Клепнина Мария. Не Горячись, или Из Жизни Хладнокровных

Рассказ участвовал в конкурсе детектива. Поскольку вкусы автора и большинства членов жюри, похоже, весьма различны, занял позорное 17-место из двадцати шести возможных.

К рассказу прилагаются выдержки из рецензий\обзоров\ комментарии (включая и нелицеприятные).

Существует полная версия , но поскольку на конкурсе были ограничения в размерах (40 К), здесь представлена сокращенная, конкурсная версия, иначе комментарии и выдержки из обзоров потеряли бы смысл.

***

Винсент стоял у входа, ежась от холодного и мокрого ветра. Стайки девчонок, мужчины парами, винный аромат, сирена полицейской машины, запах восточной кухни. Вест-Енд. Сохо. Всю жизнь твердил себе, что завтра все будет хорошо. И вот сегодня и есть это завтра. Пахнущее ночным Лондоном. Сияющее огнями всех больших столиц мира. Еще один маленький шаг. Пережить этот вечер. А потом еще больше работать. Чтобы удержаться. Чтобы не переехать восточней.

-- Добрый, добрый вечер. Очень, очень вовремя. Проходи, Лоример. Ты сегодня самый желанный гость. Без тебя не было бы этой выставки.

Винсент подхватил сброшенный гостем макинтош и изобразил самую радушную улыбку, на которую был способен. Лоример небрежно приподнял ладонь.

-- Да брось ты. Что там финансы. Художник - вот это редкость. А лысеющий спонсор с одышкой в Сити не редкость. Тысячи на одну Квадратную Милю.

Самоиронии Лоримера научили еще в школе. Скажи про себя гадость первым - твои соперники не опустятся до того, чтобы повторять за тобой. Говори разные гадости про себя чаще - в конце концов твоим соперникам нечего будет сказать про тебя. Не бойся говорить про себя плохо - чтобы ты ни сказал, никто не поверит, что ты говоришь честно. Именно по этой же причине о других всегда говори только хорошо.

-- Талант, Винсент. Ты просто талант, - продолжал Лоример. - Ведь что в искусстве главное? Сколько не шуми вокруг мусора, сколько денег не вкладывай -мусор он и есть мусор. Ты знаешь, почему этот модерн до сих пор держится? Кто-то в шестидесятых кучу денег вложил, вот и тужатся изо всех сил, чтобы инвестиции не обесценились! А то куда? Работать, что ли? Хорошо еще, что и газеты вместе с запачканными холстами прикупили. Кто бы иначе об этом в здравом уме писал?

Улыбка Винсента на долю секунды стала гримасой. Еще одно золотое правило Лоримера. Все из той же школы. Дружи с теми, у кого есть средства. Тем более, если массовой информации. Но все правила в мире сегодня не помеха. Выставка в Вест-Енде - это действительно карьера. Даже если Саатчи прислал вместо себя кого-то другого. Но журналисты-то пришли. И спасибо их начальству, располневшим одноклассникам Лоримера - действительно напишут. Винсент подумал, что учитывая заданные журналистами темпы, надо бы позвонить и заказать еще шампанского. Видно, на трезвую голову не только ему пишется труднее. Но сейчас главное принять гостя. Спонсора. Организатора. Вдохновителя выставки. И бывшего зятя.

-- Налево, Лоример. Да, там где табличка "частные покои" . Вполне приличная гостиная, под стать залу - даже камин не на газе. Сейчас попрошу, чтобы разожгли. Жалко, что Анна этого не видит. Она так мечтала о Вест-Енде.

Лоример подошел к камину, взял кочергу. Осторожно поворошил уголь. Снял очки, сжал пальцами уголки глаз. - А ведь и правда. Сегодня ее день рождения.

-- И смерти, - выдержав подобающую паузу, добавил Винсент.

-- Давай лучше вспоминать рождения.

Хлопнула дверь. В комнату вошел совладелец галереи. Оживленно затараторил о том, кого он видел в зале. Ему даже удалось взять автограф! Лоример приободрился, походя подбросил еще пару имен из приглашенных, не забыв упомянуть, что список званых был составлен именно им. "Ну Вы знаете, не буду приписывать себе лишних заслуг. Большого труда с моей стороны тут никак нет. Это было совсе не трудно - всего лишь пару страниц из моей старой записной книжки". Галерейщик восторженно кивал. Он тоже приглашал. По книге "Кто есть Кто в мире коллекционеров". Он тоже рассылал приглашения. Только они никогда раньше не приходили.

На разжигание камина времени ушло раза в три больше, чем было нужно - врожденная вежливость никак не позволяла галерейщику повернуться к Лоримеру задом.

-- Налить вина? Это, конечно, не Chаteau Palmer, за который ты на Сотсби сражался, - Винсент достал два бокала. - Ридель. Burgundy Grand Cru. Ты знаешь, они этот стакан даже в Нью-Йоркском МоМа выставили. Даже не знаю, что лучше - Барбареско или сам стакан. Вот тебе и мечта космополита: лучшее итальянское вино в австрийском стакане из Нью-Йоркского музея. Промозглым вечером в Лондоне.

Лоример отошел от камина, подошел к креслу и, шумно выдохнув воздух, рухнул. Странный выбор вина. Не самая удачная дата для выставки. Сентябрь. Все на каникулах. Да в той же Италии. Лоример встряхнул головой, отгоняя воспоминания. Поднял голову. Довольная улыбка озарила его лицо. Прямо напротив кресла висел плакат с объявлением о следующей выставке. Спонсор - Лоример Тайет. На следующий частный просмотр людей придет еще больше. Сезон лучше. Конец октября. Все уже приехали, и еще мало дождей, чтобы опять убегать за солнцем. Лоример был уверен в себе. Он никогда не привык класть яйца в одну корзину.

Винсент разлил вино и протянул бокал Лоримеру, внутренне готовый к очередному спектаклю: глаза щурятся, бокал сначала разглядывается на свет, потом на фоне чего-либо белого, потом раскачивается, потом нюхается, потом...Винсент вспомнил китайскую пословицу - не знаешь, как сделать правильно, так сделай это красиво.

-- За тебя, творец! За тебя, талантище!

-- Спасибо, но давай лучше за Анну. Она любила это вино. А помнишь, эти кулинарные изыски на китайскую тему?

-- Я не пью Барбареско. С того самого дня. Когда умерла Анна, - Лоример с трудом поднялся из кресла и поставил бокал на камин. Светскость и лощенность испарялись вместе с каплями крупного пота. - Ты тут крепче ничего не припас?

-- Самбука есть, но я не знаю... Анисом пахнет. Ты как себя чувствуешь?

Лоример выдернул бутылку и налил себе сам. Стакан был простой, и самбуки в него вошло много. Поджигать и бросать три кофейных зернышка на счастье Лоример не стал. Полстакана исчезло сразу. "Почему с некоторыми так сложно?- подумал он. - Надо будет в целях психологической гигиены поменьше с этим необрезанным Ван-Гогом общаться. Тоже мне, специалист по итальянским винам. Едок картофеля скорее".

