Аннотация: Оборотни города Москвы. Жен., юм., фант. Все совпадения случайны. Книга вышла и поступила в продажу. Кто хочет это на бумаге - кликайте сюда.
Две недели из жизни оборотня
Неправда, что только дети летают во сне. Взрослые летают тоже, вопрос - как. Мне часто снится, что я в самолете. Это сон кошмарный: самолетов я боюсь, и когда он на взлете тошнотворно-плавно наклоняется, будто коромысло весов, самое лучшее - побыстрее проснуться... Или скольжу, как на воздушном шаре, не высоко и не низко, а в нескольких метрах от тротуара. По-настоящему летаю очень редко. А потом мобильный телефон, он же будильник, он же портативный фотоаппарат и второй диктофон, он же друг и советчик, разражается истерическим писком и миганием. Сволочь такая. Ладно, встаю, встаю.
- Ма-ша...
Нет ответа.
- Радость моя, время!
Чадо закукливается в одеяло. Не вполне успешно: одеяло почему-то легло поперек, так что из свертка торчат голенастые загорелые ноги с беззащитными пятками.
- Ты щекотки боишься?
В ответ раздается тошный вой, вроде воздушной тревоги в фильмах про войну. Пятки каким-то невероятным способом утягиваются в кокон.
- Машка, подъем! В школу пойдем!
- Мама, ты злая, злая, - грустно сообщает кокон. - Если бы ты знала, как мне хочется спать! Тебе-то небось не хочется...
Мне - нет. Двадцать минут назад очень хотелось, просто вот до смерти, не надо было сидеть до часу ночи за компьютером. Но зарядка при открытом балконе и полчашки двойного кофе здорово способствуют переоценке ценностей и правильной расстановке приоритетов...
Мы с дочкой обе - совы. Не в прямом смысле, а по биоритму: любим работать по ночам и спать по утрам. А этот грешный мир для сов приспособлен плохо, и не я придумала, что первый урок во всех московских школах начинается в полдевятого. И наша так называемая спортивная гимназия не является исключением.
Беру со шкафа разбрызгиватель для цветов, смачиваю ладонь, тащу на себя край одеяла.
- Умываться здесь будем или в ванной?
- У-у... у, у... у-у-у!!!
- Ну ладно, вставай. Уже все равно проснулась.
Раньше я будила Машку легким шлепком по пятой точке. Очень помогало... до того самого утра, когда она за мгновение до шлепка обернулась маленьким ежиком. Пока я трясла исколотой рукой и сквозь зубы произносила слова, которые ученицам второго класса знать не положено, поганка, откатившись в угол дивана, все-таки проснулась, вернула себе человечий Облик и с радостным смехом принялась любоваться на бесплатный цирк.
Кто свернется клубком, тот зовется ежом, как говаривал молодой ягуар из сказки Киплинга, после того как впервые повстречал оборотня... Больше я спящую Машку по заднице не бью. Ладони мне для любимого ребенка не жалко, но спонтанные трансформации вредны. Могут на психике отразиться.
Глава 1.
Только в клетках говорят попугаи,
А в лесу они язык забывают.
Новелла Матвеева.
В метро много мам и бабушек со школьными портфелями и сонными детенышами. Но все нормальные родительницы садятся в переполненный поезд, который идет в центр. А мы с Машкой - в куда более свободный, который направляется в противоположную сторону. На крайний юг Москвы, почти к самой окружной. Ну да, по мнению тех, кого не устраивает школа, ближайшая к дому, приличные учебные заведения должны находиться в центре. Но у нас особая специализация.
Все-таки правильное было решение - назваться спортивной гимназией. Все родственники и знакомые безумно удивились бы элитному гуманитарному учебному заведению в такой страшной дырище. А для спорта - огромного бассейна, собственной конюшни и прочих прелестей - вроде бы и в самый раз.
Типовое школьное здание: квадрат с внутренним двориком, четыре этажа, белые панели в голубом кафеле. Зачем бетонный забор вокруг, в наше интересное время объяснять никому не надо. На всякий случай.
Калитка раскрыта настежь, народ спешит к первому уроку. Вот лопоухий шестиклассник с косой челкой до кончика носа, на запястье свободной руки намотан плетеный поводок. Здоровенная ньюфаундлендиха захватила пастью свой конец поводка и басовито взрыкивает сквозь зубы.
- Здравствуйте. - Парня я не знаю по имени, но с его мамой знакома хорошо.
- Здрасьте, - мрачно отзывается юноша и со вздохом продолжает:
- Лондон из э вери эншиент сити... э-э...
- Р-р-р...
- Ну чего, чего, я вспоминаю! Зе Тауэр... ну, типа...
- Р-р-р!
- Мам, ну ты чего, в самом деле! Ну сама подумай, нафига мне, простому русскому еноту, про тот Тауэр?..
- Гав!!!
На письме этот 'гав' как следует не передать, если честно. Мамы, дети и случайные прохожие аж подпрыгнули.
- На тебя люди смотрят, - огрызается парень. - Ну все, все, все, уже вообще молчу!
Виктория входит в совет попечителей гимназии, там я ее и видела. Симпатичная дама, только очень уж темпераментная. Подозреваю, что ньюфаундленда для общения с сыном она выбирает не ради превосходства в габаритах и командного голоса, а из обыкновенной родительской гуманности. Просто этот ее Облик безобиднее всех остальных. Не исключая и человечьего, потому что собаки не умеют говорить.
За калиткой - ничего необычного. Только на газончике напротив арки, ведущей в школьный двор, под зелеными липами красуется бронзовая скульптурная группа: Маугли, два волка - старый и молодой, Багира, Балу, питон Каа... Известный художник-анималист Ватагин почтительно снял бы шляпу. Гости школы обычно не верят, что автор скульптуры - наш учитель рисования. Пока не посетят школьный музей.
Колено Маугли, волчий лоб, морда питона и прочие выступающие части бронзовой живности отполированы до желтого блеска многочисленными прикосновениями ладоней, ладошек и ладошечек. И конечно же Машка сбегает с дорожки, чтобы погладить Багиру. Все правильно: где были бы традиции школы, если бы не младшие классы?! А кроме того, сегодня контрольная по математике, самое время кое-кому запасаться хорошими приметами...
