Климова Ольга Олеговна: другие произведения.

Капитан Власов из Старой Крепости (общий файл)

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Оценка: 6.33*18  Ваша оценка:

ПРОЛОГ.

РОКОВЫЕ "СУТКИ" (1)

  
   ***ск, 2009 год
  
   ...А снег кружит над головой,
   А дождь стучит по мостовой,
   А кто-то снова обращается ко мне...
   (муз. Б. Терентьева, сл. И. Шаферана,
   "А я в милиции служу")
  
   Телефонный звонок ворвался в моё подсознание внезапно и громко, как взрыв бытового газа. Не просыпаясь, я выпростал из-под пледа руку, нашарил на столе трубку телефона и подтянул к уху, по ходу чуть не свалив со стола весь аппарат. Это - годами выработанный рефлекс, обостряющийся во время суточных дежурств в составе следственно-оперативной группы: умение быстро нащупать в кромешной тьме кабинета телефонную трубу и не очень заспанным голосом пробубнить в неё: "Следствие, Власов".
   - Да...
   Голос Лёхи Иванова - дежурного по ЛУВДТ (2):
   - Витя, подтягивайся в "дежурку" (3).
   - Куда едем?
   - На ***овку (4).
   - А чё там стряслось?
   - Локомотив надо осмотреть. Человека сбило по ***ной (5).
   - Труп?
   - Нет.
   - Б... ! Щаз встаю...
   Минута на то, чтобы разбудить спящий организм, соскрести с дивана одеревеневшее тело, натянуть брюки, куртку, взять дежурную папку и, наспех глотнув кипячёной воды из кружки и сунув рот пару подушечек мятного "Orbit'а", вывалиться из кабинета навстречу августовской ночи.
   На табло электронных часов железнодорожного вокзала высвечивалось московское время, по которому фунциклирует ОАО "РЖД": 21.45. На моей малой Родине - плюс три часа разницы с Москвой, следовательно, в данный момент по-местному - 00.45. Цифры на табло мигнули. Время сменилось забортной температурой: шесть градусов выше нуля. По Цельсию. Жара...
   В тамбуре старой энкэвэдэшной тюрьмы, где расположены следственный отдел при ***ском ЛУВДТ, транспортная прокуратура и куча разных железнодорожных контор, валялись два пьяных лица т.н. категории "бомж", источавшие крепкий запах немытых тел, перегара и "Примы". Один лежал справа от входа, второй - слева. При виде меня бомжи лениво пошевелились и приподняли головы. Появление людей в милицейской форме, возможно, сулит им место в ИВС (6), где накормят, отмоют, продезинфицируют и уложат спать на цивильную койку. В преддверии сибирской зимы некоторые бомжи нарочно стараются заехать на тюрьму (7), чтобы спокойно пересидеть холода. Мой обвиняемый по последнему уголовному делу - бомж - замолотил грабёж (8) именно с этой целью.
   Надо сказать Лёхе, пусть звякнет территориалам (9) и вызовет наряд ППС (10).
   На привокзальной площади даже ночью кипела жизнь, сновали вездесущие таксомоторы, суетились пассажиры уходящих и прибывающих поездов. Горели неоновые огни рекламы. Моросил мелкий дождик, под ногами противно хлюпали лужи.
   Зажав папку подмышкой, я втянул шею в плечи, перебежал привокзальную площадь и нырнул в дверь, ведущую в цокольный этаж ж/д вокзала. Миновав экспресс-кафе и круглосуточный минимаркет, я вышел в зал, из которого два подземных перехода вели на перроны железнодорожных путей. В зале почти не было людей. Киоски военторга и "Транспортной книги", аптека и ларёк по продаже духовной и эзотерической литературы были закрыты. Работал только киоск по продаже сотовых телефонов и китайских сувениров.
   Пройдя сквозь наружную дверь "дежурки", я надавил на кнопку звонка и помдеж (11) Рома Кортнев открыл мне внутреннюю дверь.
   Ярко освещённая дежурная часть была безлюдна, как Европа во время чумы. Комната следственно-оперативной группы - на замке, три "кенгурятника" (12) для задержанных - вызывающе пусты. На месте помдежа - зияющая пустота. Сам помдеж сгорбился за компьютером за стеклом в соседней смежной комнате оперативного дежурного. Дежурный по ЛУВДТ Лёха Иванов восседал за другим компьютером и в муках пытался родить суточный рапорт (13). Там же мой собрат по несчастью Вадик Зверев - дежурный опер - раскинув по стулу полы модного чёрного пальто, застыл в ожидании. Наверное, меня.
   - Ну что, едем? Машина где?
   - "Сто пятый" - "Сараево" (14). Ты где? - пробасил Иванов в рацию.
   - Стою у выхода, - ответила рация.
   Иванов всем своим массивным корпусом повернулся к Вадику.
   - Всё, транспорт здесь. Езжайте. Чётный парк (15), восемнадцатый путь.
   Вадим Падлыч начал отклеивать задницу от стула, на ходу пряча телетайпограмму в папку.
   - Так где сбило? - уточнил я у дежурного.
   - На ***шево-1.
   - Не насмерть?
   - Х@й его знает, терпилу найти не могут.
   - В смысле?
   - В смысле, поехали. - Опер сильно торопился. Видимо, надеялся расквитаться побыстрее с выездом и завалиться спать. Честно признаться, у меня тоже были подобные намерения.
   Напоследок Лёха вручил мне цифровой фотоаппарат "Canon" - страшно поюзаный, обшарпанный и грязный. Этот ветеран огонь, воду, Крым, Рым и медные трубы прошёл. В дождливую погоду это технологическое чудо тихо издыхало, не говоря уже о том, что о приличных батарейках оно и мечтать не смело. Прежде чем отдать фотоаппарат мне, дежурный пристально изучал сей прибор, включал его, выключал, почёсывал "репу" и хмыкал.
   - На@уя? - удивился Вадим Падлыч. - Чё там снимать?
   - Надо, - возразил я, забирая у Лёхи фотоаппарат.
   ...Выйдя из "дежурки", мы быстрым шагом устремились к выходу из вокзала - тому самому, в который я занырнул пять минут назад.
   - А локомотив точно там? - спросил я. - Мы успеем? Не уйдёт куда-нибудь в ***инск?
   - Да там, там...
   Дежурный "УАЗик" пристроился прямо напротив выхода. Я влез на переднее сиденье, Вадим Падлыч - на заднее.
   - Куда едем? - спросил водила, с трудом подавив зевок.
   - На ***овку, - ответил Зверев. - Чётный парк (16). Давай только шустрее, а то через пятнадцать минут локомотив уйдёт.
   ...Водители милицейских "дежурок" делятся на две категории.
   Категория номер один: старый, травленый волк. В "органах" столько, сколько не живут даже "УАЗики-таблетки" (17). Великолепная невозмутимость вкупе с застарелым пофигизмом. Держится исключительно крайней правой полосы, никогда не идёт на обгон и ему глубоко наплевать на то, что его обгоняют попутные велосипедисты. Ничто не может выбить его из колеи. Как правило, собирает все "красные" светофоры на своём пути.
   Категория номер два: молодой и нервный. Дёргается, рвёт с места в карьер, кроет матом "чайников" на дорогах. Когда такой водитель хочет побыстрее вернуться на базу, милицейский "УАЗик", не напрягаясь, обходит попутные иномарки, на поворотах встаёт на два колеса, перепрыгивает через "лежачих полицейских", не снижая скорости, а следственно-оперативная группа, закрыв глаза и молитвенно прижимая папки к груди, хором читает "Отче наш".
   Нам попался второй типаж. Газанул так, что я по инерции дал сильный крен влево. Когда мне, наконец, удалось выпрямиться, оставшуюся часть пути я проделал, вцепившись в передний поручень.
   Вся поездка происходила под громогласный аккомпанемент радио "Ретро FM" и заняла не более 15 минут. Свернув с ул. 6-ая ***ная в сторону посёлка ***ний - последнего оплота городской цивилизации - водитель ещё с минуту петлял по каким-то узким, плохо заасфальтированным улицам меж частных домов - редких, как острова в Атлантическом океане. Наконец впереди показались переплетения рельс железнодорожного разъезда и Вадим с заднего сиденья скомандовал:
   - На повороте тормозни, тут дальше нет дороги.
   Водитель-убийца притормозил у какого-то оврага-канавы, заросшего молодым кленовым кустарником, и мой опер выпорхнул из машины, бросив мимоходом:
   - Осторожно, тут собака... Я раз так вылез, блин...
   Я, подёрнув брюки, выкарабкался из кабины. Обойдя "УАЗик", мы - Вадим Падлыч чуть впереди, я - чуть сзади - перебежали просёлочную дорогу, очутившись прямо перед железнодорожными развязками станции ***овка. Некоторое время мы брели вдоль путей по грунту, утопая по щиколотку в грязи, а наш "УАЗ" тащился сзади. Водитель выискивал подходящее место для парковки. Наконец мы добрались до нескольких локомотивов, стоявших параллельно друг другу, и направились к ним, перелезая через облитые мазутом рельсы. Это было тяжко, потому что насыпи вокруг рельсов были сложены из крупного щебня, да вдобавок кругом "стрелки" понатыканы.
   - Так, какой там номер?
   ...Мы с Палычем стояли прямо перед тремя или четырьмя локомотивами на восемнадцатом чётном (18) пути. Вадим полез в карман штанов, извлёк оттуда "ксиву" (19), вытащил из неё бумажку, испещрённую непонятными каракулями.
   - Триста семьдесят четвёртый.
   Мы дружно выпучили глаза на стоящие перед нами локомотивы. Пути были достаточно хорошо освещены фонарями и габаритами электровозов, поэтому искомый чумовоз модели ВЛ-10 мы увидели сразу. И мы, шурша "гадами" по щебёнке, двинулись к нему.
   При виде нас из правой дверцы кабины высунулся машинист и, когда мы приблизились, любезно пригласил нас взбираться. Зверев, подав ему дежурную папочку, начал восхождение и полы его длинного пальто, как у Казановы из "Улиц разбитых фонарей", ещё долго бултыхались в воздухе. Я же обошёл локомотив справа налево с головы, внимательно осматривая перед, "метельник", автосцепку и "юбку" (20), перешёл через рельсы, заглянул под "юбку" слева, туда, где находятся буксы. Так называемых следов биологического происхождения на первый взгляд не было видно. Хотя на улице ночь, но светло, как в раю...
   Впрочем, дождит с утра. Пока они ехали от ст. ***шево-1, все следы смыло.
   Задрав голову, я столкнулся взглядом с машинистом, который теперь высунулся из кабины с левой стороны.
   - Залазьте, - пригласил он. - Давайте вашу папочку.
   Я передал ему папку, затем, схватившись за поручни, подтянулся и в три приёма втащил свои телеса в кабину локомотива.
   Там было тепло и неожиданно уютно. Мой опер, раскинув фалды пальто, примостился на сидушке помощника машиниста, а тот склонился над ним, извиняюсь, в форме противоугона (21), элегантно облокотившись на пульт управления. Любезный машинист закрыл за мной дверь и опустил откидное сиденье, на которое я с облегчением присел.
   - Фамилия, имя, отчество? - привычно бубнил опер, беря объяснение у машиниста.
   - Гришаев Илья Геннадьевич.
   - Число, месяц, год рождения?
   - Двадцать второе сентября, шестидесятый.
   - Место рождения?
   - Город Талды-Курган Алма-Атинской области. Это на границе с Китаем.
   - Через "а" или через "о"?
   - Через "а".
   И так далее и тому подобное... Стандартная процедура.
   - Место работы?
   - ТЧ-12 (22).
   - Это где?
   - Петропавловск, Казахстан.
   - Но вы - "РЖД"? К Российской Федерации относитесь?
   - Ну, да.
   - Телефон? У вас сотовая связь российская есть?
   - Только "К-мобайл". Но номер российского сотового я оставлю...
   ...
   - Что можете пояснить по поводу наезда на пешехода? Где сбили?
   - На ***шево-1. Мы там стояли пять минут. Дали отправление. Только тронулись, как он буквально за три метра до нас на пути выскочил.
   - А следовали?
   - По второму главному. Мы даже сирену не успели включить. Правым боком "юбки" его мазанули, он отлетел за насыпь...
   - Останавливались, смотрели, что с ним?
   - Естественно, сразу тормознули. Борисыч выбежал, посмотрел. Я тоже выходил... только это не пишите, пожалуйста, мне по инструкции запрещено локомотив покидать.
   - В каком состоянии был?
   - Хрипел, кровь изо рта шла. Мы дежурному по станции сообщили, да и ВОХРовец (23) уже подходил, я видел...
   - Странно, а они его найти не могут... Спиртным от него не пахло?
   - Да нет. Но уйти он сам не мог, у него же сотрясение - как минимум.
   - А где скоростемерную ленту (24) взять, чтобы тормозной путь посмотреть?
   - Да... фиг его знает. Мы всё в депо передаём, там уже они расшифровывают.
   - То есть, не взять никак?
   - Да... не знаю.
   - Вот здесь: "С моих слов записано верно, мною прочитано" и роспись. - Вадик передал машинисту ручку и ткнул пальцем в нужных местах, где надлежало оставить автографы. - Здесь и здесь тоже роспись.
   Что-то наскучил мне этот диалог... Я встал.
   - Пойду вниз, осмотр сделаю.
   - Я вам помогу, - предложил галантный машинист, расписываясь в объяснении. - Подсвечу. Давайте вашу папочку.
   Мы вышли в коридорчик, по обе стороны которого находились наружные двери.
   Какой... хороший человек проектировал локомотивы серии ВЛ-10? Залезть в него - ещё ничего. Но спуститься... Сначала надо повернуться к кабине передом, к двери - задом. Крепко взяться за поручни и спустить одну ногу вниз. Нащупать этой ногой тщательно замаскированную в "юбке" локомотива ступеньку. Поставить на неё ногу. Съехать по поручням вниз. Нащупать свободной ногой вторую ступеньку, свисающую под "юбкой" локомотива. Поставить на неё ногу. Съехать по поручням ещё ниже. Нащупать свободной ногой третью ступеньку, свисающую под второй. Поставить на неё сначала одну ногу, потом вторую. Потом, пробормотав: "Ave Maria!" - спрыгнуть спиной вперёд на землю. При удачном приземлении остаётся лишь поклониться, широко развести руки в стороны и сказать, как говорят "митьки": "Опаньки!" При неудачном приземлении рискуешь шлёпнуться на рельсы из лучших сортов чёрного металла, к которым прилагаются бетонные шпалы и насыпь из щебня. И вся эта мерзость обильно полита какой-то дрянью. При этом надо постараться не угодить под колёса другого локомотива.
   ...- А вы кто, криминальщик? - поинтересовался машинист, подсвечивая мне электрическим фонариком, пока я описывал лобовую часть локомотива (чёрт с ними, с понятыми - потом впишу).
   - Кто-кто? - не врубился я.
   - Криминальщик, который отпечатки ищет.
   - А... Эксперт-криминалист, вы хотели сказать? Нет. Я следователь.
   К нам присоединился помощник машиниста - тоже с фонарём.
   - Вот здесь видите - смазано, - сказал он, указав фонариком на сухие потёки грязи где-то в 170 сантиметрах от земли, прямо на стыке правой стороны "юбки" локомотива и его носовой части. - Здесь мы его задели.
   В указанном месте ничего не было - ни мозгов, ни бурых пятен, похожих на кровь.
   - Вадим Палыч! - я задрал голову к кабине, откуда вылезал опер. - Будь другом, найди двух человек... (25)
  
   ...Опять звонок.
   Я поднёс к глазам наручные электронные часы, нажал на кнопочку подсветки.
   Третий час?!
   - Слушаю...
   - Витёк, вставай, поехали.
   Кортнев.
   - Куда опять?..
   - В БСМП-1 (26).
   - Куда-аааа?!
   - Терпила со ***ной нашёлся. Опросить надо... врачей, и всё такое.
   - Бааааалииииин! А чё, опер сам не может?
   - Ну, Вить, ты же знаешь, как он опросит... - (О да, бэби, знаю: Вадим Падлыч не перенапряжётся). - Лучше пусть - следователь. Ну, вставай, поехали.
   - Нам шеф велел...
   - Вить, а если он ласты склеит? Нас всех на сдаче (27) порвут, что не опросили. Давай, поехали, ну, вставай.
   - Ладно, ладно, встаю...
  
   ...БСМП-1 - как много в этом звуке для сердца милицейского слилось! Именно в этой организации находится бюро судебно-медицинской экспертизы и именно в БСМП-1 по какому-то зловещему капризу судьбы, непонятно какими законами космического мирозданья установленному, доставляется подавляющее большинство жертв ДТП, железнодорожных происшествий и обычных криминальных разборок. Расположено это милое заведение вроде бы не очень далеко, но на самом деле от остановки общественного транспорта до него идти довольно долго. В то же время есть на территорию БСМП-1 хитрый заезд, о котором все милицейские водилы знают.
   Дороги ночного города пустынны... Одним словом, через минут пятнадцать мы были на месте.
   Терпилу не определили в реанимацию, поэтому мы с Вадиком, переговорив с дежурным врачом, без помех прошли в нейрохирургическое отделение, предварительно надев казённые белые халаты и огромные больничные бахилы, завязывающиеся под коленками. Ах, осень, осень золотая, недобрым словом будь помянута... Летом больничные койки пустеют: старпёры - на дачах, бичи - на заработках в деревнях. Наплыв посетителей начинается с конца сентября после сбора урожая и тогда раскладушки с увечными и калечными стоят даже в коридорах.
   Я не люблю больницы. Вадим Падлыч - тоже.
   ...Терпила выглядел не шибко жизнерадостно; впрочем, довольно бодренько для человека, только что боднувшегося с поездом. Поверьте очевидцу: трупы, извлечённые из-под поезда - неприятное зрелище.
   Распластавшись на койке, терпила, прикрытый жёстко накрахмаленной белой простынёй, подозрительно тяжко дышал. Глаза его были закрыты, лицо - зеленовато-сиреневое.
   - Жить-то хоть будет? - спросил Падлыч дежурного врача, обоснованно беспокоясь за состояние здоровья потерпевшего.
   Тот оптимистично заявил:
   - Хуле там. Конечно, будет. Неделька - и как огурчик.
   Доктор был молод. Вряд ли старше двадцати семи лет. Мой ровесник.
   - А диагноз какой?
   - ЗЧМТ, СГМ (28).
   - А/о (29)?
   - Нет.
   - Что пояснил?
   - Ничего не пояснил. На все вопросы мычит, головой мотает.
   - Глухонемой, что ли?
   - Не похоже. Просто по-русски - ни бельмеса.
   - Ничего, у меня щаз быстро заговорит. Вадим Палыч, давай, опроси врача, а я опрошу терпилу, - скомандовал я, вовремя вспомнив, что являюсь руководителем СОГ (30).
   Мне подали стульчик. Я присел у изголовья кровати, положил фуражку на прикроватную тумбу, а папку - на колени, склонился над потерпевшим и тихо, но внятно спросил:
   - Эй! Эй! Гражданин! Вы меня слышите?
   Терпила открыл глазёнки, уставился на меня. Блаженная улыбка проклюнулась на его бледных устах. Глаза у парня были фантастического, нереально синего цвета. Хотя, может быть, меня больничное освещение обманывало. А может, линзы? И вообще он был похож на неформала: длинные немытые патлы, серёжка в правой ноздре, ногти чёрным лаком накрашены. Навскидку я бы дал ему лет восемнадцать - двадцать. Но когда он заговорил, я понял, что он намного старше. Только понёс он какую-то околесицу:
   - О! Хвала Небесам! Вы меня услышали!
   "Обкуренный... козлина", - догадался я и продолжал ровным канцелярским тоном:
   - Я следователь из транспортной милиции. Власов моя фамилия. Звать - Виктор Игоревич. - Одновременно я извлекал из дежурной папки бланк объяснения и шариковую ручку "corvina". - Можете говорить? Мне надо с вас взять объяснение по факту наезда локомотива.
   - Да... да, могу. - Терпила говорил внятно и не отрываясь смотрел мне в глаза. Будь у меня нервы послабее, я бы отвёл взгляд. - Я не прошу винить в моей смерти кого-либо из людей. Всё, что произошло, произошло исключительно по моей воле и...
   - Стоп, стоп, стоп! - перебил я, скручивая колпачок с ручки. - Фамилия, имя, отчество?
   (Доктора уже оповестили нас с Вадиком, что у пострадавшего при себе не было никаких документов).
   Терпила слабо, но ехидно улыбнулся, продолжая поедать меня взглядом.
   - О, Небо! Хватит надо мной издеваться, Лютц. Ты прекрасно знаешь, кто я.
   Как начал я первую фразу: "Мною, ст. следователем СО (31) при ***ком ЛУВДТ капитаном юстиции..." выводить, так рука у меня сама собой остановилась.
   - Та-ак, секундочку. Не будем отвлекаться. Фамилия, имя, отчество?
   Терпила тяжко вздохнул и на миг опустил веки.
   - Я Ирни. Ирни Хенокс Рапол. Ты знаешь это не хуже меня.
   - Как-как вас зовут? - переспросил я, начиная подозревать, что у нашей Аннушки Карениной от удара о локомотив шлямбур съехал.
   Тот повторил.
   - Вы иностранец? - уточнил я с беспокойством.
   Я - следователь с шестилетним стажем. Я уже привык ничему не удивляться. Но иностранец... Чёрт! Интурист хорошо говорит (с), но нужно звать переводчика. Иначе объяснение, которое я сейчас с него возьму, не будет иметь юридической силы. С другой стороны, всё-таки парень без акцента лопочет по-русски. Может, он из каких-нибудь бывших стран соцлагеря?
   Но потом я вспомнил, что, согласно УК и УПК РФ, действие уголовного и уголовно-процессуального законодательства распространяется на всех лиц, находящихся на территории Российской Федерации, поэтому чего я переживаю? Щаз я его заставлю расписаться, что он в услугах переводчика не нуждается...
   - Разъясняю вам статью 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, согласно которой вы имеете право пользоваться родным языком и услугами переводчика. В переводчике нуждаетесь?
   Терпила посмотрел на меня так, будто пытался взглядом убить. И процедил сквозь зубы:
   - Послушай, Лютц, кончай прикидываться. Барон Фогерт знает, что я украл ругваминталь, поэтому возвращаться назад мне смысла нет. Но я его спрятал в надёжном месте, так что слушай и запоминай...
   "Ясно всё, - подумал я. - Удар "юбкой" локомотива по башке ума не прибавляет".
   У меня не было времени болтать "за жисть" с кем бы то ни было. Спать я хотел, спать, а не заниматься пустопорожними дебатами. Поэтому, увековечив в бланке объяснения ФИО потерпевшего, я призвал на помощь всю свою выдержку и продолжил опрос:
   - Число, месяц, год рождения?
   Потерпевший устало закрыл глаза, вздохнул и процедил сквозь зубы:
   - Пятый день месяца Златолиственник года одна тысяча сто семьдесят восьмого от Заложения Мал-Инфликтерала. Как и у тебя, Лютц. Мы родились в один день - в день Герия Святого.
   Таааааак. Понятно. Шизофреники вяжут веники. Никакой он не иностранец.
   Я аккуратно надел колпачок обратно на ручку и решительно встал.
   - Доктор, простите, можно вас?..
   Дежурный врач, которого Падлыч в этот момент опрашивал за тумбой с лекарствами, оглянулся на мой голос, вопросительно приподняв брови, так что они уехали на колпак.
   Вот тут-то оно и случилось. Терпила неожиданно приподнялся на койке, схватил меня за форменный галстук и с силой, странной для полумёртвого, подтянул к себе. Я слегка офонарел, поэтому не сопротивлялся. В следующий момент он обхватил меня руками за шею и запыхтел прямо в ухо:
   - Девятый пикет 2798 километра перегона ***ино - ***ская, там возьмёшь его. А дальше знаешь, что делать. Брат подскажет, если где-то что-то не срастётся. И - да! - дурацкая причёска, Лютц...
   - Доктор! - позвал я чуть громче, мягко и ненавязчиво высвобождаясь из рук больного. - Подойдите, пожалуйста.
   Врач бросил вопросительный взгляд на Вадика, тот кивнул и доктор подошёл ко мне.
   - Что?
   - Похоже, потерпевший не совсем адекватен, - сообщил я, поправляя скошенный набекрень галстук.
   - Да?
   Доктор был явно удивлён. Посмотрел на пациента и вдруг присвистнул:
   - Тв-вою мать!
   В ту же секунду врачи оттеснили меня в сторону, но я успел заметить неподвижный остекленевший взгляд, устремлённый в потолок, бессильно свесившуюся с койки руку, заострившиеся черты лица...
   Похоже, загадочный потерпевший больше не даст никаких объяснений.
  
   ...Только выйдя на улицу, чтобы глотнуть свежего воздуха и покурить, я вдруг сообразил: мой день рождения был пятого сентября 1981 года.
   Совпадение?
  
  
  

ЧАСТЬ 1.

ПРИГОРОДНЫЙ ЭЛЕКТРОПОЕЗД СО ВТОРОГО ПУТИ ОТПРАВЛЯЕТСЯ

  
  
   Слышу голос из прекрасного далёка,
   Голос утренний в серебряной росе.
   Слышу голос, и манящая дорога
   Кружит голову, как в детстве карусель.
   (муз. Е. Крылатова, сл. Ю. Энтина,
   "Прекрасное далёко")
  
  

ГЛАВА 1. УБЕГАЮЩИЙ ПОЕЗД

  
   I'm out of control and out of my hands.
   I'm tearing like a demon through no man's land.
   I'm trying to get a grip on my life again.
   Nothing hits harder than a runaway train.
   (Elton John, Bernie Taupin and Olle Romo,
   "Runaway train", "Lethal Weapon III" soundtrack)
  
   Спустя два месяца после рокового выезда в БСМП-1 ст. следователь СО при **ЛУВДТ капитан юстиции Виктор Игоревич Власов, в очередной раз заступив на суточное дежурство, по привычке сообщил оперативному дежурному номер своего мобильного телефона, сложил уголовные дела в сейф и занялся полезным делом: игрой в "Myst: End of Eges". Никто не осудил бы его за дуракаваляние: всем следакам известна примета, что на дежурных сутках нельзя заниматься уголовными делами, находящимися у тебя в производстве. Иначе всенепременно что-нибудь скверное произойдёт.
   Была суббота. Раннее утро. Серая хмарь затянула небо, на улице порошил мелкий сырой снежок. Ни думать, ни работать не хотелось. Виктор, застегнув форменную куртку и накинув на плечи бушлат, проходил квест по заранее утянутой с интернетовских сайтов "шпоре". Он не любил напрягать мозг в выходные. Ему с лихвой хватало мороки в будние дни.
   В кабинете нещадно сквозило из-за старых рам. Не помогали тряпки и скотч, которыми Власов по мере сил заткнул щели в окнах. Не спасал и обогреватель, который работал круглые сутки, грозя пережечь хилую проводку эпохи "застоя".
   ...Первыми, как обычно, капитулировали ноги. Почему-то они, проклятые, всегда мёрзнут в первую очередь. Особенно в милицейских "гадах" на рыбьем меху. "Найти бы того садиста, который проектировал милицейскую форму. Зимой в ней холодно, летом - жарко. Я бы колотил его комментированным УПК по башке, пока не сдохнет. А когда сдохнет, воткнул бы УПК вместо памятника на его могилке", - так думал Виктор Игоревич, расставаясь с холодными "гадами" и переобуваясь в тёплые зимние кроссовки. За ношение кроссов в сочетании с форменным обмундированием полагалась головомойка от руководства, но в выходные никого из начальства на работе не было. В субботу ответственным по Управлению был назначен начальник МОБ - известный пофигист и любитель заложить за галстук. Золотой мужик! Все его любили и уважали - и коллеги, и подчинённые. Он никогда не совал свой нос в дела других служб и подразделений. А от воскресной сдачи дежурства Витёк рассчитывал откосить, пользуясь добротой дежурного и в зависимости от сложности и напряжённости оперативной обстановки.
   ...Переобувшись и вернувшись к столу, Виктор нечаянно зацепил ногой шнур принтера, и шнур смёл со столешницы бумаги. Чертыхнувшись, Виктор подобрал их с пола и сложил в аккуратную стопку на подоконник. Сверху очутилась потрёпанная, замызганная ксерокопия акта судебно-медицинского исследования, которую он использовал в качестве черновика для каких-то своих заметок. Виктор машинально взял её и пробежал глазами.
   Да, то самое. Прокурорский следак (32) разрешил снять копию, хоть это и запрещено. Помнил Виктор, отлииично помнил инцидент в БСМП-1. До сих пор ухо, куда Ирни Хенокс Рапол нашептал свои последние слова, точно огнём горело. А уж слова эти... "В общем, когда я умру, - подумал Виктор, - при вскрытии вы увидите, что они выбиты на моём мозге".
   ...Вся вина Виктора Игоревича заключалась в том, что он имел неосторожность выехать на "телесняки" (33), причём по зловещему стечению обстоятельств "телесняки" трансформировались в труп. Упокоившийся в городском морге N 1 неопознанный труп, что суть - уже головная боль как транспортной милиции, так и транспортной прокуратуры. А Виктор Игоревич Власов был последним, с кем покойник имел удовольствие вести приятную светскую беседу незадолго до кончины. Без свидетелей.
   Травмирование поездами - вещь обыденная и, поскольку в действиях поездной бригады состава преступления не усматривалось, прокурорский следак состряпал отказной (34). Для приличия, впрочем, взяв с Виктора объяснение. Виктор, правда, ничего толком сказать не мог. Объяснение, которое он пытался содрать с потерпевшего, Власов ещё в БСМП-1 порвал и выбросил. Чисто на автомате: не хватало только предъявить кому-нибудь официальный документ, в котором в графе "ФИО" его рукой написано: "Ирни Хенокс Рапол". Да его сразу же на ПФЛ отправят!
   Через некоторое время, столкнувшись с прокурорским следаком в коридоре, Виктор услышал нечто интересное:
   - Тебя уэсбэшник (35) дёргал?
   - Нет. А должен?
   - Не знаю. Так, спросил.
   Список прегрешений Виктора Игоревича, как, впрочем, любого следователя, был достаточно велик. И за некоторые из них можно было с помпой отчалить на лесоповал. Поэтому Власов моментально вспотел и начал вспоминать, где и как он мог проколоться настолько сильно, что его персоной заинтересовались представители службы, которых любой другой мент старается оббегать за погонную версту.
   - Подожди! - Виктор выловил прокурорского за рукав пиджака, не дав ему удрать. - А по какому поводу дёргать должны?
   - Ну, помнишь, травмирование поездом было по ***шево-1?
   - Да ну, нах! Чё за гон, я реально выезжал, понятые были реальные...
   - Да я знаю, что реальные, я же их опрашивал. Нет, там что-то другое.
   - А что конкретно, что?
   - Да откуда я знаю? Мне тоже многого не говорят.
   - Кто не говорит?
   - Витя, ты меньше вопросов задавай и делай лицо попроще. К тебе сразу люди потянутся.
   - А труп где? - спросил Виктор, которого не покидало чувство беспокойства.
   - Родственники забрали. Всё, давай, у меня дел вагон.
   На следующий день Виктора и впрямь навестил представитель службы собственной безопасности, который взял с него объяснение. Причём упор делался на то, о чём Виктор и потерпевший беседовали непосредственно перед кончиной последнего. Виктор, как завсегда водится в подобных случаях, "включил дурака" и на голубом глазу заверил безопасника, что разговор был решительно ни о чём: он-де пытался выяснить у терпилы анкетные данные, а терпила тупо мычал.
   Недельки через две Власова внезапно вызвали не куда-нибудь, а в областное Управление ФСБ. Витя шёл туда, мысленно составляя список вещей, которые можно взять с собой в СИЗО. Однако он напрасно мандражировал. Его всего лишь вежливо попросили написать объяснение по тому же факту: о чём он говорил в БСМП-1 с потерпевшим. Виктор добросовестно, слово в слово переписал своё предыдущее объяснение, поиграл с чекистами в гляделки и откланялся.
   Осадочек неприятный на душе остался, но, к счастью, быстро прошёл. Поскольку больше его никуда не вызывали, за текущими делами Виктор выбросил эту странную историю из головы...
  
   ...Телефон затрещал, как всегда, неожиданно. Витёк сплюнул через левое плечо, постучал костяшками пальцев по крышке стола и снял трубку.
   - Да, Власов.
   Дежурный:
   - Витя, короче, в 12.20 по местному прибывает 112-ый поезд. Надо выйти. Там кражу заявляют.
   Власов мысленно выругался и посмотрел на часы. До прибытия поезда оставалось меньше часа.
   ...Когда стрелка часов доползла до 12.00, Виктор сохранил игру, взял дежурную папку, надел бушлат, фуражку, сунул в карман сотенную купюру, планируя по дороге обратно зайти в магазин и купить на обед "чойсов", после чего закрыл кабинет на ключ и пошёл на вокзал, в дежурную часть.
   В "дежурке" он забрал фотоаппарат и выслушал ц.у.:
   - Шестой вагон, двадцать седьмое место. Кража сотового телефона. Ты разберись, наша или не наша территория.
   - А опер где? Там же надо объяснения брать с начальника поезда, с проводников...
   - Ну, Вить, а я чё сделаю? - Дежурный развёл руками, извиняясь. - Опера нет, он с тремя бомжами в ЛВЧД (36) работает. С тобой младший опер выйдет.
   - А в ЛВЧД что, опять воздухан спёрли (37)? - поморщился Власов, всегда готовившийся к худшему, чтоб потом не разочаровываться.
   - Нет, стёкла побили. Там отказной будет. Всё, давай, а то поезд уже объявляют.
   Виктор положил фотоаппарат в карман бушлата, вышел в зал ожидания, прочёл на электронном табло, что 112-й поезд сообщением "Адлер - Новосибирск" прибывает на третий путь, после чего пошёл через подземный переход на третий путь станции ***ск - Пассажирский.
  
   ...Скорый пассажирский поезд N 112 - грязный, как будто его месяц без продыху коптили на сажевом заводе - стоял на третьем пути прямо перед выходом из подземного перехода. Виктор зашёл с головы состава, по пути вынул из кармана бушлата фотоаппарат, прицелился и сфотографировал номер локомотива и бортовой номер шестого вагона. Его догнал Паша Евстратов - младший опер из группы по раскрытию преступлений, совершённых в пассажирских поездах. В звании сержанта. Добродушный такой парнишка лет двадцати с небольшим хвостиком. Видимо, его поставили поддежуривать. Паша был безотказный товарищ, поэтому ездили на нём все, кому ни лень. А главное, он каким-то чудом сохранил энтузиазм и интерес к работе - вещь ныне среди сотрудников ОВД крайне редкая.
   - ЗдорОво.
   - Привет.
   Дверь шестого вагона была призывно распахнута. Проводник осуществляла посадку, часть пассажиров топталась на перроне вперемешку со встречающими/провожающими.
   - Добрый день, - сказал Евстратов, обращаясь к проводнице. - Транспортная милиция. Что произошло?
   - Двадцать седьмое место, у девочки телефон украли. Там группа детей едет.
   "Пипец!" - подумал Виктор, предвкушая все "прелести" плотного общения с малолетними дебилами.
   - Я сопровождающая, - вклинилась в разговор какая-то нервная женщина, явно страдающая одышкой и ожирением. - Пойдёмте, я вам всё расскажу. И покажу.
   Вслед за ней Власов и Евстратов полезли в вагон, походя, выясняя обстоятельства хищения.
   Детские группы - это кошмар поездных бригад и страшный сон сотрудников транспортной милиции. Потому что там, где появляется неуправляемая орда орущих, бегающих по вагону и всюду раскидывающих свои вещи спиногрызов, немедленно начинаются проблемы. Самая распространённая среди них - загадочное исчезновение сотовых телефонов, плееров и фотоаппаратов. Крокодители, снаряжая своих отпрысков в дорогу, очевидно, стремятся переплюнуть друг друга в дороговизне экипировки. Чтобы потом с красными от гнева лицами высказывать своё "пфе" по поводу наглого пацифиздинга мобилы стоимостью 13000 рублей прямо с купейного столика. А виноватыми в том, что детишки во время стоянок убегают из вагона, побросав без присмотра свои хохоряшки, назначены кто угодно, только не сами детишки. Как ни горько сие звучит, но в подавляющем большинстве случаев пассажиры поездов сами виноваты в том, что в отношении них совершаются противоправные посягательства. Поставить телефон на зарядку в коридоре вагона и уйти; уснуть, положив в сеточку для гигиенических принадлежностей дорогой фотоаппарат; в конце концов, напиться до белых зайцев в незнакомой компании или - о, ужас! - в вагоне-ресторане - вот наиболее распространённые формы вопиющего виктимного поведения. Таких случаев в практике Виктора было хоть пруд пруди. А малолеток он ненавидел особенно остро. Ибо знал, сколь сложно добиться от них внятных, правдивых показаний.
   Худшие опасения Власова подтвердились: добрая четверть плацкартного вагона была занята гадёнышами лет десяти обоего пола. "Всё, - погребальным звоном пронеслось в мозгу, - придётся ехать..."
   Он набрал номер сотового телефона оперативного дежурного, быстро рассказал, что было похищено и на каком участке пути обнаружили хищение. Самое неприятное приберёг напоследок:
   - Короче, писец: кража наша. И тут целый вагон детей, надо всех опрашивать. Придётся ехать.
   - Да ты подожди, не суетись. Дадим сообщения по следующим станциям, там опросят.
   - Да ни@$я их там не опросят, а нас на сдаче вы@#$т, что материал не наработан и кража не раскрыта. Так что, Серый, не гони. Надо ехать, отрабатывать поезд.
   - Ладно, езжай. - Дежурный смирился с неизбежным. - Только не уедь слишком далеко.
   - Да я думаю, мы за полтора часа управимся. По ***ской сойдём.
   Тем временем мл. о/у Евстратов с энергией служебно-розыскной собаки разогнал малолеток по их местам и в сопровождении учительницы и начальника поезда принялся перетряхивать имущество пассажиров на предмет поиска похищенного телефона. Способ, мягко говоря, незаконный, но очень эффективный. Пассажиры проявляли понимание, безропотно открывая рундуки и сумки, поднимая матрасы и подушки. Власов же, будучи лицом процессуальным, произвёл осмотр места происшествия, сфотографировал вагон и приступил к опросу детей. Зная привычку малолеток лихо завирать или, как это элегантно обзывается, "путаться в показаниях", Виктор Игоревич для начала вкратце выяснил у сопровождающих педагогов детали, после чего принялся заполнять бланки объяснений, совершенно не слушая того, что ему говорили дети. Зато все объяснения вышли одинаковыми, а не противоречащими друг другу. Через некоторое время к нему присоединился младший опер, констатируя неудачу в розыске похищенного телефона.
   ...Приблизительно через полтора часа поезд остановился на станции ***ская. К тому времени материал предварительной проверки распух и радовал своей толщиной самое взыскательное око. Стоянка длилась две минуты, поэтому ступеньки вагонов не опускались, но для Виктора и Павла проводник шестого вагона сделала исключение.
   Сойдя с поезда, Власов и Евстратов сразу направились в здание железнодорожного вокзала, где находился ЛПМ (38). Там их встретил дежурный милиционер в звании прапорщика, изнывающий от скуки. После традиционного обмена рукопожатиями и вопросов, как дела, Евстратов спросил, есть ли на ближайшее время поезда до ***ска.
   Милиционер - его звали Юра - взглянул на расписание поездов, притороченное у входа.
   - Сегодня поездов не будет. Уехать сможете только на электроне (39) вечером.
   - Во сколько?
   - В 18.15.
   - Ого! - Павлуша даже присвистнул. - А днём разве нет электричек? Были же.
   - Летом - были. Щаз - нету. Всё поотменяли.
   Павел и Виктор озадаченно переглянулись.
   - Попадос...
   - Дааа, понтишки, однако...
   - Ну, ты куда тогда: на маршрутку? - спросил Власов собрата по несчастью.
   От местного автовокзала до ***ска ходили маршрутки-"Газели". Часто и регулярно. Но стоимость проезда в один конец составляла 90 рублей.
   Евстратов с силой почесал затылок и поморщился:
   - Да нет, я буду электрон ждать. Я ж не думал, что ехать придётся. Без всего выскочил. Только ксиву взял.
   - У меня сотыга есть, могу одолжить. Мне-то по@#ать, я всё равно дежурю.
   - Ну вот ещё, буду я стольник на маршрутку тратить! Посмотрим, может, на грузовом уеду.
   Виктор посмотрел на настенные часы, которые показывали 14.00 местного. Теоретически, обед уже прошёл.
   - Ну что тогда, может, пивка е@%нём в две каски?
   - Ладно. Ща только, в дежурку отзвонюсь.
   ...Оперативный дежурный, выслушав новость, что дежурный следователь застрял в 90 км от областного центра и дома объявится в лучшем случае к 20.00, только и смог, что прошептать в трубку волшебное русское слово из шести букв, начинающееся на "п".
   - Тебя, - сказал Евстратов, протягивая Виктору трубку телефона.
   - Слушаю, - сказал Власов, перехватывая у него трубку.
   - Так, я не понял: поездов совсем, что ли, нет?
   - Ни одного. Только электричка.
   Дежурный повторил волшебное слово из шести букв.
   - А я что сделаю? Пешком побегу до ***ска? - огрызнулся Власов, которого при мысли о том, что придётся платить свои кровенные за общественный транспорт, задавила жаба.
   - А на маршрутке?
   - У меня денег нет.
   - А занять?
   - У кого занять, все по нулям до получки!
   Юра хотел, было, сказать, что деньги у него есть, но перехватил красноречивый взгляд Павлуши и передумал.
   - А в город никто не едет?
   - Нет! - отрезал Власов и отдал Евстратову трубку. - Паш, я схожу, покурю, а потом оформим.
   И многозначительно пощёлкал указательным перстом по шее.
   Паша вытащил из своей папки набранный материал предварительной проверки и принялся рассказывать дежурному обстоятельства происшествия. А Виктор пошёл на улицу покурить, рефлекторно зажав подмышкой дежурную папку.
  
   ...Погода откровенно портилась. Ветер усилился, стал шквалистым. Небо набрякло влажными тучами, потемнело, опустилось едва ли не на голову. Солнце превратилось в тусклое белое пятно с рваными краями. Снег повалил густо, крупными хлопьями. Он уже не таял. Подхваченный ветром, снег закручивался в маленькие белые смерчи и уносился прочь, оседая на жухлой осенней траве и ветках молодых ёлочек, украшающих перрон ж/д вокзала. Девственно чистый; все люди попрятались в зале ожидания.
   Крыльцо служебного входа, расположенного с торца здания, было открыто всем ветрам. Злой аквилон щипал лицо и не защищённые фуражкой уши. Но Виктор не любил курить в закрытых помещениях, поэтому терпел. И когда, блин, наконец, дадут приказ переходить на зимнюю форму одежды? Можно будет носить шапку-ушанку из искусственной чебурашки.
   Одно утешало: тёплые кроссовки на ногах. Они были чёрного цвета, поэтому не шибко бросались в глаза.
   Докурив, Виктор выбросил окурок в урну у крыльца, развернулся к двери служебного входа, взялся за ручку... и тотчас её отпустил.
   Хоть видимость на улице сильно сократилась из-за снега и туч, но огни ЭТИХ габаритов Виктор узнал бы из тысячи. К платформе второго пути медленно подползал электропоезд. Со стороны станции ***ино. То есть, с востока.
   Вот он запыхтел, громыхнул колёсами и встал. Зашипели, открываясь, пневмодвери. Над лобовым стеклом загорелось неоновое табло: "***ская - **ск".
   "О как! - приятно удивился Власов. - А электричку не объявляли..."
   Конечно, электропоезд мог следовать куда-нибудь в депо и не брать пассажиров, и Виктор решил это выяснить. Перехватив поудобнее папку и подняв воротник бушлата, чтобы ветер не задувал в шею, Власов галопом пересёк площадь перед вокзалом, перебежал через рельсы на перрон второго пути. На секунду ему показалось, что ветер взвыл особенно злобно, снег пошёл с утроенной силой, а тело встретило отчаянное сопротивление воздуха. Но это ощущение длилось не более секунды. Виктор подбежал к голове электропоезда, машинально запомнил бортовой номер первого вагона - ЭР2-64301. Остановился у кабины машиниста, задрал голову. Увидел в окне знакомую синюю форму и кепочку, указал рукой на запад и сделал вопрошающее лицо. Машинист в ответ махнул рукой на запад, энергично кивнул и показал жестом: садись!
   - Йес, - пробормотал Виктор, забираясь в первый вагон с головы электропоезда.
   Очутившись внутри, он сунулся за сотовым телефоном, который лежал в чехле, пристёгнутом к брючному ремню. Пашке позвонить, сказать, чтоб бросал всё и дул сюда: поезд до ***ска образовался...
  
   ...В помещении ЛПМ Павлик Евстратов старательно диктовал оперативному дежурному по телефону анкетные данные потерпевшей. А милиционер Юра смотрел в окно в сторону железнодорожных путей станции ***ская, одновременно наливая в электрический чайник воду из пластиковой бутылки.
   Электропоезда на втором пути и Виктора Власова Юра не видел. Не потому, что видимость отсутствовала из-за снегопада, а потому, что никакого электропоезда на втором пути НЕ БЫЛО.
  
   ...Стоя в тамбуре первого вагона, Виктор достал мобильник и начал набирать номер сотового телефона Евстратова.
   Пневмодвери с шипеньем сошлись. Лязгнули колёса, скрипнули тормоза. Поезд зашипел в унисон с дверями и, плавно набирая скорость, покатил на восток.
   Вот что значит выходной. Притупляются все инстинкты. Прежде чем Власов сообразил, что направление на ***ск - западное, что вагоны абсолютно пусты, что электрички по станции ***ская следуют только по первому пути, поезд разогнался так, что вагоны затряслись из стороны в сторону, гремя, как пустые консервные банки в ведре. И с ними вместе из стороны в сторону затрясся Виктор.
   Ситуация показалась бы смешной, если б можно было отбросить её абсурдность. Почему машинист указал на запад и почему вдруг поезд поехал на восток, и каким таким образом машинист телепортировался в хвост электрички - вот что повергло Власова в задумчивое недоумение.
   За окном пролетела станция ***ино, и Виктор понял, что машинист не собирается тормозить. Матюгнувшись вполголоса, он ввалился в пассажирский салон первого вагона с головы поезда и нажал кнопку экстренной связи с машинистом. Теоретически, следовало ждать ответа, как было написано в инструкции, однако ответа не последовало, и Власов, матернувшись ещё витиеватее, хватаясь за поручни и сиденья, преодолел первый вагон и упёрся в наглухо задраенную дверь моторного отделения. В отчаянии - понимал, что бесполезно, но вдруг кто услышит? - Виктор замолотил по ней кулаками.
   - Эй, шеф! Ты куда погнал?! Меня высади!
   Дверь даже не шелохнулась, а грохот в тамбуре стоял оглушительный. Виктор набрал номер мобильного телефона оперативного дежурного.
   "Нет сигнала сети!" - высветилось на дисплее.
   - Японский бог! - зарычал Виктор. Набрал номер Евстратова. С тем же результатом. Поменял sim-карту. Набрал дежурного ещё раз.
   "Нет сигнала сети!"
   Власов пнул дверь моторного отделения ногой, без особой надежды подёргал ручку и опустил очи долу, гадая, как ему быть, что делать.
   Из мельчайших зазоров между полом и дверью кабины сочился алый свет. Это обстоятельство слегка озадачило Виктора. Первой мыслью было: в поезде пожар. Власов присел на корточки и принюхался. Гарью не пахло, зато почему-то сильно воняло озоном. А потом из-под двери вырвались лёгкие, невесомые завитки белого тумана, и Виктор, поспешно вскочив на ноги, попятился.
   В голову настойчиво полезли мысли о всякой чертовщине: что сейчас дверь откроется, и за ней разверзнутся врата ада. Виктор опять достал телефон, попробовал последовательно набрать номер МЧС и "02", но сотовая связь не работала.
   "Сам напросился, урод", - подумал Виктор, вернулся в первый вагон, положил папку и фуражку на сиденье, поплевал на руки и со всей широтой русской души рванул стоп-кран.
   Ручка стоп-крана даже не шелохнулась. Не требовалось второй попытки, чтобы сообразить: стоп-кран не работает. Тогда Виктор побежал во второй вагон и повторил операцию там. На сей раз ручка стоп-крана просто отвалилась и осталась у него в руке. Несколько секунд Виктор тупо смотрел на неё, потом аккуратно пристроил её на полу и пошёл в третий вагон...
   ...Убедившись, наконец, что прибегнуть к помощи стоп-крана не удастся, Виктор злобно процедил в ухмыляющееся забрало селектора:
   - Когда-нибудь, сука, ты всё равно остановишься. Вот тогда я тебе зачитаю права.
   После чего вернулся в первый вагон, устроился на одном из сидений и от нечего делать стал смотреть в окно.
   ...Осталась позади станция ***анск и надежда, что электропоезд остановится на ней, растаяла вместе с первым осенним снегом. Виктор повторил безуспешную попытку связаться по телефону со службами экстренной помощи, после чего встал, расстегнул бушлат и пошёл в тамбур покурить. Встав у окна, он засмолил сигарету и, выпустив изо рта вонючий дым, начал усиленно соображать, как оправдаться перед руководством за самовольный уход с дежурства с табельным оружием. Руководству не докажешь ведь, что его просто увезли в электричке, буквально по беспределу. Похитили. Среди бела дня. Никто не поверит, что он не смог связаться по телефону с дежурной частью, чтобы "дежурка" связалась с машинистом электропоезда. Потому что поверить таким бредовым объяснениям нельзя. Виктор на месте своего начальника тоже не поверил бы.
   Власов перебрал в уме все возможные варианты оправданий, пока не пришёл к печальному, но - увы! - закономерному выводу, что выговорешника и лишения квартальной премии ему не избежать, какую бы отговорку он ни придумал.
   "Ну и хрен, - утешил он сам себя, затягиваясь в последний раз. - Выговор - не триппер. С ним ходить можно. Ко дню следствия (40) или дню милиции (41) всё равно снимут, а майора мне только через три года получать (42)".
   Он затушил "бычок" о пневмодверь и только тут заметил, что на улице ночь и в вагонах включилось электрическое освещение. Виктор удивился, хотя после всего, что с ним случилось, сложно было чему-либо удивиться. Конечно, на дворе осень, смеркается рано, но с момента его "похищения" не могло пройти больше часа. Если он осуществил посаду около 14.30 часов, значит, сейчас... Виктор выпростал из рукава бушлата часы и задумчиво взглянул на циферблат.
   Что за чертовщина??!! На жидкокристаллическом экране электронных часов какое-то интересное время высвечивалось: "88:88 88". Власов пожал плечами: если мобильник сдох, чего уж говорить обо всём остальном? Всё равно, по его прикидкам, сейчас где-то около 15.30 часов по местному времени. Сдвинув фуражку на затылок, Виктор протёр рукавом бушлата запотевшее стекло пневмодвери и бросил хмурый взгляд на улицу. Выражение его лица немедленно сделалось ещё более хмурым. Похоже, события неудержимо развивались от плохого к худшему. И стойкий, в общем-то, морально старший следователь, капитан юстиции вдруг ощутил предательскую дрожь в обеих коленках. Липкая холодная испарина выступила на спине. Сердце беспокойно ёкнуло, а короткая щетина на голове встала колом, уперевшись в подклад фуражки.
   Поезд будто плыл в воздухе. Густой покров молочно-белого тумана - плотного, как вата - скрывал колёсные пары и нижнюю часть вагонов до самых дверных порогов. Если бы не ритмичное постукивание колёс о стыки рельс, да проносящиеся за окном тени, можно было и не понять, что поезд движется вперёд. Небо загустело фиолетовой чернотой. Ни звёздочки не проступало на небосклоне; зато на всём пространстве, которое мог охватить глаз, небесная сфера переливалась разноцветными - красно-бело-зеленоватыми - огнями. Они то вспыхивали ярко, то почти гасли, то сжимались до точки, то заливали почти всё небо, переливаясь и раскрываясь на тёмном фоне, как живой веер из огненного кружева.
   Виктор видел такие огни по телевизору и в музее Арктики и Антарктики в Санкт-Петербурге. Называлось это чудо северным сиянием.
   Нонсенс для широты и долготы, на которых расположен ***ск...
   - Картина маслом: летят гуси, - пробормотал Виктор, не в силах оторваться от этого сказочного зрелища. - И, похоже, у меня летят...
   Затем он опустил глаза с небес на грешную землю. К сожалению, туман и ночь мешали рассмотреть пейзаж за окном. Виктор вернулся в первый вагон. Пристроился на одном из сидений, положил папочку на колени, фуражку - на папку и впал в ступор...
  
