровождать ее и дальше, чтобы убедиться в ее безопасности и для того, чтобы проследить, что ей действительно помогут.

Маг прищурился, смерил Леля недовольным взглядом и, закипая, процедил:

- Ты что себе позволяешь, лесник? Ты смеешь сомневаться в моей честности?

- Смею, - с вызовом ответил Лель и шагнул навстречу Любомиру, как бы невзначай прикрывая меня собой.

Вокруг мага заискрился воздух, красиво переливаясь, закручиваясь пока еще маленьким торнадо. Сообразив, что сейчас Лелю не поздоровится, я решила действовать на свой страх и риск. В конце концов, Лель искренне пытается мне помочь, а этого мага я вижу в первый раз, и он мне совсем не нравится. Я привыкла доверять своему чутью, а оно мне подсказывало, как и много раз до этого случая, что Любомир та еще сволочь.

Подхватившись с кресла, я вклинилась между мужчинами. В самом деле, если Любомир, этот напыщенный индюк, заинтересован в моей скромной персоне, не станет же он наносить магический удар по мне?

В груди, словно откликнувшись на мое настроение, жарко запульсировало то, что я называла вторым 'сердцем'. По телу, готовясь выплеснуться наружу, растеклась горячая волна. Я удивилась, некстати припомнив, что точно так же оно реагировало на Леля. Но Лель-то, в отличие от Любомира, мне нравится, и, стоило это признать, оно тут же успокоилось, словно бы приняло его. А что произойдет сейчас? Будет защищать? А если оно сорвется с поводка и убьет Любомира? Будет ли моя неопытность в магических делах рассматриваться местным судом как смягчающее обстоятельство? Или за убийство, да к тому же мага, в Полевии казнят сразу, без суда и следствия?

- Только попробуй что-нибудь сделать, и ты узнаешь, что бывает, когда я злюсь, - не слишком уверенно предупредила я Любомира, с растущей тревогой прислушиваясь к своим ощущениям.

Зря, конечно, я надеялась просто припугнуть мага. Любомир презрительно усмехнулся и попытался отодвинуть меня в сторону, не сочтя серьезной преградой. Но стоило ему коснуться моего плеча, и я сделала то единственное, что успела освоить - вспыхнула, представив, что вся охвачена пламенем. Собственное пламя не причиняло мне боли, зато маг с криком отдернул руку и смешно запрыгал по кабинету, тряся обожженной кистью.

Наверное, со стороны это было жуткое зрелище - заживо горящая девица. Да и жар был вполне реальным. Во всяком случае, господин Маран испуганно завопил и шарахнулся от меня, как черт от ладана. Кабинет наполнился запахом паленой шерсти - это под моими ногами тлел ковер. Я зажмурилась и, сосредоточившись, втянула в себя языки пламени, сжимая тугой ком рвущейся наружу мощи. Теперь-то я точно знала, что нужно делать, и как будто видела то пространство внутри себя, где до поры тихо дремал такой покорный сейчас огонь.

- Святой Маахил! Что это было? Она использует свой дар? Но как? - растеряно воскликнул толкователь снов, глухо кашляя в рукав.

Любомир перестал трясти обожженной конечностью и сдавленно (видимо рука болела) ответил:

- Она уже пробовала им пользоваться. Скорее всего, случайно вызвала внутренний огонь, и теперь знает, как он действует.

И, морщась, что-то быстро зашептал над обожженной конечностью.

- Но как ей удалось подчинить его? - удивился Маран, распахивая двери, и замахал руками, выгоняя дым в коридор. - Далеко не всякий маг умеет так виртуозно управлять внутренним огнем, некоторые адепты до второго-третьего курса не могут научиться его вызывать, а тут чуть ли ни с первой попытки такая ловкость! А я-то, дурень старый, принял ее за будущую пророчицу, н-да...

- Пророчицу? - хмыкнул Любомир, но больше ничего не сказал, оставив свои догадки при себе.

Я с неподдельным интересом прислушивалась к разговору магистров. Услышав последние слова толкователя, насторожилась. И откуда же у меня такие умения? Местные студенты годами учатся подчинять себе огненную стихию, а у меня чуть ли ни с первой попытки попадание в яблочко!

Осторожное касание прервало мои размышления.

- Спасибо, только я и сам мог справиться, - в глазах Леля читалась легкая укоризна и восхищение.

- Ну да, интересно как? - недоверчиво улыбнулась я.

Лель извлек из-за пазухи ничем не примечательный прозрачный камешек на кожаном шнурке и ответил:

- Это хрустальная подвеска. Защищает от магического нападения и дает возможность поддерживать связь с теми, кто далеко. Подвесок всего две, достались отцу от деда, и всегда передавались из поколения в поколение. Я не знаю, сколько им лет, но они очень древние.

- Хороший артефакт заработали твои предки, - вздрогнул Любомир, увидев подвеску. - Ты хоть понимаешь, что мог с ее помощью отправить меня к праотцам?

- Понимаю, - кивнул Лель.

- И все равно пустил бы ее в ход? - полюбопытствовал маг, с неподдельным интересом разглядывая Леля.

- Да, потому что умею ею пользоваться. Я не стал бы вас убивать, а только слегка оглушил, - успокоил его Лель.

Любомир судорожно сглотнул и отошел подальше, не сводя с подвески настороженного взгляда. Со стороны это выглядело так, будто на его глазах малое дитя играет с гранатой, принимая ее за диковинный мячик, и вот-вот выдернет чеку.

- О'кей, мальчики! Давайте прекратим споры и приступим к делу, - хлопнула я в ладоши, видя, что мужчины не способны сейчас думать трезво, и принимая командование на себя. Все трое удивленно уставились на меня.

- Что смотрите, словно у меня рога выросли? У меня нет ни времени, ни желания гостить в вашем чудном мире. Так что давайте, по-быстрому проведем для меня экскурсию по главным достопримечательностям, и я пойду домой ужинать. Кто сможет отправить меня домой, магистр Любомир? - прямо спросила я.

- Только архимаг Дальган, именно к нему я и хотел вас проводить, - криво улыбнулся Любомир.

- Ну, да, так я вам и поверила! Вы хотели меня к нему конвоировать. Уже и медальку себе на грудь мысленно повесили, и хвастливую речь репетировать начали, мол, вот, поймал редкое дарование, - усмехнулась я. - Где живет этот ваш архимаг?

- В Светлограде, в четырех днях пути отсюда. Мне в любом случае придется вас сопровождать, сами вы вряд ли быстро попадете к архимагу. Да и вам же спокойней будет, если я окажусь рядом в тот момент, когда начнет просыпаться ваша магия. Поверьте мне, последствия неконтролируемых вспышек дара могут закончиться очень печально, - убеждал меня Любомир.

Я досадливо поморщилась, неохотно признавая его правоту. Как бы мне ни хотелось немедленно сделать ноги и оказаться от него как можно дальше, а терпеть компанию Любомира все-таки придется: он нам очень пригодится и в пути, и в столице.

- Я и не собиралась отправляться к архимагу без вашей теплой компании, - не скрывая раздражения, ответила я. - Лель, тогда нам стоит переночевать в городе, передохнуть, а завтра - снова в путь. Согласен?

Лель не возражал, и Любомир любезно предложил воспользоваться его гостеприимством. Но стоило ему узнать, что нас не двое, а четверо, и моложавое лицо 'старика' скривилось, будто вместо дольки апельсина ему коварно подсунули лимон. Тем не мене быстро взял себя в руки и с самой радушной улыбкой заявил, что будет рад принять нас всех.

Господин Маран, успевший оправиться от потрясения, лично пошел нас провожать. Мы с Лелем шли вслед за магами, отставая от них на шаг, и невольно подслушивали их разговор:

- Господин Любомир, судя по тому, что выглядите вы так, будто разом сбросили лет пятьдесят, полагаю, ваш эксперимент удался?

- Удался, - скупо ответил городской маг.

- Надо же... Выходит, я был не прав, утверждая, что омег превратит зелье в отраву?

- Нет, вы были правы, но лишь отчасти. Если взять его семена...

- Семена? Но и они ядовиты!

- Ядовиты, - усмехнулся Любомир, останавливаясь на крыльце, - но вы не дослушали. Так вот, если взять семена омега не с самого куста, а из помета перепелов, то зелье приобретает как раз ту силу, что дает возможность выпившему его магу помолодеть лет на десять.

- Вы сказали магу? Значит, простому смертному зелье не поможет? - огорчился магистр Маран.

- Нет, оно его отравит. Только сила мага помогает обратить яд на пользу. Когда-нибудь я найду способ сделать из этой отравы эликсир молодости, который без страха сможет принять любой, кому хватит золота оплатить свою прихоть, - алчно сверкнул глазами Любомир.

'А желающих будет, хоть отбавляй, - мысленно усмехнулась я. - Ну, теперь хотя бы понятно, почему наш старик так молод и почему у него такие старые глаза. Не иначе каждый день вместо чая пьет свою отраву. Он, поди, теперь и вечной жизни возжелает, и гарем юных девиц, а там и корону захочет примерить. А что? Зря, что ли мучился?'

Распрощавшись с господином Мараном (по-моему, он даже вздохнул с облегчением), мы направились в трактир, где ждали Рэв и Сигрид. Увидев нас, девушка поднялась со стула, всем видом выражая нетерпение. Вслед за сестрой поднялся Рэв, с подозрением рассматривая Любомира.

- Кто это? - кивнул он на мага.

- Магистр Любомир, городской маг, - представил Лель мага. - Магистр любезно предложил воспользоваться его гостеприимством, и будет сопровождать нас в Светлоград.

- Больно он молод для городского мага, - проворчал Рэв, успокаиваясь, и повернулся позвать хозяина трактира.

- А зачем нам в Светлоград? - удивилась Сигрид.

- Я тебе потом объясню, - усаживая девушку на место, ответила я и приложила палец к губам, давая понять, что разговоры лучше отложить на потом.

- По-моему, Рэв прав, слишком он молод для главного городского мага, - не удержавшись, склонилась к моему уху Сигрид.

- Он и не молод, пьет какую-то отраву, эликсир молодильный, ну и вот... Мало того, кажется это и есть тот Любомир, о котором говорил твой отец.

- Что?! Не может быть! - поразилась Сигрид, во все глаза глядя мага.

- Как видишь, может. Его Маран опознал, - шепнула я и знаком призвала девушку к молчанию.

Хозяин 'ПЬЯНОЙ ЦАПЛИ', невысокий, тучный мужичок, лысый, с единственной уцелевшей на темечке прядью, как у запорожского казака, и роскошной бородой, принял у нас заказ. Мне заказывал Лель, понимая, что я совершенно не разбираюсь в местной кухне. В результате мне подали овощной суп, салат и куриную котлету, напоминавшую и внешним видом и вкусом котлету по-киевски. Маг есть не стал, заказал себе пива. Видимо, пережитой стресс надо было срочно снять чем-то хмельным.

Я вяло ковыряла котлету двузубой вилкой, размышляя о том, что случилось в доме магистра Марана. Он так и не растолковал мой странный сон, начал темнить, уходить от ответа, ссылаясь на Любомира, который в свою очередь не только не дал никаких ответов, вообще повел себя странно. Зачем ему было пытаться силой тащить меня в Светлоград? Объяснил бы, что к чему, я и сама согласилась поехать. Наверное. Смотря, что услышала бы.

Не давало покоя и то, что во мне стали выявляться скрытые таланты, дремавшие до поры до времени. Не сказать, что я расстроилась - кто ж откажется обрести силу! - но и особой радости мне это открытие не принесло. Потому что к силе, как правило, прилагается куча неприятностей, и чем больше силы, тем крупнее неприятности.

По словам магистра Марана, я легко управляла внутреннем огнем, что не просто давалось не то что новичку, но и прошедшему полноценное обучение магу. Что бы это значило? А страж у городских ворот, послушно оставивший меня в покое и не проведший обязательный досмотр? Он ведь всех моих спутников чуть ли не ощупал! А меня не стал трогать после той частушки, что я пробормотала. Правда, думала я в тот момент о том, что совершенно не желаю, чтобы меня обыскивали в поисках непонятно чего. Имело ли это какое-то значение? Если рассудить логически, пламя я вызвала, четко его себе представив. Значит, страж не стал меня трогать потому, что я этого не хотела, да еще и словами добавила? Слово усилило желание? Вполне может быть.

Сигрид тронула меня за руку и участливо спросила:

- Ты что хмуришься? Случилось что-то?

- Пока ничего. Или я просто об этом еще не знаю. Но когда узнаю, не обрадуюсь, скорее всего, - вздохнула я.

Девушка помолчала, с опаской поглядывая на мага. Тот сидел, потягивая пиво, и слушал Рэва, который, расслабившись, увлеченно рассказывал о прошлогодней королевской охоте. Убедившись, что Любомир на нас не смотрит, она прошептала:

- Что там случилось, у Марана? Он растолковал твой сон?

- Нет, - так же шепотом ответила я. - В его практике впервые попался случай с повторяющимся сном. Он растерялся, стал искать ответ в книге, и, видимо, нашел, потому что страшно разволновался и послал за Любомиром. Я потом тебе расскажу, что было дальше, тут не очень удобно говорить.

В трактире мы пробыли недолго, перекусили и отправились в дом Любомира. Я все так же с интересом оглядывалась по сторонам. А посмотреть было на что - мы как раз ехали по широкой центральной улице. Наверное, на ней смогли бы спокойно разъехаться две легковые машины. Каменные здания в два-три этажа радовали свежестью побелки, чистотой окон и ажурными балкончиками с цветущими растениями в балконных ящиках. Улица блистала чистотой, видимо, ее мели каждое утро.

- И все-таки, почему страж не стал меня досматривать? - задумчиво пробормотала я.

В голове вертелась уйма всяких 'почему', ответы на которые никто не спешил давать. И если в Полевии есть маги, значит, должна быть и какая-нибудь гадость вроде колдунов и ведьм. Или того хуже - вампиры и оборотни. Вот с кем не хотелось бы повстречаться на узких тропинках далеких миров... Что ж, скоро мне представится возможность убедиться в этом лично, а пока, как говорится, добро пожаловать в сказку!

Дом магистра Любомира - впечатляющее белокаменное сооружение под красной черепицей - находился в центре города, рядом с ратушей. Во всяком случае, именно так я окрестила большое двухэтажное здание с башней.

Стоило нам спешиться, и выбежавший мальчишка проворно увел лошадей куда-то во внутренний двор. Задрав голову, я с любопытством рассматривала дом магистра, почти по самую крышу увитый плющом. Парадный вход украшала арка с лепниной, перила лестницы поддерживали какие-то твари, напоминающие летучих мышей - впечатляющий домишко. Любомир приглашающе махнул нам рукой и поднялся по ступеням. Дверь перед ним открылась сама собой. Или мне показалось?

Попав в прохладный холл, я немного задержалась у двери, разглядывая гобелен: коленопреклоненный рыцарь давал клятву королю. Рыцарь не вызвал во мне положенного случаю восторга - подумаешь, мужик, упакованный в груду железа! - зато посмотреть на местного монарха, пусть и вытканного, было интересно. Король казался вполне симпатичным дядькой с благородной сединой в темных волосах. Монаршее лицо, подробно, до мельчайших черточек переданное шелковистыми нитями, внушало уважение и доверие. Вывод напрашивался сам собой: такому служат не из страха, а по совести.

Дав нам немного осмотреться, маг сделал знак следовать за ним и стал подниматься на второй этаж по широкой каменной лестнице с коваными перилами. Ребята, благоговейно притихнув, крутили головами, осматривая жилище мага. Дом и в самом деле поражал роскошью. Будучи главным городским магом, Любомир мог себе позволить такой. На каждом шагу на стенах висели портреты каких-то дам, облаченных в неудобные, на мой взгляд, платья, и рыцарей в латах, перемежались коваными, начищенными до блеска канделябрами на несколько свечей. Витражные окна пускали по полу разноцветные блики.

На втором этаже находились хозяйские и гостевые спальни. Судя по тому, что нас не выпорхнула встречать особа женского пола, магистр был холост, и домом владел единолично.

Нам с Сигрид отвели одну комнату на двоих, как впрочем, и Лелю с Рэвом. Комната оказалась огромной и светлой, с высоким потолком. Освещение обеспечивали два больших окна в обрамлении шелковых занавесок приятного золотистого цвета. Бежевая обивка стен с тонким золотым узором добавляла спальне объема. На полу, от стены до стены, простирался светло-коричневый ковер. Напротив кровати необъятных размеров, прячущейся под балдахином, висел гобелен с изображением бескрайней степи и пасущихся вдали то ли лошадей, то ли единорогов.

Внимательно обследовав это чудо, я обнаружила за одной из дверей ванную комнату, примитивную, с деревянной лоханью в центре маленького помещения и висящим на стене зеркалом в резной деревянной раме. Машинально посмотрев на свое отражение, я отметила, что мои волосы в полном беспорядке, распушились упрямыми локонами, выбившимися из косицы, а в глазах усталость. В комнатушку заглянула Сигрид и сообщила, что принесли горячую воду. Приятная новость немного меня взбодрила: в последний раз я принимала душ дома у родителей. Омовения в холодной речной воде не приносили никакого удовольствия. Запах тины, которой пропахли мои волосы, ил под ногами, пиявки - гадость, одним словом.

Мы с Сигрид по очереди вымылись и, переодевшись в чистые вещи, устроились на огромной кровати. Я стала рассказывать о наших с Лелем приключениях. Девушка слушала, хмуря брови, а в конце повествования усмехнулась:

- Хитер же этот Любомир! Знает, когда и к чему примазаться надо. Значит, завтра в столицу? - уточнила она и мечтательно вздохнула. - Всегда хотела там побывать, посмотреть на королевский дворец, здание магического Ордена и вообще... Интересно же.

- Ну, вот и случай представился, побываешь, - устало улыбнулась я.

- Что-то ты совсем скисла, - заметила Сигрид, приподнимаясь на локте, и внимательно на меня посмотрела.

Я вздохнула, перевернулась на спину и потянулась всем телом.

- Сигрид, а чему тут радоваться? Вместо того, чтобы уговорить мага заработать на моем перемещении, я нарвалась на еще большие неприятности.

- Да какие тут неприятности? О чем ты? - отмахнулась девушка. - Подумаешь, способности проявились. Не захочешь оставаться и учиться, архимаг Дальган тебя домой отправит. Он же не зверь какой, держать тебя против воли.

- Очень на это надеюсь, подруга. Очень, - вздохнула я.

Прикорнув на краешке кровати, я задремала. Мне даже сон сниться начал - песочные часы, огромные, просто гигантские. В верхнем конусе почти не оставалось песка, и это почему-то вызывало необъяснимую тревогу.

Надо спешить...

- Надо спешить, - пробормотала я, мгновенно проснувшись и сев в постели.

Сигрид подняла голову с подушки и сонно спросила:

- Куда?

Вопрос меня отрезвил. Уставясь на девушку, я неопределенно пожала плечами:

- Не знаю. Мне что-то снилось.

- Опять дракон? - нахмурилась Сигрид.

- Нет, огромные песочные часы. Их перевернуть надо... А, ерунда! - отмахнулась я. - Просто устала, вот и снится всякая дрянь.

Сигрид недоверчиво покосилась на меня, но приставать с расспросами не стала.

За окном вечерело. Солнце, постепенно наливаясь румянцем, коснулось крыш и окрасило редкие облака в розовый цвет. Черепица вспыхнула огненными красками, в окнах домов отразились алые отблески заката. Еще один день не дома, непонятно где и как от него далеко. А вдруг это навсегда? Я содрогнулась, поспешно заталкивая сомнения на самое дно сознания, страшась убить ими крохотный огонек надежды.

В дверь постучали и, получив разрешение, вошли Лель и Рэв.

- Маг зовет на веранду. Идемте, поговорим, - кивнул нам Рэв.

Лель так пристально посмотрел на меня, что я забеспокоилась, вдруг что-то не так с моей одеждой?

Сигрид замахала на них руками, мол, идите, веранду мы и сами найдем, не маленькие, нам еще в порядок себя привести надо.

Приводить себя в порядок особо было нечем. По моим меркам. Отсутствие элементарной туши для ресниц повергало в глубокое уныние. Я без всякого энтузиазма елозила расческой по волосам, стараясь разгладить упрямые кудряшки, и хмуро разглядывала свое отражение. Безумно хотелось курить, сделать хотя бы одну затяжку... Сигрид, тихо ругаясь, азартно копалась в сумке - мелочевка всегда скатывается на самое дно. Наконец, потерянная вещь была найдена и извлечена. Хитро улыбаясь, девушка спросила, держа руки за спиной:

- Угадай, что у меня есть?

Я невесело оглянулась и буркнула:

- Шоколадка.

- Нет! А что такое шоколадка?

- Сладость такая, хорошо при стрессовых ситуациях помогает. Я б сейчас вагон шоколадок съела, и плевать на фигуру, - мрачно ответила я.

- Нет, это не шоколадка, но настроение тебе поднимет, - засмеялась Сигрид.

Я подняла на нее несчастные глаза, не веря в то, что мне вообще чем-то можно поднять окончательно упавшее настроение.

- Ладно, показывай, что там у тебя.

Сигрид плюхнулась на кровать и протянула что-то спрятанное в кулаке. Когда она разжала пальцы, я удивленно воззрилась на то, что лежало у нее в ладони.

- Что это? - озадачено спросила я.

- Этим подкрашивают ресницы. На деревенской ярмарке купила, - донельзя довольная собой, ответила Сигрид. - От мамы прятала, при ней никогда не пользовалась. Решила взять в дорогу, как знала, что пригодится.

Я с изумлением смотрела на маленькую коробочку, напоминавшую знаменитую предшественницу современной туши, советскую 'Ленинградскую тушь', которой в молодости красила ресницы моя мама.

- Ты знаешь, как этим пользоваться? - спросила я, все еще не веря своим глазам. Настроение стремительно улучшалось.

- Да, там внутри маленькая щеточка, ее надо намочить и потереть о черный брусочек, а потом провести по ресницам, - довольная своими познаниями в области косметики, объяснила Сигрид. - Давай попробуем?

В глазах девушки светилось такое нетерпение, что я невольно заразилась ее азартом:

- Давай!

Следующие двадцать минут мы крутились перед зеркалом, наводя красоту. Тушь оказалась вполне приличной, глаза, в отличие от Ленинградской, не жгла и ресницы не склеивала. Я поморгала, любуясь результатом, и засмеялась.

- Ну, как? Настроение поднялось? - спросила Сигрид, разглядывая свое отражение.

- Еще бы! Знаешь, когда все вокруг становится с ног на голову, мне помогает либо шоколад, либо поход в салон красоты. Салонов тут нет, шоколада, как я понимаю, тоже, значит, будем довольствоваться малым, - улыбнулась я.

- Я не знаю, что такое этот твой салон красоты, но выглядишь ты чудесно. Боюсь, Лель окончательно потеряет голову, - хитро улыбаясь, подшутила девушка.

Я вспыхнула, заливаясь краской по самую шею. А не для него ли я так старалась?

- Вот черт... Пойду-ка я умоюсь.

- Ты что?! - возмутилась Сигрид. - Не вздумай! Он и не заметит ничего, вот увидишь.

'А вот это вряд ли', - мрачно подумала я, но умываться не пошла. Не стала огорчать Сигрид.

Веранду, прятавшуюся с тыльной стороны дома, мы нашли без особого труда. Широкая, из потемневшего от времени дерева, она была густо увита диким виноградом. Трое мужчин сидели за накрытым столом, над которым висел зажженный фонарь. На его свет слетелись светлячки и с тихим стуком бились о стекло, тщетно пытаясь подобраться ближе к смертельно опасному огню.

Услышав наши шаги, мужчины оглянулись и, приветствуя, встали. Рэв подвинул стул Сигрид, Лель сделал то же самое для меня и задержал взгляд на моем лице.

'Заметил, кто бы сомневался! - усмехнулась я про себя. - Блин, вот уставился... Лучше бы я умылась'.

Когда все разместились на своих местах, Любомир подал знак служанке, и та разлила по кубкам вино. Я его понюхала, но пить не стала. Чем черт не шутит, вдруг дар проявит себя в тот момент, когда я расслаблюсь от выпитого алкоголя? И останутся от Любомирова дома одни головешки!

- Итак, давайте я вам кое-что объясню, - начал маг, окинув нашу маленькую компанию учительски-строгим взглядом.

- Это было бы очень мило с вашей стороны, уважаемый магистр, объяснить нам то самое кое-что, - съехидничала я.

- Ксения, я понимаю ваше положение... - начал было он, но я перебила.

- Да неужели? - делано изумилась я.

Магистр раздраженно поджал губы, и я поняла, что переборщила с ехидством.

- Простите, - удрученно пробормотала я.

- Ничего, я понимаю, - кивнул маг, принимая извинения.

Хрупкий мир был достигнут, и я приступила к расспросам.

- Господин Любомир, как случилось, что меня занесло в Полевию? Кто в этом виноват?

Любомир помрачнел, оглядел собравшихся за столом и уставился в тарелку, не выдержав наших пристальных взглядов.

- Сказать честно, это не исключительный случай. К нам иногда забредают чужаки, чаще бесталанные, по иронии судьбы случайно наткнувшись на тропы, ведущие из мира в мир. Одаренные приходят редко и почти никогда не задерживаются - они у нас гости. Мы знаем о них, они о нас, порой мы сотрудничаем, но не более. Ваш случай представляет собой исключение. Вы очень одаренная девушка. Не знаю, почему вы об этом до сих пор не узнали, но факт остается фактом - вы очень одарены. Возможно, после надлежащего обучения и практики, вы станете архимагом. Подумайте об этом, прежде чем рваться домой. Что любопытно, вы, при таком ярко выраженном даре, бесшумно проникли в наш мир, и я ума не приложу, как вам это удалось.

- Что значит - проникла бесшумно? - спросила я, не понимая, о чем он говорит.

- То и значит. Каким-то непостижимым образом вы умудрились проникнуть сквозь естественную магическую оболочку нашего мира, никак ее при этом не потревожив. Обычно переход 'слышно', но в вашем случае никаких шумов не было, - объяснил маг.

- Может, это потому, что мой мир вообще лишен магии? - спросила я.

Любомир, усмехнулся и покачал головой:

- Нет, такого не может быть. Любой мир окружает магическая оболочка, и ваш не исключение. Вопрос в том, насколько сильно ее влияние. В вашем мире оно, вероятно, настолько минимально, что практически не заметно.

Заметив недоверие в моих глазах, магистр пустился в объяснения, невольно переходя на 'ты':

- Ну, сама посуди, где ноль, там и не будет ничего! А у тебя дар! Причем невероятной силы. Я уверен, в вашем мире есть какие-нибудь слабенькие маги, с сильно урезанными способностями. Их сил хватает, чтобы найти потерявшуюся вещь или пропавшего человека. Или знахари, способные лечить наложением рук, не более того. Скорее всего, их принимают за святых, разве я не прав?

Невольно я задумалась над его словами. Да, среди тех, кто обманывает народ за деньги, встречались у нас и чудотворцы, творящие как раз такие, мелкие чудеса. О них иногда говорили, писали в газетах. Ведь я же не раз читала о ясновидящей Ванге! А пророчества Нострадамуса? Как я могла о них не вспомнить? Не слишком ли опрометчиво было заявлять, что в моем мире нет магии? Ведь достаточно немного подумать, сложить два и два, и получить ответ.

- Есть, вы правы. Только я как-то не задумывалась о них как о магах, - ответила я, нервно теребя подбородок.

- Незнакомому с настоящей магией человеку трудно судить о ее наличии, так что не кори себя понапрасну, - улыбнулся Любомир.

- Но, все-таки, как же так получилось, что я ничего не знала о собственном даре? - удивилась я. - Ведь вы утверждаете, что я прямо-таки супер-способна!

- И это объяснимо. Ты родилась в мире, где о магии почти ничего не знают, и до этого момента жила в полной уверенности, что ее нет. Согласись, невозможно знать о том, о чем даже не подозреваешь. Вопрос в другом - бесшумный переход из мира в мир, - поднял указательный палец магистр.

- Понятия не имею, как я так сподобилась. Меня интересует, как я вообще переместилась, сама или с чьей-то помощью, - проворчала я, ерзая на стуле.

Маг развел руками:

- Немедленно ответить не смогу, надо выяснять, проводить ритуал дознания. Но поможет ли тебе это знание? Допустим, перенос был непроизвольным, спровоцированный тобой, и что? Тебе от этого знания станет легче? Или же тебе помогли, и что тогда? Пойдешь искать шутника с целью оторвать ему голову?

- Да хотя бы и с этой целью! - вскинулась я, возмущенная донельзя. - Имею полное право призвать к ответу и наказать за такие шутки!

Не в силах больше сидеть спокойно, я встала из-за стола и принялась ходить по веранде взад-вперед.

- Хорошо-хорошо, успокойся. После ужина я попробую выяснить, как ты сюда попала, - пообещал Любомир, примирительно подняв руки.

- А если выяснится, что в этом виноват кто-то из местных магов, что тогда? - спросил Лель.

- Напишем жалобу в Орден, - спокойно ответил магистр. - Ксения, я понимаю, что моя просьба успокоиться ни к чему не приведет, и все-таки - успокойся, поешь. Что толку терзаться понапрасну? Вот выясним все, тогда и думать станем, что делать дальше, и как тебе помочь.

Я удивленно посмотрела на Любомира: глаза магистра светились кристальной честностью и искренним желанием помочь - полная противоположность тому жесткому, расчетливому взгляду, каким он смотрел на меня в доме толкователя снов. С чего это он вдруг стал таким добрым? Что-то знает? О чем-то догадывается? Но если он о чем-то и догадывается, все равно не скажет, это и ежу понятно. Наивно было бы думать, что Любомир страдает альтруизмом и станет помогать мне просто так, не преследуя собственной выгоды.

Я хмыкнула и покачала головой, давая понять, что все так же не доверяю ему. В ответ магистр чуть заметно пожал плечами, всем своим видом изобразив оскорбленную невинность.

'Сами напросились, господин магистр', - мрачно уставясь в тарелку, подумала я и взялась за вилку, решив на время оставить попытки разобраться в происходящем.

После ужина Любомир пригласил нас в свой кабинет:

- Идемте, все равно бесполезно объяснять, что всей компании не имеет смысла наблюдать за тем, чего вы не понимаете.

- Зато интересно, - возразила Сигрид и спросила. - А что вы собираетесь делать?

- Попробую узнать, каким образом Ксения попала в Полевию, сама или с чьей-то помощью, - ответил магистр, поднимаясь из-за стола.

Девушка кивнула и первой последовала за Любомиром.

Кабинет мага, большая комната, освещенная массивной масляной лампой и несколькими толстыми свечами, напоминал гибрид библиотеки, офиса и лаборатории. Здесь были и огромные книжные шкафы, полки которых ломились от книг, и рабочий стол, не хуже тех, что бывают в кабинетах больших начальников, заваленный книгами и свитками, мелочевкой, вроде гусиных перьев, какими-то камешками и исписанными клочками бумаги. Вдоль глухой стены расположился еще один, длинный стол, заставленный склянками с разноцветными жидкостями и порошками, заваленный пучками трав и древесных листьев.

Маг стремительно подошел к столу и принялся что-то искать, перекладывая с места на место книги, приподнимая листы бумаги. Лель, скрестив руки на широкой груди, пристально наблюдал за магом, всем своим видом давая понять, что не доверяет ему. Рэв привалился к дверному косяку и откровенно скучал, зевая во весь рот: лаборатория мага его явно не интересовала. Меня же привлекли свитки. Осторожно расправляя желтоватую, грубую на ощупь бумагу, я безуспешно пыталась прочесть рукописный текст.

Сигрид, заинтересовавшись пучками трав, подошла к столу у стены и, легонько касаясь пальцами Любомировых гербариев, что-то бормотала себе под нос. Когда Любомир невзначай оглянулся, она крутила в руках какую-то баночку, пытаясь на свет рассмотреть ее содержимое. Увидев, что Сигрид пытается ее открыть, маг смертельно побледнел, его лицо перекосила гримаса ужаса. Одним прыжком одолев разделяющее их расстояние, Любомир вырвал из рук девушки баночку и, гневно сверкая глазами, зарокотал:

- Никогда, слышишь? Никогда ничего не трогай в мастерской мага!

- Я хотела просто посмотреть, - испуганно пролепетала Сигрид.

- Святой Маахил, она хотела посмотреть! - всплеснув руками, раздраженно воскликнул магистр. - Девочка, ты хоть знаешь, что держала в руках свою смерть? Это семена омега, чистый яд!

- Но я же не знала!

- Вот! - поучительно погрозил Любомир и убрал баночку на самую верхнюю полку. - Именно поэтому здесь ничего нельзя трогать. Ничего!

- Ладно, я больше не буду, - надула губы Сигрид и отошла к двери. - Жадина...

- Какого лешего ты туда полезла? - напустился на сестру Рэв.

- Просто хотела посмотреть, - фыркнула девушка.

- Посмотреть! Не дома, нечего без спросу чужие вещи хватать! - бушевал Рэв.

- Рэв, не кричи, - поморщился Лель и оттеснил брата в сторону. - Сигрид, мы здесь по делу, - взяв девушку за плечи, строго напомнил он. - Ничего не трогай, хорошо?

- Хорошо, - кивнула она и с сожалением покосилась на ворохи трав.

Инцидент был исчерпан: Любомир снова взялся искать потерявшуюся вещицу, Рэв присел на корточки, зевнул и тоскливо уставился в окно, Лель замер у двери, продолжая наблюдать за магом. Я оставила свитки в покое и подошла к Сигрид.

- На тебя-то он не орал за свитки, - обиженно проворчала девушка.

- Потому что был уверен, что я их не прочитаю, - с сочувствием посмотрела я на Сигрид. - А вот ты могла отравиться.

Девушка виновато кивнула и, спохватившись, удивленно спросила:

- А ты в самом деле не можешь их прочитать?

- Не могу, - покачала я головой и улыбнулась.

- Но ты же маг!

