А потом, в соответствии с инструкцией, он решил меня успокоить. Полицейский в штатском сидел в это восресное утро на моем голубом диване очень аккуратно. Не так, чтобы с краю, но и не глубоко, не прислоняясь к спинке. Не потому, что боялся запачкаться. Кошачьи волосы здесь были абсолютно ни при чем. Их там почти и не было. Это позавчера, когда мы вернулись из Санкт-Моритца, и мой муж наконец решил нам рассказать все, я с дуру взяла и прислонилась. Все в том же парадном черном приджаке, даже не переодевшись.Субботнее утро прошло в полной тишине. Наш дом был самым безопасным местом в Лондоне. В субботу и еще два дня потом. А я не придумала ничего лучшего, чем можно было бы заняться в этот день, чем взять рулончик липкой бумаги и долго-долго катать его по черному костюму, в надежде, что наличие кота в моем доме не будет столь очевидным, когда мне опять придется быть в пиджаке и при полном параде. В понедельник, например, на встрече с индустриальным комитетом. А чем еще можно заниматься в самом безопасном месте в Лондоне? Чистить костюм, собирать кошачью шерсть, поглядывать из окна на бело-голубые ленточки с надписью "Полиция" и гадать, чтобы это значило. Особенно мебель.
А начиналось во вторник все хорошо. Замечательно просто. Даже теперь, пару месяцев спустя, честно скажу, ничего лучше за последние два года не было. Сначала меня очень пугали четыре часа в поезде туда и обратно, а за вертолет из Цюриха в деревню платить никто не захотел. Я тоже не захотела. Или не смогла, если честно. Хватит того, что и поезд за сотню зеленых потянул. Туда и обратно, да. Но ведь за один билет только. А я с ребенком. И на колени уже не посадишь. То есть, уговорить, конечно, можно, но потом ведь не только контролеру, но и полиции по нравам объяснения давать придется. Так что ни вертолета, ни детского билета. Зато облака за окном, сосны со снегом и ощущение, что все еще может быть. И даже непременно будет. А может, и уже происходит, только остановиться надо. Посмотреть. Прочувствовать. И не пытаться бежать впереди паровоза. Особенно, когда нормальная дорога в одноколейку переходит. Вот и понятно, почему только один поезд в час. Двум не разойтись. Подъем в гору плавный, по касательной. Непонятно только, почему в двенадцать-ноль-два. Час-ноль-два. И так далее. А может быть, потому что круглого времени вообще не бывает? Посмотри, читатель, на часы. Сколько? Минут после часа сколько? Десять? Двадцать? Вряд ли. У меня 22:03. Не 22:00, 22:10 или 22:20. И у тебя наверное, тоже. Без нуля в конце, а с циферкой. Разве что повезло непредвиденно. Тогда лотерейный билет покупать надо. Бросай читать, все равно глупости. Лучше дай себе шанс, а выиграешь - напиши. Мы тебе позавидуем.
Вообще, я твердо верю, и это должно быть записано в Билле о правах человека: у каждого должно быть право быть туристом. Когда место проживания хотя бы два раза в год на мозги не давит. Когда нет ни налогов, ни обязательств, ни ежедневного начала трудового подвига. Просто жизнь. Просто койка. Просто завтрак. Просто как хочешь. Хотя бы дня на три, а если с работой повезло, то и на всю неделю. А если совсем честно, то государство должно об этом само заботиться. Тогда не так тяжело к станку возвращаться. Хотя бы знаешь за что. За что налоги платишь. За что в автобусе утром и вечером сидишь. За что глупости выслушиваешь. Что даже, если заболеешь, то тебя до следующих трех дней "свободы" непременно вылечат. И билет должен быть по субсидиям. Тем более детский. Без возрастных ограничений. Хотя, наверное, если в обязаловку, то и Санкт-Моритц потускнеет.
Произносить это название надо правильно. Сан-МорИтц по-английский. Или Сан-Мориссан, если блеснуть захотелось. Но уж никак ни Санкт-МОритц, как я. Больно по-немецки. Скучно. Это мне еще в понедельник на работе объяснили. Чтоб не зазнавалась.
Мне повезло. Со вторника по пятницу сверкал снег . Из окна номера в гостинице Албана, где лестница называется громким словом музей (http://www.albana.ch/startseite_e.htm ). Бедные газели, распятыми шкурками, вечная память Корнею Чуковскому. Ну и что, что было давно. Все равно все помнят о сгоревших каруселях. Мало кто помнит о том, что газели к тому времени основательно спятили (http://www.krotov.org/libr_min/ch/chukovs.html). И ты, читатель, ведь тоже забыл, правда?
И не верьте, если Вам говорят, что Санкт-Моритц - это только лыжный курорт. Есть еще магазины (или музеи одежды, как Fortnum& Mason в Лондоне - http://www.fortnumandmason.com - музей еды, даром что слишком редко заезжающие в гости друзья там себе чай покупают. Кроме них, кто еще?). И рестораны. В городе, и в горах, где вместо привычного городского пивного дворика к ресторану прилагаются террасы, на высоте 2,000 м, с лежаками и теплыми одеялами. И официанты, снующие под ослепительным солнцем, совсем не мешают. Кому когда-либо мешал бокал красного вина в постели с горой в снегу под боком? Главное, чтобы счет оплатил кто-нибудь. Мне самой пришлось. Не советую. Но на самом деле это все совершенно отдельная и очень личная история. С потрясающими фотографиями.