   ...- Мастер! Мастер!
   Виктор вздрогнул и открыл глаза. Очевидно, он задремал, сидя на скамейке, обитой голубым дерматином, убаюканный движением мерно покачивающегося вагона. Машинально взглянул на часы. Цифры не изменились, зато принялись хаотично мигать. За окном по-прежнему густела фиолетово-чёрная мгла, разжиженная всполохами полярных огней. Колёса всё так же равномерно перестукивали, а яркий свет потолочных лампочек заливал вагон и резал глаза.
   Виктор посмотрел на того, кто его разбудил.
   Разочарование быстро уступило место здоровому любопытству.
   Мужчина на вид лет сорока стоял рядом и теребил его за плечо. Он был в остроносых лаковых ботинках, голубых джинсах и голубой джинсовой рубашке, поверх которой был надет чёрный кожаный жилет (такие жилеты часто носят лица кавказской национальности). Из нагрудного кармана жилета высовывался край носового платка в синий горошек. Из левого бокового кармана джинсов выглядывала золотая цепочка. Вполне, в общем, заурядный пассажир электрички. Правда, слегка не по сезону одетый. Странным во внешности мужчины был только нос - длинный и острый, с загибом у кончика. Остальное - вплоть до коротких с проседью волос, однодневной небритости и очков в тонкой золотистой оправе - вполне вписывалось в интерьер.
   - Я не мастер, я сотрудник транспортной милиции, - сообщил Виктор.
   Мужчина развёл руками, словно извиняясь.
   - Я тоже был вынужден блюсти инкогнито. Но здесь кроме нас никого нет, мастер Лютц, поэтому мы можем называть вещи своими именами.
   Виктор отметил, что уже второй раз за два месяца его принимают за какого-то немца. В весьма, притом, неадекватных ситуациях.
   Власов в первую очередь был следователем, и годы работы в органах внутренних дел приучили его к скрытности и осторожности. Виктор предпочитал не говорить, а слушать, не болтать лишнего, (тем более, при посторонних), не выказывать раздражения и заинтересованности. Хороший следователь обязан быть артистом, должен уметь импровизировать и врать на ходу, находить способ подлаживаться к любому человеку. Иначе ему в милиции делать нечего.
   "Главное, - подумал Виктор, - не спорить. С психопатом надо обращаться, как с тухлым яйцом - бережно и осторожно".
   - Вы хотели со мной поговорить? - уточнил он.
   - О чём? - удивился мужчина, присаживаясь рядом с Виктором. Тот немедленно пересел на сиденье напротив - если вдруг придётся спасаться бегством.
   - Ну... о том, куда мы едем.
   Виктор всего лишь закинул пробный камень. И неожиданно удачно.
   - Домой, разумеется. Долго ещё, - сказал мужчина, вытаскивая цепочку из кармана джинсов. Как Виктор и предполагал, на цепи оказались карманные часы. Мужчина поддел ногтем крышечку (Виктор немедленно вытянул шею и впился глазами в циферблат), поцокал языком: - Долго ещё ехать...
   Виктор за полторы секунды, которые заняла брошенная фраза, успел испытать очередной прилив горького разочарования: на циферблате часов оказалось не меньше десяти разнокалиберных стрелок, которые вращались в разные стороны.
   - А долго я спал? - спросил Власов, вздохнув печально.
   - Секунд десять. Я успел вас разбудить. Мастер Лютц, это было так неосторожно! Вы же прекрасно знаете: в Транстуннеле нельзя спать!
   - Знаете, никогда об этом не задумывался, - признался Виктор с, как ему очень хотелось верить, честным выражением лица.
   "Знать бы ещё, что это за индрик-зверь - Транстуннель..."
   - В самом деле? - поразился мужчина. В его маленьких серо-голубых глазках, утонувших в складках кожи, появилось странное выражение. Удивление, кажется. Виктору не хотелось думать, что собеседник его раскусил. - Я помню, тридцать лет назад, когда мы впервые пересекли Транстуннель, вы неоднократно напоминали мне, как опасен сон, когда грань между двумя реальностями слишком тонка...
   Тридцать лет назад родители Виктора ещё не были знакомы, поэтому вероятность его путешествия через пространство и время в 1979 году сводилась к абсолютному нулю. Но Виктор не стал заострять на этом внимание нечаянного знакомого.
   - Ну, - криво усмехнулся он, - мне же надо было провести инструктаж по технике безопасности...
   Кажется, этот ответ полностью удовлетворил длинноносого субъекта, поскольку он сложил руки на груди, глубоко вздохнул и застыл, как статуя.
   "Нет уж, - решил Виктор. - Давай-ка поговорим".
   Он вознамерился не отставать от попутчика, пока не вытянет из него всё, что можно.
   - А... - Виктор запнулся, формулируя обтекаемый вопрос. - Прошу прощения, но зачем меня, так сказать, изъяли из привычного ареала обитания?
   - Я ждал, когда вы спросите. Понимаю ваше нежелание возвращаться. Но у меня плохие новости, - сообщил попутчик. - Этельмембер ищет союза с кочевниками из Поющих Степей. Если Теуни Альваз-шах и Чаккарулло договорятся, война неизбежна. И Пелтава первая примет удар. Нам нужна помощь ноктюрнов. Но после покушения на вас ноктюрны никогда не согласятся поддержать короля Фориша. Его Величество боится, что ноктюрны переметнутся к Альваз-шаху и тогда у нас откроется второй фронт. Поэтому он дал понять Фогерту, что его благополучие напрямую зависит от того, как скоро он примирится с ноктюрнами. Ведь если ноктюрны не поддержат Мал-Инфликтерал, вслед за ними отколются и карлы...
   - Спасибо за полный и содержательный ответ, - произнёс Виктор с глуповатым видом, стараясь, впрочем, чтобы собеседник не почуял иронии.
   "Зачем я его спросил? Попробуем-ка с другого боку..."
   - А что известно про покушение?
   - Кто пытался вас убить? - Мужчина фыркнул. - Неужели вы столь наивны, что поверили в несчастный случай? Это такой же "несчастный случай", как с вашим отцом. Фогерт, всё Фогерт. Он организатор. И госпожа Илис. Больше некому.
   Виктор уже слышал имя "Фогерт" из уст терпилы, два месяца назад скончавшегося на его глазах в БСМП-1. Барон Фогерт...
   Одновременно в уме всплыло имя покойного.
   - А что Ирни? Ирни Хенокс Рапол?
   - Бедняга Ирни... - Мужчина печально вздохнул. - Он успел передать, что нашёл вас. Все эти месяцы мы следили за вами.
   - "Мы" - это кто?
   - Я, Аулкадэйли и Кайрел.
   - Втроём? - Виктор достоверно разыграл удивление.
   - Мы никому не можем доверять. Фрике отказался с нами сотрудничать. А после того, как Ирни украл ругваминталь, Фогерт понял, что вы живы. Он взбешён, но вынужден смириться, потому что вы - единственный шанс нормализовать отношения с ноктюрнами. Так что, угроза войны пришлась как нельзя кстати, мастер Лютц.
   - С другой стороны, когда отношения с ноктюрнами нормализуются, что дальше?
   - Мастер Лютц, вы задаёте странные вопросы...
   Виктор, было, перетрухнул, но быстро сориентировался:
   - Прошу прощения. У меня после покушения слегка... тово. Обширная перфорированная амнезия. Частичные провалы в памяти. Что-то помню, что-то нет.
   Мужчина ободряюще улыбнулся ему:
   - Ничего. Окажетесь дома, всё вспомните. Дома и стены лечат. За три года принципиально ничего не изменилось. Фогерт всё так же озабочен политикой, госпожа Зольди озабочена балами и приёмами, госпожа Илис плетёт интрижки. Когда вы исчезли, она прямо спала с лица, потому что ей некого стало сживать со свету. Кстати. Герья Кришпинаго... - Он выдержал многозначительную паузу и добавил чуть тише. - Она вас не забыла, мастер Лютц. Её часто видели у вашего кенотафа.
   - Угу, - невразумительно промычал Виктор, неподвижно уставившись в одну точку.
   Случись вся эта катавасия в другое время и в другом месте, Власов послал бы шизика дремучим лесом. Но сейчас было разумнее выслушать несусветный трёп собеседника и подумать. Исходя из всего вышеизложенного, Виктор сделал вывод, что мужичок ошибочно принимает его за какого-то парня по имени Лютц. Судя по почтительности в обращении, у себя на родине этот Лютц - шишка довольно важная. И у этого Лютца имеются враги: некто барон (?) Фогерт и некто госпожа Илис. Кем они приходятся Лютцу - тайна, покрытая мхом и мраком. Фогерт, очевидно, организовал покушение на Лютца, как до этого организовал покушение на его отца. И, наверное, после покушения Лютц предпочёл исчезнуть. Да так ловко, что дома его похоронили. Значит, покушение не удалось, но что Лютц в результате него пострадал - бесспорный факт. А ещё этот Лютц имеет политический вес у каких-то ноктюрнов и карлов. И у него есть дама сердца - Герья Кришпинаго. Он умеет путешествовать в пространственно-временном континууме. А главное, ему не должно быть меньше сорока пяти лет (если считать, что первое путешествие по Транстуннелю он проделал тридцать лет назад отнюдь не в пубертатном возрасте). Но если этот мифический Лютц разменял пятый десяток он, должно быть, прекрасно сохранился. Виктору Игоревичу Власову на вид было ровно двадцать восемь - и ни годом больше.
   - Что ж, - философски рассудил Виктор, снимая бушлат, в котором становилось жарко. - Надеюсь, что по приезду домой нас хотя бы покормят.
   "А потом я проснусь в своём кабинете и больше не буду жрать водку с пивом накануне дежурств..."
  
   ...Небо за окном посветлело, став из чёрно-фиолетового розовато-сиреневым. Обратив на это внимание, Виктор жадно прилип к стеклу.
   Поезд летел по гладкой, как доска, степи в море колышащихся трав. Степь простиралась во все стороны до самого горизонта, в чём Виктор убедился, выглянув в окно с другой стороны. С каким бы удовольствием он открыл окно, но рамы были запечатаны на зиму.
   На зиму?
   Да судя по растительности, вокруг бушует лето, либо, на худой конец, поздняя весна!
   И железная дорога какая-то странная: ни пикетных столбов, ни линий электропередач, ни дросселей-трансформаторов, ни иных деталей верхнего строения пути...
   "Поздравляю, товарищи! - поздравил Власов сам себя. - Троекратное грянем "ура"! Занесло вас прямо на Кудыкины горы".
   Над линией горизонта приподнимался край белого космического тела, отдалённо напоминающего Луну. Его собрат стоял в зените, созерцая землю с философской печалью. Третий сателлит застыл на полпути к высшей точке небесной сферы.
   "Я на другой планете! - ахнул Виктор. - Или в параллельном измерении... Нет, точно пора завязывать пить!"
   Интересное кино, прямо помесь "Звёздных Врат" и "Алисы в Стране Чудес"! Только не очень комфортно пребывать в шкуре Алисы...
   - Узнаёте эти места, мастер Лютц? - спросил попутчик с самодовольным видом.
   - Конечно, - соврал Виктор, размазавшись лицом по стеклу. - Я наконец-то дома...
   "Дома... щаз-з! Игоревич, пора просыпаться..."
   - Я думаю, к рассвету мы проскочим Поющие Степи и окажемся в Аподиктиме. Сейчас становища перенесли севернее, на летние пастбища, и бьюкконы сюда заходят редко. По всё же лучше подстраховаться.
   - А может быть, - коварно предложил Виктор, - попросить машиниста прибавить скорости?
   "Да, да. А как только он откроет дверь, я возьму этого урода в плен и заставлю развернуть свою трашпанку..."
   Пятерня Виктора невольно потянулась к кобуре (43), но усилием воли он сдержался. К счастью, попутчик в это время смотрел в другую сторону и не заметил его поползновений.
   - Поезд идёт на автоматическом управлении, - проинформировал собеседник.
   - А кого я тогда видел в кабине машиниста?
   - Меня.
   Виктор поздравил себя с присвоением почётного звания самого тупорылого идиота третьего тысячелетия. Конечно, торопился и не соизволил внимательно приглядеться к машинисту. Успел лишь рассмотреть синюю униформу и кепочку.
   А потом он сопоставил силы противника со своими и с сожалением отказался от идеи заставить мерзавца вернуть его в родной ***ск. Ибо в кулачном поединке будет разбит наголову. Нет, конечно, в детстве он дрался и часто выходил победителем. И в Академии МВД на уроках физподготовки изучал боевые приёмы борьбы. Правда, боевые приёмы Власов сразу же по выпуску благополучно позабыл. Ему невероятно везло: ни в старших классах, ни в Академии, ни после он ни разу не попадал в ситуацию, где бы ему пригодилось умение драться. И Виктор ничуть не сокрушался по поводу отсутствия таких вот ситуаций, руководствуясь восточной мудростью о том, что настоящая победа - это умение предотвратить войну, а не выиграть её. Машинист был крепкий парень - такой серьёзный боровичок, пусть и ниже на голову высокого Виктора. Зато раза в два его мышцатее. Скрутит Власова в бараний рог...
   "М-да. Этого дуболома не сразишь одним ударом", - посокрушался Витёк. Покосившись на табельный ПМ, решил не бряцать оружием. Если уж обнажил пистолет, изволь стрелять, а если стрельнул, вовек потом не отпишешься. А начнёшь просто пугать "стволом" - так этот хмырь ещё и "ствол" может отобрать и из него ж прихлопнуть...
   А за окном тем временем неуклонно прояснялось, и вскоре солнечные лучи начали заливать вагон. Потолочный свет погас. Выглянув в окно, Виктор увидел огромный жёлтый шар, медленно восходящий на небо. Показалось ему или нет, что вокруг шара вращались кольца, подобные поясу Сатурна?
   Машинист выглядел встревоженным.
   - Ох, не успеваем. Туннель держится только два часа после восхода... Попробуйте стабилизировать его, мастер Лютц...
   Виктор понял лишь одно: вся эта хитроумная система с поездом, рельсами и межпространственным туннелем каким-то образом может выйти из строя с минуты на минуту. На полных парах слететь в кювет - удовольствие ниже среднего, поэтому он открыл рот и ляпнул неожиданно для себя:
   - Прибавьте ходу.
   Машинист согласно кивнул и направился к кабине. Власов встал и двинулся следом, однако дверь в кабину захлопнулась перед самым его носом. Поезд скакнул вперёд, будто ему дали пинка под хвост, отчего Виктор едва не сел на "пятую точку". Власов плюнул и вернулся на своё место.
   Поезд понёсся, как сумасшедший, с каждой секундой унося Виктора всё дальше в неизведанное. Похоже, Виктору навязали правила игры, которых он не понимал, но которых следовало придерживаться. А по-русски говоря, прикинуться Лютцем, страдающим отвалом башки. Кажется, это будет наиболее верный тактический ход. Не известно, как поведут себя господа хорошие, когда поймут, что перед ними не герой и потенциальный спаситель Мал-Инфликтерала (кстати, что это?), а всего-навсего Виктор Игоревич Власов, старший следователь СО при ***ском ЛУВДТ и заурядная конторская крыса...
  
  

ГЛАВА 2. СТАНЦИЯ КОНЕЧНАЯ

  
   Hа дальней станции сойду -
   Трава -- по пояс...
   (муз. В. Шаинского, сл. М. Танича,
   "На дальней станции сойду")
  
   Голимая степь резко сменилась густым лесом. Ландшафт преобразовался так внезапно, что Власову показалось, будто из его памяти вырезали кусок.
   Когда над поездом сомкнулись кроны деревьев, машинист убавил ход. Под дробный перестук колёс электричка поползла с черепашьей скоростью.
   Виктор сидел, поставив локоть на низ оконной рамы, грустно подпирая голову рукой. Глядя в окно, он наблюдал, как мимо проплывают знакомые белоствольные берёзы, вымахавшие до размеров секвойи.
   - Внимание! Электропоезд прибывает на станцию Конечная! - сообщил машинист по громкой связи.
   Поезд приблизился к остановочной платформе, представлявшей собой бревенчатый помост на сваях, с деревянными перилами. Чуть поодаль прилепилась станция: избушка с черепичной крышей. Над дверью избушки висел деревянный щит. На щите были какие-то кабалистические знаки начертаны: не кириллица, не латиница, не иероглифы, не еврейская и не арабская вязь... Странно было другое: Виктор без проблем разобрал содержание текста:
  

СТАНЦИЯ КОНЕЧНАЯ

  
   "Чему удивляться? Я ведь сплю. А во сне возможно всё".
   Приписки, к какой железной дороге относится станция, на вывеске не было. Кто бы сомневался...
   Поезд зашипел, дёрнулся и остановился. Виктор встал, подёрнул брюки, взял с сиденья папку и бушлат и вышел в тамбур. Пневмодвери лязгнули, открываясь. Одновременно пискнули наручные часы: цифры на табло полностью обнулились, и тут же пошёл отсчёт с новой секунды: "00:01".
   Власов зажал папку подмышкой и осторожно высунул на улицу нос.
   Приятно пахло озоном и свежей зеленью. Щебетали лесные птицы, шелестели листья деревьев, коварно усыпляя витину бдительность. Ухватившись за поручень и вытянув шею, Власов посмотрел вперёд. Рельсы терялись в траве в пяти метрах от лобовой части локомотива.
   Тупик.
   - Мастер Лютц.
   Виктор вздрогнул и чуть не свалился с подножки. Машинист подкрался сзади тихо, как смерть.
   - Мастер Лютц, нам надо сходить. Нас уже ждут. Туннель сейчас закроется.
   Виктор скорее свалился, чем сошёл на землю. Ходить по твёрдой земле было несравненно приятнее, чем по тряскому полу электрички. Но, с другой стороны, электропоезд был привычным. Казался надёжным. Снаружи всё было незнакомым и оттого пугающим. Виктор помялся несколько секунд, боясь, что поезд - единственное связующее звено с родным домом - испарится, едва он отойдёт от него на шаг. Но поезд стоял, как вкопанный, а машинист уже вразвалочку семенил к станции. Виктор сглотнул слюну и огляделся по сторонам. Заметил на крыше избы ржавую антенну и вспомнил, что хотел позвонить.
   Дисплей мобильного телефона не светился. Батарея села. Вечная ей память. Виктор надеялся, что когда-нибудь сможет её подзарядить. Наверное...
   Тяжко вздохнув по погибшему сотику, Власов последовал за машинистом и, толкнув тяжёлую деревянную дверь, вошёл в избу.
   Тренькнул колокольчик у притолоки.
   За порогом лежал потрёпанный половичок с надписью: "Вытирайте ноги!" Виктор аккуратно придержал входную дверь, скомкал половичок ногой и впихнул его между дверью и косяком. Опять-таки на крайний случай, если придётся спешно нарезаться в бега.
   Дверь, уперевшись в половик, закрылась неплотно. Осталась широкая щель.
   Парадокс или оптический обман - но внутри избушка была явно больше, чем снаружи. Низкий бревенчатый потолок безжалостно давил на психику. Маленькие окошки были заделаны полупрозрачной слюдой и пропускали очень мало света. Видимо, поэтому в избе даже днём горели масляные лампы из глины, подвешенные на стены как кашпо. Неокрашенный пол был чёрен от въевшейся грязи, нанесённой не одной сотней ног. Пахло дымом и картошкой. У противоположной от входа стены располагалась барная стойка. За ней стоял стеллаж с винными бутылками. Рядом со стеллажом на стене висел некий символ, изображавший перевёрнутый крест, остов которого венчало копейное остриё. Он был вырезан из дерева и обит листовым железом.
   "Убойная штуковина, - оценил Виктор. - Такой по башке треснуть - сразу наповал".
   Оставшееся пространство занимали деревянные скамьи, расставленные в два ряда так, что между ними от двери до барной стойки имелся узкий проход. Машинист, усевшись на табурет около стойки, внимательно читал газету. Виктор придвинул свободный табурет и примостился рядом. Краем глаза заглянул в передовицу. "Ежедневные сообщения, публикуемые канцелярией Его Величества". Газета была набрана на типографском станке, но, судя по неровным строчкам и расплывшейся краске, станок был детищем первопечатника Ивана Фёдорова.
   - Не читайте до обеда советских газет, - процитировал Виктор украденную у Булгакова фразу.
   - Здравствуйте, господа, - поприветствовал их, выглядывая из-за стойки, уродливый карлик с шишковатой, яйцеподобной, лысой как бильярдной шар головой. У карлика была очень короткая шея, поэтому казалось, что его голова насажена прямо на плечи. Одет он был в зелёную курточку, зелёные галифе с двойными алыми лампасами. Галифе были заправлены в длинноносые башмаки из алой кожи, с отворотами, украшенными бубенцами.
   - Здорово, коли не шутишь, - ответил Виктор, надеясь, что на его лице не отражается изумление.
   "Глюк... В смысле, это гном, что ли?"
   "Гном" неожиданно расплылся в широкой улыбке, продемонстрировав мелкие острые зубки и раздвоенный язык:
   - Мастер Лютц Весприн! Не признал! Сколько зим, сколько лет?
   - Сорока ещё нет, - на автомате выдал Власов.
   Вот теперь, кажись, настало время призвать на помощь весь свой артистический талант и показать аборигенам такого Лютца, какой им и не снился. И постараться выдержать роль, а то профессиональная деформация так и лезет изо всех щелей.
   - Откушать милости просим, мастер Лютц. Проголодались, небось, с дороги-то?
   Говоря это, "гном" проворно извлекал из-под стойки деревянные миски и ложки. Подумав, вытащил две огромные глиняные кружки, наподобие тех, в которых пиво подают на Октоберфесте.
   - Спасибо, - поблагодарил Виктор, нащупывая в кармане стольник. - Только, прошу прощения, не при деньгах я сегодня...
   - Какие деньги? - отмахнулся "гном". - Три года все мы думали, что вы погибли... Так что, сегодня за счёт заведения. Прейскурант?
   - Э... Не стоит, - разумно ответствовал Виктор, который не знал местной кухни и оттого боялся опростоволоситься. - Дежурное блюдо и что-нибудь промочить горло.
   - Вам, господин Проводник? - "Гном" обернулся к машинисту.
   - Как всегда, Чемис, - ответил тот, не отрываясь от газеты.
   "Значит, гнома зовут Чемис... Надо запомнить".
   "Гном" постелил на стойку матерчатую скатерть, выставил на неё две миски, наполненные чем-то ароматным, дымящимся, похожим на картофель с мясом. Пахло аппетитно; Виктор зачерпнул немного ложкой и с опаской попробовал языком. Так и есть, картошка. Только несолёная.
   - Солоночку бы, если вас не затруднит...
   "Гном" виновато развёл руками:
   - Соль ещё не завезли. В этом году поморников обложили таким налогом, что они предпочитают сбывать товар ближе к северной границе, в Арнжтревере.
   - Ясно, - промычал Виктор, набивая рот картошкой. Голод - не тётка. Тот, кто знает, что такое настоящий голод, и недосоленную пищу поглощает с большим аппетитом.
   Потом он покосился на Проводника.
   - Что пишут?
   - Ничего хорошего в официальных источниках не напишут, - пробормотал тот. - По крайней мере, правдивой информации... Того и гляди война начнётся, а они рассусоливают о том, сколько кабанов на охоте убил принц Деран. Лучше бы женили этого шалопая на дочери генсека Кишванилли и уравновесили тем самым силы с Этельмембером.
   Виктор чуть не поперхнулся картошкой. Меньше всего он хотел бы оказаться в районе боевых действий.
   За спиной скрипнула дверь. Виктор начал оборачиваться, но вошедший оказался столь стремителен, что, прежде чем Власов успел обозреть тылы, уже пристроился за стойкой по правому флангу.
   - Здравствуйте, господа.
   Виктор обернулся на голос. Новый посетитель, слава богу, был антропоморфный, но его появление произвело не меньший фурор. Если верить авторам фэнтэзи, что именно так выглядели эльфы, значит, один экземпляр сейчас стоял рядом с Виктором. Высокий, изящный, с длинными золотистыми волосами, из-под которых выглядывали заострённые уши. Власов открыл рот, позабыв, что он набит картошкой. У "эльфа" были потрясающие глаза, на зависть любой девушке: огромные, тёмно-синие, с длинными чёрными ресницами. Такие до боли знакомые глаза... Где-то Виктор их уже видел... В этих глазах читался опыт нескольких прожитых веков и, обменявшись с "эльфом" взглядом, Виктор понял, что его легенда сыплется ко всем чертям.
   В следующий миг "эльф" обратился к Проводнику:
   - Неверьян, будьте любезны, оторвитесь от газеты... Вот спасибо.
   Резкий голос и недовольный тон никак не вязались с ангельской внешностью этого дивного создания. Проводник с кислым видом свернул газету в трубку и поправил указательным пальцем очки на носу.
   - Вы, как всегда, сама вежливость и деликатность, Дэйл, хоть и опоздали.
   - Я задержался по объективным причинам. За мной следят люди Фогерта. Я стряхивал "хвост". Речь о другом. Вы, никак, ослепли, господин Канаши? Кто это? - "Эльф" кивнул на Виктора.
   Власов почувствовал, что задет его пренебрежительным тоном.
   - Кто Я?!
   - Как кто?! Лютц Весприн! Ирни указал на него!
   - Я вижу, что он ошибся. Но вы-то куда смотрели? Этот человек - не Лютц Весприн, хоть и очень на него похож.
   Виктор бросил мимолётный взгляд в зеркало, подвешенное над стойкой. В зеркале отражался смурной мужичок двадцати осьми лет, с нездоровой кожей, покрасневшими от вечного недосыпа глазами и короткой щёткой русых волос. Черты его лица были хоть и правильными, но какими-то серыми, незапоминающимися. Вдобавок вся его внешность была отмечена печатью похмелья.
   - Я предупреждал, что не стоит пороть горячку. Надо было приглядеться к нему повнимательнее. А теперь всё! Человек здесь и с ним надо как-то объясниться. Транстуннель закрылся. Представь, что будет, если нас сцапает Фогерт? Когда он поймёт, что этот парень - не Лютц, он всех нас убьёт. Вас - тоже, - любезно присовокупил "эльф", обращаясь к Виктору.
   - За что? - спокойно спросил Власов, не воспринимая угрозу убийством реально.
   - Как свидетеля.
   - Гм. Ну, ясен пень... Свидетели долго не живут, - иронично подметил кэп.
   Происходящее с каждой секундой становилось всё более абсурдным. Власов чувствовал, что ещё пара фраз, и он начнёт РЖАТЬ. Либо всё это - очень грамотный розыгрыш, либо вчерашняя водка оказалась сильно недоброкачественной. Эвон, как вставило!
   "Надо на этот ларёк ОБЭП натравить..."
   - Этого не может быть! - с расстроенным и растерянным видом воскликнул Проводник, не обращая внимания на витины гримасы. - Он ведь увидел меня и прошёл в Транстуннель и всю дорогу мы общались на паэтри...
   - Неверьян, вы прекрасно знаете, что другие слои реальности могут видеть сумасшедшие, дети и животные! - "Эльф" закатил глаза со страдальческим видом.
   - А меня к какой категории причисляете? - умудрился ввернуть Власов.
   - А то, что он прошёл в Транстуннель - не свидетельствует ни о чём, кроме кое-какого скрытого потенциала. Как и у четверти населения Винтервина! - не обращая внимания на сарказм, кипятился "эльф".
   - Да? Тогда как ты объяснишь, что он говорит на нашем языке?! - заорал г-н Канаши, задетый неверием подельника.
   - Вообще-то, я всю дорогу говорил по-русски, - напомнил Виктор, возвращаясь к миске с картошкой. Война - войной, а обед - по расписанию. Если уж суждено погибнуть, так хотя бы не на пустой желудок.
   - Это вам так кажется. С самого начала мы говорили на паэтри, на официальном языке Мал-Инфликтерала, - просветил Неверьян Канаши.
   - Как я ЭТО объясню? - возмущённо и ехидно произнёс Дэйл. - Ну, так слушай...
   Неожиданно он запнулся и очень внимательно оглядел Виктора с головы до пят.
   - Что? - спросил Власов учтиво. - Чего вы на меня так смотрите?
   "Эльф" отступил на несколько шагов, не спуская с Виктора пытливого и, как тому показалось, испуганного взгляда. Впрочем, он быстро совладал с растрёпанными чувствами, в сердцах махнул рукой и вернулся к стойке.
   - Да всё здесь не так, и вы здесь не так и мы облажались по полной программе. Чемис, плесни мне самогонки. Тошно...
   - Жаль. Я бы с удовольствием выслушал ваши умозаключения.
   Чемис поставил на стол рюмку, снял с нижней полки стеллажа бутылку, вытащил пробку из горлышка. Ароматный дух самогона наполнил помещение. Виктор жадно потянул носом, вспомнив о нереализованной идее попить пивка.
   - Ладно, проехали. - "Эльф" подтянул к себе полную рюмку, залпом проглотил самогон, кашлянул, поморщился. - Забудьте. Я ничего не говорил.
   - Как это не говорил? Давай, раз уж начал, выкладывай всё. Я хочу знать, с кем или с чем имею дело, - мрачно произнёс Виктор. Он облизал ложку и бросил её в миску.
   - Напротив, - ещё мрачнее ответил Дэйл. - Меньше знаешь - крепче спишь.
   Виктор не удержался от саркастического смешка:
   - Улыбает ваша манера секретничать. Даже если я кому-то расскажу, что со мной случилось, думаете, кто-то мне поверит?
   - Есть люди, которые поверят, - на полном серьёзе ответил "эльф".
   Канаши подтвердил:
   - Угу.
   - Какие люди? - Власов продолжал улыбаться, но улыбка на губах держалась уже с трудом.
   - Те, с которыми столкнулся Ирни, - разъяснил Проводник. - Не сам ведь он под поезд кинулся. Вы же видели, как он умер.
   - В том-то и дело, что видел. От таких травм не умирают. Через недельку его бы поставили на ноги.
   - Потому что вы не знаете, ЧТО его убило, и лучше вам этого не знать. Я всё сказал, - тоном, не терпящим возражений, произнёс Дейл.
   - Так. Стоп! - Виктор поднял руки, призывая народ к вниманию. - Я ни хрена, пардон, не понял из того, что вы здесь наговорили. И вообще, что происходит?
   Видимо, выражение его лица было слишком красноречивым. "Эльф" заломил бровь и покосился на Проводника.
   - Ну что? Думаете, стоит ему рассказать?
   Тот молча кивнул и Дэйл, оперевшись грудью о стойку, начал рассказывать. Нехотя, морщась и тщательно подбирая слова.
   - Наверное, вы слышали о бесконечных вариантах известной нам Вселенной? Иначе - о множественности миров, альтернативной реальности и...
   - Ну. Да. Слышал. Что альтвселенные существуют параллельно с нашей Вселенной в одно и то же время, в одном и том же месте, трали-вали. И?
   - Одна из них - та, откуда вы прибыли, одна - где мы сейчас находимся. Точное число параллельных миров доподлинно не известно. Скорее всего, оно приближается к бесконечности. А в настоящий момент нами открыто и изучено сто пятьдесят семь миров. Мы сумели создать межпространственные туннели, способные пробить оболочку одного измерения и перейти в другое. - "Эльф" криво улыбнулся. - Как известно, легенды о загробной жизни, привидениях и неопознанных летающих объектах не рождаются на пустом месте. Иногда по неизвестным причинам в оболочках миров образуются прорехи.
   - Чушь, - уверенно возразил Виктор. - Поправь меня, если я ошибаюсь, но раз параллельные миры существуют одновременно в одном и том же месте в одно и то же время, переход должен быть мгновенным. А мы пилили в поезде не меньше пяти часов.
   - На самом деле тридцать часов сорок пять минут, - вставил Проводник.
   - Ёкарный бабай! - ужаснулся Власов, роняя ложку на пол. (Чемис тут же вручил ему чистую.) - Да меня ж на работе казнят!!!
   - Если раньше вас не казнят отцы-иереи. Не любят они пришельцев, - осклабился "эльф". - И я их аааааатлично понимаю.
   Виктор не без труда заставил себя усидеть на месте и слушать внимательно.
   - Ясно. Давай без лирики.
   - Альтвселенные - материальные образования, но не статичные, а динамичные. Они постоянно пребывают в движении, поэтому каждый раз прокладка туннеля от точки "А" к точке "Б" требует сложных расчётов. Это первое. Второе: создание межпространственного туннеля сопряжено с огромными энергозатратами, поэтому в целях экономии энергии дешевле и проще пробить оболочку альтвселенной и войти в неё в строго определённых аномальных зонах... ну, грубо говоря, вроде вашего Бермудского треугольника. Порой, чтобы добраться до нужного места, необходимо сделать несколько скачков по разным мирам, а это требует времени. Отсюда и цифры.
   - А, пардоньте, это так и в другую звёздную систему можно попасть? - с лицом Жоржа Милославского и таким же тоном уточнил Виктор.
   Дэйл либо не заметил ехидства, либо списал его на шок.
   - Да.
   "Ну чё могу сказать: за@#сь", - подумал Виктор, справедливо рассудив, что если он и пребывает в каком-то параллельном мире, то этот мир явно находится не на родной планете Земля.
   Окончательно добивая Виктора, "эльф" присовокупил:
   - Смиритесь, что застряли здесь надолго. До тех пор, пока не зарядится генератор в межпространственном модуле. Модуль - это то, на чём вы прибыли.
   - То есть, моя персона ввела вашу организацию в жуткий перерасход? - подколол Власов.
   - Извиняюсь, но у нас и так дикий дефицит бюджета. - Теперь Дэйл явно отыгрывался за попытки Виктора съехидничать.
   - А "надолго" - это на сколько?
   - Не меньше чем на двое суток.
   Власов аккуратно положил ложку на стол и провёл небольшой аутотренинг, медленно сосчитав до десяти и обратно; железной пятой растоптал желание расстрелять из ПМ эту чудную компашку и убедил себя в том, что спокоен, очень спокоен.
   - Короче, - сказал он, чувствуя, что ничего из вышеизложенного не понимает, а потому лишь зря теряет драгоценное время. - Мужики. Если я правильно понял, нам всем - секир-башка, так как вы меня по ошибке прихватили вместо какого-то Лютца Весприна?
   - Да, - единогласно подтвердили Дэйл и Проводник.
   - И быстро свинтить отсюда, - продолжал Власов, с сожалением заглядывая в пустую миску (заметив это, Чемис расторопно бухнул на стойку полную), - по ряду причин мы не можем?
   - Верно, - хмуро откликнулся Проводник.
   - Следовательно... это я вас плавно подвожу к мысли... если мы не будем орать на каждом углу, что я - не Лютц Весприн (а знаем об этом только мы четверо) - Фогерт ни о чём не догадается. Яволь?
   - Что означает "яволь"? - не понял "эльф".
   Проводник же призадумался...
   - Объясняю для тех, кто на бронепоезде: если вдруг - чего надеюсь, не произойдёт - появится Фогерт, я заявляю, что я - Лютц Весприн и спасаю всех нас. Надеюсь, не надо объяснять, что такое бронепоезд?
   Дэйл, подперев рукой голову, погрузился в размышленья.
   - Вы, видимо, храбрый человек, раз предлагаете такое... - сказал он, наконец. - Но Лютц Весприн - полукровка-ноктюрн, и если сейчас вы можете сослаться на личину, взятую для маскировки в вашем мире, то рано или поздно правда вылезет наружу. Начать хотя бы с того, что Фогерт заставит вас пройти через Зеркало Истины, и попробуй докажи ему, что обратная реструктуризация уже невозможна!
   - Теперь то же самое, только поподробнее, - попросил Виктор, криво улыбаясь. - Кстати, о птичках: здесь есть средства связи... ну, там, телефон или...
   - Откуда здесь телефон? - хмыкнул "эльф". - На ближайшее время спрячьте подальше свои технологические штучки, если не хотите, чтобы отцы-иереи отправили вас на шибеницу. Можно на "ты", кстати?
   - Не возражаю.
   - Зеркало можно обмануть, - вдруг выдал Проводник, очнувшись. - Я слышал, что это возможно.
   - Где ты такую ерунду услышал?
   Виктор счёл нужным пропустить их прения мимо ушей.
   - Кстати, я не услышал ответов на несколько интересных вопросов. Первый: на кого вы работаете? Второй: кто такой Лютц Весприн? Третий: что за "скрытый потенциал" позволил мне увидеть ваш Транстуннель, в то время как другие граждане Российской Федерации его не увидели? Четвёртый: кто убил Ирни Рапола и каким таким хитрым образом?
   - Отвечаю на вопросы по мере поступления... - начал "эльф", но осёкся.
   - Что? - в один голос спросили Виктор и Проводник.
   Метнувшись к окошку, Дэйл быстро выглянул на улицу и тут же отпрянул назад.
   - Холера! Люди Фогерта! Уходим через чёрный ход!
   Чемис кивнул и бросился куда-то в подсобки через дверь, расположенную за барной стойкой. Через несколько секунд оттуда раздался лязг засова, и буквально следом "гном" выскочил обратно в зал. Лицо его было мрачным.
   - Поздно, у чёрного хода выставлен караул.
   Неверьян положил газету на стойку, снял очки и с силой потёр пальцами переносицу. Потом обменялся с "эльфом" каким-то обречённым взглядом, который Виктору ой, как не понравился. "Эльф" держался молодцом, правда, закусил губу, и в глазёнках появился нездоровый блеск, а на щеках - румянец. Виктор понял, что этот сеньор собирается драться до последнего вздоха. Сам он лишь тяжело вздохнул, расстегнул кобуру и перехватил дежурную папку поудобнее. Для самообороны.
   Даже если бы Виктор прислушался к совету "эльфа" дезертировать, совет явно припоздал. Дверь толкнули так, что она хлопнулась о стенку с пушечным грохотом, и в избу гурьбой ввалились вооружённые люди.
   Дэйл, заломив бровь, скрестил руки на груди и с надменным выражением лица занялся созерцанием потолка. Проводник встал, сгорбился и заложил руки за голову. Чемис спрятался под стойку. Виктор не шелохнулся и ничем не выказал удивления и испуга (лицевые мускулы онемели), но, тем не менее, внимательно рассмотрел гостей.
   Барона Фогерта он уверенно опознал с первого взгляда. Не потому, что раньше был с ним знаком, а потому, что внешность и манеры барона не оставляли сомнений, кто здесь главный. Барону Фогерту было около тридцати пяти лет, и он был, несомненно, человеком. Высокий, атлетически сложенный, на женский взгляд - даже симпатичный. Виктор с некоторым замешательством констатировал схожесть его лица с тем, что ежедневно видел в зеркале, когда брился. С той лишь разницей, что безликость и бесцветность Виктора Игоревича у барона Фогерта перевоплотились в шарм и внешнюю привлекательность, а русая щетина трансформировалась в чёрные, ниспадающие на плечи кудри а-ля Филипп Киркоров. Если бы не зловещее выражение зелёных глаз, в которых легко угадывалось предвкушение расправы с приблудным самозванцем, Фогерт мог даже очаровать. Бесспорно, эти глаза могли смотреть совсем по-другому...
   Барон был без шлема, зато с ног до головы закован в стальные латы, отчего при каждом шаге грохотал, как набитый шурупами кофейник. Поверх доспехов на нём было надето чёрно-зелёное сюрко (44) с фамильным гербом, который Виктор не стал разглядывать слишком пристально, более озабоченный другим. Правое плечо украшала золотая фибула с неприлично огромным малахитом. Представительность барона слегка портил термоядерный запах конского пота, пропитавшего одежду; впрочем, бодигардия благоухала не лучше, а Виктор морально был готов к тому, что придётся некоторое время обитать в средневековой антисанитарии.
   Люди барона - семеро дюжих молодцов с арбалетами - были одеты в короткие кожаные куртки, брюки и шапки, усиленные металлическими пластинами. Они тотчас заняли позицию для стрельбы и вскинули арбалеты, взяв на прицел всех, кто находился у reception'а. Дэйл медленно поднял руки вверх.
   - Держать руки так, чтоб я их видел, - скомандовал Фогерт, выступив из-за спин арбалетчиков. - Брось оружие, элойр.
   Дэйл отстегнул ножны с мечом, вытащил из сапога кинжал, скинул саадак с луком и стрелами, всё это аккуратно оттолкнул ногой в сторону, не спуская с арбалетчиков глаз. Видно, взгляд у него был тяжёлый: кое-кто отводил глаза...
   - Ну вот мы снова встретились, милый братец, - с хищной улыбочкой промурлыкал барон, обсматривая Виктора сверху вниз и снизу вверх.
   Виктор Игоревич был неплохим психологом. Он умел угадывать настроение собеседника по поведению и мимике. Фогерт ничем не отличался от других людей. Он, конечно, мастерски скрывал эмоции, но Виктор всё равно уловил: барон, ворвавшись в дом, нервничал и был настроен на крупные разборки. Как будто ожидал отпора. Но буквально сразу успокоился. Да, Фогерт успокоился, едва взглянул Виктору в лицо. Если сперва он готов был рвать и метать, то сейчас неожиданно присмирел и начал сочиться дружелюбием.
   - Послушай, братан, давай-ка сразу определимся, - хамски ответил Власов, решив следовать принципу, что нападение - лучшая защита. - Ты мне - не милый, а я тебе - не дорогой. И вообще хотелось бы взглянуть на документики этих ребят.
   Барон громко, добродушно расхохотался.
   - Узнаю этот наглый тон. - И, обернувшись к своей гвардии, сказал, указывая на Виктора пальцем: - Смотрите и скорбите. Мой старший брат явился с того света, чтобы в очередной раз попутать все мои планы. Элойра связать, кстати.
   - Тебя не учили, что показывать пальцем на людей неприлично?
   Барон расхохотался ещё громче.
   Двое солдат отдали арбалеты товарищам и направились к Дэйлу.
   В принципе, тот мог бы пинком в промежность уложить на пол первого, закрыться от летящих болтов вторым, одновременно выхватывая у него меч из ножен, а когда стрелки начнут перезаряжать арбалеты, кинуться на них и перебить. Но, поразмыслив, отказался от этого плана. Ибо первыми жертвами перестрелки окажутся пришелец из другого мира, Чемис и Проводник. Кроме того, оставался ещё Фогерт, заслуженно снискавший славу первого мечника королевства. А даже если его маленькое безрассудство удастся, завтра на станцию нагрянет милейший Киз Дэшшар - миньон Фогерта - со стражниками - и предаст всё здесь "огню и мечу".
   Такие вот мысли пронеслись в голове Дэйла за долю секунды. Он смирился, подчинился, покорно дал себя обыскать и связать руки за спиной. Поймав мельком взгляд барона, не прочёл в нём ничего для себя хорошего. С этого маньяка станется приказать бодигардии отыметь его по полной программе. Такая "мстя" вполне в духе Фогерта.
   Но внимание барона было приковано только к Виктору Игоревичу.
   - А вы ничуть не изменились, Лютц, - констатировал Фогерт почти миролюбиво. Заглянул за стойку. - Чемис, старый мошенник, хорош прятаться. Сообрази нам что-нибудь выпить.
   "Гном" шустренько похватал кружки и метнулся к бочке с пивом.
   - Ты... вы тоже не изменились, Фогерт. - Власов решил биться до конца, пока Фогерт не просёк, что ему пытаются "втюхать фуфел".
   - Я рад, что мы поняли друг друга.
   Чемис поднёс кружки, полные золотистым распенистым пивом. Фогерт взял свою, иронично отсалютовал Виктору и сделал глоток. Утёр рукой подбородок, по которому потекла пена.
   Пиво было весьма кстати после вчерашнего...
   Виктор взял свою кружку. Руки не дрожали. Удивительно. Да и барон вблизи не казался Гулливером. Наоборот, Виктор был выше его - на какой-то паршивый сантиметр, но выше. Фогерт просто выглядел более массивным за счёт доспехов и мускулатуры.
   - Рассказывайте, где вас носило три года. - Барон пихнул Виктора в плечо кулаком. Не по злобе, а шутя. Власов едва не облился пивом. - Что за хламьё на вас одето? Кстати, эта личина... она вам, - он поморщился, - совершенно не идёт.
   - Да какая есть, - лаконично ответил Виктор, стараясь не сболтнуть лишнего. - А трепаться у меня нет охоты. Фогерт, вы как будто первый раз гостя встречаете. Как же накормить, напоить, в баньке попарить, спать уложить?
   (Власов тянул резину, надеясь в итоге остаться наедине с Проводником и Дэйлом, чтобы расспросить их о местном быте, нравах и конкретно о Лютце Весприне. А то чувствовал, что рано или поздно срежется на деталях).
   - Сейчас. Пиво допьём и пойдём. Но сначала я хотел извиниться перед вами, Лютц. Я был неправ. Простите меня. Прощаете?
   Фогерт снял кольчужную перчатку и протянул Виктору руку. Виктор пожал её с небольшой опаской.
   - Прощаю, брат.
   "Хоть и понятия не имею, за... а! Мля, покушение... Конечно".
   - Значит, мир!
   Фогерт сгрёб Виктора в объятия, похлопал по спине, но быстро выпустил.
   - Так, ребята! - зычно гаркнул он, перевернул пустую кружку на стойку и решительно ударил в ладоши. - По коням. Элойра - с собой. А ты... - обратился он к Проводнику с миной, преисполненной опасливого отвращения. - Тебе минута на то, чтоб убраться отсюда. И чтоб духу твоего здесь не было.
   Виктор с бравадой приговорённого к высшей мере слил в глотку остатки пива и вышел из избы.
  
  

ГЛАВА 3. ЗЕРКАЛО ИСТИНЫ

  
   Свет мой, зеркальце, скажи,
   Да всю правду доложи:
   Кто на свете всех милее,
   Всех румяней и белее?
   (А.С. Пушкин,
   "Сказка о мёртвой царевне
   и семи богатырях")
  
   У забора были привязаны восемь лошадей. На чепраке одной из них Виктор прочёл вышитую надпись: "Собственность барона вин Аргенсада".
   Стоп! Он замер.
   Электропоезд исчез. Как сквозь землю провалился. Уехать он не мог, ведь машинист постоянно находился рядом, да и шум отъезжающего поезда Виктор, несомненно, услышал бы. Не веря своим глазам, он шагнул к краю платформы и посмотрел вниз.
   Рельсы тоже пропали. Вместо них под сваями платформы журчал лесной ручей.
   Виктор оглянулся на избушку. На щите вместо надписи: "Станция Конечная" красовалось: "Добро пожаловать!", а ржавая антенна на крыше была лишь сухой веткой...
   "Маразм..."
   Рука в кольчужной перчатке опустилась ему на плечо, крепко сжала.
   - Поехали, брат.
   Виктор дёрнул плечом, стряхивая руку барона.
   - Есть разговор.
   - Говорите.
   - Без свидетелей.
   Фогерт жестом велел бодигардии отойти подальше.
   - После того несчастного случая... В общем, кажется, я приложился головой.
   - Так.
   В зелёных глазах барона появилась заинтересованность.
   - Я не всё помню, что со мной было до того, как я ушёл, - продолжал Виктор, тщательно подбирая слова. - Частичная потеря памяти. Поэтому, будьте готовы к тому, что я говорю странные вещи и совершаю странные поступки.
   - Брат. - По интонациям Фогерта невозможно было угадать, что он чувствует: радость, облегчение, недоверие или удивление. Виктору слышалось только сочувствие. Слегка наигранное, но сочувствие. - Я всё прекрасно понял. Мужайтесь, брат.
   Он опять сжал плечо Виктора, легко, но настойчиво подталкивая его к лошади. Власов понял, что ему придётся сесть в седло. Проблема в том, что бравый капитан юстиции понятия не имел, как садиться на лошадь и как ею править.
   "Во встрял..."
   "Срубят", "срубят" (45), как пить дать...
   Решение пришло внезапно.
   - Чтоб тебе! - воскликнул Виктор, одной рукой вцепившись в сюрко Фогерта, а другой - хватаясь за ногу.
   Фогерт поспешно придержал его под локоть, так как Власов очень достоверно симулировал попытку упасть.
   - Что такое, брат? - обеспокоено спросил он.
   - Зараза! - Виктор сморщился, якобы, от непереносимой боли. - Ногу подвернул.
   - Дайте взглянуть...
   - Нет... Не надо. Дома посмотрим. Помогите мне.
   Повиснув на бароне, которому пришлось тащить его волоком, Виктор не переставал изображать страдальца. Фогерт усадил его в седло и помог вставить ноги в стремена, а когда кавалькада тронулась, всю дорогу заботливо придерживал Виктора за рукав бушлата. Его помощь пришлась кстати: не держи его барон, Власов неминуемо сверзился бы с коня. Папку Виктор после некоторых колебаний отдал на временное хранение одному из арбалетчиков. Так что, путешествие выдалось даже комфортным. По крайней мере, более комфортным, чем у Дэйла, который дорогу преодолел, будучи переброшен поперёк седла. Что-то подсказывало Виктору, что попытки побороться за права "эльфа" следует отложить на будущее.
   Ехали они медленно. Лесная дорога была узкой, грунтовой, раскисшей после недавних дождей. Ветви деревьев свисали так низко, что приходилось нагибать голову. Кроны деревьев закрывали солнце и мешали почве как следует просохнуть.
   Да. Не завидовал Власов местным грузоперевозчикам и путешественникам. Проезд по такой дороге возможен был только на танке.
   А пока у него появилась передышка, он начал подводить очередные итоги.
   Итак. Фогерт и Лютц - братья. Родные или не родные - пока неясно. Лютц - метис. Наполовину какой-то ноктюрн. Вот, видимо, чем объясняется его авторитет у ноктюрнов. А если он брат Фогерта, значит, он титулованная особа. Но как понять слова Фогерта, что Лютц - его старший брат?! "Фогерту никак не меньше тридцати пяти, мамой клянусь", - размышлял Виктор.
   Может быть, моложавость Лютца как-то объяснялась его физиологией? Недаром Дэйл сомневался, что Виктор сможет сыграть полукровку-ноктюрна.
   А что ещё за Зеркало Истины?
   Вопросы, куча вопросов... Как бы изловчиться и получить на них ответы?
   "Когда же я, наконец, проснусь у себя в кабинете?"
   "Никогда, - со вздохом констатировал внутренний голос. - Виктор Игоревич, это - явь".
   - Как складывается политическая ситуация в Этельмембере? - спросил он, лишь бы что-то спросить.
   - Стабильно, - ответил Фогерт. - Режут друг друга и призывают бить "неверных". А ещё Теуни Альваз-шах раскрыл очередной заговор, вследствие чего количество его сыновей плавно сократилось с двадцати пяти до двадцати одного. Но, учитывая, какими темпами он строгает наследников при пяти жёнах и пятидесяти наложницах - потеря невеликая.
   Виктор хотел ещё что-то спросить, но тут барон вин Аргенсада (кажется, таков был титул Фогерта) присовокупил:
   - С каких пор вы заинтересовались политикой?
   - Три года дома не был. Хочется новости послушать, - буркнул Виктор.
   Интуиция нашёптывала ему, что заводить разговоры о ноктюрнах не стоит. Не та это тема, чтобы обсасывать её с Фогертом.
   А если пойти ва-банк?
   - А дома?
   - Сейчас приедем, сами всё увидите. Только личину снимите. Не поймут...
   Виктор перехватил напряжённый взгляд Дэйла.
   Зеркало Истины?
   - Тпру! - скомандовал Фогерт, натянув уздечку. Конь встал, как вкопанный. Барон развернул его, приподнялся на стременах и вскинул правую руку. - Отстающие! Подтягиваемся!
   Всадники, которые растянулись по дороге, пришпорили лошадей, и вскоре сгрудились около барона.
   - Езжайте в замок, - приказал Фогерт. - Мы с братом пойдём другим путём.
   "Ленинским", - хотел сострить Виктор, но передумал.
   Фогерт спешился, помог Власову слезть. Виктор требовательно протянул руку:
   - Мою папку.
   - Да никуда не денется ваша папка, доставят по адресу, - сказал барон, бросая поводья сопровождающим. - Езжайте!
   Телохранители, понукая лошадей, поскакали дальше по дороге.
   "Сейчас заведёт в лес и там начнёт убивать", - подумал Власов, держа руку поближе к пистолету.
   На всякий случай он заявил, что нога уже не сильно болит и отказался от подставленного ему братского плеча. Почему-то Фогерта это не удивило. Он вёл себя спокойно и дружелюбно; тихо насвистывая, двинулся от дороги в чащу и Виктор пошёл следом, не забывая старательно изображать шлёп-ногу. Но притом разумно держался сзади в нескольких шагах, готовясь в случае внезапного нападения выхватить ПМ и стрельнуть на поражение.
   Фогерт двигался целенаправленно. Значит, этот маршрут он проделывал не впервые. Отмахав метров пятьдесят вглубь леса, он вывел Виктора на полянку, со всех сторон окружённую деревьями. Посреди полянки торчал мшистый менгир высотой около трёх метров, диаметром около двух метров, потрескавшийся от времени и погодных катаклизмов. Фогерт встал, уперевшись в него ладонью.
   - Здесь.
   Виктор остановился, не сводя с Фогерта настороженного взгляда.
   Тот, обняв камень, начал обходить его кругом и легонько постукивать кулаком по поверхности. Виктор шёл за ним.
   - Есть! - констатировал Фогерт, стукнув сильнее.
   От удара часть камня отделилась и уехала куда-то внутрь него, открыв довольно большой проход. Фогерт вытащил из поясной сумки огниво и свечку, высек искру и шагнул в недра менгира. Виктор, заглянув в проход, увидел ступеньки, уходящие вниз, и спину Фогерта с высоко поднятой рукой, сжимающей свечу.
   Стопроцентный атеист Виктор Игоревич Власов набожно перекрестился, расстегнул кобуру и, держа руку на рукояти ПМ-ма, двинулся по пятам за Фогертом.
   Лестница оказалась не очень длинной. Власов насчитал тридцать ступенек. Спустившись до самого низа, Фогерт и Виктор очутились в небольшом подземелье с куполообразным потолком и стенами, выложенными круглыми булыжниками. Все стены, кроме одной, были скруглёнными. Но та, что располагалась напротив лестницы, была прямой. В центре в стену было вмуровано прямоугольное зеркало в массивной деревянной раме, покрытой облупившейся от времени позолотой.
   Фогерт погладил зеркало ладонью с какой-то чувственной нежностью, и Виктор готов был поклясться на Конституции РФ, что поверхность зеркала слегка завибрировала, реагируя на прикосновение.
   - Кратчайший путь домой. - Барон вин Аргенсада томно вздохнул. И обернулся к Виктору. - Ну что, братец, тронулись?
   - Только после вас, - ответил Власов с широкой, сияющей улыбкой голливудской звезды, позволяющей оценить его далёкий от идеала прикус.
   - Как скажете, братец.
   Фогерт затушил свечу. В ней больше не было нужды: поверхность зеркала пылала, как расплавленное серебро.
   Власов уже перестал чему-либо удивляться, хотя происходящее выходило за рамки научных объяснений. Фогерт шагнул прямо в зеркало. Стекло, как ртуть, подалось в стороны, поплыло волнами и с лёгким чавканьем втянуло в себя высокую фигуру барона. В том месте, куда он только что вошёл, поверхность зеркала ещё несколько секунд дрожала, издавая звуки, как будто изгибалось полотно металлической пилы. Последней исчезла рука Фогерта, которой он призывно манил Виктора.
   - Так, - прошептал Власов, нервно потирая вспотевшие ладошки. - Ну точно, "Звёздные Врата". Видно, это и есть Зеркало Истины. Диавол! Он что, хочет, чтобы я зашёл в него?
   "Слышь, чувак, - робко предложил внутренний голос. - А может, пора линять?"
   Виктор попятился к лестнице, но в этот момент каменная дверь с грохотом поднялась и отрезала его от внешнего мира.
   "Да... Теперь уже никуда не деться..."
   Виктор ещё минуту поколебался, сомневаясь, что проход сквозь твёрдую поверхность осуществим. Наконец, решился. Лучше попытать счастья, чем сдохнуть в подземелье от голода и холода. Он инстинктивно закрыл глаза, несколько раз глубоко вздохнул и, расслабившись и вытянув перед собой руки, сделал шаг в зеркало.
   Лицом он почувствовал, что упирается в нечто, по консистенции напоминающее студень. Тугая желеобразная масса послушно раздвигалась, поддаваясь напору его тела. И Виктор, преодолевая сопротивление странной субстанции, двинулся вперёд. Он так и не смог себя заставить открыть глаза и шёл вслепую. Но, помня о словах Проводника и Дэйла, горячо, истово молился - первый раз в жизни: "Господи, боже, если ты действительно существуешь, сделай так, чтобы ОНИ приняли меня за Лютца Весприна. Пусть я стану похож на него так, как если бы в действительности им был. Сделай так, чтобы я думал, как Лютц Весприн, вёл себя так, как Лютц Весприн; пусть ко мне перейдут его навыки и умения. Боже! Пожалуйста! Никогда тебя не просил, но сделай меня Лютцем Весприном! Я хочу стать похожим на него, ведь от этого зависит моя жизнь! Я должен, я обязан стать Лютцем Весприном, хотя бы на время!.."
   Студенистая масса, обволакивающая его, стала быстро нагреваться и твердеть. Сперва стекло чавкало, а потом захрустело, как вафельное печенье, и с каждым шагом, продираясь вперёд, Виктору приходилось прилагать всё больше и больше усилий. Правую половину тела обдало жаром, как будто её окатили кипятком. Страх, что он может быть навеки замурован в зеркале, заставил Власова прибавить ходу. И когда он думал, что уже никогда не выберется из зеркального плена, зеркало вдруг отпустило его. Виктор встретил пустоту и вывалился в какое-то помещение. Пребольно ушиб колено. Встал, потирая ногу и морщась. Открыл глаза. Глаза щипало; непроизвольно выступили слёзы.
   Напряжённо улыбаясь одним уголком рта (второй пессимистически опустился вниз), Фогерт протягивал ему руку.
   - Извините. Не успел.
   Кажется, настроение барона вновь сменило полярность с плюса на минус.
   - Всё в порядке. - Виктор отряхнул брюки, одновременно оглядываясь.
   Он стоял в огромной зале средневекового замка. Стрельчатый потолок терялся в вышине; окон не было. Освещение давали факелы, укрепленные на стенах и колоннах, да огонь, разожжённый в очаге. Всё это в совокупности больше чадило, чем горело, и жирные хлопья сажи оседали на стенах и потолке, покрывая их глянцевой чернотой. Очаг был настолько огромен, что в нём умещалось целое дерево. Пол устилала свежая солома. Стены украшали гобелены: довольно изысканные, с идиллическими пасторальными мотивами, инициатором приобретения которых, вне всяких сомнений, была женщина. Бросив взгляд назад, Виктор увидел на стене зеркало - точную копию того, что осталось в подземелье. Стекло ещё колыхалось.
   - Остальные уже вернулись? - спросил Власов.
   - Скоро вернутся... Тапаль! Подь сюды! - зычно гаркнул Фогерт.
   На зов явился древний старикашка - божий одуванчик, шатающийся, как былинка на ветру. Наиболее примечательной деталью его внешности являлась огромная связка ключей, притороченная к поясу. Его птичье тело терялось в складках коричневой куртки с капюшоном, конец которого был закручен на голове, как петушиный гребень.
   При виде Виктора старик вздрогнул и остановился. И вдруг, бросившись ему в ноги, схватил его за руку, покрывая её поцелуями.
   - Мастер Лютц! - по его морщинистому лицу потекли слёзы. - Мастер Лютц! Вы живы и вы вернулись!
   Виктор хронически не переваривал сырость.
   - Пожалуйста, прекратите истерику. Вот... вот только этого не надо.
   Он вежливо, но решительно поднял старика и поставил на ноги. Тот упорно не желал выпускать его руку.
   - Мастер Лютц! Что прикажете?
   - Для начала проводите меня в мою комнату, - устало попросил Виктор, у которого от пережитых приключений раскалывалась голова.
   - Ваша комната все три года поддерживалась в идеальном состоянии! Мы не хотели верить в вашу гибель и ничего не стали переделывать!
   Дедок тарахтел возбуждённо и без остановки. Виктор пропустил его вперёд, ибо понятия не имел, где находятся апартаменты Лютца Весприна. Злобного взгляда Фогерта он старался не замечать. Но если Фогерт молчал и не хватался за меч, следовательно, враньё Виктора пока что работало.
   Вслед за ключником по хитросплетениям лестниц и узким коридорам донжона Виктор вышел на крепостную стену, пересёк её и очутился в одной из башен замка. ("Потом изучу план помещений", - подумал Власов.) Вопреки его опасениям, в замке оказалось тепло, максимально чисто и не воняло. По крайней мере, тараканов, крыс, мышей и прочей пакости он не заметил. Может, Фогерт и был чёртом, но за хозяйством следил.
   Башня, куда домоправитель привёл Виктора, была разбита на несколько этажей и на одном из них находилась большая круглая комната с окном-бойницей, обращённым в сторону леса. Не иначе того самого, в котором стоял камушек с сюрпризом. Ключник отпер дверь и Виктор вошёл в комнату Лютца. Вежливо выпроводил не перестающего трещать старикана, запер дверь на засов, повесил фуражку на крючок у двери и повалился на кровать.
   "Ффух... Ну и денёк!"
   Несколько минут он просто лежал на животе, закрыв саднящие глаза и пытаясь заставить себя успокоиться. Потом перевернулся на спину и уставился в потолок. Повернул голову набок и кинул взгляд сначала направо, потом налево. Сел.
   Комната выглядела чистой и прибранной, но сразу видно - давно необитаемой. Сырость насквозь пропитала каменные стены и, хотя в комнате горел камин с отдельным дымоходом, бушлат Витя снимать всё-таки не стал. Аскетическое убранство наталкивало на мысль, что у себя дома Лютц Весприн либо был персоной нон-грата, либо был неприхотлив в быту. Ковры и гобелены в комнате отсутствовали, поэтому от стен и пола веяло пронзительным холодом. Массивная кровать с балдахином занимала весь левый дальний угол, но выглядела неуютно. Рядом с ней стояла жаровня. У окна стояли стол и стул из тёмного дерева, испещрённого грубой резьбой. На столе были разложены письменные принадлежности: стаканчик с перьями, чернильница, песок, чтобы просушивать написанное. В противоположном от кровати углу стоял огромный сундук, окованный бронзой. Замка только на нём не было. Виктор открыл его. Внутри лежали одежда, какие-то книги, манускрипты...
   Виктор прихлопнул крышку, плюхнулся на неё попой, окинул комнату взглядом. Наверняка здесь есть тайный глазок, чтобы шпионить. Вот только где?
   Справа от двери на стене висело зеркало. "Хватит на сегодня зеркал", - подумал Власов, но не удержался от искушения подойти к нему и пощупать.
   На ощупь - обычное зеркало, только... только кого... что оно показывало?
   Виктор долго пялился в зеркало, прежде чем до него дошло, что он видит собственное отражение. Бушлат, капитанские звёздочки, серые брюки с синими лампасами... Серо-голубая рубашка... Галстук... Куртка с шевроном... Кобура с табельным пистолетом... Это был он. Виктор Игоревич Власов, старший следователь СО при ***ском ЛУВДТ, капитан юстиции. И в то же время не он. Его лицо - лицо Виктора Игоревича Власова - неумолимо, радикально изменилось. Нет, конечно, черты остались прежними, но... Угреватая кожа очистилась и посветлела. Щетина с подбородка исчезла. Глаза из мутно-серо-голубоватых приобрели оттенок яркой синевы. Короткая щётка на голове превратилась в густую волнистую гриву, спадающую ниже лопаток. Волосы были светло-русые, с редким вкраплением синих прядей, и синими были брови. Но самая неприятная метаморфоза произошла с веками и небольшим участком кожи вокруг глаз: места эти сделались угольно-чёрными и, когда Виктор поплевал на палец и попробовал чёрное стереть, он убедился, что это не краска, а родимое пятно. Чёрная полоска кожи наискось пересекала лоб, сливалась с чёрной кожей верхнего правого века, спускалась на правую скулу и, зазмеившись по скульной дуге, исчезала в волосах над правым ухом.
   - Ё@#ть в рот! - прошептал Витёк, таращась в зеркало и в панике схватившись за голову. - Что со мной!? Во что я превратился!?
   Очевидно, колебания воздуха при шёпоте, исторгнутом Власовым, совпали с собственной частотой башни, и образовавшийся вследствие этого резонанс заставил кровать сдвинуться с места, а стол и стул - сплясать канкан. Канцтовары разлетелись по всем углам. Зеркало на стене, жалобно звякнув, пошло трещинами. С потолка посыпался песок.
   Ошарашенный Виктор втянул голову в плечи и с опаской покосился наверх.
   "Это, что ли, имел в виду Проводник, когда сказал, что Зеркало можно обмануть!? Вот спасибо, удружило Зеркало..."
   Наконец Власов осознал, что у него действительно ОЧЕНЬ серьёзные проблемы. Ладно ещё, попал чёрте-куда. Так в его внешности произошли непонятные изменения и насколько они необратимы, он даже не представлял. Кто бы знал, что молитва ТАК подействует!
   "Всё. Нахрен. Выберусь отсюда живым - крещусь".
   То-то Фогерт приуныл, когда Витя вышел из зеркала. Барон-то, поди, думал с треском разоблачить самозванца, а тут нате вам - брателла как живой.
   - Интересно девки пляшут, - пропыхтел Виктор, нервно смахнув чёлку с правого глаза. - Чё же делать-то теперь, а?
   В дверь постучали.
   - Да?! - злобно заорал Власов.
   Кровать отъехала от стены ещё на дециметр...
   - Ваше магичество, ваше магичество! - Голос за дверью незнакомый и испуганный. - Его светлость просили передать, чтобы вы не сердились. В башне только недавно сделали ремонт. И ещё они просили передать, что ждут вас к столу!
   - Ёперный театр... Щаз выйду!!! - просипел Витёк, сунувшись в сундук. - Ожидайте!
   Магичество... Час от часу не легче. Сдержанно поругиваясь, Виктор снял милицейскую форму и, оставшись в одних трусах и носках, повертелся перед зеркалом, выискивая во внешности ещё какие-нибудь изъяны. Разумеется, нашёл: чёрная метка замысловатой вязью оплетала правую руку от плеча до запястья. И, дабы не посрамить честь мундира, Власов с сожалением был вынужден расстаться с ним. Сложил аккуратно форму, завернул в бушлат и спрятал на дно сундука. В сундуке откопал какие-то шмотки посимпатичнее (отсырели они, конечно, за три года-то, пропахли затхлостью...) и оделся. Одёжа пришлась впору. Правда, чтобы разобраться, как влезть в кожаный костюмчик в стиле "милитари-BDSM" с пришпандоренной к нему готической юбкой, пришлось поломать голову. Больше всего возни вышло с сапогами, которые до самого верха застёгивались на редкостно ублюдочные пряжки. Лютц Весприн предпочитал чёрный цвет и серебряные аксессуары, так что Виктор Игоревич Власов в его одежде стал сильно смахивать на гота, хотя всю сознательную жизнь слушал шансон и хиты "Русского Радио".
   - Ё-моё: страшный, как инфаркт, ну хоть стреляйся! - ворчал Виктор, оглядывая костюмчик. Пощупал ткань, застёжки. - Хм... Любопытно. А шовчики-то не ручной работы. На фабричном оборудовании пошито... И заклёпочки-то современные, не кузнечным молотом выкованы.
   Он оттянул пальцами юбку, отставил ногу, полюбовался носком сапога.
   - Гы-гы! ФирмА! Не кЫтайское дерьмо. Месье Весприн, а вы модник!
   (В качественных вещах Виктор знал толк: чай, на экономических делах сидел (46) .)
   Непослушные вихры лезли в глаза и, после тщетных поисков какой-нибудь ленточки, Виктор вытащил шнурок из ботинка и связал их на затылке в хвост.
   Пока Власов одевался, лязг цепей и грохот опускающегося подъёмного моста возвестили о чьём-то прибытии. Кто приехал, Виктор видеть не мог - мешали угол башни и стена донжона. Ориентировался на слух. Судя по топоту копыт, всадников было семеро, одна лошадь несла двойную ношу.
   "Игоревич, у тебя вольты". Виктор занимался банальным самоуспокоением. Завершающий штрих: документы (служебное удостоверение и "красную карточку" (47)) - в один карман тужурки, ключи от рабочего кабинета, печать и жетон - в другой, сотовый телефон - в карман брюк, кобуру с табельным ПМ-ом - на поясной ремень. Пошло смотрится на фоне юбки, но нищие не выбирают. Зато со "стволом" Виктор чувствовал себя непобедимым.
  