- И что с того? Думаешь, с даром передается знание языка?

- Ну, ты же говоришь на полевском! - возразила Сигрид. - Значит, и читать должна.

- То, что я говорю на твоем языке, для меня такая же загадка, как и то, какого черта я здесь делаю, - досадливо почесала я бровь.

- Эти свитки не на полевском, - не отрываясь от дела, буркнул магистр.

- Вот это слух! - изумленно прошептала Сигрид и спросила, обращаясь к магу. - А на каком?

- На гиресском... Нашел! - выуживая из-под вороха бумаг тонкую серебряную нить с нанизанными на нее крошечными розовыми камешками, воскликнул Любомир.

Ритуал дознания - именно так окрестил предстоящее действо Любомир - начался. Магистр поставил меня в центре комнаты и нарисовал мелом круг, заключая в него себя и меня. Встал напротив, протянул мне конец странного ожерелья и велел взять конец нити в правую руку.

- Смотри мне прямо в глаза, - торопливо инструктировал он. - Не напрягайся, постарайся ни о чем не думать. Просто максимально откройся, и я увижу.

Что он увидит, маг не уточнил. Я послушно уставилась в его глаза и честно попыталась расслабиться. Признаваться в том, что понятия не имею, как должна раскрываться, я не стала, решив, что как-нибудь разберусь по ходу дела.

Какое-то время мы просто пялились друг на друга. Я не чувствовала ничего необычного. Ничто не подсказывало, что что-то происходит. От долгого ожидания обещанного чуда затекла спина. Я начала уставать, хотелось присесть, а еще лучше прилечь и уснуть. Маг же продолжал настойчиво буравить меня пристальным взглядом. Когда уже совсем не оставалось сил терпеть эту бесконечную пытку, в глазах внезапно потемнело и появилось неприятное ощущение падения в пустоту, как при обмороке. Тело стало невесомым или исчезло вовсе. Я даже не успела испугаться, настолько стремительно провалилась в темноту.

Обострился слух. Я не без страха прислушивалась к тающим звукам, похожим на тихие вздохи. Невесомое тело будто подхватило ласковое течение, понесло сквозь таинственные глубины мрака, изредка взрывающегося далекими радугами.

Как долго продолжался этот полет сквозь великое ничто под аккомпанемент вздохов невидимых существ, я понятия не имела. Страх отступил, сменившись любопытством и удивлением, что могу видеть во всех направлениях сразу. Радужные всполохи напоминали тот фейерверк, который сопровождал мое перемещение в Полевию. Обрадовавшись им, как старым знакомым, я рванулась к тающим цветным переливам, надеясь с их помощью найти дорогу домой, и вдруг увидела приближающееся нечто. Сначала до моего сознания не доходило, что это такое. Лишь когда оно приблизилось, я узнала те самые песочные часы, которые видела недавно во сне.

Шепот вокруг усилился, становясь громче, отчетливей, и вдруг взорвался тысячей голосов:

- Переверни!..

- Переверни!..

- Переверни!..

Глава 7. Первые уроки

история и особенности местной неживности

...- Осторожнее, опускай на кровать. Да тише ты, медведь, не сломай ей ничего!

Приглушенный голос казался далеким, нереальным, но смутно знакомым. Я пыталась и никак не могла открыть глаза, словно все еще парила в радужной тьме, лишенная тела. Кто-то заботливый, остающийся невидимым, поднес к моим губам чашу и заставил глотнуть вина. Я закашлялась и, наконец, смогла разлепить отяжелевшие веки и сфокусировать взгляд на склоняющейся надо мной Сигрид.

- Что случилось? - потирая саднящее горло, просипела я.

- О, хвала святому Маахилу, ты очнулась! - облегченно воскликнула девушка. - Как ты себя чувствуешь? Голова кружится?

- Кажется, нет. Так, слабость противная... Что произошло? Я ничего не помню.

Я огляделась, замечая, что за окном уже совсем стемнело, и комнату освещают свечи в настенных канделябрах.

Сигрид села на кровати рядом со мной, вздохнула и немного раздраженно ответила:

- Да кто его знает, что там случилось. Когда вы с магистром взялись за тот шнурок, вокруг вас вырос столб белого сияния, вы в нем как два призрака стояли. Какое-то время ничего не происходило, все было тихо, даже скучно. Потом поднялся ветер - откуда только взялся, - и в комнате погасли все свечи. Лампу тоже задуло. По кабинету бумажки всякие полетели, любомировы травки. Вы же стояли, как приклеенные, у вас ни один волос не шевельнулся. Потом Любомир закричал, и я так испугалась! А ты все повторяла и повторяла одно слово - переверни да переверни, пока Любомир шнурок не выпустил. И сразу все кончилось: ветер утих, и сияние погасло. Стало так темно, словно и не светила в окно луна. Мы только слышали, как вы оба упали. Пока свечи зажигали, Любомир пришел в себя. Ох, и чудно же он себя вел! - засмеялась Сигрид. - Начал бегать по кабинету, искать какой-то амулет, пытался связаться с архимагом. И все твердил, что это невозможно, только что именно, мы не поняли.

- Чертовщина какая-то... - поморщилась я, массируя виски, и спросила: - Он выяснил, как я сюда попала?

- Да, только я ничего не поняла. Когда мы его спросили, он так быстро заговорил о песочный часах и привратнике...

- Что? - перебила я девушку. - Он говорил о песочных часах?

- Ну да. Сказал, что они остались без присмотра и что их надо срочно перевернуть.

Я ошалело уставилась на Сигрид, силясь сообразить, при чем тут какой-то привратник и мое появление в Полевии. Какое я имею отношение ко всей этой истории с переворачиванием часов?

Превозмогая слабость, я села, обхватила холодными ладонями закружившуюся голову, и какое-то время сидела, не шевелясь, пытаясь справиться с накатившей тошнотой. Больше всего мне сейчас хотелось забраться под одеяло с головой, свернуться калачиком, закрыть глаза и уснуть. Уснуть и проснуться дома, от запахов свежих блинчиков и парного молока, и долго-долго лежать, нежась в утренних лучах солнца, и слушать, как мама напевает что-то в кухне и гремит посудой, а отец привычно ворчит на кошку. Проснуться дома, в безопасности, и не чувствовать рвущей душу тревоги... Сжав зубы, я кое-как сползла с кровати и встала, вцепившись в резное изножье. Первый же шаг дал понять, что я слишком поспешила с самостоятельной прогулкой. Сигрид едва успела подхватить меня под руку, помогая устоять на ногах.

- Ты куда? - обеспокоено спросила она.

- К магу. Расспрошу, что он видел.

На все уговоры я только слабо махнула рукой и, пошатываясь, побрела к двери.

- Ёлки, как паршиво-то. Что он со мною сделал? - поморщилась я и толкнула дверь.

В коридоре я наткнулась на Леля. Привалившись спиной к стене, он сидел на корточках и, видимо, ждал, когда выйдет Сигрид с новостями о моем самочувствии. Увидев вместо сестры меня, он тут же поднялся и шагнул навстречу, осуждающе хмуря брови:

- Ты зачем встала?

- Надо, - неприветливо буркнула я и попыталась пройти мимо, но Лель заступил мне дорогу.

- Никуда ты не пойдешь. Любомир спит, мы его еле уложили. Ну и чудной же он, нес какую-то чушь о часах...

- Лель, это не чушь, я сама видела эти часы, - упрямо мотнув головой, ответила я. - Думаю, с ними связана какая-то неприятная история, и каким-то боком она касается меня. Я хочу во всем разобраться и понять, в каком направлении драпать до того, как те самые неприятности свалятся на мою голову. Поэтому мне и нужен магистр: он видел больше меня и сможет все объяснить.

- Ксения, давай ты спросишь его утром? Магистр пережил какой-то кошмар, пока выяснял, как ты сюда попала. Ему отдохнуть надо. И тебе, между прочим, тоже, - обнял меня за плечи Лель.

Я вздохнула, и уткнулась лбом ему в грудь. Тревога стремительно сменилась апатией ко всему происходящему. Не хотелось ни спорить с ним, ни шевелиться. Просто стоять вот так, вдыхая его запах. Слушать, как бьется его сердце. Чувствовать прикосновения Леля, осторожно гладившего мои растрепанные волосы. Я подняла голову и встретилась с его взглядом, таким уверенным и спокойным, внушающим чувство защищенности. Лель немного помедлил, склонился надо мной и легонько коснулся губами моих губ. Я не стала его отталкивать. Только подумала, что с таким ростом ему неудобно меня целовать, и, приподнявшись на цыпочках, потянулась к его губам. Лель замер, пытливо заглядывая мне в глаза, словно все еще не верил, что я не ершусь и не пытаюсь удрать, чуть слышно вздохнул и поцеловал меня.

Рядом тихонько кашлянули. Мы мгновенно отпрянули друг от друга, обнаружив, что в коридоре уже не одни. В открытой двери стояла, скрестив руки на груди, Сигрид. В слабом свете луны было видно, что она улыбается.

- Ну что ж вы в коридоре-то? Идите в комнату, я пока к Рэву схожу, - посмеиваясь, предложила она.

- Спасибо, мы закончили, - смущенно промямлила я.

- С удовольствием воспользуемся твоим предложением, сестренка, - поблагодарил Лель, беря меня в охапку. - Будешь возвращаться - постучи.

Под мои возмущенные вопли и хихиканье Сигрид, Лель подхватил меня на руки и понес в комнату. Я показала девушке кулак, но она только рассмеялась в ответ.

Захлопнув дверь ногой, Лель понес меня к кровати. Я прикусила губу, не зная, что делать, то ли заскулить, то ли треснуть его как следует. В любом случае, не поможет ни то, ни другое. Может, все-таки заорать?

Додумать я не успела. Лель второй раз за вечер опустил меня на кровать, присел рядом и тихо заговорил:

- Да не бойся, не трону. Я понимаю, что ты просто до полусмерти напугана всем случившимся, и тебе все равно, к мамке в объятья броситься, или ко мне. У меня и в мыслях не было воспользоваться твоей слабостью. Подожду, пока ты решишь, нужен я тебе или нет.

Я свернулась калачиком и притихла. Помолчала, обдумывая его слова. Ведь он серьезно согласен ждать столько, сколько потребуется. А я, бессердечная вертихвостка, лезу с поцелуями, не собираясь отвечать взаимностью!

Впрочем, совесть мучила меня не долго. Стоило вспомнить, кто начал первым, и в душе поднялась волна раздражения на Леля: ведь он знает, что я не собираюсь оставаться в Полевии, и все равно на что-то надеется. Ну, где тут логика?

- Лель, ты ведь знаешь, что я хочу вернуться домой. Почему ты не смиришься и не оставишь меня в покое? На что ты надеешься? - мягко спросила я, впервые пожалев, что не могу остаться.

Он молчал, глядя в окно на плывущие в лунном свете облака. Я уже не надеялась получить объяснения, но он все-таки ответил:

- Не знаю. Я просто не знаю.

Я смотрела на его профиль, замечая горькую складку в уголке губ. Тягостное чувство вины за поцелуй и все те неловкие ситуации, что возникали в дороге, до боли сжало сердце. В услужливой памяти всплыл и случай на берегу Лэдлы, и мой внезапный ответный порыв на последнем привале. Прикусив ладонь, я крепко зажмурилась, гоня воспоминания прочь. Но на этом моя совесть не успокоилась. Поддавшись ее занудному шепотку, я охотно обвинила саму себя в том, что меня угораздило свалиться в Старом королевском лесу, что наткнулась на меня именно Сигрид и привела в свой дом... Стоп! Вот с последними выводами спешить не будем.

- Лель, мне очень жаль, правда. Прости меня, пожалуйста, - тихо попросила я.

- За что простить? - улыбнулся он. - За то, что я, как последний дурак, втрескался в тебя по уши? Ты в этом не виновата.

- Мне не следовало тебя целовать, вот за это я и прошу у тебя прощения, - объяснила я.

Он невесело усмехнулся, качая головой.

- Я и до тебя срывал поцелуи, и никто потом прощения не просил. Наоборот, мне порой приходилось. Ты хотела этого - я дал. Мне не жалко, - пожал плечами Лель.

Я не знала, что сказать. Видите ли, ему не жалко! Ну и ладно! В таком случае, считаю, что моя совесть может спать спокойно. Поцелуй был взаимным, значит, и переживать не стоит.

- Вот и отлично, - заявила я, отворачиваясь к окну. - Будем считать, что ничего и не было.

Услышав тихий смех, я села и возмущенно уставилась на него:

- Что смешного?

- Да так... Смешная ты. Только что просила прощения, а теперь злишься на меня, непонятно за что. Может, если я еще раз тебя поцелую, ты успокоишься и послушно ляжешь спать? - хитро щурясь, спросил он.

- Вот еще, размечтался! Иди спать, и дай выспаться своей сестре, - нахмурилась я, на всякий случай отодвигаясь подальше.

- Моя сестра прекрасно выспится и на одной кровати с Рэвом, там перетолков не будет. Но вот если я останусь с тобой - другое дело! - смеялся он.

- Вот чтобы не было всяких недоразумений и сплетен, ты сейчас как послушный мальчик, встанешь, выйдешь из этой комнаты и пойдешь спать к себе! - запаниковала я.

- Согласен, но перед сном я все-таки поцелую тебя, чтоб спалось крепче, - откровенно смеялся он.

- Только попробуй! - возмутилась я, проворно отползая к другому краю кровати.

- Попробую! - усмехнулся Лель, хватая меня за ногу и подтаскивая к себе. Я пыталась вырываться, но он, по-моему, вообще не заметил моих усилий.

Он вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. Ночная тишина окутывала притихший дом. Луна удивленно заглядывала в окно, заливая комнату серебристым призрачным светом. Я сидела на кровати с горящими от поцелуя губами. В голове не осталось ни одной мысли, их унесло, закружило в вихре странного чувства, оставшегося после его ухода. Обняв подушку, я легла на бок, свернулась клубком и бездумно уставилась на летящие по ночному небу облака.

Солнечный луч, яркий и теплый, скользнул по подушке. Коснулся ресниц, пощекотал их, заставив завозиться в постели и спрятать голову под одеялом. Какая-то мелкая птаха, устроившись у открытого окна, заливалась трелями, славя погожий денек.

Сквозь дрему я слышала, как возится с одеждой Сигрид, стараясь не шуметь и не разбудить меня. Тихо стукнула дверь, и я осталась в комнате одна. Спать уже не хотелось, но и вставать желания пока не было. Потягиваясь, я перекатилась на середину кровати, заложила руки за голову и уставилась в потолок. Мысли текли лениво, не собираясь ускоряться, а я не хотела их подгонять. Хотелось покоя и тишины. Хотя бы пять минут без потрясений и открытий, что валились на мою голову одно за другим в течение последних дней. Сегодня я впервые спала без сновидений. Это, наверное, что-то значит? Не иначе долгожданный дар сказочной Элехнэ. Я тихо рассмеялась, припомнив, как Сигрид пугала меня богами-близнецами. Чего только люди не придумают в вечном стремлении защититься от собственных страхов!

Полежать спокойно, нежась в утренних лучах солнца, все-таки не удалось. То, что поселилось в моей груди, пульсирующий ком, второе 'сердце' - я не знала, как это назвать - внезапно ожило. Пробудившаяся мощь рванулась из меня, стремясь вырваться на свободу. Я резко села, пытаясь совладать с паникой, и прижала руки к груди, словно одним этим жестом можно было остановить обжигающие потоки, пробегающие по телу. Конечно же, это не помогло: обжигающая волна все нарастала, пытаясь сломить мое сопротивление. Ощущения были такими сильными, словно по мне, от центра груди к кончикам пальцев пробегали слабенькие электрические разряды. Я зажала рот руками, боясь, что заору от страха, и поспешно выбралась из постели. Запуталась в одеяле, и едва не упала, отчаянно выдираясь из внезапной ловушки. Сила (я не могла придумать другого определения этой пульсации), норовила хлынуть неудержимым потоком, с неохотой подчиняясь яростным усилиям обуздать ее. Над кожей замерцало туманное марево, окрашиваясь в золотистый цвет. Я сжала зубы и закрыла глаза, стараясь унять сердцебиение и успокоиться, насколько это было возможно в состоянии паники. Мысленно потянулась к центру этой загадочной пульсации, желая одного - остановить ее.

То, что возникло перед моим внутренним взором, сбивало с толку: в груди рос, размеренно пульсируя и излучая волны золотистого света, гигантский шар, не пойми как в ней умещающийся. Я потянулась к нему, осторожно коснулась, и, получив ответное касание, судорожно дернулась, потеряла концентрацию и испугано распахнула глаза.

'Не сопротивляйся...'

'Откройся и позволь силе наполнить тебя...'

Я растерянно осмотрела комнату, выискивая говорящего, заглянула в маленькую ванную, но в ней, как и в спальне никого не было.

'Не сопротивляйся...'

'Откройся и позволь силе наполнить тебя...'

- Кто ты, черт тебя побери? - вскрикнула я, затравленно озираясь.

'Не сопротивляйся...'

'Откройся и позволь силе наполнить тебя...'

В призрачном голосе, предлагающем открыться силе, не было и намека на угрозу. Скорей уж меня ласково уговаривали, не собираясь ничего объяснять. Может, и правда расслабиться?

Не уверенная, что поступаю правильно, я все-таки прекратила попытки сжать пульсирующее нечто и позволила ему свободно изливаться золотистым сиянием. Почти сразу меня наполнило странное чувство покоя. Пришло понимание, что все я делаю правильно, что так и нужно было сделать еще тогда, когда впервые почувствовала теплую волну, рвущуюся из груди. Я легла на ковер и закрыла глаза, позволив сиянию проникнуть в каждую клеточку тела, охватить меня всю до последнего волоска. Казалось, я парю в ласковых лучах солнца, жадно вбирая его тепло всем своим существом. К горячим потокам, изливающимся из моей груди, добавились тонкие ручейки золотистого света, невесть откуда взявшиеся в комнате. Они смешивались с моей силой, сливались с нею, становясь единым целым, и, словно подпитавшись, сила возвращалась, втягивалась, сжимаясь в сияющий шар, пульсирующий в унисон с моим сердцем.

Очнувшись, я обнаружила, что лежу посреди комнаты. Неподалеку валялось одеяло. В приоткрытой двери уборной виднелся кусочек зеркала, в котором отражался угол кровати с подметающей пол простыней. Все так же заливалась трелями давешняя пичуга, и скрипел ветками старый ясень. С улицы доносилось лошадиное ржание и звонкий цокот копыт по брусчатке, скрип колес и приглушенные голоса давно проснувшихся горожан. В открытое окно влетел шмель. Задумчиво покружил по комнате и, разочарованно гудя, вылетел в сад. Ничто не напоминало о каких бы то ни было аномальных явлениях: ни тебе золотистых призрачных ручейков, пронизывающих комнату, ни тихого шепота, предлагающего открыться и принять силу - ничего. Обычное, мирное утро. Может, мне все приснилось?

Я закрыла глаза и мысленно потянулась к пульсирующему сгустку силы, вторящему сердцу. Осторожно коснулась золотого сияния, боясь пробудить дремлющую мощь, и снова получила мягкое касание в ответ - словно ласковый котенок доверчиво ткнулся мордочкой в ладонь и снова свернулся клубком, задремав до поры. Подскочив от неожиданности, я зябко поежилась, потирая покрывшиеся мурашками руки.

'Вот трусиха! - разозлившись, мысленно обругала я себя. - Ну, что я так пугаюсь? Это же часть меня, а значит, ничем мне не угрожает'.

Уговаривая себя смириться с новой способностью, я прислушалась к своим ощущениям и вдруг с удивлением поняла, что чувствую себя просто отлично. Будто внезапно выздоровела после долгой изматывающей простуды: не ныли натруженные в пути мышцы, бесследно пропали синяки и затянулись ссадины, словно их и не было никогда. Хотелось двигаться - бегать, прыгать, вскочить в седло и отмахать с десяток верст. Или голыми руками задушить тварь из моих кошмаров.

Взгляд упал на простенький меч Сигрид.

'Почему бы и нет?' - мелькнула мысль.

Уже сжав рукоять, я внезапно остановилась и недоуменно потрясла головой. Что за чертовщина? Зачем я схватилась за меч, если понятия не имею, как с ним обращаться? Мое ли это желание, или всему виной сила, которой кто-то щедро со мной поделился? И откуда эти дикие фантазии о расправе над драконом?!

Я настороженно прислушалась к стуку сердца. Оно билось ровно, давешней пульсации больше не было, она слилась с сердечным ритмом и больше никак себя не проявляла. Желание погеройствовать растаяло, подобно снежинке на ладони, оставив после себя чувство необъяснимого страха и недоумения. На всякий случай я отошла от лежащего на сумках меча и задумалась.

Итак, что мы имеем? Некто помог войти мне в силу? Или как это называется? Можно было бы пойти и расспросить Любомира, но я ему не доверяла. Вчерашняя попытка силой доставить меня в Светлоград пред светлые очи архимага, симпатий к нему во мне не пробудила. Напротив, показала, что Любомир своего ни за что не упустит, а всякие несущественные на первый взгляд мелочи в поведении мага указывали на то, что он хитер, как старый лис. Сейчас он сама доброта и радушие, но лишь потому, что мы все-таки вынуждены ехать в Светлоград. Да и Лель со своей загадочной подвеской сильно подпортил магистру настроение, вон как суетится! Но стоит Любомиру придумать, как избавиться от Леля или подвески, и меня повяжут по рукам и ногам быстрее, чем я пойму, что происходит. И никакой дар меня не спасет, потому что без знаний и опыта он яйца выеденного не стоит.

Я приуныла. Стало совершенно ясно, что рассказывать Любомиру о том, что сейчас со мною произошло, нельзя ни в коем случае. Но были другие вопросы, требующие ответа, и первый из них - как я попала в Полевию.

Я быстро оделась и пошла к двери. Уже взявшись за ручку, остановилась, смущенно покусывая губы. Как смотреть в глаза Лелю после вчерашних поцелуев? Что если он решит, что я сдалась и начнет настаивать на чем-то большем? А я... Скажем, я окажусь не девушкой его мечты? Я зажмурилась, чувствуя, как полыхают мои щеки. Правда, недавно Лель говорил, будто ему не важно, что у меня было до него. Но говорить-то можно, что угодно, язык, он как известно, без костей, а вот что Лель запоет, когда все зайдет слишком далеко?

Живо представив, как глаза Леля наполняются презрением, я не удержалась и поежилась, потирая внезапно озябшие плечи.

- Вчера он сказал, что будет ждать моего решения, - я не заметила, как начала рассуждать вслух, - а раз так, что мешает мне потянуть время, а там, может, и домой удастся вернуться? И он уже никогда ничего не узнает.

Усмирив свои тревоги, я расправила плечи и рывком открыла дверь. Есть более важные проблемы, требующие немедленного решения, нежели внезапные душевные терзания, касающиеся мужчин.

Как я и предполагала, вся компания уже собралась на веранде. Магистр выглядел неважно: ежился, то и дело вздрагивал. Под глазами залегли легкие тени. Видимо, на этот раз дары Рэтхе достались ему.

- Что вы видели вчера, магистр? - поприветствовав всех, спросила я.

Любомир вздрогнул, посмотрел на свои руки, нервно теребившие салфетку, потом поднял на меня глаза:

- Ксения, ты пришла к нам сама...

Я ошеломленно уставилась на мага, не веря своим ушам.

- Что?

- Магистр сказал, что ты пришла в Полевию сама, - повторил Лель слова Любомира, помогая мне сесть.

- Это невозможно, - вырвалось у меня. - Этого просто не может быть! Я не умею ходить между мирами, слышите? Не у-ме-ю!

- Конечно, не умеешь, - согласился Любомир. - Тебе помогли, самую малость. Открыли тропу. Причем, ее не раз перед тобою открывали, и во сне показывали. Лишь страх не давал тебе ступить на нее. Страх и недоверие.

Я похолодела, вспомнив ту тревожную тишину, разлившуюся вокруг меня в разгар дискотеки, и едва уловимую музыку одинокой свирели, вслед за которой словно из пустоты возник мыльный пузырь. Возник и растянулся передо мной радужной дорожкой, предлагающей пуститься путь.

- Значит, та радуга, что я видела ночью... - прошептала я, прозревая.

- Та радуга и была тропой между мирами, - кивнул магистр, устало потирая виски. - Ты бежала, не разбирая дороги, и даже не поняла, что упала на тропу. А дальше... Дальше тебя вел зов. Если бы не он, ты могла придти куда угодно, даже вернуться назад, в свой мир. Скорее всего, ты так бы и сделала, но зовущий не позволил тебе сбиться с пути.

- Ах, какая трогательная забота! - всплеснув руками, саркастически рассмеялась я. - И в тропинку-то носом ткнул, и направление задавал - ну просто чудо-навигатор! Об одном забыл - меня спросить, хочу ли я совершить маленькое путешествие в другой мир. И кто же так жестоко надо мной подшутил? - спросила я, закипая. - Кто этот туроператор недоделанный? Вы его знаете?

Лель успокаивающе накрыл мою руку своей ладонью, но я ее зло оттолкнула.

- Да, знаю. Но он не сможет ответить за содеянное, - дрожащим голосом ответил магистр.

- То есть как? Он что, умер? - встревожилась я, подскочив на стуле. - Любомир, ради бога, не томите!

Магистр молчал, не зная, с чего начать. Наконец, когда несчастная салфетка, не выдержав, с громким треском порвалась, Любомир заговорил.

- Тысячу лет назад маги воевали между собой за власть над Полевией. В то время это был только что открытый мирок, населенный дикими животными да примитивными племенами степных орков - райский уголок, с обилием магических источников и прочими богатствами, так ценимыми всеми расами. Маги разных миров схватились между собой за обладание лакомым куском. Они дрались, как звери, пуская в ход заклинания самой разрушительной силы, и едва не уничтожили Полевию. В то же время во всей Вселенной стало происходить что-то невообразимое. Казалось, миры сошли с ума: повсюду проливались реки крови, брат убивал брата, отец сына, в городах и деревнях, повсюду, началась бойня. Ненависть друг к другу была так велика, так разрушительна, что в результате громадного всплеска отрицательных эманаций, во Вселенной воплотилось чудовище, смыслом жизни которого стало разрушение. Когда тварь осознала себя, огляделась и разобралась что к чему, она отправилась в разрушительный поход, все круша на своем пути, разнося миры в пыль и уничтожая любое проявление жизни.

Маги опомнились, только когда большинство из них потеряли родные миры, осиротели, стали скитальцами. Призывы остановить войну слышались со всех сторон. Молва о чудовище, разрушавшем один мир за другим, облетела Вселенную, повергая в ужас тех, кто видел его собственными глазами, и, заставляя не видевших, трястись от страха. Надо было срочно что-то делать, решать, как уничтожить монстра. Но собранное в спешке войско магов всех рас, простых людей, эльфов, гномов и многих других, потерпело сокрушительное поражение. Они все погибли, а чудище обрело еще больше силы. Временный совет магов работал без сна и отдыха дни и ночи, пытаясь придумать, как ему противостоять. Прямое нападение, порождающее ненависть и страх, те самые отрицательные эмоции, питавшие этот кошмар, совершенно не годилось. Тут требовались радость, любовь - чувства, вызывающие положительные эмоции. Но как вызвать радость там, где царит горе? Где найти того, кто без тени страха сможет подойти к чудищу, неся в себе любовь, которая для него чистый яд? Маги все перепробовали: околдовывали войско любовной магией, в результате которой получили совсем не тот эффект, на какой рассчитывали. Посылали одиночек, увешанных любовными амулетами, искусственно пытались вызывать положительные эмоции у страдающего от ужаса, убитого горем населения. Это лишь немного затормозило его продвижение. Когда маги почти потеряли надежду, на всеобщий совет пришел не старый еще маг, ведя за руку юную девицу, свою дочь. Девица излучала такую мощную волну любви, что окружающие в благоговении падали перед ней на колени. Никто не понял, что сделал маг со своей дочерью, а он никому не открыл секрета. Он уверял, что девочка справится, загонит чудовище в пещеру, усыпит его и опечатает дверь. Сказал, что на входе нужно поставить песочные часы, отмеряющие столетия, а к ним приставить привратника, который будет присматривать за пещерой и вовремя переворачивать часы.

Этот маг лично готовил для чудовища ловушку, никого не взял себе в помощь. Только простые рабочие, помогавшие ему установить дверь и песочные часы, могли наблюдать, как он работает. Он не хотел, чтобы секрет пленения чудовища стал кому-то известен, ведь всегда найдется самонадеянный дурак, который попытается выпустить его на свободу, решив, что справится с ним, подчинит себе и сможет им управлять.

Мы до сих пор не смогли разобраться в том, как ему удалось загнать тварь в ловушку. Единственное, что мы делаем по его завещанию - навещаем привратников, охраняющих врата, подбираем новых и следим, чтобы часы всегда были вовремя перевернуты. Впрочем, это обязанность привратников, но мы тоже присматриваем за этим.

Последний привратник заступил на пост лет десять назад. Он всегда вовремя отчитывался перед советом Ордена, но вот уже месяц от него нет никаких известий. Совет вызвал добровольца, и тот отправился навестить привратника, выяснить, почему он молчит. Только в этом уже нет необходимости... - уже шепотом закончил Любомир.

- Почему? - спросила Сигрид, потрясенная рассказом магистра.

- Привратник мертв. Я видел вчера его мертвое тело, когда пытался выяснить, как Ксения попала в Полевию. Посыльный совета не успеет добраться до пещеры вовремя, часы некому будет перевернуть, и чудовище вырвется на свободу... Та, что когда-то заперла его, Дева-ключ, это она призвала тебя, - твердо глядя мне в глаза, сказал Любомир.

Мой повторяющийся сон...

- Во что воплотилось то чудовище? - спросила я, уже зная, каким будет ответ.

Ребята притихли, встревожено глядя на магистра.

- В Черного дракона.

Повисшую тишину нарушало лишь пронзительное жужжание одинокой мухи, кружащей над столом.

- И почему это я не удивилась? - пожав плечами, усмехнулась я. - Что ж, сказка была поучительной. Теперь я точно знаю, что божья заповедь 'Возлюби ближнего своего' верна от точки до точки, и, начиная с этого дня, буду стараться по мере своих скромных сил придерживаться ее. Спасибо за приют, уважаемый магистр, но нам пора в столицу, к архимагу. И так засиделись...

- Ты все-таки надеешься вернуться обратно? - пораженно спросил Любомир.

Я выразительно посмотрела на мага, давая понять, что не самого лучшего о нем мнения.

- А чего вы от меня хотите, магистр? Что бы я метнулась к пещере и остановила катастрофу, используя свой офигительный дар? Интересно, и как я, по-вашему, это сделаю? Предлагаете спеть чудовищу колыбельную? По-моему, вы меня с кем-то спутали, с мифическим Гераклом к примеру.

Потерявший дар речи магистр издавал булькающие звуки, пытаясь что-то сказать:

- Но... как... эээ... Дева...

- Что - Дева? Вы пытаетесь воззвать к моей совести, магистр? Укорить в том, что оставляю вашу драгоценную Деву без помощи? Не хочу вас разочаровывать, но это не мои проблемы. Вы тут тысячу лет назад наломали дров, принесли в жертву девчонку, чтобы остановить чудище, которое благодаря вашей же ненависти и появилось. А теперь хотите послать чужака на смертный бой, чтобы самим ручек не запачкать! Нет уж, сами расхлебывайте! - обозлившись, я шумно поднялась из-за стола и направилась к двери. Сигрид, враждебно зыркнув на Любомира, поспешила вслед за мной.

- Никогда не думала, что легенда о Ключ-деве правда, - догнав меня уже в коридоре, растеряно пробормотала девушка. - Нет, ну какие же хитрецы! Сами даже не знают, что делать, и решили выехать на твоей спине!

Под возмущенное ворчание Сигрид, я поднялась на второй этаж и помчалась по коридору, собираясь забрать вещи и как можно скорее покинуть гостеприимный дом городского мага. Действовать надо было сейчас, пока он не опомнился и не попытался меня задержать. Сигрид бросала на меня встревоженные взгляды, за спиной слышались быстрые шаги догоняющих Рэва и Леля.

- Мальчики, - останавливаясь у двери, обратилась я к братьям, - готовьте лошадей, а мы вещи соберем. Встретимся во внутреннем дворе.

Когда мы остались одни, Сигрид спросила:

- Ксения, я только одного не поняла. Если тебя призвала Дева, то значит, маги как будто и не причем получаются.

Я поморщилась, не понимая, как можно быть такой наивной.

- Сигрид, не верю я россказням Любомира. Что ему стоит навешать лапши на уши ничего не смыслящей в магии простофиле, и свалить всю вину на мифическую Ключ-деву? Да любой маг, способный открыть тропу, мог выдернуть меня в Полевию! Если меня призывала Дева, почему она сама не придет и не скажет, что ей нужна моя помощь?

- Но как же Дева придет к тебе, если она уже тысячу лет покойница? - в ужасе прижав ладони к лицу, спросила Сигрид.

- Понятия не имею, - раздраженно отмахнулась я от девушки. - Но если ей надо, она найдет способ. Если смогла призвать меня, значит, и с объяснениями явится.

- А что если тебе просто захотеть вернуться домой? Сильно-сильно, глядишь, тропинка и откроется...

- Ёлки, Сигрид! Да я каждую минуту этого хочу, сильно-сильно, сильнее некуда, только толку ноль. Одного желания, как видишь, недостаточно, и без помощи мага мне домой не вернуться. Раз магистр не может мне помочь, значит, надо найти того, кто сможет.

Магистр поджидал нас у лестницы. Несмотря на его увещевания и уговоры, я молча прошла полутемным коридором к черному входу, где уже ждали Лель с Рэвом, держа в поводу оседланных лошадей.

- Но как вы собираетесь попасть к архимагу? - воскликнул в отчаянии Любомир.

- Как-нибудь попадем, уважаемый магистр, - заверил его Рэв, крепя к седлу сумки.