Родителям разрешено заходить во двор, а в школьном подъезде сидит на вахте строгий охранник. Дальше - только дети и учителя. Вот одинокая бабушка с розовым портфельчиком (на класс младше нас - первый 'А', если не ошибаюсь) поднимается на крыльцо, вынимает из-за пазухи синичку, берет в ладони, дует на пеструю головку, смеется. Потом сажает птичку на бетонный вазон с анютиными глазками. Синеватая вспышка - и маленькая Анечка поворачивается спиной, вдевает руки в лямки ранца. Ясное дело, у бабушки на груди ехать в школу куда как лучше, чем тащиться пешком, заодно доспать можно лишние сорок минут.
Народу прибывает, вспышки бьют по глазам чуть ли не каждую секунду, прямо как на пресс-конференции. Викин сын отстегивает от маминого ошейника поводок, она удаляется косолапой рысцой. А вон и Петровы! Каждый раз одно и то же, и все в той же проекции... За воротами тормозит золотистый 'мерс', из него вылезает молоденькая дама, вся такая бело-розовая, от сапожек до креативно покрашенных волос, вытаскивает пластиковую переноску для котов. Из переноски, само собой, доносится истошный мяв. Перекосившись под тяжестью животного, цепляясь шпильками за выщербины на асфальте, Петрова бежит к крыльцу. Народ косится кто сочувственно, кто злорадно, дети хохочут. На крыльце мяв перерастает в вой. Петрова приподнимает крышку, из-под нее, как молния, мелькает когтистая лапа. Начинаются уговоры: 'Никита, у вас сегодня контрольная!.. Ну засранец, дождешься... Ника, я тебя прошу, сколько можно, взрослый же мальчик!..' Ника Петров, школьная притча во языцех, - манул. А манул, даже маленький, - это, как всем известно, комочек меха, а в нем зубы и когти, зубы и когти... Этот Облик дрессировке не поддается, а в человечий Облик родители и гувернеры на начальных этапах воспитания явно забыли инсталлировать совесть.
Машка увидела свою Алину, обе с визгом носятся кругами, уворачиваясь из-под ног старшеклассников. Подружки. Сразу и не поймешь, что у них общего: моя лохматая дылда, на полголовы выше всех ровесниц, со здоровым шилом в попе, которое их классная руководительница вежливо называет 'предприимчивостью' - и миниатюрная блондинка, девочка-конфеточка с безупречным маникюром и большой любовью ко всему красивому и блестящему. Зато по основному Облику обе - кошки. Машка - сиамка, силпойнт, голосистая и с мерзейшим характером, Алинка - пушистый черепаховый котенок, способный вызвать добрую улыбку даже у собаки.
Вообще-то кошачьи не склонны к нежной девичьей дружбе, разве что внутри прайда. Но среди оборотней случается и не такое.
Алинина бабушка мне улыбается. Я улыбаюсь в ответ. Не могу угадать, кто она по Облику, а спросить стесняюсь. Прохожу вместе с девчонками внутрь, киваю пожилому охраннику.
- Борис Дмитриевич, доброе утро.
- Доброе утро, проходите.
Пробираюсь через раздевалку, полную разногабаритного народа, к лестнице на второй этаж. Зимний сад в холле чуть слышно шелестит листьями... стоп!
Что тут может шелестеть, под стеной из стеклянных кирпичей, где отродясь не было ни форточек, ни сквозняков?!
Так я и знала!
У мозаичного бортика стоят два рюкзачка, один девчачий, с Русалочкой, другой зеленый, в камуфляжных пятнах. Даже целых два?.. Ага, вот: бельчонок, заложив на затылок уши-кисточки, скачет с пальмы на пальму, оскальзывается на темном лаке листьев, грациозно приземляется между кактусов. Я молча показываю зверенышу кулак и стучу пальцем по циферблату часов.
Белочка прыгает ко мне, потом делает еще один прыжок, но коснуться пола не успевает. Беззвучная красноватая вспышка...
Лера Новгородцева, четвертый 'Б', сидит на бортике, растопырив длинные ножки в полосатых гольфах, ладошки упираются в пол. Ай, молодца. Пять с плюсом по специальности.
- Десять минут до звонка, - напоминаю я.
Лера вскакивает, одергивает форменную юбку. (Розово-оранжевые гольфы под красно-сине-зеленую клетку - это же надо так нарядиться! Ну, лишь бы в радость. У грызунов с цветовым зрением всегда проблемы.) Честные круглые глаза смотрят прямо на меня.
- Галина Евгеньевна, а Павел Петрович Бурцева в попугая обернул! Вот!
В золоченой клетке, поставленной прямо на землю, сидит крупный ара. Глянул на меня одним глазом, другим, грустно встопорщил крылья и тут же опустил.
- Два в четверти по поведе-ению, - злорадно отзываюсь я. Птичка прикрывает зернышки глаз белыми пленками. Изображает смущение.
Вадик Бурцев из того же четвертого 'Б'. Неизменный честный-пречестный взгляд, буратинский нос, лягушачий рот, брови домиком. Выражение лица номер один: 'а чего, че я сделал-то?' По сравнению с этим молодым человеком моя Машка просто ангелица. Он, кстати, по основному Облику тоже кот.
- Хорошо, Лера, иди в класс.
То есть ничего хорошего, ясное дело. Ламберта мне иногда хочется придушить или стукнуть чем-нибудь тяжелым по голове. Вот и сейчас, например, хочется. Но не делиться же этим желанием с четвероклашками! Непедагогично. Дети слишком многое понимают буквально.
- Было за что? - спрашиваю узника в клетке.
- Бы-ыло... Бы-ыло... Бур-рцев ха-ам... ха-ам...
Левый Вадиков глаз очевидно подмигивает, и мне кажется, что горбатый клюв вопреки всем законам природы расплывается в наглой ухмылке. Спасибо Пашечке, что не выбрал для своих воспитательных экспериментов какую-нибудь более трепетную душу.
- Надолго?
- До втор-рого ур-рока... Пидор-рас...
Я настолько опешила, что даже проигнорировала последнее слово.
Час чистого времени. Десятилетний пацан, урожденный оборотень, целый час пробудет в чужом для него Облике. Ну да, хулиган, шут и наглец, но... едрена карета, всяческого счастья Пашечке и добра полную пазуху!..
- Л-ладно. Терпи.
Ничего обещать ему я не могу, просто не имею права.