  

ГЛАВА 4. СЕМЕЙКА АДАМС КУШАЕТ

  
   А я всё чаще замечаю,
   Что меня как будто кто-то подменил.
   (муз. Е. Крылатова, сл. Э. Успенского,
   "Песенка Матроскина")
  
   Власов никогда не жаловался на память. Обратную дорогу в зал он нашёл сразу, а по пути разработал план, как держаться с новоиспечёнными "родственниками" и вести себя за столом. Если уж занесла нелёгкая в какие-то "Хроники Эмбера" и ты ничего не можешь с этим поделать, не хрен сопли развешивать: надо выжать из своего нынешнего положения всё, что можно. По крайней мере, пока злодейка Фортуна на его стороне, обеспечила должным камуфляжем и подкинула двух союзников. Хотя... Кто из них заложил Фогерту место встречи - вопрос, конечно, как говорил Борис Николаевич (48), интересный...
   "Надо найти Дэйла и допросить с пристрастием, - думал Виктор, спускаясь по крутой деревянной лестнице туда, где, по его расчётам, находился пиршественный зал. - И не болтать. И не пить. Мало ли что в вино могут подмешать, а на старые-то дрожжи..."
   Преодолев парочку пролётов главной лестницы донжона, он увидел на стене гобелен с вышитым гладью генеалогическим древом рода вин Аргенсада. Как вовремя! Виктор поискал на нём себя... в смысле, Лютца. И Фогерта. Труда это не составило: техника вышивания была далека от романо-готической, напоминая по реализму изображения, скорее, Ренессанс. Так что, картинки обладали сходством с оригиналами. Вон тот господин с брюзгливым выражением лица, браво накручивающий пышные гусарские усы - Пепелка Весприн, барон вин Аргенсада, годы жизни - 1351 - 1418. Какого летоисчисления - это Власов в ближайшее время собирался выяснить. От портрета барона Пепелки отходили две кривые линии, стилизованные под ветви дерева. Одна тянулась к портрету некой Илис Ассергай вин Аргенсада, урождённой вин Нэвор, родилась в 1376 году. Чуть ниже к их веточкам прицепился вышитый портрет Фогерта Весприна, нынешнего барона вин Аргенсада. Фогерт родился в 1393 году. О, да Фогерт женат, оказывается! Рядом с его медальоном - портрет молоденькой девушки: Зольди Дэшшар вин Аргенсада, урождённая вин Акадиан. И у Фогерта, оказывается, есть сестра-близнец - Фугертина Весприн вин Кенненворт, урождённая вин Аргенсада.
   Виктор посмотрел, куда ведёт вторая ветвь от портрета барона Пепелки. Лютеция дос Кантэндурал. Годы жизни не известны, потому что в том месте, где должно было находиться изображение Лютеции, гобелен был выжжен и неумело заштопан суровыми нитками. Нарочито, словно напоказ. От выжженного места вниз спускалась последняя ветвь - Лютц Весприн дос Кантэндурал, родился в 1381 году. Значит, он старше Фогерта на 12 лет. Но почему-то баронский титул унаследовал Фогерт. А Лютц даже не удостоился чести зваться вин Аргенсада. Но невооруженным глазом заметно, что надпись "дос Кантэндурал" вышита позднее надписи "Лютц Весприн". И кто-то сжёг портрет Лютеции, первой жены барона Пепелки.
   "Вряд ли связь была незаконной, - счёл Виктор, внимательно изучая портреты. - Насколько я помню, в гинекологических древах внебрачные связи выделялись особыми линиями".
   Ну, по крайней мере, с родословной маленько прояснилось. Уже хлеб.
   По лестнице зашуршали шаги. Кто-то медленно спускался, держась за перила. Виктор подпёр спиной стенку, чтобы подождать этого человека и идти за компанию.
   Появился тот самый старик, который по приказу барона провожал Виктора в комнату. Тапаль... "Фамилию не знаю".
   - Тоже идёте вниз? - спросил Виктор.
   Дед подпрыгнул, как будто его дёрнуло током, и схватился за сердце.
   - Эно Ремато!.. Мастер Лютц? Вы меня напугали. Я вас не видел.
   - Я давно здесь стою, - благодушно молвил Виктор. - Специально вас жду, чтоб вдвоём не так скучно было.
   И подал старику руку, помогая идти.
   - Мастер Лютц, не пугайте так меня больше. Я же не мог вас видеть. Здесь же темно, хоть глаз выколи...
   - Здесь вовсе не темно, - возразил Виктор.
   Действительно, лестница была очень хорошо освещена.
   - Это для вас не темно, для нас - темно. Ваши-то глаза, мастер Лютц, видят лучше, гораздо лучше... Я помню, - дед чуть замедлил шаг, а Виктор внимательно слушал, - как в детстве вы любили прятаться в старой пещере, где ничего не видно дальше собственного носа. Господин Пепелка с ума сходил от страха.
   - Тапаль, после того несчастного случая я многого не помню. Сильно ударился головой.
   Старик поджал губы и замедлил шаг.
   - Мастер Лютц, никто не верит в несчастный случай. Если бы берег действительно рухнул под вами, то каким образом ваш ругваминталь оказался у Фогерта?
   - Не помню, - покаялся Виктор. "Точнее, не знаю..." - А сам он что пояснил?
   - Сказал, что поймал вас за руку и пытался втянуть назад, но вы были слишком тяжелы для него и сорвались, а ругваминталь соскользнул с вашего пальца и остался в руке у Фогерта. Чушь собачья! Волшебный перстень можно снять только с трупа хозяина.
   "Тэк-с! Значит, ругваминталь, который спрятан на перегоне станции ***ино - ***ская - это волшебная "гайка" Лютца Весприна. Как там меня назвали? Ваше магичество? Если Лютц Весприн был волшебником, у меня ах@$нно большие проблемы. Я ведь даже карточных фокусов не знаю".
   - Полноте! - авторитетно заявил Виктор, раскручивая старичка на откровенность по программе-максимум. - Я же жив. Заберу у Фогерта назад свой перстень и вся недолга...
   Дедок печально вздохнул:
   - Не заберёте, мастер Лютц. Перстень пропал.
   - В смысле, пропал? - Власов правдоподобно изобразил удивление.
   - Где-то с пару месяцев назад его украл этот маленький распутный элойр - Ирни Рапол. После вашего исчезновения он имел наглость остаться в замке и начал открыто сожительствовать с его светлостью.
   У потомственного гомофоба Виктора Власова с щелчком отвалилась нижняя челюсть и запуталась в складках юбки. Пока Виктор её искал и вставлял обратно, Тапаль Мец с наслаждением перемывал хозяину кости. Как сейчас, должно быть, икалось Фогерту!
   - Вот уроды, - констатировал Власов, криво ухмыляясь.
   Тут же в голову ему полезла другая мысль, нехорошая: если от барона вин Аргенсада веет "голубизной", то где гарантия, что между ним и Лютцем не существовало гомосексуальной связи? Вот номер будет, если барон заявится к нему в апартаменты с видами на тело. "Да я его, на х@й, пристрелю".
   Вслух же он сказал:
   - Чегой-то я раньше не замечал за Ирни такого... этакого...
   - О! Я уверен, он стал любовником хозяина специально, чтобы подобраться к шкатулке с фамильными драгоценностями. Украл ругваминталь и сбежал среди ночи, такой подлец, представляете? Перелез через стену и скрылся в неизвестном направлении. Никто не знает, где он.
   "Я знаю..."
   - Фогерт объявил награду за его голову. За живого даёт больше, чем за мёртвого. Готов поклясться мощами святой Кизмульды Аранской, этот негодяй Аулкадэйли знает, где его брат. Но он молчит.
   "Едрён батон, чем дальше в пустыню, тем злее талибы. Дэйл и Ирни, оказывается, братаны. Вот, значит, почему мне его рожица знакомой показалась. А Ирни, кстати, на эльфа не похож. Гм. А я на Лютца у себя дома был похож? Что они там бухтели про личины? Дэйл, сука, нужен ты мне, ой, как нужен..."
   Виктор тяжелёшенько вздохнул.
   Они вошли в пиршественную залу. Стол уже был накрыт, слуги заняли вахту, готовясь обслуживать господ. Фогерт сидел во главе стола, сменив походные доспехи на длинную шёлковую рубашку с вышивкой золотом. В ней он сверкал, как древнеримский триумфатор. По его правую руку расселись две дамы: одна совсем юная, другая - немолодая, но сохранившаяся превосходно, аки мамонт в снегах Таймыра. По левую руку примостился какой-то вьюноша, и между ним и Фогертом место пустовало. Интуитивно Власов выбрал его.
   При появлении Виктора Игоревича во всём его сатанинском великолепии сидящих за столом изрядно перекосило. Власов благородно сделал вид, что не замечает постных морд.
   - Прошу прощения за опоздание.
   Охоты выдумывать причину опоздания у Виктора не было. Фантазия иссякла. Но никто не задавал вопросов, почему. Только пожилая дама суховато заметила:
   - Мы все понимаем ваше недовольство...
   - Приятного аппетита, - перебил Виктор, улыбаясь.
   Улыбка удалась: граф Дракула утёр скупую слезу зависти.
   Фогерт осклабился в воротник рубахи. Видно, мамочка его тоже достала.
   Приступили к трапезе. Обед был представлен целой тушей дикого кабана и блюдами из дичи. Мясо жарили на вертеле, отчего с одного бока оно было полусырое, с другого - пригорелое. Никого из едоков, кроме Виктора, сей факт не смущал. Среди пернатых Власов опознал труп лебедя и загрустил, но не из жалости к покойному, а оттого, что мясо лебедя считается несъедобным. И тревоги по поводу удобоваримости пищи оправдались. Кабан оказался с большим жизненным опытом. Будь у Виктора свои зубы, а не генномодифицированные Зеркалом Истины, ему бы потребовалась упаковка зубочисток, чтобы разобраться с последствиями такого обеда. Дикая птица была невкусной. Виктор вспомнил, как однажды отец настрелял на охоте чирков и, чтобы добро зря не пропадало, мать сварила из них суп. Этот супчик Витя съел только из вежливости и только потому, что заел его целым батоном. Теперь история повторялась с поправкой на то, что кушать здесь, собственно, больше было нечего. И если Власов не хотел умереть с голодухи, ему следовало кушать то, что дают.
   "Всю жизнь мечтал о домашнем животном, и вот представился, наконец, случай завести свиного цепня, - сыронизировал Виктор, раздирая руками кусок свинины. Вилки в этом примитивном мире, очевидно, ещё не ввели в обиход. - Эх, пельмешков бы сейчас или борщеца с майонезиком..."
   Может, стоит намекнуть про вилки? Так ловко орудовать ножами, как это делали "родственники", разделывая пищу, Виктор не умел. Зато в наличии имелись салфетки - большие, как ручные полотенца. О скатерть никто руки не вытирал и кости за спину никто не бросал. Ели аккуратно. Это был очередной сюрприз, причём приятный: не такой уж варварский на поверку оказался мирок.
   Да, насчёт мирка: странный он какой-то. С одной стороны - поезда и телепорталы. Технически продвинутый "эльф", который знает о телефонах. С другой - вилок нет, солдаты вооружены мечами и арбалетами. Виктор всегда удивлялся, почему в мире, где существует магия, нет огнестрельного оружия, телекоммуникаций, радиосвязи и прочих благ цивилизации. Ведь магия подразумевает абсолютное знание.
   "А вообще, если рассудить здраво, нужны ли этим неандертальцам блага цивилизации? - подумал Власов, тщетно силясь прожевать кусок мяса. Жёсткое, несолёное, воняет гарью. Мерзость какая... - Когда дело касается комфортного отправления естественных надобностей - бесспорно, да. А когда массового уничтожения себе подобных - бесспорно, нет".
   Работая челюстями, Виктор не забывал присматриваться к окружающей среде и делать всё новые и новые открытия. Если уровень развития изобразительного искусства был близок к раннему Ренессансу, то костюмы и антураж Виктор (чьи познания в истории ограничивались школьными учебниками и книжкой Бориса Бродского "Вслед за героями книг" (49)) датировал бы где-нибудь веком XIV-XV. Очень уж показательными были платья дам, подпоясанные под грудью, с длинными шлейфами. Женщины не снимали головных уборов. На младшенькой был забавный чепец с рожками. Голову матроны украшал высокий тюрбан с вуалью, топорщившейся, как гигантский плавник. Отдавая дань моде, дамы полностью выщипывали брови и выбривали часть волос спереди, чтобы лоб казался очень высоким.
   А обстановка за столом царила, мягко говоря, гнетущая. Фогерт, с каждой секундой темнея лицом и густея бровями, усердно заливал за шиворот и угрюмо молчал. Он старался не смотреть в сторону Виктора. Молодой человек, сидевший одесную, перебросился несколькими фразами с дамами. Из разговора Виктор сделал вывод, что его зовут Киз Дэшшар, и он шурин Фогерта. Киз Дэшшар был одет в яркий бархатный жиппон (50), к которому крепились шоссы (51) цвета украинского флага, и туфли из мягкой кожи с длинными нелепыми носами. Добавить клоунский колпак с бубенчиками - и можно на эмблему группы "Король и Шут". Виктор дал бы ему лет двадцать - двадцать пять, а оказалось, Кизу - девятнадцать. То есть, он был на два года младше госпожи Зольди. "Позёр", - подвёл черту Виктор. Пытливый русский ум мгновенно подобрал адекватное погоняло: "Кизяк". Кизяк манерничал, приглаживая усики и холёную бородку, с таким томным видом накручивал на палец длинные каштановые локоны, явно завитые при помощи раскаленных щипцов, что у Виктора появилось острое желание стукнуть его по рукам. А когда он перехватил делано-отсутствующий взгляд желтовато-карих глаз Дэшшара (я, мол, тебя в упор не вижу...), ему очень сильно захотелось пробить молокососу сразу в рыло.
   Сестрелла Кизяка - Зольди - производила более приятное впечатление. Она единственная пыталась разогнать тучи, висящие в зале. Только её трескотня обстановку не разряжала. Скорее, раздражала. Особенно, когда Витя десять раз подряд выслушал, как какая-то баронесса Дайтья вин Пандауфри наступила на собственную вуаль и шлёпнулась прямо в грязь при входе в церковь какой-то святой великомученицы Имельды Хаскальской в каком-то Донч Койле. Но не мог же он сказать жене "брата", чтобы она, наконец, заткнулась и не мешала пищеварению. С закрытым ртом Зольди была очень мила, просто цыганочка: стройненькая, как былиночка, с узким личиком, смуглой блестящей кожей, пышными каштановыми волосами и огромными, влажными тёмно-карими глазами. Не будь Виктор озабочен другими делами, он бы с радостью в них утонул. Позднее он выяснил, что эталоном красоты в здешнем мире являлись дамы пышнотелые, высокие и румяные, так что бедняжка Зольди долгое время не брала призовых мест на ярмарках невест и вышла замуж возмутительно поздно - в 18 лет. И, скорее всего, основным стимулом, побудившим Фогерта на ней жениться, стало зольдино приданое.
   Что касаемо госпожи Илис - матушки Фогерта - то перед ней Виктор снимал шляпу и шаркал ножкой. Вот кто, несомненно, был самым страшным противником Лютца! Вот кто, не иначе, подбил Фогерта физически устранить барона Пепелку, а потом и старшего брата. Наверняка это она сожгла портрет Лютеции дос Кантэндурал.
   Этой дамы следовало бояться, как огня. Едва госпожа Илис взглянула на него, Виктор почувствовал, что старушка ни на йоту не доверяет его байкам об амнезии. "Если ты - Лютц Весприн, то я - Хилари Клинтон", - это, наверное, хотела сказать Илис вин Аргенсада. "В ближайшее время нужно ждать от неё какой-нибудь сволочной пакости", - резюмировал Власов.
   Самое противное, что госпожа Илис отлично выглядела в свои годы. Морщин у неё был самый минимум, фигура была стройной и подтянутой, зубы - ровные и белые, волосы - без проседи, густые и чёрные, как вороново крыло. Вот в кого пошёл мастью Фогерт - в матушку; светлые волосы барона Пепелки достались Лютцу.
   В Илис вин Аргенсада, в отличие от Зольди, чувствовался стальной стержень. Виктор хребтом чуял, что она выжидает удобный момент, чтобы взять его в оборот. И этот момент он предпочёл бы оттянуть.
   - А не хотите ли нам рассказать, где вы пропадали целых три года, Лютц? - Зольди обращалась к Виктору.
   - Обязательно, только не за столом, - ответил тот.
   - Почему?
   - Разговаривать с набитым ртом неприлично.
   - Вас ещё волнуют приличия, дорогой братец? - усмехнулся Фогерт, замахивая ***тый кубок. Он уже слегка заикался.
   - Это единственное, что отличает нас от животных, - чопорно парировал Власов.
   - И от нелюдей...
   - Мне следует принять это на свой счёт? - Виктор недобро прищурился. Ба, а чего он вскипел?
   "Логично, - напомнил внутренний голос. - Ты же полукровка-ноктюрн".
   - Лучше не затрагивать больную тему, - прошептала Зольди, трепыхая ресницами.
   - Ксенофобия не помешала вам притащить в замок Дэйла, - подзюзюкнул Виктор, придвигая к себе жареного карпа. "ЗдорОво, описторхоз! Всю жизнь тебя я ждал, и вот мы встретились..."
   - Нет. Опять, - прошептала Зольди совсем уж неслышно. Никто, кроме Виктора, не обратил внимания на её слова.
   - Что не помешало? - спросил Фогерт с туповатым недоумением. Виктор сообразил, что, хотя и говорит на местном диалекте, в его речи проскальзывают русизмы.
   - Не обращайте внимания, господа. От чужих привычек сложно избавиться.
   - Мы заметили, что вы изменились, Лютц, - желчно промолвила госпожа Илис. - Спасибо, что лишний раз напомнили нам об этом.
   - Вам никогда не говорили, что склоки во время еды плохо влияют на пищеварение? Можно язву заработать или заворот кишок, - отбрил Виктор, растягивая губы в великосветской улыбке.
   Почему-то его слова вызвали за столом нешуточный переполох. Фогерт даже протрезвел на какое-то время. Киз Дэшшар опасливо отодвинулся вместе со стулом.
   - Пожалуйста, Лютц, не надо! - Зольди умоляюще заглядывала Виктору в глаза.
   Чего именно "не надо", Виктор не знал. Он встал, раздражённо отодвинул стул.
   - Спасибо за компанию, господа. Не знаю, как вы, а я уже сыт. Надеюсь, не будет невежливым вас покинуть?
   - Вы даже не выпьете с нами? - спросила госпожа Илис.
   - Сегодня мне нужна трезвая голова. А кое-кому, - Виктор кивнул в сторону Фогерта, - уже хватит.
   Барон лишь усмехнулся, поцеживая вино.
   Власов направился к выходу, но на полпути, вспомнив кое-что, остановился и обратился к Фогерту.
   - Будьте любезны, брат, распорядитесь, чтобы ваши люди вернули мне папку. Пусть занесут в мою комнату. Заранее признателен.
   Виктор вышел, поэтому не расслышал слов госпожи Илис:
   - Он действительно изменился. Раньше бы он сам сходил за своими вещами.
   Слава богу, никто не видел, как, выскочив за дверь, Власов с трудом совладал с дрожью в руках и коленях. Этот обед, великосветский тон и необходимость выдерживать роль стоили ему колоссального нервного напряжения.
  
  

ГЛАВА 5. ДЕЛЕГАЦИЯ

  
   Порою возвращает меня память
   В тот страшный летний день,
   Когда, бредя вдоль речки безымянной,
   Наткнулся я на труп несчастной женщины.
   (Король и Шут,
   "История о мёртвой женщине")
  
   Вернувшись в свою каморку, Виктор заметался по ней, как лев в клетке. Обычно он курил, снимая стресс, но сейчас одна мысль о сигарете вызывала отрыжку.
   Его беготню оборвал стук в дверь.
   Власов открыл.
   Слуга, изогнувшись в подобострастном поклоне, протягивал ему дежурную папку.
   - Благодарю, - сказал Виктор, забрал папку и захлопнул дверь.
   Швырнул папку на кровать.
   "А что? Может, сфоткаться на память?"
   Хорошая мысль... Витя расстегнул "молнию", извлёк обшарпанный "Canon" и попытался его включить. Батарейки сели.
   "Почему я не удивлён?"
   Дальнейшие планы Виктора были предельно просты. Он намеревался пересидеть день в своей комнате, дождаться ночи и сбежать. Честь и Совесть попытались ему объяснить, что не худо было бы поднапрячься, вспомнить присягу и вынуть с кичи Дэйла. Но тут в диалог вступил Ум и заткнул обоих, пояснив, что: а) В.И. Власов г-ну Раполу-старшему ничем не обязан, кроме своего нынешнего печального положения; б) попытка спасти Дэйла может кончиться летальным исходом для самого спасителя; в) в конце концов, сам виноват, что попался Фогерту: если знал, что за ним следят, зачем подставился, да ещё и навёл врага на конспиративную квартиру? После недолгого покаяния Виктор прислушался к голосу разума, без сожаления предоставил "эльфа" его судьбе и принялся размышлять, каким образом совершить побег.
   "Слышь, чувак, - предостерёг внутренний голос. - А ты хоть знаешь, куда бежать?"
   "Знамо дело, куда: на станцию Конечная".
   "Дык... ты ж дороги не знаешь".
   "Язык до Киева доведёт".
   "И что, поедешь домой в ТАКОМ виде?"
   Законный вопрос. Новый имидж решительно не нравился Виктору. Но по логике вещей следовало, что если он пройдёт через Зеркало Истины в обратном направлении, то вновь обретёт свой настоящий облик. Хотя... кожу и зубы он бы оставил. Своими-то родными Витя похвастаться не мог.
   "Решено, - подытожил он. - Подожду ночи, проберусь в зал и уйду через Зеркало".
   И завалился "с ногами" на кровать с намерением провести так остаток дня.
   Но полежать тихо и безучастно ему не удалось. То ли он переоценил свои способности засыпать в любой экстремальной ситуации, то ли шум за окном ему мешал, но едва он исхитрился задремать (шутка ли - почти сутки не спал), как в дверь опять постучали. Очень назойливо.
   Виктор шёпотом выругался, встал и открыл.
   - Мастер Лютц, его светлость и её светлость просят вас спуститься в зал, - сообщил слуга. - Очень важное дело.
   "Какое такое архиважное дело?" - подумал Виктор, но тут же догадался, что благородное семейство, скорее всего, хочет выпытать у него обстоятельства трёхгодичного отсутствия. Меньше всего Виктор хотел объясняться с Фогертом и его мамашей, но сослаться на больную голову и отказаться... это будет выглядеть в высшей степени подозрительно.
   "Ладно. Отоврусь как-нибудь".
   - Передайте их светлостям, что я сейчас выйду, - сообщил Виктор.
   Оставшись один, он вытащил ПМ, снял его с предохранителя и, передёрнув затвор, загнал патрон в патронник. После чего поставил пистолет на предохранитель и сунул в кобуру. Застёгивать кобуру не стал, чтобы успеть в любую секунду выдернуть оружие.
   Спустя десять минут он уже входил обратно в пиршественную залу, где застал в сборе всех. Со стола уже было убрано. Фогерт, поставив ногу на табурет, упирал локоть в колено, прихлёбывал из кружки и что-то сосредоточенно объяснял Кизу Дэшшару, который сидел на скамье перед очагом и полировал тряпочкой лезвие двуручного меча. Дэшшар слушал и кивал. Зольди и госпожа Илис расположились у окна и вышивали на пяльцах.
   - Вы меня звали? - осведомился Виктор.
   - Да. - Фогерт убрал ногу с табурета. - Кажется, слухи о вашем возвращении доползли до смердов. У наших ворот - делегация из Удельного Взъезда.
   - Ага, - кивнул Виктор. - И?
   - Они хотят вас увидеть по какому-то срочному делу. Я приказал ввести старосту и священника.
   "Началось, - подумал Виктор и подозрительно покосился на госпожу Илис. Она никак не реагировала на происходящее - ни словом, ни взглядом. - Уж не твоя ли работа, бабуся? Ладно... Главное, спокойствие... Не паниковать..."
   - Хорошо, - сказал он, стараясь говорить ровным голосом. - Выслушаем их.
   Виктора страшно напрягала чёрная полоса на правой скуле и он тщательно прикрыл её прядью волос.
   Впустили старосту и священника. Староста - Акве Тыннис - был пятидесятилетним мужчинкой бочкообразного телосложения, с короткими руками и ногами, нездоровой одышкой, румяным лицом с багровым носом-картошкой, утонувшим в щеках. Одет он был достаточно просто, но добротно: в зелёную куртку и коричневые штаны, заправленные в высокие башмаки на деревянной подошве. Его фетровую шляпу украшали петушиное перо и каменные иконки с изображениями святых. Грудь крест-накрест охватывала кожаная перевязь с массивной серебряной пряжкой. На правом боку болтались планшет, чернильница и пенал для письменных принадлежностей. Священник - отец Аришилин - выглядел как... священник. В коричневой каракалле из грубой ткани, подпоясан верёвкой, на ногах - простые сандалии. Правда, когда Власов к нему присмотрелся, отметил, что выправка у святого отца самая что ни на есть военная. И явно получив по одной щеке, священник вторую щёку для удара не подставит...
   - Здравствуйте! - приветливо сказал Власов, состроив лучезарную улыбку Василия Степанова из фильма "Обитаемый остров" (52). Эх. Лучше бы он этого не делал. Улыбка, накладываясь на раскосые, окантованные чёрным глаза, придала ему яркое сходство с вампиром.
   - Ваше магичество! - в один голос воскликнули посетители. Акве Тыннис изобразил поклон, отставив ножку.
   - Да будь благословен Спаситель, услышавший наши молитвы! - присовокупил отец Аришилин, всплеснув руками. - Мы уже не чаяли увидеть вас живым, мастер Лютц. Чудо Спаситель явил!
   - Тронут вашей заботой, - молвил Виктор, который ничего не знал о религиозных воззрениях Лютца Весприна и побоялся затрагивать эту щекотливую тему. - Я тоже рад вас видеть, господа. Перейдём сразу к делу. Может... - Чуть не брякнул: "Чайку или кофейку?" Поспешно поправился: - Если у вас приватное сообщение, побеседуем наедине?
   - О, нет, - живо возразил Акве Тыннис. - Напротив, изначально мы хотели обозначить проблему перед его светлостью.
   - Излагайте, - откликнулся Фогерт, поигрывая кружкой. Перехватив его взгляд, Виктор прочёл в нём: "Я тебе покажу "наедине", интриган недоделанный".
   - Присаживайтесь, - включил гостеприимство Виктор, широким жестом указуя на табуреты у очага.
   (Следователь никогда не скажет: "Садитесь" (53).)
   - Благодарствую, мастер Лютц. Мы лучше постоим, - перепугался Тыннис.
   Виктор не знал, что разговаривать с господами люди низшего сословия могли только стоя. Сидение на равных было вопиющим нарушением этикета. Но от него не укрылись ухмылка Фогерта и скорбно-удивлённо поползшие на лоб брови госпожи Илис. Он понял, что сделал что-то не то, но сидеть, когда стоят другие, не мог.
   - Хорошо, рассказывайте так...
   Священник вполоборота развернулся к старосте. Тот ответил вопросительным взглядом. Отец Аришилин кивнул.
   - Вы все, конечно, знаете Ардэ Кевита, - начал Тыннис.
   - Конечно, - ответил Фогерт.
   Никакого Ардэ Кевита Виктор, само собой, не знал. Но многозначительно опустил ресницы: да, дескать.
   - Гунса, его дочь, с детства была сговорена с Компером Мадаем.
   - Сыном пасечника Матэуса, - вставил отец Аришилин, думая внести ясность в повествование, но ещё больше запутав Виктора, которому приходилось быстро запоминать огромное количество дурацких, ничего ему не говорящих имён.
   - Но Пайёза Паниклад побойчее Гунсы была, поразбитнее, вот и склеилась у неё любовь с Компером.
   - А я ведь предупреждал: не лезь, Пайёза, не рушь чужого счастья, - ввернул священник. - Куда там! Совсем потеряла девка стыд.
   - Понятное дело: Компер - первый парень на деревне, - согласился староста. - Суть да дело, справили Компер и Пайёза свадебку. Вся деревня гуляла. День праздновали, а как взошли Три Сестры на небо, стали молодых провожать в опочивальню. Тут-то Гунса и появилась. Отец-то её от греха подальше дома запер, так она в окно вылезла. Появилась, значит, Гунса, растолкала всех, и - к невесте с женихом. Прежде чем успели её оттащить, содрала с Пайёзы свадебный венок, а Комперу плюнула в лицо и крикнула: не видать, дескать, вам счастья, век меня не забудете, пожалеете, что мать вас родила. И прокляла их именем Безликого. Тут, естественно, старый Кевит поймал её за косу и уволок домой.
   - Но праздник был испорчен, - добавил отец Аришилин. - Гости разошлись по-быстрому. У меня самого на душе остался неприятный осадок. А утром, едва Роттернут взошёл, когда я служил заутреню, раздался дикий вопль со стороны реки.
   - Бабы пошли утром за водой и обнаружили Гунсу, - продолжил Акве Тыннис. - Конечно, старик Ардэ со свой старухой всю ночь дрыхли, как поленья. Девку плохо заперли, вот она опять и сбежала. И утопилась.
   Отец Аришилин пробормотал что-то вроде: "Упокой, Спаситель, её душу грешную", - и сделал непонятный жест: сложил ладони лодочкой, коснулся пальцами лба, губ и груди и склонил голову. Виктор счёл, что перед ним демонстрация своего рода крёстного знамения.
   - А когда стали её обмывать, выяснилось, что на сносях она была, - подытожил Акве Тыннис. - Знать, испортил Компер девку, а не женился.
   - Я, конечно, не ханжа, но "женилку" бы ему за такие фортели оторвать, - хмуро заметил Власов.
   - Сучка не захочет - кобель не вскочит, - спошлил Фогерт. - Как были вы чистоплюем, братец, там им и остались.
   - Извините, братец, я не знал, что элементарная человеческая чистоплотность считается грехом, - съязвил Виктор.
   Священник и староста одобрительно закивали, но тут же сделали отсутствующие лица и вытянулись в струнку, едва Фогерт на них посмотрел.
   - Насчёт "женилки" вы красиво подметили, мастер Лютц, - сказал Акве Тыннис, стараясь улыбаться только той половиной лица, которая не была повёрнута к Фогерту. - После этого неприятного открытия родственники Ардэ чуть не побили Компера и вымазали навозом ворота его дома. А Пайёзу бабы освистали, когда она пошла за водой, после чего она целый день носа на улицу не казала. Но это - это, так сказать, присказка. А сказку я сейчас скажу.
   При этих словах в зале как будто резко понизилась температура. Что-то зловещее крылось в них. Все это почувствовали. Даже толстокожий Киз Дэшшар: его рука полировала меч всё медленнее и медленнее. Женщины отложили пяльцы.
   А староста, побагровев ещё больше, продолжил:
   - Самоубийцу хоронить на сельском кладбище не стали, закатали в гать. Ровно через десять дней после этого и началось... Гунса вернулась. Аккурат в день святого Элифтерона. Видела её старуха Чпинелла у каменного Колеса, что стоит на перекрёстке трёх дорог - в Старую Крепость, Удельный Взъезд и Донч Койл. Да только когда она об этом рассказала, никто не поверил. Подняли бабку на смех. А на следующий день утром меня разбудил подпасок Трему Матембеш. Так в дверь долбился, что чуть с петель её не снёс. Я открываю. Гляжу: стоит Трему на пороге - аж весь синий. Зубами лязгает, трясётся. Я две кружки самогона в него влил, прежде чем у него развязался язык. А когда он мне сказал, что видел, я сначала подумал, что он умом повредился. Оделся и побежал к дому молодых Мадаев. Матембешу велел народ сбивать. Прибежал я к Мадаям первый. Отец Аришилин - второй. Остальные уже после нас подтянулись. Ой, святой отец, давайте дальше вы, ибо мочи нет. До сих пор вспоминать - жуть берёт.
   - Оба - и Компер и его жена - были растерзаны на кусочки. Останки были разбросаны по всему подворью, как будто их рвала свора бешеных собак, - подхватил священник. - А вместе с ними растерзали корову, трёх овец, барана, сторожевую собаку, двух кошек и всю домашнюю птицу. Двор был равномерно покрыт слоем налетевших мясных мух. Мадаев хоронили в закрытых гробах, - закончил поп. - Остальное просто сгребли в яму и засыпали землёй, а дом сожгли.
   - А по делу подозреваемые, свидетели имеются? - У Власова включился профессиональный интерес следователя. - Кстати, вы зря уничтожили вещдоки. Не надо было сжигать избу, надо было провести осмотр места происшествия и всё запротоколировать.
   - Простите, мастер Лютц, - слегка ошарашено ответил отец Аришилин. - Но ведь и так всё понятно. Гунса Кевит их растерзала. До конца дослушайте, пожалуйста.
   - Внимательно.
   - Она приходила и на следующую ночь и после. Видели её люди. Следующей ночью она пришла к родителям, плакала под дверью и просилась внутрь. Ардэ, конечно, дверь не открыл и жене строго-настрого запретил, но материнское сердце не выдержало. Старуха кевитиха сжалилась - дочь, всё-таки - и впустила её в дом...
   - ...и их обоих хоронили в закрытых гробах, - скорее утвердительно, нежели вопросительно произнёс Виктор.
   - Верно! - подтвердил Тыннис. - И на следующую ночь она явилась к родителям Компера Мадая. Матэус, недолго думая, взял вилы и пригвоздил её к забору. Гунса выдернула вилы, прыгнула на Матэуса и перегрызла ему глотку. Жена Матэуса успела поведать нам подробности, прежде чем впала в горячку и к вечеру преставилась. На третью ночь родители Пайёзы Паниклад решили не дразнить нежить и укрылись в церкви.
   - Мне и служке пришлось держать круговую оборону, - сказал священник. - Она ходила кругами и стонала так, что у меня зубы разболелись. Но вера в Спасителя нас оберегла: церковной ограды упокойница не переступила...
   - И двинулась ко мне в гости, - присовокупил Тыннис. - Когда она начала ко мне в дом долбиться, я вылил на неё с чердака целое ведро святой воды, которую мне одолжил отец Аришилин. Так хоть бы хны! Она только взбеленилась пуще прежнего и - клянусь плащаницей Герия Святого, не лгу! - полезла прямо по стене, цепляясь когтями. Да быстро так, - я еле успел чердачное окошко захлопнуть и икону на него повесить. Короче, отогнал её, и она довольствовалась тем, что задрала цепную собаку.
   - Лика Спасителя эта бестия боится, - объяснил священник. - На святую землю зайти не может. А вот святая вода... мда... почему-то не берёт она её. Пробовали. И ямы на неё рыли с осиновыми кольями, да разве мёртвое тело второй раз убьёшь? Десять дней мы жили как в преисподней, по ночам глаз не смыкали, скотину да птицу всю в избах держали, чтобы она до неё не добралась. Церковь она стороной обходила, но остальным спуску не давала.
   - А через эти десять дней? - спросил Виктор, начиная догадываться, чего от него хотят.
   - Сгинула. Как сквозь землю провалилась.
   - Ваши дальнейшие действия?
   - Собрались всей деревней, взяли образа, факелы, дреколье и пошли откапывать её из гати, чтобы сжечь проклятый труп.
   - Рискну предположить, что упокойницы в могиле не оказалось.
   - Истинно так, мастер Лютц.
   - Интересно... - Виктор смахнул с правого глаза волосы, которые неприятно тыкались в роговицу, но вспомнил, что прикрывает ими родимое пятно. - Имеются ли догадки, где у неё хаза?
   - Что? - не понял Тыннис.
   - Гнездовище.
   - А... Право, мастер Лютц, здесь мы все в недоумении. Головы сломали. Сами понимаете, следить за ней - смельчаков нет. Упокойница шустрая, как белка. Бегает быстрее лани. Прыгает через заборы, лазает по стенам...
   "Что вполне закономерно, - мелькнуло у Виктора в голове. - У покойника отсутствует обмен веществ, следовательно, он не может уставать. Все эти кинушки о тупых, неповоротливых зомби - ер-рун-да..."
   - У неё острые, как кинжалы, зубы и когти, - продолжал стращать Акве. - Но она не жрёт людей, а только рвёт на части.
   "Тоже правильно. Покойник не может хотеть есть, потому что он мёртв".
   - А вы, - обратился Виктор к отцу Аришилину, - пробовали своими методами... ну, молитвы там, экзорцизмы?
   - Пробовал, - печально ответил тот. - Не помогает. Видать, сильное проклятие применила дурёха.
   - Ай! Ваше преподобие, вы прекрасно знаете, что САМА она не могла его применить, ей кто-то помог, - поморщился Акве.
   - Знать бы только, кто.
   - Короче, любезные! - вмешался Фогерт, который доселе молчал и внимательно слушал трио священник - староста - следователь. Но тут, видимо, ему надоело играть роль зрителя. - Излагайте просьбу, а то что-то заболтались вы, гляжу.
   - Ах, да, - спохватился Тыннис. - Завтра истекает десятый день, как упокойница оставила нас в покое. Но послезавтра начинаются ночи Чёрных Сестёр, и она опять должна объявиться.
   - Вы уверены, что она появится?
   - Абсолютно. Поэтому мы от имени нашей многострадальной деревни нижайше просим мастера Лютца разобраться с нежитью.
   Виктор мгновенно вспотел. Кажется, у него вспотели даже уши.
   "Вот это попадалово! - застучало в висках. - Только бешеного зомби на мою голову не хватало".
   А все взоры устремились на него. Киз Дэшшар, госпожа Илис, Зольди, Фогерт, Тыннис и отец Аришилин во все глаза смотрели на него и ждали конкретных действий.
   - Конечно. - Собственный голос показался Виктору чужим. - Я сделаю всё, что в моих силах. Обещаю.
   Из грудей старосты и священника вырвался облечённый вздох и Виктор, который планировал сдуться сегодня ночью, вдруг почувствовал себя мерзавцем и клятвопреступником.
   - Однако, - продолжал он, - мне необходимо осмотреть место захоронения Гунсы и места её боевой славы. И ещё...
   В его голове внезапно созрел план: дерзкий и гениальный. Виктор обратился к барону:
   - Любезный брат, дело, я смотрю, серьёзное. Мне нужно посоветоваться с Аулкадэйли.
   - Зачем? - буркнул Фогерт.
   - Он уже сталкивался с подобными явлениями, мне понадобится его опыт. Господа, - сказал Виктор священнику и старосте, - вы можете быть свободны. Ожидайте меня за крепостной стеной, я скоро буду.
   - А я не знал, что Аулкадэйли - охотник на нечистую силу, - съехидничал Фогерт, когда Акве Тыннис и отец Аришилин удалились. - У вас гораздо более богатый опыт, чем у самого Кубанделика Федхи.
   - Тем не менее, - нажимал Виктор. - Я хотел бы переговорить с ним.
   Фогерт несколько раз хмыкнул. Вдруг поставил кубок на скамью, наклонился к Виктору и, обдав его перегаром, прошипел прямо в лицо:
   - Хорошо. Но если он сбежит, тебе не поздоровится. Видит Спаситель, я очень сильно рассержусь, Лютц.
   - Я тоже тебя люблю, Фогерт, - ласково ответил Виктор.
   Барон подошёл к двери и позвонил в колокольчик. По сигналу явились двое вооружённых стражников.
   - Приведите элойра, - скомандовал Фогерт.
   - К воротам, - уточнил Виктор.
   - Нет! - рявкнул барон и по тому, как исказилось от гнева его лицо, Виктор понял, что разумнее дать задний ход.
   - Хорошо, на крышу донжона. Мы поговорим там. Удовлетворены?
   - Вполне.
  
  

ГЛАВА 7. ОМП (54)

  
   Вычислить путь звезды,
   И развести сады,
   И укротить тайфун -
   Всё может магия.
   Есть у меня диплом,
   Только вот дело в том,
   Что всемогущий маг
   Лишь на бумаге я.
   (сл.: Л. Дербенёва, муз.: А. Зацепина,
   "Волшебник-недоучка")
  