- А если в пути у Ксении начнет бесконтрольно проявляться дар, что тогда? - выкрикнул он последний довод.

Я обернулась, передала повод Коры Лелю и вернулась к крыльцу.

- Как-нибудь справлюсь, уважаемый магистр, - иронично улыбнулась я. - Я, конечно, не училась, как вы, но то, что со мною происходит, чувствую и даже немного понимаю. Кстати, благодаря вашему же заклинанию дознания. Главное, не бояться, и все получится.

- Самоуверенная девчонка! - зло выкрикнул маг, наступая на меня с перекошенным яростью лицом. - Да тебя раздавит собственная сила, пойми ты, наконец!

Знакомые искорки взвихрились вокруг Любомира, закручиваясь призрачной спиралью. Я вскинула руку, желая защититься, и в тот же миг с моих пальцев сорвалась ветвящаяся молния, метя магистру в грудь. Я даже удивиться не успела, так быстро все произошло: жаркий толчок в груди, образ молнии, и магистр едва успевает блокировать, генерируя щит. Щекочущая волна энергии мурашками пробежала по коже, заставляя все волоски встать дыбом. Я поняла, как действует щит. И могла воспользоваться этим знанием.

Любомир отступил на шаг. Пригнулся, комкая в руках воздух, словно лепил снежок, и что-то быстро зашептал. Я с тревогой следила за его руками, понятия не имея, чего ждать. Рядом бесшумно возник Лель, оттеснил меня назад, и, не сводя с магистра недобро прищуренных глаз, извлек из-под рубахи подвеску.

- Магистр, ваш удар вам же и вернется, - напомнил он и сжал камешек в кулаке.

Любомир побледнел. Попятился, всем своим видом показывая, что не собирается препятствовать нашему отъезду. Забравшись в седло, я повернулась к нему и, мило улыбаясь, вежливо поблагодарила за оказанный прием:

- Еще раз спасибо за приют, магистр, и за поучительную сказку. Привет Ключ-деве.

Мы направлялись к городским воротам, как мне объяснили, северным. Пересекли центральную площадь с фонтаном, вокруг которого совершали утренний променад чопорные дамы в сопровождении галантных кавалеров. Наряды местной знати при других обстоятельствах вызвали бы у меня как минимум улыбку: строгие узкие платья дам, по большей части темных оттенков, являли собой разительный контраст по сравнению с пестрыми, как павлиний хвост жакетами мужчин. Единственным украшением нарядам местных аристократок служили болеро с расшитыми бисером высокими воротниками-стойками, да прически - каскад туго завитых кудряшек, уложенных в высокую пирамиду с помощью ярких лент и живых цветов.

Перед ратушей толкался народ в одежде попроще. Стражи, охраняющие двустворчатую дверь в святая святых городских властей, покрикивали на норовящих сунуться без очереди, отпихивая особо рьяных тупыми концами алебард.

Главная ковыленьская улица заканчивалась развилкой. И тут, на слиянии двух дорог, мы и столкнулись с двумя странными процессиями. По одной из улиц шествовала разношерстная толпа во главе со старцем в светлой длиннополой одежде. Седая борода старика полоскалась на ветру подобно диковинному флагу. Белые, как лунь длинные волосы, подхваченные кожаным ремешком, открывали худое лицо, изборожденное глубокими морщинами. Светлые глаза под кустистыми бровями полыхали фанатичным огнем. Толпа простолюдинов, топающая вслед за ним, несла, высоко поднимая, светлые знамена с чьим-то портретом, напоминающие церковные хоругви. Старец что-то выкрикивал, и толпа, тут же подхватывала его слова ревом сотен глоток.

По другой улочке двигалась вторая нестройная колонна под предводительством худого и юркого, как ящерка, пожилого мужчины. Его темные волосы едва тронула седина, подбородок был гладко выбрит, а над верхней губой щеголевато закручивались тонкие усики. Как и старец, мужчина что-то кричал зычным, хорошо поставленным голосом. Следующая за ним толпа поддерживала его нестройным многоголосьем, размахивая багрово-черными флагами.

Мы осадили лошадей и спешились, решив переждать, пока обе процессии не освободят дорогу.

- Это что за демонстрация? Бастующие ремесленники? - удивленно спросила я.

- Понятия не имею, - пожал плечами Лель, настороженно наблюдая за приближением обеих процессий к месту слияния улиц.

- Вон те, слева похожи на прихожан из церкви бога-молнии, - откликнулся Рэв, рассматривая светлые стяги.

- Откуда ты знаешь? - тут же спросила Сигрид.

- Где-то с полгода назад заходил в нашу деревню старец в светлых одеждах, как у этого старика. Важный такой, пророком себя называл. Славно он тогда деревенским мозги прополоскал, - усмехнулся Рэв воспоминаниям. - Те, наслушавшись его проповедей, пустили шапку по кругу, собрали медью да серебром с полсотни нгарров, отдали ему на постройку храма и всей толпой повалили отмечать это доброе дело к Тилею в корчму. Утром пришли за пророком, чтобы он место показал, где строить, а того и след простыл. Так и остались наши дурни без денег и без храма.

- И поделом, - фыркнул Лель. - В другой раз думать будут да гнать взашей всяких прощелыг, а не слушать их, развесив уши.

Тем временем два бурлящих людских потока столкнулись на крошечном пятачке перед богатой купеческой лавкой. Оказавшись нос к носу, старец и чернявый на мгновение остановились, буравя друг друга враждебными взглядами.

- Изыди, демонов прихлебатель! - пророкотал старик, выставляя перед собой посох с навершием-молнией.

- Сам убирайся, - растянув тонкие губы в хамоватой улыбке, откликнулся чернявый и удобнее перехватил собственный посох, серый, с навершием из круглого багрового камня.

- Именем Фадаша пресветлого говорю тебе - поди прочь!

- Именем Ламиуса сумеречного, говорю тебе - заткни пасть и проваливай, пока цел! - поигрывая посохом, невозмутимо ответил чернявый.

- Ах ты...

Старец с неожиданным проворством бросился на своего противника, орудуя посохом не хуже шаолиньских монахов. Чернявый не остался в долгу. Ловко сблокировал удар и закрутил собственный посох, оттесняя старика к стене.

Первые же удары служителей двух церквей послужили сигналом к атаке для их паствы. Две разъяренные толпы ринулись вперед, молотя друг друга древками стягов. В ход пошли булыжники, вывернутые из мостовой, кто-то выламывал доски из забора. Где-то визжала женщина, захлебывалась лаем собака. Выскочивший из лавки мальчишка спешно закрывал окна тяжелыми ставнями, бросая испуганные взгляды на дерущуюся толпу. Прохожих с улицы как ветром сдуло.

Рядом с моей головой, со свистом рассекая воздух, пролетел брошенный из толпы камень. Я отшатнулась и тут же повисла на поводу вставшей на дыбы Коры.

- Уходим! - скомандовал Лель, перехватив повод перепуганной кобылы из моих рук, и успокаивающе похлопал ее по шее.

- Куда, забери их всех демоны Майали? - прорычал Рэв.

- Через тот проулок к западным воротам, - махнул рукой Лель, показывая на темный проход через улицу.

- Но нам надо на северный тракт! - возразила Сигрид, с опаской поглядывая на дерущихся.

- Сделаем небольшой крюк. Главное - убраться из города, и побыстрее, пока городская стража не примчалась, - объяснил Лель и передал повод все еще приплясывающей Коры Рэву.

- А почему нам надо бояться городской стражи? - удивилась я. - Мы же ничего не нарушаем!

- А им все равно, кого вязать, - хмыкнул Рэв. - В подземельях под ратушей места всем хватит, а разбираться на месте, кто прав, кто виноват, никто не будет.

- Готова? - спросил Лель и, не дожидаясь ответа, схватил меня за руку и рванулся к спасительному проулку.

Со стороны площади раздался дружный топот и, словно подтверждая слова Рэва, к нам устремились, ощетинившись алебардами, городские стражи в кожаных доспехах поверх красных рубах. Выглядели они так внушительно, что желание остановиться и посмотреть, чем закончится потасовка между представителями двух церквей, мгновенно испарилось перед страхом попасть в подземные застенки.

Улица с дерущимися церковными фанатиками осталась далеко позади. Крики и глухие стуки ударов постепенно стихли, и мы, наконец, перешли с бега на быстрый шаг. Покружив в лабиринте узких грязных улочек, выбрались к западным воротам. Здесь, как и у южных ворот, тоже стояли стражи, и тоже вчетвером, в красных рубахах, видных за версту, и кожаных жилетах с металлическими пластинами. Сколько я ни ломала голову, а так и не поняла, почему их рубахи красные. Отличительный знак ковыленьской стражи? Этакий вид местной формы?

Беспрепятственно покинув город, мы свернули с наезженной дороги и, топча чьи-то огороды, пустили лошадей к северному тракту.

- А теперь, может, ты объяснишь, как собираешься управляться со своим даром? - ворчливо спросил Рэв, угрюмо нахохлившись в седле.

- Объясню, - кивнула я, прислушиваясь к себе, и коснулась рукой груди там, где билось сердце. - Мне не нужна помощь Любомира, ни кого-либо из магов вообще. Ну, если только для того, чтобы научиться пользоваться даром, а подчинить его я смогла.

- Каким образом? - недоверчиво взглянул на меня Рэв.

Пришлось рассказать им, что произошло этим утром, после того, как Сигрид вышла из комнаты. Ребята пораженно молчали, переваривая услышанное.

- И что ты теперь чувствуешь? - задумчиво спросил Лель.

- Чувствую, что оно внутри и притаилось. Но больше не боюсь. Мы как будто срослись, что ли... Не знаю, как выразиться яснее, - я прищелкнула пальцами, досадуя на невозможность объяснить то, что со мною происходило. - И еще, мне так комфортно, словно я обрела часть самой себя.

- Эх, лишь бы хуже не стало, - покачала головой Сигрид, с опаской поглядывая на меня. - Подумать только: твой дар готов был выйти из-под контроля, когда мы спали в одной комнате! Все-таки боюсь я магии, особенно, когда она такая дикая, и не знаешь, чего от нее ждать.

- Сигрид, Рэв, прекратите! - нахмурился Лель. - Никто не говорил, что будет легко. Если трусите, можете поворачивать и ехать домой.

Ребята притихли, пристыженные братом, единственным из них, спокойно воспринявшим последние новости.

Я задумалась, равнодушным взглядом провожая встречных всадников и медленно проплывающие телеги, за которыми тянулся пыльный шлейф. Северный тракт, извиваясь между холмов, убегал за горизонт. Дорога, ведущая к столице, была довольно оживленной, вот только мне было не до того, чтобы с любопытством глазеть по сторонам, рассматривая встречных путников. Теперь, когда все приключения остались позади, меня снова интересовала задремавшая до поры сила, и то, почему именно на меня пал выбор Ключ-девы. Я прикидывала и так, и эдак, пытаясь самостоятельно найти ответы на свои вопросы, но из-за нехватки информации бросила эту затею.

'Зато теперь я знаю причину, некогда объединившую расы', - хмуро размышляла я, вспомнив историю, рассказанную Любомиром.

К обеду мы выехали на опушку смешанного леса. Сосны и ели прекрасно уживались рядом с осинами и дубами, отцветшей уже рябиной и черемухой. Кусты шиповника, покрытые нежно-розовыми цветами, соседствовали с барбарисом, усыпанным кисточками желтых цветов. Глядя на цветущий кустарник, я вспомнила, как однажды осенью мы классом ходили в поход. Я собирала барбарис и потом ела его со сладкой булочкой. Вспомнила кисло-сладкий вкус лакомства, и вдруг поняла, что здорово проголодалась.

- Может, перекусим? - словно прочтя мои мысли, спросила Сигрид.

Против обеда никто не возражал, и мы, облюбовав для привала первую же полянку, спешились.

В центре поляны нашлось старое кострище, рядом лежала поваленная бурей осина, ствол которой облепила целая колония опят. Из-под еловых лап нахально выглядывали красно-белые шляпки мухоморов. Пахло прелыми листьями, сосновой смолой и грибами. Такой уютный, лесной запах, как будто дома за грибами сходить собралась.

Пока Рэв разводил костер, а Лель кормил лошадей, мы с Сигрид решили прогуляться до недалеких, но таких симпатичных кустов - зову матери-природы не воспротивишься, а кабинок био-туалетов тут не придумали. Стоило нам отойти от мужской половины компании на приличное расстояние, Сигрид, наконец, решилась и задала вопрос, который мучил ее с самого утра:

- Ксения, как у тебя с Лелем?

Спрашивая, она слегка покраснела, а под конец вообще замялась, боясь показаться не слишком деликатной.

- А как у меня должно с ним быть? - улыбнулась я, давая понять, что нормально воспринимаю ее интерес.

- Ну, я хотела узнать... - окончательно смутившись, осеклась девушка.

- Было ли у меня с ним что-то этой ночью? Нет, и быть не могло. Не хочу морочить ему голову и внушать несбыточные надежды. Я уйду, он останется - нет у нас общего будущего, понимаешь? - терпеливо напомнила я.

- Но, как же так! Я же вижу - он тебе нравится! - недоумевая, воскликнула девушка.

- О, боже... - удрученно выдохнула я. - Сигрид, я уже сто раз объясняла тебе, что не могу остаться! Ну, зачем понапрасну сотрясать воздух?

Девушка непонимающе смотрела на меня, качая головой:

- И все-таки это неправильно. Неправильно, что вы не можете быть вместе из-за того, что родились в разных мирах.

- Ничего не поделаешь, значит, не судьба, - пожала я плечами.

Я старалась говорить ровно, даже равнодушно, желая убедить в первую очередь себя в том, что ничуть не сожалею о предстоящем расставании. Правда, после вчерашних поцелуев сделать это было особенно трудно: стоило вспомнить глаза склонившегося надо мной Леля, и сердце начинало сладко екать, а колени - предательски слабеть.

'Это просто химия и ничего больше!' - обозлилась я и тряхнула головой, будто так могла избавиться от мыслей о Леле.

За разговором мы не заметили, как по едва различимой тропинке забрели довольно далеко от поляны, на которой разбили лагерь. Густой кустарник с каждым шагом становился все гуще, превращаясь в непроходимые заросли. Я остановилась, то ли уловив тихий звук со стороны леса, то ли от того, что в груди шевельнулась, о чем-то предупреждая, сила. Кожу, в том месте, где к ней прикасался амулет Ивара, стало ощутимо покалывать, и я невольно сжала его в кулаке, отметив, что он едва уловимо вибрирует.

Сигрид как ни в чем не бывало продолжала идти по тропе. Мне пришлось схватить ее за рукав и остановить. Девушка удивленно обернулась, и я быстро приложила палец к губам, призывая ее к молчанию. Прислушалась. Снова послышался чуть слышный треск справа, из-за пушистых зарослей шелюги. Сигрид вопросительно приподняла брови, одними глазами спрашивая, что меня насторожило. Я знаком показала ей оставаться на месте, пригнулась и заглянула в небольшой зазор между ветками.

Сначала мне показалось, что нас догнал Ресс, сбежав из дома по следам любимой хозяйки. Но, приглядевшись к здоровенному зверю, который припав к земле, готовился к прыжку, поняла, что он раза в два крупнее и покрыт грязно-серой свалявшейся шерстью. Глаза зверюги напоминали тлеющие угольки, и не предвещали ничего хорошего. Какое-то время мы друг друга разглядывали: я - со страхом, зверь - с откровенной кровожадностью. Мне не нужно было представлять того, кто прятался в зарослях подлеска, хватило ума сообразить, что таких огромных собак и волков на свете не бывает. Впрочем, зверь тоже вряд ли имел привычку спрашивать имя у потенциального обеда.

Как избежать атаки оборотня я понятия не имела. В фантастических книгах моих любимых писателей часто упоминалось, что против оборотня хорошо помогает серебряный клинок. Мы же легкомысленно отошли по нужде, не прихватив даже того простого меча, с которым практически не расставалась Сигрид.

Пока я думала, он прыгнул.

Что нас спасло - не знаю. Может, оборотень не ожидал, что его обнаружат, а потому впопыхах не очень хорошо прицелился, или его сбил с толку закладывающий уши визг Сигрид, напуганной взвившейся в воздух серой тенью. Он промахнулся. Грузно опустился на четыре лапы, развернулся к нам оскаленной мордой и глухо зарычал. Я вздрогнула и попятилась, наткнулась спиной на визжащую Сигрид и едва не упала. От страха не то что думать, визжать не получалось! Ёлки, попасть в Полевию, чтобы стать закуской для оборотня...

Я вскинула руки и изо всех сил потянулась к силе. Она послушно откликнулась, рванулась вперед двумя потрескивающими стрелами, слившимися в одну гудящую молнию. Грохнуло так, что взрывной волной разметало кусты. Мы с Сигрид, не удержавшись на ногах, свалились и кубарем покатились по тропинке, визжа от страха. Я чувствительно приложилась боком о трухлявый пень, рассыпавшийся пыльной крошкой, и, не обратив внимания на пульсирующий болью бок, быстро подняла голову, оглядываясь в поисках атакующей зверюги. Оборотня нигде не было видно. Зато со стороны лагеря к нам мчались Лель с Рэвом, вооруженные мечами. Я кое-как поднялась, очумело потрясла головой и, прихрамывая, пошла туда, где последний раз видела зверя.

Поперек тропы что-то дымилось, изредка вспыхивая язычками пламени. Не обращая внимания на крики ребят, я склонилась над дымящейся кучкой угольков, разглядев в ней что-то, напоминавшее позвонки и тазовые кости. Обугленный череп, раззявив пасть с впечатляющими клыками, дымился в нескольких шагах от этого костерка.

'Ёлки, молния разорвала скотину пополам!' - содрогнулась я, удивляясь, как сама выдержала напор силы. Руки до сих пор гудели, как будто я погрузила их в ведро с водой, куда опустили включенный кипятильник.

Подбежал Лель, схватил меня за плечи, развернул к себе лицом и обеспокоенно оглядел с головы до ног. Он что-то спрашивал, мягко встряхивая меня за плечи, но я его даже не слышала: перед глазами застыл жуткий образ красноглазой скалящейся твари.

Шок от потрясения штука коварная. Уже через пару минут я начала глупо хихикать, не в силах остановиться, потом зашлась в приступе истерического смеха, резко сменившимся бурными рыданиями. Лель прижал меня к себе, до боли стиснув в объятиях. Ерошил волосы, вынимая из них застрявшие веточки и листья, что-то успокаивающе шептал, целуя в макушку.

Постепенно я успокоилась. Всхлипывая и судорожно вздыхая, вывернулась из рук Леля и, покачиваясь от накатывающего головокружения, поплелась к поляне. При каждом шаге земля предательски уплывала из-под трясущихся ног. В конце концов, Лель не выдержал, подхватил меня на руки и понес к костру, куда Рэв уже отвел хромающую, плачущую Сигрид. Я попыталась возмутиться, но Лель резко меня оборвал:

- Посиди спокойно, хорошо?

В его всегда спокойном голосе чувствовалось нечто такое, что напрочь отбивало желание спорить. Удивленная, я украдкой посмотрела в его лицо - на плотно сжатые губы, сурово сведенные к тонкой переносице брови - и поняла, что сейчас не самое лучшее время для пререканий и попыток доказать свою самостоятельность.

'Он что, действительно боится за меня?! - удивилась я. - Ёлки, не понимаю, чем я заслужила его расположение. Ведь с самой первой минуты нашей встречи он оберегает и защищает меня, неважно от кого или чего. Почему? Неужели, все то, что Лель говорил мне во время той памятной прогулки, было сказано на полном серьезе?!'

Испугавшись собственных умозаключений, я поспешно затолкала эту догадку в самый дальний уголок своего сознания, решив, что подумаю над этим позже, когда приду в себя от потрясения и снова буду способна трезво рассуждать.

Тем временем мы вернулись на поляну, и Лель усадил меня на расстеленное одеяло. Вложил в трясущиеся руки кружку с травяным чаем и укоризненно спросил:

- Зачем вы пошли так далеко, да еще без оружия? Ладно, ты, Ксения. Откуда тебе было знать, что в наших лесах водятся подобные твари, но ты-то, Сигрид!

- Не кричи на нее. Все равно меч не помог бы, даже если бы Сигрид взяла его с собой, - заикаясь, заговорила я.

- Я умею обращаться с мечом, - всхлипнула девушка.

- Не льсти себе, сестренка. Против оборотня ты со своей железкой не выстояла бы, - проворчал Рэв. - Кой леший вас вообще понес в те кусты?

- Мы заболтались и не заметили, что далеко отошли, - виновато пробормотала я.

И тут до меня дошло: попадись я этой твари в Старом лесу тогда, когда только попала в Полевию, и все труды Ключ-девы пошли бы псу под хвост. То есть, оборотню. Сигрид набрела бы на мои кости. Если бы от меня вообще что-то осталось.

- В Старом лесу водятся вот эти самые?.. - икнула я от страха.

Все трое с сочувствием посмотрели на меня и кивнули.

- Значит, эти твари у вас не редкость? - потихоньку закипая, продолжала спрашивать я.

- Не редкость, - подтвердил Рэв.

Замечательно! Как, оказывается, милосердна ко мне судьба. Мне не суждено было встретиться с зубастой тварью в Старом лесу, когда я понятия не имела, куда меня занесло, не суждено погибнуть от стрел степных орков, сообразительных настолько, что никогда не нападают на одиноких всадников. Я не свалилась с лошади в первый же день и не свернула себе шею. Зато сейчас неприятности посыпались на мою голову одна за другой, как будто подгоняя проявление моего дара, тренируя его. Нападки Любомира, заставившие меня защищаться и предупреждать его выпады, заклинание дознания, позволившее в общих чертах понять, как пользоваться даром. Теперь нападение оборотня. Что это? Стечение обстоятельств или кто-то всерьез взялся за тренировку моей реакции на опасность? Получается, я, сама того не понимая, шла к неведомой цели, уверенная в том, что ищу дорогу домой? Бред какой-то... Я предпочитала верить, что это просто случайность. Думать о себе, как о марионетке в чьих-то досужих ручонках не хотелось совершенно.

Отхлебнув уже остывший напиток, я взглянула на своих притихших спутников. Сигрид уже успокоилась. О том, что она плакала, напоминали лишь покрасневшие веки. Рэв ежился, словно ему внезапно стала мала куртка. Лель, хмуря брови, сидел рядом со мной, о чем-то глубоко задумавшись. Интересно, о чем думает этот светловолосый красавец?

Я досадливо поморщилась, поймав себя на мысли, что стала слишком часто думать о Леле. Не думать о нем было трудно, и с каждым днем все труднее было справляться с собой, с желанием поддаться соблазну и сдаться...

'Хватит! - зло оборвала я себя и крепко зажмурилась, повторяя, как заклинание. - Я вернусь домой... Я вернусь домой... Я вернусь домой...'

И твердила про себя эти три слова до тех пор, пока мысли о Леле не покинули мою голову.

Глава 8 Полночные визиты

или страшные сказки ночного леса

После нападения оборотня никому кусок в горло не лез. Торопливо выпив по кружке травяного чая, мы стали сворачивать лагерь. Судя по скорости, с которой ребята скатывали одеяла и затаптывали костер, никто не горел желанием растянуть удовольствие от привала в 'гостеприимном' лесочке. Впрочем, мне тоже не терпелось поскорее убраться отсюда куда подальше. Уж лучше трястись в седле, чем от страха быть растерзанной мифическими тварями. До сегодняшнего дня я ведь даже не задумывалась о том, что в Полевии могут обитать настолько экзотические хищники, а надо было! Живут же здесь малые лесные драконы - виверны, значит, и оборотни бегают. Правда, я всегда думала, что бегают они исключительно по ночам.

Меня все еще покачивало. Видя, какой нетвердой походкой я иду к кобыле, Лель обнял меня, поддерживая за талию.

- Ксения, лучше бы тебе поехать со мной, так безопаснее. Вдруг упадешь?

- Нет, спасибо, со мной все в порядке, - отказалась я, опасаясь, что не смогу пустить в ход силу, не навредив ему. Чем черт не шутит, вдруг снова понадобится защищаться? И потом, ехать в одном седле, прижатой к его груди... Нет уж, сама как-нибудь справлюсь.

Вскарабкаться на кобылу получилось только со второй попытки, и то с помощью Леля, подсадившего меня в седло. Кобыла спокойно перетерпела неловкое карабканье ей на спину - ноги тряслись мелкой противной дрожью, не сгибались и вообще вели себя на редкость коварно. Да уж, без психологической подготовки тяжело воспринималась эта встреча в лесу.

- Ты в седле-то удержишься? - спросил Лель, иронично глядя на меня снизу вверх.

- О, обещаю, я буду очень стараться не свалиться и не грохнуться в обморок, если увижу что-то столь же впечатляющее, как та милая зверушка, - съязвила я в ответ и тряхнула поводьями.

Решив срезать путь до Светлограда, мы свернули с извилистого тракта и теперь ехали лесной тропой: впереди Лель, вслед за ним я, Сигрид и Рэв замыкающим. Вокруг на разные голоса шумел лес: куковала вдали кукушка, слышалась дробь дятла. Вздыхали деревья, когда по их ветвям пробегал шаловливый ветерок. Я то и дело оглядывалась и брезгливо смахивала с лица паутину, опасаясь, что в следующий раз за шиворот свалится восьминогий хозяин ловчих сетей - тропинкой явно давно не пользовались. Ребята тоже внимательно смотрели по сторонам, ожидая всего, чего угодно, вплоть до атаки решившего подзакусить человечинкой дракона.

Может, сказывалось недавнее потрясение, но тени в глубине лесной чащи казались слишком густыми, словно прятали в себе что-то зловещее, и каждый шорох пускал по позвоночнику волну ледяных мурашек. Амулет Ивара время от времени вибрировал, будто предупреждая об опасности, и я то и дело сжимала его в руке. Со слов лесника, медальон должен был защищать от диких зверей, а вот поди ж ты, вибрацией предупредил о приближении оборотня!

'Может, зря я насмешничала, и полевские боги не такие уж мифические существа?' - рассеяно размышляла я, вздрагивая от малейшего шороха.

Птичий щебет и прочие лесные звуки остались где-то в стороне. Лес наполнился жутковатой тишиной, больше уместной на кладбище - того и гляди, как бы из самой густой тени не выбралось что-нибудь кошмарное. Сами деревья нагоняли страху, раскачивали над нашими головами корявыми, поросшими седым мхом, ветвями, словно пытались дотянуться и схватить беспечных путников, вторгшихся на их заповедные территории.

Короткая дробь дятла прозвучала как автоматная очередь, и снова все стихло. Я испуганно подскочила и едва не свалилась с лошади - напряженная тишина, заступающие дорогу древесные великаны, редкие резкие звуки нагоняли панику.

- Странный какой-то лес, - не выдержав напряжения, буркнула я.

- Что ты там бормочешь? - обернулся Лель.

- Лес, говорю, странный, - зябко ежась, повторила я. - Вроде и птички поют, и вообще... Зря мы с тракта свернули. Не нравится мне тут.

- Мне тоже не по себе, - жалобно подала голос Сигрид, испуганно крутя головой.

- До чего же вы, женщины, мнительны, - раздраженно проворчал Рэв. - Лес им не нравится... Зато, какой крюк срежем! И заночуем в деревне. До нее всего-то верст пятнадцать осталось. Аккурат к вечеру там будем.

- Ксения, я ведь предлагал тебе поехать со мной. Может, передумаешь? - придержав жеребца, спросил Лель.

- Можно подумать, от этого я стану меньше бояться, - усмехнулась я, отрицательно качнув головой. - Предлагаю побыстрее выбраться отсюда, пока не нарвались на еще одну, страдающую бессонницей тварь.

Против этого предложения никто не возражал.

Вечерело. Налившееся огненными красками солнце сонно скатилось за верхушки деревьев. Лес немного посветлел, но все еще оставался мрачным, неприветливым: деревья трещали и стонали, словно заблудшие души, тревожно шептала листва. В подлеске, погруженном во мрак, что-то шуршало. К деревне мы так и не вышли, то ли свернули не на ту тропу, то ли она находилась дальше, чем говорил Рэв. Пришла пора подыскивать место для ночлега. Оно нашлось за очередным поворотом тропы - широкая поляна в кольце терновых зарослей, поросшая высокой густой травой. Тут и решили остановиться, не теряя времени на поиски деревушки, существование которой подтверждала карта, извлеченная Рэвом из подсумка.

О том, что у моих спутников есть карта, я не знала вплоть до этого момента, и страшно обрадовалась ее наличию. Рэв без лишних вопросов отдал мне изрядно потрепанный свиток, и я, устроившись у потрескивающего костра, принялась ее изучать. В географии я никогда не была сильна, да и буквы полевского алфавита, чем-то похожие на старославянские, с трудом поддавались расшифровке. Названия приходилось скорей угадывать, чем читать.

Единственный материк, занимавший большую часть полотна бледно-голубого цвета, напоминал кляксу, окруженную капельками-островами. Большинство из них сосредоточилось на западе. Там и береговая линия была сильно изрезанной, похожей на след, оставленный гигантскими когтями. В двух пальцах от скопления островов пунктирной линией обозначился то ли затонувший то ли сгоревший остров, о котором упоминала Сигрид во время нашего знакомства в Лесу. Вытянутый с запада на восток, материк мог похвастаться наличием гор, как на восточном побережье, так и неподалеку от западных 'когтей'. На юге горная цепь отделяла от континента крупный полуостров. Большую часть Полевии занимали леса, лесостепи и степи. Лишь на востоке, за горами, небольшим желтым пятнышком притаилась пустыня, да между трех озер нашлось что-то похожее на болото, из которого брали свое начало несколько рек.

Отыскав на карте схематическое изображение деревьев с затейливой надписью 'Старый королевский лес', я проследила пальцем наш путь до Ковыленя и вопросительно уставилась на суетящуюся рядом Сигрид.

- Где это мы сейчас?

Девушка ткнула пальцем в островок рисованных деревьев, обозначенных как 'Беличья чаща'.

- Крупные белки здесь водятся... - вздрогнув, пробормотала я и невольно коснулась медальона.

Обнаружила я и деревеньку, на которую надеялся выйти Рэв. Люди, давшие ей название, обладали своеобразным чувством юмора, либо были в изрядном подпитии, потому что называлась деревня Сивуха.

Дальнейшее изучение карты не раз заставило меня улыбнуться. Помимо деревни нашлось еще несколько смешных наименований. Взять хотя бы речку, на берегу которой мы заночевали в самом начале пути. Свое название она, очевидно, получила за ленивое течение - Лэдла. Мой отец частенько называл так кошку, всячески отлынивающую от прямой кошачьей обязанности - охоты на мышей. Нашла я и озеро, у которого мы останавливались следующей ночью, Камышовое. Странно, но я не могла припомнить там никакого камыша. Может, просто не обратила внимания?

За Беличьей чащей, на довольно приличном расстоянии, нашлось обозначение Светлограда - маленькая корона, означающая, что город стольный.

- Это сколько же нам туда пиликать придется? Два, три дня? - удрученно пробормотала я.

- Смотря, как ехать будем, - пожал плечами Рэв.

Отдав ему карту, я увязалась за Сигрид собирать хворост для костра. Хотелось хоть немного размяться: тело в седле так затекало, что боль ощущалась в каждой мышце и косточке. На этот раз девушка вооружилась и мечом, и луком, да и я была готова шарахнуть молнией в первый же подозрительный куст, но обошлось.

Кашеварил сегодня Рэв. Помешивая закипающую кашу, он мельком взглянул на принесенный запас валежника и в своей, ставшей уже привычной манере, буркнул:

- До утра не хватит.

- Я принесу еще. Пусть девчонки отдохнут, - отозвался Лель и, закончив кормить лошадей, бесшумно скрылся в лесу.

Присев у костра, я с наслаждением вдохнула вкусный дымок. Не сказать, что отсутствие сигарет причиняло мне сильные страдания, но иногда дико хотелось затянуться и избавиться от глухого раздражения. В Ковылене я не видела никого, кто пыхал бы трубкой, из чего сделала вывод, что табака в Полевии нет.

Ввергало в уныние и другое обстоятельство - поблизости не оказалось водоема, в котором можно было искупаться. Пропахшая дымом, конским и собственным потом, я была сама себе противна. Воду приходилось экономить, все, что мы могли себе позволить - стереть с лиц пыль влажной тряпицей. Я всячески гнала от себя мысли о душе и прочих прелестях цивилизации, вот только убедить себя не думать о шампуне и элементарном дезодоранте с каждым днем становилось все труднее. Непривычные походные условия, невозможность привести себя в порядок порой доводили до отчаяния.

'Хорошо, хоть пилка для ногтей в сумке валяется', - мрачно размышляла я, рассматривая исцарапанные руки. О том, что будет, если в пути случится главная женская неприятность, я старалась вообще не думать. Черт его знает, чем пользуются в эти дни полевянки.

Вернулся Лель с охапкой хвороста. Сбросил свою ношу к куче уже принесенного сушняка, подошел к костру и сел рядом.

- Устала? - участливо спросил он.

Я кивнула, заворожено глядя в огонь. Язычки пламени плясали по веткам, вгрызались в них, иссушая до черноты, подернутой серым пеплом. Огонь казался живым, жил собственной жизнью, чуждой моему пониманию. А ведь где-то я читала, что в пламени живут саламандры. Интересно, а здесь водится эта сказочная живность?

Мои размышления прервала Сигрид, вложив мне в руки миску с кашей, сдобренной копченым мясом. Я благодарно ей улыбнулась и получила ответную улыбку.

- Кстати, кто такие эти Фадаш и Ламиус? - вспомнив об уличной драке, спросила я.