Однако... неужели вся школа в курсе моей нежной любви к Ламберту? Вот даже Лерка, бельчонок лупоглазый, вместо того чтобы извиняться за лазанье по деревьям перед уроками, жалуется мне на него. В полной уверенности, что я немедленно забуду о белке на пальме и примусь злиться на Ламберта. Кстати, это отлично сработало.
...И вообще - мог бы этого мелкого сквернослова обернуть кем-нибудь неговорящим.
- Наташ, к тебе можно?
- Галка, привет, заходи. Сейчас, два слова напишу...
Наталья с утра уже усталая, в пепельнице два свежих окурка, в пальцах третья сигарета, на мониторе полстраницы текста, на столе распечатка. Быть директором московской гимназии - та еще работка. Особенно такой гимназии, как наша.
Сажусь в посетительское кресло, рассматриваю последнее пополнение коллекции конфискатов - со вчерашнего английского, надо полагать: директор у нас английский ведет. Горсть разноцветных кружочков-соток, комикс про Спайдермена, куриная кость со следами мелких зубиков, листок в клеточку с набросками черным фломастером - личики в стиле манга, с подписями: 'АНТОН', 'ОЛЬГА', 'ГЕСЕР', все трое, не исключая Гесера, хорошенькие и трогательно большеглазые; опасного вида рогатка, кучка камушков - то ли для рогатки, то ли для пищеварения, ветеринарный шприц на крупный рогатый скот (будем надеяться, что они из него просто брызгались водой!), два лесных ореха и презерватив 'Гусарский'. Дети, мать их природа...
Наталья перестает стучать по клавишам и оборачивается ко мне.
- Ты когда Ламберту вгонишь ума? - честное слово, само вырвалось, я хотела сказать совсем про другое.
- Что с ним опять?
- Да не с ним, а он. Попугая в клетке видела?
Наташка думает не более полусекунды.
- Бурцев?
- Уже знаешь.
- Догадалась. Ой, и любят они друг друга...
- Ну и доколе?
Наталья молча шевелит губами, свирепо взъерошивает свои кудри, черные с яркой проседью - сорочья масть, приметная. На руке у нее три модных кольца, одно шириной в сустав пальца, с вот такенным прозрачным камнем, ограненным 'пирамидой'. А проседь вовсе не ранняя, потому что мы с Натальей - не ровесницы, как могло бы показаться...
Что я могу добавить? Цитировать школьный устав, напоминать, что насильное обращение несовершеннолетнего оборотня запрещено уже двести лет, рассуждать о том, каким букетом разнообразных последствий это наказание чревато для физического и психического здоровья, риторически осведомляться, что делает солдафон и садист на ставке учителя?..
- Ты с Бурцевыми-родителями пробовала побеседовать?
- Ты знаешь, да! - ядовито ответила Наталья. - Папа - мужик хороший по-своему, неглупый, но... бурый медведь, сам при Советской власти закончил специнтернат, с Ламбертом ручкается при каждой встрече. Сказал, что этот товарищ из его балбеса человека сделает... не поймите неправильно.
- М-да...
На более интеллектуальный ответ меня не хватило.
- И не говори, подруга.
- Так ты заклятье-то снимешь?
Наталья несколько мгновений молчала. Достаточно долго, чтобы я пожалела, что спросила.
- Сниму. Минут через... десять. Скажу, что ему крупно повезло, и пошлю убирать актовый зал, там дежурные уже трудятся.
- А с Ламбертом поговоришь?
- Галка, ты по делу пришла или как?
- По делу, - вздыхаю я. - Насчет зоологии. Три часа в неделю до Нового года возьму.
- Шесть.
- Чего шесть?!
- Часов, - хладнокровно уточняет госпожа директриса. - По уроку в день, в среду два, но могу сделать первыми.
- Наталка, среди твоих Обликов крокодила, случайно, нет?!
- Ты знаешь, что нет. И крокодила нет. И учителей свободных нет. И сил, чтобы проверяющих отражать, тоже нет, а опять ведь придут, заразы... Окна в расписании - есть.
- Ты на меня не дави. Шесть не могу.
- Тогда четыре.
- Договорились.
Знала же, чем все это кончится!
- И москвоведение в летающих группах, - безмятежно договаривает нахалка Наталка. Нет, а вот такого поворота темы я не предвидела!
Пока я хватаю ртом воздух, Наталья разъясняет:
- Галка, ну ты же понимаешь, кого мне еще просить? У тебя педагогическое образование есть, документы в порядке. И профессия подходящая, город ты знаешь лучше самого супер-пупер-компьютера в мэрии. Не могу же я человека со стороны брать, помнишь ту историю...
- Моя профессия предполагает почти круглосуточную занятость, - мрачно напоминаю я.
- Галка, не надо рассказывать сказки о вашей занятости педагогу.
- Хорошо, не буду.
- Ты согласна.
- Я подумаю.
- Думай, думай. Про зоологию мы договорились, берешь пять ча...
- Четыре часа!
- Ну Галочка...
- Четыре, - тоном ниже, но непреклонно отвечаю я. - Ламберта попроси, пусть расскажет детишкам, как прожить месяц ужом в таежном болоте!
- Питаясь пиявками и спецпайком, - уточнила Наталка. - И не ослабляя бдительного контроля за местностью.
Мы обе хихикаем.
- Да, ОБЖ он и так ведет, - с непонятной интонацией сказала Наталья. - Полезный предмет, чего уж там. Глядишь, и вправду придется Ламберта просить...
- Что-нибудь случилось?
- Да нет, наверное. Пока непонятно... Так, сердце не на месте.
- А ты кури побольше с утра.
- А ты учи меня, подруга, - огрызается госпожа директриса. - Придешь домой, загляни в Интернет, хорошо?
- Загляну.
- А теперь пиши заявление, - и с размаху, пристукнув о столешницу, выкладывает передо мной лист бумаги. - 'Директору ГОУ... Эльстер Н.П. от...' Пиши-пиши, четвертая власть. 'От Афанасьевой Г.Е. Прошу принять меня...'
Я обреченно завожу глаза к потолочному плафону. Нет, все-таки - обыкновеннейший крокодил!
Пока я сидела у Натальи, пошел мелкий дождичек. Асфальт во дворе потемнел, но небо осталось светлым, промоины между серыми тучами наливались солнечным серебром. У Машки сегодня шесть уроков, можно еще смотаться домой.
