В каком то странном, темном и далеком мире,
Где то страшных высоко горах, на одной вершине.
Где горьких слёз когда-то пролилось на море...
Не помню... То ли горы, то ли на равнине.
Стояли войска два напротив, и я там с ними был,
Мы были светом или тьмой? Теперь неважно...
Лишь солнца луч последний испарился, рог завыл!
И мы сошлись, добро и зло...да все одно...
Сошлись-смешались непримиримых войска два,
И не понять где здесь добро, а где здесь зло.
А длилась, то затухая то снова полыхая, вечность эта битва.
С тех пор смешалось всё, и не понять где здесь теперь добро.
Смешалось все с тех пор, добро и зло.
Любовь и память, надежда, честь.
Я в пропасть времени смотрю, оно...
Летит вперёд и прошлых лет не счесть.
И много тысяч лет я камнем не живым,
Стою в том месте, на кургане, зачарован волшебством.
Загнанный в холодный камень заклинанием проклятым,
Стою всю пропасть лет и думаю о вечном...
Я думаю о глупости, о бренности всего земного,
О подлости слепой судьбы, о тщетности всей той борьбы.
Не понимаю до сих пор я только одного...
Не помню... А что если бы не мы, то кто бы?
А волны с лязгом - грохотом, немыми криками, столкнулись.
Я был за наших, правых! Или нет? Нет, не помню. Нет..!
Когда живительного солнца, лучи земли коснулись.
Я был за наших! Но правых ли? никто не даст теперь ответ.
Я камень, сердца нет, души наверно тоже...
А на каменном лице морщины трех эпох
Но иногда, когда на небе нет луны, я плачу все же.
И никто не видит этих слёз, лишь маленький росток, да мох.
Он вбирает влагу и растёт, все выше шире и сильней,
Меня он скоро, освободит и с пьедестала скинет.
И буду я лежать в его корнях среди песка, среди камней,
Лежать и также плакать, в тот день когда луна меня покинет.
И буду я лежать да небо созерцать, всю бездну лет...
Там звезды одиноки, они всегда - везде одни,
Наверно счастливы они, ведь высоко на самом небе боли нет!
Там нету боли! У них холодных нету сердца... Жалко их...Ведь бедные они
И много тысяч лет спустя, однажды, кто-нибудь присядет,
На древний, влажный камень, под деревом трухлявым и полузасохшим.
О чём он будет думать? Не помню...А уходя он обернется, взглянет?
Поймёт ли он? Узнает ли? Что было все не зря и этот мир подарен им?
Наверно нет... Хотя не помню... никто не помнит, память коротка
А у живых она ещё короче, ведь что нам день - им вечность!
Им повезло, они живут не долго, и груз грехов у них - одна монетка...
А мы, мы прокляты, всю жизнь бессмертную тащить ту ношу, что смогли скопить.
Смогли скопить, смогли тащить, смогли идти и не сломаться.
И рассказать не можем никому, нам не с кем поделится тяжким грузом.
Да и зачем? Не к спеху нам раскаиваться, не к спеху убиваться.
И мы стоим молчим, обращаясь в прах из года в год стоим молчим с таким трудом.