- Новые боги, - буркнул Рэв, выскребая из миски остатки каши. - Дед рассказывал, во времена его молодости объявились их первые пророки, чудеса показывали всякие да людишек призывали отринуть старую веру. Гнали их, как водится, никто не желал навлекать на себя гнев старых богов. Пробовали они сунуться и к нелюдям, только те им так накостыляли - до сих пор предгорье Лардэ-Бранк стороной обходят. Долгое время о них ничего не было слышно, а с год назад опять объявились. Храмы строят в честь этих Фадаша пресветлого да Ламиуса сумеречного, проповедуют потихоньку, не так, как во времена дедовой молодости, на рожон не лезут. Осторожничают. И все бы ничего, да только случись встретиться на узкой дорожке служителю Фадаша со служителем Ламиуса, обязательно подерутся и паству свою друг на дружку натравят.

- Почему? - удивилась я, заметив, что Сигрид и Лель с не меньшим интересом слушают рассказ брата.

- Да кто его знает, - пожал плечами Рэв. - Говорят, эти новые боги враждуют между собой. Может, врут, а может, и вовсе нет никаких новых богов, а есть охочие до славы и легких денег пройдохи. Я в эти тонкости не вникал.

В общем-то, в рассказе Рэва не было ничего необычного. Если сравнивать с историей Земли, в Полевии с религией происходило то же самое: истекало время старых богов и порядков, на их место приходили новые - обычные законы развития цивилизации. Настораживало лишь то, что меня, похоже, угораздило попасть в этот мир в канун религиозной войны.

- Вот черт, - ругнулась я. Желание удрать домой как можно быстрее, почувствовать себя в безопасности в таком небезопасном, но своем, родном мире, где все понятно и знакомо, крепло в геометрической прогрессии.

- Кто такой этот черт, которым ты все время ругаешься? - шепотом спросила Сигрид.

Я спохватилась и нахмурилась, не зная, как доступнее объяснить ей значение слова 'черт'.

- Ну, это такое существо... - замялась я. - Герой наших сказок, мелкая нечисть. Любит подстраивать людям всякие пакости.

- Как наши нечистики, - кивнула Сигрид и с опаской оглянулась. - Стемнело совсем, а мы нечистиков поминаем. Теперь жди подарочка Рэтхе.

- А ты помолись Элехнэ, чтобы хорошие сны послала, - усмехнулась я, в который раз подивившись богатой фантазии полевян, давшей и кошмарам и хорошим снам своего хозяина.

- Зря смеешься, - обиделась девушка. - После давешнего оборотня не то, что Элехнэ помолишься - всех богов о заступничестве молить станешь.

- Не особо на них надейся, сестренка, - услышав последние слова Сигрид, произнес Лель. - Лучше меч в изголовье положи.

Лежак, как обычно, делали общий, и мы с Сигрид, устроившись в середине, прижались друг к другу для большего тепла. Меч она все-таки положила в изголовье, как советовал Лель.

- Раньше эти твари не нападали средь бела дня, - прошептала девушка, проверяя, сможет ли дотянуться до меча. - Что могло заставить оборотня вылезти из норы в неурочное время?

- Ты меня спрашиваешь? - так же шепотом спросила я. - Я вообще впервые сталкиваюсь с подобным вживую. В страшном сне никогда не снилось нарваться на эту тварь.

Я поежилась, вспомнив красные глаза и оскаленную пасть, полную здоровенных зубов.

- А ловко ты его! Я уж и не надеялась живой остаться, - улыбнулась Сигрид. - Так молнией долбанула, что самих с тропинки смело.

- Легко тебе говорить - ловко. Я думала, напряжения не выдержу, такой разряд по рукам прошел, чуть не задымилась. И ведь ничего другого в голову не пришло, - удрученно пробормотала я.

- А ничего другого и не понадобилось, он с первого раза сдох, - припечатала девушка.

Я болезненно поморщилась, невольно потирая покрывшиеся мурашками руки. Подозрительно оглядела погруженную во тьму поляну: мало ли кто там бродит, за кустами? Если уж оборотень не постеснялся напасть на нас среди бела дня, то ночью тем более стоит ждать неприятностей! Все-таки хорошо, что ребята по очереди охраняют стоянку. Зря я над ними посмеивалась, предосторожность-то, оказывается, была совсем не лишней.

Над лесом, осветив полянку мягким, серебристым светом, величаво всплывала луна, ущербная, как надкусанный кругляш сыра. Лель и Рэв сидели у костра и тихонько переговаривались. Волосы мужчин, светлые от природы, сияли в лунном свете, отливая серебром. Мое разыгравшееся воображение дорисовало обоим острые ушки, превратив в некое подобие эльфов, рисунки которых я видела однажды на каком-то сайте. То ли это форум был, и кто-то из завсегдатаев пользовался такой аватарой, то ли просто картинка, каких по сети бродит огромное множество. Мне вдруг стало интересно, как на самом деле выглядят герои скандинавских сказок. Они похожи на людей или это все-таки маленькие крылатые человечки, живущие в цветах, как в сказке Андерсена? В Ковылене мне так и не представился случай посмотреть на остроухих гордецов.

- О чем ты думаешь? - шепнула Сигрид.

- Да так, пытаюсь представить, как выглядят эльфы, - смущенно ответила я.

- И как они, по-твоему, выглядят? - заинтересовалась девушка.

- Не знаю, представить никак не могу. Почему-то видятся крошечные человечки с крылышками, как в сказке про Дюймовочку.

- Что это за сказка, расскажешь? Пожалуйста! - попросила Сигрид.

- Ладно, если не запутаюсь и не усну на середине, - усмехнулась я.

- Я тебя разбужу! - обрадовала меня девушка.

Кто бы мог подумать, что придется рассказывать сказки Андерсена ночью, у костра, в чужом мире? Я какое-то время молчала, собираясь с мыслями и насмешливо поглядывая на терпеливо ждущую сказку Сигрид. Прихлопнув зудящего над ухом комара, я поерзала, укладываясь удобнее, и тихонько заговорила:

- Жила-была женщина, и не было у нее детей. А ей так хотелось иметь маленькую девочку!..

Рассказывая сказку, я то и дело поглядывала в сторону костра. Парни тоже травили какие-то байки, время от времени тихо посмеиваясь.

К концу сказки я уже откровенно зевала.

- Не, наши эльфы совсем не такие, - сонно пробормотала Сигрид, завозившись под одеялом.

- И какие они?

- На людей похожи, только другие, - зевнула девушка и затихла.

Да, прямо-таки исчерпывающее описание. 'Ладно уж, еще увижу. Может быть', - вяло подумала я, позволяя сну сомкнуть отяжелевшие веки.

Меня разбудил яркий свет. Белое сияние слепило даже через закрытые веки. Я недовольно завозилась, не понимая, что происходит, и что за идиот направил на меня прожектор.

- Уберите свет, придурки! - заорала я, пряча голову под одеялом.

Свет приглушили. Наверное, не рискнули выяснять, как еще я могу обозваться.

Осторожно выглянув из своего укрытия, я приставила ко лбу ладонь козырьком и осмотрелась. Ни костра, ни Рэва, несшего караул, видно не было. Поляна утопала в дрожащем белом мареве, в котором плавно и неспешно двигалось нечто, похожее на медузу. Я прищурилась, напрягая зрение, но виднее от этого не стало, тут и хорошие солнцезащитные очки не помогли бы.

- Оригинальная маскировочка, - пробормотала я и, взглянув на лежак, растерялась: Сигрид и Лель спали, как ни в чем не бывало. И яркий свет им, похоже, совершенно не мешал. Это здорово настораживало. Я медленно, стараясь не делать резких движений, села и на всякий случай потянулась к силе. Она откликнулась на зов мягкой пульсацией, и в тот же миг 'медуза' устремилась к лежаку.

Я не выдержала и с визгом рванулась прочь. Споткнулась и упала навзничь, выставив руку в защитном жесте.

- Кто ты, черт тебя побери? - закричала я, с ужасом наблюдая за приближением 'медузы'.

Она остановилась в каком-то шаге от меня. Всколыхнулась и вдруг разом сжалась, обретя очертания человека, облаченного в длинную рубаху с широкими рукавами. Я с опаской наблюдала за трансформацией, потихоньку отползая назад.

- Не бойся... - прошелестел тихий голос, мгновенно подхваченный эхом. - Не бойся... меня... Не причиню... зла...

Голос плыл и таял, раздаваясь со всех сторон сразу, подхваченный тысячей чужих, вторящих ему голосов. Спецэффекты, к которым прибегло говорящее существо, мне откровенно не нравились. Чем-то недобрым все это попахивало.

- Я и не боюсь, - прекратив пятиться, мужественно соврала я. - Ты что за чудо-юдо такое?

Фигура снова заколыхалась, стараясь сжаться еще сильнее. Обозначилось узкое лицо в обрамлении длинных распущенных волос. Постепенно безликий призрак обрел женские черты, рубаха превратилась в роскошное платье с широкими длинными рукавами.

- Я ключ... охраняю мир... от зла... ненависти...

'Похоже, накаркала...' - изумленно подумала я, разглядывая призрака. Страха больше не было. Чего бояться ту, что уже тысячу лет охраняет Вселенную от Черного дракона?

- Ты что, правда Ключ-дева? - недоверчиво спросила я.

Дева не ответила. Подплыла ближе, мерцая и оставляя светящийся след в темноте, невесомо коснулась моей щеки призрачной рукой.

- Эй, полегче! - дернулась я и попыталась ее оттолкнуть. Не тут-то было: рука прошла сквозь ее руку, не встретив сопротивления. - Блин... - вскочив на ноги, пробормотала я. - Ты что с ребятами сделала? Заколдовала?

- Ничего... Они спят... И ты...спишь... Я пришла... во сне... Не могу... по-другому... я всего... лишь... призрак...

- Ну да, не можешь! - усмехнулась я. - Перемещала меня ты тоже во сне, что ли? Может, сделаешь милость, пульнешь обратно?

- Не могу... Мне... нужна...твоя... помощь... Ксения... Помоги... Дракон... просыпается...

- Ну, здорово, и ты туда же! То Любомир кудахтает, как курица 'Ты должна помочь!', теперь ты... Да никому я ничего не должна! - возмутилась я, на всякий случай отступая подальше. Чем черт не шутит, вдруг схватит за руку и доставит прямиком к драконьей пещере? С нее станется.

- Ксения... только... ты... можешь... сделать... это... - продолжала уговаривать дева, неумолимо следуя за мной, и вдруг пропала. Исчезла, будто ее и не было никогда. Напрасно я, напрягая зрение, вглядывалась в темноту - Ключ-дева ушла, так и не сказав, какой помощи от меня ждет.

-Только ты... и никто другой... может победить... дракона... - раздался за спиной призрачный голос. Я взвизгнула и мгновенно обернулась, оказавшись нос к носу с Ключ-девой.

Крохотные бриллианты слез дрожали на ее ресницах, срывались и катились по щекам, оставляя влажно мерцающие дорожки на прозрачной коже. Печальное лицо девы светилось невероятной добротой и любовью, заставляя плакать вместе с нею от радости и любви, от восторга и почти мучительного счастья. Казалось, будто я обняла что-то огромное, теплое, непомерно тяжелое и в то же время невесомое. Казалось, еще немного и я лопну от распирающих меня чувств, разлечусь миллиардом сверкающих осколков. Меня переполняло сострадание к этой несчастной и одновременно счастливой женщине. Я видела, как устала она нести свое бремя, как хочется ей успокоиться и обрести мир. Видела, что она понимает насколько это невозможно. Понимает и все же продолжает надеяться.

- Чего ты хочешь? - прошептала я, глотая слезы.

- Страх в твоем сердце... - печально улыбнулась Ключ-дева и ласково погладила меня по щеке. - Страх - твой главный враг... Борись с ним... Победишь его - победишь дракона...

Я проснулась, задыхаясь от ужаса, и, судя по сдавленному оху, опять кого-то лягнула. Этот кто-то, невидимый в темноте, завозился и сел рядом.

- Что, снова кошмар приснился? - тихо спросил Лель, потирая ушибленное колено.

Зловеще выстукивая зубами дробную чечетку, я молчала, опасаясь откусить себе язык. Не дождавшись ответа, Лель обнял меня и прижал к теплой груди.

- Ты вся дрожишь, замерзла? Прижимайся ко мне, греть буду, - сказал он, накрывая меня одеялом. Я, не споря, уткнулась носом ему в шею, стараясь прижаться теснее, и судорожно вздохнула. - Ты плачешь? Что тебе снилось?

- Она приходила, просила помощи... Господи, Лель, как он мог сделать с нею такое? - разрыдалась я, зарываясь лицом в жесткое одеяло.

- Кто - она? О чем ты? - недоуменно спросил он и успокаивающе погладил меня по спине.

- Ключ-дева... - сквозь рыдания выговорила я.

- Ключ-дева? Она к тебе приходила? Когда? - насторожился Лель.

- Только что, во сне. Просила помощи... Знаешь, я не могу ей отказать. Я должна ей помочь! - плакала я, отчаянно вжимаясь в его грудь.

- Хорошо-хорошо, обязательно поможешь, - успокаивал меня Лель. - Только сейчас тебе нужно успокоиться и поспать. Какая же из тебя помощница получится, если ты спотыкаться будешь и засыпать на каждом шагу?

Проснулась Сигрид, приподнялась на локте и сонно спросила:

- Что случилось?

- Ничего, сестренка, спи, - успокоил ее Лель. - Просто еще один кошмар.

Рэв, оставив свой пост у костра, подошел узнать, в чем дело. Лель шепотом быстро пересказал ему мой сон. Сигрид, дослушав до конца, села и напустилась на Леля:

- Просто кошмар, да? Тут леший знает что происходит, а ты - просто кошмар?

- Сигрид, уймись, - поморщился Рэв.

Девушка обижено замолчала, буравя брата возмущенным взглядом.

- Я так понимаю, Светлоград отменяется? - как ни в чем не бывало, спросил Рэв.

- Нет, Ключ-деве может понадобиться и помощь архимага, - покачал головой Лель.

- Вопрос в том, поверит ли он нам и станет ли помогать, - всхлипнула я.

- Архимаг - поверит! Не зря же он глава Ордена, - убежденно заявила Сигрид и погладила меня по плечу.

- Архимаг Дальган пользуется всеобщим уважением, - кивнул Рэв, подтверждая слова сестры. - Это не самовлюбленный болтун вроде Любомира. Черный дракон - угроза для всей Вселенной, не думаю, что господин Дальган этого не понимает.

- В общем, все понятно: едем в Светлоград, разыскиваем архимага, выкладываем ему все, как есть и просим помощи. Да он и сам, безо всяких просьб, помогать будет. Думаю, не только он, - подвел итог нашего ночного разговора Лель. - А теперь - спать. Ксения, тебе обязательно надо отдохнуть, да и всем нам не помешает.

- Ей вообще расслабиться надо, - буркнул Рэв, возвращаясь на свой пост к костру.

- В каком смысле - расслабиться? - насторожилась я.

- В смысле - получить побольше положительных эмоций. Лель, по-моему, это твоя задача, - оглянулся Рэв и усмехнулся.

Я вывернулась из рук Леля и спросила, кипя от возмущения:

- Рэв, не будешь ли ты так любезен, объяснить мне, недалекой, на что это ты намекаешь?

- Я ни на что не намекаю, а лишь подсказываю возможное решение проблемы, - иронично ответил Рэв, усаживаясь на чурбачок у костра.

- Ксения, все в порядке, не нужно злиться на Рэва, - ровно произнес Лель, благоразумно не прикасаясь ко мне.

Я зло уставилась в глаза Леля, и заговорила, с трудом сдерживаясь, чтобы не закричать:

- Есть только один хороший способ расслабиться: мне станет просто замечательно в том случае, если окружающие прекратят нас сватать. Я прекрасно поняла намек Рэва на твою роль в моем расслаблении, и вот вам мой ответ: идите к черту! Оба!

Высказанное Рэвом предложение злило до зубовного скрежета. Да как он вообще посмел заговорить о чем-то подобном? Сначала Сигрид с ее откровенным желанием устроить личную жизнь Леля, теперь и Рэв туда же!

- Ксения, ты все неправильно поняла... - попыталась вступиться за братьев Сигрид, но я ее перебила.

- Ага! Я всегда все неправильно понимаю, особенность у меня такая! Не трогай меня! - закричала я, отталкивая руки Леля.

- Ксения, пожа...

Лель закатил глаза и мешком свалился на лежак. Рядом упала Сигрид. Я боязливо коснулась ее плеча, и девушка безжизненно завалилась на спину. Ее глаза, как и глаза Леля, закатились, отсвечивая белками. Какое-то время я растеряно пялилась на их побледневшие лица, пока мое внимание не привлек глухой стук упавшего тела. Вскочив на ноги, я рванулась к костру, в который почти упал Рэв. Оттащила его от потрескивающего пламени и перевернула на спину, уже зная, что увижу.

- Да что, черт возьми, происходит?!

Я в ужасе озиралась по сторонам, ожидая, что и сама вот-вот свалюсь. Лес стремительно наполнился такой напряженной тишиной, что в ушах зазвенело. Если бы мои глаза не видели, что вокруг все та же поляна, окруженная терновником, а на лежаке и у костра лежат безжизненные тела моих спутников, можно было бы подумать, что я вдруг оказалась в глубокой пещере, куда не доносятся звуки наземного мира.

В висках стучала кровь. Все мои инстинкты отчаянно вопили 'Тревога!', предупреждая о пока невидимой опасности. Я зачем-то нащупала амулет Ивара - он не вибрировал, но был холодным, словно внезапно потерял свойство впитывать тепло. Металл леденил пальцы, словно моя рука сжимала не медальон, а льдинку. Что это могло значить, я понятия не имела и, полагаясь скорей на шестое чувство, потянулась к силе. Она послушно откликнулась, пробудилась, наполняя меня пульсирующим теплом, придавая уверенности в себе.

Я настороженно всматривалась в темнеющую стену леса, выискивая опасность. Она была со всех сторон. Окружила поляну, светя из темноты желтыми огоньками глаз. Я насчитала четыре пары, пока не понимая, чьих именно. Подобрав с земли выпавший из руки Рэва меч, инстинктивно выставила его перед собой, и едва не потеряла концентрацию, удивившись, что не чувствую веса здоровенной железяки.

'Не сейчас, удивляться буду потом. Если уцелею...' - раздраженно приструнила я себя и сосредоточилась.

Они выходили медленно, крались со всех сторон, прячась среди теней. Я медленно поворачивалась, держа меч перед собой, и старалась не упустить ни одного из них из виду. Они не стали подходить близко к костру, как будто пугались его света, но мне хватило и слабых отсветов, чтобы разглядеть тварей, готовых на нас напасть.

Первое, что пришло мне на ум - на нас напали вампиры. Правда, полевские вампиры совсем не походили на киношного графа Дракулу: одетые в лохмотья, волосы грязными сосульками свисают на синюшные морды. Но кто сказал, что вампиры везде одинаковы?! Уже то, что их глаза светились хитростью, утверждало меня в мысли, что справиться с ними будет очень непросто, а то, с какой легкостью они усыпили ребят, говорило о том, что эти твари обладают собственной магией.

Я на мгновение остановилась, сообразив, что осталась совсем одна против четырех кровожадных тварей.

'Я что, действительно собралась с ними сражаться? Интересно, как?' - в панике подумала я, лихорадочно соображая, что делать. Одна, против четырех тварей - я не обольщалась: мне не выстоять, не победить. Достаточно вспомнить, как я с визгом убегала от Ключ-девы, напрочь позабыв о той силе, которой наделена. Вывод напрашивался неутешительный: я не доверяла недавнему обретению. Не свыклась с ним, не срослась. Факт оставался фактом: надо было родиться и вырасти в этом мире, да пройти полноценное обучение мага, годами воспитывая в себе самообладание и нарабатывая защитные рефлексы, чтобы не драпать с воплями от малейшей опасности.

И, тем не менее, надо было что-то делать. Я встряхнулась, загоняя лишающие волю мысли в самый дальний угол сознания, и быстро осмотрела будущее поле боя. Лежащий у костра Рэв находился в самом безопасном месте, а вот Сигрид и Лель были уязвимы - они не попадали в спасительный круг света.

Пока я осматривалась, одна из тварей потянулась к Лелю лапищей, украшенной впечатляющими когтями. Склонилась над ним, скаля клыки, метя в незащищенное горло...

- Это моя добыча! - заорала я, невольно цитируя Шерхана, и кинулась на клыкастого монстра.

Время замедлило бег. Полянка словно погрузилась в еще более плотную, звенящую тишину. Я мчалась на оскалившихся тварей, легко замахиваясь мечом, не чувствуя его веса. Наступал момент, когда опасность не воспринималась всерьез: меня захлестнула волна бесшабашного веселья, адреналин пьянил и бодрил одновременно. Сила наполнила тело, сделала его невесомым.

Ворвавшись в пространство, отделяющее моих бессознательных спутников от двух вампиров, я, скорей, уронила меч, удачно попав по посягнувшей на Леля когтистой лапе. Отсеченная конечность шмякнулась в траву, а тварь немедленно развернулась и пошла уже на меня, вряд ли заметив, что лишилась важной части себя. Я попятилась и рванулась в сторону, увлекая за собой обозленного вампира.

Какое-то время я бодро бегала по полянке и размахивала мечом, не подпуская вампиров к околдованным ребятам. Странная медлительность тварей была мне только на руку. Их явно выводила из себя скорость моего передвижения и беспорядочные уколы мечом куда придется. Пару раз удавалось отрубать им пальцы, на большее я не решалась, то ли из жалости - в жизни никого не убивала! - то ли просто не везло.

Веселье прекратилось, когда одна из тварей рванула Сигрид за ногу, пытаясь под шумок сражения уволочь бессознательное тело девушки и полакомиться им в тишине и покое леса. Случайно взглянув на лежак, я увидела, как только что раненный вампир, нимало не смутившись потерей лапы, тянет девушку к колючим зарослям терновника.

В душе немедленно вспыхнула ярость, выжигая все мои страхи и нерешительность. Вместе с нею пришло понимание, что просто отогнать вампиров не получится - их надо убивать. Ярость искала выход, подталкивала к действию, и я поддалась ей, понимая, что сейчас лишь она поможет мне выстоять.

Больше не церемонясь, я бросилась вдогонку покусившейся на Сигрид твари. Промчалась между двумя скалящимися вампирами, располовинив их ударами меча крест-накрест, и снесла похитителю девушки голову одним ударом. Стремительно пронеслась между оставшимися в живых тварями, кромсая их на куски, и остановилась, тяжело дыша, оглядывая дело рук своих.

На полянку было страшно взглянуть: повсюду куски тел, головы с тускло светящимися в темноте глазами, шевелящиеся отрубленные конечности...

- Ёлки, они что, до сих пор живые?! - пробормотала я и содрогнулась от отвращения.

Подкравшись к лежащей на темечке голове, я присела на корточки, боязливо ткнула ее пальцем и подскочила, чудом не заорав: на меня в упор смотрели горящие злобой глаза. Клыкастая челюсть недвусмысленно щелкала в какой-то ладони от носка сапога. Я поспешно отдернула ногу, призывая внутренне пламя, и оно мгновенно обволокло руки до локтя, как перчатки, послушное, готовое подчиняться. Магический огонь охватил груду обрубков, заплясал по мертвой плоти, яростно гудя и потрескивая. В небо взлетел столб пепла, а вместе с ним - пронзительный, закладывающий уши визг поверженных тварей.

Поминутно вздрагивая, я прошлась по полянке, позволяя пламени стекать с пальцев и обращать синюшные конечности в серый невесомый прах. Откуда-то пришло понимание, что останки нужно сжечь, и те, что некогда были людьми, обретут свободу.

- Что случилось? - пробормотал очнувшийся Рэв, приподнимаясь на локте и недоуменно осматриваясь.

Зашевелились Лель и Сигрид, которую вампир успел стащить с лежака. Оба сели, удивленно оглядываясь, ничего не понимающие, ничего не помнящие.

Я не ответила, стояла, замерев, посреди поляны и медленно приходила в себя. Наполнявшая меня сила, что позволила носиться по поляне быстрее ветра, неспешно возвратилась на место, как послушный пес в конуру. Меч, еще недавно казавшийся невесомым, вдруг снова стал тяжелым. Пальцы разжались сами собой, и он, приглушенно звякнув, упал на землю.

Боль навалилась внезапно. Впилась в ободранные, непривычные к рукояти ладони, безжалостно скрутила мышцы. Казалось, я их порвала, крутя все эти безумные сальто и размахивая мечом, раздавая удары налево и направо. Земля качнулась навстречу и больно ударила по коленям, вырывая крик боли.

Рэв едва успел подхватить меня, не позволив уткнуться носом в обгоревшую траву, и передал с рук на руки подоспевшему Лелю.

- Ксения, ты меня слышишь? Ответь, тебя ранили? Эти твари тебя поцарапали, укусили? - обеспокоено спрашивала Сигрид, осматривая меня в поисках ран.

- Нет, кажется... Блин, как больно! - всхлипнула я, пытаясь свернуться клубком.

- Ксения, где болит? Скажи, нам, где? - испуганно тараторила девушка. Рядом суетился Лель, помогая ей снять с меня куртку и рубаху. Я слабо сопротивлялась, отпихивая их руки, не позволяющие принять то положение, в котором, как мне казалось, боль отступит, и станет легче.

- Везде... Мышцы болят... Я их перетрудила. Никогда так не бегала... и не прыгала тоже... А! - рявкнула я, стоило Лелю коснуться моего плеча.

- Все ясно. Пока мы тут, одурманенные, сладко дрыхли, Ксения воевала. Ей мышцы сводит судорогой, нужно делать массаж, - досадливо покачал головой Лель.

- У меня есть обезболивающая мазь, та самая, с маслом кипариса. Мама на всякий случай в дорогу положила, - схватилась за сумку Сигрид.

- Давай. Ксения, ты не пугайся, нам придется раздеть тебя, чтобы размять мышцы, - успокаивающе заговорил Лель, приподнимая меня, чтобы стянуть штаны. Рэв помог стащить сапоги, пока Сигрид копалась в сумке, выискивая в ее необъятных недрах баночку с мазью.

Я застонала, когда ребята стали переворачивать меня на живот. На спину ляпнуло что-то прохладное, пахнущее мятой и чем-то еще, незнакомым. Едва руки Леля легли мне на плечи, как лес огласился моим пронзительным воплем. Я плакала и кричала, пока Лель, стараясь быть осторожным, разминал мои напряженные мышцы.

Эта пытка длилась так долго, что я успела сорвать голос, а на востоке посветлело небо, предвещая скорый рассвет. Постепенно боль уходила, а тело наполняло приятное тепло. Я уже не сопротивлялась рукам Леля и помогавшей ему Сигрид, безропотно позволяла им крутить меня, все энергичней разминать мышцы и втирать новые порции ароматной мази. Даже нагота перестала смущать. Я засыпала, поддавшись подкравшейся дреме.

Я с трудом открыла глаза и огляделась. Солнце поднялось уже высоко, повисло над макушками деревьев, заливая полянку ярким светом. Я смутилась, обнаружив, что лежу, укутанная в одеяла, между Рэвом и Лелем. Парни спали: Рэв тихо похрапывал, накрывшись одеялом с головой, Лель прикорнул на самом краю лежака, будто прилег недавно. У костра сидела Сигрид и задумчиво помешивала угли сломленной веткой. Я попробовала ее окликнуть и не смогла: изо рта не вырвалось ни единого звука. Схватилась за горло, выпростав руку из-под одеяла, и вдруг поняла, что кроме него на мне ничего нет.

Вместе с пониманием проснулась память, услужливо предоставив полный набор картинок предрассветных событий. Я вспомнила нападение вампиров, как носилась по поляне с мечом наперевес, рубя и снося им головы. Вспомнила массаж, как это было больно и как орала на весь лес. Вспомнила запах целебной мази и руки Леля на своем теле. В его прикосновениях не было ничего эротичного, только желание облегчить мои страдания, снять боль, но я все равно покраснела и украдкой посмотрела в его лицо, такое спокойное и прекрасное во сне.

Как будто почувствовав мой взгляд, Лель открыл глаза и сонно улыбнулся.

- Ты почему не спишь, славный воин?

Я пожала плечами, не способная произнести ни звука, и показала на горло. Лель вздохнул, виновато отводя глаза.

- Знаю, голос сорвала. Ты так кричала, пока я разминал твои мышцы... Мы опасались, что кончится именно этим, но оставлять все как есть, было нельзя, понимаешь?

Я кивнула, давая понять, что не обижаюсь и очень благодарна им за помощь.

Сигрид, заметив, что мы не спим, подошла к лежаку. Улыбнулась, желая доброго утра, и протянула мне кружку с ароматным травяным чаем.

- Держи, тут кое-какие травки из маминых запасов, должны помочь быстрее восстановить голос.

Придерживая одеяло на груди, я приняла из ее рук теплый, пахнущий травами напиток. Осторожно пригубила, одобрительно кивнула и выпила его весь.

Зашевелился разбуженный голосами ребят Рэв. Сел, потягиваясь, повернулся к нам.

- С добрым утром. Ксения, ты извини за вчерашнее. Я не должен был вмешиваться и указывать тебе, что делать, - покаянно пробормотал он.

Я покачала головой и махнула рукой, мол, забыли. Оглянулась в поисках одежды. Сигрид первой догадалась, что именно я ищу, и протянула мне сверток. Парни встали, деликатно отвернулись и отошли подальше, давая мне возможность одеться.

Уже одеваясь, я удивленно отметила, что после массажа, устроенного ребятами, чувствую себя великолепно: тянущая боль ушла, и ничто не напоминало о вчерашних героических подвигах. Если бы еще я могла говорить!

- Есть хочешь? - спросила Сигрид, подбрасывая в костер несколько сучьев.

Я отрицательно покачала головой и осмотрела припорошенную пеплом поляну. Перед глазами тут же всплыла жуткая картина, как я замахиваюсь мечом, и голова вампира, утащившего бессознательную девушку, летит, кувыркаясь в воздухе.

'А если бы я не успела или не справилась? Что тогда?' - запоздало ужаснулась я, взглянув на весело напевающую Сигрид.

На языке крутилась дюжина вопросов: что за странная особенность местных кровососов усыплять своих жертв? Это что, бонус за их медлительность? Почему не уснула я, в то время когда остальных накрыло этой странной разновидностью гипноза? И откуда у меня способности к акробатическим трюкам и умение так лихо крутить мечом? Все эти 'Почему?' назойливо крутились в голове, не давая покоя, требуя немедленных ответов. Тот, кто мог бы все объяснить, находился в нескольких днях пути отсюда, и мне не терпелось побыстрее с ним встретиться. Архимаг Дальган - единственный, кто сможет ответить на все мои вопросы и помочь вернуться домой.

Лагерь свернули быстро, словно припорошенная пеплом земля жгла пятки, поторапливая убраться прочь с проклятого места. Костер тщательно засыпали землей, тлеющие останки вампиров тоже были преданы погребению. Посреди поляны возник округлый холмик с торчащей из середины веткой чертополоха. Попала она туда совершенно случайно, но мы дружно переглянулись, обнаружив колючую растительность в центре вампирьей могилы.

- Ладно уж, пусть остается, - вздохнула Сигрид. - Хоть и нежитью они упокоились, но родились-то людьми, и не их вина, что они такими стали.

Мы дружно кивнули, соглашаясь с нею. Пусть растет.

Лошади нетерпеливо переминались с ноги на ногу, поторапливая нас убраться с проклятой поляны. Как они пережили ночной кошмар, одним им было известно. Я довольно ловко взобралась на Кору, подобрала поводья и невольно засмотрелась на Леля, легко взлетевшего на жеребца. Я снова поймала себя на мысли, что сожалею о предстоящем расставании. За то время, что мы провели в пути, Лель не раз доказывал, что не просто рисуется передо мной, он действительно влюблен и делает все, чтобы облегчить мне пребывание в своем мире. И если бы я могла, то осталась в Полевии, с ним. Если бы...

Тряхнув головой, я решительно выбросила эти мысли из головы. Мне надо вернуться домой. Не витать в облаках, мечтая о несбыточном, а исполнить обещание, данное Ключ-деве, и вернуться.

Стоило о ней вспомнить, и мою несчастную голову снова захлестнул поток тревожащих мыслей. Я нахмурилась, не понимая, почему выбор пал именно на меня? Что во мне такого особенного? Редкой силы дар, которым так восхищался Любомир? Ключ-дева ведь так толком и не объяснила, что от меня требуется. Победи страх - легко сказать! Ничего не боятся только дураки да герои, если вспомнить народную мудрость. На роль героя я никогда не претендовала, дурой, впрочем, тоже себя не считала. Если тварь действительно так сильна, что разрушила несколько миров, то меньше всего я хочу в момент пробуждения маячить у нее под носом.

'Ёлки, ну почему она ничего толком не объяснила?! Гадай теперь, в какую ловушку себя загнала...' - досадливо кусая губы, думала я.

А вокруг шумел лес, такой мирный при свете солнца, что невольно забывался ночной кошмар. Парни рассказывали какие-то смешные истории из своей жизни. Сигрид то и дело заливалась заразительным смехом, а я даже этого себе позволить не могла - сорванный голос не торопился возвращаться, горло саднило. Приходилось сдерживать рвущийся кашель, чтобы не сделать себе еще хуже. Сигрид перед дорогой вручила мне фляжку с отваром, которым отпаивала утром, и я то и дело прикладывалась к ней, чтобы смочить горло и унять боль.

К обеду мы все-таки нашли деревню, на которую рассчитывали выехать еще вчера. Над Сивухой вовсе не витал сивушный запах, который бы уличал местных жителей в самогоноварении. Единственная узенькая улочка, вдоль которой выстроились аккуратные беленые хатки, лениво извивалась пыльной колеей, оставленной груженными телегами. За пыльным штакетником заборов пышно цвели кусты сирени, дворы утопали в яблоневых садах, усыпанных бледно-розовыми цветами - урожай обещал быть богатым. Ворота в большинстве своем открыты нараспашку - местные жители запасались сеном. Телеги то и дело ныряли во дворы, груженые ароматными стожками, и их деревянными вилами перекидывали на сеновал обнаженные по пояс мужики и бабы в темных сарафанах с подоткнутыми за пояса подолами.