Но вслух сказал:

-- У меня все в порядке. Тяжелый день был. Три сделки на четыре миллиона. И не лир твоих. А наших, полновесных. На все 450 граммов.

Винсент подошел к окну. Старая рама поддалась и со скрипом пошла вверх. В комнате запахло китайскими пряностями. Главное, не терять голову. Побеждает тот, у кого внутри температура пониже, как говорил учитель риторики Лоримера. И пар не надо выпускать - он просто не образуется, если температура в порядке.

***

Воспоминания, ворвавшиеся в комнату вместе с запахом дешевого китайского буфета, прервали беседу. Тяжело дыша и вытирая со лба пот, Лоример медленно допивал самбуку. Винсент не знал, что именно он думал, но хорошо представлял о чем. Итальянские каникулы. Анна. Красивая блондинка. Сестра Винсента. Ее муж Лоример. Сам Винсент и еще пара друзей. Высокое синее небо и ни одного дождя в течение двух недель. Прекрасный сюжет для семейного портрета над камином. "А это, дети, в белом, Ваша бабушка. Правда, красавица?". Но реальность была не так романтична. Знаете, когда открываешь утром глаза, и сразу знаешь, что ничего кроме гадостей сегодня не будет. И пейзаж за окном не помогает. Вроде и не твои размолвки, вроде и все равно, но давит. И сбежать нельзя. Денег на то, чтобы билет поменять нет. Надо до конца терпеть, участвовать, улыбаться и делать вид, что все так и надо, так и было задумано, а иначе даже бы и не понравилось. Зато потом можно будет со снобистской ленцой рассказывать дождливым днем за ланчем в академии: "Мы так мило провели время в Италии".

Тот день изначально должен был быть другим. День рождения Анны. Интересно, что подарит Лоример. Раньше Лоример увлекался экзотическими подарками с баснословными ценниками. Ценников, конечно, на подарках не было - об этом продавцы заботились. Но Лоример так это дело не оставлял - он случайно забывал каталоги или вырезки из журналов, где упоминались не только редкие качества того или иного презента , но заодно и предполагаемая цена. Но в этом году дела шли плохо: медиа рынок, пострадав от парочки нечистоплотных магнатов, не сумевших поделить пару континентов, инвесторов сильно не привлекал, а работать в шиппинге Лоример только учился. До этого у него были только медиа сделки, а в шиппинге нужны были другие схемы, и пару сделок Лоример построил не удачно. Винсент мог только догадываться о размерах краха. И по изменившимся привычкам, и по подслушанным телефонным переговорам. Судя по всему, с кредиторами, банками и бывшими партнерами. Правда, вчера он уловил обрывки какого-то другого разговора. Дело даже не в словах было. Просто очень странная комбинация: грудные модуляции и масляный баритон. Тетерев на току. Хотя не его это дело. Винсент работал над инсталляцией, называвшейся "Пробуждение", основным элементом которой были острые колья, символизировавшие его болезненную и неудачную любовь. Центральной точкой должна была стать фигура самого Винсента, заточенного между ними, но уже готового выбраться. Винсент грезил большим залом, толпой восхищенных зрителей, и тренировал нужную художественную позу, застывая между кольями каждый день на пятнадцать минут дольше. Это было намного возвышеннее, чем просто мочиться в ведро, как это сделал Ксавье весной. Хотя у Ксавье был оглушительный успех. По числу посетителей. Правда Винсент подозревал, что просто все английские особи женского полу пубертатного периода всю неделю, пока выставка не закрылась, интересовались исключительно революционными направлениями современного лондонского искусства.

Обед прошел, как и ожидалось. Анна и Лоример упражнялись в обычной грызне, обильно сдобренной "пожалуйстами", "спасибами" и более сложными вводными конструкциями, всего лишь выгодно оттеняющими взаимную неприязнь, сочившуюся из каждой фразы. Даже из невинного "Передай, будь так любезна, соль". Потому что за этим следовало "Надо же это как-то есть. Ведь ты столько времени на это потратила". Анна действительно провела весь день на кухне. Однако, кроме запаха, пропитавшего всю виллу, из китайских рецептов ей удалось извлечь мало. Добавки за столом никто не просил. Хотя китайская тема оживила беседу - от вкуса мяса очковой кобры прешели к афродизиакам, да там и застряли на весь вечер. Анна в беседе участия не принимала, за исключением презрительных ухмылок, посылаемых в никуда каждый раз, когда Лоример, описывая свой опыт с афродизиаками во время стажировки в Гонконге, каждую историю предварял словами "Не то, чтобы мне это было надо..."

После кофе настало время подарков. Лоример подарил кулон в витой оправе с довольно острыми зубчиками, обрамлявшими большой сапфир старинной огранки. Анну это не развеселило. Она пила Барбареско, и ее фразы становились все отрывочнее и злее. Винсент не считал, но похоже количество выпитого сестрой перевалило за бутылку и продолжало неуклонно повышаться. Пара друзей, мужественно вытерпев всю эту канитель до половины одиннадцатого, откланялась. Винсент был рад возможности принять горизонтальное положение - репетиции "Пробуждения" были утомительным занятием. Заснуть удалось сразу, но искусство не отпускало. Снились чугунные колья. Они почему-то бегали по двору и догоняли Винсента, и выбраться было невозможно. Тело само принимало заученную позу. И только тогда колья успокаивались.

А в пол-второго раздался страшный крик. Потом второй, но уже мужской. День рождения стал дважды памятной датой. Лоример был неутешен - ведь это он передвинул инсталляцию из кольев, чтобы гости могли припарковаться поближе к дому. Он даже не думал, что поставил конструкцию прямо под окном. Но даже если бы и думал, то что? Он не знал, что Анна так много выпьет. Он не знал, что у нее начнутся кошмары. Он не знал, что в алкогольном помутнении она выпрыгнет из окна. Это так ужасно, это так ужасно. Инсталляцию увезли в жандармерию в качестве вещдока, и Винсент не стал ее забирать. В зимней выставке он не участвовал, а Ксавье получил очередную премию.

Лоример был неутешен еще два месяца, а потом расплатился с долгами и уехал работать на биржу во Франкфурт-на-Майне, откуда прислал фотографию быка и медведя с самим собой посредине, жующим сосиску . Из Франкфурта он вернулся уже опять женатым. Дата свадьбы никогда не уточнялась, но как-то Лоример сказал "Когда мы с женой переехали во Франкфурт..." Винсент это запомнил. Жена была значительно старше, значительно богаче, и Лоример тоже стал значительнее. С Винсентом он стал снова общаться тогда, когда в Сити стало модно спонсировать выставки. Впервые круг знакомых Винсента стал интересен кому-то другому. Винсент был этому рад. Единственный из художников Лоримера, с которым Лоример познакомился сам, был Ксавье.