А в пятницу пришлось возвращаться. Из аэропорта в Цюрихе мы позвонили домой. Муж у меня человек трезвый. И это не он, а мы с ребенком по паре пива прихватили. Из разговора мы с дитем мало чего поняли. Списали на собственную тупость и опьяняющий воздух Санкт-Моритца. В горах все-таки, высоко. Воздух разряженный, в рекламных проспектах с шампанским сравнивают. Поэтому выяснение деталей оставили до прибытия. Главное было, что он все-таки может нас встретить. Не смотря ни на что.
Даже на то, что в два часа дня приехали полицейские. Обнесли домик недалеко от нашего ленточками с надписями. Запустили команду профессионалов в комбинезонах и бахилах, судмедэкспертов. И стали дружно во дворе посвистывать, оглядывая редких прохожих и дружно зашевелившиеся занавески по всей улице.
Neibourhood Watch. Суслики на рекламе и реальные милые люди по соседству. Сначала занавеска вздрогнет, а потом и звонок, куда надо, если чего увидеть удалось. Полезное дело. Компьютеров меньше крадут, когда старушки бодрствуют. А три полицейских машины в хорошем спальном районе - развлечение не из средних, тем более, когда полицейские начали поношенную мебель в один из домиков заносить.
Поэтому и муж объяснить не смог нам ничего по телефону - сам мало что понял.
Вечером в субботу зашел сосед из другого домика. Возбужденно протараторил:"В это трудное время мы должны держаться вместе. Никогда не знаешь, какой домик следующий. И кто это там чего делает. Поэтому в знак дружбы и солидарности, можно я вашим мусорником пользоваться буду? Наш лентой сначала заклеили, а потом вообще отобрали, как вещественное доказательство."
Ночь на воскресенье была длинной и шумной. Оставленные на страже скучающие дети в полцейских фуражках с восторгом набрасывалиь на редких запоздалых пьянчужек и с удовольствием, хорошо поставленными голосами рассказывали, в деталях и с примерами, как вреден алкоголь и чем может обернуться тот самый бокал, который всего лишь на 200 грамм больше, чем нужно.
Осмелевший спросонок, не доконца разбуженный антиалкогольными лекциями сосед, все еще счастливый, от того, что удалось решить все свои мусорные проблемы, вылез в форточку и фальцетом, прерывающимся и захлебывающимся от восторга своей собственной храбростью, попросил полицейских уважать ночные права оставшихся в живых жителей микрорайона. И говорить потише. А лучше (тут он совсем осмелел. он так потом и рассказывал - "А потом я так смело им и говорю"), вообще нести свою службу молча и с достоинством. И тут же окно захлопнул. Может быть, потому что на самом деле всем было немножко страшно. К ночи на воскресенье все уже знали, что в домике по соседству произошло убийство. Но спалось неплохо - безопаснее места в те пару ночей после событий на всем острове не было.
Только с мебелью все еще было непонятно.
А в воскресенье ближе к полудню к нам заглянул человек в штатском среднего возраста и средней наружности. Задал пару вопросов - где были, что делали, что слышали и кто живет в домике вот там за ленточками. На первые три вопроса ничего для него интересного у нас не нашлось, а вот на последний вопрос мы постыдно ответить и просто не смогли. Внешний вид соседей еще туда-сюда описали, но имен мы ему назвать не смогли, а он нам не захотел.
Молодая пара с одним ребенком в коляске и со вторым в планах. Недавно переехавшая к ним жить мать жены, выгуливавшая собаку на соседских грядках. Но, боже упаси, господин полицейский, никто не протестовал. Такая милая собачка.
Из рассказа полицейского вышло, что в пятницу утром к безымянным соседям наведался муж недавно переехавшей матери. Поговорил с женой на трезвую голову (еще ведь и двух пополудни не было, в такое время приличные люди не пьют), достал из шкафчика на кухне нож, кардинально решил все разногласия с женой, вытер окровавленные руки о кухонное полотенце и сам позвонил в полицию.
Вот тогда полицейский и решил меня успокоить. Дескать, не бойтесь, не маньяк у вас тут орудует.
Вечером в воскресенье мы познакомились с перепуганной женщиной по имени Сьюзан, нашей новой соседкой (я имя записала, так, на всякий случай). В час тридцать в пятницу счастливая обладательница нового домика в нашем привлекательном микрорайоне собственноручно привезла на взятом в аренду грузовичке свои пожитки и стала поджидать друга и, может быть, брата, которые вечером обещали может быть заехать и может быть помочь ей все разгрузить. В два часа пятнадцать минут диваны и шкафчики уже стояли на своих местах. И что самое главное, все это ей ни копейки не стоило, да и у брата с другом одалживаться не пришлось. Прибывшие почти ровно в два полицейские любезно и очень быстро разгрузили грузовичок, поскольку он мешал вынести носилки с трупом.
Правда, несмотря не неожиданную удачу с резко утратившей для нас свою детективную таинственность мебелью, Сьюзан как-то подозрительно настойчиво спрашивала, действительно ли это хороший район, как ей говорили. Своими вопросами она привела нас всех в некоторое замешательство. В начале недели на этот вопрос было ответить куда как проще.
А потом, через недели полторы, у нас с мужем была годовщина свадьбы. Сначала мы слушали "Отелло". И все боялись пропустить тот самый момент. Не пропустили. А после, за обедом, долго с гостями обсуждали происшествия по соседству. Как хорошо все-таки знать, что это не одинокий маньяк ходит где-то там за окнами, а просто каждую неделю две женщины в Великобритании заканчивают свою жизнь в удушающе страстных, изощренно изобретательных объятиях партнера.