Жители оказались на удивление дружелюбными и веселыми: заметив наш маленький отряд, они как по команде бросили работу, рассматривая четырех незнакомцев. Стоило поравняться с первым двором, как нас окликнули:

- Эй, путники! Время обеденное, у нас тут корчма дальше по улице, заходьте - не пожалеете. Крисан утром сома приволок, знатная ушица получилась, запахи на всю деревню стоят!

На телеге, подбоченясь, стоял, утопая в сене почти по пояс, коренастый мужичок в рубахе из небеленого полотна. Седые всклокоченные волосы обрамляли блестящую круглую лысину, на лоб падал клок волос - чудом оставшийся, изрядно поредевший чуб с запутавшимися в нем сухими травинками. Мужичок, щербато улыбаясь, с интересом рассматривал нас, опираясь на воткнутые в сено вилы.

- Спасибо, дедушка, обязательно зайдем! - крикнул Лель и пришпорил жеребца.

Провожаемые любопытными взглядами и перешептыванием, мы проехали почти всю деревню и наткнулись на упомянутую корчму почти в самом конце улочки.

Запахи над бревенчатой избушкой, утонувшей в кустах сирени, и в самом деле витали аппетитные. Пахло свежей ухой, щедро приправленной укропом и еще чем-то пряным и незнакомым. Определить специю я не смогла, да и не слишком старалась. Вкусный дымок дразняще защекотал ноздри. Немедленно заурчал желудок, напомнив, что в последний раз я ела вчера, а целебный напиток Сигрид вряд ли можно считать полноценным завтраком.

Мы спешились и, привязав лошадей к коновязи, вошли в ароматный полумрак. После яркого полуденного солнца зрение не сразу привыкло к приглушенному освещению, что давали крохотные окошки, за которыми плотно переплетались сиреневые ветки. Я остановилась посреди небольшого зала, с интересом разглядывая обшитые потемневшим от времени деревом стены, чисто выметенный земляной пол и висящий в центре потолка кованый светильник со следами масла на чаше. Небогато, но чисто и уютно. Лель, последним вошедший в корчму, подхватил меня под руку и повел к облюбованному Сигрид и Рэвом столику.

Хозяин заведения, высокий, полноватый мужик, чернявый, с нитками седины в висках и бороде, кивнул, принимая заказ, и важно спросил:

- Что пить будете? Есть пиво, свежее, холодненькое, из подпола бочонок только что принес. Или квасу желаете? Жена утром слила, свежий, бодрит знатно.

- Один квас, два пива и теплого молока вот для этой девушки, - перечислил Рэв.

Корчмарь удивленно посмотрел на меня:

- Никак простыла по такой жаре?

- Нет, голос сорвала, - ответил за меня Лель. - Скажите, у вас случайно травника нет?

- Случайно есть. Травница. Живет в последнем доме с этой стороны деревни. Вы сходите к ней, она женщина грамотная, глядишь, вернет голос-то. А то, как же без него? - посочувствовал корчмарь.

Я попыталась что-нибудь сказать, но из этого ничего не вышло, только горло заболело сильнее. Сигрид строго посмотрела на меня и погрозила пальцем, мол, потерпи. Я виновато улыбнулась и горестно вздохнула: молчать, когда все вокруг говорят - невыносимая пытка.

Уха и в самом деле оказалась выше всяких похвал, полностью оправдав наши ожидания. Жареная рыба тоже не подкачала, оказавшись сочной под золотистой корочкой панировки.

Корчмарь принес пиво и квас, поочередно перенося большие глиняные кружки с подноса на стол. Передо мной поставил кружку с теплым молоком и окинул сочувствующим взглядом.

- Девонька, где ж ты косы-то потеряла? - ахнул он, только сейчас, вблизи рассмотрев мою прическу.

Очень хотелось ответить ему какой-нибудь колкостью, чтоб не лез не в свое дело, но временная неспособность говорить спасла мужика от моей отповеди.

За меня снова ответил Лель, да так, что я с трудом удержалась, чтобы не огреть его.

- Да вот, полоскала белье, косу под платок не спрятала, а сом за нее как ухватит и давай тянуть в омут! Я едва вытащить успел, хорошо, косил рядом. Так и пришлось косой косу отрезать - не отпускал сом, проклятый.

Сказано было на полном серьезе, не придерешься. Корчмарь от удивления открыл рот:

- Что, вот так за косу и схватил?

- Ну да, чем-то она ему приглянулась, - не моргнув глазом, соврал Лель.

Мужик очумело покрутил головой, переваривая услышанное, машинально сгреб пару нгарров, оставленных за обед, и, спотыкаясь, побрел к кухонной двери, что-то бормоча себе под нос о вконец обнаглевшей рыбе.

Едва он скрылся за дверью, как Сигрид согнулась пополам, обеими руками зажимая рот, и выбежала на улицу. Парни рванулись вслед за ней, оставив недопитое пиво. С улицы послышался их заливистый хохот, такой заразительный, что у меня слезы выступили на глазах, от отчаянного желания расхохотаться самой и от досады, что не могу себе этого позволить. Я тряслась от беззвучного смеха, боясь повредить и без того пострадавшие связки, вспоминая вытянувшееся лицо корчмаря, поверившего в шутку Леля.

Глава 9 Трудное решение

или советы травницы Льяны

Избушку травницы мы нашли без труда. Маленький бревенчатый домик, как и объяснял корчмарь, прятался в тени старых яблонь на самой окраине деревеньки. Просторный двор, огороженный немного покосившимся забором, примыкал к светлому березовому леску. Сама травница нашлась в огородике, где пропалывала грядки с гигантскими помидорами. Я уставилась на эту дивную огородную культуру, не веря своим глазам - в жизни не видела помидоров, размером с баскетбольный мяч!

Травница оказалась пожилой, миловидной женщиной. Закатанные рукава простой рубахи открывали загорелые, перепачканные землей руки, волосы спрятаны под платок, да так, что цвет не разглядишь. Подоткнутый за пояс подол длинный юбки обнажал крепкие босые ноги.

Оглянувшись на непрошеных гостей, топчущих ее огород, женщина оставила в покое сорняки, нахально выглядывающие из-под бархатных помидорных листьев, и пошла нам навстречу.

- Овисей в помощь, уважаемая, - почтительно склонил голову Лель.

Брови травницы удивленно поползли вверх.

- Овисей? Давненько я не слышала имени Щедрого... - озадачено пробормотала она и, спохватившись, приветливо улыбнулась. - Вы по какому делу, путники? Лошадь захромала или заболел кто?

Голос сильный, теплый. Я с любопытством смотрела на травницу, невольно сравнивая ее с Любомиром. Эта женщина совсем не походила на ковыленьского мага. Никакого самолюбования, открытая, располагающая улыбка, и столько теплоты и мудрости во взгляде, что невольно хотелось прижаться к ней, положить голову на плечо и поведать обо всех своих секретах и страхах, точно зная: она выслушает, даст единственно правильный совет и никогда не предаст...

Я удивленно тряхнула головой, сбрасывая наваждение, и по-новому взглянула на травницу, но миг откровения был безвозвратно утерян - передо мной стояла обычная милая женщина.

- Вот эта девушка голос сорвала, сможете помочь? - тем временем продолжал Лель и, ободряюще подмигнув, выдвинул меня вперед.

- Так-так, кто это у нас? - прищурилась травница, разглядывая меня. - А что сама, не умеешь что ли?

Я немо смотрела на нее, не в силах произнести ни звука.

- Она новичок в колдовских штучках, так что исцеляться пока не умеет, - ответил за меня Рэв.

Женщина кивнула и впилась взглядом в мои глаза. Я не стала сопротивляться, напротив, почувствовав знакомое головокружение, расслабилась и широко распахнула глаза, как учил Любомир.

Травница отпрянула, изумленно моргая.

- Ответьте-ка, мои хорошие, а уважаемый Дальган в курсе, что по Полевии разгуливает вот это чудо? - серьезно спросила она.

- Мы как раз к нему и направляемся, уважаемая травница, - ответила Сигрид.

- Ну да, а заодно в пути оттачиваете ее талант, - усмехнулась женщина. - Вы как вообще через Беличью чащу без амулетов пройти умудрились? Там сейчас нежить всякая буйствует - кротовина снова открылась. Без амулетов туда вообще соваться нельзя, даже на опушку.

Я удивленно подняла брови, давая понять, что не понимаю, о каких кротовинах и амулетах идет речь.

- Ах, да, ты ж не знаешь, - досадливо махнула рукой травница. - Ну, чего стоим? Идемте, буду лечить малышку.

И размашисто зашагала к избушке, приглашающе махнув нам рукой.

Внутри домика пахло травами, медом и горьковатым дымком. Обстановка скромная: стол, пара лавок, сундук да узкая кровать с копной подушек. Все свободное пространство занимали полки, заставленные баночками, бутылями с разноцветными жидкостями да глиняными горшочками. Стены увешаны связками сухих трав и пучками листьев. Травница уверенно сняла с полки бутыль с молочно-белой жидкостью, плеснула немного в ступку, добавила несколько травок из разных пучков и стала помешивать пестиком, тихонько что-то приговаривая. Мы, облюбовав широкую лавку, с интересом наблюдали за ее работой.

Наконец, сосредоточенный взгляд обрел прежнюю безмятежность. Травница перелила жидкость из ступки в миску, процедив через кусочек полотна, капнула из крохотного пузырька несколько капель чего-то похожего на масло и, поймав мой взгляд, пояснила:

- Это масло шиповника, помогает при болезнях горла. Белесое - настойка из имбиря и редьки с медом. А травки - эхиноцея, собранная в разное время. Сейчас выпьешь, и голос прорежется, никуда он не денется. Ну-ка, горло покажи.

Я послушно открыла рот, как у доктора на приеме. Травница прищурилась, осматривая пострадавший орган, и подала мне миску с настойкой.

- Пей, не бойся, - подбодрила женщина, заметив с каким сомнением я разглядываю подозрительную жидкость.

Пахла настойка медом и немного редькой, на вкус оказалась сладкой с едва уловимой горчинкой. Нерешительно поднеся чашу к губам, я покосилась на травницу, вспомнив, как точно так же, под маминым не менее строгим взглядом пила лекарства, когда болела. Решив, что хуже не будет, резко выдохнула и залпом выпила содержимое чаши.

Горло обволокло мягким, покалывающим теплом, нестерпимо защекотало в носу, и я, не удержавшись, чихнула.

- Ну вот, - усмехнулась травница, забирая у меня опустевшую миску, - скоро сможешь говорить. Кстати, меня зовут Льяна. И, пожалуйста, без всякой госпожи! Просто Льяна.

Мы дружно кивнули, признавая ее право требовать обращаться к ней просто по имени. Ребята поочередно назвали свои имена, и Льяна с улыбкой заметила, что сразу видна родная кровь, даже подсказывать не нужно кем они друг другу приходятся.

- Ну, а тебя как зовут, малышка? - хитро улыбаясь, обратилась она ко мне.

Я открыла рот и с некоторым трудом прохрипела:

- Ксения.

Травница слегка нахмурилась, потирая подбородок. Задумчиво оглядела меня с головы до пят и пробормотала:

- Читала я пророчество, читала. Но чтоб вот так буквально!

Я осторожно кашлянула и спросила, борясь с оживающими связками:

- О каком пророчестве вы говорите? Я уже устала от каждодневных не очень-то приятных открытий. Может, объясните, в чем дело?

Льяна поморщилась, качая головой, но ответила:

- Слышала уже о Черном драконе и Ключ-деве?

- Да, и слышала, и во сне уже встречалась, - раздраженно ответила я.

Травница удивленно приподняла брови:

- Да что ты? Уже? Как быстро-то... И чего же это я еще не знаю? - задумчиво вопросила она непонятно кого и склонила голову, будто прислушивалась к чему-то, слышному ей одной.

- Так что там с пророчеством? - нетерпеливо спросила Сигрид, ерзая на лавке.

- Ах да, пророчество. Для начала скажите мне, кто вам о Ключ-деве рассказывал. Надо бы выяснить, как много вы знаете, - попросила Льяна.

Рассказывать взялся Лель, но едва он упомянул о Старом королевском лесе, травница его удивленно перебила:

- Так вы дети лесника Ивара?

- Верно, - кивнул Рэв. - Вы его знаете?

- Лично - нет. Но наслышана о бессменном страже любимых охотничьих угодий Велимира, - загадочно улыбнулась Льяна. - Ваша семья уже не одно поколение охраняет королевский лес, верно? Если не ошибаюсь, первым лесником был...эээ... Луафел.

- Откуда вы знаете? - воскликнула Сигрид, изумленно глядя на травницу.

Загадочная улыбка снова озарила лицо Льяны.

- Знаю. Из курса по истории Полевии. Кажется, в школе до сих пор считают важным изучать биографии тех, кто первым ступил на земли этого мира. Так вот, среди первопроходцев был и ваш предок... - Травница вдруг запнулась и озадаченно прикусила губу. - Значит, Ксению выбросило в Лесу? Это странно.

- Почему - странно? - насторожился Лель.

- Что? - спохватилась Льяна и, натянуто рассмеявшись, ответила: - Странно, что именно в Старом лесу. Но мы отвлеклись. Начни-ка ты с самого начала.

Недоуменно пожав плечами, Лель повторил историю моего появления в Полевии, не забыв упомянуть, что несколько ночей подряд мне снился один и тот же сон и очень меня беспокоил. Наше путешествие до Ковыленя он описал всего парой слов, зато о событиях в доме толкователя Марана рассказал как можно подробнее. Услышав имя городского мага, травница озадаченно спросила:

- Любомир выбился в городские маги? Вот не знала...

- А что в этом странного? - прохрипела я, настораживаясь.

- Что странного? А то, что Любомир никогда не рвался к власти. Все, чего он хотел - создать эликсир молодости. Любомир - талантливый алхимик, из тех, кому за счастье запереться от всего мира в своей лаборатории и работать до потемнения в глазах, но никак не главный городской маг! Нет в нем того, что делает вожака вожаком, понимаете? - воскликнула Льяна.

- Значит, появилось, - хмыкнул Рэв. - Видать побочный эффект того эликсира. Он его, кстати, создал. Выглядит ваш алхимик на удивление молодо, будто и не разменял вторую сотню, а уж вожак из него, не вожак - волчара матерый! Хитрющий, в глаза одно говорит, а на уме другое держит.

Травница выглядела не на шутку встревоженной.

- Хотела бы я знать, что с ним случилось, и как он всего за год дослужился до городского мага, - пробормотала она, хмуря брови.

Я судорожно сглотнула, сообразив, что каким-то непостижимым чудом избежала ловушки. Что если Любомир собирался отвезти меня вовсе не в Светлоград? Не зря же он так старался отделаться от Леля! Интересно, что же замышлял ушлый колдун? Уж не выпустить ли с моей помощью дракона?! Впрочем, вряд ли ковыленьский маг не понимал, чем грозит Полевии освобожденное чудовище. Сам ведь рассказывал, что на него управы найти не могли, значит, и пытаться подчинить дракона он не рискнул бы.

Тем временем, Лель рассказывал о том, что Любомир собирался сопровождать нас в Светлоград, о попытке выяснить, как меня угораздило попасть в Полевию, в результате которой я стала острее чувствовать дар.

- А стоило нам покинуть Ковылень, как вокруг стало происходить леший знает что: сначала среди бела дня мы наткнулись на оборотня, которому по каким-то причинам не спалось. Потом Ключ-дева явилась Ксении во сне и просила о помощи, а этой ночью на нас напали вампиры.

- Кстати, почему ваши вампиры перед нападением усыпляют своих жертв? - быстро спросила я, боясь, что потом забуду задать этот вопрос.

У травницы от удивления поползли вверх брови, почти исчезнув под платком:

- То есть, как усыпляют?

- Да вот так. Ребята попали под какой-то гипноз: свалились, где стояли, глаза закатили, и лежали так, пока я не поубивала этих тварей, - ответила я все еще хриплым голосом.

- Впервые о таком слышу! - воскликнула травница. - Никогда, ничего подобного за ними не замечали. Нет, вампиры могут загипнотизировать жертву, но только с близкого расстояния, глядя ей в глаза, но чтобы на расстоянии... Нет, это невозможно. Да и нападение оборотня явление не менее странное. Расскажи-ка, что за оборотень на вас напал, как выглядел, где вы на него наткнулись. Да и о нападении вампиров подробности знать не помешает.

Пришлось рассказывать.

- Оборотень напал на нас в лесу, на опушке, когда мы остановились передохнуть. Мы с Сигрид пошли прогуляться, заболтались и ушли слишком далеко. Сначала я услышала, как ветка треснула, а потом увидела здоровенную животину: шерсть серая, свалявшаяся, глаза красные...

- Погоди-ка, представить сможешь? - перебила меня травница.

- Скорей всего, - неуверенно пробормотала я, пытаясь припомнить, как выглядел зверь.

- Попробуй, и смотри мне в глаза, - велела травница.

Я сосредоточилась, пробуя вызвать образ красноглазого существа, которое поначалу приняла за Ресса. Вспомнить тварь во всех подробностях труда не составило, слишком свежими были жуткие воспоминания. Мне даже запах шерсти почудился - затхлый, гнилостный, будто оборотень долгое время сидел в мусорном баке, куда выбросили дохлую кошку.

- Молодец, малышка! А теперь попробуй вызвать образ вампиров, - похвалила Льяна.

Я слегка нахмурилась и четко представила синюшную физиономию, клыки, истекающие слюной, слегка заостренные уши и когтистые лапы.

- Великолепно! - услышала я голос травницы и помотала головой, избавляясь от жуткого образа нежити.

- Вы можете объяснить странное поведение этих тварей?

- Объясняю, - улыбнулась Льяна. - Во-первых, ваш оборотень вовсе не оборотень, а обыкновенный вурдалак. Оборотень от вурдалака отличается тем, что первый обращается в зверя по собственному желанию. Это врожденная способность, вторая ипостась человека. Очень редкая особенность, кстати. Оборотни живут замкнутыми кланами, на контакт идут неохотно. Вурдалак же является нежитью, кровожадной тварью, нападающей в темное время суток. Предпочитает человечину, но и зверьем не побрезгует. Солнечный свет его не убивает, лишь замедляет, делает вялым, поэтому днем вурдалаки прячутся в норы. Обычно боевые маги ночью выслеживают их до норы, а убивают при свете дня, когда вурдалаки находятся в полусонном состоянии. То, что вы спутали оборотня с вурдалаком дело обычное. Простой люд боится оборотней, списывает на них грехи вурдалаков. Сама понимаешь, раз ты не такой как все, значит, опасен. Напавший на вас вурдалак подвергся магическому воздействию. Проще говоря, на него наложили заклинание, не дающее ему заснуть при солнечном свете, и натравили на тебя, - травница выразительно посмотрела мне в глаза. - Да-да, именно на тебя. А вот с какой целью - остается только догадываться. И ночью воевала ты не с вампирами.

- А с кем тогда? - растерялась я.

- С упырями. Тоже, кстати, подвергшимися магическому воздействию. То, что ты приняла за их гипноз, обыкновенное заклинание сна. Кто-то следует за вами, малышка, и создает ситуации, при которых тебе постоянно приходится обращаться к дару, чтобы защитить себя.

Я с тревогой оглянулась на ребят, внимательно слушавших объяснения травницы.

- А чем отличается вампир от упыря? - прохрипела я, чтобы хоть что-то сказать и вывести себя из состояния ступора.

- И вампиры, и упыри разные виды нежити. Вот только упырями становятся люди, которых вампиры высасывают досуха и бросают умирать, не проткнув сердце и не отрезав трупу голову. Или же это жертвы нападения тех же упырей. В результате умерший превращается в жаждущую крови тварь, наделенную невероятной физической силой. Человек, которого вампир пьет длительное время, умертвляя его постепенно, в течение нескольких дней, умерев, восстает таким же вампиром. Его внешний облик практически не меняется, за исключением удлиняющихся клыков. Еще он сохраняет разум, тем и отличается от упыря.

- То есть, упырь - это человек, умерший в результате нападения упыря или вампира, за раз высосавшего его кровь? Он становится безмозглой, смертоносной машиной, которую интересует только кровь, так? - уточнила я. - А вампиром становится, скорее всего, доброволец, позволивший вампиру пить свою кровь в течение многих дней? Выходит, это такая же кровососущая тварь, как и упырь, только сохранившая разум?

- Верно, - кивнула Льяна. - Помимо сохраненного разума вампиры обретают гипнотический взгляд и умение подзывать жертву, могут очень быстро передвигаться, некоторые способны летать. То, что они боятся света и практически бессмертны вам, наверняка, и так известно.

- Ёлки, боюсь даже представить, на что способны такие монстры! На них охотятся так же, как на упырей? - внутренне содрогаясь, спросила я.

- Только на тех, кто убивает или обращает в себе подобных. Сейчас они намного осторожнее, чем, скажем, лет триста назад, когда их активно истребляли и почти уничтожили. Тогда они заключили договор с Орденом, в котором говорится, что вампиры обязуются контролировать свою популяцию и не убивать людей, выпивая их досуха. В свою очередь Орден обязан оставить их в покое, но оставляет за собой право наблюдения и, в случае нарушения договора кем-то из вампиров, может уничтожить преступника на месте. Вот так обстоят дела. Потому-то я и удивилась, когда услышала, что на вас напали вампиры. Они ведь прекрасно знают, что ждет их в том случае, если о нападении станет известно Ордену.

Все притихли, переваривая занимательную информацию об особенностях нежити Полевии. Льяна, погрузившись в размышления, мерила шагами комнату. Я тоже задумалась, над словами травницы. Кто-то создает ситуации, при которых я вынуждена защищаться, используя дар? Зачем? Этакая ненавязчивая тренировка, призванная приучить меня доверять своим новым способностям? Если так, то кто же мой тренер, хотела бы я знать? Вот бы понять, найти и открутить ему голову!

Повисшую тишину нарушил Лель.

- Уважаемая Льяна, может, вы дадите нам рекомендательное письмо, чтобы нас пропустили к архимагу? - попросил он.

Травница, беспокойно метавшаяся по комнате, быстро кивнула:

- Да-да... Дам, конечно. А что там с визитом Ключ-девы? Что она тебе сказала? - обратилась она ко мне.

- Я почти не запомнила, что она говорила. Кажется, что-то о страхе... Да! - вспомнив последние слова Ключ-девы, воскликнула я. - Она сказала, что мне надо побороть страх, и ни слова о том, какая помощь ей нужна. А я хочу это знать, и желательно уже сейчас! Не понимаю, что за чушь - давать инструкции по спасению мира за миг до его гибели?

Бросив на меня быстрый взгляд, Льяна присела на табурет, немного помолчала, будто подбирая слова, и сказала:

- Вот что, ребятки, придется вам задержаться у меня на пару деньков. Нам и поговорить есть о чем, да и Ксении необходима кое-какая информация для общего развития. К тому же, отдохнуть не помешает, она с непривычки может свалиться в самый неподходящий момент, а это нам совсем не нужно. Так что отдохните, на речку сходите искупаться, выспитесь не на сырой земле, а через пару дней поедете. Я вам всяких травок в дорогу соберу, письмо Дальгану, опять же, за пять минут не напишешь...

Травницу явно что-то тревожило, но она не собиралась делиться с нами своими опасениями. Я не решилась расспросить ее, но вот о пророчестве знать хотела, потому и подступила к ней с вопросами.

- Льяна, так что там с пророчеством? О чем в нем говорится?

Травница опомнилась, взяла меня за руку, усаживая рядом с собой, и заговорила. Ребята дружно навострили ушки, слушая ее рассказ:

- В хранилище Ордена есть древняя книга пророчеств, относящаяся к периоду Противостояния. Писалась она как раз в тот момент, когда война за обладание Полевией была в самом разгаре. Так вот, в ней есть пророчество, в котором говорится, что Черный дракон будет пленен и заперт на ключ, но спустя тысячу лет вырвется на свободу, если не придет в наш мир гость из чужого мира.

В общем-то, я не слишком удивилась. Настойчивые просьбы Ключ-девы, мои сны, неожиданные проявления силы, заставляли задуматься, что все это не спроста. Но само по себе пророчество пугало. Гость из чужого мира - это я. И мое имя как раз означало 'гостья', вот почему травница поразилась, услышав его. Значит, все-таки мне предстояло уничтожить дракона.

'Блин, всегда мечтала! - с отчаяньем думала я. - Ну, какой из меня борец со злом, да еще и в воплощении дракона? Я маленькая, хрупкая девушка, и в жизни никого не убивала! Почему именно я должна очертя голову кинуться с голыми руками на чудовище, с которым куча магов до меня не смогла справиться! Как я это сделаю?'

Разыгравшееся воображение немедленно нарисовало жуткую картинку: я стою под носом здоровенной твари, с трудом удерживая двуручный меч... Или чем там драконов в сказках усекают? 'О, боже! - содрогнулась я. - Да он дунет, и от меня мокрого места не останется! Чем вообще думала Ключ-дева, выбирая меня на смертельную битву? Что я могу противопоставить дракону? Как буду его убивать?.. Стоп! Смертельную битву?!'

Я судорожно вцепилась в лавку, стараясь не поддаваться нахлынувшей панике.

'Спокойно! Из любой ситуации должен быть выход. И здесь он есть, надо просто как следует подумать и найти его...'

Глубоко вдохнув, я сосчитала до семи и выдохнула. Испуганно колотящееся сердце замедлило свой бег, жар, тисками сжавший голову, медленно схлынул - паника отступила. На время. Я понимала, что в следующий раз вряд ли смогу быстро от нее избавиться.

- Почему Любомир не упомянул о пророчестве? - прохрипела я.

Травница с сочувствием смотрела на меня, не торопясь отвечать. Ребята притихли и старались вообще не попадать в поле зрения, понимая, насколько не сладко мне приходится.

- Ума не приложу, - пожала плечами Льяна. - Я знаю рассеянного, вечно погруженного в свои мысли Любомира, не способного и муху обидеть, а этого нового - не знаю. Подозреваю, он преследует собственные цели, но вот какие... Нет, вряд ли им движет желание освободить дракона, - ответила Льяна, озвучив мои недавние мысли.

Какое-то время все молчали. Гнетущая тишина, наполнившая маленький домик, подозрительно попахивала трауром. Пора было прервать эту затянувшуюся минуту молчания! 'Сидим тут, как на собственных поминках, ей-богу, - разозлилась я. - А где-то рядом речка, и будет глупо не воспользоваться возможностью и не вымыться'.

Щедрое предложение гостеприимной травницы сделать двухдневную остановку в ее доме было очень заманчивым. Какая-никакая, а отсрочка грядущей битвы. А там я надеялась что-нибудь придумать.

- А пойдемте-ка на речку, - предложила я, - а то чувствую себя так, будто сто лет в душ не ходила.

Четыре пары глаз изумленно уставились на меня. И травница, и мои спутники как будто не могли поверить в то, что я не собираюсь возмущаться и скандалить. Сигрид неуверенно улыбнулась и полезла в сумку за мылом и полотенцами. Лель с Рэвом вышли из домика - расседлать лошадей.

Льяна одобрительно улыбнулась:

- Молодец, девочка. Твоей силе нужна трезвая голова.

- А что толку истерить, когда за меня заранее все решено? - пожала плечами я.

- Э, нет! - погрозила пальцем травница. - У тебя есть выбор - принять силу и уничтожить дракона, или отказаться от нее и оставить миры на растерзание чудовищу.

Я тряхнула головой, избавляясь от навязчивого трусливого шепотка, уговаривающего отказаться от щедрого дара, сорваться и бежать прочь, куда глаза глядят, и задумалась. Куда бежать? К архимагу? Умолять вернуть меня домой, пока страшный дракон окончательно не проснулся и не явился по мою душу? Да архимаг первый рассмеется мне в лицо! И потребует ответную услугу за свои труды: мол, убей дракона и катись на все четыре стороны. Если жива останешься. Нет, выбора действительно не было. Ко всему прочему внезапно пришло осознание, что если тварь не остановить здесь и сейчас, то рано или поздно она доберется и до моего мира тоже. И если у меня есть шанс уничтожить дракона, значит, надо его использовать. Я не представляла, на что будет похоже вторжение дракона в мой мир. Может, это будет глобальное землетрясение с невиданным извержением вулканов, в результате которого погибнет все живое. Может, начнется ядерная война, выжить в которой нет никаких шансов, а может, и вторжение пришельцев, решивших, что Землю надо уничтожить из-за какой-то надуманной угрозы со стороны ее жителей.

- Льяна, да нет у меня этого выбора. И не было никогда. Принять силу или уйти... Что ж я, изверг какой, что бы позволить погибнуть всему живому? - усмехнулась я, окончательно смирившись со своей ролью в этой истории.

Как-то незаметно подкралась гадкая мысль, что я могу погибнуть, и родители никогда уже не узнают, что со мной случилось. Подумала о Леле. Ведь он пойдет со мной до конца, и возможно именно на его руках я буду умирать...

'Тю, дурочка! - досадливо тряхнула я головой, отгоняя от себя дурацкие мысли о смерти. - Я выживу! Одержу победу и вернусь домой! Подумаешь, дракон - ящерица-переросток с крыльями, яйцекладущая, хладнокровная рептилия, возомнившая о себе бог весть что. Да я таким в детстве хвосты на раз отрывала, и тут не испугаюсь!'

Задвинув переживания в самый дальний уголок сознания, я подняла голову и встретилась с внимательным взглядом травницы. Серые глаза женщины потеплели, лицо осветила ласковая улыбка.

- Девочка, послушайся моего совета: отбрось свою стыдливость и прими любовь того мужчины, что ни на шаг от тебя не отходит. Лель, да? - отведя меня в сторону, тихонько сказала Льяна.

- Да... - вздрогнула я, озадачено глядя на травницу. - Но зачем?

Женщина усмехнулась, удивляясь моей наивности, и пояснила:

- Да за тем, что так будет правильно! Прими его любовь, и увеличь свои шансы выжить, ибо любовь есть сила против ненависти, значит, против дракона.

Меня просто оглушили слова Льяны. Потеряв дар речи, я застыла на месте, забыв, что после вдоха следует выдыхать. Травница мягко коснулась моего подбородок, со смешком закрыв мне рот.

- Ну, чего замерла? Иди на речку, такой шанс расставить все по своим местам, - подмигнула она.

На негнущихся, деревянных ногах, я шла вслед за Сигрид по узкой тропке, сбегающей к реке. Лель и Рэв, расседлав и пустив лошадей пастись на лужок рядом с домиком травницы, ушли туда раньше. С недалекой уже реки слышались их задорные крики и плеск воды. Я хмурилась, не понимая, как именно должна принять любовь Леля. Просто отпустить свои страхи и дать случиться тому, что должно случиться? Не отталкивать его? Позволить себе полюбить Леля? Что я, все-таки, должна была сделать?

Вид блеснувшей впереди реки прервал мои размышления. Очень хотелось окунуться, смыть с себя пот и пыль, расслабиться и ни о чем не думать, хоть какое-то время.

Река, покачивая на волнах солнечные блики, манила окунуться в ее прохладные воды и забыть обо всем на свете. Ласково ворковала, предлагая смыть с себя тревоги и печали, словно обещала все плохое унести с собой, далеко-далеко, в море. Набегающие на берег волны оставляли после себя волнистый след. На мелкоте резвилась стайка мальков, склевывая что-то с поверхности воды, в воздухе носились стрекозы, треща радужными крыльями.

Сигрид помахала братьям, сняла с себя рубашку и нетерпеливо бросила на куст. На нем уже красовалась одежда Рэва и Леля. Сапоги братьев, стянутые второпях, валялись рядом. Рэв прокричал, что вода отличная и помахал в ответ. Лель, только что вынырнувший, тоже махнул нам рукой, мол, давайте, присоединяйтесь.

Стащив с себя пропахшую потом одежду, мы побежали в воду.

После случая на Лэдле, где я порезалась ракушкой, кружевное белье, слишком откровенное для этого мира, ушло на дно походной сумки. Вместо него Сигрид выделила мне штанишки до колен и короткую, чуть ниже бедер, сорочку. Местный вариант нижнего белья, пошитый из тонкого льна и украшенный богатой вышивкой, при намокании становился почти прозрачным. Это меня здорово смущало, но земные стринги и бюстгальтер тем более не попадали под определение купальника.

Сигрид что-то весело щебетала, взбивая на голове пенную шапку, но я ее почти не слушала: слова травницы не давали покоя.

'Прими его любовь, и увеличь свои шансы выжить, ибо любовь есть сила против ненависти, значит, против дракона...'

Легко сказать - прими! Как это сделать? Вот так подойти и брякнуть, мол, люби меня, я передумала? И это после того, как всю дорогу держала Леля на расстоянии, твердя как заведенная, что между нами ничего не может быть?

Представив себе, как мямлю, объясняя Лелю, что для победы мне нужна его любовь, я застонала и с головой ушла под воду. Обхватила колени руками и притихла, слушая приглушенные звуки наземного мира. Невесомые касания едва уловимого течения ласкали кожу. Зеленые прохладные сумерки обещали покой и утешение, только наберись смелости, вдохни - и больше не будет ни мыслей, ни тревог... Ни ненависти, ни любви... И никаких драконов...

Чьи-то руки схватили меня за плечи и рванули вверх, вырывая из обманчивого покоя реки.

- Эй, ты чего? - услышала я встревоженный голос Сигрид.

- Извини, задумалась, - пробормотала я.

- Задумалась настолько, что забыла вынырнуть? - грозно сдвинула брови девушка. - Ксения, что еще сказала тебе Льяна?

- Да ничего особенного! Так, детали уточнила... О пророчестве, - отмахнулась я от нее и поймала пристальный взгляд Леля. А если он видел, как Сигрид тащила меня из воды?!

- Вот черт.

Я поспешно отвернулась и в отчаянии прикусила губу.

- Сигрид, может, сплаваем на тот берег, позагораем?

- А этот чем тебя не устраивает? - иронично спросила девушка.

- Там трава зеленей, - съязвила я в ответ. - Так ты со мной или как?

- Ну, поплыли, - смерив меня недоверчивым взглядом, согласилась Сигрид.