Бронзовые статуи мокро заблестели. Подхожу поближе и, воровато оглянувшись на окна гимназии, подпрыгиваю, чтобы дотронуться до клюва коршуна Чиля, который сидит на голове Балу, между круглыми ушами.
Я здесь не училась. Мы вообще в гимназиях не обучались, в советское время их и не было. Когда я рассказываю Машке про школьную форму и красный галстук, она слушает с недоверием, но без особого интереса. Может, оно и к лучшему?
И все равно дотрагиваться до блестящего горбатого клювика мне нравится. В конце концов, Машкины традиции - мои традиции, а немного удачи никому еще не вредило.
Калитка, естественно, уже заперта. Вместо того, чтобы нажимать на красную кнопочку, застегиваю куртку, становлюсь на бордюр и...
Моя вспышка - желтая, цвета меда. Как всегда, немного кружится голова, немеет тело, но вот уже можно лететь. На метро до дома добираться почти час, а лётом - и пятнадцати минут не будет.
Кто я, спрашиваете? Хороший вопрос. Так вроде уже представилась. Афанасьева Галина Евгеньевна. По-испански Галина, как мне объяснили в свое время, значит 'курица'. Так что я предпочитаю непочтительно-уменьшительную форму своего имени. Галка я, всем понятно?
Взлетаю над забором, набираю высоту. Утренняя сонливость и среднепаршивое настроение мгновенно исчезают без следа. Поравнявшись с чердачными окнами соседнего дома, ору во все горло. Без слов, просто от восторга.
Почему, например, хорошо быть галкой - наш крик не слишком раздражает людей. Ну, скажем так: меньше, чем публичные высказывания вороны или тем более кота. Или попробовала бы ты, дорогая, оставаясь прилично одетой горожанкой средних лет, завопить и перекувырнуться через голову! Нет, лучше не пробуй. А вот теперь - можно.
'И тогда он кричит', как сказал классик...
Сердце, обросшее плотью, пухом, пером, крылом,
бьющееся с частотою дрожи,
точно ножницами сечет,
собственным движимое теплом,
осеннюю синеву, ее же
увеличивая за счет
еле видного глазу коричневого пятна...
Спорим на десять долларов, Иосиф Александрович сам был птицей! Не дам голову на отсечение, что именно ястребом, но небольшой хищной птицей - точно. Надо будет спросить у кого-нибудь из старших. Хотя бы у Рязанцева, он наверняка знает.
Я испускаю еще один вопль и кувыркаюсь в воздухе, как турман. Мне отвечают галки из стаи, что гнездится на чердаке ближайшего дома. Но мне сейчас не хочется простых радостей птичьего общения. Закладываю вираж и на хорошей высоте направляюсь к северу, домой.
Небо все светлее, дождик и в самом деле ненадолго. Водяную пыль с моих глянцевых перьев сдувает ветер. Верчу головой, взглядывая вниз то одним глазом, то другим. Серые прямоугольники крыш, черные линии проводов, будто линии туши, перечеркнувшие цветную картинку. Купы деревьев, еще совсем зеленые, с редким желтым крапом. Щербатый и растрескавшийся, как высохшая грязь, старый асфальт, исчерна-серый - положенный заново. Полоса шоссе в ярких разноцветных бусинах машин; желтенькие, чуть крупнее других - маршрутки-автолайны, длинные палочки - автобусы... Москву совсем не сложно любить, если видишь ее с высоты птичьего полета.
А вот она и пробка по направлению к центру! Бусины ссыпались в плотные ряды, образовав эдакий циклопический браслетик-фенечку. Километра в полтора длиной. Красивое зрелище, кто бы спорил!
Как всегда, с трудом подавляю злорадство. Нет, ну до чего я была мудра, что не поддалась давлению своих родичей и не купила машину! Толку с нее, с той машины, в Москве двадцать первого века! А прирожденной галке тем более машина нужна, как... Ну да, именно как козе баян, зайцу барабан и волку жилетка.
Единственно - Машку жалко. Среди ее Обликов пока нет ни одного летающего, и учиться она побаивается, а значит, научится нескоро. Вот и приходится нам с ней таскаться в метро. Впрочем, в школу и из школы по любому не полетишь. Портфели у них такие, что не больно-то обернешься.
Одно из самых дурацких суеверий, связанных с оборотничеством, - что оборачиваться якобы можно только в голом виде, мол, одежда трансформации не поддается. Очень эротично и для романтической прозы небесполезно: серый волчище или черная пантера превращается не просто в человека, а в обнаженного мускулистого парня или стройную деву. Неземной красоты, естественно. А теперь скажите: чем по сути своей отличается звериная шерсть или человеческий волос от шерстяного свитера? Вот то-то, что ничем. Волос, перо, омертвевший коготь - такая же точно неживая материя. Но я ни разу не видала, чтобы волк, перед тем как оборачиваться человеком, брился налысо! (Вообразив Пашу Ламберта за этим полезным занятием, я громко расхохоталась, чуть дыхание не сбила. Кто сказал, что птицы не смеются, как люди?..)
На самом деле одежда трансформируется так же, как тело, и вместе с ним. Если наряд не слишком объемный, конечно. Как только наши прабабки обходились в эпоху кринолинов? Вот это, я понимаю, мастерство - обернуться волчицей или той же галкой, не отвязывая фижм! Или все-таки отвязывали?.. И карманы трансформируются, и все их содержимое, и даже небольшие сумочки либо рюкзачки, и мелкая аппаратура вроде диктофона или плеера. (К сожалению, в схлопнутом виде ни то, ни другое не работает...) А вот с более крупной ручной кладью бывают проблемы. Рассказывают байки про умельцев, которые уходят в Облик прямо со станковым рюкзаком, но - не знаю. Лично не встречала.
Попробуйте приглядеться к московской толпе в метро, наверняка увидите нескольких таких граждан. Одеты не то чтобы точно по фигуре, скорее чуть менее тепло, чем попутчики. И в руках ничего, и вещей - никаких. Ни тебе кейса, ни дамской сумки, ни зонтика, максимум - маленький рюкзачок или пояс с кошельком. Все легкое, по возможности плотно прижатое к телу, и непременно свободные руки! Ну вот, среди этих легкомысленных людей с очень большой вероятностью окажутся двое-трое наших. Особенно если у человека волосы крашеные, или если он серьезно, на равных разговаривает с собакой или белой крысой... Плохие опознавательные признаки, неотчетливые? Это и хорошо, что неотчетливые.