***

Почти все приглашенные уже были в сборе. Сновали официанты с бокалами. Краем глаза Винсент увидел Ксавье, но первый раз в жизни его это не волновало. Из другого угла зала приветливо помахала Пенни, нынешняя подруга Винсента, а заодно и пиар менеджер по-совместительству. Агент, как говорили раньше. Винсент улыбнулся в ответ и привычно подумал, что скоро его положение не только позволит, но даже обяжет его жениться. Не на Пенни, конечно. Но мало ли вокруг птичек. Винсент медленно обвел глазами стоящих. Птички в зале были в основном перезрелые. Те, у кого перышки еще блестят, в списки почетных гостей попадают очень редко. В основном, только когда окольцованы. "Пока перышки свои и некрашенные, в голову не приходят мысли о том, куда вложить наклеванное. Ведь все еще есть шанс найти зерно побольше", - цинично подумал Винсент. Недалеко от Пенни, слегка вытянув шею, стоял Том, первый и пока (Пока - мысленно поставил ударение Винсент) единственный его ученик. Суть была не в том, чтобы научить - весь смысл состоял в определениях. И во фразе, которую кто-то когда-нибудь обязательно скажет. "У него уже есть ученики".

Гости передвигались между скульптурами и "объектами", задерживались возле полотен, осторожно переступали через деревянный брус в центре комнаты под громким названием "Барьер подсознательного", останавливали взгляды на том, что по плану должно было стать кульминацией открытия. Нечто, пока прикрытое драпировкой, стояло в углу рядом с микрофоном, установленным для торжественной речи. Речь для Лоримера написал один из сценаристов событий из Universal. Говорили, что он пишет и тексты для Brit Awards. Успех открытия был гарантирован.

Глубокий голос Лоримера обволакивал все уголки зала. Искрился в галогенновых огнях, легко обтекал скульптуры, изящно отталкивался от полотен и уплывал в вечность, где всех избранных и приглашенных ждал успех. Мужчины в рубашках, сшитых вручную, и женщины без морщин смеялись в положенных местах, изображали восторг в паузах для него отведенных, и на словах "А теперь - гвоздь сезона! Пробуждение -2!" послушно повернули голову вслед за рукой Лоримера. Винсент улыбнулся, слегка кивнул головой и сдернул драпировку. На постаменте полулежала Анна. Желтая ткань, небрежно наброшенная на обнаженное алебастрово белое тело. Змея, тянущаяся к груди и почти проглотившая старинный кулон с большим сапфиром. Все - раскрашенный пластик. Только кулон настоящий.

Лоример держал паузу. Публика аплодировала. Аплодисменты смолкли. Лоример по-прежнему молчал. Потом оттолкнул микрофон и, наморщив лоб, неуклюже раскачиваясь, стал подбираться к скульптуре. Потом протянул руку и сорвал кулон. Поднес поближе к глазам. Также молча повернулся к Винсенту. И стал оседать на пол.

Винсент рванулся к Лоримеру. Толпа обнаженных плеч за спиной сомкнулась - чужое несчастье заставляет людей забывать о неприкосновенности личного пространства. Или просто пространство съеживается, как и тела. Как желудок от страха. И все сжимаются в одну перепуганную кучку.

Лоример прижимал к груди кулак, из которого свисала цепочка от кулона. Костяшки побелели. Винсент подумал об острых зубчиках. Теперь бы этот кулон в продажу не выпустили, как опасный для потребителя. Винсент участливо склонился ниже. Лоример смотрел на него с ненавистью и явно старался вложить в свой голос максимум презрения, но все оттенки и модуляции поглотил страх. Первобытный, адамовский, никакой школе и вышколке не поддающийся. "Ты... Все это время... И почему только сейчас... Я с тобой разберусь..." Винсент принес ему воды, и Лоример жадно выпил. Он хотел еще что-то сказать, но приехала скорая помощь. Винсент поехал вместе со скорой - Тому и Пенни пришлось заняться гостями, газетчиками и перепуганным галерейщиком. На следующий день у Лоримера поднялась температура, и упало давление. Через четыре дня он скончался от сердечной недостаточности в частном госпитале на юге от Лондона, недалеко от города Севеноукс.

Выставка Винсента продолжалась на месяц дольше, чем планировалось. Галерейщики сами предложили. Выставка же Ксавье не состоялась. Покойный Лоример, следуя своим золотым правилам никогда не выписывал деньги до получения последнего напоминания. А у вдовы были свои приоритеты. Выпендривающийся лягушатник Ксавье наконец уехал домой.

Газеты почти неделю пестрели сообщениями о происшедшем. Винсент даже собрал небольшую коллекцию. "Смертельное пробуждение в Вест-Енде" из заголовков нравилось ему больше всего. Скульптуру за баснословные деньги купил известный коллекционер. Только кулон пришлось заменить - оригинал пропал, пока Лоримера везли в госпиталь. Но досадные мелочи ничего не меняли. В целом, жизнь шла в нужном направлении.

***

Весной в заказах отбою не было, и Том оказался очень кстати. Грунтовка холстов, первичная обработка материала, да мало ли что можно поручить смышленному малому. Однако в тех редких случаях, когда порученное задание могло бы быть выполненно немножко лучше, спуску Тому Винсент не давал. Хотя про себя и признавал, что сам бы он все равно лучше не сделал. Если бы сделал вообще. Слишком много времени уходило на общение с клиентами, журналистами, маститыми коллегами по цеху. Иногда Тому даже удавалось забыть, что он всего лишь ученик. Тогда у него получалось. Хотя подпись всегда стояла только одна. Винсента. Клиенты замечали изменения и, не зная ситуации, иногда делали комплименты Винсенту "А вот это у тебя даже лучше получилось". Винсента это безумно раздражало, и после очередной похвалы он еще больше придирался к Тому. В обязанности Тома также входило наводить порядок и поддерживать архив. Но у Тома на это не хватало времени, и Винсент до поры до времени закрывал на это глаза.

Однако в ту злополучную пятницу "приведение дел в порядок" затмило собой все остальное. Том не знал и не мог знать, что те же самые тирады, которые гневно выкрикивал Винсент, всего часом ранее звучали в небольшом кабинете на Пал-Мэл. С меньшим пафосом, совсем без крика, но зато гораздо убедительнее. Тони, финансовый поверенный Винсента, объяснил ему, что при отсутствии счетов, подтверждающих сделки, провести заявленные траты как расходы на себестоимость не удастся. А налоги все-таки придется заплатить. Даже если придется взять в долг в счет будущих грандиозных успехов. Вот тогда-то и прозвучала сакраментальная фраза "Приведи свои дела в порядок. А то так и до банкротства недолго". Том об этом не знал и, сочтя виноватым себя, остался вечером в мастерской разбирать архив, даже отменив встречу с приятелем в Zanders баре возле Сент-Джеймса, с самой длинной в Британии стойкой, которую он никогда не видел, а так хотелось посмотреть, как за ней помещаются одновременно 130 посетителей.

Том рванул на себя дверцы шкафа с архивом и резко чихнул. Стопка бумаг и конвертов оказалась на полу в облачке мелкой пыли. Особняком среди вывалившегося лежал коричневый пакет . На пакете стояло его, Тома, имя. Том не помнил, что именно он получил в этом пакете, поэтому и решил начать разборку с него.