На узкую косу пляжа я вышла уже полностью спокойная. Сигрид все еще косо посматривала на меня, будто опасалась, не отколю ли я еще что-то в духе добровольного утопления.

- Сигрид, я в порядке, расслабься, - поморщилась я, растягиваясь на горячем песке.

-Точно? - подозрительно переспросила девушка и, получив утвердительный кивок, устроилась рядом.

- Точнее не бывает. Лучше скажи, кто такой Овисей. Один из ваших многочисленных богов?

- Овисей Щедрый, бог урожая, - пояснила Сигрид и снова насела на меня с расспросами. - Признавайся, что еще сказала Льяна? Ведь неспроста же ты надумала топиться!

- Да не топилась я! Просто нырнула, а ты уже панику подняла, - взорвалась я.

- Ну-ну... - усмехнулась девушка. - Будем считать, что мне просто показалось. Ты, кстати, не ответила, что такого ужасного наговорила тебе травница.

Я нахмурилась, не уверенная, что хочу озвучивать слова Льяны. Покосилась на Сигрид - девушка терпеливо ждала объяснений. Ну, что с нею делать? Ведь не отстанет же.

- Ты будешь в восторге - она посоветовала принять любовь Леля, - неохотно призналась я.

- Правда? - обрадовалась девушка. - И ты примешь?

- Пока не знаю. Понимаешь, с ее слов все логично получается: любовь это сила, которой дракон был пленен, и мне эта сила необходима. Но что потом, Сигрид? Уйти в свой мир и разбить сердце влюбленному в меня человеку? И жить, зная, что он страдает?

- Ксения, брось ты эти глупости, - поморщилась девушка. - Тебе сейчас все силы для победы собрать надо, а не думать о том, что будет после нее. Главное - победить, с остальным разберемся.

- Ну да, - хмыкнула я, - и для этого на алтарь победы можно положить сердце твоего брата. Разве тебе его не жаль?

Сигрид пожала плечами и чуть слышно ответила:

- Чтобы жил весь мир можно пожертвовать любовью одного человека.

Я удивленно уставилась на нее и рассмеялась:

- Ты знаешь о принципе меньшего зла? Вот уж не ожидала! Сигрид, порой ты здорово меня удивляешь.

Девушка пожала плечами и усмехнулась:

- Ну, должен же кто-то помогать тебе мыслить трезво? Так почему бы не я?

- Действительно, почему бы не ты? - пожала плечами я. - Поплыли обратно. Вон, твои братишки уже соскучились, машут, чтоб возвращались.

Сигрид легко поднялась и побежала к воде. Обернулась и нахмурилась, обнаружив, что я не тороплюсь оказаться на том берегу и едва плетусь, досадливо пиная песок. Поймав возмущенный взгляд девушки, я виновато улыбнулась и ускорила шаг.

Лишь миновав середину реки, где ленивое течение немного оживлялось, Сигрид не выдержала и спросила:

- Так что ты решила? Ты примешь любовь Леля?

Я молчала, и только коснувшись ногами дна и получив порцию брызг от соскучившихся парней, твердо ответила:

- Да.

Девушка просияла, а я отвернулась и поплыла вдоль берега по течению, собираясь подумать, как именно преподнести Лелю столь приятную новость.

Берег, поросший камышом и ракитником, предоставил мне отличное убежище в виде плакучей ивы. Старое дерево шатром нависало над рекой, полоща в воде гибкие ветви. Тихо шелестели листья, будто приглашали войти и спрятаться в их таинственном полумраке. Убедившись, что под ивой никого нет, я взобралась на нижнюю ветку и улыбнулась, вспомнив строчки из 'Руслана и Людмилы'. Пусть это не дуб, но почему бы немного не отвлечься и не пофантазировать, представив себя русалкой? Есть ли русалки в Полевии, выяснить пока не довелось. Да и не очень-то хотелось, если вспомнить, как развлекались речные нимфы из славянских мифов. Я подозревала, что в местных реках не только рыба водится: живут же в морях сирены, значит, и русалки должны быть! Как они выглядят - можно гадать бесконечно, все равно, увидев живую русалку, я бы сильно удивилась. Впрочем, как и при встрече с эльфом.

Я болтала ногами в воде, довольная тем обстоятельством, что меня хотя бы на время оставили в покое и не пытаются напугать новыми страшилками из серии 'Черный дракон - гроза Вселенной'. То, что это кратковременная передышка перед новыми испытаниями сомнений не вызывало, но я и пяти минутам, проведенным в тишине, была рада. Мысли о родителях отошли на второй план: ничего не поделаешь, вернуться к ним немедленно не получится. Если вообще получится...

Фыркнув, я мысленно отвесила себе парочку отрезвляющих оплеух, и покаянно опустила голову, вспомнив о предстоящем разговоре с Лелем. Что мне ему сказать?

Ветви колыхнулись, раздвигаясь, и в мое уютное убежище вторгся Лель. Легок на помине.

- От кого прячешься? - улыбнулся он.

Я смутилась, не зная с чего начать. Мысли разбегались как напуганные светом тараканы, не давая возможности поймать хоть одну и додумать.

- Да так, подумать хотелось над всем этим, - пробормотала я и, смутившись, соскользнула в воду: сквозь тонкое белье тело отсвечивало во всех подробностях.

- И как, получается? - негромко спросил Лель, подходя ближе.

- Не очень, - качнула я головой, пытаясь отодвинуться от него, и наткнулась спиной на ветку.

Лель подошел вплотную, подхватил меня за талию и усадил обратно. Я и глазом моргнуть не успела, не то, что возмутиться. Окинул откровенным взглядом, и я, не выдержав, жарко покраснела и опустила голову, не зная куда смотреть.

- Ксения, перестань смущаться. Я знаю, что сказала травница, и ответ твой уже знаю. Нет нужды придумывать, как мне об этом сказать, - он немного помолчал, подбирая слова, и продолжил. - Я счастлив, что ты выбрала меня...

- И ты с радостью одаришь меня своей любовью, зная, что это только жертва, необходимая в победе над чудовищем! - раздраженная его готовностью жертвовать собой, воскликнула я. - Лель, я приму твою любовь, но что будет дальше - я не знаю. Если мне суждено будет выжить, я вернусь домой, понимаешь?

Он спокойно смотрел мне в глаза:

- Понимаю и ничего не прошу взамен. Для меня важно уже то, что ты принимаешь мою любовь. Что будет потом - как-нибудь разберемся.

- Ты сумасшедший, Лель...

Я заплакала. От страха. Я боялась ответственности, что свалилась на меня, как снег на голову, боялась взять его любовь, потому что знала - не смогу ничем ее возместить. Меня пугала предстоящая встреча с тем чудовищем, чей сон хранили песочные часы и Ключ-дева. Пусть меня назовут трусихой, но хотела бы я взглянуть в глаза тому, кто, оказавшись на моем месте, не испугается.

Лель осторожно коснулся моего лица кончиками пальцев, снимая со щек слезинки, и я, соскользнув с ветки, уткнулась мокрым лицом ему в грудь.

- Лель, прости меня. Прости, пожалуйста. Я должна это сделать. Мне нечего тебе предложить, но если хочешь, все то время, что у меня осталось, будет только нашим. Я не буду загадывать, что будет дальше, ни слова не скажу о будущем, пока не придет время. Но если ты и в самом деле любишь меня... Именно любишь, а не испытываешь ко мне животную страсть, я должна спросить... - подняв голову, я посмотрела ему в глаза. - Ты дашь мне свою любовь, бескорыстно, ничего не требуя взамен?

Он не отстранился, не отвел взгляда, готовый отдать мне что угодно - стоит только попросить.

- Да, - твердо сказал Лель, - я дам тебе свою любовь. Принимаешь ли ты ее?

Над нами разгоралось сияние - маленькая искра, отбрасывающая ослепительно белые, пока еще робкие лучи. Она освещала наши лица, стирая границу между светом и тенью. Этот свет дарил спокойствие и уверенность, что все мы делаем правильно, что именно так и надо. И я ответила:

- Принимаю.

Белый свет ослепил нас. Искра, расправлявшая лучи над нашими головами, ярко вспыхнула, осветив ивовый шатер и воду под ним до самого дна, выявляя каждый камешек, каждую песчинку и веточку. Землю слегка тряхнуло. Вверх по реке прошла пенная волна, плеснула на берег. Слова, только что произнесенные нами, запустили в действие неведомые силы, и они толкнули нас друг к другу, заставляя вжиматься телами, сливаться, стать одним целым. Губы тянулись к губам. Мы были так близко и так мучительно далеко друг от друга - две половинки одного целого, давным-давно разлученные и встретившиеся вновь, стремящиеся слиться, сплавиться, срастись...

Распахнув глаза, я бездумно уставилась в усеянное звездами небо. Поспешно села и огляделась, не понимая, где нахожусь. Вокруг темнели заросли ракитника, тихо ворковала невидимая в сумерках вода. Примятые стебли камыша, на которых я лежала, были холодными и мокрыми. Воздух стремительно остывал. Зябко потирая плечи, я сжалась в дрожащий комочек, настороженно прислушиваясь к ночным шорохам. В тихий шелест листвы вплетался приглушенный собачий лай, означавший, что где-то рядом находится деревня со смешным названием Сивуха. Значит, я на берегу реки, и провела в отключке бог знает сколько времени. Мало того, не могу вспомнить, что случилось: в памяти осталась лишь яркая вспышка света.

Уловив движение боковым зрением, я испуганно отпрянула в сторону, не сразу разглядев среди теней Леля.

- Что это было? -приподнявшись на локтях, недоуменно спросил он.

- Думаю, очередной сюрприз от Ключ-девы, - хрипло ответила я, осторожно поднимаясь на трясущиеся ноги. - И как она все успевает? Поразительно активный, вездесущий полтергейст! Ладно бы просто поколдовала, иллюзии там безобидные применила, типа грома и молний, для особо впечатлительных, но в грязь-то зачем было окунать? Теперь придется лезть в воду и отмываться заново.

- А, по-моему, кое-кто просто напуган, - тихо засмеялся Лель и, поймав мой возмущенный взгляд, примирительно закончил. - Вода на вечерней зорьке то, что надо - теплая. Так что полезем отмываться вместе.

Я внимательно посмотрела на него и прыснула. Песок пополам с грязью ровным слоем покрывал его тело и частично волосы. Некогда роскошные светлые локоны теперь свисали грязными сосульками. Лель тоже расхохотался, подтверждая догадку, что и я выглядела ничуть не лучше.

Купаться при лунном свете, когда вода теплая, как парное молоко - одно сплошное удовольствие. Купаться при лунном свете не в одиночестве - двойное удовольствие. А если вы попали в столь романтичную обстановку с человеком, как минимум вам симпатичным - это истинное наслаждение.

Мы неспешно плыли к противоположному берегу, залитому лунным светом, изредка касаясь друг друга руками. Нащупав ногами дно, я принялась выполаскивать из волос песок, то и дело ныряя. Рядом отмывался Лель, отфыркиваясь от попавшей в нос воды. Лунный свет, превративший реку в жидкое серебро, сверкающими каплями стекал с его мокрых волос. Я невольно залюбовалась Лелем, и он, почувствовав взгляд, обернулся, блеснув белозубой улыбкой. Обнял меня за плечи, коснулся губ легким поцелуем, от которого по коже побежали мурашки. Мягкая пульсация силы, будто откликнувшись на прикосновение Леля и одобрив его, щекотнула меня изнутри, пустив по телу волну сладкой дрожи. Я насторожилась, вывернулась из рук Леля и замерла, прислушиваясь к новым ощущениям.

- Что-то не так? - шепотом спросил Лель.

- Не знаю, - растеряно качнула я головой, - такое странное чувство, когда ты прикасаешься... Раньше ничего подобного не было.

- Может, потому, что раньше ты запрещала себе любить и постоянно убегала от меня? - улыбнулся он и мягко привлек меня к себе.

- Хочешь сказать, что теперь, когда бежать стало некуда, я по-другому реагирую на поцелуи? - пошутила я.

- Почему бы и нет? Проверим? - тихо засмеялся Лель и накрыл мои губы своими губами.

На пляже нас терпеливо дожидалась травница.

- Ну, наконец-то! Мы уже начали беспокоиться, - заговорила она, протягивая нам полотенца. - Кстати, видела я, как из ивы полыхнуло, так что прими мои поздравления, малышка - ты приняла правильное решение.

Я облегченно выдохнула и пробормотала:

- Надеюсь, я об этом не пожалею.

- Все еще сомневаешься? - улыбнулся Лель и энергично растер мои плечи полотенцем. - Холодно уже, простудишься.

- Приятно убедиться, что потомки Луафела ничуть не уступают своему пращуру в благородстве, - негромко произнесла Льяна, не сводя с Леля внимательного взгляда.

- Похоже, в школе изучают не только биографии первопроходцев, - в тон ей ответил Лель и обнял меня за плечи.

- Эй, вы о чем? - насторожилась я, переводя взгляд то на травницу, то на Леля.

- О семейных традициях, - подмигнула мне Льяна, явно не собираясь ничего объяснять. - Вот что, ребятки, я вам на сеновале постелила, там место спокойное, уединенное, так что располагайтесь-ка вы там, - посерьезнев, закончила она тоном, не терпящим возражений.

Я напряглась, почувствовав подвох, и уточнила:

- Сигрид и Рэв уже там?

Травница усмехнулась и покачала головой:

- Они переночуют в доме, чтобы не мешать вам. А вам, уверена, найдется, что сказать друг другу.

Сеновал, куда нас проводила Льяна, был заполнен ароматным сеном наполовину. Вручив Лелю фонарь, травница пожелала нам приятных снов и удалилась, тихонько посмеиваясь. Я хмуро смотрела ей вслед, возмущенная такой изящной подставой, пока травница не скрылась в сумерках. Потом робко шагнула на сено и ойкнула, уколов ступню.

- Никогда не ходила по сену босиком, хоть и выросла в деревне, - виновато улыбнувшись, призналась я.

Лель отставил фонарь, легко подхватил меня на руки и перенес с коварного сена на расстеленное одеяло. Едва мои ноги коснулись мягкой поверхности, я выбралась из рук Леля и попятилась, настороженно глядя ему в лицо. Перспектива остаться с ним ночью один на один пугала. Я не могла вспомнить, что было там, под ивой, только белый слепящий свет, вихрь рвущих душу чувств, безумие поцелуя и больше ничего. Было ли что-то еще?

- Лель, ты помнишь, что с нами было там, под ивой? - напряженно спросила я.

Он смотрел мне в глаза, серьезно, прекрасно понимая, чего я опасаюсь.

- Не все, только свет и поцелуй.

Я недоверчиво на него покосилась - лжет или в самом деле не помнит? Сосредоточилась, прислушиваясь к своему телу, и досадливо поморщилась: с моим-то опытом только и определять, было что-то или нет!

Лель опустился на одеяло, задумчиво посмотрел на меня.

- Ты думаешь, мы были близки? - тихо спросил он.

Я вздрогнула и опустила глаза, чувствуя, как полыхают щеки.

- Не знаю... - смущенно пробормотала я, с трудом сдерживаясь, чтобы не сорваться с места и не удрать.

'Было или не было? - в панике думала я. - Что должна чувствовать женщина после близости? И почему я не запомнила, как это бывает, тогда, с Митькой?!'

Словно в ответ на мое отчаяние, в груди жарко запульсировало то, что я привыкла называть силой. Теплая волна начинала свой разбег, грозя вырваться на свободу. Что будет, если мне не удастся остановить ее, страшно было представить. Повезет, если дело ограничится спаленным Льяниным сеновалом, нет - вся Сивуха сгорит по моей вине. И как нарочно в памяти всплыли пугающие слова магистра Любомира о том, что сила способна раздавить новичка. Это еще больше усилило мою панику.

- Ксения? - встревожено позвал Лель и коснулся моей руки.

- Не мешай, - отдернув руку, мотнула я головой и крепко зажмурилась.

Сосредоточилась, мысленно потянулась к центру пульсации и удивленно распахнула глаза: там появилось что-то новое. Как будто в корзинку со спящими котятами положили снежно-белый пушистый комочек. И я догадывалась, в чем тут дело. Принять любовь, значит, принять силу? Тогда Лель щедро ею со мной поделился, как будто из сосуда в сосуд перелил жидкость. И, похоже, без всякой интимности.

Волна внезапно остановилась. Ласково щекотнула кожу и улеглась, больше не пытаясь сломать ту хлипкую защиту, что я успела поставить.

Я облегченно вздохнула и поморщилась от накатившего головокружения: страх, что могу не справиться со своим даром, вымотал меня до предела. Стало вдруг абсолютно безразлично, как отреагирует Лель, когда поймет, что в моей жизни уже был мужчина. Я устала бояться. Я больше не могла и не хотела держать его на расстоянии.

- Лель, поцелуй меня, пожалуйста.

Его глаза вспыхнули удивлением. Лель немного помедлил и потянулся ко мне. Обнял за плечи. Легонько коснулся губами моих губ, будто все еще опасался, что в последний момент я передумаю и сбегу. Я и не думала убегать. Напротив, подалась ему навстречу, уютно устраиваясь в его руках. Не встретив сопротивления, Лель решился на большее, с каждым мгновением становясь все смелее и настойчивей. Его руки легко касались моего тела, наполняя его предвкушением, дурманящей негой. Скользнули под сорочку, исследуя изгибы и выпуклости, потянули ее вверх. Освободившись от мокрой ткани, я потянулась к ремешку, сдерживающему волосы Леля. Зарылась лицом в шелковистые, еще влажные пряди, вдохнула запах меда и леса. Последние сомнения таяли, как снежинки на горячей ладони. Полностью доверившись Лелю, я принимала его ласки, поощряла и отдаривала его. И в груди, рядом с сердцем, мягкой пульсацией отзывался золотистый шар силы, принимая в себя ослепительно-белые искры любви моего мужчины.

Глава 10. Дар Халльварда

или повторение и ознакомительная практика

Теплый солнечный луч скользнул по моей щеке, пощекотал ресницы. Я поморщилась, прикрыла глаза рукой и вздрогнула от хриплого петушиного крика: проклятая птица орала, казалось, прямо под ухом.

- Чтоб тебя... - пробормотала я и, открыв глаза, осмотрелась.

Таинственный полумрак сеновала опутывала густая сеть тонких лучиков, отыскавших лазейки в дощатых стенах. В их ярких росчерках величаво парили серебристые пылинки, трепетали искристыми крылышками мелкие мошки. В сене что-то шуршало.

'Мыши', - подумала я и брезгливо поджала ноги.

Рядом тихонько вздохнул во сне Лель. Я посмотрела в его безмятежное лицо и жарко вспыхнула при мысли о минувшей ночи. И дело было не только в том, что я провела ее с Лелем. Проказница-судьба продолжала подкидывать сюрпризы, словно профессиональный игрок козырные карты, и мне ничего не оставалось, как принять навязанные правила игры. До сих пор мне везло. Без особых потерь, напротив, даже с некоторыми обретениями, я добралась до середины партии, не подозревая, что самый главный козырь судьба приберегала до последнего часа. И вот с самым плутовским видом она вытащила его из рукава.

'Ничего не было... Ни-че-го. Я не помню, потому что вспоминать нечего. Ну, Митька! - разозлилась я. - Вернусь домой - убью! За вранье!'

Потрясение, испытанное мною этой ночью, пожалуй, было посильнее, чем то, когда до меня дошло, что окружающий мир не Земля.

Я осторожно выбралась из рук Леля. Решение было принято и казалось единственно правильным: отправиться к пещере дракона в одиночестве. 'А что? - храбрилась я. - Если верить Любомиру, силушкой боги меня не обидели, оружие теперь есть, а проводник, он же советчик, был всегда. Как-нибудь справлюсь'.

То, что Ключ-дева всего лишь призрак, меня ни мало не смущало. Если это единственный ее недостаток, то я была готова с ним смириться. Уж лучше ее компания, чем тащить ребят дракону в пасть.

Я в последний раз взглянула на Леля и потянулась за бельем.

- Далеко собралась? - раздался за спиной ровный голос Леля.

- Нет! Просто хотела одеться. Я немного замерзла, - подскочив от неожиданности, соврала я и досадливо прикусила губу: план побега благополучно провалился.

- И ты всерьез думаешь, что мокрое белье тебя согреет? - скептически поднял бровь Лель и, усмехнувшись, притянул меня к себе. - Иди ко мне, моего тепла хватит на двоих.

Наш поцелуй прервал звонкий голосок Сигрид.

- Эй, сони! Уже утро, просыпайтесь, завтракать пора!

Открывать дверь девушка не стала. Видимо из опасений увидеть то, что не предназначено для глаз посторонних. В общем-то, правильно опасалась.

Лель приподнялся на локте и крикнул:

- Проснулись уже, начинайте без нас, мы скоро!

Посмотрел на меня, еще сонными глазами, полными нежности и любви. Я смутилась и отвернулась, чувствуя, как пламенеют мои щеки.

- Ксения, все хорошо. Не смущайся, - прошептал Лель. - Я люблю тебя.

- За что ты любишь меня? - набравшись храбрости, спросила я и посмотрела в его глаза.

- За бездонные зеленые глаза, за дивные русые кудри, будто окутанные пепельной дымкой, за этот курносый нос в веснушках, - улыбнулся Лель и ласково коснулся ладонью моей щеки.

- Лель, я же серьезно! - вывернувшись из его объятий, воскликнула я.

- А я и не шучу, - тихо рассмеялся он, но тут же посерьезнел. - Я люблю тебя за то, что ты это ты.

- И все? - не поверила я.

- Разве этого мало? - спросил Лель и поцеловал меня в нос. Зарылся лицом в мои волосы и чуть слышно выдохнул: - Нельзя любить за что-то. Можно просто любить.

Я не нашлась, что сказать. Лель был прав: любовь слепа и не подчиняется законам логики. Это величайшее сокровище, способное сделать счастливым или несчастным - смотря кому его предложить. Лель сделал мне щедрый подарок, не рассчитывая получить что-то взамен. Я сама предложила то немногое, что могла ему дать - время, что оставалось до встречи с драконом. Совсем небольшая плата за его жертву, если разобраться, так почему же я едва не отреклась от собственной клятвы? Что гнало меня прочь и там, дома, и здесь, вынуждая держать Леля на расстоянии?

'Страх в твоем сердце... Страх - твой главный враг... Борись с ним... Победишь его - победишь дракона...'

Я удивленно распахнула глаза. Слова Ключ-девы вдруг наполнились новым смыслом. Страх многолик и может принимать любые формы. Можно бояться порезать палец или уколоться иголкой, переходить дорогу или утонуть. Эти страхи не сложно держать под контролем, достаточно соблюдать элементарные правила безопасности. Но есть и другие страхи, таящиеся в самым темных уголках подсознания. До них не так просто добраться и вытащить на свет. Еще сложнее посмотреть им в глаза и признать. Признать, значит, сделать первый шаг на пути к победе над фобией. И сегодня пришло время взглянуть в глаза первому из своих страхов: я бегу потому, что безумно боюсь влюбиться.

Вслед за пониманием пришло раскаяние. Мне стало нестерпимо стыдно за свою трусость и желание удрать. Я не имела права решать за Леля и остальных, продолжить им путь или остаться только потому, что боялась полюбить. Первый шаг уже сделан, пора сделать следующий - найти в себе силы остановиться и сделать все, чтобы Лель ни минуты не пожалел о своей жертве. Это сложно, но ведь никто и не обещал, что будет легко!

Немного помедлив, я прижалась к Лелю и закрыла глаза: 'К черту страхи, мы оба заслужили немного нежности'.

Лель, похоже, был полностью со мной согласен и не торопился вставать ради какого-то там завтрака. Нас не беспокоили, а мы не торопились, полностью отдавшись своим чувствам.

Накрытый к завтраку стол прятался под раскидистой старой яблоней. Яблок дерево уже не давало, и мы спокойно попивали травяной чай, не опасаясь, что увесистый плод сорвется с ветки и угодит кому-нибудь по затылку. Говорили о погоде и предстоящей дороге в Светлоград. Сигрид расспрашивала Льяну о травах, Лель и Рэв - о северном тракте, столице и архимаге. И все старательно делали вид, что ночь, проведенная мною наедине с Лелем, обычное дело. Даже любопытная Сигрид деликатно воздержалась от расспросов. Лишь лукаво улыбнулась в ответ на благодарность за оставленную у дверей сеновала чистую одежду. Если бы она об этом не позаботилась, я ни за что решилась выйти во двор в одном белье. К тому же влажном и грязном.

Отвечая на робкие вопросы Сигрид о таинствах врачевания, Льяна невольно увлеклась, и за столом началась настоящая лекция по травоведению, ввергшая парней в уныние. Травница рассказывала девушке о целебных свойствах трав, в какое время и как правильно их собирать, и какими способами можно извлечь из них большую пользу. Я и сама с интересом слушала ее объяснения и наблюдала за Сигрид. Девушка сосредоточенно внимала, кивала головой и то и дело уточняла непонятные моменты. В конце концов, Льяна одобрительно улыбнулась и похвалила ее за сообразительность.

- А из тебя может получиться хорошая знахарка! Пусть ты не из одаренных, но схватываешь на лету и травки пользовать сможешь. Так что, когда все закончится, можешь приехать ко мне - с удовольствием возьмусь за твое обучение.

Сигрид просияла и, раскрасневшись от похвалы, обвела братьев победным взглядом, мол, знай наших!

- Кто-то хотел найти свое место под солнцем? Вот тебе и возможность, - напомнила я девушке о нашем недавнем разговоре.

- Почему бы и нет? - задумчиво пробормотал Рэв. - Все лучше, чем в лесу сидеть.

- Соглашайся, сестренка, - улыбнулся Лель, - знахарей в нашей семье еще не было, одни лесники. По-моему, пора нарушить эту традицию.

Нападение вурдалака и упырей, по незнанию принятых за другие виды нежити и людей, наделенных странной способностью оборачиваться зверем по собственному желанию, вынудило меня взяться за изучение местной экзотической фауны, чтобы в следующий раз точно знать, с чем имею дело. В библиотеке Льяны среди книг по травоведению нашлась пара потрепанных фолиантов с подробным описанием представителей иных рас и местной и распространенной во Вселенной нежити, как потенциально опасной, так и вполне безобидной, если знать, как правильно себя вести при встрече с этой пакостью. Я с интересом листала хрупкие, истертые страницы, вчитываясь в описания странных существ, рассматривала картинки с их изображениями, схемы строения организмов, с удивлением выясняя, что некоторые твари имеют двойной, а то и тройной контур кровеносной системы, сложные по строению сердца, и порой не одно.

Как оказалось, представители разных видов нежити редко собираются в группы, в основном это охотники-одиночки. Исключение составляли вампиры, сохранявшие после смерти потребность в общении с себе подобными и даже с людьми. Правда, чем кончается общение вампира и человека, было известно и без нудной проповеди, занимавшей в книге отдельную главу. Общины вампиров имели сложную иерархическую систему, в которой каждый вампир знал свое место и выполнял строго определенные функции. После заключения договора с Орденом, сильно поредевшие из-за массовых чисток вампирьи общины объединились в одну, уединившуюся в пещерах Восточных гор. Посмотрев по карте, где находятся эти горы, я поняла, что наш путь в столицу никак не пересекается с восточным трактом, и с облегчением вздохнула. Мне только встречи с настоящим вампиром не хватало, упырей более чем достаточно.

Помимо упырей, вурдалаков и вампиров опасаться следовало таких тварей как мавки, обитавших рядом с водой и в болотах. Опасны они были тем, что, подкравшись, могли запросто защекотать до смерти и утянуть в омут или утопить в болоте.

- Ох, не зря Лель предлагал постеречь нас на Лэдле! - пробормотала я, вспоминая тихие всплески и ту большую рыбу, что нарезала вокруг меня круги, и похолодела, живо представив, чем могло закончиться купание в одиночестве.

Еще один герой земных мифов василиск сильно отличался от местных представителей этого вида. С картинки на меня смотрела рептилия, стоящая на задних лапах. Короткие передние, украшенные впечатляющими когтями, она прижимала к груди. Голова на длинной шее действительно напоминала голову петуха, но именно, что только напоминала. Наличие широкой пасти с роговыми наростами вместо губ прямо указывало на то, что эта тварь плотоядна. То, что василиск способен обратить человека или другое живое существо в камень, являлось горьким фактом, но при условии прямого взгляда твари в глаза жертве.

- Понятно, в глаза смотреть нельзя, - рассуждала я, переворачивая страницу, - значит, вооружимся тем, чем и советуют во всех источниках, где упоминается василиск, то есть зеркалом.

В лесах поджидали иногда очень недружелюбно настроенные лешие, способные прикинуться кем и чем угодно, завести в глушь и там бросить на радость волкам. Шутки у них такие, понимаешь ли. Дикинькие мужички, схожие повадками с лешими, вполне могли и подзакусить заплутавшим путником, до чего леший никогда не опускался, довольствуясь на первый взгляд безобидными шалостями. Иной раз именно леший и спасал бедолагу от ужасной участи быть сожранным лесными мужичками-каннибалами, за что требовал откуп в виде какой-либо услуги. Я только хмыкнула, прочитав, что лешие порой подстраивают такие встречи специально заведенным в лесную чащу девицам, отправившимся по ягоды-грибы, чтобы потом потребовать в качестве платы за спасенную жизнь определенных услуг. Пока эти шалости не выходили за допустимые рамки риска, маги смотрели на проказы леших сквозь пальцы. Впрочем, девицы ни разу не жаловались, то ли стыдились, то ли оставались довольны таким сотрудничеством.

Существовали здесь и кикиморы, целых пять видов, и встретиться с этой прикидывающейся безобидной тощей старушкой тварью можно было как в доме, так и в лесу, на болоте, в степи и даже в горах. Домовые кикиморы пакостили по мелочам, в основном выводили из себя хозяек тем, что рвали и путали пряжу, шумели по ночам да мучили хозяйскую скотину, особенно кур. Зато представительницы других видов оказались нежитью плотоядной, охотящейся на некрупных животных и маленьких детей.

Удивительный стиль изложения, язык, которым пользовался составитель каталога нежити, напоминал старую сказку-страшилку из тех, что принято рассказывать темной-темной ночью и обязательно замогильным голосом с жуткими завываниями в особо страшных местах. Всяких монстров он называл не иначе как 'твари вирдовы' или проклятые дети полуночи. Если с последним определением было все понятно, то почему именно 'вирдовы твари' и кто такой Вирд выяснить так и не удалось. Возможно, Вирд это один из богов Полевии, какой-нибудь злыдень, как братец Элехнэ. Мысленно поставив себе зарубочку спросить о нем Льяну, я захлопнула книгу и нахмурилась. Если автор книжечки не преувеличивал, то получалось, что выжить в Полевии можно только избегая ночных прогулок да обходя сторонкой подозрительные кущи. Или увешаться магическими оберегами и вооружиться заговоренным мечом, если нужда припрет пуститься в опасное путешествие по стране.

- Сомнительно, что зверушка испугается и, поджавши хвост, кинется наутек! - хмыкнула я, представив, как тычу в оскаленную морду того же вурдалака зачарованной безделушкой, и тут же вскинулась, схватившись за медальон Ивара. Он ведь предупреждал меня о приближении вурдалака! И на упырей тоже отреагировал, став ледяным... - Вот именно, что только предупредил. Защищаться-то все равно самой пришлось, - хмуро пробормотала я, разглядывая волчий оскал. - Впрочем, Ивар-то как раз и говорил, что защищает он от диких зверей, значит, нежить отгонять не обязан. Странно, что вообще о ней предупреждает...

Возвращаться в Беличью чащу и проверять, как работает подаренный амулет, желания не было. Впрочем, я подозревала, что на каждую напасть изготавливался свой амулет, как лекарство против строго определенной болезни. И как у всякого лекарства, амулеты тоже могли иметь свое побочное действие. Взять ту же подвеску, что носит Лель. Она отражает магический удар, а вот связь с владельцем другой такой же подвески и есть то самое побочное действие, так почему бы медальону не предупреждать меня о приближении недружелюбно настроенной нежити? Вот он и предупреждает, вибрирует, мол, хозяйка, пора за меч браться! Впрочем, меч тоже не панацея от всех опасностей. К тому же если не умеешь с ним обращаться.

Я поежилась и потерла все еще ноющие плечи. Махать мечом - это не в спортзале прыгать. То же тайбо теперь казалось легкой разминкой, а инструктор, хоть и выжимающий с тебя по семь потов, всего лишь человек, тренирующий других за деньги. Главный же тренер Полевии, взявший меня в жесткий оборот, это опасность, и подстерегала она повсюду, чуть ли не за каждым кустом. Странно, что до сих пор из всей экзотики, описанной в книге, нам повстречались только вурдалак да упыри.

Вторую книгу, гораздо древнее и толще первой, я не столько читала, сколько листала, рассматривая картинки. 'Чада Росовы: люди, нелюди и прочая пемефиги' гласила полуистершаяся надпись на титульной странице. И если с нелюдями было все понятно, то кто такие эти 'прочая пемефиги', как ни ломала голову, я так и не догадалась. Зато выяснила, что эльфы вовсе не маленькие человечки с крыльями бабочек, как в сказке Андерсена, но и на людей они не слишком похожи. Нет, общий облик эльфов походил на людской, но вот детали, отдельные черты сильно отличались. Разглядывая рисованное изображение эльфа, я заподозрила, что земляне в Полевии уже бывали и как-то умудрялись возвращаться. Их рассказы вряд ли воспринимались всерьез, но вот образы иных рас прижились и широко распространились среди наших писателей-фантастов. Те лишь слегка их приукрасили.

Тут же нашлось и упоминание о загадочных людях-оборотнях. Именно, что упоминание, а не подробный рассказ с обилием красочных картинок, как, например, в главе, посвященной эльфам. Льяна оказалась права: эти люди не то, что неохотно шли на контакт с обычными людьми, а тщательно их избегали, прячась в самых глухих уголках гор и лесов.