А вот и мой дом, серая девятиэтажка по пояс в тополевом лесу. Хоть бы не забыла оставить форточку открытой, а то придется снижаться, прятаться у дворницкой двери, чтобы обернуться... Нет, все в порядке, форточка настежь. В то, что птица, влетающая в окно, приносит несчастье, мы с Машкой не верим. Вот когда кошка перебегает дорогу, да еще там, где машины ездят, да еще одна, без мамы, это - точно к подзатыльнику и лишению благ...
Влетаю в теплую комнату, сажусь на компьютерный стол и несколькими ударами клюва включаю монитор и запускаю Эксплорер. Пока обернусь туда-сюда, стартовая страничка уже появится. Что там Наталка говорила про новости?..
Глава 2.
В кругу бездомных животных
Я представляю людей...
Ольга Арефьева.
Новости как новости. Где стреляли, там опять стреляют, но никаких массовых смертоубийств, способных занять первые строчки новостных лент, пока что нет. Дом в Санкт-Петербурге горит... В США наводнение... В Латинской Америке вроде бы все спокойно, вот и ладненько... Служба МЧС с трудом освободила квартирного вора, застрявшего в вентиляционной трубе вниз головой; спасателей вызвали хозяева, услышав кряхтение и всхлипы; ущерб, нанесенный квартире спасательными работами, в несколько раз превышает возможную стоимость украденного... Российские читатели 'Дао любви' подали в суд на переводчика (перепутал 'ничком' и 'навзничь'?)... Светскую хронику - кто что сказал, кто что и кому показал, кто на ком женился и кто кому съездил в пятак - с удовольствием пропускаю, все равно на службе расскажут. Наука: новое средство от СПИДа, новый вирус гриппа, новая функция у японских мобильных телефонов. Политика... Культура... 'Взгляд'... 'Газета.RU'... Просматриваю по второму разу. Да что такое Наталья углядела?
Ладно, сдаюсь Кликаю на наш сайт.
Всем известно, как трудно зарегистрировать короткое, ясное, однозначное и небанальное доменное имя. А нам - тем более. Не ищите нас на oboroten.org, werewolf.com или kitsune.ru - подобная бесхитростная прямота не для серьезных людей. Мало кто знает, что буквы mob в адресе могут означать не толпу по-английски, а аббревиатуру Московского общества биотрансформации. Тоже дурацкое название, а что делать?
Простые искалки нас не показывают. Впрочем, если постороннего и занесет к нам, он не увидит ничего, кроме умилительно невинного логотипа: человеческий и кошачий силуэты на фоне зеленого гербового щита, с равным успехом это может быть и охрана природы, и, скажем, ветеринария. Читать форумы и прочее может только тот, кто введет один непростой пароль.
Захожу в форумы... и хватаюсь за голову, обзывая себя безмозглой курицей. Новая тема: 'Знаете про Настюшку???' Сотни сообщений за несколько часов.
Эх, все мы одинаковы, что люди, что оборотни. Одно дело - абстрактная пропавшая девочка. И совсем другое - девочка знакомая!
Настя Матвеева, восемнадцать лет, Облик - черный котенок. Около года Машка вместе с ее младшим братом ходили в группу хореографической пластики 'Танцы с волками' при той же школе, в которой Машка сейчас учится.
Принято смеяться над мамахами, которые целыми днями таскают любимых чад из одного кружка в другой, с английского в бассейн и потом на теннис, так что у дитятка ни минутки свободной. Ничего смешного, уверяю вас. Во всяком случае - если речь идет о юном оборотне. Только попробуйте вообразить, на что употребит свой досуг ребенок с таким нетрививальным талантом, если досуга будет избыток, а поводов для размышлений и целей для полезной деятельности - наоборот, недостаток. Не можете вообразить -почитайте хотя бы протоколы святой инквизиции. (Потому что более свежие следственные материалы, в которых фигурируют наши ненаглядные ребенки, во всех странах строго засекречены...) Ведь даже бессмысленные выходки обычных подростков - серьезная проблема для общества и для самих подростков, что уж говорить о наших детях! У нас, у оборотней, забота о потомстве - первое и главное дело жизни. Работа, творчество, любовь - это уже второе. И если кто-то скажет, что этим мы близки к своим звериным и птичьим Обликам... а пусть говорит. На правду не обижаются.
Мамы оборотней, если соображают хоть что-то, стараются загрузить своих детей с самого раннего возраста: драмкружок, кружок по фото... К сожалению, обычные драмкружки нашим оболтусам не очень-то годятся. Мастерство контроля редко у кого развивается с младенчества, поэтому идеальный вариант - кружок для своих. Где руководитель не растеряется, если драчуны вдруг обернутся теми же котами. Или, скажем, один другому стрельнет в глаз жабьим языком - на три метра против ветра. Или... Короче, домов детского творчества для юных оборотней даже в Москве очень мало, а поскольку круг наш и без того поуже, чем у декабристов, все мы друг друга знаем. Ну, или почти все.
Настя Матвеева. Очаровательная черная кошечка, славная зеленоглазая девушка, большеротая, кудрявая, со смешным зигзагообразным пробором. Может быть, немного чересчур ехидная, но не нам бы с Машкой говорить. И братик у нее симпатичный, и мама тоже очень славная - частный врач-ветеринар, судя по всему, неплохо зарабатывает, кто по Облику, не знаю. Весь прошлый учебный год мы встречались на этих танцах: дети отрабатывали ритмичные шаги и подскоки, котята бегали друг за другом изящной змейкой, кувыркались и ловили мячики, все Облики, одновременно и попеременно, взбирались по канатам под самый потолок - весело было... Потом Матвеевы переехали в центр, ходить на гимнастику перестали.
Из сообщений Матвеевских знакомых получалось, что в пятницу Настя вышла из квартиры и куда-то направилась. Взяла с собой смену одежды, ключи, проездной и немного денег, и больше ее никто не видел. Опрос родичей, приятелей, учителей и соседей ничего не дал.