В пакете, кроме старых конспектов Тома, сделанных им в пору учебы в Академии Искусств, лежал кулон Анны. Аккуратно упакованный в пластиковый прозрачный пакетик - как запасная пуговица к дорогому костюму. Том не сразу понял, что это. Но цепкая память художника не подвела. Бедняга Лоример - Том все-таки узнал кулон и вспомнил события прошлой осени. Неужели действительно так любил Анну? Хотя, наверное, и Винсент ее любил. Бедная Анна. Бедный Винсент. На минуту ему стало всех очень жалко. Но тут же мысль о кулоне привела Тома в очень прохладное и даже словно прозрачное состояние: почему здесь? Почему в пакете? Почему с его именем? Ведь он же спрашивал Винсента о кулоне. И точно, он помнит, Винсент сказал, что кулон пропал по дороге в госпиталь. Об этом даже в газетах писали. В глобальной схеме вещей, включавшей болезнь и смерть Лоримера, а потом и неожиданный успех Винсента, кулон был не важен. Возможно, он ошибался. Возможно, это была неправильная схема вещей. Ведь вот он, кулон. В его конспектах. Получается, он, Том, его присвоил? Винсент прав, надо чаще наводить порядок. Том отложил пакет с конспектами в сторону и принялся тщательно описывать все остальное.

Описав два десятка папок, Том вернулся к пакету. Сформулировать, что тревожило его больше всего, он пока затруднялся. Находка пропавшего кулона? Нет. Этому надо было бы радоваться, если бы... Если бы это все так не напоминало тот самый последний день в школе при церкви. Когда Сэмюэл и его друзья играли в таможню. Том сглотнул, сжал кулаки и выпятил кадык. Таможня. Детские шалости. Никогда больше. А ведь совсем недавно, на прошлой неделе в кафе, он сам доказывал Стиву, с которым сдавал выпускные экзамены, что все это ерунда, и если бы не зануда-дядя, то они бы и не встретились - ведь это дядя его в захудалый Голдерс Грин перевел, а то Том бы при церквной школе, одной из самых старых в стране, и остался. А дядя вовсе не спас его - просто погорячился. Оказывается, спас. И стало это понятно только сегодня. Хотя таможня была вовсе не самой жестокой из всех школьных игр, в которые развлекались мальчики в полосатых штанах и в стоячих, жестко накрахмаленных воротничках, пристегиваемых к рубашке перламутровыми запонками. Суть состояла вот в чем: из спальни "проходящего таможенный контроль" в коридор вытаскивались вещи. Чемодан с пожитками, мешочек с грязным бельем, ранец с учебниками. Все вываливалось на пол. Мучители сами собирали вещи обратно, но каждой из них "проходящий досмотр" должен был дать достойное объяснение. И не дай Бог покраснеть, смутиться или запнуться. Вот тогда начинался ад. Ирония и сарказм, ценности, доведенные до абсурда, в "таможне" оттачивались и совершенствовались. Даже если издеваться было и не над чем. Ну подумаешь, запись в дневнике "хочу домой". Полгода позора, и тебя опять приглашают играть в футбол. Но Тому не повезло. Из его сумки вылетели не только плейэр и пару зачитанных журналов с полу-пристойными картинками, но и ручка, всего три дня назад пропавшая из кабинета директора. Напрасно Том божился, что ничего не знает и никогда не видел, не то что трогал злополучную ручку, - дороги назад не было. Хотя потом, года через два после того, как дядя забрал его, директор сам позвонил и сообщил, что с уходом Тома пропажи не прекратились, и как раз неделю назад Сэмюэл был пойман на горячем. "Но, понимаете, он болен, и, боюсь, нам придется все оставить так, как есть. Приезжал его отец, известный кинорежиссер...". Дядя просто повесил трубку. Но дяди рядом нет, и поэтому разбираться со всем этим Тому придется самому. Хорошо хоть таможенник он сам, и игра проходит молча. Вряд ли Том бы был способен сейчас на мало-мальски вразумительный ответ. Но как бы там ни было, переезжать из престижной Белгравии в Голдерс Грин он не будет. Даже если вызовут полицию, как в тот раз. Кулон он не трогал, пакет не раскрывал. Отпечатков его пальцев нет. А расследование он проведет сам. И Том продолжил перепись. Только теперь он вел два списка: официальный, в блокноте, и свой, на листке бумаги с большими буквами КУЛОН, выведенными в самом верху.

Под утро Том пошел делать кофе. На полу в мастерской остался пакет с конспектами. И несколько папок, по мнению Тома имеющих отношение к делу. На кухне было темно. Не зажигая свет, Том прижался лбом к запотевшему окну. В окна ветер бросал облетевшую листву, дождь и мелкий мусор. Крупный мусор медленно перекатывался внизу по асфальту. Желтые фонари освещали белые фасады. В каждом гербе над входными дверями Том видел кулон. Окна подмигивали ему, а ветер свистел: "Пере-е-деешшшшшь". "Нет, - бормотал Том. - Нет. Я выберусь".

***

Кофе в шкафчике не оказалось. "Как пошло, так и катится". - подумал Том. - "А выход всегда есть". Выход был: среди архивов в маленьком коричневом пакетике были кофейные зерна. Странные, сморщенные, с проседью. Том усмехнулся. Заказать кофе сегодня непросто. Вам какой? Аравийский? Кубинский? Колумбийский? Голубая гора? Утренняя роса? Мраморный с или без разводов? Какой есть, такой и будет. Жизнь бывает иногда намного проще и намного сложнее любого маркетинга. Руководство к выживанию. Правило номер один. Напрягите мысли. Правило номер два. Думайте. Иначе остальные двести двадцать правил вам никогда не понадобятся. "Отвратительное пойло",- подумал Том. Но допил. Ему никогда не хватало смелости в ответ на замечание бабушки "Доешь до конца. Ты же знаешь, в Африке дети голодают" ответить "Ну так сложи все в кулечек и отправь в Африку". Он молча доедал. Но сегодняшняя ночь не годилась для воспоминаний. Тому надо было думать.

А думать было о чем. В архиве был длинный список "вещей к месту". И совсем короткий, наименований восемь или девять, "не к месту". В который раз Том читал одно и то же. Список предметов и бумаг, найденных в мастерской . Уже вчера. Хотя еще две чашки кофе назад это было сегодня. В список вошло все, чему толкового объяснения он дать не мог. И все, что могло пролить хоть малую толику света на его неожиданную находку. Эскизы композиции "Пробуждение -2". Безумное количество зарисовок змей. Вырезки из газет. В основном, про смерть Лоримера и немного меньше про восхитительный талант Винсента. И совсем ни при чем - про террористские заговоры в Лондоне. Папка со старыми открытками. "Сняли коттедж - прекрасный вид. Сюда бы еще погоду. Хелена и Стефан". Уже пригодившийся мятый пакетик со странными кофейными зернами. "Красивые зерна," - усмехнулся Том. - "А кофе мерзкий. Из них только инсталляцию можно сделать. Пробуждение - 3. Но кто я такой, чтобы..."

Все открытки Том прочитал за субботу. Дважды. У него прихватило желудок, и все выходные он провел в мастерской, так как был не уверен, сможет ли он без происшествий доехать до дома, даже если закажет такси.