   ...Широко расставив ноги и заложив руки за спину, Власов стоял на крыше донжона и гипнотизировал голубую даль. Сильный ветер трепал его волосы и время от времени Виктор, близоруко щурясь, раздражённо замахивал их назад.
   За спиной громыхнула крышка чердачного люка.
   - Есть вопросы, - сказал Виктор, оборачиваясь, когда Дэйла втолкнули на крышу.
   Двое стражников оставили их вдвоём. На всякий случай Виктор приподнял за ними люк и убедился, что их никто не подслушивает.
   "Эльф" выглядел унылым, но без видимых телесных повреждений. Когда Виктор обернулся, глаза его изумлённо расширились.
   - И у меня куууууча вопросов, - мрачно пробасил Власов.
   "Эльф" опустил длинные чёрные ресницы.
   - Задавай.
   - Во-первых, явилась делегация из Удельного Взъезда. Просят разобраться с бешеной покойницей. Вопрос: как?
   - Здесь я тебе не помощник. Лютц Весприн был боевым магом второй категории. Для него неупокоенные погосты, нечисть из других измерений и прочие беды нашего мира были специализацией. Никто из элойров не обладает магией, чтобы бороться с ЭТИМ.
   "Этого я и боялся", - подумал Виктор. А вслух произнёс:
   - Ясно. Здесь можно раздобыть напалм? Может, бензин? Или сырую нефть, на худой конец?
   - Нет. Если... - Дэйл, видимо, хотел всё-таки что-то сказать, но раздумал в последний момент.
   - Если что? - Власов не собирался отставать от "эльфа", ничего не выяснив.
   - Если... - Дэйл наклонился и поднял с крыши небольшой камешек.
   Власов взирал на него выжидательно, будто надеясь на чудо.
   - Ты попал туда, где тебя не ждали и куда не звали. Поэтому готовься, что придётся жить по законам джунглей. Этот мир слабаков съедает. Лови!
   Последнюю фразу "эльф" выкрикнул совершенно неожиданно и швырнул в Виктора камень. Тот машинально сцепил пальцы замком и выставил перед собой руки ладонями вперёд, как щит. Камень застыл в воздухе на уровне его лица, повисел долю секунды, шлёпнулся на крышу и, подпрыгивая, покатился по скату до края, откуда упал вниз. Вытянув шеи, Виктор и Дэйл проводили взглядами его падение.
   - Я так и знал, - хмыкнул "эльф". - Уверен, что можешь себя контролировать?
   - Билят. Что это было? - спросил Виктор.
   Дэйл запрокинул голову и рассмеялся:
   - Что ЭТО было? Ладно, скажу... В общем, у меня для тебя три новости: хорошая, плохая и очень плохая. Какую сперва?
   - Давай хорошую.
   - У тебя очень сильный магический потенциал. Такой же сильный, как у Лютца. А может быть, даже сильнее. Ведь ты увидел Транстуннель, без ущерба для здоровья прошёл в него и сразу заговорил на паэтри. Поэтому, теоретически, при наличии исходных компонентов ты сможешь сам сделать напалм.
   - Сейчас кипятком уссусь от такой радости... А плохая новость?
   - Вовсе не Зеркало изменило твою внешность. Ты сам.
   - Не понял? - прищурился Виктор. - Ну-ка, повтори ещё разок, да помедленнее...
   - Ты сам это сделал. И сотворил ты заклятие молекулярной реструктуризации. Вот ещё одно доказательство твоего магического дара. Только я не понимаю, как ты смог, никогда раньше не видя Лютца Весприна, создать его идентичный облик?
   Виктор пожевал губами и глухо произнёс:
   - Какая третья новость?
   - Если ты к следующему параду Трёх Сестёр не снимешь заклятие, изменения в твоём организме станут необратимыми. А кроме того, начнётся деформация сознания. Ты рискуешь навсегда остаться в обличье Лютца Весприна.
   - С-сколько мне отпущено? - заикаясь, быстро уточнил Власов.
   - Десять, пятнадцать суток. Максимум.
   Виктор шагнул к "эльфу" вплотную и прошептал как можно тише:
   - Ты можешь отправить меня обратно? Сегодня ночью?
   Чердачный люк заскрипел, отворяясь.
   - Вытащи меня отсюда, и я помогу тебе, - успел шепнуть Дэйл прежде, чем на крышу вылез барон Фогерт собственной персоной.
   - Братец, - ехидно заметил он, - вы намерены остаток дня просидеть на крыше? Ветерком не продует?
   - Не волнуйтесь, братец, завтра ночью здесь будет очень жарко. Все согреемся, - в тон ответил Виктор, отворачиваясь от "эльфа".
   Вслед за Фогертом на крышу выбрались двое солдат.
   - Увести, - бросил Фогерт, кивком указуя на Дэйла.
   Напоследок обменявшись с Дэйлом взглядом, Виктор почувствовал себя неуютно. Вообще, после его откровений Власов сделал неприятное открытие. Точнее, два неприятных открытия. Во-первых, все его мысли завертелись вокруг предстоящей, гм-гм, ретирады, и поэтому он никак не мог сосредоточиться на текущих проблемах. Десять - пятнадцать дней... Они пролетят незаметно. За десять дней надо найти выход из этого странного мира, иначе можно пропеть родному ***ску: "Гуд бай, май лав, гуд бай".
   Во-вторых, Виктор отчаянно трусил. Оказывается, быть Лютцем Весприном - гигантская ответственность, которую он по собственной дурости на себя взвалил. "Силёнки-то не переоценили, Виктор Игоревич, а?" Боевой маг второй категории... А если его попросят кладбище упокоить? Нечего сказать, шикарно он будет выглядеть...
   Вполне логично, что во двор Виктор спустился сам не свой. Мощные бревенчатые ворота, окованные железом, были закрыты, но при его приближении заскрипели блоки, загремели цепи и ворота поднялись ровно настолько, чтобы Виктор смог пройти под ними, слегка нагнув голову. Виктор заметил, что с внутренней стороны стены приделаны ещё две решётки, которые запирались вручную. А выйдя, он понял, что миновал лишь внутреннюю стену с рядами укреплений. Метрах в двадцати находилась внешняя стена, а пространство между стенами отлично просматривалось и простреливалось из башенок и бойниц. Внешние ворота были наглухо заперты. Чтобы выпустить Виктора и сопровождавшего его слугу с лошадью, часовой открыл узкую калитку рядом с воротами. За калиткой был мостик без перил, по которому едва мог проехать один всадник. Мостик был переброшен через ров, полный затхлой воды. Ото рва поднимался такой смрад, что Виктор удивлённо зашмыгал носом: пахло явно экскрементами. "Интересно, а что бывает, когда ветер дует в сторону жилых помещений?" Но в то же время ров обеспечивал довольно неплохую защиту. Попав в него, нескоро выберешься на берег: стенки рва были крутыми и высокими, а ширина в самом узком месте - пять метров. И всё это время на твою голову со стен будут сыпаться снаряды, и литься кипяток и смола.
   У рва собралась небольшая толпа митингующих: человек двадцать женщин, стариков и детей просто, по-крестьянски одетых. Охнуть Витя не успел, как очутился в окружении. Со всех сторон к нему тянулись руки, со всех сторон он ловил восторженные, горящие надеждой взгляды людей, смотревших на него, как на избавителя.
   Очень лестно. Все на него глядят как на избавителя, а вот Власов, например, понятия не имеет, что делать дальше...
   - Мастер Лютц! Да хранит вас Спаситель!
   - Кончились наши мучения!
   - Мастер Лютц вернулся!
   - Помогите нам, мастер Лютц!
   - Ну, теперь, когда с нами мастер Лютц, конец нечисти богомерзкой! - хор радостных голосов звучал для Виктора, подобно реквиему.
   "Встрял! Ой, ёлки, в натуре встрял", - паниковал Виктор, силясь удержать на губах приветливую улыбку и втайне надеясь, что на его лице не написан смертельный ужас. Он даже ухитрился покачать на руках какого-то золотушного младенца, которого ему всунула подсуетившаяся молодуха. Благословить, наверное.
   - Богатырём будет. Как Илья Муромец или Владимир Турчинский, - авторитетно заявил Виктор, осторожно погладив младенца на головке, покрытой светлым пушком. Спавший младенец проснулся и с интересом уставился на него, как бы прикидывая: сразу заорать или сперва обкакаться? Виктор поспешно вернул его матери.
   - Отец Аришилин! - воззвал он, заметив продирающегося сквозь толпу священника. "На помощь! Они меня сейчас на сувениры разорвут!" - Ну, так что, мы идём?
   - Едем, сын мой. Путь-то неблизкий...
   "Нет, на лошадь второй раз я не сяду!" - испугался Виктор. А помощник конюха уже подводил ему осёдланного жеребца. Серый, в "яблоках", с чёрной гривой и хвостом, тонкими изящными ногами. Идёт, как танцует. Спасибо, Фогерт. Жеребчик-то явно с норовом, судя по тому, как фыркает, прядает ушами, выгибает шею и "косит лиловым глазом". Виктор вздохнул, представляя, как он полезет в седло. В первый-то раз его туда на руках заносили, а сейчас на нём ещё и юбка.
   - Спасибо, - пробурчал он, принимая у парня поводья. И что-то как толкнуло погладить коня по морде и ласково шепнуть ему на ухо: - Слушай, дружище, я понимаю, тебе неохота меня везти, но потерпи часика два. Зато завтра весь день будешь свободен.
   Почудилось Виктору, или конь согласно кивнул?!
   "Не, Игоревич, у тебя точно галюны..."
   - Ну, с богом! - пробормотал Виктор.
   Опа! Юбка-то спереди расстёгивается, оказывается. Власов расстегнул металлические заклёпки. Теперь юбка болталась сзади, как шлейф, но Виктор сообразил на время посадки накрутить её на руку, чтобы не путалась в ногах. И неожиданно легко вспорхнул в седло. Значит, зря он жути на себя нагонял: не так уж и трудно научиться ездить верхом. Виктор поздравил себя, расправляя сзади юбку. Сжал бока коня шенкелями.
   - Тпру! Тьфу, бля: но!
   Конь послушно потрусил вперёд.
   Священник и староста приехали на ослах, поэтому, к величайшей радости Виктора, ему не пришлось скакать во весь опор. Впрочем, он довольно быстро освоился и вскоре уже делал попытки приподниматься на стременах и вертеть головой, чтобы полюбоваться пейзажем и видом на Старую Крепость.
   Прекрасный замок! Серый мшистый камень производил впечатление такой мощной, основательной цитадели, способной выдержать многомесячную осаду. Как большинство замков, Старая Крепость стояла на возвышенности. Ров опоясывал её с трёх сторон; с четвёртой вплотную примыкало русло Маджельтона. С высоты замок был похож на неправильный секстагон, по углам которого топорщились сторожевые башни. Расстояние между башнями равнялось полёту выпущенной из лука стрелы с сохранением её убойной силы. Над крепостными стенами возвышался четырёхугольный донжон, окружённый постройками пониже. Над донжоном развевался флаг рода вин Аргенсада, и теперь-то Виктор улучил минутку, чтобы изучить фамильный герб. На чёрно-зелёном фоне вздыбился экзотический зверь: гибрид дикобраза и леопарда, с драконьим хвостом. Голова зверя была увенчана диадемой с красным камнем. Из ощерённой пасти высовывался раздвоенный язык. Казалось, зверь издаёт злобное рычание. Нижними лапами зверь попирал распростёртую на земле фигуру человека.
   "Интересно. А я могу носить родовые цвета?" - задумался Виктор. Тут же одёрнул себя: ему-то какая разница? Сегодня ночью его здесь уже не будет.
   "Сегодня ночью я рвану когти и получится, что я подведу людей, которые на меня рассчитывают. Мдя... Некрасиво это. Не по-джентльменски. Я всё-таки офицер: слово дал - держать обязан. А тут назвался груздем, а потом обделался и - в кусты... - Виктор невольно сморщился. - А с другой стороны, загрызёт меня эта живая мертвечина? То что? Родное МВД за меня компенсацию родакам выплатит? Ага, разбежались! Держи карман шире! Мне срывать, срывать отсюда надо, и чем скорее, тем лучше. Расколдоваться б только взад... А то так и останусь с пятнистой харей, как Эм Си Горбачёв".
   Виктор предусмотрительно держался сзади, предоставив делегатам честь показывать дорогу к гати. Пешие крестьяне поотстали, поэтому довольно быстро Акве Тыннис, отец Аришилин и Виктор остались втроём. Дорога - если это "направление" можно было наградить эпитетом "дорога" - тянулась от замка в сторону горизонта, вселив в Виктора некую моральную удовлетворённость, что не только на Руси дороги - это проблема. Колея разбитая донельзя, и так продавлена, что днища телег по земле царапают. Кругом выбоины и ухабы, а лужи - озёра в миниатюре, дающие кров мириадам комариных личинок и головастиков. Вряд ли дорога успевала просыхать по весне и по осени. Одно радовало: почва была сухая, песчаная, вода быстро впитывалась. Будь здесь глиняные пласты, путешественники увязли бы по уши. Впрочем, общее негативное впечатление от дороги сглаживал пейзаж. Власов сравнил его с Горным Алтаем: густой травяной покров и подлесок в сочетании с длинными стройными соснами и осинами. Очень красивые были места.
   Когда, по подсчётам Виктора, они отъехали от замка километра на два, впереди показался перекрёсток. Здесь дорога раздвоилась: одна уходила направо, вторая - налево. На перекрёстке было водружено каменное изваяние. Древнее - в землю сильно ушло. Представляло оно собой... каменную шестерёнку на столбе.
   Староста и священник притормозили у шестерёнки.
   - Колесо. Здесь первый раз её видели, - сказал Акве Тыннис.
   До погружённого в себя Власова не сразу дошло, кого. Потом он спохватился: Гунса... Совсем из головы вылетело, куда он едет. Гораздо больше его заинтересовала шестерёнка. Она напоминала стенд или указатель. Возможно, когда-то здесь стоял завод. Или автобаза. Если барон нашёл в окрестностях замка Зеркало, может быть, хорошенько поискав, можно ещё что-нибудь любопытное найти? Цивилизация явно была намного развитее земной, если создала телепорталы и Транстуннель.
   - Получается, отсюда до Удельного Взъезда пять махов. - Староста указал рукой на юго-восток. - Бабка Чпинелла по грибы ходила.
   (Позднее Виктор узнал, что "мах" - это 1645 м.)
   - Девку жалко всё-таки. Любила она этого шельмеца Компера, - печально вздохнул староста. - Да по нему полдеревни сохло. Красивый был... паскудник. Подозреваю, что мадаиха прижила его не от мужа, а от барона Пепелки. Она работала прачкой в Старой Крепости, так что, сроки совпадают. Сам Матэус и его жена темноволосые, а Компер светлый был, как старый барон и вы, мастер Лютц. И пользовался Компер тем, что бабы на него вешаются, тьфу, окаянный. Ни одной юбки пропустить не мог. Уж моя старуха сколько раз его метлой со двора гоняла, когда он к Барке подкатывался...
   (Барка была дочерью старосты. Вся в батюшку: толстушка с короткими ногами и квадратным багровым лицом. Если этот Компер Mustdie не был слепым, значит, только материальные соображения могли подвигнуть его ухлёстывать за Баркой Тыннис.)
   - ...И ловили его неоднократно, когда он за голыми девками на реке подсматривал...
   "Вуайерист хренов..." - поморщился Витя, воспитывавшийся в интеллигентной семье со строгими моральными устоями.
   - Да и так на память не перечесть, сколько скандалов Матэус замял, покрывая похождения своего отпрыска.
   - О мёртвых - только хорошее, либо вообще ничего, но мастер Лютц должен знать, что за фрукт был Компер Мадай. Вы же с ним не были знакомы, даже шапочно, - вставил отец Аришилин.
   - Право, в лицо его не припоминаю, - подыграл Витя. - Не такой уж значимый был субъектишко. Но зато начинаю понимать Гунсу.
   - Понять-то и мы её понимаем, только наша жалость к проклятой ни в коем разе не умалит её кровожадности и не принесёт ни нам, ни ей успокоения, - ответил священник.
   Власову, определённо, импонировал святой отец. Быстро соображает. И никаких истеричных воплей о бессмертной страдающей душе и безграничном милосердии Спасителя. Зомбячка харчит его паству - зомбячка должна быть истреблена максимально эффективным способом. Очень правильная, житейски мудрая позиция.
   - Я вот думаю, - пробормотал Власов, машинально накручивая прядь волос на указательный палец (больше всего на свете он мечтал коротко подстричься), - чем же енту гниду забороть.
   - И-и-и-и-и, мастер Лютц! Знали бы, чем - сами бы её извели.
   - Не поймите меня превратно, - вкрадчиво молвил Виктор, зная, что сейчас скажет гадость, - но упокойница явно решила припомнить прошлые обиды. С Компером Мастдаем и его женой она разделалась. С родителями своими и родителями Компера - тоже. Далее по списку - родители Пайёзы Паниклад. Вы мою мысль улавливаете?
   - Заманить на живца - дело нехитрое, - ответил отец Аришилин. - Но заманить мало. Как её уничтожить: вот в чём вопрос?
   Виктор перебрал в уме классику жанра "хоррор":
   - Сжечь.
   - Попробуйте привязать её к костру, и вы поймёте, что это невозможно. Любому, кто приблизится к ней, упокойница перегрызёт глотку. Копья и стрелы её не берут, а с топором она к себе не подпускает. Внод Корхер пробовал и...
   - Да, да, я понял: его хоронили в закрытом гробу.
   У Виктора в голове уже зрел план, вполне осуществимый силами смердов.
   - Айда сперва к гати, а потом - в деревню. Проведём рекогносцировку...
   Кажется, он нашёл выход. Он подскажет крестьянам, как заманить упокойницу в ловушку и уничтожить её. Далее они всё сделают сами. И его совесть будет чиста.
   Тыннис ударил ишака пятками и свернул направо, в сторону Удельного Взъезда. Проехали два маха, и он свернул в лес по еле заметной тропинке. В этом месте был очень густой и высокий травяной покров, достигавший кое-где поясницы, поэтому Виктор спешился и взял коня под уздцы. Из приминаемой травы моментально поднялись тучи злейшего гнуса, и Виктору показалось, что отец Аришилин шёпотом помянул Безликого, прихлопывая на щеке очередного комара. Комары были голодные и сердитые - как собаки кусались. Прокусить BDSM-ный костюмчик Виктора они не могли, но впивались в обнажённые руки, шею и лицо. Пришлось наломать по дороге веток и отмахиваться.
   Лютц Весприн, несомненно, придумал бы какое-нибудь заклинание против кровососов. "Вот первое наше различие, - подумал Витёк, убив комара на предплечье. - Я не умею использовать свою силу".
   Отмотав ещё мах по пятам Сусанина Тынниса, Виктор понял, что они подошли к нужному месту. Последние пол-маха они явно спускались под откос, пока не выбрались в, выражаясь научно-ботаническим языком, сосновое лесоболото. Почва под ногами сделалась влажной, жирной, с пышным моховым покровом; лес поредел, а деревья стали ниже. Характер растительности изменился: пошли заросли водяники, багульника. Тыннис отыскал какую-то лишь ему одному ведомую тропу и вывел всех к заболоченному ручью, заросшему шершавоплодной осокой в человеческий рост. У ручья тропа упиралась в бревенчатые мостки на сваях, на вид сильно подгнившие и трухлявые; древесина была чёрной. Тыннис попробовал мостик на прочность, потопав по нему ногой, осенил себя святым знамением и перешёл на другую сторону, переведя и осла. Следом прошли Виктор и отец Аришилин.
   - Вот, - сказал Акве, протягивая руку вперёд. - Здесь её закопали.
   Гать... Старая, заброшенная дорога по болоту. Когда-то она, наверное, служила для прямых перевозок из деревни в Старую Крепость, но сейчас от неё остались полусгнившие, торчащие во все стороны, наполовину зарытые в землю брёвна и хворост. Под ногами чавкало, следы наполнялись водой. Виктор с удивлением отметил, что его BDSM-ный прикид и сапоги с ублюдочными пряжками, которые он прежде отчаянно хаял, как нельзя лучше приспособлены для экскурсий по болоту: насекомые их не прокусывают, в воде они не намокают, и главное, в них не холодно и не жарко.
   - Мы не утонем? - поинтересовался Виктор, понимая, что, скорее всего, Лютц раньше здесь бывал. Но спросить надо было, даже рискуя, что его неправильно поймут.
   - Да нет. Оно же летом пересыхает, - ответил Тыннис, которого вопрос Виктора почему-то не обескуражил. - Туточки.
   И остановился перед старой лиственницей с могучим шишковатым стволом, искривлённым так замысловато, будто из дерева пытались свить кадуцей. Нижние ветви лиственницы были совсем лысые, омертвевшие. Кора с них наполовину слезла. Макушка ещё зеленела, упираясь в самые небеса - это дерево было местным старожилом и казалось великаном рядом со своими молодыми собратьями. Вокруг лиственницы пласты торфа были вывернуты, земля перекопана, гнилые брёвна сложены чуть поодаль аккуратной поленницей.
   - Здесь мы копали. Искали проклятый труп.
   Инстинктивно Тыннис понизил голос до шёпота. Место было очень... странным. Зловещим, инфернальным, жутким - любой эпитет на выбор. Здесь что-то произошло. Давным-давно, потому что смрад смерти, людских страданий успел развеяться, но сонмы неупокоенных душ вдруг зашептали у Виктора в голове, вынудив его опуститься на колени, прижать подбородок к груди и, зябко съёжившись, обхватить себя за плечи.
   Голоса. Мёртвые голоса... Мертвецы... Их легионы... Сотни... тысячи мертвецов. Они говорили с Виктором. Они что-то пытались ему объяснить, но их было слишком много и их голоса сливались в низкочастотный гул, подобный гулу роя тропических пчёл-убийц. Виктор подключил всё своё самообладание, чтобы не завопить от ужаса и не броситься наутёк.
   - Что... что здесь случилось? - прошептал он, уткнувшись лбом в землю.
   Акве Тыннис и отец Арилишин взирали на него со священным трепетом. Виктор закрыл глаза, но тут же открыл их; мозг пронзила ярчайшая вспышка, и вслед за ней явилось видение: хрупкие, отполированные человеческие кости - штабеля костей, целое поле таких штабелей, сложенных на фоне оранжево-багрового зарева, под яростный грайндкор сверхзвуковых турбин.
   Холокост...
   - Ах, ч-чёрт, - простонал Виктор, кое-как приподнимаясь на трясущихся ногах. - Вот козлячество... Что я слышал? Здесь кого-то убили?
   - Мастер Лютц. - Тыннис деликатно коснулся его плеча. - Ну что вы, в самом деле, всегда так близко принимаете к сердцу это проклятое место? Здесь издревле хоронят самоубийц, лицедеев и оглашенных, которым не место на церковном кладбище.
   - Да? Ну? - Виктор шмыгнул носом. Видение растворилось, оставив нервную дрожь и противные мурашки на коже.
   Самоубийцы и лицедеи - щаз-з! Тысячи лет назад здесь находился концентрационный лагерь, где людей перемалывали пачками. Их братская могила была скрыта под слоем торфяника, но их призраки ещё бродили по поверхности сырыми осенними днями в виде болотных огней. Это видел Лютц Весприн, когда приходил на гать? У него тоже звенел в голове этот тревожный колокольчик?
   "Он не хотел, чтобы история повторилась. А она повторится, если барон Фогерт и ему подобные дорвутся до современных технологий..."
   - Гунсу закопали под этой лиственницей, - живописал Тыннис. - Надели на неё белый саван. Символ Спасителя, понятно, надевать не стали. Мать хотела всунуть Символ ей в рот, но её отогнали. Зашили девку в мешок. Отпевания не было. Просто увезли на тачке сюда и закопали.
   - Кто при этом присутствовал? - спросил Виктор.
   Он вновь опустился на корточки, прикрыл глаза и вытянул руку над раскуроченной могилой. Он не был толком уверен и не знал ни силы, ни природы своих новообретённых способностей; понятия не имел, как ими пользоваться, но решил попробовать. Авось, что учует...
   Ответил отец Аришилин:
   - Я был. Кевиты - отец и мать - оба. Могилу копали Принни Дэштай и Сет Дуанцетти - деревенские пьяницы - за две бутылки самогона. Тачку для того, чтобы отвезти сюда тело, дал Кафика Напокелейя. Зачем вы спрашиваете?
   - Я должен допросить свидетелей, - пробормотал Виктор, не открывая глаз. Он что-то чувствовал тыльной стороной кисти. Холод. Холод, струящийся... сверху. Не снизу, как можно было бы предположить по логике вещей. Кожу пощипывало морозцем, и Власов был уверен на все сто: его источает крона лиственницы. Чтобы убедиться в том окончательно, он приложил руку к земле, но кроме влажной жёсткой поверхности перекопанного торфа не почувствовал ничего необычного. - И надо принять меры к защите могильщиков и того, кто давал тачку. Вполне возможно, следующий визит упокойницы состоится к ним.
   Отец Аришилин и Акве Тыннис переглянулись: видимо, эта мысль им доселе в головы не приходила.
   - А мешок? Мешок сохранился? Я могу осмотреть его?
   - Когда мы искали тело, мы выкопали его и сожгли.
   - Мешок был разорван или разрезан острым предметом? Или, может, разгрызен? Может, швы вспороты?
   Священник соображал намного быстрее Тынниса.
   - Ах, мастер Лютц, я понял, куда вы клоните. Наша вина, каюсь: мы не осматривали мешок, а тут же бросили его в костёр, и я прочёл над ним очистительную молитву.
   - Хреново. Дело гнилое: с доказухой непорядок, вещдоков нет, - резюмировал Власов и пружинисто вскочил на ноги. Задрав голову, стал глазами шарить по густой кроне лиственницы - нежно-зелёной в пронизывающих её лучах светила.
   Радужную оболочку обожгло солнечным светом и Виктор, прикрыв глаза ладонью, несколько секунд с силой моргал, пытаясь восстановить зрение. Постепенно ему удалось сморгнуть разноцветные круги и сфокусировать взгляд на кроне. На фоне зелени плясали солнечные зайчики: бликовал какой-то мелкий предмет, замаскированный в иголках.
   - Ну-ка, здесь стойте.
   Виктор поплевал на руки, подпрыгнул, ухватился за самый нижний сучок и начал восхождение. Тело слушалось беспрекословно. Виктор не лазал по деревьям уже лет семь или восемь. У него был не очень хороший вестибулярный аппарат, поэтому высоты он... не то, чтобы боялся, просто на высоте ощущал лёгкий дискомфорт. Быстрота и сноровка, с которой он карабкался вверх, явно передались по наследству от Лютца Весприна. (Позднее Виктор узнал, что ноктюрны - очень юркие, цепкие и гибкие существа со средним ростом 160 см; Лютц Весприн перенял гимнастические таланты матушки, посему, невзирая на высокий рост, обладал ловкостью обезьяны и идеальным чувством равновесия). Вскоре земля осталась далеко внизу, а Виктор угнездился почти на самой макушке лиственницы, на длинной прямой ветке, которая далеко выдавалась из асимметричной кроны. Ещё выше ветки были совсем тонкие, на них он не решился залезть; и без того забрался гораздо дальше предела, доступного человеку. И ещё одна безумная идея пришла ему в голову. Он встал на ветку ногами и присел в позе горгульи. Выпростал руку ладонью вперёд. Повёл ею во все стороны.
   Ветер зашелестел нежными светло-зелёными иголками. Могильным холодом тянуло с кончика ветки, на которой сидел Виктор. Он сел на ветку верхом и, распластавшись по ней всем телом, погладил бугристую серую кору.
   Не очень прочная, но должна выдержать его вес.
   Подтягиваясь на руках, помогая себе ногами, Виктор пополз вперёд. Ветка заскрипела, раскачиваясь. Что-то сухо щёлкнуло. Виктор замер. Колебания дерева понемногу стихли, и он пополз дальше. Под тяжестью его тела ветка начала прогибаться. В другое время у Власова бы даже мысли не возникло так рисковать жизнью, но сейчас двадцать погонных метров пустоты внизу не вызывали у него страха и головокружения. Он уже видел перед собой цель: маленький серебристый предмет, раскачивающийся на кончике ветки. И, доползя до него, Виктор протянул правую руку и схватил его, как ценный приз.
   Сию же секунду руку до локтя словно окунули в жидкий азот. Виктор ойкнул и конвульсивно сжал пальцы, чтобы не уронить амулет. И тут ветка хрустнула, отломилась у основания и поехала вниз. Виктор соскользнул с неё, как капля воды соскальзывает с навощённой палочки. Инстинктивно сгруппировался; руки машинально рванули полы юбки, расправляя их, как крылья. Наполнившись воздухом, как парашют, ткань затормозила свободное падение, и Власов приземлился жёстко, но удачно - на ноги; сделал ещё кувырок через голову, чтобы окончательно погасить силу удара.
   Отец Аришилин и Акве Тыннис бросились поднимать его.
   - Мастер Лютц! Вы целы?!
   - Да, спасибо, - поморщился Виктор, жестом указывая им отойти.
   Посмотрел, с какой высоты навернулся. Да-а... Если б не юбка, костей бы не собрал. Он с благодарностью стряхнул комочки грязи с этого ненавистного прежде предмета гардероба. Потом бережно потёр от кисти до локтя правую руку (ощущение было такое, как будто её пронзили тысячи шпилек, но боль уже стихала, становясь из острой, режущей - ноющей, тупой). Потом взглянул на амулет, который до сих пор стискивал в ладони. Он был так мелок, что Витя без труда зажимал его в кулаке. Странно, что его раньше не заметили. Предмет напоминал свастику, но о восьми концах, великолепно, просто изумительно точно отлитую по форме, с идеально обработанными краями, явно не на уровне технологий Средневековья. На каждом её луче был выгравирован символ и все символы были разные. У Виктора возникли ассоциации с шумерской клинописью, которую он видел в петербургском Эрмитаже. Посередине свастики была дырка, в которую была продета бечева. Но самое любопытное: предмет просто фонил от напитавшей его магии, как фонят микрофоны, близко поднесённые к динамикам.
   По тому, как побледнели и попятились староста и священник, Виктор догадался, что амулет им знаком.
   - Святые угодники! - прошептал отец Аришилин, делая характерный отвращающий жест. - Знак Безликого!
   - Я бы, напротив, констатировал, что он напоминает светило, - подметил Власов, двумя пальцами брезгливо держа амулет за один из лучей. Насколько Виктор был сведущ в санскритической символике, свастика являлась символом света, движения жизни, солнца, благополучия.
   - Совершенно верно, мастер Лютц: проклятое Спасителем светило, небеса - обиталище Безликого, с которых столько бедствий и несчастий изливается на нашу грешную землю!
   Опа! Витя быстро прикусил язык. Неужто в этом мире преисподняя находится в диаметрально противоположном месте?
   А отец Аришилин, видно, севши на любимого конька, нудно перечислял напасти, которые в разные годы сыпались на них с небес. В списке страшилок Виктор угадал кислотные дожди, ядерные боеголовки, кассетные бомбы, радиоактивный снег и много-много других замечательных вещей, специально созданных для истребления гомо сапиенсов гомо сапиенсами. В эпилоге святой отец благословил подземье, давшее многострадальному роду человеческому кров, обогрев, пищу и защиту. А под конец его тирады Виктор дал зарок больше не впутываться в теологические дебаты.
   Итак, было ясно, что амулет подвесили не в качестве новогоднего украшения. Призван он был побудить Гунсу покинуть усыпальницу. Во всяком случае, эта версия выглядела наиболее соблазнительной. Но тогда автоматически возникал следующий вопрос: cui bono? cui prodest? (55) А ежели так, то напрашивались две подверсии:
   а) месть ревнивой женщины, которой очень сильно насолили Компер Мадай и Пайёза Паниклад,
   б) месть некого лица, которому очень сильно насолили жители Удельного Взъезда.
   Как поступить с амулетом, Виктор не знал, но, чувствуя предубеждение к его явно "тёмной" природе, попросил у старосты платок, завернул в него свастику и упрятал в кобуру. Амулет тотчас зазвенел и задёргался, так что Виктор не устоял на ногах и позорно растянулся на брюхе. Неведомая сила поволокла его куда-то в лес, причём тащила именно за кобуру. Акве Тыннис остолбенел, подавленный страхом, зато отец Аришилин отреагировал так, как от него и требовалось: схватил Виктора за ноги и потащил назад, призывая на голову нечистой силы гнев Спасителя. А бравый капитан юстиции с воплем на чистейшем русском языке: "Ах вы, с#ки, в рот компот, урою, нах!" - расстегнул кобуру и выхватил пистолет. Его тотчас отпустило. Амулет еле заметно вибрировал, а когда Виктор эксперимента ради поднёс к нему пистолет, задребезжал так злобно и яростно, что начал биться о стенки кобуры.
   "Его сила возрастает, когда рядом находится оружие или любой предмет, предназначенный для того, чтобы убивать", - догадался Власов.
   Перевернувшись на спину, он с ненавистью впился взглядом в амулет.
   - Святой отец. Акве. Кто мог сделать эту вещь? Живёт ли здесь кто-нибудь, кто сведущ в чёрной магии и проклятиях?
   - Наговаривать ни на кого не хотим, мастер Лютц. Нет здесь умельцев таких, - ответил староста. - Хотя.... Подождите. Три месяца назад в Удельном Взъезде проездом побывал один колдун из столицы. Попутно вылечил кое-какую скотинку, заговорил будущий урожай и даже девкам погадал на женихов. Кто знает, может и продал он в деревне какие-нибудь артефакты, только мы про это не знаем.
   - Сын мой, - возразил священник, - вы же знаете, что за распространение вредоносных амулетов и использование тёмной волшбы магикам грозит исключение из Гильдии. Вряд ли бы колдун отдал местным жителям такой сильный амулет. А купить его ни у кого из сельчан денег не хватит. Амулет пришлый, и я бы даже сказал, что сделан руками элойров - они ведь поклоняются небу и смеются над нашей верой в Спасителя.
   - Да кому из посторонних резон воскрешать мёртвую Гунсу? - возразил в ответ староста. - Тем более, элойрам! Зато я бы назвал вам с десяток девиц, которые неровно дышали в сторону Компера. Надо узнать, кто ездил в город и мог там купить амулет.
   - Граждане, вы же понимаете, что таким методом мы будем искать, пока рак не горе не свистнет, - заявил Виктор, вставая и пряча свастику в карман брюк. - Амулет должен оставить след там, где хранился. Поэтому поехали в деревню и посмотрим.
  
  

ГЛАВА 7. СТРАТЕГИЯ ПОБЕДЫ

  
   "Я люблю запах напалма поутру..."
   (подполковник Килгор,
   х/ф "Апокалипсис сегодня")
  
   Деревня Удельный Взъезд, куда Тыннис вывел спутников напрямик через лес и гать, стояла в излучине Маджельтона и, по мнению Виктора, её проектировали граждане с ярко выраженными суицидальными наклонностями. В деревне не было даже частокола. В случае внезапного нападения сельчане могли найти спасение только в лесу, ведь до Старой Крепости, за стенами которой можно было укрыться, добежать они не успевали. Правда, свои соображения Витя оставил при себе, рассудив, что, видимо, имелись веские причины заложить сельпо именно здесь. Кстати, если придираться по полной программе, никакого взъезда Виктор тоже не увидел - плацдарм был плоский, как блин. Кажется, у О. Генри было нечто подобное: городок непременно назывался Вершинки (56). Единственным более или менее выдающимся элементом ландшафта на площади четырёх футбольных полей являлась деревенская церквушка, окружённая хилой оградкой. За церквушкой печально серело сельское кладбище, убогость могил которого оттенялась ещё большей убогостью деревни. Единственный добротный дом был у старосты, а большинство других домов напоминало сараи. Судя по упадническому настроению, витавшему в воздухе, совхоз тихо доживал свои дни, готовясь в один прекрасный миг обратиться в деревню-призрак. Несмотря на близость к трассе междугороднего значения (в Донч Койл, вспомнил Виктор), не похоже было, чтобы здесь пахло цивилизацией и задували ветра перемен.
   - Слушайте, как вы тут живёте? Я б уже давно с тоски повесился, - заметил Власов, натягивая поводья.
   Без Интернета, без кинотеатров, без пивных ларьков, без хоккейной площадки, без корефанов своих милицейских? О, да. Несомненно...
   - После налёта 1418 года мы так и не сумели восстановиться, - вздохнул староста.
   Подробностей налёта 1418 года Виктор, естественно, не знал, однако, проезжая мимо кладбища, обратил внимание, что половина могил датирована именно этим годом.
   (История и в самом деле была трагическая. Когда умер барон Пепелка, сосед - барон Теуто Деннелейт вин Мазунгумо - решил быстренько захватить его владения, уповая на молодость и неопытность молодого Фогерта. Он без объявления войны вторгся в Пелтаву. Фогерт в это время вместе с дружиной находился в столице и присягал королю Форишу V, но, узнав о нападении, тотчас поспешил домой. Тем временем войско барона вин Мазунгумо, практически не встречая сопротивления, подошло к Старой Крепости. По пути солдаты грабили, убивали и насиловали - словом, тешили свои молодецкие души, как хотели. По Удельному Взъезду банда мародёров прокатилась, подобно асфальтоукладочному катку. Служивые бузили целый день: жрали, пили, развлекались с женщинами, вздёрнули священника на языке церковного колокола, подняли на копья старосту и сельского учителя, а уходя, подпалили деревню. Зарево было видно в самой Старой Крепости. Но нет худа без добра: Удельный Взъезд, приняв на себя главный удар, на какое-то время задержал интервентов и дал возможность крестьянам из других деревень бежать. Часть их укрылась в родовом замке вин Аргенсада.
   В распоряжении Лютца Весприна, который в отсутствие Фогерта занимался делами провинции, был лишь небольшой гарнизон в пятьдесят человек: в основном мальчишки и заболевшие, которые не смогли вместе с бароном отправиться в столицу на присягу. Боеспособных крестьян Лютц вооружил и отправил на стены. Людей едва хватило для обороны замка, а о вылазках можно было забыть. Но Старая Крепость была слишком крепким орешком и вин Мазунгумо, уперевшись в запертые ворота, приступил к осаде. Вассалы (кто поумнее) советовали ему обезглавить гарнизон, вызвав Лютца Весприна на поединок. Но сделать это барону не позволили предрассудки: Лютц Весприн - дитя мезальянса, да ещё и с нелюдем - считался недостойным того, чтобы бросить ему перчатку.
   Защитникам Старой Крепости повезло трижды. Во-первых, барон вин Мазунгумо, рассчитывая на победу в блицкриге, не позаботился о том, чтобы подтянуть осадные машины. Во-вторых, полковой чародей барона оказался недостаточно опытен и первая же его попытка отбить заклятья Лютца Весприна, направленные против осаждающих, худо кончилась: недотёпу-колдуна разбил паралич. Пока вызывали другого, время было упущено. В-третьих, Лютц через Зеркало Истины незаметно отправил к Фогерту нарочного и тот дал подробный расклад про расстановку сил противника. Фогерт, пользуясь данными разведки, одним внезапным ударом смёл позиции вин Мазунгумо, опрокинул его конницу и обратил его войско в бегство. А самого вин Мазунгумо проткнул копьём в честном поединке.
   После пожара 1418 года Фогерт выделил средства для восстановления деревни. Молодой барон, несмотря на всю свою антипатичность, умел благодарить и не был жадным, и полученная от наследника вин Мазунгумо контрибуция пошла на ликвидацию последствий конфликта. Удельный Взъезд подняли из руин, но от удара он так и не оправился и на протяжении десяти лет медленно, но верно хирел.)
   При появлении Виктора, старосты и священника сельчане высыпали из домов. Власову пришлось выдержать десятиминутную демонстрацию народной любви, пока староста, сжалившись, не увёл его к себе домой. К ним присоединился отец Аришилин. Толпа потащилась следом и сгрудилась за забором дома Тыннисов. А тем временем дочка Акве - толстомясая Барка - налаживала на стол. Она не сводила с Виктора влюблённых глаз и такими же влюблёнными глазами него смотрела добрая половина женского населения. С одной стороны, Виктору льстило дамское внимание, с другой - он не мог понять, что бабы находили в Лютце Весприне, чья внешность была экзотической и вызывающей, равно как и манера одеваться. "Его святая, благородная душа", - подсказал внутренний голос и подленько захихикал.
   Что-то шибко много всего за последние сутки на Виктора обрушилось:
   1) Народная любовь;
   2) Магический талант;
   3) Богатые родственники;
   4) Спортивная фигура;
   5) Нечеловеческие быстрота и ловкость;
   6) Способности к иностранным языкам;
   7) Умение заглянуть в прошлое;
   8) Звёздный статус борца с нечистью;
   9) Успех у женщин и лошадей;
   10) Явные улучшения в той области, которой занимаются дерматологи, стоматологи и ортопеды.
   "Короче, Игоревич, на самом деле, всё не так плохо". Виктор улыбнулся своим тщеславным мыслям. Улыбка вышла вампирически-обаятельной и Барка тотчас разомлела от счастья. Тыннису пришлось пощёлкать пальцами перед её носом, чтобы спустить дочу обратно на землю.
   - Брысь отсюда, вертихвостка. Простите, мастер Лютц. Вот, лучше откушайте, что Спаситель послал. Не откажите.
   Отказываться было невежливо, хотя Виктор ещё не успел проголодаться. Он чисто символически поклевал чечевичной каши с салом, после чего заявил, что сыт и предложил заняться, наконец, делом: допросить свидетелей. Тыннис всё уговаривал его откушать самогоночки - ("Ежевичная, мастер Лютц, крепкая, ароматная - м-м-м-м!" - Акве аж щурился от удовольствия, цокая языком), - но Власов был неумолим. Нажраться в хлам, когда ночью планируется отступление - непростительное легкомыслие. В итоге староста сдался, открыл окно и зычным голосом велел "подать сюда" Принни Дэштая, Сета Дуанцетти и Кафику Напокелейю. Пока они шли, Виктор морально приготовился к усиленному допросу в лучших гестаповских традициях, если свидетели начнут запираться.
   Первым явился Принни Дэштай - местечковый забулдыга. Тощий как солитёр, с красными от конъюнктивита глазами, жидкими сальными волосёнками и огромным тонкогубым ртом, полным коричнево-жёлтых зубов. Он был похож на сильно побитую жизнью помойную крысу. Судя по некоординируемым движениям конечностей и характерному фану, Принни только что коротал время с крепкими спиртными напитками домашней выработки. На вопрос Виктора об обстоятельствах похорон Гунсы он пояснил, что его нанял Кафика Напокелейя, пообещав гарную бутыль медовухи, потому что никто из сельчан не хотел прикасаться к самоубийце. Аналогичные показания дал Сет Дуанцетти, выглядевший не трезвее коллеги. При этом оба приседали, осеняли себя святым знамением и клялись именем Спасителя, что когда укладывали Гунсу в могилку, она была мертва - мертвее некуда. И что лично они обращались с телом со всевозможной почтительностью и не позволили себе ничего такого, что могло бы вызвать гнев покойницы.
   - И не выдали ни одной сальности? - не поверил Виктор. - Да ну?
   - Клянусь святой Юмилой Фальдамирской! Кафика бы нас убил! - краснея от волнения, ответил Сет.
   - Кафика - он кто, тоже маргинальный элемент? - уточнил Виктор.
   Присутствующие озадаченно заморгали, и Виктору пришлось на пальцах объяснить, что означает словосочетание "маргинальный элемент".
   - Нет. Он местный. Пасечник, - ответил Дуанцетти.
   - Вот вам и первый подозреваемый, Акве, - сообщил Виктор, закрывая за Дэштаем и Дуанцетти двери. - Какой интерес в этом деле у Кафики Напокелейи?
   - Непосредственный, мастер Лютц. Они с Гунсой дружили с детства.
   - Да уж, - скептически хмыкнул Виктор. - Акве Батькович, дружба между мужчиной и женщиной - явление крайне редкое даже в цивилизованном обществе, а чего уж говорить об этих невежественных умах? Инстинкты всё равно возьмут верх.
   - Смотря, какое общество считать цивилизованным, мастер Лютц, но, если это вас утешит, я никогда не верил россказням про вашу связь с её высочеством.
   - Спасибо за доверие, - ласково процедил Виктор, вспомнив обмолвку Неверьяна о наличии у Лютца Весприна зазнобы. - Надо "колоть" Кафику - хребтом чую - и пусть никто не смеет думать, что Лютц Весприн глуп, как блондинкО.
   И вот появился долгожданный Кафика Напокелейя - парнишка лет двадцати пяти, чем-то похожий на актёра Шона Остина из "Властелина Колец" (57): крепенький такой, кучерявый, кареглазый, с честным, открытым лицом. Весь его облик сочился надёжностью, принципиальностью. И непоколебимой уверенностью в себе. Такой человек резанёт в глаза правду-матку и всегда подставит товарищеское плечо. Но с другой стороны, если такой человек не захочет давать показания, он их не даст, как его ни крути, как ни верти. Профессиональный опыт тотчас подсказал Виктору, что вытянуть из Кафики информацию будет крайне сложно. Скажет Кафика только то, что сочтёт нужным.
   Однако капитан юстиции Виктор Игоревич Власов тоже был не лыком шит. Умел с людями дружиться, да и авторитет Лютца Весприна работал на него. Виктор сделал лицо доброжелательное, внимательное и сочувствующее и с порога огорошил Кафику заявлением, что ему очень неловко бередить раны паренька расспросами, однако, понимаете-с... вы участвовали в захоронении мадемуазель Кевит, ай-яй-яй, такая трагедия, такое горе, такая невосполнимая утрата... Хороша була дівчина, мама рiдна... Первыми же фразами Витёк дал Кафике понять, что тот является не более чем одним из заурядных свидетелей, и его допрос - чистая формальность. Приём очень действенный, Виктор не раз испытывал его на подследственных, и он всегда работал безотказно.
   Вот и с Кафикой сработал. Виктор прямо нутром почувствовал, как спадает напряжение собеседника. Кафика, может, и был по-деревенски хитрым, но он никогда не сталкивался с опытным следователем. Опытный следователь способен удержать в голове все ответы подозреваемого, мгновенно переключаться с одной темы на другую, импровизировать, вешать лапшу на уши, сбивать жертву с толку лирическими отступлениями и бомбить вроде бы невинными, но на самом деле очень каверзными вопросами. За годы службы Виктор успел изучить психологию сельчан и прекрасно знал, что на деревенских никогда не надо давить. Лобовая броня у них крепкая, один таранный удар её не пробьёт; зато при таране мгновенно включается "дурак" и на все дальнейшие расспросы деревенский, опустив очи долу, тупо и упорно бубнит, что ничего не знает и ничего не помнит. Деревенскому надо долго ездить по ушам, закидывая большим количеством пустого текста, и обязательно с дурковато-простецким видом. Чтобы тот подумал, что следователь не умнее его. А когда дерЁвня к этой светлой мысли придёт, тут-то его, милого, и следует брать за жабры...
   - Гунса была чудесной девушкой, - вздохнул Кафика. - Я её с самого детства знал, ещё когда во-от таким был! - он показал ладонью примерно в метре от пола. - Не хочется говорить плохо о покойниках, но Компер Мадай был чистой воды юбкодрал. На него вся деревня была злая за этакое дело, потому что он женщинам проходу не давал. А потом в кабаке хвастался, когда он кого и в какой позе... ну, сами понимаете...
   ...Акве Тыннис, который всё время, пока Витя нудно трахал жертве мозги, простоял у дверей, скрестив руки на груди и с трудом прожёвывая зевки. Он решительно не мог понять, с какого бодуна мастер Лютц, поставив Напокелейю первым в списке подозреваемых, болтает с ним о погоде, о природе, о женских тряпках, о ценах на торф, базарных днях и покупательной способности населения. Минут пятнадцать разговор шёл ни о чём, Кафика разговорился, как Цицерон, и тут Власов возьми да заяви:
   - А почём самогоночку продаёте? Говорят, у вас медовая.
   Акве еле удержался, чтобы по лбу себя не хлопнуть с трагической миной. Отец же Аришилин, кажется, начинал улавливать ход мыслей "мастера Лютца".
   - Два королевских подренда (58) за один шусс (59). Но вам, мастер Лютц, сделаю скидочку.
   - Я только на гречишном меду употребляю. И то мне чисто... со зверобойчиком смешивать и пустырничком...
   - Извольте, есть гречишная. На любой вкус есть. И свежайшая! С собственной пасеки!
   - Не в службу - в дружбу. Принеси.
   Повеселевший Кафика, насвистывая, отправился за самогонкой. Убедившись, что он отошёл подальше, рассерженный Виктор обрушился на старосту и попа, как тихоокеанский тайфун:
   - Слушайте, граждане, так дело не пойдёт. Если я не буду оперативно получать всю информацию по делу, мы далеко не уедем. Во-первых, почему я от посторонних лиц узнаю, что Напокелейя тоже пасечник, как и Матэус Мадай?!
   - А что? - Староста сделал круглые глаза.
   Власов чуть не подпрыгнул от возмущения!
   - Как - что? Конкуренция, япономать, вот что! Далее, - он начал загибать пальцы на руке, пока староста, шевеля бровями, мучительно корпел над переводом загадочного термина "япономать". - Наш подозреваемый регулярно мотается в город на рынок - раз; регулярно ходит на болото копать торф - два; оплатил услуги могильщиков бормотухой - три; пообещал им оторвать бошки за скабрезности в адрес Гунсы - четыре; заказал для покойницы саван - пять. Компера Мадая терпеть ненавидел - шесть. Мне продолжить?
   - Откуда вы это узнали, мастер Лютц?
   Староста пребывал в растерянности.
   - Папаша, ты просто не умеешь слушать и задавать правильные вопросы. Я не просто так болтал, зубы ему заговаривал... Но вот в жизни не поверю, что ВЫ этого не знали. Живя в деревне, где все на виду, не знали! Бред! Если вы об этом знали, почему мне не сказали? Я убил пятнадцать минут на то, чтобы выяснить очевидные вещи!
   От злости Виктор едва не сорвался на крик, но вовремя взял себя в руки.
   - Барка, солнышко, - ласково попросил он, заметив всунувшуюся в кухоньку девицу. И оттянул ворот, словно тот мешал сглатывать. - Принеси мне, пожалуйста, что-нибудь для черчения.
   Чтобы обалдевшая от радости фефёла стронулась с места, Акве вынужден был продублировать запрос. Тогда только Барка очнулась и принесла кусок доски и уголёк. Тем временем вернулся Кафика с двумя бутылками зелья - итого четыре шусса. Виктор сообразил, что у него нет денег, а одалживаться у старосты было неудобно. И вопрос престижа упирался всего-то в 8 подрендов. К счастью, в кармане тужурки у Виктора лежал заначеный для покупки "чойсов" стольник. Витя сунул руку в карман, сосредоточился и мысленно воззвал к высшей силе, которая помогла ему обернуться Лютцем Весприном. Только на сей раз он просил превратить денежный билет банка России в валюту Мал Инфликтерала. Что-то явно получилось: сатанинский амулет задёргался и налился жаром, а сидевшая на подоконнике кошка, зашипев, прижала уши и хвост и пулей вылетела за дверь.
   - Вот... - начал Виктор, вынимая из кармана купюру достоинством в сто долларов США. И тут же поспешно сунул её обратно. - Ой, ё! Извиняюсь, не то. Айн момент!
   Отец Аришилин понимающе улыбнулся.
   Сконцентрировавшись на купюре, Власов повторил попытку, одновременно делая вид, что роется в кармане. Вышло только хуже: баксы обернулись лотерейным билетом МВД РФ, и Витя чуть не застонал от досады.
   - Секундочку, господа. Кажется, деньги у меня в седельной сумке!
   Он выбежал во двор, где стоял привязанный его конь, спрятался за ним, быстро оторвал от юбки четыре заклёпки и довольно успешно "реструктурировал" их в четыре монеты достоинством 2 подренда каждая. После этого с чистой совестью вернулся в дом и расплатился с Кафикой. А когда Кафика ушёл, плюхнулся за стол и попросил принести свечку.
   Акве заметил, что на улице ещё светло, хотя светило клонилось к западу, и тени начинали удлиняться. Виктор попросил не задавать вопросов, просто принести.
   "Поэтому, теоретически, при наличии исходных компонентов ты сможешь сам сделать напалм".
   Барка принесла сальную свечку домашнего изготовления. Виктор попросил её поджечь. Барка взяла щипцы, вытащила из печки уголёк и подпалила фитилёк. Свечка загорелась, но при этом закоптила, как паровоз. Виктор окунул палец в кафикину медовуху и облизал его. Взаправду самогон. На вкус, правда, дерьмо. Соседи из двенадцатой квартиры лучше делают. Виктор попросил блюдце, налил туда немного самогона и поднёс к нему свечку. Самогонка не воспламенилась.
   - Халтурит Кафика. Сивушных масел много, потому и не горит. Давай твою, Акве.
   ...У Тынниса "сэм" оказался на вкус такое же дерьмо. Зато горел хорошим синим пламенем. Акве, раздувшись от гордости, сообщил, что очищает сусло молоком и яйцом и пообещал черкануть рецептик.
   - Рецептик мне не нужен, - ответил Виктор. - А вот вам, граждане, придётся выкатить все ваши запасы бухла. Идейка у меня вытанцовывается. Чтобы её реализовать, надо срочно изъять весь самогон, который имеется у сельчан.
   "Поэтому, теоретически, при наличии исходных компонентов ты сможешь сам сделать напалм". Слова Дэйла гвоздём засели в мозгу Власова.
   - Я займусь сбором самогона, - быстро сориентировался священник. - Куда его складировать?
   - Сюда во двор. Отец Аришилин, - окликнул его Виктор уже у самых дверей. - Ваша церковь сможет вместить всех жителей деревни?
   Священник быстро подсчитал в уме и кивнул:
   - Если потесниться - вместит.
   - Отлично. И - да! Если возникнут вопросы по поводу экспроприации самогона, скажите, что деньги - не проблема, но пусть подождут до завтра. Могу выдать расписки, если будут шибко сильно настаивать.
   - Не беспокойтесь, мастер Лютц, я улажу все спорные моменты.
   - Барка, - сказал Виктор, когда священник ушёл, - тебе боевое задание. Возьмёшь свечку и проверишь всю партию самогона. Надо отобрать тот, что горит. А теперь...
   Он почесал за ухом и принялся чертить углём на доске. Акве, чтобы не мешать творческому процессу, отправился в хлев проведать скотину. Минут через двадцать он вернулся, на ходу вытирая руки о фартук, и увидел, что Виктор сияет, как медный подренд, улыбаясь очаровательной демонической улыбкой. Прежде Акве не замечал, чтобы у мастера Лютца появлялось такое ехидно-самодовольное выражение на лице. Да и манеры мастера Лютца изменились: походка, жестикуляция, интонации... Он стал более резким, более раскованным, источал иронию и браваду, но в то же время в его поведении проскальзывала напряжённость и бравада явно была призвана как-то её замаскировать. Опять же, староста обратил внимание, как мастер Лютц пытается прикрыть прядью волос родимое пятно. Если бы Тыннис не видел перед собой лицо Лютца, глаза Лютца, фигуру Лютца, не слышал его голос, он мог бы присягнуть на "Учении" Спасителя, что перед ним - другой человек.
   "Он неизвестно где пропадал три года, - мудро рассудил Акве. - За три года меняются не только люди..."
   - Вот, - сказал Виктор, сунув ему под нос чертёж. - Расстановка сил и средств. Объясняю...
   Староста слушал и кивал. Согласно плану, на ночь все жители деревни должны были укрыться в церкви. "И Кафика тоже?" - удивился староста. Виктор объяснил, что если Кафика будет у всех на виду, можно по его поведению вычислить, причастен он или нет к "воскрешению" Гунсы. Если Кафика невиновен, они таким образом спасут его от когтей и клыков упокойницы. Поэтому, даже если придётся его силой доставить в церковь, необходимо это сделать. А далее...
   - Итак, ямы на неё вы уже пробовали рыть?
   - Да. Только она стороной их обходит. Как чует.
   - Или как будто её направляют... Акве, в деревне есть квалифицированный кузнец?
   - Нет.
   - Зараза! Тогда тащи сюда плотников, если таковые имеются.
   Акве отправился подтягивать нужных людей. Виктор же вышел во двор посмотреть, как проходит выемка самогона. Барка, подбоченившись, командовала строем крестьян, стаскивавших зелье в сарай. Гора кувшинов, бутылей и бочек росла прямо на глазах.
   "Эх, была бы у них марганцовка", - подумал Виктор. На 3 литра продукта - 2-3 грамма марганцовки; подождать, пока выпадет осадок, самогон аккуратно слить. Любой русский это знает. Но вряд ли в Мал Инфликтерале столь развита химия. А если и развита, то явно эта наука не для крестьянских умов. Но вот почему в деревне (!) кузнеца (!!) нет? Власова подмывало задать такой вопросик, но хватило ума и такта не задавать. Он начал вспоминать всё, что знал о самогоноварении. В критические моменты его память всегда обострялась.
   Как опытный следователь и реалист, Виктор отлично понимал, что вычислить того, кто науськивает покойницу на жителей Удельного Взъезда - задача трудоёмкая и времени займёт много. Хотя, в целом, выполнимая. Проблема в том, что временем он как раз не располагал. Поэтому решил пойти по пути наименьшего сопротивления: уничтожить гадину, как только та нарисуется, и надеяться, что заинтересованное лицо себя при этом выдаст.
   Самым эффективным способом борьбы с раздухарившимся зомби Виктор видел огонь. Но, как правильно подметил отец Аришилин, привязать покойницу к костру - дело тухлое. Любому, кто к ней приблизится, сварливая барышня пустит кровь. Да и вряд ли в деревне найдутся добровольцы рискнуть жизнью. Следовательно, нужно как-то подпалить её на расстоянии. Идеальным средством для поджога в условиях уличных боёв является так называемый "коктейль Молотова": смесь, состоящая из бензина или какого-нибудь горючего растворителя, иногда с добавлением солей металлов. Смесь заливается в стеклянные бутылки (здесь основная тонкость - оставить в бутылке некоторое количество воздуха); бутылки поджигаются и швыряются в нужном направлении. Но такое оружие эффективно, когда нужно поджечь твёрдую поверхность. Вряд ли стеклянная/глиняная бутылка разобьётся при ударе о лоб покойницы, будь он хоть трижды бараньим. Вывод: нужен огнемёт, причём огнемёт, который даст струю пламени не менее чем на 15 метров. В противном случае при осечке или промахе огнемётчик не успеет унести ноги.
   В боевых огнемётах используется напалм - загущённый бензин. Бензином Виктор не располагал, но в его распоряжении имелся самогон.
   Самогон состоит в основном из этилового спирта - С2Н5ОН. Этиловый спирт, как известно, горюч. И, насколько Виктор помнил из школьного курса химии, температуры горения спирта и бензина если различаются, то незначительно. Даже, вроде, у спирта октановое число больше, но это всё тонкости. Ряд моментов его смущал.
   Например, Власов сильно сомневался, что струя местного самогона сохранит зажигательные свойства, будучи выпущена на 15 метров. И успеет ли она пролететь эти 15 метров, не сгорев? Далее: скорее всего, спирт потухнет при попадании на покойницу, не причинив ей существенного вреда, кроме мелких ожогов, которых она даже не почувствует. Зато тот, кто ею управляет, быстро смекнёт, что от огнемёта надо держаться подальше. Отсюда мораль: у огнемётчика в запасе будет только один выстрел и этим выстрелом надо поразить цель "в яблочко".
   Второе: один из козырей напалма в том, что он прилипает к поражённому объекту. Чего не скажешь о спирте.
   Третье: горящий спирт худо-бедно тушится водой, а горящий напалм - нет.
   Четвёртое: горящий напалм чадит едким, вонючим, чёрным дымом, а спирт горит чисто, практически без отходов.
   Перспектива одна, крайне неутешительная: надо как-то оправдывать своё реноме крутого мага. Опираясь на слова Дэйла и на примере с самим собой/Лютцем и металлической пуговицей/монетой, Виктор сделал вывод, что вещества/предметы, схожие по молекулярному составу и размеру, можно попробовать "реструктурировать". То есть, он сможет попытаться синтезировать бензин из спирта, сиречь самогона.
   Но опять-таки, вопрос. Допустим, бензин он изготовит. А где взять помпу, способную поддержать сильный напор и дать струю пламени в 15 метров? Или же следует попробовать вылить на покойницу ведро бензина и бросить следом горящий факел, либо пустить зажигательную стрелу? Но если выливать на покойницу бензин, то это надо делать со стены. То бишь, сверху. Прицельно. Как, чёрт возьми, это провернуть, как?
   Окончательно добило Виктора пришедшее на ум высказывание начальника медицинской службы ***ской Академии МВД, преподававшего основы медподготовки: "Если Вы увидели горящего человека, что Вы сделаете в первую очередь?" - "Будем тушить". - "Нет. Сперва его надо ПОЙМАТЬ".
   Хорошо, если у покойницы атрофировались все человеческие рефлексы. А если нет? А если она ЧТО-ТО ПОМНИТ о своей земной жизни? Если у неё сохранился естественный страх перед огнём, то, воспламенившись, ента падла рванёт напропалую через дворы и подворотни. Учитывая, что метаболизм у покойницы отсутствует, носиться она будет, пока бензин не прогорит. Учитывая, что все постройки в Удельном Взъезде сделаны из дерева, последствия такого забега несложно представить. Вот вам ещё одна задачка: как удержать её на месте?
   Напрашивается только один ответ: обездвижить. Идеальный способ - просто отрубить ноги.
   Ха! Снова вопрос: как?
   Пока Виктор тяжко морщил ум, вернулся Акве Тыннис, привёл шестерых дюжих мужиков. Виктор любезным жестом пригласил граждан присесть, после чего нарезал круг по кухне, собрался с мыслями и толкнул речь с той же ноты, что городничий в гоголевском "Ревизоре":
   - Я пригласил вас, господа, с тем, чтобы сообщить вам пренеприятное известие: к нам в гости собирается оживший труп Гунсы Кевит.
   - Что же нам делать, мастер Лютц? - заблеяли колхозники жалобно, как овцы, ведомые на скотобойню.
   Виктор практически с отчаянием оглядел их покорно-тоскливые физиономии и чуть не заплакал: стадо! Всё с ними ясно. Опустили руки и ждут избавителя. Если здоровенные, мордатые мужики заняли позицию пассивного ничегонеделания, чего от остальных ожидать? Похоже, единственной движущей силой в Удельном Взъезде были староста и священник. Власов мысленно сосчитал до десяти, успокоился и продолжил. Он объяснил, что необходимо изготовить несколько "скорпионов" (60) и партию гарпаксов (61). Предъявил чертежи оных на случай, если кто-то не знает, что такое "скорпион" и гарпакс. Оказалось, не знал никто, кроме преподобного отца Аришилина. Тот, похмыкав, взял уголёк и поправил в чертежах огрехи, допущенные Виктором. Далее, Виктор на плане церкви, предоставленном священником, нарисовал, где следует разместить огневые точки.
   - Верёвки для гарпаксов нужно брать такие, чтобы эта тварь их не разгрызла, - подытожил Виктор. - Далее, нужно изготовить несколько длинных палок, к концам которых прикрепить серпы. Уж надеюсь, серпы у вас имеются? На всё про всё вам - сегодняшняя ночь и завтрашний световой день.
   - Мастер Лютц, - сказал отец Аришилин, - задумка великолепная, но есть две загвоздки. Первая: изготовление оружия приравнивается к уголовному преступлению и карается смертной казнью через умерщвление этим самым оружием. Вторая: в нашей деревне нет стрелков.
   - Святой отец, если вы будете молчать, что незаконно изготовили несколько самострелов, никто про это не узнает. Со своей стороны гарантирую конфиденциальность. После успешного проведения операции вы их сломаете, и всё. Второе: я вот тут прицел нарисовал, с ним даже ребёнок не промажет.
   (Прицел был украден у пулемёта Калашникова. Виктор когда-то всерьёз увлекался оружием.)
   - Но чтобы обучить людей стрелять, нужно время...
   - Отец Аришилин, - хмуро ответил Виктор, - у нас нет времени. Если эти, с позволения сказать, мужчины не способны управиться с копьемётами, вооружайте женщин.
   Он вышел из избы, с раздражением хлопнув дверью, и священник поспешил следом. Так как Виктор шёл очень быстро, отец Аришилин нагнал его лишь у самых дверей сарая, который был под самую крышу набит ёмкостями с самогоном. Барка уже раздувала свечку, готовясь к "дегустации".
   Виктор прикинул на глазок общий объём зелья и решил, что никак не меньше десяти английских баррелей (62). В пересчёте на душу населения, достигшего совершеннолетия - с округлением 3,06 литра на рыло. Нормально так... А ещё говорят: русские бухают...
   Сзади тихо подошёл священник. Виктор обернулся, вопросительно заломив бровь.
   - Что вы собираетесь делать со всем этим? - спросил отец Аришилин.
   Виктор нахмурился, поскрёб затылок. С шумом потянул ноздрями, вдохнул пряный запах ядрёной самогонки.
   - Огнемёт, падре. Чуете этот запах? Это запах победы!
   Перехватив заинтересованный и полный любовного томления взгляд Барки, Виктор поспешил откланяться и потянул священника из сарая.
   - А я смотрю, вы разбираетесь в оружии. Служили в армии?
   - Я был наёмником, - спокойно ответил отец Аришилин, когда они отошли подальше. - В молодости пролил много невинной крови. Много... Слишком много. Но однажды мне воочию явился Спаситель. Он говорил со мной; я осознал свои грехи и принял сан. Я уже рассказывал вам эту историю... Давно.
   Священник замолк, вновь переживая канувшую в Лету юность.
   Виктор ждал продолжения. И оно последовало.
   - А вы мужественный человек, - неожиданно выпалил священник. - Вижу, что искренне пытаетесь нам помочь. Хоть вы и не Лютц Весприн.
  