Почти четверть книги занимали описания различных видов драконов. И первым в списке оказался лесной дракон, та самая малая виверна, едва не распоровшая мне лицо в Старом королевском лесу. С картинки на меня смотрела маленькая, не больше голубя тварь. Наличие крыльев вместо передних лап, пасти, полной тонких острых зубов и длинного хвоста с ядовитым жалом не вызывало никакого желания познакомиться с нею поближе. Повадки, описанные автором, только усилили мою антипатию - взрослые виверны обладали мерзким характером, но детеныши неплохо приручались и, вырастая, охотно выполняли мелкие поручения своих хозяев.

Помимо лесных виверн в Полевии обитали еще морские и горные. Самыми крупными, способными унести корову, считались горные виверны, морские - самыми зловредными. От первых страдали селяне, заселившие плодородные долины с сочными лугами, от вторых - морские путешественники: виверны частенько нападали на корабли и рвали паруса в клочья.

Драконы серые, драконы медные, зеленые, белые, живущие среди вечных льдов, золотые, синие... Я потерла уставшие глаза. Буквы то сливались, то прыгали перед глазами, ровные строчки извивались, наползая одна на другую - главу о драконах пришлось отложить на завтра. Заложив между страницами перышко, я отложила книгу, помассировала виски - от обилия информации голова шла кругом - и посмотрела в окно. Смеркалось. Солнце почти исчезло за кромкой леса, на прощанье позолотив мягкие брюшки редких облаков. Восточный край неба наливался густой синью, сквозь которую робко проклевывались первые звезды.

- Ого, - удивленно пробормотала я. - Не заметила, как время пролетело.

Но вот что интересно: читая книги, я как будто вспоминала то, что давно знала, но забыла по каким-то причинам, и теперь, как на уроке повторения, оживляла в памяти давно известные мне факты. Ну, вот откуда я, например, могла знать, что вампирам прислуживают гули, и как вообще они появляются? Откуда мне, нигде и никогда не учившейся управлять своим даром, известно, что убивать вампиров лучше всего заклинанием 'меч Амалайры', а водяному, чтобы он убрался, достаточно показать несложную комбинацию из трех пальцев? Правда, тыкать кукишем придется в самую морду твари, но тем не менее, откуда в моей голове все эти знания?! Говоря на языке узкого круга моих подруг - хэзэ.

Стукнула дверь, и в комнату вошла Сигрид. Выглядела девушка уставшей, но очень довольной.

- Привет. Что это ты светишься?

- Мы с Льяной за травками ходили, и она объясняла какая, когда собирается и где применяется. Было интересно, - улыбнулась Сигрид, устраиваясь на лавке рядом со мной.

- Я рада, что в этом путешествии ты нашла свое призвание, - искренне порадовалась я за девушку.

Сигрид кивнула и посмотрела на меня почему-то виноватыми глазами.

- Ксения, что будет теперь, когда ты приняла силу любви? - помедлив, тихо спросила она.

- Как что? Пойду воевать с драконом, - пошутила я, не понимая, что именно ей хочется знать.

- Я не об этом, - выразительно посмотрела на меня Сигрид. - Ты собираешься победить дракона и уйти, ведь так?

- Для начала его надо победить, - попробовав увильнуть от ответа, усмехнулась я. - Ну, и в живых остаться не помешает...

- Ксения! - укоризненно воскликнула девушка.

Я отвернулась, не выдержав ее взгляда.

- Сигрид, не начинай. Я не останусь. Полевия - чужой мир, и о нем мало знать, что это объединенное королевство, в котором умудряются уживаться разные расы. Да, я могла бы остаться и попробовать научиться здесь жить, набивать шишки, заново набираясь житейского опыта. Если бы не одна маленькая поправочка: меня не в гости сюда позвали, а дракону на заклание. И, знаешь, я почти уверена, что это путешествие в один конец - ровно до клыкастой пасти твари. Мне не увильнуть, не свернуть с пути, потому что сворачивать некуда. Куда бы я не пошла, дорога неизменно приведет меня к пещере Черного дракона.

Я ненадолго замолчала, посмотрела на Сигрид. Девушка внимательно слушала, не сводя с меня сочувствующего взгляда.

- Но ведь Льяна говорила, что...

- Да, Льяна уверяет, что любовь Леля поможет мне победить дракона, - поморщилась я. - Но так ли это на самом деле? Что если она хотела просто отвлечь меня, подсластить пилюлю? Смертников вон тоже перед казнью кормят до отвала, а я, по сути, и есть смертник. Хочешь, расскажу тебе об одном обряде наших индейцев? - горько улыбнулась я, и Сигрид, помедлив, растеряно кивнула. - Так вот, был у них такой бог Тескатлипока, и они верили, что он время от времени воплощается в смертном теле. Жрецы Тескатлипоки выбирали самого красивого юношу и объявляли, что он новое воплощение бога. Целый год избранный жил, как настоящий бог. Ему поклонялись, подносили дары, развлекали и ублажали его. Даже император не мог ослушаться его воли. А спустя год юношу бросали на жертвенник и вырезали сердце.

- Святой Маахил, зачем они это делали?! - ужаснулась Сигрид.

- Честно? Не знаю, - озадачено почесала я бровь. - Но чувствую себя так, словно это мне выпал жребий стать новым воплощением ацтекского бога - уж слишком мне везет. Попала чуть ли не на порог вашего дома - раз; отец твой без лишних вопросов взялся мне помогать, деньгами ссудил - и это совершенно незнакомого человека, ссылаясь на какие-то там вещие сны! - два; мы уже столько дней в пути, а ничего страшнее нападения оборотня и упырей с нами не случилось - три... Слишком гладко движемся, как будто кто-то перед нами ковровую дорожку расстелил, только что фанфар не хватает! Странно, не находишь?

- Нет, - возразила девушка. - Странно как раз то, что на нас напали. Ладно, упыри, ночь как раз их время, и объездную дорогу мы выбрали не самую лучшую, но вурдалак! Днем!

- А Любомир?

- А что Любомир?

- Почему он так легко нас отпустил? Он же маг! Старый, опытный маг. Да ему достаточно пальцами щелкнуть, чтобы мы вообще забыли, куда направлялись! А он только мямлил да угрожал.

- Ксения, может, он бы и щелкнул, - иронично посмотрела на меня Сигрид, - только ему жить не надоело. Подвеска, что носит Лель, возвращает любой магический удар тому, кто его наносит, ты забыла?

- Нет, это я помню, - поморщилась я. - Странно как раз то, что Любомир не сделал элементарного - не попытался нас разделить. Будь я на его месте, услала бы Леля с каким-нибудь поручением, и все, делай с беззащитной мной что хочешь, скручивай и силой вези по адресу. Можно было перессорить нас между собой, чтобы я сама захотела отделаться от сопровождающих. Но самый лучший вариант - опоить всех какой-нибудь гадостью, он ведь алхимик, и возможностей у него было предостаточно! Он же ничего этого не сделал. Почему?

- Может, не догадался? - робко предположила девушка.

- Ага! Дурак он тебе, как же! - невесело рассмеялась я. - Нет, подруга. Он нас отпустил. А, учитывая то, что Любомир изменился за последний год, и из старичка-ботаника превратился черт знает в кого, могу предположить, что он ведет какую-то свою игру.

- Ты думаешь, он все-таки хочет выпустить дракона? - ужаснулась Сигрид.

- Да откуда мне знать, что у него в голове? - раздраженно воскликнула я и, чтобы как-то успокоиться, принялась ходить по комнате. - Я уже столько над всем этим думаю, что, кажется, еще чуть-чуть, и свихнусь. Вот почему Ключ-дева выбрала меня, а не опытного боевого мага? Почему Любомир с видом деревенского простака отпустил нас на все четыре стороны? Теперь еще Льяна со своими советами... А вокруг - тишь да благодать, даже не верится, что где-то в пещере только и ждет своего часа жуткая жуть. Но и это не самое страшное! Страшно то, что я почти поверила, будто действительно могу справиться! Знаешь, пока кто-то ушлый с умным видом убеждает, что ты именно та, кто сможет, избранная, невольно проникаешься, веришь. Героизм дурацкий прямо таки прет, и, кажется, нет ничего, с чем бы ты ни справилась. Но стоит остаться наедине со своими мыслями, да подумать, и начинаешь понимать, что все это - большая подстава. Тебя выбрали, как того несчастного парня изображать бога, позволят немного порезвиться, ну, там покажут парочку фокусов, дадут немного в волшебника поиграть, любовь, опять же, посулят, а потом - раз! - и принесут в жертву, - звонко щелкнула я пальцами, заставив Сигрид испуганно подпрыгнуть. - Но даже если вся эта чушь с предназначением окажется правдой, и мне все-таки повезет уцелеть, я вернусь домой.

Сигрид молчала, отрешенно глядя в пол.

- А как же Лель? Ты что, совсем его не любишь? - с горечью спросила девушка. - Что будет с ним, когда ты уйдешь?

Я потрясенно уставилась на нее. По всему выходило, что я напрасно сотрясала воздух - девушку волновала только судьба брата.

- Но ты же сама вчера говорила, что ради победы можно принести жертву! - обескуражено воскликнула я.

- Прости, я надеялась, что ты передумаешь... - втянув голову в плечи, пролепетала Сигрид.

Я растеряно смотрела на ее опущенную голову и не знала, что сказать. Какие слова подобрать, как объяснить, что своими просьбами и вопросами она режет меня без ножа. Как бы я не отбрыкивалась, не отталкивала Леля, пытаясь внушить себе, что испытываю к нему простую симпатию и признательность за помощь - все это ложь. Я любила его, и сейчас пришло время признаться в этом самой себе в первую очередь. Эта любовь не была внезапной вспышкой, кружащей голову, скорей, это было узнаванием, как будто я знала Леля всегда. Но мы родились в разных мирах, я не могу остаться, а он - последовать за мной. У нашей любви нет будущего.

- Сигрид, мне жаль, но я должна вернуться, - просто ответила я.

Смотреть в ее глаза и сухо информировать о том, что ее тайные надежды не оправдались, оказалось нелегким испытанием. Мне был понятен эгоизм девушки, он был так по-детски наивен и искренен, что и обижаться-то на ее ловушки было нелепо.

- Прости... Я постоянно напоминаю себе, что тебя ждут дома, что я сама никогда бы не бросила отца и маму, и в то же время так хочу, чтобы ты осталась, вот и говорю всякие глупости, - шмыгнула носом девушка. - Ты права, тебе надо вернуться. Не обижайся на меня, ладно?

- Сигрид, я не обижаюсь, что ты! На обиженных воду возят, между прочим, - облегченно улыбнулась я и, присев на лавку, обняла ее.

- Почему? - искренне удивилась Сигрид.

- Да это так, к слову. У нас так выражаются. Ну, и не только так, - отмахнулась я. - Ты лучше посмотри, что я тут в книжках раскопала. И знаешь, читаю и понимаю, что все это уже откуда-то знаю. Странно, правда?

- Да нет, не странно, - пожала плечами Сигрид. - После всего, что с нами случилось, я уже вряд ли чему-то удивлюсь. А теперь, когда ты тут наговорила всякое про Ключ-деву, Любомира и того вашего бога, вообще сомневаюсь, что тебе нужна помощь архимага. По-моему, ты и сама можешь скрутишь дракона в бараний рог.

- Ой, не льсти мне, - поморщилась я. - Я все так же понятия не имею, что мне предстоит сделать и где искать эту пещеру.

- Пещера находится в Санлукских горах, это на северо-западе от Светлограда, - ответила травница, входя в комнату. - Дорога займет примерно две недели, зато по удобному тракту. Ну, и как успехи? - улыбнулась Льяна и кивком указала на книги. - Не пугает наша живность?

- Ничего не боятся только дураки, - угрюмо буркнула я. - Вы мне лучше объясните, откуда я могу о ней знать, что за странная способность - знать то, о чем даже не подозреваешь.

- То есть? - не поняла Льяна.

- Ну, понимаете, читаю обо всей этой дряни, что водится в Полевии и других мирах, и понимаю, что все это давно знаю, но забыла и теперь вспомнила.

Льяна усмехнулась и ответила, загадочно улыбаясь:

- Ах, вот ты о чем! Ну, так тебе и положено. По статусу.

- Это по какому еще статусу? - насторожилась я. - Льяна, по-моему, вы знаете гораздо больше, чем говорите!

- А, по-моему, ты просто засиделась в душном доме и у тебя от запаха трав голова идет кругом. Так что сходи-ка ты, прогуляйся, свежим воздухом подыши, - усмехнулась Льяна, не собираясь ничего объяснять. - Иди-иди, там по тебе кое-кто уже соскучиться успел.

И Сигрид с травницей, хихикая, в четыре руки вытолкнули меня на крыльцо, в объятия соскучившегося Леля.

Ночь дышала свежестью, несла с собою тысячи приглушенных загадочных звуков и шорохов, как знакомых, так и совершенно новых, каких я никогда прежде не слышала. Воздух пах свежескошенной травой и ночными фиалками, пьянил, кружил голову. Я глубоко вдохнула и невольно поймала себя на мысли, что пытаюсь уловить в этой чистоте резкий запах бензина, такой привычный в родном мире. С реки доносился едва уловимый хрустальный смех русалок, вплетался в лягушачий концерт, сливался с ним, становясь почти неразличимым.

- Ты слышишь? - шепотом спросила я Леля.

- Слышу что? - так же шепотом откликнулся он.

- На реке смеются русалки. Так странно, раньше я этого не замечала, - озадачено прошептала я.

Лель удивленно заглянул мне в глаза.

- Я не слышу. А они действительно смеются?

- Ну да, - усмехнулась я. - Странно, что ты не слышишь, они довольно сильно шумят.

- Ну и леший с ними, - ответил Лель и потянулся ко мне.

Мы устроились на высоком речном берегу в паре верст от домика травницы, удрав подальше от посторонних взглядов. Вокруг возвышались редкие осины, темнели купы пушистых кустов ракитника. Место, чтобы побыть наедине, было просто замечательным. Лель, скорей всего, планировавший этот побег, запасся и одеялом и бутербродами, так что пикник получился что надо. Если бы не одно обстоятельство, немного подпортившее мне настроение.

Я как раз доедала бутерброд с безумно вкусной копченой рыбой, как вдруг увидела в кустах напротив желтые огоньки глаз. Вряд ли глаза принадлежали кошке, слишком высоко над землей они находились и широко были расставлены. Как давно зверь за нами наблюдает, и что собирается делать - напасть или уйти так же тихо, как появился, - предсказать было невозможно. Медальон Ивара почему-то оставался абсолютно спокойным - не вибрировал и не леденел, словно и не было никакой опасности.

Зверь моргнул, и огоньки на миг потухли. От неожиданности я подавилась крошкой и раскашлялась.

- Косточкой подавилась? - встревожился Лель, осторожно хлопая меня по спине.

- Нет, - прохрипела я, чувствуя, как от страха холодеет спина. - Лель... Кажется, там волк...

Лель проследил мой взгляд и, стараясь не делать резких движений, встал. Шаг, другой - зверь глухо заворчал и попятился. Лель остановился, медленно опустился на одно колено.

- Уходи. Возвращайся в лес, там твоя стая.

Слова, произнесенные спокойным, уверенным голосом, повелевали встать и идти. Я удивленно тряхнула головой, обнаружив, что уже не сижу, а стою, неуверенно переминаясь на месте, и посмотрела на Леля. Он все так же стоял, опираясь локтем о колено, и не сводил глаз с волка.

- Уходи, - повторил приказ Лель. - Возвращайся в лес, там твоя стая.

Волк снова заворчал и вдруг исчез, растворился во тьме. Тихо хрустнула ветка под тяжелой лапой, и все стихло.

- Как? Как ты это сделал? - ошеломленно спросила я.

- Сделал что? - улыбнулся он, подходя и обнимая меня за талию.

- Ты его прогнал! Велел вернуться в лес, и он послушался, совсем как Ресс!

- Ксения, я всю свою жизнь прожил в лесу, и хорошо знаю повадки зверей, - напомнил Лель. - Сейчас лето, и волки сыты, так что тебе нечего бояться.

- Но он тебя послушался! - упрямо настаивала я на своем.

Лель тихо засмеялся и поцеловал меня в нос.

- Он и тебя бы послушался. И Сигрид тоже, наберись вы храбрости подойти к нему поближе. Слова ничего не значат, важно, как ты их произносишь: спокойно - и зверь признает твое превосходство; неуверенно - и он почует твой страх. Вот и все волшебство.

Я молчала, сосредоточенно обдумывая его слова. Искала, в чем подвох, и не находила его. Со слов Леля, волк просто признал его превосходство и отступил. Еще он, скорее всего, сыт. Вот и все волшебство. А как же я? Почему я, повинуясь его 'не приказу', встала и едва не отправилась вслед за волком? И почему не сработал медальон?!

- Все-таки что-то тут не так, - хмурясь, проворчала я. - Дело тут не в уверенном тоне.

- Тогда в чем? - улыбнулся Лель.

- В тебе. Они тебя слушаются.

- Кто? - удивился Лель.

- Ну, звери, - смущенно промямлила я, понимая, насколько нелепо мое объяснение.

- Ну, конечно слушаются, ведь мой предок, если верить легенде, служил самому Белому Эллону, Повелителю зверей! - Лель рассмеялся, заметив, каким ошарашенным взглядом я на него смотрю. - Ксения, все это сказки. Волк ушел, потому что боится нас, а ты слишком долго читала Льянины книги, вот тебе и чудится всякое. Будет тебе, отвлекись хоть ненадолго.

И коснулся губами моих губ.

Наши губы слились в поцелуе, и тревоги отступили, став далекими, незначительными. Шорохи ночи стихали, сливались, исчезали. Ничего не оставалось. Только дыхание Леля, его губы на моих губах, его руки, ласкающие мое тело, были сейчас для меня центром мира, всем миром, опорой и воздухом, которым дышу.

Льяна писала письмо архимагу, попутно объясняя, что добраться до него не просто, но она лично с ним свяжется и предупредит о нашем прибытии.

- На вахте в замке Ордена сидит старик Егош, если еще на пенсию не вышел. Отдадите письмо ему и передадите от меня привет, он затягивать не станет, сразу отведет вас к архимагу, - оторвавшись от своего занятия, напутствовала травница.

- А простого привета разве хватит? - удивилась Сигрид.

- Хватит, - усмехнулась Льяна. - Напомните ему, как он в Сивухе сивуху пробовал, и чем я его потом на ноги ставила.

- А чем вы его на ноги ставили? - с искренним любопытством спросила девушка.

- Вот он вам и расскажет, если не постесняется, - засмеялась травница.

Два дня, проведенные в доме гостеприимной травницы, пролетели незаметно. Я была бесконечно благодарна Льяне за эту передышку, давшую всем нам возможность придти в себя после насыщенных событиями последних дней. Толком поговорить с травницей и задать все накопившиеся вопросы так и не получилось, я то бродила по округе с Лелем, то Льяна была занята. Сигрид хвостиком ходила за травницей, беря свои первые уроки знахарства, Рэв пропадал на реке с местными любителями рыбалки, принося к ужину здоровенных щук. Иногда, когда я с головой погружалась в изучение Льяниных книг, черпая из них знания о населении Полевии, компанию ему составлял Лель. Рыбу мы запекали в костре, обмазав глиной, получалась она сочной и невероятно вкусной. Сигрид невольно вспоминала Веслава, всегда развлекавшего компанию пением и игрой на инструменте, так похожем на земную гитару.

После совместного ужина, мы с Лелем сбегали на речку. Это время мы чувствовали особо остро, как песок, убегающий сквозь пальцы. Мне порой даже чудилось тиканье невидимых стрелок, отмеряющих секунды нашего времени, после которого начнется кошмар.

Травница проводила нас до опушки березовой рощицы, поочередно одела каждому на шею по амулету - деревянному кругляшу на кожаном шнурке, величиной с пятирублевую монету. В центре кругляша был вырезан лист папоротника и странный знак, напоминающий альфу из греческого алфавита. Амулеты, по словам Льяны, должны защищать от нежити. Я скептически усмехнулась: что ж, посмотрим.

- Кстати, Льяна, давно хочу спросить, и все время забываю, - спохватилась я. - Вы тут говорили, что договор с вампирами был заключен триста лет назад, а упыри до сих пор живут и здравствуют и, как ни в чем не бывало, продолжают терроризировать окрестные деревеньки! Откуда они берутся? По идее, их уже давно должны были всех перебить к чертовой бабушке! Значит, вампиры все-таки нарушают договор?

Травница, досадливо морщась, потерла лоб.

- Ксения, вампиры тут ни при чем... То есть они, конечно, при чем, но... Святой Маахил, как же тебе объяснить, - хмурясь, пробормотала она. - Понимаешь, малышка, все это гораздо сложнее, чем кажется. Не так просто объяснить в двух словах все тайны Полевии человеку, который и магию-то не так давно считал шарлатанством! Вот если ты захочешь остаться и пройти полноценное обучение, то все тайное станет явным, а сложное - простым и понятным, - хитро улыбаясь, подмигнула Льяна и, заметив возмущение на моем лице, рассмеялась. - Ладно, ладно! Я не настаиваю. Но ты все-таки подумай.

- Обязательно, - угрюмо буркнула я. - Вот как только с драконом управлюсь, так сразу сяду и подумаю, а то сейчас, знаете ли, голова занята другой проблемой - как ухайдакать ваше чудище и при этом самой остаться в живых.

Льяна отвернулась, пряча виноватый взгляд.

- Ты уж постарайся, выживи. Мы тут тоже... сложа руки сидеть не станем. Поможем, будь уверена, - пробормотала она.

Я удивленно посмотрела на ее склоненную голову: мы? Поможем? О ком это она?

- Льяна, вы о чем? Кто это - мы?

- Мы? - посмотрела на меня травница и улыбнулась. - Полевяне, конечно. Ну, Теурей вам в помощь, ребятки. Надеюсь, свидимся еще.

И быстро, не оглядываясь, пошла к деревне.

Березовая роща тихо заговорила с нами, зашелестела нежными листочками на легком ветерке. Светлый лесок, будто ожившие сказки Роу, дарил спокойствие и умиротворение. Тропа лениво извивалась между белесых стволов, то взбегая на невысокий взгорок, то ныряя в неглубокий овражек. Впереди ехали Сигрид и Рэв, обсуждая предстоящее обучение девушки знахарству. Мы с Лелем держались рядом, почти соприкасаясь коленями, и молчали, погрузившись в свои мысли.

Я первой решилась нарушить затянувшееся молчание, начавшее уже тяготить:

- А твои родители не будут против учебы Сигрид? Я вижу, она загорелась этой идеей, и будет обидно, если ее не отпустят.

Лель, притихший, расстроенный, что небольшая передышка уже в прошлом, грустно мне улыбнулся.

- Да, нет. Почему они будут против? Сигрид девушка на выданье, а в лесу она вряд ли найдет себе мужа. Так что отпустят. Отрядят с нею кого-нибудь из младших братьев, и отпустят, - объяснил он.

Я улыбнулась, представив многочисленных братьев девушки, сопровождающих ее во время путешествия и прогулок по деревне. Да уж, при такой охране у девчонки вряд ли прибавится поклонников.

- Чему ты улыбаешься? - спросил Лель.

- Да так, представила кавалькаду братьев-охранников, следующих за твоей сестрой во время ее первого свидания, - объяснила я.

Лель засмеялся, вслед за ним и я. Напряжение, возникшее между нами, стремительно отступало. Лель схватил Кору за холку, удерживая рядом со своим жеребцом, и поцеловал меня. Я отпустила поводья и обняла его за шею, отвечая на поцелуй.

- Перебирайся ко мне, - шепнул Лель, обхватывая мою талию.

Я высвободила ноги из стремян, и он легко перетащил меня к себе в седло.

- Твой жеребец быстро устанет нести двух седоков, - шепнула я, устроившись в его объятьях.

- Мы не будем долго мучить его. Просто хочу, чтобы ты была рядом, - шепнул Лель, зарываясь лицом в мои волосы.

Услышав тихий смешок, я вскинула голову и встретилась с лукавым взглядом Сигрид, смутилась и поспешила пересесть на Кору. Лель неохотно отпустил меня, ворча что-то нелестное в адрес не слишком деликатных сестер, и в этот раз я была полностью с ним согласна.

В полдень мы покинули рощу, сделав недолгую остановку на опушке. Тропа вливалась в неосмотрительно покинутый северный тракт, широкий и наезженный, а главное - безопасный. По тракту в обе стороны пылили редкие подводы, иногда проезжали всадники, одиночки или небольшие отряды. К вечеру мы разминулись с каретой, в которой путешествовала какая-то важная особа под охраной вооруженных до зубов всадников. Всадники, тускло поблескивая кольчугами и шлемами на солнце, подозрительно на нас покосились, и плотнее сжали кольцо вокруг кареты. Я беззастенчиво рассматривала их и недоумевала: и как им, этим средневековым секьюрити, не жарко в железных доспехах?

Когда солнце превратилось в огромный багровый шар и коснулось грузным боком горизонта, мы выехали к деревеньке. На покосившемся указателе я с трудом прочитала название - Жабки, и хмыкнула. Небольшая, всего-то десять дворов, прижимавшихся к широкому тракту, деревня встретила нас угрюмо закрытыми окнами. На стук в дверь никто не открывал. За этими тощими, в одну доску, преградами, слышались тихие беспокойные шепотки, будто жители чего-то панически боялись. Пустить на ночлег согласился только одинокий старик, живший в самом последнем по улице доме. Сигрид и Рэв остались в его скрипучем домишке, расположившись на лавках единственной комнаты. Сам хозяин, едва впустив нас в дом, забрался на печь, предоставив гостям самим хозяйничать. На вопрос Леля, можем ли мы воспользоваться сеновалом и переночевать там, он лишь махнул рукой, накрываясь одеялом с головой:

- Ночуйте, коль не боитесь.

- А чего мы должны бояться? - поинтересовалась я, настораживаясь.

Дед высунулся из-под одеяла, взглянул на меня слезящимися глазами и объяснил:

- А того, что по ночам по округе бродит. Ходит, в ставенки да двери скребется. У соседа вечор корова издохла, глянули - глотка взрезана и вся кровушка выпущена. Сосед побоялся ее даже на мясо пустить, мало ли... Сжег скотину безвинную. Болтают, мол, упыри это, с Беличьей чащи. Что амулеты их больше не сдерживают, силу-то поутратили, а новые когда еще развесят! Вот людишки на ночь-то и запираются, никого не пускают - боятся.

'Упыри? Опять?' - вздрогнула я, вспоминая ночную резню, а вслух спросила:

- И давно эти упыри бродят?

- Да не, нынче четвертая ночь будет, как они бродют, - спокойно ответил старик.

Мы с ребятами обменялись многозначительными взглядами.

- Четвертая ночь, - тихо буркнул Рэв. - Ксения, ты у нас как раз четыре дня назад вошла в силу. Это как-то подозрительно, не находишь? Может, не пойдете на сеновал, заночуете тут?

Я задумчиво глянула на хмурящегося Рэва и ответила:

- А, может, напротив, стоит заночевать на сеновале и глянуть, что тут за упыри бродят по ночам и людей пугают?

Лель неодобрительно покачал головой, но спорить не стал. Взял сумку и скатанные одеяла и направился к двери.

- Ты уверена, что справишься с той напастью, запугавшей селян? - настороженно спросила Сигрид.

- По сравнению с драконом местные упыри детская забава, - пожала я плечами, выходя вслед за Лелем на крыльцо. - Посмотрю, что там бродит и скребется. Если кто-то всерьез взялся за тренировку моего дара, не стоит откладывать урок. Как говорится, мы принимаем бой.

- Тогда я с вами! - заявила девушка, хватаясь за меч.

- Нет, - заступив ей дорогу, нахмурилась я. - Вы все останетесь в доме. Лель, ты тоже.

- Я иду с тобой, это даже не обсуждается, - сурово сдвинул брови мужчина.

- Оʼкей, - не став с ним спорить, кивнула я и сбежала по ступенькам. - Потом, когда проснешься, расскажу, на что были похожи жабкинские упыри.

И, усмехнувшись, прошла мимо недовольного Леля.

Черное небо стыдливо пряталось под рваной шалью редких тучек, скрывающих серебристый серп убывающей луны. Порывистый ветер так и норовил сорвать этот сомнительный наряд с его тела и выставить на всеобщее обозрение звездную наготу. Вот только любоваться им было некому, а мне попросту было не до того. Во дворе сгущались тени, нагнетая тревогу, вызывая чувство нарастающей паники. Мы с Лелем быстро пересекли его и нырнули в двери сеновала, отозвавшиеся противным скрипом. Я зажгла фонарь, прихваченный из гостеприимного домишки, и огляделась вокруг. Сена старик не держал по причине отсутствия на его подворье главного потребителя этого деликатеса. В дальнем углу просторного помещения возвышался небольшой стожок соломы, заготовленный для подстилки в гнезда пернатой живности. За стеной, к которой примыкал птичник, слышалось сонное квохтанье кур. 'И чего это им не спится? Или их тоже посещают дурные сны?' - отстраненно размышляла я, оглядывая место засады.

Настороженно прислушиваясь к ночным голосам, мы расстелили одеяла поверх соломы. Фонарь, подвешенный на крюк в стене, освещал лишь половину сеновала, оставляя в полной темноте дверь.

- Лель, лучше потуши фонарь, из-за него я не вижу, что творится у двери, - шепнула я, вглядываясь в густые тени.

- Может, наоборот, стоит повесить его у входа? - возразил он.

- Ну, зачем же пугать светом наших ночных гостей? - хмыкнула я. - Напротив, мы еще и дверь оставим открытой нараспашку, уж больно противно она скрипит.

- Что ты задумала? - нахмурился Лель, забирая у меня фонарь и не давая его потушить.

- Пока ничего, посмотрим, что за гость нагрянет, а там буду действовать по обстоятельствам. В конце концов, я всегда успею шарахнуть молнией в подозрительную морду, если она вздумает вести себя неадекватно, - объяснила я, успокаивая в первую очередь себя. Все-таки, мне еще трудно было поверить в свои способности, в то, что могу управиться с местной нечистью одной лишь силой дара.

Потушив фонарь, мы сели так, чтобы в случае нападения не мешать друг другу защищаться. Лель, вооружившись мечом, занял место рядом со стожком соломы, я прижалась к тонкой дощатой стене, прислушиваясь к ночным голосам. Мои чувства обострились, позволяя видеть в темноте и отчетливо слышать каждый шорох. Внутри тугой пружиной замерла сила, ожидая приказа, готовая нанести удар при первых же признаках опасности. Я ждала, старательно подавляя противное чувство страха, оплетающее сердце ледяными щупальцами. 'Ну, в самом деле, если это упыри, то я уже знаю, как с ними справиться, чего их бояться? - успокаивала я себя. - Если, конечно, тот, кто следует за нами, не пустит в ход магию, чтобы помочь этим тварям максимально усложнить мне жизнь'.

Червячок сомнения, не дающий до конца поверить в собственные способности, неприятно шевельнулся в моей душе. Не слишком ли самонадеянно действовал колдун, заставляя меня, новичка, проходить все эти жуткие испытания? Или он от скуки так развлекается? Не слишком гуманная забава - бросить в воду слепого щенка и наблюдать, поплывет он или пойдет ко дну...

Я похолодела от внезапного подозрения: а что если следующий за нами колдун вовсе не тренирует мой дар, а пытается уничтожить меня доступными способами? Если это так, то дело дрянь.

Лениво взлаивающие собаки разом смолкли. Я насторожилась еще сильнее, хотя куда, казалось бы, больше, нащупала медальон - он стал предупреждающе ледяным - и вдруг услышала. Ветер, шелестящий ветвями старых яблонь во дворе приютившего нас старика, не мог спрятать от моего обострившегося слуха едва слышимые шаги. Я четко различала их среди шороха листьев, шаги как минимум четырех идущих к сеновалу существ. Не людей.

Они остановились перед дверью, замерли, не решаясь войти, словно чего-то ждали. Повинуясь какому-то наитию, я закрыла глаза и мысленно потянулась вперед, к их сознанию. И вздрогнула, поймав странный мысле-образ. Стоящий за дверью не пытался спрятаться, напротив, он открылся, приглашая выйти во двор: 'Надо поговорить...' Я удивилась неожиданному приглашению и получила следующее сообщение: 'Мы пришли с миром, надо поговорить...'

Отлипнув от стены, я медленно поднялась и осторожно пошла к открытой нараспашку двери. Сзади зашуршала солома, выдавая местоположение Леля. Я оглянулась, махнув ему рукой, чтоб оставался на месте. Одного не учла - в отличие от меня, он не видел в темноте и продолжал идти на звук моих шагов. Стоило нам поравняться, и я быстро накрыла его губы ладонью, давая понять, что ему лучше помолчать. Лель понятливо кивнул, и я скользнула к двери, стараясь производить как можно меньше шума.

Наконец, в темном проеме замаячили бледные, полускрытые тучами звезды. Четыре тонких силуэта в тени, отбрасываемой сараем, казались призрачными, почти неуловимыми глазам мазками.

- И кто же это к нам пожаловал? - стараясь говорить спокойно, спросила я.

- Мы только поговорить, не применяй магию, - просяще прошелестел приглушенный голос.

- Так подходи ближе, поговорим, - предложила я и попросила Леля зажечь фонарь.

Четыре тени скользнули в дверь, с опаской косясь в мою сторону. Я с любопытством уставилась на вошедших, невольно подметив, что чувствую их присутствие не так, как чувствую Леля. Было в них что-то противоестественное, холодное, опасное.

- Так вот кто помог корове отойти в лучший мир, - пробормотала я, прозревая.

- Договор, заключенный с Орденом запрещает нападать на людей, - выступив вперед, объяснил старший этой странной четверки. - Нам нужно питаться, но в этой забитой деревне не нашлось добровольцев. Пришлось воспользоваться коровой, за которую мы, кстати, заплатили золотом.

- Зачем вы здесь? - резко спросила я, игнорируя его оправдания.

- Мы пришли помочь, - четыре голоса слились в один.