Ничего из найденного света на неожиданную находку не пролило. Было пару открыток от Анны. "Мы с Лоримером в Ирландии. Очень красиво, но говорят здесь куча этих...Бр-р.". Китайцев? Иностранцев в целом? "Интересно, кого это Анна так не любила", - подумал Том. Вторая открытка была еще туманнее. "Винсент, пришли святого Патрика. Хоть сам нарисуй." Выпить, что ли не с кем.

Выпить бы действительно не помешало. Том хотел не столько выпить, сколько поговорить с кем-нибудь, кто помог бы разобраться. Не обвинил бы, не запутал бы, а прояснил, помог, защитил. Защитил? Тому впервые за два дня стало страшно. Анна мертва. Лоример тоже. Пропавший кулон в его вещах. Это тебе не ручка директора. Это может обойтись намного дороже. И Том потянулся к телефону.

***

Джайлз приехал почти сразу. Задержать его в выходные было нечему. У тридцатидевятилетнего психиатра до сих пор не нашлось времени обзавестись собственной семьей. На вопрос почему, он надевал профессиональную маску и уклончиво уходил от ответов, заставляя всех присутствующих чувствовать себя пациентами. Вопросов давно никто не задавал - ведь всем известно, что у психиатров мало слов, но много таблеток. А превратиться в растение, может быть, и заманчиво, но наверняка безответственно. Том был одним из немногих, который дяде неприятные вопросы не задавал. Джайлз предпочитал думать, что это от врожденного такта племянника. Хотя ситуации, связанные с редкими звонками Тома, никогда не осталяли времени на вежливые вступления, типа "Ну и как вам погода? ".

Том открыл двери мастерской сразу. Взгляд Джайлзу не понравился - широко открытые глаза, верхние веки выше радужки. Джайлзу очень не понравился и кофе, которым Том пытался его напоить. Через сорок минут, когда привезли еду и питье из соседнего рестрана, картина более или менее прояснилась. Джайлз вначале внутренне отмахивался, усмехаясь над тем, как же все-таки детские травмы нас всех крепко держат. Но, когда очередь дошла до открыток и святого Патрика, что-то кольнуло его внутри.

-- Как ее фамилия?

-- Анны? Как у мужа, Тайет.

-- Девичья, Том.

-- Не знаю. По-моему, Пинк. Как у Винсента.

Анна Пинк. Длинноногое чудо, замучавшее всех врачей в университете своими ежедневными визитами. Диагноз - ипохондрия. Суровая мама, с несгибаемой спиной, результатом многолетних упражнений с томами энциклопедии на голове, никогда не клавшая ногу на ногу, лишь в редкие минуты душевного спокойствия позволявшая себе скрестить щиколотки под строго контролируемым углом. Она ни разу не позволила себе сделать это, сидя в кабинете у Джайлза. Причину прихода она изложила холодно, кратко, по делу. Каких мучений стоило сказать "у моей дочери очень серьезные необоснованные страхи", Джайлз понял лишь по тому, что вводная часть мелких обменов незначительными любезностями и новостями об общих знакомых и их детях заняла большую часть оплаченного ею часа.

-- Том, открытки от Анны брось сюда, - Джайлз отложил вилку и вытер руки большой синей бумажной салфеткой. Сколько же он забыл. Сколько же он старается не помнить. Психологическая гигиена профессии.

-- Что ты знаешь о святом Патрике, Томми?

-- Молитва оленя, трилистник,...Змеи?

-- Змеи, Том, змеи.

***

"Вы хотите, чтобы я все рассказывала? Только можно, я слово все говорить не буду? Вы знаете, они все надо мной шутят, говорят " Анни, милочка, скажи ", ну это самое слово, а когда я не могу, то все смеются. Винсент особенно. Он знаете, что мне на праздники дарит? Книги разные. Про Маугли, где этот Ка и город обезьян. Помните, как они перед ним цепенеют? А Винсент еще энциклопедию про разных животных купил. Он мне раньше на ночь этот раздел показывал, каждую картинку. Или свою коллекцию марок - у него целая серия про этих есть. Я их знаете, даже заспиртованных ... А Винсент говорит, что китайцы их едят, и даже лекарства делают, и в приворотное зелье добавляют. Он ведь брат, семья ведь самое главное, правда? Так я на него обижаться не буду. А на чужих можно. Вот вчера Мэрилейн меня буквой "з" и обозвала - зачем? Могла бы и просто ублюдком назвать. Мне теперь просто надо в другой дом переехать, я с ней не смогу одной кухней пользоваться, Вы маме это объясните - я сама за переезд заплачу. За что я их так? Они холодные, скользкие и ядовитые. А я не Рики-Тики-Тави. Их никогда не схватишь и не загонишь в угол. Они всегда выкручиваются."

Таблетки, как всегда, помогли. Через несколько лет счастливая Анна вышла замуж за Лоримера. Джайлза на свадьбу не пригласили - "не стоит напоминать бедной девочке, ведь правда же, не стоит?" - участливо пояснила миссис Пинк, выписывая последний, как она думала, премиальный чек для Джайлза. Однако она ошиблась. После пары месяцев медового безоблачного счастья, Анна снова начала нуждаться в услугах Джайлза, хотя общение в основном сводилось к длинным телефонным монологам, когда Лоримера не было дома.

***

-- Томми, ты знаешь, чем Винсент увлекался в детстве?

-- Химией, Джайлз, а что? Вон там какой-то диплом висит, он недавно какое-то новое покрытие для бронзы запатентовал - патина сразу в нужных местах появляется. Антиквары ему прилично платят. Джайлз, а что?

-- Да то. Давай сюда весь свой "неподходящий список" и вещи по списку, включая художественные бобы. И не смей называть это кофе, не позорь семью. Поехали на промывку желудка.

***

Брассери на восьмом этаже башни "Оксо" намного приветливее, чем ресторан. И цены немножко получше. "Может и не очень подходящее место для обличающих открытий , но больно вид на Темзу красивый. Жизнь слишком коротка, чтобы фаршировать шампиньоны. Но даже если и пришлось, постарайся извлечь максимум удовольствия, а если получится, то и немножко пользы", - философствовал Джайлз, поджидая своего гостя.

Винсента в "Оксо" узнавали. И хотя он был удивлен приглашением от Джайлза, но став звездой, он уже привык к тому, что старые знакомые выползают изо всех щелей, как тараканы в турецкой забегайловке, а психиатр с процветающей практикой всегда может пригодиться. В каждой семье должен быть бухгалтер, врач, и кто там еще...

-- Привет, дорогой! Сколько лет, сколько зим! Как успехи? В этом безумном мире ты должен процветать! Вчера читал, что трое из четверых в какой-то момент в этой жизни имеют проблемы со психическим здоровьем. Впечатляющая статистика - вот бы мне такое количество клиентов! Кто сейчас интересуется искусством? Такие, как бедняга Лоример просто не выживают в этом акульем мире...

Не понятно почему, но Джайлз завелся. "Давай поиграем, что ты на работе, - сказал он себе. - Говорим медленно, понятно, и очень разборчиво. Горячка бывает только у пациентов. И это хорошо - лекарство тогда лучше действует."