  

ГЛАВА 8. ВИНТЕРВИН

  
   Listen. What people do to other souls,
   They take their lives, destroy their goals.
   Their basic pride and dignity
   Is stripped and torn and shown no pity
   When this should be heaven for everyone!
   (Cross/Queen, "Heaven for everуone")
  
   Виктор застыл, как громом поражённый. Ощущение было... просто незабываемое. Ну, как будто кулаком под-дых дали изо всех сил и воздух из лёгких вышибли.
   В висках у Вити застучала кровь. Сердце захолонуло и заработало с перебоями. Руки и ноги обмякли и предательски задрожали.
   Если его раскрыли, реакция разъярённого "электората" может быть непредсказуемой. Вполне в духе средневековья. И спасибо, если его просто обмажут в дёгте, вываляют в перьях и прокатят на шесте.
   Власов собрал волю в кулак и грязно усмехнулся:
   - С чего вы взяли?
   - Сын мой, - серьёзно ответил священник, - я знал Лютца Весприна десять лет. Он закончил Академию Магии, факультет борьбы с тёмными чарами. То есть, был профессиональным охотником на нечисть - раз. Боевым магом - два. Он прослушал полный курс некромантии - три. Такие явления, как неупокоенные кладбища, порча и призраки для него большой трудности не представляли. А сейчас я наблюдаю за вами и делаю вывод, что вы в растерянности. Я заметил, как вы безуспешно пытались превратить кусок бумажки в медную монету, а ведь даже начинающий магик знает, что превратить можно только те предметы, которые схожи по составу и по размеру!
   - Это всё? - надменно спросил Виктор, вскинув голову и скрестив руки на груди.
   - Нет, не всё! Лютц Весприн умер. Я видел на пальце барона его ругваминталь. Волшебный перстень можно снять только с мёртвого тела. Так кто вы такой, во имя Спасителя?
   Виктор с трудом выдерживал гордую осанку. Знать, артист "больших и малых театров" из него не получился. Его легко раскусил первый встречный. Ну что ж... чего и следовало ожидать. Хорошо ещё, что разоблачил его отец Аришилин, а не Фогерт и не госпожа Илис. В противном случае они бы не выпустили Виктора за пределы Старой Крепости. По крайней мере, без конвоя.
   Проще было плюнуть и покаяться: ваша правда, мужики, никакой я не царевич Дмитрий, а беглый монах Гришка Отрепьев. И сразу из села рвануть на станцию Конечная, прыгнуть в электрон (63), вернуться в родные пенаты и забыть своё приключение, как кошмарный сон.
   Кстати! А почему он раньше об этом не подумал? Фогерт предоставил ему изумительный, превосходный шанс сбежать, отправив одного чёрте куда в сомнительной компании священника и старосты Удельного Взъезда. На секунду Виктор позволил себе расслабиться и вообразить, как он сигает на коня и даёт ему шенкелей; скакун рвёт с места в карьер и поминай, как звали.
   Но уже в следующую секунду наступило отрезвление: болезненное и горькое. Фогерт был не таким уж и наивным. Барон держал в руках козырь - Дэйла, которому Виктор дал слово офицера, что вытащит его из Старой Крепости. Дэйла, которого Фогерт изничтожит максимально болезненным способом, если он, Виктор, сбежит.
   Далее, если Виктор сбежит, жителям Удельного Взъезда придётся как-то объяснять барону причины его побега. А у Фогерта туго с юмором. Подставлять крестьян Власов тоже не хотел.
   Кажется, ему не оставили выбора: придётся вернуться в Старую Крепость.
   Если Фогерт ждал, что он сбежит, его надеждам не суждено оправдаться.
   А может быть, поездка в деревню подстроена Фогертом? Фогерт его, так сказать, "прощупывает"?
   При этой мысли Власов решительно распрямил поясницу.
   Ах, "щупают" его, значит. Он что, курица? В самом деле, за кого его тут принимают? Он - старший следователь, между прочим! Целый капитан юстиции! Сотрудник органов внутренних дел с десятилетним стажем (64)! И чтоб какой-то хитрованный поп взял его на испуг? Не выйдет! Он ни в чём он не признается даже под пытками, зато сам кого угодно заколдобит до полной параллелограммы.
   - Кто я такой? - Виктор твёрдо, не мигая, взглянул священнику в глаза и пошёл чеканить слова, как народный трибун: - Объясняю первый и последний раз: я - Лютц Весприн дос Кантэндурал, старший сын благородного барона Пепелки вин Аргенсада! Ваши обвинения оскорбительны и необоснованны. Хотя признаю, что за три года пребывания в чужой личине я утратил часть своих способностей. Но через определённое время они восстановятся.
   - Если вы - Лютц Весприн, тогда скажите, какое событие произошло в день святого Рейджа три года назад?
   - Я не стану отвечать на провокационные вопросы, святой отец, потому что они умаляют мою честь! Честь дворянина и порядочного человека!
   Виктор с жаром витийствовал и сам собой любовался: откуда голос прорезался? Робеспьер и декабристы отдыхают.
   - Сомневаясь во мне, - гремел он, входя в раж, - вы лишаете этих несчастных, - он демонстративно широким жестом обвёл деревню, - последней надежды обрести избавление от нежити, поднятой из могилы гнусным лиходейством! Если у вас хватит совести и духу сказать людям в глаза, что от моей помощи придётся отказаться на основании каких-то домыслов и глупых подозрений - дерзайте!
   "Скажи "да", бэби, и я сваливаю".
   Но отец Аришилин не сказал "да". Впрочем, "нет" он тоже не сказал. Внимательно выслушав Витину филиппику, он заявил:
   - Сын мой, говорили вы горячо и убедительно, но я вам всё равно не верю. Потому что вот этот господин утверждает иное.
   Виктор вздрогнул, проследив за направлением указательного пальца священника. А указывал тот на угол соседнего дома, откуда выглядывало очень знакомое лицо, украшенное длинным острым носом и очками в золотистой оправе: лицо Неверьяна Канаши.
   Взгляды Виктора и Проводника скрестились...
   ...Сердце остановилось и рухнуло в желудок. Мозг не знал, о чём думать. Мысли лихорадочно метались, пытаясь, видимо, пробиться сквозь черепную коробку и удрать. Это заговор? Что означает присутствие здесь Неверьяна? Отец Аришилин - он союзник?
   - ...Однако перед лицом нежити богомерзкой грешно ссориться. Не так ли? - Голос священника пробился сквозь пелену концентрированного страха и недоверия и вернул Власову способность здраво мыслить и планировать. Он через силу отвёл взгляд от... друга? недруга? и обернулся к отцу Аришилину. Проглотив сухой ком в горле, ответил:
   - Согласен.
   Подумав, присовокупил:
   - Что он здесь делает?
   - Мы не просто так прибыли в Старую Крепость, - пояснил отец Аришилин. - Мы пришли, чтобы вытащить вас оттуда и отправить домой.
   Виктор помолчал немного, напряжённо думая.
   - Я хочу кое-что выяснить, - молвил он, наконец. - А потом решим насчёт "домой".
  
   Еле слышно потрескивали сучья в костерке. Смолистая древесина, сгорая, выплёвывала вверх небольшие снопы искр.
   Власов и Канаши, сидя бок о бок, хранили мрачное молчание. Лес будто вымер - настолько нереальной, жутковатой была обволакивающая их тишина. Полный штиль, ни единого дуновения ветерка не колебало ветвей и листьев. Удельный Взъезд раскинулся в прямой видимости, от леса его отделяло пастбище шириной около полумаха.
   Виктор настоял, что надо переговорить подальше от чужих глаз и ушей.
   - Завтра ночью она должна появиться, - нарушил Власов затянувшуюся паузу.
   Канаши кивнул:
   - Когда всё это только началось, я был здесь проездом и видел её. Жутковатое зрелище. Потом отец Аришилин посоветовал мне уехать. Мол, чужак я. И так люди косятся. Могут признать виновным и поднять на вилы.
   - Очаровательные нравы... Но ближе к делу. Во-первых, где я?
   - Этот мир называется Винтервин. Место, где мы находимся, входит в состав королевства Мал Инфликтерал и называется провинция Пелтава. Барон Фогерт - правитель Пелтавы. А замок, где вы остановились, называется Старой Крепостью. Спрашивайте.
   Но Виктор молчал, собираясь с мыслями, и Неверьян продолжил. Голос его был невесёлым:
   - Когда мы подлетели к замку и не увидели над воротами вашей отрубленной головы, мы поняли, что Фогерт по какой-то причине вас пощадил. Потом услышали, как стражники на стенах взахлёб обсуждают, что мастер Лютц вернулся. - Он помолчал немного. - Теперь ясно, почему.
   Виктор обратил внимание на загадочные фразы "мы подлетели" и "услышали, как стражники на стенах взахлёб обсуждают". Но он уже ничему не удивлялся. Если Неверьян располагает межпространственным электропоездом, то почему бы ему не располагать флаером и подслушивающими устройствами?
   - Я даже не спросил, как вас зовут.
   - Я человек скромный, поэтому можете звать меня просто "гражданин начальник".
   - Странное имя...
   - Очень распространённое в кругах, где я вращаюсь. - Виктор дал понять, что все вопросы о его анкетных данных - табу.
   Неверьян принял правила игры.
   - Да будет так, Гражданин Начальник. То, что с вами произошло - это наша фатальная ошибка: моя, Дэйла и его младшего брата Ирни. Ах, да. Полное имя Дэйла - Аулкадэйли Хенокс Рапол.
   - Я догадался. - Виктор опустил голову, тупо уткнувшись взглядом в костёр.
   - Мы приняли вас за другого: за Лютца Весприна, брата барона Фогерта. Об этом вы хотели спросить?
   - Да. И говорите быстрее, у нас очень мало времени.
   Неверьян понизил голос и зачастил:
   - Барон Пепелка вин Аргенсада был хорошим человеком, но большим оригиналом. Он обожал нарушать законы светского общества, поэтому пошёл наперекор общественному мнению, когда встретил Лютецию дос Кантэндурал. Лютеция была ноктюрной, девушкой из Ночного Народа - обитателей подземелий Винтервина. Ноктюрны - существа незлые, но своеобразные и неохотно контактируют с жителями поверхности. Живут кланами. Кланы различаются цветом глаз и волос. У членов клана дос Кантэндурал глаза и волосы синего цвета. У ноктюрнов белая кожа и инфракрасное зрение. Роттернут жжёт им глаза, поэтому, если они появляются на земле, то только ночью. Лютеция и Пепелка встретились, когда барон исследовал старые пещеры на юге Пелтавы в поисках полезных ископаемых. Они полюбили друг друга. Это было в 1376 году от заложения Мал Инфликтерала. Ради Пепелки Лютеция покинула свой клан и ушла на поверхность. И ослепла, когда первый раз увидела восход Роттернута. Но Пепелку это не охладило. Он женился на Лютеции. Официально, по местным законам. Благо, был сиротой, и ему не надо было испрашивать благословения на брак у родителей. А Лютеция приняла веру в Спасителя. В 1381 году родился их сын, наречённый по людскому обычаю Лютцем Весприном вин Аргенсада. Он внешне был похож на барона Пепелку, у него были глаза матери, а вот цвет волос получился смешанный. Ноктюрны - долгожители, их средняя продолжительность жизни составляет 700-800 лет, поэтому Лютц Весприн взрослел медленнее, чем люди, но быстрее, чем ноктюрны. А затем Пепелка разошёлся с Лютецией.
   - Почему?
   - Началось всё с незначительного скандала: мать отправила Лютца в гости к деду - главе своего клана. А тот, ничтоже сумняшеся, украсил его фамильными татуировками, символизирующими принадлежность к семье дос Кантэндурал. Пепелка рвал и метал, потому что наследнику баронского титула щеголять нательной живописью, как нелюдь, не приличествует.
   Виктор машинально коснулся "родимого пятна" на левой скуле. Оказывается, это татуировка.
   - А потом разразился другой скандал, погромче. Лютеция лечила у крестьян домашнюю скотину. Но поросят Мариты Цибель вылечить не смогла и та обвинила Лютецию, что она навела порчу на её свиней. Пепелка предложил Марите деньги, но дурында упёрлась из принципа. Разумеется, будь Лютеция человеком, скандал замяли бы на местном уровне. Но она была ноктюрной и поднялась шумиха. Жалоба Мариты дошла до Святейшей Консистории. Великий Магистр Магамир Хассе прислал дознавателя - иерея Симпестиана. Нашёл, кого слать! - Неверьян скривился. - Старый мракобес и фанатик. Симпестиан едва не отправил Лютецию вместе с сыном на костёр. Пепелка был вынужден развестись с женой и прогнать её со двора в присутствии пяти свидетелей. Тем самым он спас Лютеции жизнь. Но Лютца ему удалось отстоять. Это было в 1388 году. А два года спустя Пепелка женился на Илис вин Нэвор. Мотивировал тем, что у ребёнка должна быть мать. Короче, в 1393 году родились Фогерт и Фугертина. Мачеха сразу невзлюбила Лютца и Пепелка отправил его в Мал Юманат в Академию Магии, потому что у него проявились кое-какие способности... Лютц отучился четыре года, как положено, получил диплом мага четвёртой категории и вернулся. К тому времени Пепелка окончательно попал под каблук жены.
   - Да... Весёленькая житуха была у Лютца Весприна, - посочувствовал Виктор.
   - Но он сумел заставить себя уважать. Местные жители поначалу отнеслись к нему настороженно, но потом... Понимаете, он был святым. Он лечил людей, он открывал в Пелтаве школы, он выживал нечисть, которая пёрла на нас с юга, он выступал посредником при подписании союзнического договора между нынешним королём Форишем V и ноктюрнами. Он даже ухитрился во время эпизоотии 1411 года договориться с бьюкконами, чтобы те поставляли в Пелтаву скот по льготным ценам. Лютц Весприн очень много сделал для Пелтавы и для её жителей. А главное, всегда, даже в самые паршивые дни, когда Илис его донимала пуще обычного, у него находилось утешение и доброе слово для других.
   - А сколько лет Лютцу Весприну?
   - Сейчас 1428-ой год. Считайте.
   Власов быстро подсчитал. Сорок семь...
   - Но выглядел он в два раза моложе.
   - Ясно. Значит, Фогерту тридцать пять. Почему же баронский титул достался ему?
   - Потому что Лютц был признан расово неполноценным во время бракоразводного процесса, а дворянство может получить только человек. Лютца лишили фамилии вин Аргенсада, и он стал носить родовое имя матери - дос Кантэндурал. После смерти старого барона - скорее всего, насильственной - титул перешёл к Фогерту. Лютц не сделал попыток оспаривать это. Я предлагал ему уехать, но он остался в Пелтаве, потому что подданные вин Аргенсада рассчитывали на него.
   У Виктора вдруг появилась железобетонная, стопроцентная уверенность, что Лютца Весприна нет в живых.
   - А как умер Пепелка?
   - Во время охоты его сбросила лошадь. Он свернул шею. Что есть странно: барон был превосходным наездником, неоднократно выигрывал скачки в Мал Юманате. Но в лошадь могли выстрелить иглой из духовой трубочки, чтобы она понесла...
   - А как умер Лютц?
   - Фогерт закатил семидневный пир и охоту по случаю бракосочетания с Зольди вин Акадиан. Это было три года назад. Он пригласил множество гостей со всех уделов Мал Инфликтерала. Очевидцы рассказывали, что Фогерт и Лютц накануне сильно повздорили. Причина ссоры не известна, я могу только догадываться. Но потом барон делал всё, чтобы помириться. Ни на шаг не отходил от брата, предлагал выпить здравницу. Свидетели видели, как Лютц и Фогерт вместе уехали в лес на лошадях. Вели себя спокойно, даже дружески беседовали. Через полчаса Фогерт прискакал весь в растрёпанных чувствах и сказал, что когда они с Лютцем стояли и говорили на берегу Маджельтона - это довольно бурная река, берущая начало в южных горах и протекающая через всю Пелтаву - подмытый весенним паводком берег обвалился под Лютцем. Якобы, барон схватил его за руку и пытался втащить обратно, но Лютц сорвался и его магический перстень остался в руке Фогерта. И якобы Лютца унесло сильным течением.
   - И люди поверили в эту... басню? - скривился Виктор.
   - Многие поверили; кое-кто не поверил, но сделал вид, что поверил. Объяснение выглядело правдоподобным. Фогерт казался убитым горем, отменил все торжества, организовал поиски, прочесал реку... Только тело Лютца Весприна так и не было найдено. Берег действительно был обрушен в том месте, на которое указал Фогерт. Обвал выглядел свежим.
   - Но если Лютц был чародеем, как он позволил себя убить?
   Канаши усмехнулся совсем уж грустно:
   - Даже чародея можно заманить в ловушку.
   - А за что его убили?
   - Это другая история. Хотите выслушать?
   - Очень.
   - Мы живём в постиндустриальном обществе. Думаю, поймёте. Этот мир, Винтервин, не всегда был примитивен. Несколько тысяч лет назад здесь была развитая высокотехнологическая цивилизация. Она погибла в результате глобальной экологической катастрофы, вызванной инопланетным вторжением и атомной войной.
   Виктор непроизвольно выпучил глаза и разинул рот.
   - Три спутника, так называемые "Три Сестры". Вы их видели. На самом деле это не астероиды. Это погибшие космические корабли интервентов. Они называли себя "шилдесси", а местные окрестили их "амакарелла"... В переводе на ваш язык это значит "саранча". Некоторые из них выжили и ассимилировались. Если будет время, познакомитесь с Кайрелом, увидите, что они из себя представляют.
   После окончания ядерной зимы и ледникового периода, длившегося более десяти тысяч лет, - продолжал безжалостный Неверьян, - в Винтервине зародилась новая жизнь. В умеренных широтах и субтропиках, подвергшихся наиболее сильному воздействию радиации, люди, одичавшие за десятитысячелетний период, мутировали. От отряда человека разумного пошло несколько жизнеспособных побочных ветвей. Так в Винтервине появились карлы - уродливые существа низенького роста. Чемис - один из них. Точно также появились ноктюрны - Ночной Народ. Ещё есть шурши - покрытые шерстью гигантские приматы с примитивным мозгом. И элойры. Какие ещё мутанты могут обитать в Винтервине, я не знаю, потому что обширные области в тропиках, на экваторе и на южном полюсе до сих пор не обследованы, а торговые и дипломатические связи с этими областями не налажены. Также, видимо, вследствие мутаций, некоторые люди в Винтервине приобрели экстраординарные способности, а именно - способности к волшбе.
   "Следовательно, гном - это карл, а эльф - элойр", - констатировал Виктор.
   - Элойры - это потомки учёных, которые сумели пережить войну, скрывшись в секретных подземных бункерах. Но они не сумели избежать определённых мутаций, с которыми пытались бороться путём экспериментов с ДНК. Результат вы видели: заострённые уши и такая внешность, что не сразу угадаешь, мужчина это или женщина. Вечно юный, цветущий облик и до тысячи лет жизни, не омрачённой болезнями. Сейчас их очень мало осталось. Притока свежей крови нет, элойры вымирают. Но крайне неохотно идут на контакт с людьми, скрывают места своего обитания и не делятся ни с кем своими технологиями.
   День, когда рассеялись облака, скрывавшие Винтервин на протяжении десяти тысяч лет, и первые лучи Роттернута - это солнце нашей системы - пали на землю, был назван впоследствии первым днём Светлой (или Световой) Эры. Соответственно, всё, что происходило до явления Роттернута, называлось Тёмными Веками (Тёмными Годами, Тёмной Эрой). С первого дня Световой Эры начинается более или менее достоверная история Винтервина, а не легендарная.
   Таяние льдов и снегов спровоцировало Всемирный Потоп, чуть не ставший роковым для населявших Винтервин живых существ. Но те, что выжили, впоследствии расселились по всему миру.
   С течением времени в Винтервине восстановились флора и фауна. Отчасти благодаря элойрам, так как у них сохранились образцы растений и эмбрионы животных. Но большинство образцов стали непригодными к использованию, поэтому, воспользовавшись разработками пра-цивилизации, элойры сумели открыть Транстуннель - пространственно-временной портал, через который завезли в Винтервин животных, птиц и растения из вашего мира, либо миров, схожих с вашим. Пришельцы быстро освоили Винтервин, практически вытеснив аборигенов.
   В 11337 году Световой Эры, 1428 лет назад было заложено королевство Мал Инфликтерал, в котором правил легендарный Эно Ремато Инфликтералис. Он сумел создать из разрозненных уделов огромную, мощную империю, примирив и объединив вечно грызущихся между собой баронов. Этот год считается первым годом Новой Истории Винтервина. Эно Ремато после смерти обожествили и нарекли Спасителем.
   В настоящий момент столицей Мал Инфликтерала - всё ещё могущественного государства - является город-крепость Мал Юманат, расположенный в провинции Хаскала. Правит династия Шпи. На троне сидит король Фориш V. В состав Мал Инфликтерала включены семьдесят пять провинций, в том числе интересующая нас провинция Пелтава - фамильная вотчина баронов вин Аргенсада. Пелтава является приграничной территорией. С одной стороны к ней примыкают Поющие Степи - родина диких кочевников бьюкконов, с другой - карстовые пещеры ноктюрнов. Поэтому одной из приоритетных задач баронов вин Аргенсада является оборона границы. Знаменитым предком баронов - Вармелем вин Аргенсада по прозвищу "Чёрный Дракон" - на границе между владениями бьюкконов и Пелтавой возведён Драконий Вал. Подробнее об истории и устройстве королевства можете прочесть в книге "Описание земель известной части Винтервина, составленное преподобным отцом Прейвусом Деградуа (посланником Её Величества Нэнэле I)". Книжка нудная и субъективная, но под пиво сойдёт.
   Мал Инфликтерал и сопредельные страны являются типичными феодальными государствами с примитивными технологиями. Спорадически вспыхивают войны. Порох и огнестрельное оружие пока не изобретены. Отчасти благодаря элойрам. Они, помня о плачевном прошлом, разработали долгосрочный план по срыву военных разработок. Тормозят науку, как сие ни прискорбно. Так, ими был убит монах Аймсон из обители святой Имельды Хаскальской, проводивший опыты с селитрой, а также знаменитый учёный-естествоиспытатель Айху Кайчан из Кишванилли.
   - Вроде умные, а такие дебилы, - успел ввернуть Виктор. - Умы надо просвещать, а не с прогрессом бороться.
   Неверьян как будто не заметил яда.
   - Особенностью Винтервина является то, что его полезные ископаемые практически полностью выработаны пра-цивилизацией. По крайней мере, те месторождения, до которых было проще добраться. Поэтому основные материалы для изготовления изделий - дерево, песок, глина, кость и камень. В их обработке люди достигли совершенства. Металлы здесь известны, но их мало, стоят они безумно дорого. Как следствие, слишком много желающих наложить лапу на их месторождения. Поэтому ещё Эно Ремато постановил, что разведка и разработка руд и других полезных ископаемых - монополия государства. То есть, отдана на откуп Гильдии Магов, штаб-квартира которой находится в Мал Юманате при королевском дворе. На неё работают множество сталелитейных и кузнечных предприятий в разных городах королевства. Кроме того, по последним данным, королевские маги начали опыты по органической и неорганической химии. Мне не известно, насколько далеко они зашли, потому что все их изыскания окутаны строжайшей тайной.
   Естественно, что изделия из металлов простым людям не всегда по карману. Инструменты для работы крестьяне получают у своих баронов, за что обязаны платить им ежегодный налог. Городские ремесленники получают инструменты у городовничих, которые назначаются королём, и тоже обязаны платить налог за пользование ими. Поэтому ремесленникам выгодно объединяться в корпорации - цеха.
   Однако карлы и ноктюрны, которые живут под землёй, не делают разницы между сословиями и охотно реализуют свои товары даже по бартеру. Гильдия Магов не может наложить на нелюдей санкции - бесполезно; ограничивается тем, что регулярно проводит конфискации изделий, не прошедших королевскую таможню. В такой ситуации логично, что чеканка монеты - прерогатива королевского двора, поэтому деньги выпускает только Королевский Монетный Двор в Мал Юманате, а бароны за самоуправный выпуск монеты могут подвергнуться взысканию.
   - А кто создал Зеркала, которые в лесу и в Старой Крепости?
   - Их нашёл старый барон Пепелка. Это - телепорталы, созданные пра-цивилизацией. Лютц, который только-только вернулся из Академии, догадался об их назначении. Он понял, какую опасность представляют Зеркала в неопытных руках, и связался с элойрами. Совет элойров прислал двух наблюдателей - Дэйла и его младшего брата Ирни. К тому времени я был уже достаточно взрослым, чтобы тоже включиться в интрижку. И здесь элойры допустили ошибку: надо было сразу изъять Зеркала, но их разобрало вполне естественное любопытство. Мы начали экспериментировать с Зеркалами: я, Ирни, Лютц и Дэйл.
   - Секундочку, Неверьян. Вы всё про элойров, да про элойров, а вы-то сами кто?
   - Человек. Но воспитывался и обучался среди элойров. Дело в том, что Транстуннель - крайне нестабильное образование. Во-первых, может, захлопнуться в любой момент. Эту проблему элойрские учёные решили, воздействуя него электрическим током большой силы. Поэтому межпространственный модуль закамуфлирован под электропоезд. Внешне он неотличим от электропоездов в вашем мире, но устройство у него другое. В него непосредственно вмонтирован генератор тока.
   - Ага. Значит, вот откуда полярные огни!
   - В общем, да. Так вот. Вторая заподлянка Транстуннеля кроется в том, что поездка от старта к финишу может быть очень длительной, порой десятки часов, Дэйл про это уже говорил. Третья заподлянка - находящийся в Транстуннеле подвергается воздействию каких-то частиц, раздражающих центр сна. А ведь кто-то должен в это время управлять модулем, корректировать курс. Мутанты могут обходиться без сна, а люди - нет. Но мутантам вследствие определённых, хм, физиологических особенностей нельзя появляться в вашем мире и ряде других миров. А я человек. Мне можно. Я не сплю и в том моя ценность. Сколько себя помню, не сплю. Нарушение функций мозга. Я физически и психически нормален, просто не хочу спать. И Лютц - Лютц Весприн - мог преодолеть Транстуннель, не засыпая. И Лютц Весприн был магом. Он мог изменить свою внешность, наложить иллюзию, чтобы стать похожим на человека. Но иногда он пользовался другим методом - крайне опасным. Он мне как-то сказал, что иллюзии нестойки, а кроме того, фиксируются фото- и видеокамерами. Поэтому он прибегал к заклятию молекулярной реструктуризации или, как называют его местные чародеи - превращению. То есть, он перестраивал свой организм на генном уровне. Но никогда не пребывал в реструктурированном облике более трёх суток. Лютц часто подшучивал над всеми нами. Любимой его забавой было, проходя сквозь Зеркала, изменить облик и при этом сыронизировать, что во всём виновато Зеркало. Оно-де выведет на чистую воду. Так и прилипло к этим Зеркалам прозвище: Зеркала Истины.
   Короче. Мы так заигрались, что забыли об осторожности. И Фогерт нас выследил. Отчасти подкузьмил нам Ирни. Он всегда был бесшабашным парнем, излишне э-э эмоциональным, склонным к авантюрам. А Фогерт умеет расположить к себе, когда ему надо. И он неразборчив. Ему без разницы: девчонка ли, мальчишка ли, старуха ли, коза... Так что, когда он пьян, держитесь от него подальше. Фогерт заигрывал с Ирни и тот не устоял. Выболтал ему часть информации. Фогерт понял далеко не всё, но и того, что он понял, с лихвой хватило. Он задался целью завладеть Зеркалами и после смерти барона Пепелки быстро наложил на них лапу. Фогерт пытался принудить Лютца открыть проход в Транстуннель, но не смог. Лютц старался не ссориться с братом и идти на уступки, но на сей раз проявил твёрдость. Последний раз, когда мы встречались, Лютц выразил опасение, что Фогерт найдёт способ проникнуть в параллельный мир и последствия этого окажутся ужасными для всего Винтервина. У Лютца был ругваминталь - перстень, аккумулирующий его магическую энергию. С его помощью Лютц мог стабилизировать Транстуннель, если падала мощность генератора межпространственного модуля, и мы рисковали застрять между мирами. Толковый маг сможет воспользоваться ругваминталем, если приручит его. Ругваминталь - вещь именная, он знает своего владельца. Поэтому его невозможно потерять. Снять его можно только с мёртвого тела. Если ругваминталь Лютца оказался у Фогерта, значит, Лютц мёртв. Моё личное мнение: это было убийство. Хладнокровное, тщательно спланированное убийство и не факт, что в нём замешан один Фогерт. Убийц могло быть несколько, ведь Лютц не сдался бы без боя, а он был отличным бойцом. И мотив убийства: желание заполучить ругваминталь.
   Когда Фогерт объявил о смерти Лютца, - продолжал Неверьян, окончательно скуксившись, - мы затаились. Но тело Лютца не было найдено, и в нас теплилась крохотная надежда, что ему удалось спастись. Ирни чувствовал свою вину и решил любой ценой реабилитироваться. Он открыто стал любовником Фогерта, чтобы выкрасть ругваминталь. Он считал, что Лютц скрылся в вашем мире, потому что Лютц часто там бывал. Выучил ваши языки. Сделал пластическую операцию, чтобы стать похожим на человека. Он целыми днями штудировал вашу информационную сеть.
   - Интернет?
   - Да. И однажды он нашёл вас. Вы очень похожи на Лютца, точнее, на тот облик, который он принимал в вашем мире. И Ирни решил, что вы и есть Лютц. Заразил своей идеей меня, Дэйла, Чемиса, Кайрела. Некоторое время Ирни и я следили за вами, но вы ни словом, ни действием не выдавали в себе Лютца. И мы пришли к выводу, что длительное пребывание в чужой личине повлекло сильное изменение сознания. Дэйл пытался нас убедить, что сначала надо просто поговорить с вами. Ведь настоящий Лютц вспомнил бы нас. Но... не знаю. Мы сглупили. Мы не послушали его. Наверное, мы просто не желали думать, что вы - не Лютц.
   - А как...
   Неверьян понимающе кивнул, интуитивно прочитав вопрос, вертевшийся у Виктора на языке.
   - Ирни решился на безумный поступок. Он украл у Фогерта ругваминталь и сбежал в ваш мир. Чтобы вернуть Лютца. Он поставил на кон собственную жизнь, потому что Фогерт убил бы его за этот перстень. Но наш поезд не мог дойти до станции ***ск, не вызвав сбоев на железной дороге. Поэтому Ирни сошёл недалеко от ***ска, а дальше я только догадываться могу, что произошло. Он спрятал перстень, добрался до ***ска и, видимо, там столкнулся с... В вашем мире есть спецслужбы, которые занимаются изучением паранормальных явлений.
   Виктор невольно поёжился, вспомнив повышенный интерес к его персоне со стороны службы собственной безопасности и ФСБ. Неужели?..
   Бред. Он никогда не слышал про это. Он не верит во всевозможного рода "Секретные материалы".
   "Если вы во что-то не верите, Виктор Игоревич, это не отрицает существование предмета, поставленного вами под сомнение", - сурово укорил внутренний голос.
   - Я не хочу думать, что его убили умышленно. Я сталкивался с агентами спецслужб и знаю, что у них есть указание брать пришельцев живыми. Дэйл считает, что в Ирни стреляли из парализатора и неправильно выставили мощность. Это и объясняет его гибель. Облучение парализатором при неумелом его использовании приводит к отказу всех внутренних органов. Внешне это незаметно, вскрытие ничего не покажет. Остановилось сердце - и всё.
   Виктор сидел, потел, обратившись в слух.
   - Человека убило бы на месте, но у элойра сопротивляемость выше. Ирни, очевидно, знал, что вы дежурили в ту ночь. Он кинулся под поезд, чтобы привлечь внимание транспортной милиции. Остальное было делом техники: к словам умирающего всегда относятся серьёзно.
   Власов молчал. Не поведай Канаши о загадочном "парализаторе", он бы заявил, что видел Ирни и готов поклясться, что от таких травм не умирают.
   - А он бы мог выкарабкаться?
   - Не знаю. Подозреваю, что он не хотел больше жить, поэтому позволил себе умереть. Он успел вам сказать, где перстень?
   Власов неопределённо пожал плечами. Этот жест можно было истолковать и как "да", и как "нет". Он напряжённо смотрел в одну точку: за горизонт. "Вдруг как в сказке скрипнула дверь: всё мне ясно стало теперь..." На самом деле - ничего не ясно. Вопросов только прибавилось.
   Канаши замолчал.
   - Фогерт заинтересован в том, что я здесь?
   - Полагаю, да. Король Фориш поручил ему наладить отношения с ноктюрнами. Без Лютца он не сможет это сделать.
   - Кто сказал Фогерту, что я прибуду сегодня на станцию Конечная?
   - Я не знаю. А что?
   - Подозрительно всё это, - процедил Виктор. - И даже очень. Вот жопой чую: что-то здесь не срастается. А что, не могу понять...
   Канаши поковырял прутиком в углях, подёрнувшихся серым пеплом. В воздухе вновь повисло молчание, нарушаемое лишь отдалённым перезвоном церковных колоколов.
   - Спасибо, что просветили, - наконец сказал Виктор. - Есть у меня желание настучать вам всем оптом по бороде, да погоны марать неохота. Очень жаль, что так получилось.
   - Мне тоже. Мы втянули вас в паршивую историю... Вы даже не представляете, насколько паршивую.
   - Почему? Прекрасно представляю.
   - Нет, не представляете. Не знаю даже, как вам объяснить...
   - Внятно и доходчиво.
   - С нашей лёгкой руки вы получили могущество, которое вряд ли осознаёте... Вы сумеете удержать себя в рамках?
   Виктор серьёзно взглянул на собеседника и решительно встал.
   - Запросто.
   "Что-то не срастается. Таких совпадений не бывает. Не мог Фогерт знать, что именно в этот день и именно в этот час Винтервин посетит моя скромная персона, чтобы прискакать на место встречи с такой пунктуальностью..." Неверьян, конечно, многое объяснил, но вопросов у Вити, который хребтом чуял несостыковки, только прибавилось. И хреновый он следователь, если не получит на них ответы. Одним из признаков профессиональной деформации следователя является подозрительность. Следователь не верит в совпадения и случайности. Следователь будет искать умысел и цепь закономерностей. Следователь Власов пришёл к единственному умозаключению: кто-то из этой троицы - Дэйл, Чемис и Неверьян - ведёт двойную игру. А ещё Проводник упоминал каких-то Кайрела и Фрике... Вопросы, опять вопросы...
   Первый вопрос: почему Фогерт захватил Дэйла, а Неверьяна и Чемиса не тронул? Хотя логичнее было бы надавить на господина Канаши, чтобы тот отвёз барона туда, куда ему надо.
   Если союзник Фогерта - Неверьян, значит, Фогерт давно бы уже получил доступ в чужие миры при его посредничестве. Впрочем, не исключено, то Неверьян не может по заказу возить кого попало через Транстуннели, ибо над ним довлеет некто свыше. Даже наверняка довлеет. Не может быть, чтобы использование такого изобретения, как межпространственные путешествия, никак не отслеживалось и не контролировалось. А может, Фогерт не хочет ссориться с теми, кто руководит Неверьяном? Тогда утверждение Неверьяна о том, что Фогерт пытался получить доступ к Транстуннелю через Лютца, шито белыми нитками: вряд ли Лютц что-то решал. Или Фогерт уже позднее понял, что Лютц ничего не решает и сменил тактику... Холит и лелеет Неверьяшу. И остальных его друзей - до кучи.
   Но зачем ему Дэйл? У Вити, конечно, имелись определённые предубеждения насчёт элойра. Аулкадэйли был тёмной лошадкой. Хотелось бы изучить поподробнее историю его сношений с Фогертом. Может быть, именно Дэйл ведёт двойную игру и барон забрал его, чтобы ввести Виктора в заблуждение, отвести, так сказать, подозрения от Крысы-куна. А ещё, вполне возможно, его посадка в камеру - манёвр, призванный "раскрутить" парня, выдающего себя за Лютца. Но, с другой стороны, если Дэйл вступил в предварительный сговор с Фогертом, он должен был рассказать последнему, что Виктор самозванец. А если бы Фогерт знал правду, Виктор бы это почувствовал. (Всё-таки, шесть лет в органах предварительного следствия - не баран чихнул, начинаешь разбираться в людях.) Следовательно, Дэйл действительно боится барона вин Аргенсада. И уж, конечно, Фогерт не стал бы затевать все эти обеденные церемонии, встречи с населением, он просто прихлопнул бы Виктора, как таракана. И вряд ли нервничал бы, допуская встречу Дэйла и Виктора.
   - Фогерт заинтересован в том, что я здесь?
   - Полагаю, да. Король Фориш поручил ему наладить отношения с ноктюрнами. Без Лютца он не сможет это сделать.
   Значит, Фогерту нужен Лютц... Либо кто-то, очень на него похожий. Кого можно подсунуть королю или ноктюрнам. Незавидная перспектива. Виктор криво усмехнулся, стараясь, чтобы Канаши не заметил усмешки. Ладно, школу он ещё сможет открыть. Но вдруг его попросят оказать врачебную помощь? Принять роды? Заключить с ноктюрнами союзнический договор? Принять участие в военных сборах?
   Вопрос второй: на кой чёрт Фогерт открыто "светил" ругваминталем, навлекая на себя подозрение в убийстве Лютца, хотя мог запросто положить его в карман и сделать вид, что перстень утоп вместе с владельцем? Решительно непонятно. Это либо сверхнаглость, либо сверхнаивность. Но Фогерта никак не назовёшь наивным, а подобное проявление сверхнаглости граничит со слабоумием. Фогерт же не тянет на идиота.
   Вопрос третий: почему Фогерт выжидал три года вместо того, чтобы сразу договориться с толковым магом насчёт "приручения" перстня? Боится? Боится, что маг прикарманит ценный перстенёк?
   Вопрос четвёртый: зачем Фогерту убивать Лютца? Ведь живой Лютц куда полезнее. Так может, убийство было совершено в состоянии аффекта? Если бы оно тщательно планировалось заранее, его бы обставили так, что комар носа не подточит. Ещё бы: попробуйте безнаказанно умертвить мега-популярного в народе "святого"! Лютц мог бы, скажем, умереть от гриппа, его тело без следов насильственной смерти было бы выставлено для всеобщего обозрения в фамильной усыпальнице. А здесь Фогерту пришлось сочинять на ходу и ничего лучше, чем обвал берега, он не придумал. Кроме того, невероятно, чтобы опытный чародей не почувствовал, как вокруг него плетутся интриги и согласился пойти с Фогертом в лес погуляти. Нет. Лютца явно захватили врасплох...
   Вопрос пятый: если в Викторе скрыты магические способности, почему они раньше не проявлялись?
   А версия, что Ирни кинулся под поезд, дабы привлечь внимание правоохранительных органов, вообще не выдерживает никакой критики. Поезд - не тот агрегат, с которым можно шутки шутить без летального исхода. А шанс, что именно Виктора пришлют в БСМП брать с потерпевшего объяснение - один к бесконечности. Так что, следует признать: Ирни угодил под поезд случайно. Возможно, он действительно спасался от кого-то бегством и не заметил поезд. Такое бывает. Чаще, чем люди думают. И то, что Виктора направили в БСМП - тоже чистая случайность. Случайность... Но следователь не верит в ТАКИЕ случайности.
   И ещё: надо исходить из того, что Фогерт считает его самозванцем. И моделировать своё поведение, базируясь на этом предположении: меньше вероятности быть застигнутым врасплох.
  
  

ГЛАВА 9. DIE HARD! (64)

  
   Очнулся в тёмном подземелье он.
   За дверью вдруг послышались шаги.
   Я знаю точно - это всего лишь страшный сон!
   О, ангел мой, ты мне проснуться помоги!
   (Король и Шут, "В доме суета")
  
   Отец Аришилин ждал их у околицы, сидя на лавочке под указателем, на котором было написано название деревни.
   - Итак, до чего договорились? - спросил он, когда Виктор и Неверьян подошли к нему. - Вы уезжаете?
   Власов отрицательно помотал головой:
   - Пока нет. Если я сбегу отсюда, у вас могут быть неприятности с бароном из-за этого.
   - В целом, верно, - признал священник. - Тогда, если не секрет, каковы ваши дальнейшие планы?
   - Святому отцу можно доверять, он наш человек, - быстро произнёс Канаши, видя колебания Власова.
   - Я думаю... - Виктор помялся. Ведь он пообещал убить зомби. А Виктор привык жить в ладах со своей совестью. - Я думаю, что помогу вам убить мертвяка, а потом уйду непосредственно из замка через Зеркала.
   - Уходите сегодня! - в два голоса возразили священник и Проводник.
   - Почему?
   - Потому что, - ответил отец Аришилин, - Фогерт - человек настроения и крайне непостоянен. Вы просто не понимаете, что ходите по лезвию меча. Завтра барон встанет не с той ноги, попадёт ему шлея под... кафтан и он бросит вас в темницу или просто зарежет, как свинью. Поэтому, пока он в хорошем расположении духа, надо этим пользоваться. То есть, уходить вам надо максимум сегодня ночью.
   - Я вас встречу у Столпа Видмира, - присовокупил Неверьян. - И сопровожу на станцию. Жаль Дэйла, конечно, - он снял очки и потёр двумя пальцами веки, - но мы все знали, на что шли.
   - Я попробую его вытащить, - пообещал Виктор с уверенностью, которой в себе не чувствовал.
   Проводник лишь отмахнулся:
   - Не будем питать иллюзий. От Фогерта так просто ещё никто не уходил. Мой совет: не рискуйте. У вас нет опыта выживания в подобных ситуациях, так что вы, скорее всего, и Дэйлу не поможете и себе навредите. Кстати, ему не впервой попадать в темницу и выходить оттуда без единой царапины, так что он - тот ещё фрукт.
   - Но он просил меня помочь ему, - заметил Власов, паранойя которого взыграла с утроенной силой. - И знаете, мне показалось, что он реально опасается за свою жизнь.
   - Странно... Не похоже на Дэйла. Но я бы всё равно не стал искушать судьбу.
   Власов взглянул на Роттернут и спохватился, что времени до заката осталось мало, а он ещё и напалм с огнемётом не изготовил и с артефактом по селу не прошёл в поисках следов зловредной волшбы. Следовало интенсивнее шевелить батонами.
   - Хорошо. Но, боюсь, что тогда моя идея с поджогом упокойницы...
   - Да плюньте вы на неё, - грубовато, но честно заявил священник. - Попробуем извести её тем, что имеется, а не получится - не беда. Наймём какого-нибудь мага. Сейчас главное - ваша безопасность.
   Между строк читалось: незачем тебе, изнеженный житель Земли, биться с колдовской нечистью в других измерениях. С непривычки можешь в ящик угодить. Потому как извини, родной, хоть у тебя и рожа Лютца Весприна, да только опыта его - увы! - нимае. И, как бы Витя ни фыркал и не морщился оттого, что малознакомые люди носятся с ним, будто он тургеневская барышня, в глубине души он признавал: отец Аришилин и Проводник правы. Даже местный деревенский мальчишка был более приспособлен к окружающей среде, чем он, сотрудник МВД такой далёкой, такой тихой, мирной и благополучной по сравнению с Винтервином России. Пренебрегать советами профессионалов не следовало. Ибо на кону стояла его, Вити, жизнь.
   Смирив гордость, Власов капитулировал:
   - Уговорили. Ждите меня и я приду. Кстати, что такое Столп Видмира и где он?
   - Это тот камень в лесу, под которым находится пещера с Зеркалом.
   - Ясно. - Виктор пожал протянутую руку Неверьяна. - Тогда до встречи.
   Канаши ободряюще хлопнул его по плечу и, развернувшись, пошагал в сторону леса.
   - Да не переживайте вы за элойра, - умиротворённо произнёс отец Аришилин. - Спасут его и без вас.
   "Ладно. Коль пошла такая пьянка, хотя бы частично выполню свою работу". Виктор не любил нарушать данное слово. Даже если давал его несимпатичным людям. Распрощавшись с Неверьяном, он вкратце изложил отцу Аришилину свой план по уничтожению покойницы (священник одобрительно закивал), завершив монолог предложением обойти деревню.
   Отец Аришилин услужливо провёл его по селу. Держа руку в кармане, Власов теребил сотонинский амулет, пытаясь уловить малейшие изменения в его состоянии. Однако свастика не нагревалась, не вибрировала, не издавала звуков - словом, не пыталась каким-то образом просигналить о наличии отрицательной энергии. То есть, либо вредоносное колдунство в Удельном Взъезде не творилось, либо оно быстро разрушалось, не оставляя следов, либо амулет был к нему нечувствителен. Виктор, честно говоря, сам не понимал, чего ищет, не владея предметом. Но старательно корчил знатока. Отца Аришилина явно забавлял его напыщенный вид. Посерьёзнел он только один раз: когда Виктор попросил указать жилище Кафики Напокелейи.
   Искомый дом стоял на окраине деревни, ближе к Маджельтону, у берега которого на лугу находилась пасека. Он выглядел не в пример цивильнее деревенских халуп. Кафика жил в избе, скатанной из цельных неокрашенных брёвен и крытой деревянными досками вместо соломы или тростника. Во дворе никого не было, только несколько кур и облезлый петух копошились в корыте с отрубями и просом. Амулет не подавал признаков жизни. Виктор чисто для проформы постучал костяшками пальцев по калитке, ответа, разумеется, не дождался (тихо стучал), сделал скорбный вид а-ля "простите, не хотел, так получилось" и, напевая под нос:
   - "Наша служба и опасна и трудна..." - подпрыгнул, схватился за край калитки, подтянулся и быстро осмотрелся: собаки нет?
   Собаки нет.
   - "....и на первый взгляд как будто не видна".
   Спрыгнул во двор совершенно бесшумно. Присел на корточки, повертел головой по сторонам, как сыч: посторонних нет?
   Тоже нет. Чисто.
   - "Если кто-то кое-где у нас порой..."
   В три прыжка пересёк двор, встал на цыпочки и заглянул в первое окошко. Пусто.
   - "...честно жить не хочет..."
   Перешёл ко второму окошку.
   - "...значит, с ними нам вести незримый бой - так назначено судьбой для нас с тобой - служ..." (65) опа!
   Кафика сидел на кухне, сгорбившись, поставив локти на стол. Его плечи содрогались: он громко, навзрыд плакал, закрывая лицо руками. Словно почувствовав на себе чужой взгляд, он на секунду отнял ладони от распухшей физиономии (Власов поспешно нырнул под подоконник) и посмотрел в окно. Глаза у него были красные и, что странно, испуганные. Власову было неприятно смотреть на то, как плачет взрослый дееспособный мужчина. Он отступил от окна; держась у самой стены, обогнул избу и перелез через забор с другой стороны двора.
   Рядом тотчас возник священник.
   - Ну-с, сын мой, каковы результаты разведки?
   - Ничего особенного, - ответствовал Виктор, вытирая о штаны испачканные ладони. - Дома сидит. Рыдает. Он что, сильно её любил?
   - Сильно - не то слово, - вздохнул отец Аришилин. - Он даже хотел к ней свататься, приходил ко мне и просил поискать в церковной практике прецеденты, когда детская помолвка расторгалась по желанию сторон.
   - И?
   - Таких прецедентов нет. Кроме того... как бы сказать?.. Гунса Кафику не воспринимала как потенциального жениха. Она только о Компере и мечтала. Тут уж ничего не поделаешь, - он развёл руками, словно извиняясь, - сердцу не прикажешь.
   "Неужели любящий человек способен заставить страдать после смерти ту, которую так любил?" Виктор задумчиво поскрёб темечко. Про себя он не мог сказать, что хоть раз в жизни был влюблён. Нет, конечно, у него, как у любого молодого человека, был период, когда он всерьёз надумывал жениться. Он даже пошёл в ювелирный магазин покупать обручальное кольцо. Причём пошёл вместе со своей пассией, как идиот. И в последний момент, стоя перед витриной, жениться передумал. Типа, не созрел ещё для столь ответственного шага. Девушка, естественно, тут же его бросила, обозвав напоследок "козлом", "уродом" и "ментёнышем".
   К слову, Виктор не шибко расстроился. Даже наоборот: испытал некое подобие облегчения, когда в их отношениях были расставлены все знаки препинания.
   После этой поучительной лав-стори у него эпизодически случались интрижки, но ничего серьёзного не вытанцовывалось. Со студентками он скучал, потому что у молодёжи младше двадцати двух лет были совсем другие жизненные ценности. Сверстницы, как правило, все уже были разведёнки с детьми или матери-одиночки, а воспитывать чужого ребёнка Власов не мог чисто физиологически. Оптимальным вариантом было бы сойтись с коллегой по работе. По крайней мере, общие интересы есть и не придётся с пеной у рта доказывать благоверной, что он действительно жулика "закрывает" (66) допоздна, а не с друзьями в бане водку пьёт. Но проблема заключалась в том, что всех сотрудниц МВД Витя воспринимал исключительно как боевых товарищей.
   - Сын мой, Роттернут садится. Вам пора ехать, ночью на дорогах небезопасно.
   Отставить! Власов с трудом прогнал ностальгические воспоминания и посмотрел на небо. Светило уже присело над самой линией горизонта и покраснело, как светофор. Начинало холодать. Комары завели свои тонкие, нудные песни. И Виктор поспешно засобирался домой, так как не хотел оказаться на пустынной трассе в темноте, один. Вернувшись к дому старосты, он дал Тыннису и священнику последние наставления, на скорую руку набросал чертёж огнемёта и, оставив отца Аришилина за главного, сел на коня и поскакал в Старую Крепость - в тёплые, дружеские объятия Фогерта.
   Он не сомневался, что бывший военный, а ныне служитель господа отец Аришилин сумеет организовать крестьянское ополчение и привести в исполнение план Виктора. Потому что - здесь у Вити сладко засосало под ложечкой - сегодня ночью он покинет Винтервин навсегда.
   Если бы Виктор знал, какая драма разыграется под сводами Старой Крепости после его отъезда, он бы передумал возвращаться и драпал бы до самой станции, не оглядываясь.
  
   ...Вновь очутившись в подвале, Дэйл шлёпнулся в угол на сноп прелого сена, подгрёб его под себя и невесело задумался: что делать дальше?
   В камере, куда его поселил радушный хозяин, обычно содержали почётных "гостей". Это была самая большая и наименее сырая клетка, являвшаяся частью подземных казематов Старой Крепости.
   В подвальной части замка размещались оружейные мастерские, промышленные и продуктовые склады, подземная скважина, напрямую соединённая с Маджельтоном, а также, естественно, темница для пленников барона. Казематы строились в два этажа и каталажка (что вполне логично) располагалась в самом нижнем ярусе, под фундаментом. Нижний ярус был сложен не из популярного в Пелтаве известняка, а из базальтовых блоков, которые один из предков вин Аргенсада откопал в округе во время распашки полей. В древности ими, очевидно, было облицовано какое-то административное здание, но современников не интересовали загадки археологии. Найденный базальт они использовали по прямому назначению - для строительства укреплений. Нижний ярус разбили на восемь клетушек разного калибра и оборудовали тюремные камеры.
   В каталажке было неимоверно сыро, хоть и не очень холодно (всё-таки, зимы в Пелтаве были мягкие, и земля промерзала неглубоко). Из-за сырости узникам был гарантирован острейший ревматизм и целый букет простудных заболеваний, которые при местном уровне здравоохранения могли закончиться убытием ad patres (67). Света в темнице не было кроме того, что давали тусклые, чадящие факелы на стенах коридора. Правда, и этот свет заключённые видели редко, потому что каждая камера была оборудована толстой деревянной дверью, окованной железом, с одним окошком, в которое едва пролезали миски с едой и водой. В самих камерах факелы вешали редко. А если и вешали, то слишком высоко, и заключённые не могли до них дотянуться. Для особо буйных были предусмотрены цепи и колодки. Нужду узники справляли в дыры, пробитые в полу. Под полом находилась канализация. По ней испражнения стекали в Маджельтон. К счастью, в окрестностях Старой Крепости было сильное течение.
   Старая Крепость знавала времена, когда тюремные камеры были набиты под завязку: история Мал Инфликтерала насчитывала немало войн - как больших, так и локальных. Некоторые бароны вин Аргенсада не гнушались и разбойничьими набегами. У феодалов существовал некий кодекс чести: брали в плен только тех, кто мог дать выкуп. Простых солдат - как правило, крестьянских парней, призванных прямо от сохи - отпускали с миром. А вот к наёмникам отношение сложилось двоякое. Эту братию не любили, но побаивались. Не любили, потому что продаваться за деньги - дело, противное законам божеским и человеческим. Побаивались, потому что наёмники были отчаянными сорвиголовами, профессионалами, особенно если их рвение поощрялось звонкой монетой. Поэтому некоторые бароны наёмников вешали, как паршивых собак, а некоторые давали время на то, чтобы те убрались из их владений.
   Много всякого люда прошло через казематы Старой Крепости! Разные нравы были у баронов вин Аргенсада, потому разная участь постигала тех, кто попадал к ним в лапы. Кому-то везло - отпускали без выкупа, устав ждать у моря погоды. Кого-то морили до полусмерти, пока родичи не набирали нужную сумму. Видели эти стены и казни, и пытки; слышали стоны подвешенных на дыбу, прижигаемых калёным железом, избиваемых ошипованой плёткой, распятых на решётках с угольями. Немало долговых расписок было написано на них дрожащими руками узников. Были эти стены и свидетелями, как тёмной ночью тюремщики выносили трупы тех, кто не вынес издевательств, или умер от голода и болезней.
   Пепелка вин Аргенсада выгодно смотрелся на общем фоне тотального баронского беспредела. При нём наполняемость казематов была практически нулевой. Изредка сюда бросали "для профилактики" проворовавшихся слуг и смердов, уличённых в правонарушениях (мелкие тяжбы и дела, которые Виктор назвал бы административными, разбирали бароны на местах). Но никто из "административно арестованных" не просиживал больше двух суток.
   Фогерт считал, что кормить дармоедов-узников - непозволительная роскошь. Поэтому кутузка при Фогерте тоже пустовала. Воевать ему доводилось, но со знатными пленниками он предпочитал решать финансовые вопросы непосредственно на поле брани, реквизируя оружие, доспехи и лошадей. Разбирая дела смердов, ограничивался осуждением к принародной порке или штрафу.
   Но Фогерт умел быть безжалостным и привык добиваться своего. Поэтому Аулкадэйли Хенокс Рапол не рассчитывал на скорое отбытие срока. Он знал, что нужно Фогерту, но не мог его ничем порадовать: тайна ругваминталя ушла в могилу вместе с Ирни. Фогерт не знал о смерти Ирни, а Дэйл не хотел ему об этом докладывать. Пусть барон думает, что перстень всё ещё у Ирни, а сам Ирни в бегах. "Может быть, - рассуждал элойр, - я попробую поторговаться. Пообещаю ему вернуть ругваминталь в обмен на свободу. По крайней мере, потяну время. Ребята придумают, как меня и пришельца отсюда вытащить".
   Интересно. Пришелец наверняка уверен - да даже сто процентов, уверен! - что он слил Фогерту время и место встречи. Дэйл усмехнулся. И ведь не в чем пришельца упрекнуть, его подозрения обоснованы. Одно только "но": Аулкадэйли сам хотел бы взглянуть в честные глаза крысы.
   "Поймаю гада - убью, - мрачно посулил элойр. - А узнать, кто - узнаю. Дайте срок".
   Как ни прискорбно, список вероятных крыс был невелик и очерчивался узким кругом его друзей.
   Итак, кто крыса? Чемис? Вроде не должен сдать. Он со своей станции не вылезает и людей недолюбливает. Да и надёжный боевой товарищ, двести лет в строю, награды имеет, благодарности...
   Канаши? Вот это вопрос уже серьёзный. Неверьян в их компании - слабое звено. Трусоват. Врать толком не умеет, а если врёт, то у него на лице всё написано открытым текстом. Боли боится. Ткни его разок кулаком в толстое брюхо, и он всё выложит, как на духу. Но Проводник всегда на виду: если не у Дэйла, так у его коллег. Ведь хороший Проводник - на вес золота. Соответственно, за ним тщательно следят. А поскольку у него имеется допуск к сведениям особой важности, Проводника периодически проверяют на мнемосканере, дабы выявить, не перевербован ли. А мнемосканер штука хитрая: даже если магик наложит заклятие частичной амнезии или блокирнёт отдельные участки памяти, он это обнаружит. В общем, рассуждая с этой позиции, Канаши тоже под вопросом.
   Кайрел - тот сразу отпадает. У него сейчас брачный период, он вообще не в курсе последних событий.
   Остаётся только - тут Дэйл почувствовал, как что-то оборвалось у него в животе - Фрике.
   Фрике Дэйлу категорически не нравился. Скользкий тип. Появился буквально из ниоткуда, обросший связями и знакомствами, как тентаклями. Похоже, Комитет просто подослал его шпионить. Да, конечно, пилот он великолепный и как Проводник зарекомендовал себя блестяще. Но скрытный и сильно себе на уме. Что характерно, сразу попросил не впутывать его в историю с якобы спасшимся Лютцем. И, кстати, он знаком с Фогертом - это официальный факт. Поэтому Фрике и сняли с должности оператора межпространственного модуля и перевели в ВВС. Как следствие, он потерял в зарплате и льготах. То есть, вполне мог затаить обиду.
   И - да! Фрике предоставлен сам себе, отчитывается перед руководством формально и нерегулярно. Пожалуй, он единственный, кто обладает неограниченной свободой передвижения и правом распоряжаться спецтехникой за пределами поселения элойров.
   Как же, холера ясная, Фогерт и Фрике общий язык нашли? "Значит, как-то нашли, - резюмировал Дэйл. - Мож и впрямь языками сцепились в самом худшем смысле этого слова, гы-гы. Ирни ведь тоже запал на этого Фогерта, тьфу, позор на мою седую голову".
  