- Помочь? - удивилась я. - И какую помощь вы можете предложить? Учтите, вечная жизнь во тьме мне ни к чему, а больше вам предложить нечего.

- Но мы любим нашу не-жизнь, - возразил ведущий переговоры. - Мы не хотим пробуждения Черного дракона, потому что когда он проснется, нас не станет. Мы исчезнем вместе с этим миром. Вампиры тоже хотят жить, как не странно это звучит, - вампир печально улыбнулся. - Мы готовы дать тебе силу своей любви к нашей не-жизни, ведь она может помочь тебе победить.

- Что? - поразилась я. - И каким образом вы собираетесь поделиться со мной этим своим светлым чувством?

Говоривший сделал шаг в мою сторону.

- Стой, где стоишь! - резко велела я, с трудом удерживаясь, чтобы не ударить по вампирам заклинанием 'меч Амалайры'.

- Я не собирался делать ничего такого, что причинило бы тебе вред, - оправдывался вампир, - я не смог бы, даже если бы захотел. Для того, чтобы передать тебе жажду нашей не-жизни мне нужно коснуться тебя, только и всего.

- Надеюсь, не клыками? - подозрительно спросила я.

- Нет, просто взять тебя за руку и позволить увидеть нашу жажду, - заверил он, больше не пытаясь приблизиться.

Я сама шагнула к нему и коснулась холодной бледной руки. Сила жарким потоком устремилась вперед, потекла по кисти, прогоняя холод, вытапливая его из моих пальцев, проникла в бледную плоть вампира. Он вздрогнул, но не отступил, лишь скрипнул зубами, терпя боль. Он открывался мне, позволяя увидеть свой странный мир не-жизни и не-смерти. Я сжала зубы, заставляя себя смотреть на жуткую сущность того, что они называли не-жизнью: души, заключенные в перерожденную чьей-то извращенной фантазией плоть. Искалеченные, сломанные души, пойманные в ловушку смерти, заставляющие эти мертвые тела длить свое странное существование. Их жажда не-жизни кипела мрачным багровым пламенем. Я видела около сотни огоньков, сливающихся в одно, общее желание уцелеть, выжить. Это желание, всю его страсть и силу и передавал мне Халльвард, глава общины вампиров.

Огненный шар моей силы принял в себя багровые отсветы их жажды, на миг окрасившись в кровавый цвет. Накатившая тошнота подкосила колени, я покачнулась, но Халльвард не дал мне упасть, обхватил за плечи, передавая подоспевшему Лелю и бормоча слова извинения.

- Мы уходим, - прошелестел он, отступив в сторону. - Удачи тебе, Странница.

Закрыв за вампирами дверь, Лель подхватил меня на руки и отнес к расстеленным на соломе одеялам. Тошнота все не отступала, я чувствовала во рту металлический привкус крови, видела багровые отсветы не-жизни вампиров. Было здорово не по себе. Эдакая мешанина чувств, среди которых самыми сильными, перевесившими страх, были удивление и ликование: только что, пять минут назад я говорила с настоящим вампиром, и он меня не укусил! Он боялся меня, я чувствовала его страх, он катался у меня на языке горькой пилюлей. И чем дальше они уходили, тем слабее он становился, постепенно истаивал. А вампиры уходили быстро, как будто опасались, что вместо благодарности за подаренную силу я решу уничтожить их. О да, я знала, как сделать это безболезненно или максимально мучительно! Теперь, когда Халльвард открылся мне, отдавая силу желания жить или не-жить - как хочешь называй, смысл все равно один, - моя копилка знаний здорово пополнилась.

- Ксения, - Лель обеспокоенно заглянул мне в глаза. - Ты как?

Они исчезли, я перестала их чувствовать. И вместе с их исчезновением, растаял гадкий привкус крови на губах, вызывающий дурноту и отвращение.

- Все в порядке, - улыбнулась я Лелю и ласково погладила его по щеке. - Теперь все в полном порядке. Интересно, кто еще посетит нас на пути к горам и кинет в общий котел силу для победы над Черным драконом?

Лель удивленно посмотрел на меня.

- Ты думаешь, это еще не все? - недоверчиво спросил он.

- Понятия не имею, - пожала плечами я, устраиваясь на одеяле. - И вот что странно, почему Халльвард назвал меня странницей? Именно странницей, а не гостьей?

- Кто? - не понял Лель.

- Халльвард, глава вампирьей общины, - пояснила я.

- Откуда ты знаешь, как его зовут? - удивился Лель.

- Он же открылся мне! Я видела мир его глазами, чувствовала его жажду крови, его желание длить свое существование до бесконечности. И, знаешь, уж лучше пусть Халльвард будет главой, чем кто-то другой. Что-то в нем осталось от человека, хоть ему уже перевалило за тысячу лет, - задумчиво произнесла я, сворачиваясь клубком в руках Леля.

- Вампир все равно остается вампиром, - поморщился Лель и обнял меня. - Надеюсь, сегодня больше не будет никаких гостей?

И посмотрел в мои в глаза, ласково ероша волосы, коснулся губ поцелуем, смывшим всю мою задумчивость и серьезность. Я потянулась к нему, такому родному, живому и теплому, и багровое пламя вампирьей не-жизни, этот леденящий душу дар Халльварда, растворилось, уступив белому сиянию любви моего мужчины.

Глава 11. Дыхание мира

или новые загадки и прочие бонусы

Разбудило меня чье-то сопение. Я судорожно дернулась и, распахнув глаза, испуганно уставилась на морду хозяйской псины. Обнаружив, что я уже не сплю, псина, до сего момента сосредоточенно обнюхивающая мое лицо, лизнула меня в нос и, повизгивая от восторга, заискивающе закрутила куцым хвостом.

- Ёлки, чтоб ты провалилась... - отпрянула я, не понимая, чем вызвана ее радость, ведь еще вчера она злобно нас облаивала из-под крыльца.

Рядом завозился Лель.

- Надеюсь, это был не очередной кошмар? - обнимая меня за плечи, прошептал он.

- Нет, это та шавка, что вчера нас облаяла, разбудила меня, - пробормотала я, удобно устраиваясь в его руках.

- Выгнать ее? - сонно спросил он.

- Да ладно, пусть остается, - улыбнулась я и закрыла глаза, собираясь еще поспать.

- Ну, если она тебе не мешает, тогда да, пусть остается, - согласился Лель, касаясь губами моего уха. - В конце концов, почему мы должны стесняться какую-то собаку?

Я удивленно уставилась в его смеющиеся глаза: намерения Леля были очевидны.

- В таком случае, лучше выгони ее, - пробормотала я и залилась краской. С надеждой вздремнуть еще хотя бы полчасика можно было попрощаться.

В дверь сеновала постучали, и настороженный голос Сигрид позвал:

- Ребята, вы там живые?

Я мгновенно выскользнула из рук Леля и с трудом подавила усмешку, заметив досаду на его лице. Открыла скрипучую дверь и приветливо улыбнулась встревоженной девушке.

- Живы, и даже не надкусаны - пошутила я.

- Шутки у тебя... - буркнула Сигрид, хмурясь. - Так что тут за упыри бродят, вы их видели?

- Видели, слышали и даже говорили с ними, - кивнула я, выходя во двор.

Рэв с сестрой времени даром не тратили. Оседланные лошади пощипывали густую траву, которой зарос двор гостеприимного старика, терпеливо дожидаясь, когда хозяева соберутся в путь.

На покосившееся крыльцо вышел гостеприимный хозяин подворья и, близоруко щурясь, оглядел наш маленький отряд.

- Ну, что, охотнички? Прищучили упырей? - спросил старец, осторожно спускаясь по шатким ступеням.

- Прищучили! - улыбнулась я. - Не беспокойтесь, дедушка, больше они не будут вас тревожить.

- Ты что, опять покрошила их в капусту? - шепотом спросил пораженный Рэв.

Рассказ о ночном происшествии не занял много времени. Глаза Сигрид испуганно расширились, когда я рассказала, что в деревню наведались вовсе не упыри, а вампиры с целью поделиться со мной своей силой.

- И ты ее взяла, их силу? - потрясенно спросила девушка.

- Да. Надеюсь, что не зря, - пожала плечами я.

- Как бы тебе их подарок боком потом не вышел, - хмурясь, проворчал Рэв. - Гляди, еще нагрянуть и начнут требовать должок.

- Не выдумывай, Рэв, - поморщилась я. - Не придут, они меня панически боятся. Давайте-ка лучше быстренько перекусим и двинемся в путь, иначе мы и к зиме до Светлограда не доберемся.

Собирались быстро, практически на ходу позавтракав черствыми бутербродами и купленным у соседки молоком. За околицей деревни я обернулась и окинула задумчивым взглядом немногочисленные домишки. Визит вампиров уже казался сном. Давним, полузабытым кошмаром, воспоминания о котором не пробуждают в душе ничего, кроме недоумения - и чего боялась? Вот только вампиры действительно были и приходили не с целью перекусить. Они хотели жить. И они боялись. Панически боялись пробуждения дракона. Так боялись, что рискнули покинуть свои горы, чтобы встретиться со мною. Да, со слов Льяны, договор запрещал им нападать на людей, но пересекать границу Полевии - нет. Другое дело, какой прием окажут им полевяне, не побегут ли с докладом к магам. Вот вампиры и старались лишний раз без нужды не соваться на территорию королевства. Но им нужна кровь, и они готовы золотом оплатить каждый глоток добровольцу, рискнувшему подставить им горло. И добровольцы находились, ведь что такое несколько глотков крови по сравнению с драгоценным металлом? Правильно, сущая ерунда, особенно если случился неурожай, а семью кормить надо. Потому-то восточные земли и не опустели после того, как Восточные горы объявили владениями клана Халльварда. Застав только понастроили, чтобы за порядком приглядывать да не позволять вампирам обращать доноров в себе подобных. Странный способ вести дела с нежитью. По мне так лучше бы вообще истребить кровососущих тварей и самим добывать золото из горных недр, о чем я и заявила Льяне, возмущенная такой странной политикой властей и магов до глубины души. Травница лишь улыбнулась, бросив недвусмысленное замечание насчет людской жадности и намекнув на какую-то загадочную роль вампиров в истории освоения Полевии.

Тряхнув головой и выкинув из нее мысли о вампирах - в самом деле, какое мне дело до местной политики? - я задумалась о том, что говорила вчера Лелю. А и в самом деле, кто еще пожалует к нам в гости с целью поделиться своими светлыми чувствами для победы над драконом? Сила любви и сила любви к не-жизни есть. Теперь, по идее, мне требовалась сила самой жизни, жажда жизни. Пожалуй, тут требовалось существо поистине бессмертное, для которого гибель представляется чем-то диким, невозможным, невероятным.

Вокруг вздымалась плавными холмами широкая лесостепь. Редкие деревца и кустарники то одиноко трепетали на ветру молодыми листочками, то собирались в небольшие рощицы. Где-то высоко над нашими головами посвистывали невидимые в бездонной сини птахи. Легкий ветерок приносил медовые запахи цветущих трав и горечь полыни. Со стороны покинутой деревни тянуло вкусным дымком, пробуждавшим здоровый аппетит. В небе раскаленной сковородой повисло солнце, словно напоминание, что время обеденное и пора бы уже подкрепиться и немного передохнуть.

- Ребята, может, остановимся, а? - жалобно попросила я, натягивая поводья.

- Да, пора бы уже сделать привал, - поддержала меня Сигрид и направила кобылу к ближайшей купе деревьев.

Облюбованная девушкой роща гостеприимно приняла нас в свою спасительную тень. Я сползла с кобылы и с удовольствием растянулась на пышном ковре прошлогодней палой листвы. Сказывалось ночное бдение на сеновале, не давшее толком выспаться. Глаза закрывались сами собой, и я задремала, не в силах бороться с накатывающим сном. Подошел Лель, заботливо подложил мне под голову скатанное одеяло и, ласково улыбнувшись, шепнул:

- Поспи немного, а то по дороге из седла вывалишься.

'Заботливый какой...' - немного раздраженно подумала я, провожая Леля хмурым взглядом.

В моем недосыпании виноват был не только визит вампиров. С недавних пор на сон вообще оставалось очень мало времени. Перед внутренним взором всплыла парочка интимных сцен, заставив жарко вспыхнуть щеки. Я крепко зажмурилась, прогоняя эти видения, заталкивая их в самый дальний уголок через чур услужливой памяти. 'Ёлки, вот напасть! - зарываясь головой в одеяло, всхлипнула я. - И днем никакого покоя...'

Наконец, спасительный сон накрыл меня своим ласковым крылом, избавив от смущающих воспоминаниях.

'Ты спишь', - утвердительно сказала Ключ-дева.

'Сплю', - согласилась я, не собираясь открывать глаза.

'Тебе надо торопиться, отсыпаться потом станешь', - мягко пожурила она.

'Плевать. Я уже несколько ночей толком не спала, и один час, один малюсенький часик, погоды не сделает', - капризно ответила я.

'В данном случае погоду делает даже твое настроение', - возразила Ключ-дева.

'Тогда тем более, не мешай, не то встану не с той ноги, и вся Вселенная полетит в тартарары', - недовольно пробурчала я, переворачиваясь на другой бок.

Она замолчала. Я было подумала, что на этом ее визит и закончился, но Ключ-дева и не думала никуда уходить.

'Ты правильно сделала, что приняла силу любви и жажду к не-жизни вампиров, они помогут тебе'.

'Правильно? Если с любовью мне все и так понятно, то вот с силой этой нежити... Понятия не имею, зачем она мне', - призналась я и задумчиво потерла нос.

'Их сила это и их слабость, разве ты еще не поняла? Ведь Халльвард полностью тебе открылся!' - тихо рассмеялась Ключ-дева, как жемчуг просыпала на серебряный поднос.

'Открылся. Все равно не понятно, в чем тут слабость', - поморщилась я, не в силах сообразить.

'Ты ведь что-то поняла, когда увидела, как они существуют, разве нет?' - продолжала загадывать свои загадки Ключ-дева.

'Хочешь сказать, что их сила как чемодан с двойным дном, так?' - все еще не понимая, спросила я.

'Тепло! Ищи второе дно', - в ее голосе чувствовалась одобрительная улыбка.

Я замолчала, пытаясь понять, что она имела в виду. Ну, что за дурацкая манера - ставить в тупик, вместо того, чтобы объяснить прямо, что от меня требуется!

'Думай, Ксения, думай... - тоном учительницы математики, поторопила Ключ-дева. - Вспомни, что ты чувствовала, когда Халльвард взял тебя за руку'.

'Врезать мне хотелось твоему Халльварду, вот что я чувствовала, - недовольно проворчала я, пытаясь оживить в памяти момент передачи вампирской силы и с сожалением понимая, что поспать уже не удастся. - Шарахнуть 'мечом Амалайры', чтобы и пепла от него не осталось'.

'Холодно, - огорченно вздохнул призрак. - Сейчас не об оружии надо думать'.

'Да о чем же, как не о нем? - удивилась я. - Или прикажешь мне голыми руками дракона убивать?'

'Не прикажу, - покачала головой Ключ-дева. - Тебе никто не может приказать. Могут только попросить. И я прошу: вспомни и пойми'.

Я удивилась ее признанию, но честно попыталась исполнить просьбу. Напрасно. Мысли ни в какую не хотели выстраиваться в логическую цепочку. Голова отказывалась думать - я просто перебирала как колоду карт все доступные способы уничтожения нежити. А их, как выяснилось, хранилось в моей памяти предостаточно, и 'меч Амалайры', мощнейшее заклинание, способное не только вампира в прах развеять, но и размазать в тонкий слой пыли мелкую нечисть в радиусе версты, казалось самым безобидным среди них. Я в который раз удивилась, не понимая, откуда в моей голове все эти знания? Когда успела их получить? При переходе в Полевию? Сомнительно, хотя понимаю и говорю на языке полевян. В прошлой жизни? Было дело, читала о людях, помнивших свои прошлые жизни, и всегда считала подобные рассказы шарлатанством. Но что если они правдивы? Ведь и магию я считала выдумкой, пока не убедилась, что сама маг! Если хоть на миг допустить, что знания мне достались в наследство от былых воплощений, тогда кем же я была в своей прошлой жизни?!

Мысли окончательно свернули не в ту сторону. Все, что меня сейчас интересовало - что со мною происходит и во что в итоге выльется. В таком настроении не то, что второе дно в сундучке с вампирской силой не отыщешь, но и забудешь, с какой стороны он открывается и зачем его вообще открывать!

'Ничего не получается, - удрученно призналась я и, решив сменить тему, а заодно немного отвлечься, спросила: - Я так понимаю, теперь мне нужна сила самой жизни?'

'Она у тебя есть. Это сущность самой Вселенной. Стоит протянуть руку и взять ее', - вздохнула Ключ-дева, смирившись с моим тугодумием.

'Каким образом?' - удивилась я.

'Просто оглянись вокруг, почувствуй дыхание этого мира, откройся ему, и сила сама наполнит тебя' - витиевато объяснила она.

'Просто почувствовать дыхание? И как это сделать?' - поднимаясь и оглядываясь, спросила я.

Рядом никого не было, лишь слабое сияние таяло в солнечных лучах, словно подтверждая, что мне не приснилось, и Ключ-дева действительно приходила поговорить.

Я села и очумело потрясла головой, пытаясь вытряхнуть из нее остатки сна.

- Ксения, что-то случилось? У тебя такой вид, будто ты привидение увидела, - нахмурилась Сигрид, протягивая мне бутерброд и кружку с ароматным травяным чаем. После нескольких уроков, взятых у травницы, она постоянно экспериментировала, собирала какие-то невзрачные травки. И всякий раз мы настороженно принюхивались к кружкам, прежде чем сделать глоток, но чай неизменно оказывался потрясающе вкусным.

- Увидела, - проворчала я, принимая из ее рук свой обед. - Мне опять являлась Ключ-дева. И опять говорила какими-то загадками! Ёлки, неужели нельзя прямо сказать, мол, сходи туда-то, сделай то-то, и наступит тебе счастье!

- И что она сказала на этот раз? - спросил, настораживаясь, Лель.

- Посоветовала оглянуться вокруг и почувствовать дыхание мира, - угрюмо ответила я. - И как, интересно, я должна его почувствовать?

- Может, имелось в виду, что тебе надо быть осторожней? - предположила Сигрид. - Эх, зря ты у этих кровососов силу взяла. Вот как придут ночью, как превратят тебя в вампира!

- Тю на тебя, дурочка, - отмахнулась я, морщась. - Между прочим, я все сделала правильно, мне об этом Ключ-дева сказала. Теперь бы понять, что она имела в виду, когда говорила, что мне надо почувствовать дыхание мира, и как этому дыханию открыться.

- Может, надо просто закрыть глаза, выбросить из головы все мысли, сосредоточиться и слушать? - подал голос Рэв. - Как погодники, когда вызывают дождь. Попробуй, вдруг у тебя получится?

Я изумленно уставилась на него и мысленно отвесила себе оплеуху за тугодумие.

- Ты имеешь в виду медитацию? - Рэв неопределенно пожал плечами, не уверенный, что правильно понял значение слова 'медитация'. - А, знаешь, в твоих словах определенно есть смысл. Проблема в том, что сейчас нет времени на медитацию. Вот вечером, когда остановимся на ночлег, я попробую, вдруг и правда получится.

На том и порешили.

Затушив костер и собрав вещи, мы снова пустились в путь, надеясь, что к завтрашнему вечеру уже будем в Светлограде. По дороге нам попалась еще пара деревушек, но солнце было еще высоко и мы не стали останавливаться в них на ночлег, надеясь, что впереди еще будет жилье. Мы то пускали лошадей рысью, то спешивались, чтобы пройтись пешком и размять ноги. Говорили в основном о предстоящем визите в столицу. Никто из моих спутников в Светлограде никогда не бывал, но короля видели неоднократно, даже общались с ним. Сначала я удивилась, потом вспомнила, как Сигрид рассказывала в день нашего знакомства, что Велимир любит устраивать охоту в их лесу и осенью приезжает в свой охотничий домик (наверняка это целый дворец) с оравой придворных и слуг. Король, со слов ребят, совсем не высокомерный зануда, страдающий звездной болезнью, общается на равных с простыми лесниками и егерями, подтрунивает над придворными, которые всячески пытаются его перевоспитать и сделать похожим на надутого индюка. Их попытки постоянно с треском проваливаются, а народ Полевии готов на руках носить своего монарха, не чурающегося просто поболтать с простым крестьянином или за руку поздороваться с трубочистом, только что вылезшим из печной трубы. Велимир слыл королем справедливым, вникающим во все дела управления страной и строго спрашивающим с советников и министров, потому-то в Полевии и царили мир и порядок. Не монарх, а мечта простого люда, слушая рассказы ребят, удивлялась я. И если хотя бы половина из их рассказов правда, то полевянам крупно повезло с королем.

Солнце румяным яблоком повисло над самым горизонтом. Западный ветер нес на своих крыльях легкие облачка, позолоченные последними лучами заходящего светила. Пришла пора подыскивать место для ночлега. Жилье больше не попадалось, потому было решено остановиться на опушке небольшого лесочка, рядом с которым протекала узенькая мелкая речушка, скорей ручей-переросток. Собирать хворост для костра не пришлось, нам повезло наткнуться на поваленную бурей, уже высохшую осину. Лошадей стреножили и пустили пастись, пока солнце окончательно не скрылось. Сигрид решительно выломала у поваленного дерева толстую ветку и с виноватой улыбкой спрятала под расстеленным одеялом, давая понять, что не верит, будто вампиры не нанесут нам визит. Я усмехнулась ее наивным мерам предосторожности, точно зная, что никакая осина не спасет, если вампир решит на нас напасть. Но разубеждать девушку не стала, если ей так спокойней, я была готова смириться с этой деревяшкой под одеялом.

Предоставив парням самостоятельно готовить ужин, мы с Сигрид пошли к ручью ополоснуться. Сквозь кристально чистую, холодную воду просвечивало песчаное дно. Мы не рискнули окунуться в ледяной ручеек, с визгом поплескали друг на друга бодрящей водичкой, помогая смыть мыло и, выбравшись на бережок, сели на полотенца.

- Вот это да! - выдохнула Сигрид. - Вода холодная, как в роднике.

- Скорей всего, если мы пройдем вверх по течению, как раз и наткнемся на источник. Может и не на один, - откликнулась я.

- Верно, тут должно быть пять источников. Я на карте видела это место, Хрустальные слезы называется, - кивнула девушка.

- Хрустальные слезы? - заинтересовалась я, вспоминая, что тоже их заметила, когда рассматривала карту в Беличьей чаще.

- Ага.

- Хм... Название-то какое, романтическое, - усмехнулась я. - И кто же наплакал целый ручей слез? Капризная принцесса? Безутешный влюбленный? Или кто-то из ваших многочисленных богов?

- Нет, это слезы Маахила, - помрачнела Сигрид.

- А, ну да... Бог сразу целое море наплакал бы, а не какой-то жалкий ручеек! - кивнула я, с трудом сдерживая смех.

- Говорят, источники так назвали потому, что там он оплакивал свою дочь, - продолжала девушка, заворожено глядя на воду.

Я озадаченно молчала: у святого была дочь?

- А кто он такой, этот ваш святой?

- Ты правда хочешь это знать? - с сомнением спросила девушка и настороженно на меня покосилась.

- Ну, да. Надеюсь, это не тайна, охраняемая местными религиозными фанатиками? - улыбнулась я, надеясь шуткой снять возникшее напряжение.

Сигрид вздохнула, собираясь с духом, и ответила:

- Святой Маахил это тот маг, что создал Ключ-деву. Он ее отец. За то, что Маахил придумал, как остановить дракона и всех спас, его стали называть святым.

Не смотря на опасения девушки, я промолчала. Не мне его осуждать. Он смог остановить чудовище, и благодарные люди будут помнить об этом всегда. Даже место, где он оплакивал свое дитя, отмечено на картах, как памятник его подвигу и одновременно горю.

Я поморгала, прогоняя набежавшие слезы. Посмотрела на пролетающие облака, пытаясь отвлечься от мыслей о судьбе Ключ-девы - малой жертвы, принесенной ради целого мира - и замерла, не веря своим глазам: высоко в небе летели драконы. Именно драконы, которых я видела пока только на картинках. Длинные шеи венчали головы с узкими мордами, лапы по-птичьи поджаты, мощные кожистые крылья размеренно били по воздуху. Рыжие отблески заката и расстояние еще не позволяли рассмотреть, какого они цвета, но не мешали их сосчитать - пять чудовищ, летящих в нашу сторону.

Какое-то время я их рассматривала, очарованная удивительным зрелищем, и очнулась только тогда, когда Сигрид, удивленная моим молчанием, нетерпеливо встряхнула меня за плечи.

- Ксения! Ты меня слышишь?

- Да... - выдохнула я, не в силах отвести глаз от драконов.

- Эй, да что с тобой такое? - встревожилась девушка и помахала рукой перед моим лицом. - Куда ты смотришь?

- На драконов, - прошептала я.

Серые глаза девушки расширились от страха. Вскинув голову, она всмотрелась в вечернее небо.

- Святой Маахил...

Подскочив, словно подброшенная пружиной, Сигрид рывком поставила меня на ноги и со всех ног припустила к лагерю, увлекая меня за собой.

- Вообще-то, золотые драконы слывут мудрыми существами, но сама я не проверяла, так что давай-ка пойдем к мальчикам, с ними рядом я чувствую себя намного увереннее, - испуганно тараторила Сигрид.

- Ты уверена, что они золотые? - задыхаясь не столько от бега, сколько от запоздалого страха, уточнила я.

- Уверена, - кивнула девушка и обеспокоенно посмотрела в небо.

Драконы приближались, но пока было не ясно, пролетят ли они у нас над головами, или пунктом их назначения является наша стоянка.

- Что случилось? - Лель, увидев, что мы бежим, бросился к нам навстречу.

- Драконы! - выдохнула я, когда он поймал меня в свои объятья.

Лель и Рэв разом посмотрели в небо и кинулись к оружию. Но даже я, новичок в этом мире, понимала, что их мечи и стрелы против этих громадин бессильны.

Тем временем драконы закружили над опушкой, заходя на посадку - все-таки, летели они по наши души. Пять огромных туш, покрытых сверкающей золотистой броней, вздыбив тучу пыли, плавно опустились на землю, вспоров ее острыми когтями, неподалеку от нас, замерших в оборонительной позиции: Лель, Рэв и Сигрид встали полукругом и, вскинув луки, приготовились защищать безоружную меня.

Драконов же совсем не волновало наставленное на них оружие. Один из ящеров выступил вперед, изогнул длинную шею и внимательно осмотрел каждого из нас.

- Ваши стрелы против нас бессильны, и вы это знаете. Опустите луки и усмирите страх в ваших сердцах - мы вас не тронем. Нам нужна та, что пришла по зову Ключ-девы.

Вообще-то, я ожидала, что эта туша будет реветь как реактивный двигатель. Иногда ошибаться приятно. Голос дракона, хоть далеко и не тихий, напоминал скорее свистящий шепот, раздающийся из динамиков хорошей стереосистемы. Наверное, поэтому я и не побоялась выйти из-под сомнительной защиты своих спутников.

- Зачем я вам понадобилась? - спокойно спросила я, становясь впереди маленького отряда и чувствуя, как по телу растекаются жаркие ручейки силы. За спиной тихонько вздохнул Лель, убрал бесполезный лук и положил руку на мое плечо, давая понять, что он рядом и будет меня защищать.

- Время на исходе. Замок, что сдерживает Черного дракона, почти истаял. Ключ-дева на время задержит чудовище, но не остановит его, - прошипел дракон.

- Вас прислала Ключ-дева? - нахмурилась я.

- Нет, но мы чувствуем, что пора. Ты должна пойти с нами. Мы отнесем тебя к пещере, где заточено зло.

- Ты? Хочешь отнести меня к пещере? - тщательно скрывая удивление, спросила я.

- Не хочу, но должен это сделать, - недовольно уточнил дракон.

Вот уж не знаю, что на меня нашло - мне безумно захотелось подразнить крылатую рептилию. Мало того, я была абсолютно уверена, что могу себе это позволить, не боясь навлечь на себя гнев разъяренного дракона.

- Почему же ты собираешься сделать то, чего не хочешь? - насмешливо спросила я. - Ты, мудрый, древний, всегда свободный, не подчиняющийся ни чьим приказам, понесешь меня, маленького слабого человечка на своей гордой спине?

Дракон, прижав гребень и по-кошачьи припав к земле, попятился и зашипел на меня. Этого я не ожидала. Из чистого любопытства шагнула к нему - дракон снова попятился. Остальные драконы пятились вместе с ним. Я остановилась, не понимая, что же такого сделала, и почему драконы отступили, поджав хвосты? Чего они боялись?

-Довольно! - взмолился говоривший со мной ящер. - Твоя сила может убить. Остановись, прошу тебя!

'Да? - удивилась я. - А я вот ничего не чувствую... Мало того, совершенно не понимаю, что сделала!' Но на всякий случай потянулась к силе, тщательно запирая ее. Дракон тут же принял подобающую ему позу, горделиво изогнув шею.

- Ксения, я прошу тебя, не применяй свою силу против меня и моих собратьев. Не против нас ты пришла воевать. Мы твои союзники, а не враги, - со свистом выдохнул дракон.

- Извини, - смутилась я и покаянно опустила голову, чувствуя себя действительно виноватой. - Сама не знаю, что на меня нашло.

- Я принимаю твои извинения. У тебя было слишком мало времени научиться себя контролировать, - снисходительно кивнул дракон.

Рядом со мной встала Сигрид и, гневно сверкая серыми глазами, в упор посмотрела на ящера.

- А так ли уж надо было пугать нас до икоты? - сварливо набросилась она на дракона и уперла руки в боки.

- Сигрид! - прикрикнул на сестру Рэв.

- Сидим тут, никого не трогаем. И тут вы, несетесь, выставив свои когтищи! Предупреждать надо! - ни мало не смутившись, закончила девушка свою гневную тираду.

Сначала я подумала, что драконы, поперхнувшись от такой наглости, зашлись в приступе кашля. Но потом поняла, что они просто так смеются. Драконы, эти огнедышащие громадины, и вдруг - смеются! Мы с Сигрид удивленно переглянулись и на всякий случай отступили подальше, не зная как реагировать на трясущихся от свистящего смеха чудищ.

- Ты забавная, маленькая человеческая самка, - утирая лапой выступившие слезы, прошипел дракон. - Не потому ли ты приглянулась Алленсо?

- Кому приглянулась? - нахмурив светлые брови, настороженно спросила Сигрид.

Но дракон, скосив на девушку хитро прищуренный глаз, промолчал, давая понять, что не собирается отвечать на ее вопросы. Повернул голову и посмотрел на меня в упор.

- Пора приступать к делу, ради которого мы тебя искали, - свистяще выдохнул он, буравя меня настойчивым взглядом.

- Вы хотите прямо сейчас отнести нас к пещере с чудовищем? - спросила я, не слишком довольная перспективой ночного перелета.

'Блин, я на самолете-то летала всего два раза, а тут - дракон! - в панике размышляла я. - Как я на нем полечу? А вдруг свалюсь и разобьюсь в лепешку? Плакала тогда Вселенная...'

- Не вас. Только тебя, - уточнил ящер. - Желательно отправиться прямо сейчас.

Я оглянулась на ребят, настороженно прислушивающихся к разговору, и нахмурилась: я полечу одна? Без своих верных спутников? Ну, нет!

- Не годится, - сложив руки на груди и упрямо уставившись дракону в золотые глаза, заявила я.

Дракон удивленно моргнул, смешно изогнув шею и по-птичьи склонив голову набок.

- Не годится? Почему? - уточнил он.

- Да потому! Сейчас ночь...

- Мы хорошо видим в темноте, - возразил дракон.

- Охотно верю. Я, знаете ли, с некоторых пор тоже прекрасно вижу в темноте. Вот только ночью я привыкла спать, и все никак не отвыкну, хоть кое-кто и пытается избавить меня от этой привычки, - пошутила я и, посерьезнев, пояснила. - Мы в пути с раннего утра и нам нужен отдых. Я запросто могу уснуть и свалиться с вашей спины... В общем, я не полечу немедленно и не полечу одна. Либо вы соглашаетесь подождать до завтра и занимаетесь перевозкой не только моей скромной персоны, но и берете на борт моих спутников, либо мы продолжаем путь в Светлоград, к архимагу Дальгану, который наверняка знает, как быстро добраться до пещеры и без вашей помощи.

Выложив свои аргументы, я выжидающе уставилась ящеру в глаза.

Драконы переглянулись, будто совещаясь, как им поступить: то ли, наступив на горло собственной гордости, согласиться на мои условия, то ли плюнуть на мое упрямство и улететь восвояси. Я не торопила их с принятием столь ответственного решения, спокойно прохаживаясь взад-вперед перед самыми их мордами.

- Хорошо. Мы подождем до утра и возьмем остальных, - прошипел говоривший со мной дракон после продолжительного раздумья и взмахнул крыльями, готовясь взлететь.

- Тогда почему бы вам не остаться и не подождать утра вместе с нами? - недоуменно спросила Сигрид.

Но драконы ее уже не слышали. Развернувшись, они грациозно взмыли в воздух, подняв громадными крыльями тучу пыли.

Когда мы прокашлялись и проморгались, они были уже далеко, у самого горизонта. Какое-то время я смотрела на их силуэты, темнеющие на багровом диске угасающего солнца, потом повернулась к ребятам.

- Ну, ты даешь, подруга! Несетесь, выставив когтищи! Предупреждать надо! - передразнила я девушку и засмеялась, хлопнув Сигрид по плечу. - Я уж думала все, хана, еще немного, и ты продолжишь путь в тряпице из-под соли.

- С ума девка сошла... Погеройствовать захотелось, да? Надо было оставить тебя дома! - процедил Рэв, гневно глядя на сестру, и ушел к костру, что-то недовольно ворча себе под нос.

- Ой-ой-ой! - скорчила рожицу девушка. - Это тебя надо было дома оставить!