Я зябко передернула плечами. Напомнила себе, что надо бы Машке еще раз начесать холку насчет самостоятельных перемещений, не согласованных со мной. Покосилась на шкаф, где была припрятана бутылка золотой текилы, щедрый меценатский дар Летчика Ли. Выпить бы сейчас хотя бы граммов двадцать пять, без всякой там соли с лимончиком и прочих глупостей, да закурить бы сигаретку из заначки... Но второе 'я' возразило: оно, дескать, категорически против. Как наемный работник еженедельника, обязанный выдать к полудню шесть тысяч знаков, как мама маленькой девочки и как летучий оборотень, которому сегодня еще оборачиваться - все мы против. Ну и не больно-то хотелось, сказала я своей многогранной личности, и журналисту, и матери, и оборотню. На такую прорву народищу вообще текилы не напасешься.
Комментарии в форуме были вполне ожидаемы и предсказуемы. Миллион охов и ахов от всех, кто знал Настёну и ее родителей, предложения 'любой помощи, какая только понадобится'. (Я решила не добавлять свой голос к общему хору: помощь нужна не любая, а конкретная.) Два коротких отчета от нашей 'народной дружины', последний всего полчаса назад - пока, увы, только отрицательная информация. Своеобычные рассуждения добровольных экспертов-аналитиков, страдающих от безделья: а если девочка ушла в Облике; а если какой-нибудь хулиган ее подбил камнем, да так ловко, что не успела обернуться; а если черную кошечку подобрали какие-нибудь доброхоты, и Настёне любопытно, что из этого выйдет; а если у барышни просто роман, любовь-морковь с потерей совести и чувства времени; а если это происки православной церкви, часть представителей которой, как известно, оборотничество полагает особо зловредным колдовством, тем более кошка-то черная... Да какая там церковь, возражали другие, это люди в штатском, которые почему-то не договорились с нашей главной крышей, фэ-эс-бэ-гэ-эр у... Да о чем вы говорите, обычные уголовники, - вносили посильный вклад в общую панику третьи... Очень надеюсь, что Матвеевы всю эту муру не читают. Хотя нет, читают, конечно: я бы на их месте отслеживала каждое новое сообщение, включая самые идиотские.
М-да. В какие истории попадают оборотни-котята, я сама превосходно знаю. Например, однажды две первоклашки во время прогулки на продленке обернулись, вылезли потихоньку через дыру в заборе (новый забор, бетонный сплошной гранатонепробиваемый, поставили только этим летом), чтобы самостоятельно прогуляться до ларька. За чупа-чупсами. Все бы ничего, но одна из них наработала себе Облик оранжевого перса. Щекастый такой котеночек, шелковисто блестящий, как атласная роза, и с разноцветными глазами - один желтый, другой голубой. Естественно, по московским тротуарам эта красота гуляла не долее, чем тот петух, вздумавший закукарекать рядом с собранием негров-методистов. Хорошо, что вторая девчонка сообразила обернуться обратно и храбро налетела на тетку, поймавшую ее подругу, с воплями: это мо-о-ой котенок, мне что, маму позвать?.. Не знаю, как Алинкины родители, а я Машку за этот эпизод в их биографии лишила мультиков на неделю. Сама-то Машка по улице бегает в виде непушистом, рыжем и полосатом, ее все принимают за беспородного котенка-мальчика - у кошечек такая масть редкая. Принципиальная негламурность до сих пор, не сглазить бы, помогала...
Но не здесь же такие байки рассказывать! Не время и не место.
Усилием воли я пресекла желание немедленно поделиться с братьями-оборотнями рядом ценных соображений, начиная с первого: всем пустопорожним флеймерам и флудерам заткнуться, не трепать нервы Настиным родным, а в первую очередь... Все и без меня знают, что следует делать в первую очередь. Но сначала шесть тысяч знаков про кафе-бар 'Блэк пиг'. Набрать, отправить и лететь за Машкой.
Контрольная по математике вроде бы сошла благополучно. Машка вовсю радовалась жизни, я слушала вполуха. Естественно, травмировать нежную детскую душу рассказом о пропавшей Насте я не собиралась. Но сама перестать думать об этом не могла. Шла и прикидывала, что надо будет сделать в первую очередь, как только доберусь до редакционной базы данных...
- Мам! Ну мамочка, ты меня совсем не слушаешь, да?!
- Что тебе, радость моя?
Неужели опять чупа-чупс на палочке, от которого у Машки розовые пятна по всей физиономии, а у кошачьего Облика жесточайший понос?! Ну почему дети, будь они хоть трижды оборотни, вечно тянут в рот любую засахаренную дрянь - зачарованы эти чупы, что ли?..
- Мам, посмотри - видишь мальчиков?
Мальчиков?.. Четверо юных бродяг лет по десять-двенадцать, разной степени грязности, сидят на парапете подземного перехода и активно отдыхают: у каждого хот-дог, одна на всех полуторалитровая бутылка ядовито-розовой алкогольной газировки (и кто это здесь только что осуждал чупа-чупсы?), чумазые рожицы - мягко выражаясь, не совсем детские, у старшего сигаретка в пальцах, каждое второе слово - неопределенный артикль 'бля'...
Когда моя дочка станет взрослой, эти Гекльберри Финны (которые не загнутся раньше) тоже станут взрослыми, и жить будут с ней в одном городе... А и сейчас - спаси Боже повстречать таких мальчиков в темной подворотне или в том же подземном переходе поздним вечером. Ну и что мне сказать Машке - что пить и курить детям нехорошо, а родители этих детей очень глупые?..
- Мам, смотри, вот у этого мальчика...
Ох, и ни фига себе!..
- Тише, Маш. Повернись к ним спиной.
Не старший и не младший, зато самый тихий. Курточка с надписью 'abibas', черные спортивные штаны с чужой задницы (и куда более крупной, чем своя), пластмассовые шлепанцы на босу ногу. Бурые густые вихры. Мордаха скорее загорелая, чем грязная. Медленно подносит к лицу хотдоговскую булку, в которой уже нет сосиски. Товарищ пихает его в бок, сует баллон с розовой дрянью. Парень на секунду неумело запрокидывает бутылищу, делает символический глоток и сразу передает соседу. Некоторое время сидит неподвижно, чуть наклонив голову. Совсем неподвижно. И вдруг склоняется еще ниже, поднимает согнутую ногу и чешет коленом ухо. Пять-шесть быстрых движений - и снова застыл.