   Ах, Ирни, Ирни, Ирни... Двести пятьдесят лет прожил, а ума не нажил. Вечно проблемный младший братишка, заботу о котором Аулкадэйли принимал как нечто святое, непререкаемое и обременительное с тех пор, как погибли их родители. Их, из последнего поколения элойров, вывели на свет in vitro. Мутации и попытки бороться с ними не прошли даром: одним из неприятных побочных эффектов стала неспособность женщин-элойров вынашивать и рожать полноценных детей. Над нацией нависла угроза вымирания, и единственным спасением было выращивание зародышей в пробирках, под тщательным контролем учёных. Аулкадэйли знал, что есть женщина-донор и есть мужчина-донор, которые предоставили "биологический материал" для него и Ирни, но своими родителями он считал сотрудников Пятой Лаборатории при Восьмом Управлении Института Планирования Семьи.
   Четыреста двадцать один год назад его детский плач огласил стены родильного отделения Пятой Лаборатории. Спустя сто семьдесят один год в этой же Лаборатории на свет появился Ирни.
   А ещё через восемьдесят лет в результате утечки жидкого водорода, который использовался в качестве источника энергии, Восьмое Управление взлетело на воздух и обвалившиеся своды пещеры, в которой находились корпуса Института Планирования Семьи, похоронили под собой банк ДНК и склады биологических образцов, старательно отбираемых на протяжении тысяч лет.
   Это означало, что детей больше не будет.
   По крайней мере, пока не реконструируют лабораторию.
   Восстановить Институт в первоначальном виде элойры не смогли. Не было рабочих рук, не было средств, не было ресурсов. Техника ветшала и выходила из строя. С каждым новым поколением количество поступивших в вузы сокращалось, библиотеки приходили в упадок, учёных и специалистов в разных областях науки становилось всё меньше и меньше. Знания обесценивались. Новых разработок и исследований не проводилось. Население подземного города-государства - бывшего секретного полигона N 315 Департамента Национальной Безопасности Федеральных Штатов Винтервина - уменьшалось.
   Дэйл понимал, что путь элойров тупиковый. Что, когда умрёт последний обитатель СП N 315, этот город постепенно заселят примитивные жители подземелий Винтервина. И не факт, что ими станут ноктюрны или карлы, с которым элойры худо-бедно наладили дружеские отношения.
   Надо было выходить наверх, к людям.
   Однако люди "не доросли" до технологий и образа жизни элойров.
   Кто-то из политиков (Райкель Пайюс Видаль, вспомнил Дэйл) высказывал идею скрещивания с людьми, однако робкий эксперимент в этой области, как всякий первый блин, вышел комом. Человеческая жена одного из элойров (взятая замуж принудительно, кстати) после сорока восьми часов тяжелейших родов произвела на свет хилого уродца, словно вышедшего из ночного кошмара. Уродец прожил пятнадцать минут и благополучно преставился. Роженицу удалось спасти и она, едва оправившись, тотчас сбежала в свой благополучный верхний мир и скрылась в одном из монастырей Мал Инфликтерала. От греха подальше. Говорят, сошла с ума.
   Неунывающий Видаль предложил другой вариант: собрать по городам и весям многочисленных "отказников" не старше трёх лет и воспитать сообразно законам элойров.
   К мнению великомудрого мужа прислушались. Рождаемость в Мал Инфликтерале была высокой, поскольку компьютер и телевизор ещё не были изобретены, а чем ещё в свободное время заниматься? Нежелательные беременности случались сплошь и рядом (то знатная дама на стороне с лицом подлого роду согрешит, то незамужняя девка залетит "по синьке", особливо после покоса, то разбойнички али солдатики во время марш-броска кого-нибудь снасильничают). Иногда такие "плоды любви преступной" травили. Бабки-знахарки имели на продаже соответствующих зелий хорошие барыши. Но аборт при несовершенстве винтервинской медицины мог кончиться бесплодием, а то и гибелью матери. Поэтому родить было проще и безопаснее. Рожали в этих щекотливых ситуациях тайно, а младенцев подкидывали или сдавали в сиротские приюты. Богоугодные заведения содержались в плачевном состоянии на пожертвования частных лиц (весьма скудные, надо отметить): разруха в них царила жуткая, телесные наказания приобретали оттенок садизма и, по общему признанию, даже дворовые псы питались лучше, чем детдомовские питомцы. Поэтому процентов пятьдесят "отказников" счастливо помирало в возрасте до пяти лет, ещё двадцать - до десяти, ну а те, кто исхитрился выжить, за редким исключением пополняли личный состав преступных группировок, наводнивших города и дороги Мал Инфликтерала. То есть, в перспективе всех ждала плаха или шибеница.
   Видаль собрал группу волонтёров, выделил деньги из госбюджета и отрядил братву в несколько крупных городов Мал Инфликтерала. Аулкадэйли с тоски (дома его всё зае...) записался добровольцем. Так он оказался в Донч Койле - областном центре провинции Пелтава, где находился один из сиротских приютов - известный своей дурной славой "Заразный дом". Это было приземистое кирпичное здание барачного типа, огороженное глухим каменным забором. "Заразным" его прозвали потому, что вследствие антисанитарии среди приютских детей часто вспыхивали болезни, да и сами приютские выкормыши были похожи на заразу, так как все поголовно (кроме совсем маленьких) отличались непреодолимой тягой к правонарушениям.
   Когда Аулкадэйли явился в приют, там как раз проводилась "зачистка". Монашки-воспитательницы из ордена святой Коррины, согнав короедов во двор, организовали помывку в огромных свиных корытах. Всех недорослей драили щётками с хозяйственным мылом, присыпали известью и стригли налысо. Недоросли выли, брыкались и ругались ужасными словами, кляня монашек за такую их доброту.
   - Подозрение на "вшивую болезнь", - объяснила одна из сестёр обомлевшему Аулкадэйли. - Но, к счастью, молодой барин привёз лекарство.
   Дэйл посмотрел на "молодого барина", который, засучив рукава поддёвки, ходил между козел с разложенными на них младенцами, каждого обтирал, перепелёнывал и поил какой-то омерзительной на вид жижей из бутылочки. "Молодому барину" было не больше десяти лет. Тощий и слишком мелкий для мальчика его возраста, он был не похож на человека: мгновенно бросались в глаза синие пряди в соломенных волосах, синего цвета брови, чёрная кожа век, нечеловеческое проворство и изящество в движениях. Мальчишка поймал на себе чужой взгляд, дружески улыбнулся Дэйлу и кивнул головой.
   - Здравствуйте, сударь мой элойр. Я - Лютц Весприн, сын барона Пепелки вин Аргенсада. Что привело вас в наши края? Взгляните на этого толстого младенца, который постоянно орёт, и угомонился лишь пять минут назад. Это - жирдяй Неверьян. Никакая сила в мире не может заставить его уснуть.
   ...На дворе стоял 1391 год. Жизнь в Пелтаве текла размеренно и неторопливо.
  
   Аулкадэйли уныло вздохнул и переменил позу.
  
   - Я виноват, но я знаю, что делать. - Такими словами Ирни ответил на обвинения в свой адрес. - Да, я разбандяй, кретин, урод, и так далее. Но я искуплю свою вину.
   - Ты даже не кретин. Ты - хуже, - мрачно ответил Дэйл. - Ты - предатель.
   Младший брат по-королевски отмахнулся:
   - Брось. Один раз - не пи@#ўас.
   - Да сколько раз было этих "один раз"! - взорвался Дэйл. - Из-за твоего длинного языка, братик, погиб единственный человек, который понимал нас и был готов сотрудничать! Погиб мой лучший друг и всё потому, что у кого-то слишком сильно зудит в одном месте!
   Ирни покраснел и сжал кулаки. "Ну, давай, - злорадно думал Аулкадэйли. - Кинься на меня, ну, пожалуйста. Попробуй ударить. И я тебя так отдую - мясо от костей отлипнет".
   Но Ирни оказался благоразумнее и в драку не полез.
   - Тело Лютца не было найдено, - буркнул он сердито. - Я уверен, что Лютц жив, просто прячется. Я найду его. Подохну, но найду. Клянусь.
   С этими словами он развернулся кругом и ушёл. Окучивать Фогерта.
  
   Дэйл поморщился: эти воспоминания он хотел бы навсегда стереть из памяти.
  
   Ирни веселился и прыгал как мальчишка в тот день, когда нашёл "Лютца": им оказался заурядный обитатель Мира-По-Ту-Сторону. Дэйл просмотрел голографические снимки, которые принёс Ирни: вечно заспанный, затюканный работой мужчинка лет двадцати пяти - двадцати семи, в котором не теплилось даже крохотной искорки огонька, присущего Лютцу. Поэтому первой реакцией Дэйла было: "Не верю".
   Но Ирни настаивал. А Дэйл был осторожен:
   - С ним надо поговорить. Пошлём Неверьяна на разведку. Если он Лютц, он должен нас вспомнить.
   - Он три года находится под воздействием иллюзии или, что хуже, молекулярной реструктуризации. Сам знаешь, что эти заклятья приводят к умственным изменениям.
   - Всё равно. Если мы ошиблись, мы подвергнем опасности жизнь постороннего человека.
   - Ты просто рохля, - зло выплюнул Ирни.
  
   "Рохля, да не с той стороны рохля, - поправился Аулкадэйли. - Надо было сразу им эту лавочку прикрыть". Да, следует признать: ренегат Фрике оказался умнее. Теперь с него и взятки гладки, а Дэйлу, Чемису и Неверьяну ещё предстоит неприятный разговор с комитетчиками.
  
   - Твой брат украл перстень Лютца. - Фогерт внешне казался спокойным, но Дэйл слишком хорошо его знал и понимал: спокойствие это обманчиво, барона душит гнев. - Скажи мне, Дэйл, зачем ему перстень, которым он не сможет воспользоваться?
   - Понятия не имею, - честно ответил Аулкадэйли.
   Разговор имел место быть в "нумерах" на втором этаже кабачка "Большая кружка" в Аподиктиме - ближайшем к станции Конечная городе. Встречу организовал барон. Точнее, его люди просто подкараулили Дэйла в окрестностях города, после долгой борьбы скрутили и приволокли под белы рученьки к Фогерту.
   - Я Ирни два года не видел. И...
   - Лжёшь, - спокойно перебил Фогерт. - Вас видели - тебя, Ирни и твоего пузатого прихвостня Канаши - вместе, в этой таверне. За два дня до того, как Ирни украл ругваминталь.
   Дэйл пожал плечами. Можно было внагляк всё отрицать, но запирательством он лишь одного добьётся: разъярит барона.
   - Спорю, - продолжал Фогерт, глумливо ухмыляясь, - ты сейчас думаешь: "Чего же такого может сделать барон вин Аргенсада, чтобы выбить из меня чистосердечное признание?" Но ты ошибаешься: я не собираюсь из тебя ничего выбивать.
   Он выдержал многозначительную паузу, по ходу которой Дэйл безучастно пялился в потолок. Красивая паутина... А потолочек бы побелить не мешало...
   - До меня дошли слухи, - звук фогертова голоса вывел его из состояния задумчивости, - что мой злой гений Лютц жив. Упорные такие слухи... Настолько упорные, что знаешь... я даже склонен им поверить, учитывая, как много неясностей в деле о его гибели.
   Дэйл впервые рискнул взглянуть барону в глаза. Тот выглядел зачарованным.
   - А я-то здесь причём?
   Фогерт неожиданно схватил его за грудки и припечатал к стенке.
   - Причём ты? - прошипел он тихо, но злобно. - Ирни украл перстень для Лютца, так? Лютц жив и где-то прячется?
   - Я н... не знаю! - просипел Аулкадэйли, которому воротник рубахи пережал горло.
   Фогерт выпустил его так же внезапно, как схватил и, когда Дэйл сделал попытку сползти на пол, поднял его и помог отряхнуться. Потрепал по плечу. Сказал миролюбиво:
   - Ладно, забудь. Извини. Был неправ. Погорячился. Видишь ли, Лютц - мой брат. И я его люблю. По-своему. Я, - тут он придал своему голосу задушевный и даже ласковый оттенок, - понимаешь ли, заинтересован в том, чтобы Лютц вернулся. Да, да, это так.
   Он вкратце огласил результаты своей аудиенции у Его Величества. Его Величество сильно обеспокоен сношениями Этельмембера с бьюкконами. Не война ли грядёт?
   - Его Величество хочет вернуть ноктюрнов под знамёна Мал Инфликтерала, - баял Фогерт. - Не скрою, в 1388-м с Лютецией дос Кантэндурал обошлись не очень красиво, но это было политическое решение. Отец не хотел допустить самосуда, а ты же знаешь этих тёмных, невежественных холопов. - Барон поморщился, как будто воспоминания о бывшей жене барона Пепелки причиняли ему боль. - Но ведь Лютцу позволили остаться.
   "Да, да. Но взамен лишили имени, принадлежащего ему по праву. То есть, автоматически приравняли к бастарду. И признали расово неполноценным. Лучше бы его отослали с матерью. Так было бы честнее".
   - Я не убивал Лютца, если ты это порываешься сказать. Произошёл несчастный случай. Мои руки чисты. Я скорблю по брату. И если он жив, я буду рад его видеть.
   Барон вин Аргенсада, казалось, говорил искренне. Аулкадэйли слышал о взрывоопасной обстановке в Этельмембере и знал о заигрываниях Теуни Альваз-шаха с харизматичным вождём бьюкконов Чаккарулло. Бьюкконы - воинственные кочевники-коневоды, никакой полезной деятельностью не озабоченные - своё существование видели лишь в экспроприации чужого добра. Плодородные земли и богатые уделы Мал Инфликтерала возбуждали их боевой дух и страсть к грабежу и насилию. Сдерживало их лишь одно: военная мощь королевства. В случае нападения Фориш V и его бароны могли быстро подтянуть к границе мобильную, хорошо обученную, грамотно организованную и отлично вооружённую армию.
   Примерно так Аулкадэйли и заявил Фогерту. Тот грустно усмехнулся:
   - Пока нашими войсками командовал генеральный маршал вин Метиа-Матрастори, армия у нас была. Но как только сей достойный полководец почил в бозе, началось разложение. Сейчас у нас нет военного гения, подобного Метиа-Матрастори, который бил врага не количеством, а качеством. А с той армией и с теми, гм, военачальничками, что у нас имеются, мы не сможем противостоять орде этельмемберцев и бьюкконов. Нас просто задавят численным превосходством.
   Это в корне меняло дело. Фогерт выглядел не на шутку озабоченным и встревоженным. Аулкадэйли никогда не считал Фогерта глупым. Отнююююдь... Но, вопреки ожиданиям, барон не свернул разговор на скользкую тему: "Ах, будь у нас пара установок залпового огня, мы бы показали этельмемберцам, где шилдесси головы сложили". Хотя Аулкадэйли именно этого и ждал.
   "Неужто Фогерт изменился?" - подумал он со смесью недоверия и любопытства.
   В те дни разброда, шатания и тревоги за судьбу Ирни ему действительно показалось, что Фогерт изменился.
   Аулкадэйли не знал старинной русской пословицы: "Горбатого могила исправит".
  
   В дверном замке скрипнул ключ, и этот скрип положил конец мрачным метаниям Дэйла. Он поднял голову.
   Сначала в подвал вошёл один из солдат Фогерта. Он внёс металлическую жаровню с решёткой - достаточно большую, чтобы на ней уместился взрослый мужчина - и поставил её у стены. Затем отлучился и вернулся с полным ведром тлеющих углей и маленьким кузнечным мехом. Ссыпав угли в поддон жаровни, он присел на корточки и начал раздувать пламя. Угли злобно зашипели, будто предвкушая расправу с элойром.
   Затем в подвал вошли ещё двое служивых. Один поставил у двери раскладной столик и сразу ушёл. Второй плюхнул на столешницу сумку и с видом бравым и деловитым принялся выкладывать на стол устрашающего вида ножи, пилки, щипцы и прутья.
   Дэйл знал этих молодцов, в свободное от военной службы время исполнявших обязанности палачей. Пыточный арсенал, продемонстрированный ему, наглядно пояснял, какая участь ждёт его при отказе от дачи показаний. Иногда одного вида этих вещиц хватало, чтобы склонить пленника к сотрудничеству: времена были смутные, нравы - лихие и с заключёнными особо не цацкались. Если Святейшая Консистория (церковно-судебный орган) и Королевский Приказ (светский суд при монархе) худо-бедно придерживались регламента в применении пыток на допросе, то у баронов руки были развязаны и спектр мер воздействия на допрашиваемых лиц ограничивался только их фантазией.
   Значит, Фогерт настроен серьёзно и заболтать его будет нелегко. Плохо, очень плохо. Только идиоты думают, что можно вынести любую пытку. В корне неверное суждение. Под пыткой рано или поздно "раскалываются" все. В пыточной Фогерта упёртые фанатики-радикалы из Этельмембера на второй день продавали отца, мать и Родину и плевали на изображение своего бога. Палачи Мал Инфликтерала в своём ремесле достигли пика совершенства: они умели причинять адскую боль, но не доводили дела до гибели "клиента" и не позволяли тому проваливаться в небытие. Аулкадэйли знал возможности своего духа и тела; как следствие, чётко видел предел, за которым его воля будет сломлена, и он заговорит. Это - неизбежно и, если пришелец из Мира-По-Ту-Сторону пребывал в некой эйфории от ирреальности происходящего, то Аулкадэйли не обольщался: он не спит и не бредит. Здесь всё по-настоящему. И Фогерт настоящий, и его заплечных дел мастера.
   А самый цимес как раз в том, что если Дэйл заговорит, лже-Лютцу очень не поздоровится. В худшем случае его ждёт одно из трёх волшебных "К": кол, колесо или костёр. В лучшем - Фогерт сделает из него марионетку и будет использовать в своих корыстных интересах - он это умеет. А поскольку пришелец упрям и независим, он начнёт сопротивляться и закономерно попадёт в такую же камеру с жаровенкой.
   Нехорошо всё складывается... Хоть этот парень зануда и хамло, но всё-таки он угодил в переплёт не по своей воле. "Собственно, вся вина за его присутствие в Винтервине лежит на нас. И на мне особенно. Недоглядел", - с горечью признал Дэйл.
   ...Один из палачей без предупреждения защёлкнул на запястьях элойра наручники. В камеру ввалился Фогерт - уже изрядно поддатый. Второй палач захлопнул дверь и загородил её, широко расставив ноги и скрестив руки на груди.
   При взгляде на самодовольно-садистские хари посетителей Дэйла обуял приступ паники.
   - Итак, дружок, - начал Фогерт, и тон его не предвещал ничего хорошего, - поговорим начистоту.
   Аулкадэйли молчал.
   - Встать, когда с тобой дворянин разговаривает!!! - рявкнул Фогерт.
   Дэйл не вздрогнул и не пошевелился (ждал чего-то в этом духе) и тогда верзила, который застёгивал на нём "браслеты", вздёрнул его за шкирку и поставил на ноги. Фогерт упёр руки в боки и склонил голову набок, глядя исподлобья. Эту стойку он всегда принимал, будучи раздражён.
   - Спрашиваю первый и последний раз, - тихо, но грозно произнёс барон. - О чём вы говорили на крыше?
   - Ваши интересы наш разговор никоим образом не затронул, - выдавил Дэйл осипшим от страха голосом. Кроме срывающегося голоса, внешне его страх никак не выражался.
   (Попробуй тут не испугайся, когда перед тобой - человек, чья слава душегуба и извращенца гремит далеко за границами Пелтавы. И этот человек очень, очень зол. Конкретно на тебя. А с ним - два хлопца, приглашённые явно не для того, чтобы подать пальто и налить стакан лимонада. Любой бы на месте Аулкадэйли задвинул браваду в пыльный угол и попробовал задобрить допросчиков.)
   - Неправда. Интересы Лютца - мои кровные. И не смей отпираться, я знаю, что вы обсуждали нечто важное. Я хочу знать, что.
   Дэйл промолчал.
   - Я дождусь ответа на поставленный вопрос? - ещё тише, ещё грознее повторил Фогерт.
   Аулкадэйли глубоко вздохнул, пытаясь совладать с собой.
   - Мы говорили о... том, сговорятся ли Теуни Альваз-шах и Чаккарулло и как действовать в случае, если они...
   - Кончай заливать. Говорили вы о другом. Так о чём же?
   - Я говорю правду.
   - Ты лжёшь.
   - Спросите у своего брата.
   Фогерт издал едкий смешок:
   - Я что, по-твоему, вчера на свет родился? Если бы Лютц решил поговорить о политике, он бы не выбрал уединённое место на крыше донжона.
   Барон не скрывал самодовольства, причины которого Дэйл не мог понять. А ларчик просто открывался: если бы Дэйл сказал Фогерту, что они с Лютцем обсуждали способы нейтрализации неприкаянной мертвячки, Фогерт оставил бы его в покое. Но Виктор, как известно, не успел сообщить элойру, под каким предлогом добился свидания с ним. А говорить барону о том, что пришелец просил совета, как истребить нежить, Дэйл боялся, ибо это автоматически опровергало легенду о том, что пришелец - Лютц. Поэтому он сочинял на ходу всякую белиберду, чем возбуждал самые худшие подозрения Фогерта.
   - А разве я виноват, что он выбрал это место?
   - Я считаю до трёх. Не скажешь правду - пеняй на себя.
   - Мне больше нечего сказать.
   Фогерт мило улыбнулся, размахнулся и ладонью плашмя несильно ударил его по губам. Дэйл не издал ни звука и даже не вздрогнул, но на секунду опустил ресницы, чтобы не показать барону ненависть, промелькнувшую в глазах.
   - Говори, - жёстко произнёс Фогерт.
   - Мне нечего вам сказать, - повторил Дэйл.
   Барон, улыбнувшись ещё пленительнее, размахнулся и ударил сильнее. Голова элойра мотнулась в сторону, но он опять не издал ни звука и не выказал ни страха, ни покорности.
   - Повторяю вопрос, - тихо и почти ласково произнёс Фогерт.
   - Я сказал правду, мне нечего больше вам сказать, - не меняя интонаций, ответил Дэйл.
   Его сиятельство, кажется, окончательно потерял терпение. Накрутив волосы Дэйла на кулак, он резко потянул руку вниз, вынудив того задрать голову и смотреть ему прямо в лицо.
   - Ну что мне сделать, избить тебя до полусмерти?
   - Бейте. Только мне всё равно нечего сказать. Но есть предложение получше.
   Дэйл надеялся перевести разговор на ругваминталь. Но барон отмахнулся от его слов.
   - Предложения здесь делаю я.
   - Но вы ещё не знаете, что я хотел предложить.
   - Знаю. Отпустить тебя, и ты вернёшь мне перстень, - усмехнулся барон. Дэйл невольно вздрогнул: ситуация начала развиваться в неблагоприятную для него сторону. - Я что, по-твоему, дурак?
   - Нет. Но думаете, я буду вас обманывать в такой романтичной обстановке? - Аулкадэйли не удержался от иронии, скованными руками указывая на жаровню.
   - А кто знает твои вкусы? - Фогерт, похоже, уловил сарказм и включился в игру. - Меня предупреждали, что до вас, остроухих, очень сложно достучаться. Насчёт перстенька я не с тобой буду говорить, кстати, а с дружком твоим. Но сначала ты мне скажешь, кто он на самом деле.
   - Лютц.
   Фогерт хмыкнул:
   - Ну-ну. А я - святая Кизмульда Аранская.
   - Действительно. У вас с ней носы похожи. - Дэйл опять подпустил яда, но тут же согнулся пополам, выпучив глаза и судорожно хватая ртом воздух, потому что локоть барона врезался ему в диафрагму.
   - Не богохульствуй, - спокойно предупредил Фогерт. - Итак, возвращаемся к тому, с чего начали. Кто этот человек? Если, конечно, он человек. И почему он изменился после того, как прошёл через Зеркало?
   - Разве это превращение не свидетельствует о том, что он Лютц? - проскрипел Аулкадэйли, который не мог отдышаться после удара.
   - Да уж, да уж. А то, что обратные превращения после десяти, пятнадцати дней невозможны, ты упустил.
   - Это была иллюзия.
   Фогерт закатил глаза к потолку с, как показалось Дэйлу, страдальческим видом.
   - Послушай, элойр, ты точно меня за дурака держишь. Ты же прекрасно знаешь, что Зеркало Истины не фиксирует иллюзии. Оно всё равно будет отражать твой истинный облик. Ты думаешь, я просто так его к Столпу Видмира притащил?
   "Откуда он ЭТО знает? - заметалась в голове Дэйла сумасшедшая мысль. - Это может знать лишь тот, кто, находясь под заклятием иллюзии, смотрел в телепортал. Я и сам этого не знал, пока мне Лютц не сказал!"
   - То есть, - неторопливо продолжал Фогерт, - я склонен сделать вывод, что твой протеже - сильный маг.
   - Конечно, ведь это Лютц...
   - Не перебивай! - Барон сделал неуловимый выпад локтем в сторону Дэйла. Тот отшатнулся, закрываясь, но Фогерт всего лишь пугал его, не собираясь бить.
   - А если так, то я вынужден принять ОЧЕНЬ жёсткие меры, чтобы обезопасить себя и свою семью.
   "А тогда какой резон мне что-то тебе рассказывать?" - подумал элойр и озвучил этот вопрос.
   - Потому что я люблю правду, - промурлыкал Фогерт. - Понимаешь, недоговорки меня бесят. А когда я взбешён, у меня разговор короткий.
   Дэйл молчал.
   Пауза становилась гнетущей.
   - Ну что, голубчик? Сотрудничать будешь?
   - Мне нечего сказать. - Дэйл завёл старую шарманку. - Я всё сказал, что знал. Этот человек - Лютц и мы говорили о политике.
   Фогерт неторопливо прогулялся до дверей и обратно. Палачи дипломатично ждали, синхронно поворачивая головы вслед за движениями господина.
   - Что же вам предложить, господин Рапол? - рассуждал Фогерт спокойно и невозмутимо. - Огонь? Щипцы? Тиски? "Виску"? Может, иголки под ногти? Пытку водой? Неет... Слишком примитивно и остаётся много следов. А жаль портить такую красоту. Поступим как мы по-другому.
   Он сделал отмашку палачам:
   - Ставьте его раком и так держите. Когда я с ним закончу, он - ваш.
   И начал расстёгивать поясной ремень. Стало ясно, что он не шутит.
   - Подождите! - заорал Дэйл, вжавшись в стенку, едва палачи двинулись к нему. - Не надо! Я всё скажу!
   - Отставить, - скомандовал Фогерт, застёгивая ремень. - Ну-ка, повтори погромче, я что-то не расслышал.
   - Я всё скажу... Если хотите, напишу чистосердечное признание.
   - Я тебя очень внимательно слушаю.
   Дэйл тяжело дышал, ломая пальцы.
   - Эээ... г-господин барон, моя информация предназначена только для ваших ушей. Прошу вас... Либо без свидетелей, либо в письменном виде.
   Фогерт кивнул одному из палачей, приглашая выйти. Они удалились из камеры. Второй верзила остался, не спуская с Дэйла бдительного и настороженного взгляда. Но Дэйл не обращал на него внимания, напрягая слух. Предельно острое ухо элойра позволило ему, не напрягаясь, расслышать всё, о чём беседовали Фогерт и палач за дверью. И услышал он именно то, чего боялся и чего следовало ожидать.
   - Принеси грифель, чернила, пергамент и песок, - наказывал Фогерт слуге. - И ещё, - он гаденько усмехнулся, - ароматическое масло.
   Дэйл закрыл глаза и перевёл дух, пытаясь побороть мандраж. Ясно. Фогерт всё равно его изнасилует, даже если он расскажет правду о пришельце из Мира-По-Ту-Сторону. Просто ради собственного удовольствия. А может, из мести за "предательство" Ирни. Ей-богу, жаровня предпочтительнее. Элойр мог вынести физическую боль, но унижение - никогда. Фогерт знал, на что давить.
   ...Вернулись барон и слуга, который принёс письменные принадлежности. Дэйл встретил их с каменным спокойствием: он всё продумал. Так будет лучше и для него и для остальных.
   - Можно руки расковать? - смиренно попросил он. - Писать неудобно...
   - Может, тебе ещё вина подать, пирог медовый и бабу рыжую? - осклабился барон.
   Дэйл делано-скорбно вздохнул, пристроил на коленях лист пергамента, протянутый слугой, взял деревянный грифель с заострённым наконечником из металла, макнул в чернильницу и аккуратно вывел первую фразу: "Я, Аулкадэйли Хенокс Рапол, находясь в здравом уме и твёрдой памяти, в шестой день месяца Зеленогряд года одна тысяча четыреста двадцать восьмого от заложения Мал Инфликтерала..."
   - Вопросик можно, ваша светлость? - Он сунул тупой конец грифеля в рот. - Нам... как бы сказать... в общем, нам запрещено давать расписки.
   Фогерт в это время любовался отсветом пламени факела на сырой стене, повернувшись к Дэйлу профилем. На вопрос ответил страшным голосом:
   - Пиши и не смей меня отвлекать.
   На его лице читались плохо маскируемые вожделение и предвкушение. Дэйл вздохнул ещё душераздирающе.
   - А так пойдёт: "Обласканный гостеприимством сиятельного Фогерта Весприна, барона вин Аргенсада, пребывая под его кровом и защитой, сии строки начертал"?
   Фогерт резко повернулся к нему всем корпусом.
   - Ты поиздеваться надо мной решил?
   Дэйл улыбнулся широко - от уха до уха:
   - Да!!!
   Прежде, чем барон и палачи успели отреагировать, он перехватил грифель острым концом вверх и с силой вонзил себе в глаз, одновременно наклоняясь вперёд, насаживаясь на остриё всем весом. Его расчёт оказался точным - древко, пронзив глазное яблоко, вошло глубоко в мозг, вызвав повреждения, несовместимые с жизнью. И уже умирая, Дэйл по инерции продолжал падать лицом вниз, вгоняя грифель глубже и глубже.
   Фогерт и палачи бросились к нему, подняли и уложили на пол, думая оказать посильную помощь, но тут же с ругательствами отступили: спасти элойра было уже невозможно: грифель ушёл в черепную коробку практически целиком. После короткой агонии Аулкадэйли Хенокс Рапол испустил дух прямо на руках своих мучителей. Его смерть была быстрой и почти безболезненной: опытный воин - он знал, куда нанести удар.
   Так погиб лучший друг Лютца Весприна, давший ему путёвку в жизнь. Пожертвовав собой, он, возможно, спас жизнь Виктору Власову - человеку, которого почти не знал, но защитить которого его обязывал долг.
  
  

ГЛАВА 10. СТОЛП ВИДМИРА

  
   Something else was in this place
   Something I will never meet again
   Something we will always think of
   I saw the glance in your eyes
   Before it disappeared
   And I saw the disillusion in your eyes
   Your terrible confusion
   I killed a star in Krasnodar
   I didn't see the death between my lips
   So sorry for the things I said - and did not say
   I am - I'm not afraid
   I am - I'm not afraid of you (68).
   (Lacrimosa, "I lost my star in Krasnodar")
  
   Когда Виктор подъехал к Старой Крепости, уже стемнело. Невидимая длань высыпала на небо пригоршни серебряных звёзд. Без привычного уличного освещения ночная дорога казалась жутковатой. Но, к облегчению Виктора, с заходом Роттернута его глаза, болевшие при дневном свете, почувствовали себя гораздо лучше. Более того, Виктор обнаружил, что прекрасно видит в непроглядной тьме. Окружающие предметы приобрели зеленоватый окрас, как будто он смотрел через прибор ночного видения, но выглядели ясно и чётко вплоть до мельчайших деталей. Через пару минут Власов забыл, что на дворе ночь. Он уже ничему не удивлялся и легко нашёл рациональное объяснение случившемуся: рудимент. Сетчатка глаз ноктюрна болезненно реагировала на солнце, зато темнота была её родной стихией.
   На стенах Старой Крепости горели факелы. Виктора ждали: мостки опустили прежде, чем он решил заорать, чтобы привлечь внимание часовых. Въехав во внутренний двор, Виктор спрыгнул с коня и передал поводья конюху. Тут же он был встречен дворецким Тапалем Мецем, который весело отрапортовал, что Виктор пропустил вечернюю молитву и ужин, но он сейчас распорядится, чтобы на кухне разогрели еду и доставили в его апартаменты.
   Трапезничать Власов не желал. Зато с великим удовольствием ополоснулся бы под душем. Это он и сообщил дворецкому. Тот ответил, что распорядится насчёт ванны.
   Помимо ванны Виктор планировал отлить, но понятия не имел, где в Старой Крепости находится, пардон, санузел. А спросить стеснялся. Да и выглядело бы это подозрительно.
   Пришлось выстрелить наобум:
   - Тапаль, - спросил он, - почему туалеты не чистили за время моего отсутствия?
   - Что вы, ваше магичество! Промываем трубы регулярно!
   - Не верю.
   Тапаль обиделся (Виктору только этого и надо было) и сказал, что лично следит за соблюдением санитарных норм, на которых "вы, мастер Лютц, всегда заостряли внимание". "Ах, вон как! - подумал Виктор не без ухмылочки. - Я у вас вроде санинспектора". Тем не менее, он продолжал разыгрывать скепсис и Тапаль Мец сполна удовлетворил его любопытство экскурсией по отхожим местам. Мимо которых, оказывается, Витёк сегодня днём промаршировал по меньшей мере раза два.
   Сортиры размещались в эркерах на внутренней стене замка, то есть рядом с жилыми покоями. Все они были снабжены трубами для слива нечистот. Трубы спускались в особые сточные колодцы, из которых экскременты выводились в реку. Виктор приятно порадовался наличию в сортирах цистерн с системой слива воды и некого прототипа биде. Кроме того, в них имелись двери, закрывающиеся изнутри на засовы. Окошки выходили на внешнюю сторону стены. Стульчаки были керамические, с деревянными сидушками и (!!!) крышками. Лютц Весприн (если оборудование сортиров - его рук дело) явно предпочитал отправлять естественные надобности с комфортом, чтобы аЦЦкое зловоние не сшибало с ног. В смежных эркерах Витя обнаружил умывальники - типичных представителей семейства "дачных мойдодыров" из нержавеющей стали. Теоретически, наука и техника Винтервина ещё не могли достичь такого уровня прогресса, что позволял бы выплавлять нержавеющую сталь, поэтому Виктор интереса ради, когда Тапаль отвернулся, отклеил Символ Спасителя с бачка одного умывальника. Обнаружил под ним логотип завода "Весна" г. Миасса Челябинской области и чуть не заржал в голос: "Ай да Лютц Весприн, ай да сукин сын!"
   Виктор запомнил координаты каждого клозета и отправился в свою комнату. Убедился, что во время его отсутствия посторонние в ней не побывали, пошуровал в сундуке, выбрал чёрную тунику с поясом и брюки свободного покроя и переоделся. Едва успел надеть штаны - явился целый отряд слуг. Они приволокли деревянную лохань, полотенца, мыло и дровишки для жаровни. Бадью поставили у кровати и забегали с вёдрами. Вскоре "ванна" наполнилась водой. Виктор поблагодарил их за любезность и выставил за дверь. Пощупал воду: натурально, кипяток. Вспомнил золотые слова отца Аришилина, взял одно из деревянных вёдер, поднатужился и "реструктурировал" его в изделие ГОСТ Р 52354-2005 ТО 5471-2847-04777004-06 производства ЗАО "Народное предприятие набережночелнинский картонно-бумажный комбинат". Материала как раз на один рулон хватило. Опосля заглянул в отхожее место и с большой пользой для себя провёл там несколько минут. Пока он делал свои дела, вода подостыла и Виктор смог окунуться в неё без риска получить ожоги второй степени. Он с удовольствием вымылся. Мыло, правда, воняло, как сатана, но Витя утешал себя мыслию, что скоро вернётся домой.
   Насухо вытеревшись суровым полотенцем, он оделся, позвал слугу, дежурившего за дверью, и сказал, что ванну можно убрать.
   Ну вот... Теперь следовало подумать о побеге.
   Пока слуги вычёрпывали воду, Виктор поинтересовался у них, отошли ли ко сну "родственники". Получил ответ, что дамы и Киз Дэшшар уже почивают, а барон сидит в большой зале и заливает за воротник. "Чёрт!" - мысленно выругался Виктор. В зале висело Зеркало Истины, через которое он планировал сбежать. Придётся ждать, когда Фогерт напьётся и уснёт. А пока Фогерт нажирается, не грех поискать элойра. Всё-таки, его просьба о помощи не шла у Власова из головы.
   Слуги удалились. Осталась только молоденькая горничная, которая подтирала пол там, где вода пролилась через край. Виктору пришлось запастись терпением, потому что девушка явно не торопилась.
   Наконец она выжала тряпку последний раз, вытерла руки о передник и вдруг, оглядевшись, легко вскочила с колен и бросилась к Виктору. Рухнув ему под ноги, она быстро, заикаясь от волнения, зашептала:
   - Мастер Лютц, выслушайте, пожалуйста. У меня дурные новости. Только умоляю: не выдавайте меня, иначе мне конец!
   - В чём дело? - также шёпотом спросил Виктор: настроение служанки передалось ему. - И, пожалуйста, встаньте.
   - Поклянитесь, что никому не скажете!
   - Я никому ничего не скажу, - пообещал Виктор, силком поднимая девушку. Дрожала она, однако, так, что колебания её тела по инерции передавались Власову. - Что стряслось?
   - Я слышала, что сегодня ночью к вашей комнате поставят часовых. Кроме того, его светлость послал нарочного за допросчиком и некромантом. Не ешьте и не пейте то, что вам принесут сюда.
   - Так-так, - слегка напряжённо произнёс Власов, чувствуя, что руки слабеют, пол уходит из-под ног. Чтобы не сорваться и не побежать, отстреливая всех на своём пути, ему пришлось приложить поистине титанический труд. - Допросчик - это понятно. - "Фогерт таки решил меня задержать..." - А вот некромант зачем?
   Девушка втянула шею в плечи и, сглотнув, шепнула совсем уж еле слышно:
   - Затем, чтобы допросить труп элойра.
   Её слова были подобны грому средь ясного неба. Если бы сейчас разверзся потолок и в комнату заглянул Яхве-Саваоф в окружении шестикрылых серафимов, на Власова это произвело бы меньшее впечатление.
   - Труп Дэйла? Он умер?
   Горничная кивнула.
   - Его убил Фогерт?
   - Я не знаю. Там, в тюрьме, что-то произошло. Мне не говорили.
   Власов выпустил её. Отступил. Прошёлся взад-вперёд, меряя комнату широким солдатским шагом, закусив губу и ероша волосы на затылке. Мысли разбежались, мозг решительно отказывался подать конструктивную идею. "Чего я топчусь?! - внезапно стрельнуло в голове. - Бежать надо отсюда, БЕЖАТЬ! И немедленно!"
   Но, предположим, он сбежит. А ведь ничто не помешает некроманту вытрясти информацию из трупа. А если девка врёт? Если её подослал Фогерт, чтобы расставить все точки над "ё"?
   "Хрен с ней, если врёт, пусть врёт, - решил Власов. - Хуже, если она говорит правду".
   А вот если горничная говорит правду, времени у него в обрез. Помешать некроманту он не в силах, увы. Хотя... Если отрезать у трупа голову и руки, то труп не сможет ни говорить, ни писать. Во всяком случае, так следует по логике вещей.
   - Где труп? - брякнул Власов прежде, чем у него родился какой-нибудь план.
   - В часовне. Подготовлен к визиту некроманта.
   - Отвернись.
   Барышня отвернулась. Виктор быстро переоделся в форменное обмундирование, убрал волосы под фуражку, взял дежурную папку. Поколебавшись несколько секунд, переложил в папку, в отдельный кармашек, вредоносную свастику. Пока переодевался, поинтересовался:
   - Забыл, как тебя зовут?
   - Иннэрита. Иннэрита Муттэльмэри, дочь пекаря Мрашаля.
   - Рита, значит. Можешь поворачиваться.
   Девушка повернулась. Власов застёгивал бушлат.
   - Так, Ритусь, сможешь добыть топор и мешок? А лучше два мешка.
   Виктор всерьёз настроился проникнуть в часовню, отрубить у трупа элойра голову и руки и унести с собой. Он не сомневался, что сможет это сделать, если от его решительности зависит сохранность его шкуры. В конце-концов, мало ли он видел покойников разной степени разложения?
   Рита поняла, что он задумал, и вцепилась в рукав витиного бушлата, отчаянно тряся головой:
   - Нет, нет, нет, мастер Лютц, это невозможно! Часовня охраняется.
   До Власова не сразу дошло, что девушка даже не удивилась, почему он не собирается использовать магию. Но ему некогода было ломать голову ещё над одной загадкой.
   - Сколько там охранников?
   - Пятеро.
   Виктор поцокал языком: "Многовато..." Вот дурень, и чего спросил? Он даже с одним не справится... Что ж, видимо, придётся забыть о незаконных постмортальных манипуляциях с телом Дэйла, а постараться спасти свою горемычную задницу.
   А с другой стороны: всё-таки, вдруг девка подослана Фогертом, Дэйл на самом деле жив, но будет немедля умерщвлён, если Виктор сбежит?
   Как ни прискорбно, но Виктор должен был взглянуть на труп. Дабы убедиться своими глазами, что г-н Рапол почил в бозе.
   Едва такая мысль посетила Власова, его инстинкт самосохранения издевательски присвистнул и повертел пальцем у виска: "Игоревич, окстись, милый! Ты припрёшься в часовню, а там тебя скрутят и посадят под арест. И вот тогда тебе точно крышка. Чёрт с ним, с Дэйлом. Беги, пока тебя самого не хватились".
   И Власов, который уже готовился отдать девице распоряжения проводить его в часовню, по-быстрому прикусил язык.
   Ну что же... Дэйла, конечно, жалко. Но себя, бесспорно, жальче. А мамке-то с папкой каково будет? И вообще... "Игоревич, на всех жалелки не напасёшься. Это не малодушие, это здравый смысл".
   - Пошли в столовую, - сказал Виктор, расстёгивая кобуру. - Проводишь меня.
   Девицу он потащил с собой не без умысла: пусть будет при нём - меньше риска, что сообщит кому-нибудь о побеге "мастера Лютца" раньше времени.
  
   В большой зале царил полумрак. Масляные лампы на стенах с трудом освещали пятачок возле пиршественного стола. Камин давно потух, но камни, нагретые за день, ещё отдавали тепло. Фогерт, облокотившись на стол, задумчиво цедил из кружки вино. Он был один.
   Власов неслышно вошёл, закрыл за собой двери и всунул в петли толстый дубовый засов.
   - Фогерт!
   Барон поднял голову, не спеша развернулся в сторону Виктора. Искривил губы в усмешке.
   - Всё-таки вернулся... Давно?
   - Мне тут сообщили, что в часовне лежит труп элойра, - сообщил Виктор, с трудом задушив в себе ростки гнева.
   - Я знаю. - Фогерт потянулся и вяло зевнул. - Это я приказал его туда перенести. - Он вновь потянулся и хлопнул ладонью по крышке стола. - Так что, цени мою доброту: другой бы выкинул самоубийцу в ров. А этого... греховодника завтра предадут земле. Без отпевания, разумеется, и не на церковном кладбище.
   Власов набрал воздуха в грудь и выпалил:
   - У меня несколько другая информация. Сперва его допросит некромант.
   Власов рассчитывал, что барон пьян, а потому словоохотлив и с ним будет легче справиться. Он, собственно, планировал проехаться Фогерту по ушам, выяснив крайне интересующие его обстоятельства гибели Дэйла. Буде таковая имеет место, конечно. Усыпить подозрения, ослабить бдительность... на худой конец, внезапно оглоушить табуретом.
   Ан знаете, промашечку допустил. Неприятную. Недооценил Витёк способность жителя феодальной эпохи, профессионального рубаки, включать мозги и действовать вне зависимости от степени а/о. На стороне барона был многолетний каждодневный опыт борьбы за существование, естественный отбор в обществе, где выживают либо самые сильные, либо самые коварные.
   "Этот мир слабаков съедает".
   Власов себя слабаком не считал, но в противостоянии с бароном был обречён на поражение. Не успело последнее его слово растаять в воздухе, донеся смысл тирады до собеседника, как Фогерт подобрался, точно тигр перед прыжком. Хмель с него как ветром сдуло. Затуманненые винными парами глаза прояснились и сверкнули красным бесовским огоньком. Барон встал, запнул табурет под стол и направился к Виктору, сверля его взглядом исподлобья. В его руке невесть откуда появился меч. Слава богу, в ножнах. Но надолго ли?
   "@ба-сыч, какого хрена я спросил, надо было сразу бить!" - Власов вздрогнул и едва не попятился, напуганный этой внезапной переменой. Раз в десятый он проклял свою глупость: баран! пора понять, наконец, что Винтервин не прощает ошибок; у последнего "отморозка" дома может сработать рефлекторный страх перед милицейской формой, а у Фогерта такого страха нет.
   С каким удовольствием задал бы Витя стрекача, но демонстрировать испуг - лишь хуже себе сделать. Да и путь назад он отрезал, заперев двери. Запирал с умыслом: чтобы преградить путь страже, если Риточка окажется предательницей. А получилось, что он сам себя загнал в ловушку. Такую ловушку, из которой выйдет только один. Второго вынесут вперёд ногами.
   Власов попытался погасить конфликт в зародыше.
   - Тихо, тихо! У меня нет оружия. - Он медленно поднял руки, показывая Фогерту пустые ладони. Тот замер, покачиваясь и опираясь рукой о край стола. - Я хочу просто поговорить. Мне интересно, зачем ты убил элойра?
   - Я даже пальцем твоего дружка не тронул, - ответил Фогерт. - Наоборот, он нужен был мне живым. Признаюсь, пуганул его... слегка. Кто же мог предположить, что он огорчится и воткнёт перо себе в глаз?
   - Хорошо ты его пуганул. Не нарочно, я надеюсь?
   - На что ты намекаешь, любезнейший? На то, что барон вин Аргенсада более не хозяин в своём доме?!
   Последние слова Фогерт неожиданно выкрикнул во всю глотку и смахнул со стола кружку и тарелку с остатками пищи. Кружка, ударившись о каменную стену, разлетелась на черепки.
   - Спокойно, спокойно, - процедил Виктор, положив руку на кобуру. - Стой, где стоишь.
   Фогерт проследил за его рукой и расхохотался:
   - Ты смеешь мне угрожать? Наглый самозванец, да я стёр бы тебя в порошок, если бы не королевское повеление! Не знаю, где они тебя нашли и как сделали похожим на Лютца, но я с этим непременно разберусь! Я это выясню!
   - Фогерт, опомнись! - с состраданием произнёс Виктор, хотя, признаться, душа у него уползла в пятки. А правая рука жила самостоятельной жизнью: вцепилась в ремешок, с помощью которого выдёргивают пистолет. - Ты что, не узнаёшь родного брата?
   - Ты не можешь быть моим братом, - зарычал Фогерт, - потому что...
   И осёкся. "...я убил его и снял ругваминталь с его трупа", - мысленно закончил Виктор начатую фразу.
   Фогерт опять двинулся в его сторону.
   - Стой, стрелять буду, - предупредил Виктор, выдёргивая ПМ из кобуры и наставляя на Фогерта. Большим пальцем сдвинул "флажок" предохранителя вниз.
   Барон расслабил мышцы и хрипло пробулькал:
   - Не ёрничай, щенок. Тебе, считай, крупно повезло. Мне позарез нужен парень, похожий на Лютца, которого я смогу предъявить Форишу и ноктюрнам. Но не настолько сильно нужен, чтобы я не пришил тебя на месте. Поэтому не зли меня, крысёныш, и останешься жив. И ещё: будешь делать только то, что я скажу. Скажу молчать - будешь молчать, скажу говорить - будешь говорить. Ты меня понял?
   "Когда он пьян, держись от него подальше".
   Вот, значит, чем объяснялись резкие перепады фогертова настроения. Ворвавшись на станцию, он боялся, что увидит настоящего Лютца, который мигом припомнит ему историю с покушением. Отсюда и ярость. Но, увидев Виктора, Фогерт понял, что перед ним двойник и резко подобрел: самозванец был для него не опасен, зато при определённом стечении обстоятельств им можно было манипулировать в свою пользу.
   - Ты перебрал, - холодно ответил Виктор. - Может, пора баиньки?
   Просто руки чесались спустить курок. Но нельзя, нельзя: статья 15 Федерального закона "О милиции" (69) запрещает, чтоб его...
   - Я не пьян, - прищурился Фогерт. - Я тебя дожидался. А! - Тут он заметил, во что одет Виктор. - Смотрю, уже приоделся... Хотел сбежать?
   Он повёл головой в сторону Зеркала Истины, загадочно мерцавшего в темноте.
   - Ты пьян, - повторил Виктор, стараясь говорить внушительно. - Ступай в опочивальню.
   - Сбежаааать хотел, - протянул Фогерт. - Прыткий какой... Твой дружок Аулкадэйли чуть не обделался от страха, когда я расспрашивал о тебе. Что за страшную тайну вы скрываете?
   - Иди спать, Фогерт, - с нажимом повторил Власов, дёрнув щекой. Палец на спусковом крючке дрожал.
   - Вы так мило ворковали на крыше. Прям любовная парочка. Ну, твой дружок сдох, ничего не сказав. А может, ты мне расскажешь? - внезапно взревел барон, бросаясь на Виктора, одновременно обнажая меч и отшвыривая в сторону пустые ножны.
   Власов был к этому, в принципе, готов.
   Грохнул выстрел. Возьми кэп сантиметром правее, титул барона вин Аргенсада стал бы вакантным. Больше он выстрелить не успел: Фогерт находился уже буквально в паре метров и заносил меч для удара. Если бы Власов разбирался в технике боя на мечах, он бы понял, что Фогерт хочет ударить плашмя - чисто оглушить и напугать. Но Власов - к счастью ли, нет ли - воспринял нападение, как угрозу жизни. Он не видел, как пуля ударила в Зеркало Истины, и Зеркало с тихим чмоканьем всосало её в себя: слишком занят был спасением собственной шкуры. Виктор отбросил папку, метнулся в сторону, перепрыгнул через лавку, схватил подвернувшийся табурет и швырнул в барона. А тот, похоже, не ждал от оппонента такой прыти. (И Власов тоже от себя не ждал. Особенно, когда прикинул, СКОЛЬКО весил тот табурет.)
   Фогерт уклонился, пригнувшись, и, соответственно, притормозил. Власов, не мешкая, подхватил второй табурет и послал в цель вслед за первым. Вот его-то Фогерт проворонил и, хоть увернуться практически успел, табурет угодил ему под ноги. Барон об него запнулся, покачнулся и, чтобы не упасть, вынужден был опереться о стол той рукой, в которой держал меч. Власов в три прыжка добрался до камина, рядом с которым висел треугольный щит с перекрещёнными поверх него алебардой и копьём и сдёрнул копьё с крюка, впопыхав свалив всё остальное. Звон упавшего щита и грохот алебарды, которая едва не тяпнула Виктора по ноге, наполнил зал, многократно отразившись от стен, и спиралью ушёл в потолок.
   Перехватив копьё двумя руками, Власов перешёл в наступление, и вскоре остриё упиралось в кадык барона. Тот замер на месте, сфокусировав взгляд на острие.
   - Бросай меч. Подальше, - скомандовал Виктор. - Не делай резких движений.
   Усмехнувшись, Фогерт отшвырнул меч в угол и вдруг, схватившись за древко копья, рванул его на себя, одновременно уходя в сторону. Власов по инерции качнулся вперёд. Быстро перебирая руками по древку, Фогерт подтянулся к нему и боднул головой в переносицу, попутно дав подножку.
   Нога Виктора не подломилась после удара по щиколотке, и он удержался в стоячем положении благодаря тому, что регулярно играл в футбол и привык к подобным авансам. Да и Фогерт спьяну и в темноте слегка промазал. От удара головой Виктор уклонился. Он понимал, что если выпустит копьё, барон тотчас ударит его концом древка в живот, а потом перевернёт копьё и наколет на лезвие, как бабочку. Фогерт тоже думал об этом. Но у него, кроме прочего, имелся козырь. Неожиданно Власов увидел занесённый над собой отнюдь не бутафорский кинжал, плюнул на всё, выпустил копьё и нырнул под стол. Стоило ему выглянуть с другой стороны стола, Фогерт метнул в него копьё. Виктор присел. Копьё просвистело мимо и гулко брякнулось о каменную стену.
   Теперь с чистой совестью можно было применять ПМ для отражения нападения на сотрудника милиции, поскольку его жизни и здоровью угрожала реальная опасность. Власов выпустил в Фогерта весь магазин, но, поскольку Фогерт не стоял на месте, интуитивно понимая, что от пистолета исходит угроза, а у Виктора руки тряслись (одно дело - стрелять в тире, другое - в человека), ни одна пуля не попала в цель.
   Странно, что на шум не сбежался весь замок.
   А может, не странно. Может, Фогерт приказал никому не вмешиваться.
   Времени менять магазин не было. Власов ругнулся по-русски и бросился к Зеркалу. Стокилограммовая туша Фогерта нагнала его в несколько секунд. Схватив Виктора за воротник бушлата, барон одним махом припечатал его спиной к стене рядом с Зеркалом, прижал локтем шею и дыхнул в лицо свежим перегаром. Глаза у него масляно блестели. Драка казалась ему презабавнейшим занятием.
   - От@#$ись, сука! - прохрипел Власов, напрягая мускулы в попытке вырваться.
   То, что произошло дальше, стало сюрпризом для него самого. Одним толчком он отбросил от себя барона, хотя вроде бы не прилагал особых усилий. О силе броска он мог судить по тому, что Фогерт отлетел метров на пять и врезался спиной в одну из деревянных колонн, украшавших зал. В следующий миг Виктор одним скачком взлетел на стол (а от стола до стены, на которой висело зеркало, было порядка семи метров), полуприсел; рука инстинктивно схватилась за протирку. Держа её за кольцо, Виктор нацелил на Фогерта остриё с ушком, и на его глазах протирка начала трансформироваться, вытягиваться, превращаясь в тонкую обоюдоострую шпагу, сверкающую, как ртуть.
   Барон вин Аргенсада отклеился от колонны и с трудом принял стоячее положение. Виктор, набычившись, оскалился. Из его уст вырвалось сердитое шипение, верхняя губа приподнялась, обнажая зубы.
   - Изыди, нечистый! - с трудом выдавил Фогерт, осеняя себя святым знамением. Он мотнул головой, с силой потёр лицо. - Тьфу ты... Лютц? Проклятье... я пьян.
   Виктор оскалился ещё злобнее. Фуражку он потерял в драке, поэтому Фогерт смог оценить, как у него волосы на голове ощетинились. Если барон был потрясён (таким братика ему прежде видеть не доводилось), то ещё больше был потрясён Виктор Игоревич Власов, ранее не принимавший всерьёз предупреждений о возможных последствиях "реструктуризации".
   - Kapre degho nashshicht (71)! - прошипел он, сверкая глазами.
   Барон вин Аргенсада быстро овладел собой. Хотя некое беспокойство в его глазах свидетельствовало о том, что он опасается гнева "Лютца", но держался он безукоризненно. Фогерт церемонно отряхнул одежду, изобразил полупоклон, произнёс: "Доброй ночи, брат", - пошатываясь, добрёл до двери, скинул засов прямо на пол и удалился, хлопнув дверью. Слышно было, как он орёт кому-то:
   - Пшли вон, лоботрясы!!!
   Виктор некоторое время прислушивался к звуку шагов на лестнице, ведущей в господские покои, а когда шаги стихли, выпрямился в полный рост. Шпага в его руке угасла, съёжилась, вновь превращаясь в протирку для пистолета Макарова.
   Виктор спрыгнул со стола. Нашёл под столом дежурную папку, отыскал у камина фуражку, отряхнул от пыли и дрожащими руками надел на голову. Заправил под неё волосы. Состояние аффекта прошло, теперь он чувствовал себя беспомощным, напуганным и одиноким.
   Пятясь спиной, не спуская глаз с двери зала, Власов придвинулся к Зеркалу Истины и легонько коснулся пальцами его поверхности. Та слабо зазвенела и пошла кругами, как волны от брошенного в воду камня. Виктор набрал воздуха в лёгкие и, перекрестившись папкой, вошёл в Зеркало.
   И Зеркало заключило его в свои объятия.
   "Господи, боже, хватит, заигрался. Сыт я по горло этой игрой. Я не Лютц Весприн, я - Виктор Игоревич Власов, пятого сентября 1981-го года рождения, уроженец города ***ска, старший следователь СО при ***ском ЛУВДТ, капитан юстиции. Я хочу вернуть свой настоящий облик... Я не Лютц Весприн... Я - Виктор Игоревич Власов..."
   Власов повторял мантру с таким жаром, как в первый раз, когда молился о превращении в Лютца Весприна. Зажмурившись, выставив одну руку вперёд, а другой крепко прижимая папку к груди, он прокладывал себе дорогу назад. Обратный путь выдался намного легче: структура телепортала словно разжижалась, и Виктор скользил в блестящей и прохладной студенистой массе, как угорь.
   Пара - тройка минут - и он вступил под своды Столпа Видмира.
   Поверхность Зеркала Истины была единственным светлым пятном в пещере и рябила так, что все отражения исказились до неузнаваемости. Серебристое сияние струилось с Зеркала, слегка подсвечивая пол, но стены и потолок терялись в темноте. Однако Виктору не требовался свет, чтобы разглядеть дверь на улицу. Он взбежал по лестнице и, зажав папку коленями, начал ощупывать стены и косяки, пытаясь отыскать скрытый замок.
   Он щупал довольно долго: тщательно осмотрел дверь и стены около неё от пола до той высоты, куда смог дотянуться, стоя на цыпочках. Но не обнаружил и следа запорных устройств.
   Виктор начал простукивать дверное полотнище.
   Судя по звукам, оно было изготовлено из цельного камня.
   Тупик.
   Он покричал, надеясь, что Канаши, который обещал ждать его у Столпа, услышит и откроет дверь.
   Ответом была тишина.
   - Шоб ты провалилась! - в сердцах воскликнул Власов, швырнув папку о стенку.
   Папка отскочила от стены, и сей же миг в полу зажёгся свет.
   Узкая светящаяся трещина рассекла пол пещеры на две равные части. Её рукотворное происхождение не вызывало сомнений: трещина была идеально прямой, а её края - настолько тонко отшлифованными, что, когда они примыкали друг к другу вплотную, разглядеть трещину можно было, лишь целенаправленно приглядываясь.
   Пол начал медленно раздвигаться, втягиваясь в стены. Когда ширина трещины достигла сантиметра, оттуда вверх спроецировался пучок света, сформировав между полом и потолком прозрачный плоский экран.
   Виктор молча наблюдал.
   Экран несколько мгновений переливался всеми цветами спектра, потом загустел, пошёл помехами, и на нём проступило цветное изображение в формате 3D: очень яркое, повышенной чёткости. Высокий человек с длинными соломенными волосами с вкраплением синих прядей склонился над невидимым пультом.
   - Где включать? - спросил он, обращаясь к кому-то, оставшемуся за кадром.
   На нём был тот самый костюм с юбкой, который сегодня днём одевал Виктор. Кожа его век была чёрной, как вакса.
   - О@уеть, - вполголоса констатировал Власов.
   - Вот здесь, - пояснил собеседник - стройный симпатичный полукровка-ноктюрн - появляясь в кадре. Он отбросил назад длинные тёмные волосы и взглянул на Виктора, как тому показалось, с любопытством. Правый глаз у него был тёмно-карий, а левый был закрыт контактной линзой: белой, с красным зрачком-точкой. Оттого парень сильно смахивал на Терминатора.
   Блондин нажал какую-то кнопку, экран мигнул, на долю секунды сплющился до линии, но тотчас восстановился.
   - Понял, - констатировал блондин, выпрямившись. - Спасибо, Фрике. - После чего соизволил заметить Виктора. Несколько секунд изучал его. Точнее, изображение на экране встало на паузу. Виктор догадался, что в этот момент компьютер анализирует полученную визуально информацию и загружает нужную программу поведения.
   Наконец изображение ожило.
   - Приветствую вас, пришелец.
   - Взаимно, - нстороженно ответил Виктор, чувствуя, что уже устал удивляться.
   - Мы с вами незнакомы, но если вы включили проектор, значит, вы - не враг.
   - Вы Лютц Весприн? - спросил Виктор, спускаясь на несколько ступеней вниз.
   Изображение кивнуло.
   - Так может, объясните, что сие означает?
   - Сейчас я скажу банальность, но иных слов подобрать не могу: если вы видите это послание, значит, меня нет в живых. Сейчас, по моим подсчётам, 1428-й год. Эту запись я сделал три с половиной года назад, когда понял, что Винтервин приговорил меня и моя смерть - лишь вопрос времени. Я и так прожил на тридцать семь лет дольше, чем следовало.
   - Почему? - спросил заинтригованный Виктор.
   - Скажем так, я не соответствовал общепринятым стандартам, частенько совал нос не в свои дела, и у меня было то, что не давало спокойно спать некоторым людям: доступ к иным мирам и ругваминталь.
   - Знакомо. Значит, вас убили? - спускаясь ещё ниже, продолжал вопрошать Виктор. Свет из проектора в полу упал на его лицо, и Лютц заметно оживился.
   - Полагаю, да. Скорее всего, да. Вам это лучше знать.
   - Кто хотел вас убить? Фогерт?
   - Кто хотел меня убить... - Лютц печально усмехнулся. - Бери номерок, становись в очередь... Фогерт далеко не единственный кандидат. Поэтому я не могу знать, что произошло в действительности. У меня нет пророческого дара. Лишь обычная житейская предусмотрительность. Вы позволите взглянуть на вас?
   Виктор выступил на свет целиком и повернулся, демонстрируя себя во всей красе.
   - Но вы не можете меня видеть. Вы - мертвы, а ЭТО - всего лишь цифровое изображение, - заметил он.
   - Я не могу вас видеть, - согласился Лютц, внимательно рассматривая его, - но вас видит компьютер, который я запрограммировал. И в данный момент он видит моё зеркальное отражение...
   - Извиняюсь, - перебил Витя. - Я... я что, до сих пор похож на вас?
   - Как две капли воды.
   Виктор бросил взгляд в Зеркало Истины, поверхность которого уже успокоилась, и чуть не разразился матерной руганью: обратного превращения в человека не получилось. Он по-прежнему пребывал в личине полу-ноктюрна.
   - Я обычный человек, - сказал Виктор, отворачиваясь от Зеркала. - Из другого измерения, где вы часто бывали. Как вы его называете?
   - Мир-По-Ту-Сторону.
   - Я попал сюда случайно и хочу вернуться домой. Я хочу вернуть назад свой настоящий внешний вид. Как это сделать?
   - Вы находитесь под воздействием молекулярной реструктуризации. - Лютц явно выражал сочувствие. - Это очень сложное заклятие. Я, например, два года учился, прежде чем сумел его применить. Вы очень сильный маг, простите... э-э...
   - Виктор Игоревич.
   - ...Виктор Игоревич и, похоже, в метаморфозе, произошедшей с вами, есть доля моей вины.
   - Как так?
   - Полагаю, вы прошли через Зеркало?
   - Да.
   - Магия, Виктор Игоревич, имеет свойство оставлять следы и конденсироваться. В определённых средах она может сохраняться довольно долго и даже накапливаться. К таким своеобразным аккумуляторам относятся телепорталы. Я слишком часто забавлялся с ними, производя реструктуризацию в момент прохождения через Зеркала. Я делал это неоднократно и с каждым следующим прохождением убеждался, что заклятие даётся мне всё легче и легче. Позднее до меня дошло, что в памяти Зеркал сохранялась информация о ходе преобразования, данные об исходных параметрах моего облика и конечном результате. Очевидно, вы сильно пожелали стать мной, ваша спонтанная волшба запустила процесс превращения, а Зеркало внесло в вашу внешность нужные коррективы. В итоге получилась точная копия меня.
   - Я могу превратиться назад в себя?
   - Теоретически, да. У вас замечательный потенциал, но пользоваться своей силой вы не умеете. Поэтому не факт, что попытка обратного превращения вернёт вам ваш истинный облик.
   А это было уже плохо...
   - Так что же мне делать? Дэйл сказал, что у меня всего десять дней, чтобы расколдоваться обратно.
   Лютц Весприн тепло улыбнулся, и Виктор на собственной шкуре почувствовал обаяние его улыбки. Неудивительно, что он располагал к себе.
   - Дэйл... Как там его драгоценное?
   Виктор пожал плечами:
   - Мне сказали, что он мёртв. Похоже, это правда. Ирни, его брат, тоже, кстати, мёртв.
   Он с интересом понаблюдал, как расширяются глаза Лютца. Хотя понимал, что имитация удивления, боли и скорби - не более чем компьютерная подборка соответствующих этим эмоциям выражений лица. Вряд ли Лютц мог заранее предугадать гибель друзей. Хотя... Кто их знает, этих волшебников?
   Лютц опустил голову и тяжело вздохнул:
   - Я боялся, что в итоге тем и кончится. Я их предупреждал, чтобы были осторожны и свели контакты с людьми к минимуму. Разве мало было тех, кого растерзали во имя Спасителя?
   - Вы не верили в Спасителя? - уточнил Виктор.
   - Честно? Я атеист, - с иронией заметил Лютц. - Веру из меня вышибли в раннем детстве, едва не поджарив на костре по какому-то дурацкому обвинению. Но, может, это и к лучшему. Элойры дали мне разностороннее образование и научили смотреть на мир с позиции диалектического материализма. Однако, шутки в сторону. Вы сильный маг и, видимо, достойный человек, если заручились расположением элойров.
   Виктор не умел краснеть, но смущаться ещё не разучился.
   - Гм... Спасибо. А насчёт расположения... они просто зациклились на вас. А я оказался в неподходящее время в ненужном месте. Ну, говорят, что на вас был немного похож... Кстати, буде на то пошло, не церковь виновна в гибели Дэйла и Ирни. Дэйла убил Фогерт... точнее, Фогерт утверждал, что Дэйл покончил с собой, а Ирни... похоже, там был несчастный случай.
   - Мне от этого не легче. Вам, кстати, тоже. Всё в нашей жизни подчиняется теории хаоса и невероятности. Причём хаос и невероятность создают сами люди. Если суждено было вам угодить в Винтервин, так оно и случилось. - Лютц, очевидно, посмотрел на не попадающие в объектив часы. - Ого, время поджимает. Вернёмся к нашим баранам. Если не секрет, кто вы в вашей другой жизни, Виктор Игоревич?
   - Мент. Простой расейский мент.
   - Что это такое?
   - Ну... типа, слежу за соблюдением законов.
   - А, полицейский. Не знаком с вашим жаргоном. Так вот. Вы никогда не замечали за собой странностей? Может быть, способности предугадывать события? Заранее что-то знать?
   - Я... Не... Хм.
   Виктор задумался, перебирая архивы воспоминаний.
   Странности...
   Ну, если странностью обозвать, что он чувствует заранее, когда опера планируют реализацию (72) и бронирует дежурства на другие дни. И он всегда почему-то знает, где нужно искать скрывшегося жулика, по какому адресу необходимо провести обыск, чтобы найти вещдоки. Он необъяснимым образом знает, по каким улицам не следует проходить в определённое время. Каких компаний надо сторониться. Какой маршрут нужно выбрать, чтобы не попасться комендачам (73).
   Должно быть, эти мысли отразились на его лице, потому что изображение Лютца Весприна на секунду смазалось, пока компьютер обрабатывал информацию, и заметило:
   - Итак, кое-какие странности вы за собой замечали. Способность к магии может выражаться, в том числе, в даре предвидения конкретных ситуаций и умении их избегать. Кроме того, Мир-По-Ту-Сторону имеет любопытную особенность: он сильно гасит, нейтрализует магию. Когда я посещал ваш мир, самое простое заклятие давалось мне с огромным трудом, и по возвращению назад я был выжат, как лимон. Вот почему ваши врождённые способности у вас дома не получили развития. Зато в Винтервине, где ситуация иная, проявились во всей красе.
   - В таком случае, вы бы не смогли удержать заклятие молекулярной реструктуризации три года, и ваши друзья не могли этого не знать, - резонно заметил Виктор.
   - Ход ваших мыслей мне нравится, - похвалил Лютц. - Однако достаточно совершить превращение в Винтервине, выждать срок, чтобы заклятие укрепилось и стало необратимым, после чего войти в ваш мир, и всё.
   - Значит, реструктуризация окончательно и бесповоротно необратима?
   - Да. Во-первых, это сильнейший стресс для организма, поэтому не стоит ею злоупотреблять. Можно неоднократно подвергаться реструктуризации, но не более чем на три - пять дней. Потом нужен отдых и восстановление. Как минимум тридцать дней. Например, я никогда не превращался во что-то дольше, чем на три дня, потому что для здоровья вредно. Кстати, вы нормально себя чувствовали после реструктуризации?
   - Да ничё так, в целом. А...
   - ...тошнота, рвота, обморок, понос, жар, озноб, судороги, колики, сердцебиение, повышение давления - побочных эффектов море. Если у вас не было ничего из вышеперечисленного - мои комплименты: вы действительно сильный маг. Ну, так вот. Чтобы понять процесс реструктуризации, вам нужно понять суть заклинания как процесса. Заклинание - это не набор кодовых фраз, как многие ошибочно полагают. Заклинание - это умение уловить и направить в нужную сторону потоки энергии, которые окружают нас повсеместно. Слова при этом не имеют значения.
   Виктор вспомнил, что он ни слова не произнёс во время превращения пуговиц в монеты, ведра - в туалетную бумагу, а протирки - в шпагу. Просто думал о предмете, который хотел получить на выходе. И понимающе кивнул.
   - Заклинание - грамотно построенное заклинание, я имею в виду - это с математической точностью рассчитанная формула, которая направляет энергию в строго определённое русло. В заклинании главное: определить исходную точку и наметить конечный результат, а потом от исходной точки до конечной проложить путь, сплетённый из энергетических потоков, причём их количество, интенсивность и источник происхождения зависят от того, что вы хотите получить в итоге. Результат нужно представлять предельно чётко, чтобы вместо стола не получилась тумбочка. Поэтому заклинание реструктуризации очень сложное и требует длительной подготовки и хорошего воображения. Конечно, бывает волшба неосознанная и такой вид колдовства очень опасен, потому что неизвестно, каким образом вы направили энергетические потоки, и на какой стадии превращение будет полностью завершено. Может быть, у вас завтра рога отрастут или хвост.
   Виктор судорожно сглотнул и ослабил воротничок рубашки.
   - Да я пошутил, - усмехнулся Лютц. - Зеркало что нужно скорректирует и огрехи подчистит. Итак. При реструктуризации организм живого существа подвергается массированному воздействию этих энергетических волн и претерпевает изменения на генном уровне, схожие по характеру с мутацией. Только этот процесс намного ускорен. А любая мутация необратима на поздних стадиях. Вся наука пра-цивилизации не смогла повернуть процессы мутаций вспять. Но тогда они были спровоцированы воздействием радиации инопланетного происхождения. Мы - волшебники - слывём таковыми лишь потому, что научились чувствовать, контролировать, направлять и обуздывать энергию нашей славной планетки, которой до сих пор нет внятного научного объяснения. Но всё-таки мы не всесильны. Если пробыть в реструктурированном виде больше десяти - пятнадцати суток, организм полностью перестраивается, сживается со своей новой сущностью и происходит замена первоначального облика новоприобретённым. Сколько талантливых чародеев навсегда осталось в обличье животных или растений лишь потому, что заигрались и не смогли вовремя сказать себе: "Хватит"!
   - Всё равно, не понимаю: что мешает реструктурироваться повторно назад? Разве в клетках, чёрт возьми, не остаётся информации о первоначальном облике?
   - Абсолютно нет, ведь изменения начинаются в их ядрах. Я уже говорил и сейчас повторю: на поздних стадиях мутация необратима и ни один, даже самый могущественный маг не сможет ничего изменить. Предельный срок, на котором ещё возможно полное обращение назад - 10-15 дней. Грубо говоря, после 10-15 дней вы сможете превратиться во что-то ДРУГОЕ, но не сможете вернуть себе на сто процентов прежний облик. Подавляющее большинство экспериментов по обратной трансформации на поздней стадии завершались, скажем так, не шибко удачно.
   - А чем?
   - В 74 процентах случаях не удавалось с точностью восстановить прежний вид. Максимально приближенный к изначальному результат напрямую зависел от опыта и силы мага. 20 процентов случаев заканчивались летальным исходом, либо трансформация приводила к порождению жутких промежуточных форм. В 5 процентах случаев с пациентом не происходило никаких изменений. 1 процент - сам по себе скорее исключение - когда повторная реструктуризация была успешной.
   Виктор поёжился.
   - Вот же блин, и что мне делать?
   - Я не советую вам пытаться самому что-то предпринимать. Вам нужен опытный маг-наставник... Кого бы порекомендовать-то? - Лютц задумался, возведя глаза к потолку. - Чтобы надёжный был и не болтливый... К людям я уже всё доверие растерял. Ну, - он виновато развёл руками, - только к матушке.
   - К Лютеции дос Кантэндурал? - уточнил Виктор.
   Лютц кивнул, с ностальгией вперившись вдаль.
   - К ней...
   - А где и как её найти?
   - Быстро вы не доберётесь. Вам нужен транспорт. Подождите немного. Сейчас я передам сообщение Фрике.
   Виктор опустил веки:
   - Хорошо.
   Изображение на экране сильно исказилось, и начало быстро-быстро мельтешить. У Виктора зарябило в глазах. Вдобавок пещера наполнилась раздражающим высокочастотным писком.
   Власов поморщился.
   - Всё в порядке, - через пару минут, когда изображение восстановилось, и писк утих, сказал Лютц. - Я сообщил о вас нужным людям. Вам надлежит ожидать на станции Конечная. Растопите печку сырыми дровами. Это условный знак.
   - Спасибо, - искренне поблагодарил Виктор. Он помялся. Вопрос давно вертелся у него на языке. - Послушайте, а вы... тово... зачем вы сделали эту запись?
   Лютц пожал плечами:
   - Действительно хотите это знать?
   - Ну... любопытно.
   - Назовём это нехорошим предчувствием. Я запланировал слишком много важных дел, и хотелось бы их реализовать. Кое-какие дела я начал и у меня было подозрение, что закончить их я не успею. А я не люблю бросать что-то на середине. Особенно в преддверии войны, когда Мал Инфликтерал нуждался во мне больше всего, но, к сожалению, не понимал этого.
   - Будет война? - уточнил Виктор.
   - Она ещё не началась? - искренне удивился Лютц. - Странно... Предпосылки к большой войне имелись вполне реальные, даже три года назад. Перенаселение и безработица в Этельмембере достигли критической отметки, а классовое расслоение общества у бьюкконов завершилось. Кроме того, у нас было триста лет мира. Это рекордный срок. Должен, наконец, произойти взрыв. Пелтава - приграничная территория. За нею начинаются степи бьюкконов и Этельмембер. Много лет назад, будучи ребёнком, я пообещал отцу, что стану хранителем Пелтавы. Всё, что я делал, я делал ради неё. Извините за нудную патетику.
   - Не стоит.
   Лютц прищурился:
   - И вот, таким образом, понимая, что моя жизнь, скорее всего, не будет долгой, я очень хотел найти человека, которому смог бы завещать свои начинания. Я думал, что им станет Дэйл. Для него и для Герьи я сделал эту запись. Если Дэйл и Ирни мертвы, значит, всё кончено. Сейчас я вам открою дверь. Однако прежде, чем мы расстанемся, я хочу попросить вас об одолжении.
   - Слушаю.
   - Вы знаете, где мой ругваминталь?
   - Теоретически.
   - Вы сможете его достать?
   - Это как?
   - В этом нет ничего сложного, ведь вы - в моём реструктурированном облике. Он сам вас найдёт.
   - Ладно. Допустим. И что мне с ним делать?
   - Принесите его сюда. Это очень опасная вещь, его надо уничтожить.
   Виктор кивнул:
   - Попробую.
   - Спасибо. Заранее спасибо.
   Дверь наружу начала медленно, со скрипом, подниматься, впустив звёздный свет и приятный сквознячок. Запахи и шумы ночного леса ворвались под своды пещеры.
   - Удачи вам, Виктор Игоревич, - пожелал Лютц, выпрямившись. - Идите по тропе и никуда не сворачивайте. Ориентируйтесь на созвездие Креста: оно всегда должно светить в правый глаз. Через часок вы будете на станции.
   - Меня встретят, но всё равно спасибо. Всего доброго, - ответил Виктор и, сунув папку подмышку, поковылял наверх.
   Некоторое время Лютц смотрел ему вслед, затем экран потускнел, стал прозрачным и тихо растворился в воздухе. Пол сдвинулся, скрыв объектив проектора. Зеркало Истины погасло и почернело.
  