-- Вот с Лоримера и начнем, Винсент. Зачем терять время - оно у нас у обоих не самое дешевое в этом городе. Играл в школе в таможню? Правила знаешь? Я достаю твои вещи, а ты объясняешь. Только подожди немножко. Сначала я поразговариваю.

Винсенту идея показалась забавной:

-- Джайлз, какие же мы мальчишки. Высокооплачиваемые мальчишки. Если бы только они знали, за что расстаются со своими пенсами.

Джайлз кивал головой, роясь в своем большом кожаном "докторском" портфеле. Подошла официантка. Винсент заказал Pino Griggio: "Белое, только белое, у вас тут замечательные мидии - вот их и на закуску".

Джайлз попросил стакан Пьерно - врачебная привычка. Чтобы не выглядеть вызывающе в компании пьющих, называйте марку воды. Стакан Highlands Springs в таком окружении звучит намного дружественнее, чем "а мне просто воды, я сюда не напиваться пришел".

-- Ну, что ж, начинай, - сказал Винсент. - Я просто кладезь для психоанализа.

Джайлз достал коричневый пакетик и потряс над столом, чтобы выпало немного зерен.

-- Бобы клещевины. Основа для производства знаменитой касторки. Рицин - органический яд, получаемый в процессе производства касторового масла. Естественно, концентрации рицина в отходах, полученных после отжима бобов невысоки, но если не лениться... Самая главная хитрость рицина - две составных части. Молекула этого вещества состоит из двух легко разделяющихся (и легко разделяемых) субъединиц. По отдельности они не обладают токсичностью, а, соединившись в организме, убивают. Растворяется в воде, разлагается на солнце. Да вот тут, в твоих вырезках про террористические заговоры все и описано. И в книжке этой, "Юный химик", из твоей мастерской кстати, тоже все в деталях. Даже схема молекул подсубстанций есть. Красивая картинка. Правда? Особенно быстро действует, если проникает в кровь. Вот и кулон - зачем они огранку такую острую раньше делали? Но оказывается для некоторых штучек вполне удобно, тебе пригодилось. Тут кровь засохшая. Сверил - группа таже, что и у Лоримера. Он от сердечной недостаточности у однокурсника моего, на Харли-стрит лечился. Маленький город Лондон, правда? Да и симптомы Лоримера в Севеноуксе записаны - прямо по учебнику. Классический случай. Болгарский зонтик. Кстати, отсюда и мост Ватерлоо виден - там этого болгарина, Маркова, и подкололи.

Винсент молчал. Комичное зрелище, если содержанием беседы не увлекаться. Глаза страшные - на лбу прямо. В одной руке мидия с моллюском, в другой пустая, Книга хороших манер - к мидиям всегда подавайте пустую ракушку, чтобы ею пользоваться как щипчиками, и мисочку для омовений. В мисочку добавьте кусочек лимона - для освежения и снятия жира. Добавили бы - не застывайте над мидиями с открытым ртом и выпученными глазами. Это может испортить аппетит сотрапезникам.

-- Вопросов нет? - продолжал Джайлз. - Теперь визит в прошлое. Это ты Лоримеру про Анну и змей рассказал? Я у клиентов из Сити поспрашивал - он со своей второй женой начал встречаться еще до краха. Она его и вытянула. А Анна развод не давала. Он ее змеей напугал, когда она в окно выпрыгнула?

Джайлз достал наброски эскизов. Змеи, змеи, змеи - из камина, по ручке кровати, на ногах, в тарелке, заспиртованные в бутылке.

-- Просто Конан-Дойль, "Пестрая Лента". А я думал, это только у нас в госпитале его читают в промежутках между процедурами. У покойного Лоримера дома до сих пор террариум есть. Мне его вдова показала. Я к ней вчера на ужин приглашен был. Клиент из Сити познакомил. Маленький город Лондон, правда? Далеко шутки на ночь в тот раз зашли, да, Винсент? Только я одного не понимаю - не похоже на тебя, Винсент, За сестру мстить. Ты ведь хладнокровный. Успешный и хладнокровный. Вот и объясни.

Винсент молчал. Опустил мидии, выпрямился и вдруг заговорил.

-- Да объясню я, Джайлз. Объясню. Даже рад поговорить буду. Умный ты, Джайлз. А Анна почти не причем. Так, воспоминания, знак, символ. Чтобы показать Лоримеру, что знаю. Чтобы напугать. Чтобы думал, что не забыл. Да, не забыл я, но и не злился. За это мстить бы и не стал. Да, моя семья, но кого в этой семье только не было. А вот моя работа - дело другое. Вредно дружить с лягушатниками. Для жизни опасно. Ты думаешь, сумасшедший художник? В геополитику заносит? Да нет, все проще. Знаешь, чья следующая выставка бы была, если бы убийца моей сестры остался бы безнаказанным? Ксавье, голубчика! Знаешь, как говорят? "Скандал - одна из основных стратегий авангардного искусства." А лучше Ксавье мастера на это дело нет. Вот и пришлось свой скандал устроить. "Смертельная сила искусства", - кто бы что про мою выставку написал, если бы Лоример жив остался? "Еще одно удачное предприятие Лоримера Тайета"? А Винсент где? Ты ведь психиатр, Джайлз. Так что сам и справку дашь, если далеко зайдет. Ведь мальчик твой со мной полетит, если ты разговаривать будешь. Или еще чего хуже...Да даже если и докажешь, что я, поздно уже будет... Мне еще один скандал на пользу только... А еще я скажу, что Лоримеру про Анну ты рассказал, когда он у тебя совета попросил, как развод получить. История ее болезни у меня, твоей рукой написанная - ты ведь оставил свои записи у нас на столе, когда приходил ее таблетками пичкать. Нарушение врачебной этики - за это можно и лицензию потерять. А еще дневники Анны есть, где она пишет, как в тебя влюблена была, звонила каждый день, даже когда уже замужем была, а ты ее отверг. Вот и Лоримеру помог, чтобы и тебя заодно от докуки избавил.

Джайлз приподнялся и облокотился на стол. Бокалы звякнули, но ему было не до хороших манер.

-- Винсент, за ужин, полагаю, заплатит проигравший. Пакет с вещдоками в сейфе у Холфордса и партнеров, моих юристов. А Тому я скажу, что кулон нашли и вернули, когда вас обоих в мастерской не было. А прислуга не разобралась и засунула куда попало. А ты безумно рад столь ценной и памятной находке и бесконечно ему благодарен. Не хочется мальчика травмировать. Да, чтобы ты знал - я пристально слежу за его успехами. Надеюсь, в ближайшем будущем их будет больше. А ты подальше.

***

"Новая выставка звезды современного искусства, Винсента Пинка, как всегда привлекает не только высокими художественными качествами и мастерством исполнения, но и глубоким анализом противоречивых тенденций современной жизни. Особенный интерес в связи с недавним разоблачением банды террористов, организовавших подпольное производство смертельнейшего химиката рицина в одной из квартир на Севере Лондона, вызывает коллаж из бобов клещевины (касторового дерева), созданный мастером и его несомненно талантливым , подающим большие надежды, учеником Томом Фэррингом. Коллаж называется "Хрупкость обыденности. Тонкий лед над пеклом.". Как любое настоящее произведение искусства, этот несомненный шедевр оставляет достаточно пространства для осмысления зрителем" (Арт-Курьер).