Ну Машка! Как только засекла?.. А, ладно, потом. Вот будет забавно, если Серегиного номера нет в книжке. Вечно я с этим новым телефоном делаю что-нибудь не то...
Мы, оборотни - законопослушные граждане со всеми правами, включая избирательное. Но бывают ситуации, когда помощи от государства ждать бессмысленно. И нужно обходиться своими силами. Что мы и делаем.
Стараясь не суетиться, тычу в кнопки мобильника. Номер есть. Серега, чистое золото, свободен и все понимает с четверти слова. Задал единственный вопрос: какое метро, какой выход? Потом бросил: 'Буду через двенадцать минут, дождитесь' - и оборвал связь.
Делать нечего, ждем. Подходим к столику под шатающимся сине-белым зонтом, я беру для Машки апельсинового соку: 'Пей медленно. Все вопросы потом'.
- И чупа-чупс мега! - вдруг заявляет Машка. И тут же, сообразив, что настало время сбычи мечт. - Мама, и еще яйцо с сюрпризом!
Фиг с тобою, золотая рыбка. И чупа-чупс мега, и яйцо с сюрпризом. Заслужила. Опухшее личико в окошке ларька сладко улыбается, моргает ресницами, корявыми и толстыми, как чаинки: 'Держи, лапуля, скажи маме спасибо'. (А не ты ли, тетка, пацанам 'газировку' продала?)
Смотрю на часы. Я знаю Серегу: если он сказал 'двенадцать минут', это значит - ни минутой больше. Но и не меньше. Пока прошло всего пять минут. А мальчишки уже доели-допили и сползают с парапета...
Ловлю его взгляд. Прежде чем успел отвернуться:
- Эй, заработать хочешь?.. Да не ты (окорачиваю другого, более шустрого), вон ты.
Мальчишка подходит к нам. Молча, в глаза не смотрит.
- Купи мне вчерашний МК. - Высыпаю монеты в грязную ладошку. - Принесешь, получишь десятку.
- Теть, а теть, дайте лучше я! Вы че, этот шарик ваще на голову больной, вы че думаете, он вам купит?..
Делаю вид, что не слышу. Купит, почему бы и нет? Не нами сказано: среди московских псов разве уж какой-нибудь совершенный идиот не сумеет сложить из букв слово 'колбаса'. А тут всего две буквы, да и пес - не совсем пес.
Мальчишка бежит в переход, я гляжу ему вслед. Да и еще раз да, никакой ошибки! Машка шумно сосет свою чупу, выставив между губ беленькую палочку. (Сфотографировать бы тебя сейчас, дорогая... на видео снять... желательно со звуком...) Семь минут. Восемь. Парня все нет: уж не сбежал ли с монетками? Что я Сереге скажу?
Однако не сбежал. Идет, денежки в ладошке.
- Нету. Вчерашнего нету.
- Ну, нет - и ладно. Держи за беспокойство, - добавляю ему десятку.
- Спасибо. - Наконец-то смотрит прямо на меня. Глаза карие с золотом. Кивает и так же молча уходит.
Моя десятка сразу перекочевала к старшему: тот просто протянул лапу, и наш протеже безропотно отдал купюру. Интересно, что это было: вклад в кассу взаимопомощи или добровольное пожертвование в пользу самого главного? Черт, где же Сергей?..
Не успела додумать, как над крышами раздался долгожданный вороний грай. Вороны Серегу не выносят. Орут как ненормальные, едва завидят. Но догнать его - кишка у них коротка.
- Сокол! Смотри, Вован, тля буду, сокол, тля!
Сейчас в Москве развелось столько любителей соколиной охоты, что хищная птица в центре города никого чрезмерно не удивит. Зато летает Серега со страшной скоростью, какой-нибудь несчастной галке вроде меня гоняться с сапсаном - все равно что ушастому 'Запорожцу' с болидом Михаэля Шумахера. При его хобби это крайне полезное качество. А хобби у Сергея - искать и опекать выдвиженцев.
Вспышки я не заметила. Просто из-за ларька вышел мой хороший приятель. Щуплый, маленький, в черной куртке и серых джинсах, взъерошенный от самого затылка, как сердитая птица. Хлопнул меня по протянутой ладони, показал язык Машке, резко втянул воздух картофелеобразным носом. (Шуточки про 'орлиный профиль' Сергея, кардинально не соответствующий горбатому клюву его птичьего Облика, нашим общим знакомым не надоедают никогда!) Ни о чем не спрашивая, даже на секунду не остановившись, двинул к переходу.
Пацаны притихли. 'Наш' мальчишка вскочил на ноги, и тогда Серега щелкнул пальцами. Даже без слов обошелся.
Я вас уверяю, как репортер с десятилетним стажем и прирожденный оборотень: число свидетелей невероятного события не возрастает пропорционально числу людей, находящихся рядом. Сколько бы народу ни было вокруг, тех, кто в самом деле ВИДЕЛ, а не прибежал минутой позже с воплем: 'Я, я свидетель, а что случилось?!' - реальных видоков всегда можно пересчитать по пальцам одной руки. Зря, что ли, организаторы рекламных акций так надрываются, на любые трюки идут, лишь бы привлечь внимание рассеянной столичной публики?! Если происшествие обойдется без громких звуков - считай, вообще ничего не было.
Трое мальчишек бросились бежать, кто пялился - пялились на них: украли чего-то, что ли? Я ухватила Машку за капюшон, свободной рукой прикрыла ей ротик, уже разинутый для оглушительного кошачьего 'вау-у'. Ша, барышня, никто никуда не идет. А что дядя в черной куртке поднял под пузичко большого бурого щенка - так это его щенок, наверное. А грязный такой, потому что потерялся. Но теперь нашелся, так что все в порядке.
Серега обернулся к нам, показал 'о-кей', перехватил чумазого собакина поудобнее. Тот тоненько заныл и вдруг лизнул Серегу в подбородок. Его все выдвиженцы любят. И доверяют беспредельно, с первого взгляда.