  

ГЛАВА 11. ФРИКЕ

  
   Friends will be friends,
   When you're in need of love they give you care and attention,
   Friends will be friends,
   When you're through with life and all hope is lost,
   Hold out your hand cos friends will be friends...
   right till the end (74).
   (Queen, "Friends will be friends")
  
   Лес был наполнен характерными ночными звуками. Кроны деревьев сгибались под порывами усилившегося ветра. На одном из деревьев кто-то громко ухал, а в кустах рядом со Столпом Видмира раздавались страдальческие стоны то ли птицы, то ли животного. Сквозь ветви проглядывал тонкий щербатый серп одной из Сестёр. Большая часть неба была скрыта стремительно бегущими облаками. Погодка портилась.
   В поисках Неверьяна Власов обошёл каменный менгир, оглядываясь и прислушиваясь. Никого не нашёл. Он тихо свистнул, надеясь, что Проводник откликнется.
   Уханье на дереве и стоны в кустах резко прекратились.
   - Господин Канаши! - вполголоса позвал Виктор.
   - А? Что? - раздалось под ногами глуховатое.
   Власов отшатнулся. Поросший травой холмик, мимо которого кэп продефилировал, наверное, раз пять, приподнялся. Земля с него осыпалась, обнажив маскировочную сеть и деревянный щит, под которым в окопчике скрывался Проводник.
   - Извините. Радио слушал. - Неверьян поспешно выудил из ушей микронаушники.
   - Напугали, - признался Виктор. - Что за прятки?
   Канаши, пыхтя, выбрался из укрытия, отряхнулся и положил щит на землю. Опустил на глаза окуляры ПНВ и поправил маскировочную сеть.
   - Тут полно разбойников и браконьеров. А они - народ бесцеремонный. Три часа назад целая банда мимо проскакала. Похоже, едет грабить селенье или караван. Фрике за ней отправился, а я вас остался ждать.
   Виктор лишь сейчас заметил, что на поясном ремне Проводника с двух сторон приторочены два короткоствольных автомата, а тело жирное (с) втиснуто в "разгрузку". Он решил не спрашивать, почему Фрике заинтересовали манёвры винтервинских басмачей. Хотя подмывало. Но какое это имело значение?
   - Держите. - Канаши протянул Власову автомат. - Идти придётся пешком. Могут произойти неприятные встречи. Если что, стреляйте, не чикаясь. Извиняться потом будем.
   Виктор повертел автомат в руках. Обнаружил, что его устройство принципиально не отличается от родного "калашникова" и повесил оружие на плечо. Подумав, перевесил так, чтобы автомат находился подмышкой.
   - Пешком, так пешком. Надеюсь, идти недалеко?
   - Да нет, нет...
   ...Через два часа Виктор готов был всех поубивать: Неверьяна, Дэйла, Лютца, Фогерта, Фрике, басмачей, оперативного дежурного, а превыше всего - себя. По самым скромным подсчётам, он не спал около пятидесяти часов. Даже сейчас, наделённый повышенной жизнестойкостью ноктюрна, его организм начинал трубить: эй, мужик, а вот теперь я буду спать!!! Несколько раз по пути Виктора посещала подобная мыслишка, но усилием воли он запихивал её в глубины подсознания.
   "Полцарства за чашку кофе..." - Виктор отчаянно зевал, а глаза у него самопроизвольно закрывались. Борясь со сном, он щипал себя за уши. А тут ещё свежий воздух, так на нём приятно дремлется...
   В общем, когда они с Неверьяном добрались до станции Конечная, у Виктора на уме было лишь одно: завалиться в койку и задать храпака.
   "Брошу в печь дровишек, - лихорадочно размышлял он, - и баюшки-баю".
   И который раз судьба-индейка спутала все его карты. На подступах к станции обонятельный анализатор капитана Власова методом пробы забортного воздуха определил наличие в нём повышенного содержания углекислого газа и иных сопутствующих продуктов горения. Обстоятельство сие вынудило Виктора и Неверьяна переглянуться, пришпорить самих себя; и, практически галопом преодолев последние пятьдесят метров дистанции, оба испытали шок, равный по силе ударной волне после взрыва бомбы, сброшенной на Хиросиму.
   Станция Конечная не существовала более, как точка на карте. Печурка, правда, уцелела, и покорёженная труба, сиротливо устремлённая в небо средь обгоревших брёвен и досок, как нельзя красочнее иллюстрировала всю иллюзорность витиных чаяний. Пожарище было свежим - ещё дымилось. Значит, станция сгорела недавно.
   У Виктора хватило соображаловки не выходить на открытый участок местности и придержать Неверьяна, который, узрев пепелище, едва не выскочил из леса. В последний момент Власов схватил его сзади, пригнул к земле и зажал ему рот, уже готовый исторгнуть вопль: "Чемис!!!"
   Дэйл. Потом станция. Будто злой рок преследовал Виктора.
   А может, злой рок носил имя "Фогерт"?
   Ещё не остывший после сражения, Виктор готов был приписать Фогерту все смертные грехи.
   - Когда я улетал, она была цела, - прошептал Неверьян, едва Виктор отнял ладонь от его рта.
   - Молчите, бога ради, - почти не разжимая губ, ответил Власов. - И не двигайтесь. Там может быть засада.
   Канаши кивнул, соглашаясь:
   - Не исключено.
   - Отходим. Быстро. Старайтесь не шуметь.
   После того, как они ломились сквозь чащобу, будто два носорога во время гона, их не заметил бы только слепой и глухой. Поэтому Власов предпочёл побыстрее удрать, пока вероятный противник не окружил их. Развернувлись на сто восемьдесят градусов, Власов и Канаши бросились бежать.
   Теоретически, если бы враг заметил их бегство, он бы сразу обнаружил себя, чтобы догнать и задержать беглецов. К удивлению Виктора, погони за ними не образовалось. Но он всё же решил перестраховаться и затормозил лишь тогда, когда увидел, что Неверьяша хватается за бок и шатается из стороны в сторону от усталости. Тогда Виктор сменил бег на быстрый шаг, памятуя, что сразу останавливаться вредно. Канаши, не умевший галопировать с такой скоростью, как молодой и быстроногий полукровка-ноктюрн, отдуваясь, догнал его в вцепился Виктору в плечо. Власов придержал его за локоть.
   Одновременно Проводник приладил на ухо портативный передатчик и срывающимся голосом произнёс:
   - "Нос" - "Колыбели".
   Кто-то, видимо, ответил, потому что следующей фразой было:
   - Объект "Сруб" уничтожен. Кем - неизвестно. Передай всем код "Тринадцать".
   - Что это значит? - спросил Виктор, не останавливаясь.
   - Чтобы придержали модуль в ангаре, пока не осмотрят плацдарм.
   Виктор оглянулся через плечо, остановился и прислушался. Подозрительных звуков, произведённых людьми, не услышал. Даже лесная живность молчала. Они с Проводником распугали всю фауну в радиусе километра.
   - Похоже, никого, - констатировал кэп. - Если бы кто-то нас преследовал, он бы не бежал по лесу без факелов.
   - Да, похоже. - Неверьян уже практически привёл дыхание в норму. - Фрике проверит район станции и даст знать, ждут ли нас там незваные гости.
   Виктор с размаху опустился на землю.
   - Тогда есть смысл передохнуть. Будем дежурить по очереди. По два часа каждый.
   - Спите, - ответил Проводник. - Я всё равно не могу, а вам надо отдохнуть.
   - Да ладно, - хмыкнул Виктор, но, едва закрыв глаза, провалился в сон.
   Подложив папку под спину и прислонившись к стволу осины, втянув руки и шею в бушлат, Виктор Игоревич Власов уснул в положении сидя, на пару часов позволив себе погрузиться в мир сновидений.
  
   ...Промозглый рассвет озарил пепелище.
   Густой туман, стелившийся по земле, укрыл станцию белым одеялом. Небо заволокло тучами. Тусклый глазок Роттернута плавал в них, как желток в яичнице-глазунье. В кронах деревьев надрывно завывал ветер.
   Внезапно по земле пробежали синие и красные огоньки. Покружившись по перрону, они на секунду остановились на развалинах станции, потом, словно испугавшись чего-то, отпрыгнули в сторону и, завертевшись хороводом, очертили на земле посадочный круг с крестом посередине.
   Лопасти летательного аппарата работали бесшумно, как крылья совы. Аппарат был похож на вертолёт Ка-52: узкий продолговый фюзеляж с тупым акульим рылом, два куцых крыла с горизонтальными винтами, направляющий винт на хвосте. Аппарат был оснащён системой вертикального взлёта/посадки; направив газовые трубы в землю, он метко целился прямо в круг. Винты взбивали туман, как молочные сливки.
   Положив локоть на опущенное стекло, из кабины пилота выглянул темноволосый метис, запечатлённый на видеозаписи вместе с Лютцем Весприном. Его можно было бы назвать красивым, но чёрная пиратская повязка на левом глазу придавала ему демонический вид. На его принадлежность к клану ноктюрнов указывала татуировка в виде четырёхконечного креста, пересекавшая правую половину лица. Когда до земли оставалось около метра, Фрике - так его звали - высунулся из кабины по пояс и внимательно осмотрелся. Не увидев того, что хотел, он вновь скрылся в кабине.
   - "Нос", ответь "Колыбели".
   - На связи.
   - Здесь всё чисто. Можете выходить.
  
   ...- Охо-хо, здорОво, старина! - Неверьян распахнул объятия, едва вышел на делянку. Следом за ним вышагивал Власов. - Ты просто не представляешь, как я рад тебя видеть!
   Фрике вылез из кабины, на ходу вытирая руки.
   - Ну, почему. Очень даже представляю...
   - Здравствуйте, - поздоровался Власов, подбегая к вертолёту. Его не покидало ощущение, что у него воняет изо рта. - Вы Фрике?
   - Так точно, - ответил полукровка, пристально разглядывая его. - Фрике дос Хонворт-Виссен. А вы?..
   - Власов. Виктор... Игоревич. Можно просто Виктор. Классная машина, Фрике. Она вооружена?
   Не дожидаясь ответа, Виктор сунулся под дно вертолёта, изучая подвесное вооружение.
   - Да. Встроенная пушка, управляемые ракеты, кассеты... а почему вы спрашиваете?
   Виктор бесцеремонно развернул пилота к себе тылом, впихнул в кабину и полез следом:
   - По дороге объясню. Срочно гоните в Старую Крепость. Сегодня туда явится некромант, чтобы допросить труп Дэйла.
   - Нам нельзя вмешиваться в эволюцию! - возразил Фрике, уперевшись руками и ногами в края дверного проёма. - Это подсудное дело.
   - Похер, - отмахнулся Власов, падая в кресло второго пилота. - Объяснимся, если что. Приоритетная задача - выкрасть труп, пока он всех нас не выдал.
   Фрике кинул быстрый и беспомощный взгляд на Неверьяна, тот пожал плечами: дескать, не поспоришь.
   - Считаю, что в данном случае риск оправдан.
   Фрике в сердцах махнул рукой и плюхнулся за штурвал.
   - Ладно. Неверьян, жди нас. Мы быстро.
   ...Утонув в мягком кресле второго пилота, Виктор испытал ни с чем несравнимый душевный подъём. Кресло, едва он в нём очутился, начало менять форму, подстраиваясь под контуры его тела, пока Виктор не почувствовал максимальный комфорт. Фрике посоветовал пристегнуться и надеть наушники.
   Власов после недолгой возни затянул на груди ремень безопасности.
   - Готов? - спросил Фрике, положив руку на пульт управления.
   - Всегда готов.
   - Тогда поехали.
   И нажал кнопку слева от штурвала ручного управления. Кнопка загорелась красным цветом, загудел невидимый двигатель, и фюзеляж мелко-мелко завибрировал. Фрике одел наушники и пощёлкал тумблерами.
   - Сейчас. Предполётная диагностика, и погнали. Что-то у меня правый элерон барахлил.
   Виктор с интересом следил за его манипуляциями. Устройство вертолёта показалось ему достаточно простым с точки зрения землянина. Во всяком случае, приборная панель не сильно отличалась от тех, которые он видел на практических занятиях по тактико-специальной подготовке в колледже гражданской авиации. Пожалуй, самым необычным было лобовое стекло. Сначала оно помутнело, потом вновь сделалось прозрачным, только теперь, глядя сквозь него, Виктор не наблюдал тумана, а изображения окружающих предметов сделались нереально чёткими.
   - Симулятор, - объяснил Фрике, перехватив его взгляд. - Компьютер обрабатывает информацию с внешних камер, устраняет артефакты и отмечает ориентиры. И без запаздывания, что самое главное. Сейчас такой плотный туман, что на визуальном контакте мы не улетим, а программировать автопилот ради двух минут полёта смысла нет... Минуточку.
   Некоторое время он слушал через наушники доклад бортового компьютера. Параллельно на приборной панели активировался плазменный монитор с сенсорными кнопками и Фрике очень быстро, доведёнными до автоматизма движениями начал вводить в компьютер сведения о предстоящем маршруте. Машина завибрировала ещё сильнее, гул усилился, и вот - она медленно приподнялась над землёй, слегка раскачиваясь в такт работе винтов. Фрике щёлкнул тумблером, и рокот двигателя стих: включился режим бесшумного полёта.
   - Плотность тумана у земли значительная, - сообщил Фрике в микрофон наушника. - Повышенная облачность. Рекомендованная высота - пятьсот вех (75). Начинаем взлёт.
   Вертолёт грациозно поплыл вверх.
   - Сами справитесь?
   - Не уверен. Магию применю, может, справлюсь.
   - Труп где?
   - Вроде бы в часовне.
   - Тогда магию не примените, - вздохнул Фрике, не отрывая взгляда от экрана.
   - В смысле?
   - В смысле, что культовые сооружения снабжены защитой от любой волшбы. На святой земле колдовство не действует.
   Так вот почему Фогерт велел поместить труп элойра в часовню, осенило Виктора. Потому что в часовне волшебник бессилен. И вот почему Гунса не могла переступить церковной ограды!
   - Я приторможу у внешней стены замка, - произнёс Фрике после короткой паузы. - У вас будет пять секунд, чтобы выскочить на стену. Рекомендую при этом пригнуться и придерживать фуражку. Если запахнет жареным, скажите кодовое слово и, так и быть, пущу ракету. Только уговор: если кто будет спрашивать, меня здесь не было.
   - Не боитесь, что слухи пойдут?
   - И что? Ну, родится ещё одна легенда о воздушных гварах.
   - О воздушных... чего?
   - Гварах. Это гигантские летающие ящеры.
   - А, типа, драконы?
   - Нет. Драконы - они маленькие, ласковые и не летают. А гвары - это здоровые такие трёхголовые твари с четырьмя крыльями, которые плюются напалмом и визжат ультразвуком. Бррр! - Фрике передёрнул плечами, сморщил переносицу.
   - Кстати, о напалме. Керосинчику или бензинчику у вас не найдётся? Хотя бы одной канистры, а?
   - Такого добра не держим. Вся техника работает на биотопливе.
   - А разве оно не горючее?
   - Нет. Мы не используем двигатели внутреннего сгорания, давно уже перешли на систему расщепления атомов. А для этого не обязательно, чтобы топливо было горючим... Так, внимание: подлетаем.
   - Уже? - поразился Виктор, который даже не заметил, чтобы вертолёт летел вперёд - настолько плавно он двигался. Как гамак. Уснул и не заметил. На то, что виднелось за окном, Власов внимания не обращал, увлечённый разговором.
   - "Колыбелька" - так мою малышку зовут - выжимает две тыщи махов в час, - объяснил Фрике. - Мы ещё медленно летели.
   Виктор посмотрел вперёд: прямо по носу надвигалось кольцо стен Старой Крепости. Были ли на стенах люди, Виктор никак не мог рассмотреть, потому что дневной свет заставлял глаза непрерывно слезиться. Фрике, бросив беглый взгляд в его сторону, заметил, как Виктор с сердитым видом протирает глаза тыльной стороной кисти.
   - Щиплет? - посочувствовал он.
   - Не то слово, - буркнул Виктор. - Зато в темноте вижу.
   - Рекомендую чёрные очки. Лютц часто их носил.
   Крепость приближалась. Фрике, чуть поведя штурвалом, увёл "Колыбельку" влево и вниз, как бы подныривая под внешнюю стену.
   - Возьмите.
   Фрике протягивал на ладони миниатюрный передатчик. Виктор взял пластиковый цилиндр телесного цвета, похожий на фишку лото, повертел его в пальцах и вставил в левое ухо.
   - Как слышите меня? - спросил Фрике; его вопрос синхронно прозвучал в витином ухе.
   - Хорошо слышу. Жвачки не найдётся?
   Фрике пошарил в "бардачке" и протянул Виктору початую упаковку жевательной резинки. Виктор взял из пачки одну жвачку и сунул в рот.
   - Кодовое слово?
   - "Ахтунг".
   - Запомнил. Давайте к люку. Как только откроется, прыгайте вниз.
   Виктор отстегнул ремень безопасности, повесил автомат на плечо, взял папку и фуражку и вышел из пилотской кабины в салон. Подойдя к люку, он взялся за поручень на стене и приготовился к посадке. Днище под ногами дёрнулось раз, другой и замерло. Над люком загорелась зелёная лампа, и он отъехал в сторону.
   - Пошёл! - заорал динамик голосом Фрике.
   В двух метрах под брюхом "Колыбельки" Виктор видел крепостную стену. Она была очень широкой, такой, что по ней мог проехать автомобиль класса "Газель". Виктор примерился и прыгнул:
   - Джеронимо!!!
   Приземлившись, он быстро задрал голову и успел увидеть, как "Колыбелька" резко взмывает в небо. Через несколько секунд сизое днище вертолёта слилось с облаками. Посмотрев по сторонам, Виктор увидел, что к нему со всех ног бегут солдаты барона. Тогда он одёрнул полы бушлата, отряхнулся, надел фуражку, поправил, чтобы ровненько сидела, и гопницкой походкой двинулся им навстречу.
   - Ахтунг, - негромко произнёс он.
   - Понял.
   По идее, соратники должны были счесть его идиотом. Просто обязаны. Извольте: он по собственной инициативе вернулся в цитадель зла, из которой с таким трудом сделал ноги, и где его могли прикончить на счёт "раз". Его демарш противоречил логике и здравому смыслу. Но в момент бегства у Виктора не было автоматического оружия и огневой поддержки в виде "Колыбельки" и её пилота. Фрике, в отличие от Дэйла, понравился ему с первого взгляда. Чувствовались в этом парне компетентность и способность быстро, не боясь ответственности, принимать решения. Мгновенно врубился в суть проблемы, положил с пробором на инструкции, согласился содействовать Виктору в его сомнительных начинаниях - идеальный сообщник! Но собственно, не "Колыбелька" явилась основным фактором, способствующим возвращению Власова в Старую Крепость. За время ночных скитаний по лесу у него было время прокрутить в голове события последних суток, проанализировать детали и сложить части головоломки, которую ему подсунули. И он был практически уверен, что нашёл правильный ответ. А если он в своих догадках не ошибся, то в Старой Крепости ему ничто не угрожало. Но всё равно, одна маленькая акция устрашения не была лишней.
   В какой-то момент всем присутствующим показалось, что небо раскололось пополам. На самом деле оно, конечно, не изменилось, а всего лишь лазерный луч пробил облака и мазнул по крепостной стене, проведя борозду перед бегущими людьми. Бойцы остановились, а затем попятились, опасливо прикрываясь щитами от летевших осколков камня. Фрике для пущей убедительности пустил две светошумовые ракеты поверх голов. Они с ужасающим рёвом пронеслись над стеной и разорвались где-то вдали. Спустя долю секунды, как Виктор и ждал, замок накрыла звуковая волна, вынудив стражников пригнуться и опустить оружие.
  
   ...В религиозных воззрениях жителей Мал Инфликтерала краеугольным камнем являлась вера в божественное происхождение Эно Ремато Инфликтералиса, который после смерти был... погружён в землю. За то, что он сумел примирить и объединить враждующие племена, его считали Спасителем человеческой расы, в честь него воздвигали храмы. Но гонений на иноверцев, в целом, отмечено не было. За атеизм государство также не предусматривало карательных санкций, хотя церковь призывала верующих бойкотировать атеистов на законодательном уровне, а значит, любой холоп мог пустить им кровь, не боясь понести наказания. Поэтому, если подданные Его Величества Фориша V и баловались атеистическими чтениями, они предпочитали это не афишировать.
   Ежедневные порции утренних молитв для Зольди Дэшшар вин Аргенсада, урождённой вин Акадиан, превращались в пытку. Три года "счастливого" супружества каждое утро на пустой желудок вместе с остальным благородным семейством она плелась в часовню выслушивать изнурительные нравоучения господина капеллана. При этом добрая треть молебна отводилась именно ей. Ей, которой надлежало продолжить славный род благородных правителей Пелтавы. "Плодитесь и размножайтесь", - зудел капеллан, как надоедливая муха, уткнув нос в "Учение" Спасителя. Зольди жмурилась, отчаянно пытаясь подавить зевоту. Все взгляды были прикованы к ней. Госпожа Илис смотрела осуждающе, хмуря несуществующие брови. Братец Киз сочился злобной иронией. Фогерт источал равнодушие. От его равнодушия Зольди становилась ещё мерзопакостнее на душе: хоть в гроб ложись и волком вой.
   О, если б у неё был ребёнок! Он бы скрасил её серые будни, полные тоскливого одиночества. Но спустя три года после свадьбы не было ни единого намёка на беременность. И странно, если б были: после гибели Лютца барона точно подменили. Он вообще забыл дорогу в опочивальню жены. А свекровь не переставала буровить дотошным взглядом её возмутительно плоский живот.
  
   Как она была счастлива три года назад, когда сиятельный барон вин Аргенсада сделал предложение её отцу! Зольди знала, что некрасива: кому нужна низкорослая худосочная жена с маленькой грудью и тощей задницей? В Винтервине ценили мясистых, ядрёных девок. К семнадцати годам она распрощалась с надеждой выйти замуж. Матушка исправно таскала её на светские приёмы и балы, где Зольди, с трудом сдерживая слёзы, сидела в гордом одиночестве, а когда кто-нибудь всё же подходил к ней, от страха не могла связать двух слов, и озадаченный кавалер удалялся, уверенный, что младшая вин Акадиан тупа, как пробка. В тринадцать, четырнадцать лет её подружки одна за другой шли под венец, и только Зольди безобразно засиживалась в девках.
   Двадцать лет - критический срок. В двадцать лет она будет старухой, и монастырь станет её прибежищем.
   Но чудеса всё-таки случаются. Фогерта Весприна Зольди видела от силы раза два и только один раз перебросилась с ним пустой фразой. Каково же было её удивление, когда в один прекрасный день батюшка вызвал её в свой рабочий кабинет. Там находился Фогерт и отец, скупо и самодовольно улыбаясь, сообщил:
   - Дочь моя. Барон вин Аргенсада изволил просить вашей руки.
   Браки в Винтервине редко заключались по любви. Политический расчёт ставился выше семейного счастья, а рождение у супругов каждый год по ребёнку не свидетельствовало ни о чём, кроме как об их плодовитости. Ясно, что за две мимолётные встречи Фогерт не успел влюбиться в неё без памяти, но Зольди от радости едва не лишилась чувств. Барон вин Аргенсада был молод, красив, умён, обласкан королём и богат. О таком редкостном сочетании положительных качеств девушка могла лишь мечтать. В первую минуту Зольди показалось, что она видит сон: настолько происходящее выходило за рамки реальности. Всё же она нашла в себе силы следовать этикету и, оттянув кончиками пальцев юбку, изобразила книксен и еле слышно пролепетала:
   - Я счастлива принять предложение господина барона.
   Затем были приготовления к свадьбе, промелькнувшие, словно в дымке; оханье и суета мамок и нянек; счастливое и немного ошарашенное лицо матери, которой периодически приходилось подносить нюхательные соли. Отец, хитро приглаживающий бороду, прикидывающий все выгоды от брачного союза. Взволнованный Киз, уже видевший себя в королевской гвардии, куда, несомненно, он попадёт по протекции влиятельного шурина. Все чего-то хотели, и только Зольди не хотела ничего, кроме обычного бабьего счастья: муж, дети, уютное семейное гнёздышко...
   Когда свадебный кортеж прибыл к Старой Крепости и перед ним распахнулись ворота, раздался троекратный крик ворона. Люди в страхе переглянулись: дурное предзнаменование. Но замешательство царило недолго. Фогерт встретил гостей шикарно, по-царски. Он был само радушие, само веселье, помноженное на обаяние и щедрость. Он разогревал компанию: острил, смеялся сам, смешил других... Он умудрялся поспевать везде и всюду и не забывал уделять почтительное внимание невесте. Играла музыка, галдели гости, кривлялись шуты. Праздничный стол ломился от дорогих заморских явств. Вино подавали тридцатилетней выдержки и старше. Госпожа Илис, растягивая в улыбке тонкие губы, подставила щёку для поцелуя и выразила надежду, что Старая Крепость станет для Зольди домом родным. Сводный брат Фогерта - убийственно красивый и эмоционально холодный Лютц - поздравил её с бракосочетанием; его искренность была натужно-напускной. Зольди невольно следила за ним весь день и от неё не укрылись натянутые отношения между сыновьями барона Пепелки.
   А ночь обернулась кошмаром. Распростёртая на кровати под тушей в дрезину пьяного Фогерта, Зольди крепко сжимала губы, морщилась, отворачивала голову и старалась не дышать. Отвращение вспухало в ней, как опара на дрожжах и позже, вспоминая эту "весёлую" ночку, Зольди не уставала удивляться: как её не стошнило прямо на муженька? Барон не стал деликатничать и отымел новобрачную по полной программе, как гулящую девку за забором. Некоторые его фокусы поразили неискушённую баронессу до икоты: брутальный Фогерт явно отдавал предпочтение мальчикам. Когда он утолил похоть, скатился с неё и уснул, Зольди отодвинулась подальше, натянула одеяло на уши и тихонько расплакалась: не такой она представляла первую брачную ночь!
   С тех пор в постель с Фогертом она шла, как на каторгу и лежала как бревно, лишь выполняя команды мужа, выдержанные в духе строевой подготовки на плацу. Фогерта, видимо, такой расклад вполне устраивал. Он довольно быстро потерял к жене интерес и переключился на... мальчишку. Молоденького элойра Ирни.
   Но сперва была та роковая охота, когда погиб Лютц. День с утра не задался: было пасмурно и холодно, накрапывал дождь, как будто природа заранее оплакивала утрату. Зольди, зябко кутаясь в лисью пелерину, по привычке следила за Лютцем и вдруг поймала себя на мысли: его, а не Фогерта, она хотела бы видеть своим мужем. Но он не мог сделать её счастливой: полукровки были бесплодны. Да и слухи шли, что сердце мастера Лютца уже занято. Где-то недалеко трубили охотничьи рога и раздавался разноголосый перелай: охотники съехались за много махов окрест, пригнав свору гончих. Обещали затравить матёрого оленя. В ожидании травли гости разогревались спиртными напитками. Лютц и Фогерт, сев на лошадей, удалились в лес, и эта картина - два всадника на фоне мокрого серого леса - надолго врезалась в память Зольди.
   Она ушла в шатёр и вышла лишь тогда, когда услышала шум, крики и охи дам. Фогерт - потный, тяжело дышащий, измазанный грязью - отдавал резкие, как выстрелы, команды. Пешие смерды с сетями и баграми бежали в лес. Туда же рванули всадники. Обгоняя всех, неслись собаки, заливаясь бешеным лаем.
   Вопрос замер на губах Зольди. Машинально посмотрев на руки мужа, она увидела, что он нервно накручивает на пальце серебряный перстень с гранёным красным камнем - ругваминталь Лютца.
   - Река подмыла берег, - сказал Фогерт, перехватив её испуганный, вопрошающий взгляд. - И он рухнул под Лютцем. Я пытался втянуть его наверх, но не смог. Он сорвался, и его унесло течением. А его перстень остался у меня...
   Смерть Лютца внесла определённый диссонанс в размеренный быт Старой Крепости. После скромных похорон (без отпевания, без тела) урну с его символическим прахом замуровали в каменном кенотафе на кладбище возле городской ратуши в Донч Койле. Лютц был атеистом и наполовину нелюдем, то есть, его нельзя было хоронить ни при церкви, ни в фамильной усыпальнице. На похоронах Зольди впервые встретилась с Герьей Кришпинаго. Герья передала Фогерту медальон, в котором хранилась прядь волос Лютца. Видно было, что эта вещь ей очень дорога: прежде чем отдать медальон барону, она долго держала его в руке, а потом медленно и нехотя разжала пальцы, и серебристая бляшка скользнула в ладонь Фогерта. Фогерт положил медальон в урну и запечатал крышку.
   Киз, ехидничая, шепнул сестре на ушко, что Герья и Лютц были любовниками.
   - Тьфу, постеснялась бы глаза свои бесстыжие людям показать, лярва кабацкая...
   Вот тут Зольди прорвало...
   - Я вам приказываю молчать! - вспылила она.
   ...Ирни выглядел лет на восемнадцать: симпатичный светловолосый и синеглазый парнишка. Зольди не понимала и не принимала подобных отношений. Ведь Ирни, несомненно, пришёл к Фогерту добровольно и спал с ним по согласию. Его все чурались, но элойра, кажется, такой расклад вполне устраивал.
   То ли из-за Ирни, то ли из-за непоняток в деле о гибели Лютца и сопряжённым с ним расследованием Фогерт переехал из супружеской спальни в отдельные апартаменты и никого туда не допускал, даже уборщицу. Сам наводил порядок. Ирни был единственным, кто помимо барона имел в них доступ. Таким образом, личная жизнь баронессы окончательно расстроилась. Пускай Фогерт был худым мужем, но на нём лежала задача сделать наследника. Мать ему без конца на это намекала: мол, годы летят, чего ждёте? Фогерт бурчал: "Успеется, потом как-нибудь!" А когда наступит это мистическое "потом", знали одни святые угодники.
   Однажды Зольди решилась. Ирни редко покидал покои барона, но ей удалось подкараулить его в библиотеке. Вцепившись в подоконник так, что пальцы побелели, Ирни смотрел в окно невидящими глазами. Услышав шум, он обернулся, быстро пряча в карман какую-то картинку. Страх - страх? - на его лице сменился маской привычного добродушного спокойствия.
   - Госпожа, - сказал он, поклонился и попытался проскользнуть мимо неё.
   - Стоять, - приказала Зольди, преграждая дорогу.
   Ирни остановился.
   - Госпожа?
   Баронесса покраснела: она не знала, с чего начать. Тщательно подготовленная речь вылетела из головы.
   - Надолго ли вы решили задержаться у нас?
   - Пока у господина барона есть во мне необходимость.
   - Мне кажется, вы переступили определённую черту.
   - Возможно. Но я нужен его светлости. - Ирни неожиданно твёрдо посмотрел ей в глаза, а в его голосе зазвучала сталь. - И он нуждается во мне.
   Верно истолковав его взгляд и тон, Зольди поняла, что её попытка устыдить малолетнего распутника с треском провалилась.
   - Я могу идти, госпожа?
   - Ступайте.
   У самых дверей Ирни остановился и ещё раз взглянул на неё.
   - Вы не представляете, каково ему сейчас, - сказал он и вышел.
   После бегства Ирни она нашла ту картинку... обычную фотографию. Точнее, фотография дождалась её на подушке в спальне.
   Ирни выбрал для побега идеальное время. Фогерт неделю отсутствовал по делам в Мал Юманате. Гвардия, которой командовал лошара Киз, в пору его отсутствия безобразно распустилась. Часовые при каждом удобном случае уходили со стен и резались в кости в казарме. Редко кто из них появлялся на службе трезвым. Ирни стащил в оружейке верёвочную лестницу, и никто этого не заметил. Шкатулка, в которой хранился ругваминталь, была взломана. Перстень исчез. Ирни как сквозь землю провалился, но при этом не потрудился сокрыть факт кражи и бегства: следы взлома на шкатулке, лестница на стене болтается, через ров бревно переброшено... И фотография на подушке, которую Зольди обнаружила утром, едва проснувшись. Следовательно, Ирни заходил ночью и оставил фотографию. На ней были запечатлены Лютц, Дэйл и Ирни на фоне огромного каменного менгира: радостные, смеющиеся, даже не представляющие, что ожидает их в будущем.
   Зольди спрятала фотографию в сундук со своими платьями и пошла трубить тревогу.
  
   - Ступайте с миром, и да пребудет с Вами милость Спасителя.
   Голос капеллана, произносящего традиционную формулу окончания молебна, вернул Зольди в настоящее. Она развернулась и побрела к выходу, теребя молитвенник в дорогом бархатном переплёте. По пути бросила неприязненный взгляд на скамью, где ещё несколько часов назад покоилось тело Аулкадэйли. По распоряжению Фогерта труп вытащили во внутренний двор и уложили на козлы для распилки брёвен.
   В этот момент чаша со святой водой на кафедре мелко задребезжала. Зольди услышала нарастающий гул. Нечто, шипя, свистя и басовито грохоча, пронеслось мимо замка, а затем будто гром грянул. Зольди показалось, что она очутилась в эпицентре грозы, а пол под ногами подпрыгнул. Капеллан осенил себя святым знамением и забормотал молитву. Зазвенели стёкла в окнах. Во дворе залаяли собаки и забегали люди. Фогерт процедил непечатное ругательство и рванул к выходу.
  
   - Становись! - скомандовал Власов, приблизившись к стражникам.
   Народ бросил потирать уши и оперативно построился по ранжиру.
   - Равняйсь! Смир-на! Где Фогерт?
   - Господа на утреннем молебне в часовне, - ответил один из стражников. Судя по трём продольным полосам на плечах куртки - либо командир, либо старший по званию.
   - Так я молебен пропустил? Какой же я негодяй, - покаялся Власов. - А где тело убиенного элойра?
   - Во дворе... ваше магичество.
   - Покажешь, где. Остальные: вольно, по постам - разойдись.
   Фогерта Виктор обнаружил даже быстрее, чем рассчитывал. Когда они с командиром отряда перешли на внутреннюю стену замка по мостику, соединяющему обе стены, возле одной из бойниц встретили барона. Тот успел вооружиться, но был без доспехов.
   - Так-так, - сказал Виктор, на всякий пожарный наставив на "братца" дуло автомата. - Не ждали?
   - Ждал. Конгрейд, свободен, - дал отмашку Фогерт.
   Когда стражник удалился, барон перевёл хмурый взгляд на автомат и попросил:
   - Уберите. Он вам не понадобится.
   - Не сейчас, - ответил Виктор, мило улыбаясь. - Во время нашей последней встречи, дорогой брат, вы не погнушались применить холодное оружие.
   - А вы - огнестрельное, - тихо произнёс барон. - И, в отличие от меня, действительно пытались меня убить. Думаете, я не знаю, что это?
   Он взглядом указал сперва на кобуру с пистолетом, потом на автомат. И присовокупил:
   - Кстати, вы на редкость хреновый стрелок. Мне повезло.
   - Будьте уверены, что с такого расстояния я не промахнусь.
   - Если он дёрнется, я ему башку отстрелю, - сказал Фрике.
   По тону, каким это было сказано, Виктор безошибочно понял: действительно отстрелит. Значит, он был прав насчёт одноглазого.
   - Верю... Ух, ты! - Фогерт внезапно уставился куда-то поверх витиной головы. - У нас посланец Гильдии. Спорю, что по вашу душу.
   Виктор посчитал, что барон просто пытается отвлечь его внимание, поэтому отворачиваться не стал.
   - Не понял насчёт Гильдии.
   - Сейчас поймёте. - Фогерт улыбался довольно погано. Над стеной промелькнула какая-то тень. Власов успел заметить блестящее хвостовое оперение и услышать характерный птичий клёкот. С неба в крутое пике свалилась сорока. Она уселась в бойнице, возле которой стояли Виктор и Фогерт, вцепилась в камень коготочками и, склонив голову набок, с любопытством уставилась на товарища капитана круглым жёлтым глазом.
   Товарищ капитан склонил голову на другой бок и уставился на неё.
   На правой лапке сороки болталась алая ленточка с золотым тиснением. Буквы Власов разобрать не смог: текст был слишком мелкий.
   Сорока раскрыла клюв и неожиданно заверещала по-человечьи хриплым горловым фальцетом, на зависть любому вокалисту, поющему скримингом:
   - Мастеру второй категории Лютцу Весприну дос Кантэндуралу от главы Круга Посвящённых Гильдии Магов Байены Платте вин Каурмальи. Уведомляю, что за последние сутки нами были обнаружены конденсационные следы заклятий, относящихся к категории запрещённых к свободному применению в условиях мирного времени, а именно, пять заклятий превращения, относящиеся к красному уровню опасности. Заклятия дешифрованы как применённые непосредственно Вами. Согласно статье пятьдесят шесть "Кодекса Гильдии Магов", данное нарушение карается наложением обязательств совершить не менее трёх, повторяю, трёх деяний в пользу Гильдии и именем её. Характер деяний будет определён Кругом Посвящённых. Для наложения взыскания Вам надлежит явиться в штаб-квартиру Гильдии в Мал Юманате не позднее трёх суток со дня вручения повестки. Уклонение от явки влечёт штрафные санкции.
   Выпалив речь на одном дыхании, сорока сорвалась с места и ракетой взвилась в небеса.
   Фогерт громко захохотал, сгибаясь пополам и утирая рукавом выступившие от смеха слёзы. У Власова появилось нехорошее предчувствие, что ему поступило предложение, от которого будет очень трудно отказаться.
   "Дожили, гражданин начальник: сперва в свидетели записали, теперь по повесткам вызывают, - иронично подумал Виктор. - Что дальше? Упакуют по "девяносто первой" и - на СИЗО?"
   - Приём, - заработала рация. - Ну, короче, вы влипли. Забыл сказать. Без ругваминталя вы беззащитны перед пеленгаторами Гильдии.
   - Что? - заморгал Власов.
   Фогерт подумал, что он к нему обращается, и прекратил ржать, как конь.
   - Довыступались, братец? Ну что, готовьтесь: поручат вам разорить гнездо гваров в Алленсвэбене или выкурить вилохвостую гидру из болот в Панфер-Гьязате.
   - Ругваминталь не только повышал магический потенциал Лютца, но и работал как защитное поле, чтобы он мог спокойно творить запретную волшбу и пеленгаторы его не отслеживали, - параллельно объяснял Фрике.
   - А я по повестке бегу, аж спотыкаюсь, - прогнусавил Витя, издеваясь.
   - Выпишут постановление о принудительном приводе, - в два голоса заявили собеседники.
   "Во, ёлки, будто и не уезжал никуда. Всё прямо как у нас!"
   - Лютц, Фогерт, что вы там делаете? Что это было?
   Власов и барон синхронно вытянули шеи и глянули во двор, выискивая источник голоса. Зольди, стоя у стены и придерживая платье, чтобы не запачкать подол в грязи, смотрела прямо на них.
   - Понятия не имею, что это было. Сейчас присоединимся к вам, сударыня, - любезно ответил Фогерт и вновь обернулся к Виктору. - Не желаете перекусить перед епитимьей? До Панфер-Гьязата ехать далеко!
   - Внутрь заходить не советую, - раздалось в витином ухе.
   - Спасибо, я на диете, - ответил Виктор, с места не двинувшись. - Собственно, я пришёл за Дэйлом.
   - Испугались некроманта? Разве вам не интересно послушать, что он скажет?
   - Не-а. - Власов повёл дулом автомата в сторону лесенки, ведущей во двор. - Вы вперёд, а я за вами.
   - Как же с вами сложно договориться. - Фогерт скорчил выразительную гримасу. - Неужели вам совсем не любопытно?
   - Нет, - процедил Витя, начиная раздражаться. - Идите.
   Барон отделился от зубца с таким видом, будто делал Власову одолжение. И направился к лестнице, ведущей во двор, мимоходом бросив:
   - Никоим образом не рискну противодействовать вам после столь эффектного выступления вчера вечером и сегодня утром.
   - Aelsh de knahhah lish (76), - хмыкнул Власов.
   - Nuk alaish (77), - усмехнулся Фогерт и быстро сбежал вниз.
   Госпожа Илис, появившись во дворе, не удержалась от шпильки, когда Фогерт и Виктор прошли мимо неё:
   - Вы опять пропустили службу, Лютц.
   - Матушка, - ядовито ответил Виктор, с самым что ни на есть покаянным выражением лица прижимая папку к груди, - ну куда мне, сирому, убогому, мериться с вами благочестием?
   Зольди сделала вид, что закашлялась и, пробормотав извинения, побежала искать укромный уголок - просмеяться.
   Барон привёл Виктора к козлам, уныло приткнувшимся возле лесопилки.
   Тело Дэйла лежало на них. Оно было зашито в мешок из грубой ткани и перетянуто верёвками, как тюк. Чуть поодаль суетился ушастый долговязый парень в драном зипуне, запрягая в тележку пегую клячу.
   - Свободен, Порки, - распорядился барон. - Гуляй пока.
   Парень бросил работу, поклонился и пошкандыбал в сторону конюшен.
   - Зачем вы вернулись? - спросил Фогерт, убедившись, что они с Власовым остались вдвоём. - Я же дал вам шанс уйти. Если бы я хотел, вы бы оказались в каталажке, едва вылезли из Зеркала.
   - Я хочу забрать Дэйла.
   - Только?
   - Не совсем. Вы сказали, что вам нужен Лютц. Которого можно предъявить королю Форишу и ноктюрнам. Так вот он я!
   Власов стрелял наугад, но по лицу барона видел, что отравленные пули ложатся точно в "яблочко".
   - Если я сейчас сбегу, люди скажут, что Лютц - трусливый подонок, сволочь и пустобрех. Так его подставить и очернить его память... ну, я просто не могу. Совесть не позволяет.
   - Хватит надо мной издеваться! Забирайте труп и проваливайте! - заорал барон. - Живо! Чтобы духу вашего здесь не было через пять минут, и этого жулика Фрике - тоже! Иначе я за себя не ручаюсь!
   - А я всё слышу, - сообщил Фрике.
   Виктор извлёк из уха передатчик и положил в карман бушлата, для верности прижав его ладонью.
   - Спокойно! Не теряйте головы, вам не идёт истерика. Я вам предлагаю честную сделку. Себя в обмен на тело Аулкадэйли. Можете смело отменять вызов некроманта.
   - Помощь некроманта ещё понадобится. Но он до ночи не успеет, поэтому придётся сельчанам в Удельном Взъезде пока самим крутиться. И я им, откровенно говоря, не завидую.
   - А почему бы, - набравшись наглости, выпалил Виктор, - вам тоже не потрудиться на благо общества? У меня есть магия, у вас есть военный опыт.
   Фогерт отмахнулся:
   - Мой военный опыт советует подождать компетентного мага. Забирайте мертвеца и делайте с ним, что хотите.
   - А как насчёт этого? - Виктор сунулся в дежурную папку, осторожно вытащил из потайного кармашка восьмиконечную свастику и предъявил барону. - Это висело на дереве над могилой Гунсы Кевит.
   - Ну-ка, дайте. Быть не может! - Фогерт заметно побледнел и даже, кажется, забыл про то, что его держат на мушке. - Дайте, дайте мне это. - Он нетерпеливо протянул руку, и Виктор после недолгих колебаний вручил барону амулет. Фогерт поднёс его к глазам, внимательно изучая клинопись на "лучах". - На дереве, значит, висело. Кто ещё его видел?
   - Только староста и священник. Но они не знают, что это такое.
   Фогерт усмехнулся:
   - А вы вот обязаны это знать. Боевой маг второй категории, хех!
   - Сарказм здесь неуместен, - перебил Виктор.
   - Ну, - сказал барон, внимательно изучая амулет, - это этельмемберские иероглифы, текст на диалекте области Асталькенду. Заклинание, которое практикуют тамошние ворожеи во время ритуалов зомбирования. - Фогерт перевернул амулет, осмотрел текст на обороте. - Хм... Интересное заклинание... Я такое раньше не встречал. Не только зомбирование, но ещё и реструктуризация во что-то типа оборотня или упыря... А значит, здесь были лазутчики из Этельмембера и, возможно, с ними был колдун. А значит, война уже началась.
   Виктор внимательно, с недобрым прищуром, смотрел на "брата".
   - Я так полагаю, - констатировал он, - что нейтрализовать это заклинание будет непросто.
   - Вы совершенно правильно полагаете, - ответил Фогерт и сунул амулет в карман куртки. - Я покажу это некроманту, когда он приедет. Надо выяснить, были ли в Удельном Взъезде иностранные торговцы, может, труппа комедиантов в то время, когда хоронили Гунсу. Узнать приметы, разослать ориентировки...
   - Значит, мы договорились?
   - Как насчёт завтрака? - сменил тему Фогерт.
   - Мы договорились? - повторил Виктор.
   - Оставайтесь, если хотите.
   - Я забираю тело.
   - Забирайте.
   - Спасибо.
   "Когда он вменяем, с ним прямо любо-дорого вести диалог", - подумал Власов, приближаясь к козлам. Его подозрения плавно перерастали уверенность, но он был осторожен и не хотел делать поспешных выводов. Чтобы выстроить чёткую логическую цепочку до конца, требовалось уточнить некоторые детали.
   Подойдя к смертному ложу Дэйла, Виктор понял, что не сможет унести тело в одиночку. Пришлось переступить через гордость и просить помощи у Фогерта. Тот, как ни странно, с пониманием отнёсся к просьбе, пожал плечами, без видимых усилий поднял труп с козел, перекинул через плечо, донёс до телеги и уложил на дно. Дно было застелено соломой. Проверив упряжь, барон кинул Виктору поводья. Тот положил в телегу папку и автомат, сел впереди, хлестнул лошадь:
   - Но, чухлая!
   Коняга лениво всхрапнула, напрягла квёлые мышцы и тронулась. Телега затряслась, заскрипели несмазанные ступицы. Власов оглянулся через левое плечо: Фогерт, стоя неподвижно, провожал его задумчивым взглядом.
   - Пошла, старушка! - поторопил Витя кобылку. - Цоб-цобэ!
   Удерживая поводья одной рукой, он вытащил из кармана передатчик и вставил в ухо.
   - "Колыбель", как слышите меня, приём?
   - На связи, - стрельнуло в мозг. - Слышу хорошо, приём.
   - Я выезжаю. Встречаемся у Колеса. Приём.
   - Понял. До связи.
   Таким образом, Виктор Игоревич, не встречая препон, покинул Старую Крепость и выехал на дорогу в Донч Койл. Лошадка, почуяв свежий воздух, порысила бодрее.
  