Джайлза на открытие не пригласили. Том действительно был очень занят - зачем только Джайлзу пришла в голову эта идея с коллажем. Хотя вся эта мука с укладыванием зернышек окупилась сторицей, удачно все-таки Джайлз название придумал. Винсент сам попросил журналистов везде упоминать его, Тома, имя. "Ладно, позвоню дяде на выходных"- подумал Том, аккуратно подшивая в альбом все вырезки. "Беспорядок в архивах - верный путь к краху", как говорит Винсент. А ведь скоро ехать в Нью-Йорк - дядин друг пригласил на стажировку в МоМа. Интересно, знает ли об этом дядя? На три года. Надо будет оттуда Джайлзу открытку чиркнуть. Не чужой, все-таки.

************************************************************************************

Отзывы и комментарии.

Комментарии Леонида Левина

Не горячись, или Из жизни хладнокровных

Рассказ слишком перегружен второстепенными деталями. Сюжет - притянут.

Презумпция виновности: Оценки Степного Кота

К: Не Горячись, или Из Жизни Хладнокровных (40k) Оценка: 6

Интересный рассказ и в литературном, и в детективном плане. Двойное убийство. Мне показался непонятным страх Лоримера перед скульптурой. И почему он так конвульсивно схватился за кулон? Создается впечатление, что Лоример поступает так строго по указке автора. Бояться-то ему было нечего.

Показалась немного сумбурной композиция рассказа. Язык вроде бы неплохой, но раздражают некоторые ляпы, навроде этого:

Он никогда не привык класть яйца в одну корзину.

Оценка - шесть по десятибалльной шкале.

Шахова Ника: Презумпция субъективности

7:К Не Горячись, или Из Жизни Хладнокровных 40k

Рассказ удался. Есть 2 соображения, которые в конечном счете сказались на оценке. 1. Рваный стиль изложения тяжеловат для восприятия. Как пример:"Винсент не знал, что именно он думал, но хорошо представлял о чем. Итальянские каникулы. Анна. Красивая блондинка. Сестра Винсента. Ее муж Лоример. Сам Винсент и еще пара друзей. Высокое синее небо и ни одного дождя в течение двух недель. Прекрасный сюжет для семейного портрета над камином." Не только в этом куске, но во всем тексте мысли героя передаются неполными, чаще всего назывными предложениями. Этот прием можно было бы считать дополнительной удачей, если бы не его тотальность, которая все портит.

Сначала неудобство. Потом недоумение. В конце раздражение. Вердикт - перебор. Примерно так? )))

В неполных предложениях я не смогла объяснить, что имела в виду под словом "неудобство", на то они и неполные предложения, что информационно ограничивают. В приведенной цитате Анна, красивая блондинка и сестра Винсента выглядят как перечисление, тем более, что дальше идет муж, сам Винсент и его друзья. Только потом понимаешь, что речь шла об одном лице. Когда такое запоздалое понимание работает на интригу - хорошо. Когда оно работает на мелочи (Анна вполне могла быть дурнушкой - ее все равно бы убили), приходит раздражение.

Есть и находки, например - "сжимание в перепуганную точку".

2. Я не довольна дядей-психиатром. Почему он отпустил убийцу? Легкий шантаж выглядит неубедительно, потому что слово уважаемого врача перевесит голословные показания убийцы. У последнего на врача ничего нет, кроме истории болезни, которую, может, он сам и украл. Поди докажи обратное. Может, дядя решил, пошантажировав убийцу, сделать карьеру племяннику? Но как профессионал он не мог не понимать, что убивший не из ревности, не из мести, а ради скандала вокруг выставки и устранения таким окружным путем конкурента, так вот такой убийца действительно опасен для общества, и в первую очередь - для племянника. Такой не остановится.

M. Delirius. Как бы обзор

"Не горячись, или Из Жизни Хладнокровных"

Оценка 6 - повествование интересно, хоть и затянуто, но трудно назвать это произведение детективом.

Оценки и рецензии Александра Стоумова

-- "Не Горячись, или Из Жизни Хладнокровных" - Рассказ чрезмерно сложный и затянутый. Читать скучно, подоплека убийства завернута. Неужели нельзя было проще все описать? Да и сократить рассказ не мешает. Способ убийства достаточно тривиальный. Если убрать лишние конструкции, то почти ничего оригинального не останется. Иногда автор словно забывает, что интересные для него подробности могут казаться читателю абсолютно лишними. В дальнейшем такой подход может сослужить плохую службу. Еще один минус, на мой взгляд, что события происходят за границей. Рассказ в данном виде заслуживает тройки, но видно, что в принципе потенциал у автора очень высокий. В отличие от большинства конкурсных рассказов, предложения здесь построены грамотно, психологические портреты героев нарисованы умело, то есть автор далеко не начинающий. А поэтому оцениваю рассказ на балл выше. Оценка 4. v 16. К 2003/05/12 22:49 [ответить] Спасибо... Сразу скажу - Вы пишите совершенно в ином стиле. Читая - удивляюсь, часто восхищаюсь, но "не мое", и все тут. Так и я для Вас, полагаю. А теперь пару вопросов по Вашему тексту (опять-таки - спасибо за рецензию. В самом деле спасибо).

>"Не Горячись, или Из Жизни Хладнокровных" - Рассказ чрезмерно >сложный и затянутый. Читать скучно, подоплека убийства завернута.

Убийств было два. Какое Вы имеете в виду?

>Неужели нельзя было проще все описать?

Можно. Описываю. Надоела жена. Нашел другую - за трах платит больше. Заодно подставим шурина, который ни на что не годится. О, если бы знал, что шурин такой вредный... Читать дальше хочется? Мне не очень.

>Да и сократить рассказ не >мешает. Способ убийства достаточно тривиальный.

Вау. Ежедневно тысячи уставших финансистов в погоне за невиданной маржой вывозят жен и их художественных братьев в Италию в надежде, что первые напьются и выпрыгнут в окно, а художественные находки их братьев будут достаточно остры, чтобы с этим делом навсегда покончить. А заодно и счет в банке поправить. Это по поводу убийства номер один.

>Если убрать лишние >конструкции, то почти ничего оригинального не останется. Означает ли это, что лишние конструкции оригинальны? Спасибо.

Иногда >автор словно забывает, что интересные для него подробности могут >казаться читателю абсолютно лишними. В дальнейшем такой подход может >сослужить плохую службу.

Спасибо. Полное согласие. Одна надежда - если это интересно мне, то может быть, это интересно и кому-то еще. На уникальность претензий нет. К сожалению, мы слишком похожи друг на друга. Иначе не было бы статистики. И на СИ тоже.

>Еще один минус, на мой взгляд, что события >происходят за границей.

Живу я там. Смешнее было бы описывать те места, где автор ни разу не был. Россию за пределами Садового кольца, например.