Не знаю уж, кто первым назвал оборотней-аниморфов этим совдеповским словечком, но прижилось. Подозреваю, что оно пошло от шуточки пана Станислава Леца: 'Черти делятся на падших ангелов и на выдвиженцев из людей'. Аналогичным образом, не каждый оборотень рождается человеком и со временем обретает способность превращаться в кого-то иного. Бывает и по-другому. Скажем, потерялся котенок или щенок. А чаще - не потерялся, а выкинули. За мокрое пятно на ковре, за погрызенные тапки и за просто так, чтобы не нервировал. Большинство погибает. Кого-то подбирают другие хозяева. А некоторые, единицы из сотен тысяч, убегают от своей собачьей или кошачьей смерти в чужой Облик. Редчайшая способность, может быть, еще более редкая, чем у людей, а может, просто менее изученная. Как-никак, в поле нашего зрения попадают только те из них, кто выбирает человеческий Облик. И то не все.
Иногда мне кажется, что я их понимаю. Самый сильный инстинкт у любого звериного ребенка: подражай родителям, делай как старший, и выживешь. Натурально, детеныши хищных млекопитающих, усыновленные людьми, у последнего края оборачиваются людьми же. Толстолапый щенок или тощий ушастый котенок становится молчаливым подростком с сумасшедшими глазами. Нет, они не бегают голыми, они очень быстро добывают себе одежду (добрым гражданам лучше не знать, каким образом). Они даже не немые - они и прежде хорошо понимали человеческую речь, а говорить начинают через день-другой после первой смены Облика. Обыкновенные грязные недокормленные дети со странностями в поведении - чешутся задней ногой; бегают легкой экономной рысью, а не очертя голову, как обычные мальчишки; подолгу и очень внимательно наблюдают за вами исподтишка, но не любят смотреть в глаза. Словом, ничего такого, что резко отличало бы их от настоящих человеческих детенышей - тех, которые точно так же потерялись или были выкинуты...
Москва, как всем известно, слезам не верит, а оборотни менее других москвичей склонны к благотворительности: у каждого своих проблем выше крыши. Но о выдвиженцах мы заботимся по мере сил и сверх меры. Как-никак, не чужие друг другу. Родные и по магической стихии, в которой существуем, и по московской прописке... ну и вообще - стыдно бросать без помощи детей, животных и гениальных спонтанных магов. Как ни странно, из выдвиженцев иной раз получаются отличные люди. Впрочем, если подумать, ничего странного в этом нет.
Наш 'крестник' вовсю налегал на концентрированное молоко, которое Серега купил все в том же ларьке, вскрыл карманным ножом и налил в пластиковую тарелку. Сергей и Машка сидели рядом на корточках.
- Куда ты с ним?
- В Удельное, куда ж еще, - ответил Серега. В Удельном находится наш благотворительный интернат для выдвиженцев (к счастью, огромное их большинство впервые превращается в юном возрасте). Интернат совсем не похож на пансион для внуков банкиров и депутатов. Но это лучше, чем ничего. И много лучше, чем все остальное. Честно говоря, по сравнению с тремя своими давешними приятелями-людьми парень просто счастливчик.
Щенок, не переставая питаться, завилял хвостиком: мол, спасибо вам, люди, давайте дружить! А Серега отчего-то пригорюнился, может быть, подумал о том же. Я наклонилась и поцеловала его в щеку (Серегу - можно, он поймет правильно). Машка повисла на нем с другой стороны, звучно чмокнула и тут же спросила:
- Дядя Сережа, а меня вы так можете, как его? Прямо раз - и в кошку? Или лучше, лучше... в кого-нибудь еще!
И с готовностью зажмурилась, ожидая вспышки.
- Тебя не могу, - серьезно ответил Серега. - Не положено.
Его мимолетная хандра, кажется, сразу прошла. Сокол, если здоров, грустным быть не может.
- Потому что ты человек-оборотень, - в третий раз сказала я недовольной Машке, пока мы брели от метро к дому. (Какие все-таки тяжелые у них портфели!) - Человек, понимаешь? Детям-оборотням никто не может насильно менять Облики, только если во время учения... ну, скажем так: не рекомендуется, - неуверенно уточнила я, вспомнив попугая Бурцева.
- А почему?
- Чтобы нечаянно не навредить.
- Да, а ты же меня насильно оборачиваешь человеком! И запираешь в Облике! Когда в поликлинику водишь!
Ох, не говорите со мной на эту тему.
'Мама, пожалуйста, пожалуйста, не надо! Я не хочу! Я честно-честно не буду оборачиваться, только не запирай меня! У-у, у-у, у-у...'
Машка умеет плакать так, что у меня в ответ слезы наворачиваются на глаза, и я чувствую себя гестаповкой. А речь шла всего-то о банальной прививке. Теперь их, к счастью, прививают прямо в гимназии, но в нашем специализированном детском садике такого не было - приходилось пользоваться официальной медициной, человеческой либо ветеринарной. Все замечательно, лично я как мать гораздо меньше боюсь прививок, чем человеческого дифтерита и кошачьего парвовируса, но есть один нюанс. Маленькие оборотни к уколам относятся так же, как нормальные дети. А когда им ОЧЕНЬ страшно, они меняют Облик. Справиться с собой не могут, приходится запирать.
'А как же я, - потеряв терпение, говорила я хлюпающей и подвывающей Машке, - до пятого класса в школу каждый день ходила под заклятьем, как нормальная девочка?! Шесть дней в неделю! Мы и по субботам учились!' - 'Что, правда?! - Машка даже забыла хныкать. - Бабушка тебя каждый день запирала?! А почему?' - 'Почему-почему. Потому что школа была нормальная.'
Ага, самая что ни на есть нормальная средняя общеобразовательная школа. С октябрятскими звездочками и пионерской дружиной, с коричневыми платьями и черными фартуками. Гимназий и лицеев тогда в природе не существовало, да и спецшколы вызывали у граждан подозрения: что это еще за графья выискались, кому тут больше всех надо? С шестого класса меня все-таки отдали в 'спортивную школу' на Юго-Западе, одну из первых наших школ в Союзе, и это было счастье...
- Машка, - проникновенно сказала я. - Одно дело - медицина, другое - баловство. А теперь скажи, моя радость, как ты догадалась про этого мальчика?
Это меня крайне интересовало. Как моя козявка с одного мимолетного взгляда распознала выдвиженца?! Конечно, кому и чуять собак, как не котенку, и все-таки - в восемь лет, без специальной тренировки... Ну да, правильно: все мамы в глубине души уверены, что дети у них особо одаренные, я не исключение.