  

ГЛАВА 12. ШОУ ДОЛЖНО ПРОДОЛЖАТЬСЯ

  
   My soul is painted like the wings of butterflies.
   Fairytales of yesterday will grow, but never die.
   I can fly - my friends!
   The show must go on (78).
   (Queen, "The show must go on")
  
   Фрике ждал его, прислонившись спиной к каменной шестерёнке на развилке трёх дорог. Увидев обоз, он отделился от монумента и пошёл навстречу.
   - Тпру! Стоять, Зорька! - Власов натянул поводья, и лошадка встала. Фрике неуловимо быстрым движением вспрыгнул на телегу и опустился на колени перед телом элойра.
   - Дэйл...
   Он приложил ухо к его груди и сделал жест, как будто хотел пригладить его волосы.
   - Помогите, - попросил он, вставая.
   Виктор слез с телеги и привязал поводья к боковине шестерёнки. Фрике протянул руку в сторону подлеска метрах в десяти от Колеса. Воздух в этом месте начал терять прозрачность и через минуту перед ними возникла "Колыбелька". Виктор успел заметить на запястье полукровки браслет с кнопками и сенсорным экранчиком, похожий на пульт управления. Фрике нетерпеливо встряхнул кистью, и входной люк отъехал в сторону. Вдвоём мужчины сняли с телеги тело Дэйла и понесли к опушке: Фрике - впереди, Виктор - замыкающим. Осторожно, стараясь не ударить тело, они втащили его в салон и уложили на пол. Фрике вынул из пожарного ящичка какую-то резиновую тряпку и дёрнул за шнурок, болтавшийся на ней. Тряпка надулась, превратившись в спасательную лодку. Пристроив тело на лодке, Фрике снял с пояса кортик и разрезал верёвки и мешок. Когда из-под тряпицы показалось изуродованное лицо Дэйла, в пустой глазнице которого уже копошились личинки мух, Фрике сдежанно выругался на языке ноктюрнов. Виктор не удивился, почему ему понятен смысл ругательств, а они были довольно грязными. В частности, Фогерту предлагалось заняться одновременно оральным и анальным сексом с самим собой. Власов ради солидарности присовокупил что-то русское, душевное.
   - Я заберу его с собой, - сказал Фрике, прикрывая лицо Дэйла тряпицей. - Мы похороним его, как героя. Но сперва давайте согласуем наши планы. У меня приказ: защищать вас любой ценой. Лютц поручил мне оказывать вам любое содействие в пределах разумного.
   - Тогда, пожалуй, сперва я разберусь с живой мертвечиной, потом мы смотаемся ко мне, я заберу из тайника ругваминталь, а потом можно и к ноктюрнам.
   Выбравшись из вертолёта, Власов и Фрике вернулись к телеге.
   Лошадь лениво пощипывала придорожную травку.
   - В принципе, подобный финал меня не удивляет, - заметил пилот, поправляя повязку на глазу. - Точнее, удивляет, но в несколько ином аспекте: почему всех нас не поубивали, а станцию не разрушили раньше.
   - А должны были? - спросил Виктор.
   - После смерти Лютца тут такое творилось... Комиссия за комиссией; то из Гильдии Магов, то из Консистории, то из Приказа. Все чего-то вынюхивали. Мы с Дэйлом, Ирни, Чемисом и Неверьяном сидели в подполье и стучали зубами от страха, что на нас обрушится вся государственная машина.
   Погода действительно портилась. Северный ветер подхватывал сухую траву и мелкую пыль, скручивал их в маленькие смерчи и уносил в небо. Потом они осыпались вниз, равномерно припорашивая и Колесо, и дорогу, и людей. На улице похолодало. Во всяком случае, Виктор в зимнем бушлате не вспотел. Но Фрике, похоже, не трогало ненастье. Прижимая к груди шляпу а-ля крутой Уокер - техасский рейнджер - и опустив очи долу, он неподвижно застыл перед Колесом. Ветер играл его волосами и подолом готического плаща с металлическими пряжками на спине.
   - Раньше здесь располагался Южный участок электросети, - пробормотал Фрике. Спохватившись, он обернулся к Виктору, надел шляпу и отбросил волосы за спину. - Но нам повезло. Фогерт предпочёл побыстрее замять дело. Ребят жалко, - присовокупил он. - Дэйл был одним из лучших оперативников.
   - Конечно, слили явку. Конкретно слили, - сказал Виктор.
   - Вопросик можно? Почему вы постоянно искушаете судьбу? - без обиняков спросил Фрике. - Мало адреналина или просто жить надоело?
   - Ну... Пока мне ничто не угрожает.
   Полукровка криво усмехнулся:
   - Вы уверены? Видите ли, я не понаслышке знаком с местными нравами. Вот этот "знак качества", - он показал на глазную повязку, - я заработал семь лет назад, когда в провинциях Нарваль, Аран и Калаверон бушевала эпидемия атипичного гриппа. Мы с ребятами привезли вакцину и вводили её населению под видом святого причастия. Но мир не без "добрых" людей и какой-то гад настучал на нас Арьену Монбирду вин Кентрендо, барону Аранскому: мы-де разносим заразу. Арьен долго не заморачивался: прислал отряд карателей. Я сдуру попытался с ними объясниться, получил по башке алебардой, потерял сознание, очнулся в темнице. Подробности допроса, полагаю, можно опустить. В двух словах: позывы к благотворительности из меня в буквальном смысле выжгли калёным железом. Поскольку я упорно "запирался", барон завёлся и рукой в латной перчатке выбил мне глаз. На третий день, когда на мне уже живого места не осталось, припёрся капеллан, тыкал мне в нос Символ Спасителя и талдычил о смирении и раскаянии. Я послал его подальше и тогда он сообщил, что мне уготована смертная казнь через "копчение"... знаете, что это такое?
   - Читал.
   - Знаменитый разбойник Суньяртэ жарился на медленном огне восемь часов, поставив своеобразный рекорд живучести... Разумеется, у меня не было охоты побивать подобные рекорды. В общем, решил я удавиться цепью, которой был прикован к стенке. Но меня спас случай. Ребята из моей группы, которые успели скрыться, пока я заговаривал солдатам зубы, добрались до владений баронессы вин Калавера и попросили убежища. Эта достойнейшая и очень просвещённая женщина вступилась за меня и вырвала из лап Арьена. Такая вот история. - Фрике немного помолчал. - Потом я четыре месяца валялся на больничной койке. Перенёс пять пластических операций. - Он приподнял волосы, продемонстрировав Виктору шрамы за ушами. - Глаз спасти не удалось. Мне вживили искусственный. А пока ткани срастались, я носил чёрную повязку и привык к ней.
   - Я бы этого так не оставил, - сердито бросил Власов.
   Фрике засмеялся:
   - Слышу знакомые нотки! Вы говорите точь-в-точь, как Лютц. Он тоже считал пытки варварством, а суды, особенно светские, ангажированными. Но поймите: мир элойров ограничен рамками секретного поселения, а всё, что извне, принадлежит людям. И лишать людей естественного пути развития - глупо и опасно. Они сами должны прийти к той системе, которая поставит права человека во главу угла. Но это случится ещё очень и очень нескоро.
   - Идеалист вы, батенька, - заметил Виктор, которому Фрике отдавил любимую мозоль. - Никогда этого не случится. Системы, склонные к самоусложнению и саморазрастанию, не бывают стабильными. Тем более, правовые системы. Правовая система никогда не будет на сто процентов совершенной и никогда не поставит права человека во главу угла. Она создана, чтобы держать человека с его инстинктами в рамочках, потому что иначе нас захлестнёт анархия. И суды всегда будут ангажированными. Деньги во все времена...
   Он осёкся. Фрике улыбнулся:
   - Нет, продолжайте. Очень интересно слушать критику из уст человека, определённо, связанного с законотворчеством.
   - К сожалению, я лишь исполнитель и лишь разгребаю последствия этого... тварьчества, - буркнул Власов.
   Фрике взял его за предплечье, с силой сжал пальцы и взглянул Виктору в глаза.
   - Предлагаю не ерундить и предоставить Удельный Взъезд его судьбе.
   - Один день ничего не изменит, - ответил Виктор, вежливо, но настойчиво снимая с плеча его руку. - Я вполне успею закончить здесь дела и с чистой совестью отправиться с вами.
   - Я не смогу вам помочь сегодня ночью. Мне нужно доставить тело к элойрам и написать рапорт о применении оружия. Это долгая процедура.
   - Уж одну-то ночь мы продержимся. К тому же, Фогерт вызвал некроманта.
   - Ну, как хотите. - Фрике пожал плечами. - Я постараюсь провернуться до заката. Только умоляю: если я не успею, ни в коем случае не покидайте церковной ограды, пока не взойдёт Роттернут.
   - Конечно, нет. Я не самоубийца.
   - Договорились.
   Фрике хлопнул Виктора по спине и пошагал к вертолёту.
   ...Проводив улетающую "Колыбельку" взглядом, Виктор влез на телегу и поехал в Удельный Взъезд.
  
   Деревня кипела, как ведьмин котёл, готовясь к налёту зомби. Взглянув на частоколы, ощетинившиеся гвоздями и самодельной колючей проволокой, Власов ощутил прилив гордости за грамотно проведённую среди избирате... э-э-э, населения работу. Видимо, граждане всё-таки осознали, что хочешь выжить - помоги себе сам. Или, как гласит популярный лозунг, сформулированный Ильфом и Петровым: "Спасение утопающих - дело рук самих утопающих".
   Виктора встретили, как посланца божьего, несмотря на то, что его пришествие состоялось на прозаической телеге с сеном. При попытке сойти на землю он был подхвачен добрым десятком рук и вознесён, как полковое знамя.
   Не сказать, чтоб Витя рад был почувствовать себя эстрадной звездой, поелику отдельной категории граждан явно не мешало бы вымыть руки. И желательно с мылом. Но что поделаешь: оставалось терпеть.
   - Отец Аришилин! - заорал Власов, увидев священника, продирающегося сквозь толпу. - Как успехи?
   - Мы готовы, сын мой, - ответил поп, усердно работая локтями. - Приняли все меры предосторожности, укрепили церковь и неустанно молимся Спасителю.
   Служка на колокольне бил в набат - аж уши закладывало. Стучали топоры, злобно визжали пилы. Плетень вокруг церквушки на глазах превращался в мощные фортификационные укрепления: хоть танки на них пускай.
   - Отлично! - Виктор умудрился на весу потереть ладоши. - Товарищи, вас не затруднит опустить меня на землю?
   Стадо баранов, незаслуженно награждённое званием "гомо сапиенсов", поставило Виктора на ноги, продолжая покорно и восторженно заглядывать ему в рот. Но Власов, отдалённым участком мозга анализируя инциденты с ворожбой, вовсе не разделял экзальтации публики. Далеко не дурак, он заметил, что способность колдовать приобретал, будучи сильно зол или загнан в тупик. А чтобы его разозлить, нужно было потрудиться. Сотрудники милиции в массе своей склонны впадать в две крайности: они либо заводятся с полуоборота (как правило, это начальники), либо настолько непробиваемы, что им хоть кол на голове теши - всё бесполезно (как правило, это подчинённые). Виктор Игоревич относился ко второй категории, нарастив за годы службы очень толстую шкуру. Сколько большие боссы на него ни орали, сколько слюной ни брызгали, он в одно ухо впускал, а в другое выпускал. Очевидно, Лютц Весприн был более эмоционально несдержан и его вспыльчивость (фамильная черта баронов вин Аргенсада) при реструктуризации передалась Виктору. В своём первородном состоянии старший следователь Власов не полез бы в бутылку из-за убийства Дэйла, авансов Фогерта и прочих мелких неприятностей.
   "Не ждал, старый хрен, что я вернусь, - ехидно думал Виктор, искоса наблюдая за священником. - Конеееееееечно, не ждал".
   Для начала он осмотрел возведённые стены и капониры и проверил, насколько хорошо перекрываются огнём подступы к церкви. Сочтя результаты осмотра удовлетворительными, он попросил отца Аришилина и Акве Тынниса собрать деревенский актив для того, чтобы провести селекторное совещание. Что такое "селекторное совещание", никто не знал, но все онемели от восхищения Витиной учёностью. А капитан Власов настолько окрутел в роли отца-командира, что уже не сильно комплексовал по поводу своих милицейских замашек и своеобразного лексикончика. В качестве актового зала он выбрал избу-читальню - деревенскую школу, в которой временно прекратились занятия. Туда Акве Тыннис и отец Аришилин загнали всё боеспособное население мужеского пола, насчитывающее около ста человек. Избушка с трудом вместила столько людей. Через пару минут Виктор смиренно попросил распахнуть окна пошире, потому что из-за запаха пота, навоза, перегара, лука, чеснока и прелой кожи возник риск потерять сознание в самый апогей выступления. Впрочем, с улицы потянулись не менее изысканные ароматы: прямо напротив окна находилась выгребная яма.
   Секретарём собрания Виктор назначил толстомясую Барку - обладательницу крупного каллиграфического почерка. Сам встал за учительскую кафедру, превратив её в президиум.
   Промочив горло рюмашкой ежевичной самогонки, Виктор деликатно кашлянул в кулак и доходчиво (как ему казалось) объявил о начале проведения специальной операции по ликвидации ожившего "груза 200". Специальную операцию Витя без зазрения совести обозвал "Триллер" - по аналогии со знаменитым клипом Майкла Джексона. Звучало солидно, а главное, непонятно. Затем он довёл (под запись) расстановку сил и средств, во многом позаимствованную из инструкции по введению плана "Крепость" (79). В целом план был прост: подпустить Гунсу поближе, загарпунить, завалить, пришпилить к земле, облить горючим и сжечь.
   - ...Расчленёнка только приветствуется, - подвёл он черту и замахнул вторую рюмашку.
   - А что такое "расчленёнка"? - уточнила Барка, сунув кончик стиля в рот.
   Отец Аришилин наклонился к витиному уху и прошептал:
   - Как показывает мой богатый жизненный опыт, отрубленные члены живого мертвеца имеют свойство энергично расползаться в разные стороны.
   - Знаю... - быстро сориентировался Виктор и повысил голос. - При попытке отдельных частей тела к бегству, мелкие части необходимо накрывать тяжёлыми предметами типа тазов или ведёр, а крупные прибивать к земле. Акве Батькович, распорядитесь, пожалуйста, чтобы изготовили достаточное количество кольев и костылей.
   Староста кивнул и направился к выходу: обозначить плотникам задачу.
   - И запомните, товарищи: главное - не паниковать, действовать согласованно и чётко выполнять приказы и распоряжения. - Виктор посмотрел на наручные часы. Ровно одиннадцать. Пора закругляться. Он поднял глаза в зал и скомандовал: - Совещание окончено. Товарищи офи... Тьфу, ёптыть... Товарищи колхозники - по рабочим местам.
   Оживлённо шушукаясь, колхозаны потянулись к выходу. Гром меня разрази, думал Виктор, провожая их рассеянным взглядом, сколь мало нужно, чтоб вселить в людей уверенность в себе: всего-то навсего продемонстрировать твёрдую власть и - что немаловажно! - взвалить ответственность на свои плечи.
   Вера в безграничные возможности "мастера Лютца" поднимала инертные народные массы на "последний и решительный бой".
   После второй рюмки горячительного Виктор поймал себя на мысли, что сам почти уверовал в собственную неуязвимость. Чтобы не дать успеху окончательно вскружить ему голову, он попросил Барку сопроводить его на склад самогона.
   Девица, ошалев от счастья, нежданно-негаданно свалившегося ей на голову, пискнула:
   - О, разумеется, мастер Лютц!
   И отвела Виктора в сарайку, стоящую во дворе дома старосты.
   ...Проинспектировав боезапас, Виктор, в целом, остался удовлетворён качеством самогонки. При поджоге она горела чистым синим пламенем. На вкус, правда, осталась дерьмо-дерьмом. А пока Власов тестировал зелье, Барка ошивалась рядом, глядя на него влюблёнными глазами. Её откровенное преклонение перед "мастером Лютцем" пробуждало в Викторе чувство неловковсти. Он не привык, чтобы его так откровенно пожирали вожделеющим взглядом. У себя на родине бравый капитан юстиции был незавидным женихом: ни кожи, ни рожи, ни денег, ни связей, ни "крутой" машины-иномарки. Только квартира, да и та на папеньку оформлена. Характер - скверный. Работа - собачья.
   В конце-концов Виктор настолько привык к своему одиночеству, что начал воспринимать его как положительный момент. Свобода от обязательств и возможность самостоятельно распоряжаться своим личным временем были безоговорочным плюсом. И потому каждый раз, являясь домой после напряжённого трудового дня, он с теплотой и нежностью вспоминал мудрые слова Владимира Высоцкого: "Тут за день так накувыркаешься, придёшь домой - там ТЫ сидишь..."
   И вдруг нежданно-негаданно женщины начинают вешаться на него гроздьями. У менее рассудительного человека могло просто-напросто сорвать планку. Но Виктор - в меру самокритичный и в меру осторожный - понимал, что бабы любят не его, невзрачного пошловатого циника Виктора Игоревича Власова. Любят загадочного и могущественного красавчика Лютца Весприна.
   Думая так, он взглянул на себя со стороны. Высокая худощавая фигура, рассыпавшиеся по плечам соломенные пряди, яркие синие глаза и тату, пересекающее лицо - всё это, несомненно, принадлежало Лютцу. Но хмуро-озабоченное выражение глаз - оно было витино. И жёсткая складка у красиво очерченных губ - тоже витина. Лютц Весприн не вернулся. От него осталась только оболочка, заполненная совсем другим содержанием.
   И ведь никто не обращает внимания на подмену. Лишь немногие - Фогерт, отец Аришилин, госпожа Илис. Но они молчат. Даже Фрике ничего не сказал, не было в его голосе панического страха, как у Дэйла, когда тот впервые увидел Виктора.
   Обществу нужен был Лютц, на помощь которого оно могло рассчитывать. Люди хотели вернуть Лютца - люди его получили и успокоились. В общей эйфории никто не соизволил (или не захотел?) сорвать с самозванца маску.
   Значит, его присутствие здесь всех устраивало.
   Какая же последует реакция, когда он исчезнет?
   Усилием воли Власов прогнал декадентские мыслишки.
   - Ну-с, приступим, - пробормотал он, отливая немного самогона в глиняную миску.
   Отойдя от сарайки подальше (соблюдение правил пожарной безопасности - прежде всего!) - он поставил миску на землю и, опустившись рядом с ней на колени, закрыл глаза, набрал в грудь воздуха, простёр над миской руки и сосредоточился...
   Барка следила за ним со смесью почтения, восхищения и ужаса.
   На дне миски образовались мелкие пузырьки, как при закипании воды. Пузырьков становилось всё больше и больше, они отрывались от дна и стенок, поднимались на поверхность и лопались. Витины руки мелко задрожали, кончики пальцев начало покалывать, как от слабых разрядов электричества. Власов буквально кожей чувствовал, как под ладонями формируется мощное энергетическое поле.
   Прошло около тридцати - сорока секунд, и самогонка начала бурлить и плеваться. И, наконец, над двориком поплыл едкий запах бензина.
   Барка слегка удивлённо потянула носом.
   По виску Виктора сползла капелька пота, а колени при попытке встать отказались повиноваться. Он наклонился над миской и осторожно понюхал полученный ингредиент. Брови его удивлённо поползли вверх: надо же, получилось. А ведь он не был до конца уверен в успехе.
   Барка, к счастью, не заметила его гримасы.
   - Ништяк, - констатировал Виктор, кашлянув. - Прям АИ-98.
   В ухе заработал передатчик:
   - Приём.
   - Я не могу говорить, - произнёс Виктор, специально выбрав нейтральную фразу.
   - Вам помочь, ваше магичество? - заботливо спросила Барка.
   - Нет, спасибо.
   - Я в стратосфере, нахожусь над Старой Крепостью, - сообщил Фрике. - Фогерт во главе отряда копейщиков выехал из замка. Направляются в твою сторону. Конец связи.
   - Барка, - попросил Виктор, поднимаясь на ноги, - разлей из одной бочки зелье по кувшинчикам. Только умоляю: не вздумай разжечь здесь огонь!
   Со второй или третьей попытки он встал и, кренясь в разные стороны, с трудом переставляя конечности, похромал за ворота встречать гостей.
   Тут он заметил отца Аришилина, семенящего в его сторону.
   Подойдя, священник доложил, что деревенские умельцы изготовили несколько копьемётов и гарпунов. Правда, не было возможности отлить железные наконечники ввиду отсутствия железа, но он нашёл выход: наконечники можно вытесать из камня.
   - Но они будут слишком хрупкими, - заметил Виктор.
   - У нас хороший каменотёс, - ответил отец Аришилин. - Я вам покажу образцы, вы не отличите их от металлических.
   Виктор не стал спорить.
   - Перекусить не желаете? - осведомился священник.
   - Нет. Где оружие?
   - В церкви.
   - Сюда едет Фогерт. Идёмте, перепрячем всё, что изготовили. Мало ли.
   - Я удивлён, что он не приехал раньше, - заметил священник. - Фогерт всегда следит, чтобы на его землях царил порядок.
   - А что вы можете сказать о личности барона? - По дороге к церкви Власов решил не терять времени и допросить отца Аришилина. Врага надо знать в лицо.
   Отец Аришилин неопределённо пожал плечами:
   - Господин как господин. Ничем не хуже других. А в некотором роде даже лучше, потому что он действительно озабочен процветанием Пелтавы и не дерёт с крестьян три шкуры. Политикой интересуется, патриот до мозга кости. Считает локальные баронские стычки бесполезной растратой людской силы, денег и времени. Не дурак. Не трус. Не гений военной мысли, но, в принципе, неплохой полководец. Не боится принимать решения и брать на себя ответственность. Если Фогерт включился в какое-нибудь дело, то не сомневайтесь - он его доведёт до логического конца. И ещё он не жадный. Хотя деньгами не сорит. Из недостатков: очень мстителен и злопамятен. Может годами копить обиду, внешне ничем её не выказывать, а потом ударить в тот самый момент, когда недруг расслабился и утратил бдительность. Не советую заполучить Фогерта во враги - он не успокоится, пока не растопчет вас окончательно, притом весьма жестоко и изощрённо. Кроме того, в пьяном виде он агрессивен, опасен и непредсказуем...
   "Как обезьяна с гранатой", - вспомнил Виктор знаменитое изречение российских сатириков.
   - ...а пьёт он последние три года всё чаще и чаще. Хотя...
   - А три года - это...
   - Да, да, вы верно поняли. - Отец Аришилин энергично кивнул. - Вообще он очень сильно изменился после того случая. Если раньше любил покутить в столице, участвовал в турнирах и скачках, компрометировал благородных дам, портил девок, да и с мальчишками развлекался, то после смерти Лютца как-то... остепенился, что ли. Во всяком случае, в Мал-Юманат он выезжает лишь по очень крайней нужде и по приказам его величества и великосветскими развлечениями интересуется мало. И остаётся признать факт наличия у Фогерта лишь одного любовника за три года - Ирни Рапола.
   - Комплекс вины?
   - Простите?
   - Чувствует себя виновным в смерти брата?
   Отец Аришилин задумчиво пожевал губами.
   - Это запретная тема. Не вздумайте затрагивать её в разговоре с Фогертом. Священника из Величек он приказал запороть до смерти, когда тот открыто обвинил его в убийстве Лютца.
   - Священник - идиот.
   - Согласен.
   - Но ведь было же официальное расследование?
   - Даже не одно. И результаты расследований были опубликованы в открытой печати, вы можете с ними ознакомиться в архиве городской библиотеки Донч Койла или любого другого крупного города. Фогерта признали невиновным три следственные комиссии. Видите ли, когда погибает чародей - неважно, от несчастного случая или от чужой руки - Гильдия Магов в обязательном порядке проводит проверку, чтобы выяснить, не была ли при этом использована вредоносная волшба. Потому что побороть опытного мага, тем более, боевого мага, очень сложно. В общем, приезжали дознаватели из Гильдии, изучали место преступления, проводили опрос свидетелей. Следов колдовства не обнаружили. Затем приезжал генеральный прокурор с помощниками, занимался тем же самым. Тоже никаких фактов, подтверждающих вину Фогерта, не нашёл. Затем выступил мой коллега из Величек с заявлением об убийстве. Фогерт приказал забить его плетью на центральной площади деревни. Информация о расправе со служителем церкви дошла до Консистории, поэтому спустя некоторое время в Старую Крепость нагрянула третья комиссия - разбираться в причинно-следственной связи между событиями. Фогерт никоим образом не препятствовал расследованию, наоборот, оказывал всяческое содействие.
   - Я бы на месте дознавателей изъял ругваминталь.
   - Я не знаю, по какой причине его не изъяли, - ответил священник. - По слухам, дознаватель из Гильдии Магов пытался это сделать, но Фогерт заявил, что перстень, созданный при помощи магии ноктюрнов, будет передан только представителям клана дос Кантэндурал, если те заявят на него права. И что якобы перстень ему дорог, как память о брате. Кроме того, никто, кроме Лютца, уже не сможет воспользоваться именным перстнем и причинить вред.
   "Значит, не факт, что и я смогу", - подумал Виктор, и отчего-то взгрустнулось ему. Соблазн подержать в руках такую страшную игрушку был очень велик.
   - А что известно о жене Фогерта?
   - Несчастная женщина! Этот брак был нужен только её отцу.
   - Почему?
   - У барона вин Акадиан шестеро взрослых сыновей, которые, попереженившись, не устают перекраивать его земли и доходы. От расправы его спасает только то, что он удачно играет на бирже и периодически швыряет своим жадным отпрыскам кое-какие подачки. Младшему, Кизу, наследство вообще не светит. Поэтому он постоянно находится при Фогерте и пытается быть полезным. А Фогерт вообще не хотел жениться... Но госпожа Илис очень настаивала и периодически заказывала портреты потенциальных невест. Как рассказывает челядь, однажды барон, будучи то ли пьяным, то ли сильно не в духе, в ответ на очередные нравоучения разорался, что женится на "дурнушке вин Акадиан", лишь бы от него отвязались.
   - Понятно. Мужик сказал - мужик сделал. - Власов глумливо хмыкнул. - Но насчёт дурнушки... По мне, так баронесса очень даже... хм...
   - Она некрасива, - на полном серьёзе заявил священник.
   - Там, откуда я прибыл, другие представления о красоте.
   - Не берусь спорить. Ну вот, мы пришли.
   Уже взявшись за кольцо на входной двери церквушки, Виктор задал последний вопрос:
   - А церковь может расторгнуть брак?
   - Если причина уважительная, то может. А почему вы спрашиваете?
   - Невозможность зачать ребёнка - это веская причина?
   Отец Аришилин зачем-то огляделся и понизил голос:
   - Я понял. Но Фогерт в этом плане абсолютно нормален, я даже знаю четырёх его незаконных детей. Он просто игнорирует жену.
   - Да ну? - Власов тоже скинул пару децибел. - Это тоже челядь донесла?
   - Нет, это я узнал от отца Йандора - замкового капеллана. Мы друзья.
   - То есть, ревность Фогерта как возможная причина ссоры исключается? Просто мне кажется, Лютц вполне мог положить глаз на Зольди.
   "Я бы вдул..."
   - Не-не-не. Хвала Спасителю, это невозможно. - Священник аж головой замотал. - Ноктюрны - они, ммм, как бы сказать... существа не шибко, ммм, темпераментные. Наверное, это как-то сопряжено с их долгожительством и отсутствием серьёзных врагов, а значит, размножение не требуется им слишком часто. И они хронические однолюбы. Лютц тоже был таким.
   "Йоптваю", - мысленно присвистнул Власов. Плохую новость сообщил батюшка! Очень серьёзный аргумент за то, чтобы как можно быстрее расколдоваться в себя самого.
   - А, ведь у Лютца уже была подруга... Как там её?
   - Герья Кришпинаго, принцесса Девертинольская. Племянница короля, кстати. Бывшая монахиня ордена святой Вольтерры. Ей тридцать пять, она старше Фогерта на три месяца. Они с Лютцем были знакомы шесть... вру, семь лет. Мда. Лютца и Герью ходили очень, очень упорные слухи, но они либо хорошо шифровались, либо между ними не было ничего, кроме дружбы. Зная ноктюрнскую натуру, последнее весьма вероятно.
   Власов едва не взвыл от досады. Ну почему Лютц Весприн был НАСТОЛЬКО безупречен? Такой весь из себя правильный - активист, спортсмен, общественник, гроза нечистой силы - аж противно. Виктор втайне надеялся, что за ним хотя бы грязный шлейф любовных похождений тянулся и табуном носились обманутые женщины, ан здрасьте - его магичество страдал фригидностью в терминальной стадии. Бедные дамы! Зря они пускали слюни на красавчика-полукровку: его не влекли плотские утехи. А когда, наконец, у Лютца сработало позднее зажигание, то свезло какой-то - страшно представить! - монахине-расстриге старше Виктора на семь лет. Правда, королевского рода, но в том и заключался трагизм ситуации - Лютца и Герью разделяла сословная принадлежность. Короче, резюмировал кэп, в реальной жизни Лютц Весприн был сферически унылым Мальчишом-Кибальчишом, чуждым мелких гусарских радостей, так то: волокита за прекрасным полом, азартные игры, злоупотребление спиртными напитками, дуэли... Тогда вполне естественно, что он просто тупо расстреливал время, занимаясь благотворительностью и самосовершенствованием. А может, доказывал окружающим свою полезность. ИЧСХ, никому он ничего не доказал. Когда подошёл срок, Винтервин просто вымарал его имя из анналов истории. Виктор готов был побиться об заклад на свою "тринадцатую" зарплату, что расследование "убийства" велось формально, спустя рукава. Потому что никто не заметил очевидного. А вот он, например, заметил...
  

ГЛАВА 13. НОЧЬ МЕРТВЕЦА

  
   A bizarre picture of the death
   That paints with the blood
   In the canvas of your face
   It ripples in the whirlpool of a dance
   ............................................
   The insane dance of us
   It ends when the moon loses its face
   I fade in the rippling level
   Of the labyrinth of time
   Blood tears of mine flow
   Out of my eyes (80).
   (Galadriel, "It ends when the moon loses its face")
  
   Изнутри первый этаж деревенской церкви представлял собой слабо освещённое помещение прямоугольной формы размерами приблизительно 20х40 м, с низким потолком и маленькими окошечками, прорубленными высоко над землёй. Прямо напротив входа стояла бочкообразная кафедра на колёсиках, за ней - алтарь с водружённым на него символом Спасителя, а ещё дальше - сплошной, как в православной церкви, иконостас. Мозаичные образа довольно грубой работы разделялись деревянными переплётами, покрытыми сусальным золотом. Будь у Виктора больше времени, он бы не поленился ознакомиться с местным пантеоном. Чтоб хотя бы иметь общее представление обо всех этих Кизмульдах Аранских, Гериях Святых и прочая и прочая. Кафедра была покрыта вышитым рушником, а справа от неё стояла чаша со святой водой, сильно смахивающая на биде. Власов не выдержал - улыбнулся. Но тотчас сделал серьёзную мину: надо проявлять уважение к чужой культуре и чувствам верующих.
   Скамейки, на которых сидели прихожане во время служб, были сдвинуты к одной стенке. На втором этаже, куда вела крутая лестница, шла кипучая деятельность: ходили и разговаривали люди, передвигалось что-то тяжёлое, гулко колошматили топоры и рассыпалась неровная дробь молоточного боя.
   Громоздкий тюк на полу слева от входа, задрапированный в дерюгу, сразу привлёк внимание Виктора. И какое-то очень тёплое, приятное подозрение зашевелилось в его груди при виде знакомого абриса. Слишком уж сильно этот тюк походил на зачехлённую катапульту.
   Виктор приблизился к нему и осторожно потянул за угол дерюги. Она спала, обнажив деревянную раму небольшой передвижной баллисты. Судя по качеству сборки и профессионально выкованным и подогнанным металлическим деталям, это не было работой деревенских мастеров.
   - Откуда? - осведомился Виктор, выразительно пошевелив бровями.
   Священник аккуратно оправил чехол, вновь укрыв баллисту.
   - Во время нападения барона вин Мазунгумо в 1418 году, когда тот понял, что придётся вести осаду Старой Крепости, он распорядился пригнать катапульты. Но Фогерт ударил раньше и артиллерийский отряд спешно отступил. По дороге часть осадных орудий увязла в грязи (несколько дней шли проливные дожди, и дороги развезло), и их бросили. Часть из них была захвачена Фогертом, преследовавшим врага, а вот эта упала в канаву с водой и обнаружили её только, когда земля просохла.
   Виктор с сомнением поджал губы.
   - Ишь ты. И дерево нормально выдержало пребывание в воде?
   - Вода сошла довольно быстро, а деревянные части и ремни осадных машин пропитывают специальным водоотталкивающим составом, - объяснил священник. - Кстати, я обещал показать вам каменный наконечник.
   Он любезно пригласил Виктора пройти к иконостасу. В последнем оказалась дверца, почти незаметная издалека. Отец Аришилин вытянул из-под ворота рясы цепочку с ключом, немного повозился с замком и с явным усилием открыл его. Виктор заглянул за иконостас и восхищённо присвистнул: там был настоящий склад боеприпасов: горшков со смолой, каменных ядер, наконечников для стрел и копий, рассортированных по мешкам...
   - Скажите... Это тоже во время отступления войска вин Мазунгумо насобирали? - Власов очень надеялся, что в его голосе не проскальзывает сарказм.
   - Частью да, частью сами изготовили. Вот, например.
   Отец Аришилин сунул руку в первый попавшийся мешок и выудил оттуда копейный наконечник в форме листа шалфея, с утолщением при основании. Виктор взял его, с любопытством осмотрел.
   Интересная вещица... От земных аналогов её отличали два остро заточенных поперечных зубца под лезвием, которые распарывали мягкие ткани, нанося, таким образом, тяжкие телесные повреждения.
   Очаровательно. Знать бы, сколько нелегального оружия по деревенским тайникам заныкано. И ведь это ещё самые безобидные из пейзан! Раз отец Аришилин прятал в церкви баллисту и боеприпасы, рискуя головой за незаконное хранение предметов, запрещённых к свободному обороту на территории государства, значит, дело того стоило.
   Виктор осторожно тронул пальцем острие наконечника, пытаясь понять, из какого материала он сделан: тот был лёгкий, прохладный на ощупь, эбонитового цвета. Полировка поражала своим совершенством - в наконечник можно было смотреться, как зеркало, а к краям страшно было прикоснуться.
   - Сдаюсь, - капитулировал Власов, возвращая наконечник священнику. - Из чего изготовлен?
   - Это эгубейр, камень - заменитель железа. Очень прочен, но в то же время эластичен и прекрасно поддаётся обработке. Из недостатков: порода некрупная, поэтому, допустим, меч из него не выточить. Я никогда не встречал камни размером больше двух ладоней в длину и в ширину. - Отец Аришилин сладко причмокнул. - К счастью, власти пока не догадались наложить запрет на его добычу и свободную реализацию. Я бы на месте короля давно так сделал. Ах, что ж я болтаю-то? Прошу наверх!
   И он указал на лестницу, приглашая Виктора совершить восхождение на второй этаж.
   Виктор направился к лестнице.
   На второй ступеньке сидел небольшой кот рыжей масти, похожий на манула. Из-за короткого тела и длинной шерсти он казался почти шарообразным.
   - Кис-кис-кис, - сказал Власов, погладив кота по голове.
   Тот прижал уши, потянулся за витиной рукой, выпустив когти, и вдруг сказал звонким голосом:
   - Я не люблю, когда меня гладят.
   Виктор не бросился бежать вон отсюда, наверное, только потому, что его ноги от страха приросли к полу.
   Священник рассмеялся и успокаивающе хлопнул его по плечу.
   - Это амакарелла. Говорящая кошка. Здесь много таких.
   - Шилдесси, - поправил кот. - Приятно познакомиться. Меня Вингерс зовут.
   Виктор воспроизвёл в уме рассказ Неверьяна о захватчиках, погубивших пра-цивилизацию Винтервина. Так вот, значит, как выглядят эти агрессоры... А по виду и не скажешь.
   И тут его накрыло. Во рту пересохло, глазах заплясали круги, в висках застучал пульс.
   "Вот как они следили за мной..."
   Он вспомнил кота.
   Крупного серого кота, который поселился в здании СО при ***ском ЛУВДТ за несколько месяцев до его встречи с Ирни Раполом. Этот кот появился из ниоткуда в один прекрасный летний день. Он просто просочился в здание с одним из многочисленных посетителей и грозным "мяу" возвестил, что намерен остаться здесь надолго.
   Кот не был похож на бродячего. Все решили, что он сбежал от хозяев или потерялся. Сердобольный русский люд охотно предоставил животинке крышу над головой, еду и спальное койко-место. Кот был общителен, ластился ко всем подряд, охотно принимал подачки, нужду справлял исключительно на улице, любил захаживать в служебные кабинеты и проявлял себя как интеллигентное и нешкодливое существо. Противился он только одному: красивого и благовоспитанного котега то и дело порывались приватизировать и перевести на домашний пансион. Тогда кот шипел, скалился, топорщил усы и, вцепившись в свою подстилку, недвусмысленно намекал, что не желает съезжать ни за какие коврижки.
   Иногда у Виктора возникало чувство, что кот всё-всё понимает. Он внимательно слушал разговоры людей; да, именно слушал, а не прислушивался, как прислушиваются звери к посторонним звукам. И взгляд у него был не по-котовьи осмысленным.
   А за несколько дней до последнего витиного дежурства кот исчез. Как сквозь землю провалился. Никто не хотел думать, что его могла сбить машина или сожрать бомжи, обитающие в районе ж/д вокзала.
   Теперь Виктор не сомневался, что при встрече с пятым членом "преступной группы" - Кайрелом - он может смело заявить: "Ну, привет, старый друг. А помнишь, как я тебя пытался "Китикэтом" кормить?"
  
  

Продолжение следует.

   1) "Сутки" - на слэнге сотрудников органов внутренних дел - суточные дежурства в составе следственно-оперативной группы. Здесь и далее примечания автора. И не пытайтесь ловить его на деталях. В связи с последними изменениями в структуре МВД и прокуратуры, автор считает нужным пояснить: действие романа начинается в 2009 году, поэтому автор придерживается реалий того периода.
   2) ЛУВДТ - Линейное управление внутренних дел на транспорте, или, проще говоря, транспортная милиция. В настоящий момент используется аббревиатура ЛУ МВД России. Милиция с 01.03.2011 переименована в полицию. Покамест по старой памяти буду величать её милицией, дабы окончательно не запутать читателя.
   3) "Дежурка" - 1) дежурная часть органа внутренних дел; 2) дежурный автомобиль ОВД.
   4) Название железнодорожной станции в пределах конкретного населённого пункта.
   5) В переводе с милицейского слэнга: "Человека сбило на территории железнодорожной станции ***ная". Если человек в результате травмирования поездом скончается на месте, осмотр места происшествия должен провести следователь следственного комитета (до реорганизации - следователь транспортной прокуратуры). Если травмы не смертельные - на осмотр выезжает следователь транспортной милиции (полиции).
   6) ИВС - изолятор временного содержания, где по постановлению судьи содержатся лица бомж или лица, совершившие административные правонарушения, а также лица, задержанные в порядке ст. 91 УПК РФ и лица, в отношении которых избрана мера пресечения в виде заключения под стражу до этапирования в следственный изолятор.
   7) "Заехать на тюрьму" - попасть в СИЗО за совершение какого-нибудь преступления. "Тюрьмой" на слэнге называется следственный изолятор.
   8) "Замолотить" - на милицейском слэнге означает "совершить какое-либо преступление". В данном случае - грабёж, предусмотренный ст. 161 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее УК РФ).
   9) Территориалами на слэнге сотрудников транспортной милиции (полиции) называют сотрудников любого городского (областного) территориального отдела (либо управления) внутренних дел, обслуживающего какой-либо определённый район. В связи с реорганизацей структуры МВД, в настоящее время городские (областные, краевые) управления носят наименование Управление МВД РФ по городу (области, краю) + (подставить наименование субъекта). Также: Управление на транспорте МВД РФ по (подставить наименование федерального округа). Соответственно, в пределах населённого пункта структурное подразделение городского УМВД будет носить наименование Отдел полиции N ... по (подставить наименование района, округа, города). Вот так всё сложно. Сами путаемся. :-)
   10) ППС - патрульно-постовая служба милиции (полиции). Таковая обязательно имеется в каждом отделе внутренних дел - как территориальных, так и на транспорте. До реформы МВД в 2011 году находились в системе милиции общественной безопасности (МОБ).
   11) Помдеж - помощник оперативного дежурного.
   12) "Кенгурятник" (он же "обезьянник", он же "телевизор", он же "клетка", он же "аквариум") - изолированное помещение для задержанных в дежурной части органа внутренних дел.
   13) Суточный рапорт - ежедневная сводка обо всех происшествиях на территории обслуживания конкретного УМВД, УТ.
   14) Позывные, естественно, изменены.
   15) В чётный парк загоняются поезда, идущие на восток, в нечётный - на запад.
   16) Чётный и нечётный парки сортировочной станции могут находиться в совершенно разных местах.
   17) "Таблетка" или "буханка" - автомобиль марки УАЗ-3962.
   18) Чётный путь идёт на восток, а нечётный - на запад.
   19) "Ксива" - на блатной фене - документ, на милицейском слэнге - служебное удостоверение.
   20) "Юбка" - это нижняя металлическая часть локомотива, нависающая над колёсными парами.
   21) Противоугон - деталь верхнего строения пути, препятствующая расхождению рельс относительно деревянной шпалы, имеет вид буквы "З".
   22) ТЧ - сокр. "тяговая часть" (все претензии, как говорят, к Феликсу Эдмундовичу Дзержинскому) - аббревиатура, обозначающее локомотивное эксплуатационное депо.
   23) В данном случае имеется в виду ведомственная охрана ОАО "РЖД".
   24) Весь путь (время, остановки и т.д.) локомотива фиксируется на специальной ленте, расшифровкой которой занимается то депо, к которому приписан локомотив. В данном случае сотрудникам милиции (полиции) придётся делать соответствующий запрос в ТЧ-12.
   25) Т.е. понятых.
   26) БСМП - больница скорой медицинской помощи.
   27) Подразумевается ежедневная сдача - приём суточного дежурства у начальника органа внутренних дел.
   28) Сокр. "закрытая черепно-мозговая травма, сотрясение головного мозга".
   29) Сокр. "алкогольное опьянение".
   30) СОГ - следственно-оперативная группа. Руководителем СОГ согласно приказу МВД РФ N 280дсп от 26.03.2008 является следователь.
   31) СО - сокр. "следственный отдел".
   32) На момент описываемых событий Следственный комитет ещё находится при прокуратуре РФ.
   33) "Телесняки" - телесные повреждения независимо от степени тяжести, а также статьи уголовного кодекса, предусматривающие наказание за этот вид преступлений (милицейский слэнг).
   34) То есть, вынес постановление об отказе в возбуждении уголовного дела по одному из оснований, предусмотренных ст. 24 УПК РФ (милицейский слэнг).
   35) УСБ - Управление Собственной Безопасности. Служба, бдящая за чистотой рядов МВД.
   36) ЛВЧД - аббревиатура, обозначающая пассажирское вагонное депо.
   37) Воздухан - на слэнге железнодорожников и сотрудников транспортной милиции (полиции) - магистральная часть воздухораспределителя (она же МЧВ), либо электровоздухораспределитель тормозной системы вагона.
   38) ЛПМ - линейный пункт милиции. Соответственно, в настоящее время - ЛПП.
   39) Электрон (слэнг) - электропоезд.
   40) Профессиональный праздник следователей ОВД справляется 6-го апреля.
   41) Профессиональный праздник сотрудников милиции справляется 10-го ноября. А профессиональный праздник сотрудников транспортной милиции справляется 18-го февраля.
   42) Между присвоением специальных званий капитан и майор должно пройти три года (если звание даётся в обычном порядке, а не досрочно). Служебный "потолок" следователя - капитан, старшего следователя - майор.
   (43) Дежурная смена по органу внутренних дел, в том числе СОГ, заступает на службу при табельном оружии. То есть, у Власова при себе имеется пистолет Макарова (ПМ) и два магазина с патронами (итого 16 патронов).
   44) Сюрко - тканевое покрытие доспеха для защиты его от дождя или солнца. Могло нести герб или цвета владельца.
   45) "Срубить" (блат.) - разоблачить.
   46) В каждом следственном подразделении ОВД имеются отделы, занимающиеся расследованием преступлений экономической направленности. В мелких подразделениях тоже, как правило, один, два следователя специализируются на экономике. "Сидеть на экономических (или общеуголовных; подставить, что нужно) делах" - на милицейском (полицейском) слэнге означает заниматься расследованием вышеуказанной категории уголовных дел.
   47) На самом деле она розового цвета. Данная карточка является вкладышем к служебному удостоверению и даёт сотруднику транспортной милиции (полиции) право проезда в поездах дальнего следования без предоставления места и в поездах пригородного сообщения в пределах обслуживания конкретного УТ (до реформы - УВДТ) без приобретения проездных документов.
   48) Ельцин.
   49) Изд. "Детский мир" 1962 г. с пометкой "Для среднего школьного возраста".
   50) Жиппон (фр. gippon, также именуемый в разных источниках жюп, жюпель или жюпон) - стёганый камзол, поддоспешник, деталь мужского костюма XIV-XV в.в.
   51) Шоссы - длинные, плотно облегающие ноги разъёмные штаны-чулки, деталь средневекового костюма XI-XV в.в.
   52) "Обитаемый остров" (2008-2009 г.г.) - двухсерийный фильм по мотивам одноимённого романа братьев Стругацких, реж. Ф. Бондарчук. В. Степанов - исполнитель главной роли Максима Камерера.
   53) Совершенно верно. Потому что для следователя слово "сесть" имеет несколько иной смысл, впрочем, интуитивно понятный всем гражданам РФ, вышедшим из ползункового возраста.
   54) Это сокращение обозначает "осмотр места происшествия". Его часто употребляют сотрудники милиции.
   55) "Кому выгодно? Кто (от этого) выиграет?" (лат.)
   56) "Кажется, у О. Генри было нечто подобное..." - См. "Вождь краснокожих".
   57) Шон Остин исполнял роль хоббита Сэма.
   58) Подренд - мелкая медная монета.
   59) Шусс - 0,45 л.
   60) "Скорпион" - лёгкое метательное орудие для копий или тяжёлых стрел.
   61) Гарпакс (лат. Harpax) - приспособление для морского абордажа, введённое, как считается, древнеримским полководцем и государственным деятелем Марком Випсанием Агриппой. Представлял собой некое подобие гарпуна на тросе. Отстреливался из "скорпиона". При попадании в борт вражеского судна, упирался крючьями в обшивку, вследствие чего его невозможно было выдернуть обратно.
   62) Баррель для жидкостей английский - 163,6 л.
   63) Электрон (жарг.) - электропоезд.
   64) У сотрудников ОВД, получивших высшее образование в системе МВД, срок службы исчисляется с момента поступления в вуз. Виктор учился в ***ской Академии МВД РФ, и в настоящее время носит звание капитана. Годы учёбы зачислены в его стаж, то есть, как минимум десять лет он уже отслужил.
   64) (англ.) Прибл. "сдохни скверно" или "умри тяжело", но в отечественном прокате почему-то "крепкий орешек".
   65) "...ба дни и ночи". "Незримый бой", муз. М.Минкова, сл. А.Горохова. Песня из телефильма "Следствие ведут знатоки".
   66) "Закрывает" - то есть задерживает по подозрению в совершении преступления в порядке ст. 91 УПК РФ.
   67) "к праотцам" (лат.)
   68) "Кое-что осталось в том месте. Кое-что, чего я никогда не встречу вновь. Кое-что, о чём мы всегда будем думать. Я видел блеск в Ваших глазах, прежде чем он исчез. И видел я разочарование в Ваших глазах, Ваше ужасное замешательство. Я убил звезду в Краснодаре. Я не зрил смерти в моих устах, так сожалел о вещах, о которых сказал и не сказал. Я - я не боюсь. Я - я не боюсь Вас". (С альбома "Sehnsucht" (2009 г.)).
   70) На момент событий, описываемых в книге, он ещё не утратил силу.
   71) "Тронешь ещё раз - убью!" (язык ноктюрнов). Брала за основу английскую транскрипцию - сильно лень было ломать голову.
   72) Реализация - на слэнге сотруников ОВД: легализация результатов оперативно-розыскной деятельности (ОРД) для возбуждения уголовного дела и его последующей наработки, либо раскрытие какого-нибудь преступления, как правило, в дежурные "сутки". В ходе реализации следователь принимает решение о возбуждении уголовного дела и начинает отрабатывать материал предварительной проверки, вплоть до избрания меры пресечения и предъявления обвинения. Как правило, термин "реализация" не используется в низовых подразделениях на уровне районных ОВД.
   73) Комендантский патруль (жарг.).
   74) "Друзья остаются друзьями. Когда Вы нуждаетесь в любви, они дарят Вам заботу и внимание. Друзья остаются друзьями. Когда в жизни всё хреново, и надежда потеряна, крепко держитесь за руки, потому что друзья остаются друзьями... до конца". (С альбома "Kind of magic" (1986 г.)) Перевод мой.
   (75) Веха - в Винтервине - мера длины, около 90 см.
   76) "Это ещё цветочки, брат". (язык ноктюрнов)
   77) "Не сомневаюсь". (язык ноктюрнов)
   78) "Моя душа раскрашена, как крылья бабочек. Вчерашние сказки изменятся, но никогда не умрут. Я могу летать, друзья! Шоу должно продолжаться". (С альбома "Innuendo" (1991 г.))
   79) План "Крепость" вводится в случае нападения на орган внутренних дел.
   80) "Причудливая картина смерти окрасится кровью на холсте Вашего лица. Она слегка дрожжит в водовороте танца... Наш безумный танец заканчивается, когда луна становится ущербной. Я исчезаю в чуть колеблющемся витке лабиринта времени. Кровавые слёзы текут из моих глаз". (С альбома "Oblivion", 2000 г.) Перевод мой.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   127
  
  
  

Оценка: 6.33*18  Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
С.Гатаулин "Вирусапиенс" Е.Звездная "Хелл.Обучение наемницы" Е.Малиновская "Демон-хранитель. Сделка" А.Флим "Я - лорд звездной империи" А.Кувайкова "Друзей не выбирают. Эпизод 1" А.Вербицкий "Испытания на прочность" И.Сафина "Принц для роскошной женщины" А.Илларионова "Оборотни Его Величества" М.Князев "Полный набор-5. Бог Дракон" А.Баренберг "Вторым делом самолеты. Выйти из тени Сталина!" В.Гвор "Прорыв выживших. Враждебные земли" Ю.Скуркис "Роковое наследие" А.Радов "Изгой: Начало пути" В.Горъ "Граф-3. Клинок его Величества" В.Хватов "Ядерная осень" А.Валерьев "Объект Родина" В.Коротин "Броненосцы победы" Я.Денисенко "Закон сильного" О.Виноградова "Непристойное предложение" М.Михеев "Путь домой" Е.Никольская "Мой огненный и снежный зверь" О.Шовкуненко "Оружейник-2. Бой без правил" В.Поляков "Чернокнижник" О.Говда "Рыцарь" Ю.Иванович "Лиходеи Апокалипсиса" Н.Кузьмина "Летящая против ветра" В.Поселягин "Я - истребитель"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"