Агат Жапризович Коннандойлев Обзор рассказов конкурса: "Презумпция невиновности"

К: Не Горячись, или Из Жизни Хладнокровных

Дядя, который для удобства авторской задумки оказывается психиатром, лечившим ранее Анну и знавшим её тайну, что она боится змей - это я уже написал автору в комментах

Неряшливо написанный текст и многословие портят идею

Кулон, который зачем-то подкидывается Тому вместо того чтобы быть выброшенными. Кровь на нем засушенная остается много времени с рицином, зерна хранятся. Зачем? Ведь кулон принадлежал Анне, все скоре всего знают это, и даже если Тому его подкинуть, полиция может сделать вывод, что он его украл, но даже если Том его украл ПОСЛЕ ТОГО, КАК ИМ был убит муж Анны, это не значит, что Том - убийца. И потом, какой у Тома мог быть мотив для убийства?

Оценка: 6

Дарья Булатникова. "Презумпция виновности". Обзор конкурсных рассказов.

8:К Не Горячись, или Из Жизни Хладнокровных - один из наиболее стильных рассказов. Заграничная артистическая тусовка, семейная драма, умело замаскированное преступление, отравленная драгоценность, использование женской фобии. Красиво. Интрига изящна.

Замечания:

"Вопросов давно никто не задавал - ведь всем известно, что у психиатров мало слов, но много таблеток. А превратиться в растение - может быть и заманчиво, но наверняка безответственно" - не совсем понятно, почему на невинный вопрос о том, отчегопсихиатр до сих пор не женился, он может устроить спросившему такую гадость :)

слово "забегайловка" уж больно не вяжется со стилем.

Странно, что Винсент обрадовался желанию Джайлза поговорить о Лоримере. Он должен бы был хотя бы внутренне напрячься, что непременно заметил бы опытный психиатр.

Бородин Пётр: При смягчающих обстоятельствах

5. Не горячись, или из жизни хладнокровных.

(MK - и это все...)

Клюева Варвара: Судейские заметки, оценки и комментарии

К. Не горячись, или Из жизни хладнокровных

Умный рассказ. Сложная, тонкая интрига. Сюжет один из самых сильных. Праздник для любителя интеллектуального детектива. Из недостатков могу назвать только одно небольшое композиционное упущение. На первых страницах иногда довольно сложно разобраться, с чьей точки зрения -- Винсента или Лоримера -- описывается происходящее. И еще у меня вопрос: Лоример, судя по всему, не знал, что увидит, когда поднимут драпировку, -- иначе он так не отреагировал бы. Тогда почему он при встрече с Винсентом нервничает, боится потерять голову и вспоминает фразу учителя риторики насчет победителя? Какого поединка он ждет? Это ни в коем случае не замечание, уважаемый(ая) автор. Просто вопрос. Спасибо за рассказ.

Сюжет 9

Композиция 7

Язык, стиль 7

Психологическая достоверность 8

Атмосфера 8

Логика 8

Подготовленность и неожиданность развязки 8

Соответствие теме конкурса 9

Увлекательность 8

Итоговая оценка 8.0

34. Агат Жапризович 2003/05/22 10:34 [ответить]
Обидно за ваш рассказ. на мой взгляд среди конкурсных работ он один из лучших. После окончания конкурса я собираюсь докончить мой обзор. Многим работам выще вас в списке я поставил бы оценки ниже. Хотя не все работы ещё прочитал

6. Агат Жапризович Коннандойлев 2003/05/02 21:21 [ответить]
идея неплоха, странное убийство на лицо - Анну только напугали змеей, которых она панически боялась и поэтому она выпрыгнула из окна, на колья, которые подставил под окно убийца будто бы случайно.

Что не понравилось: дядя Тома (ученика Винсента, того, кому подкинут отравленный кулон), оказывается "совершенно случайно" психиатром, который лечил Анну раньше и знал про её страх змей. Такие совпадения в "маленьком Лондоне" случаются не часто, не правда ли? Только когда это удобно автору рассказа. Неубедительно. Продумайте другой трюк. Можно.

Что ещё, неряшливо написаный текст. Немного "жеманный" стиль. Это все

26. Сонечка 2003/05/13 09:06 [ответить]
прочитала ваш рассказ.
я не могу сказать, что там все гладко, стиль надо выправить, чувствуется, что текст ещё сырой. Но то что я всегда, в частности, жду от литературного текста - яркая картинка, когда все можно увидеть и представить - это есть. Скучно читать не было - ничего не пропускалось. Недостаток этого конкурса, по-моему, верхняя граница 40кб, мне слишком много пришлось урезать, мой текст от этого проиграл. Может быть, и ваш в полном объему, лучше. Все-таки, для сюжетной вещи нужен размах.

9. Удивленные ветром 2003/05/03 14:22 [ответить]
Фаворит. Другого слова нет. Очень профессионально написано. Читается легко. Спасибо за отличное произведение.

5. Сегодня не пьющий 2003/05/02 14:20 [ответить]
Никогда не думал, что в детективах можно найти полезный совет...
Во всяком случае не за тем сюда зашел. Но вот смотрю, сегодня мне пригодится вполне

Чтобы не выглядеть вызывающе в компании пьющих, называйте марку воды. Стакан Highlands Springs в таком окружении звучит намного дружественнее, чем "а мне просто воды, я сюда не напиваться пришел".

Спасибо и успехов :)

4. Янка 2003/05/02 05:12 [ответить]
Классный язык! И очень узнаваемо! Я этих - на букву "зы" - тоже не переношу!

Легкие отношения, когда при попытке морализировать тебе напоминают, что ты сам такой - рыльце в пушку - прелесть!

А племянник так никогда и не узнает...

3. Еще один читатель 2003/05/02 00:57 [ответить]
Интересно получается: конкурс вроде и есть, рассказы вроде и ничего, а обсуждения нет, а ажиотажа и не видно, 150 рассказов как лимит выглядят как шутка, учитывая, что уже первое, до конца четыре дня, а поданных рассказов и двух десятков не наберется.

Авторы, шумите, хоть сами себе оставляйте замечания - а то так и выиграете. проиграете, непрочитанными.

2. Читатель 2003/05/01 21:11 [ответить]
Нетривиальное злодейство, атмосфера создана. Всё серьёзно.
Именно этот рассказ заставил задуматься, что хоть и похожи алгоритмы всех рассказов на конкурсе, какие все разные. Я боялся, что конкурс будет слишком "заумным", ан нет, он - художественный.

Комментарии: 15, последний от 01/09/2006. © Copyright Клепнина Мария (klepnina@mail.ru) Размещен: 27/05/2003, изменен: 17/02/2009. 56k. Статистика. Рассказ: Проза, Детектив Записки на обрывках лондонской карты		Оценка: *7.7918** Ваша оценка:
Аннотация: “Умный рассказ. Сложная, тонкая интрига. Сюжет один из самых сильных. Праздник для любителя интеллектуального детектива.” - Варвара Клюева.

Клепнина Мария: другие произведения.

Не Горячись, или Из Жизни Хладнокровных