# Джир о хитрозлобном якше Бунапарте и его волшебном оружии

Павел Владимирович Клюкин

Что будет, если скрестить Олди с Достоевским? "Вот такой веселый джир..." (с) (Идеи заимствованы из романов "Путь меча" и "Преступление и наказание")

- Я спою вам джир о Роде,

Родионе ибн-Романе -

Джир о том, как завладел им

Во младенчестве беспечном

Злобный Бунапартов Дух,

Повелитель ста языков.

Рос спокойно Род в деревне,

Млеко матери вкушая,

Радуя родных и близких

Кротким нравом и весельем,

Но ждала беда лихая

В самой северной столице

Отпрыска семьи почтенной,

Ах, ждала беда-кручина,

Своего она дождалась

И вошла в отцовский дом.

У пруда игрался мальчик,

Веселился Родиосик,

Знать не знал о тяжкой доле,

Уготованной ему.

Бунапарте Первый-ракшас,

Два аршина с треуголкой,

Нравом дикий, по прозванью

Корсиканский людоед,

Стоязыкий, страшный в гневе

Захватил весь мозг его.

А потом в подарок Роде,

Чтоб держать его в покорстве,

Царь проклятых жабоедов

Духа верного подкинул -

Кровопийцу проклятого,

Заключив его в железо,

Чтоб он людям нес беду.

Бунапарте Первый-ракшас -

Дал топорик Родиону,

"Рас-Колун - Алкатель крови " ,

Разрубающий мгновенно

Всех, кто демона узнал .

Рос, однако, сын Романа,

Оставаясь человеком -

Лишь ночами над Невою

В облике летучей мыши

Тенью черною летал.

Годы шли, сменяя годы,

Рос и силы набирался

Злобный демон из железа,

Завладевший мозгом Роди,

Меж доверчивых людей.

Но нуждался демон в крови,

В крови, что дарует силу,

Что скрепляет чародейство,

Будто тайная печать.

Стал ходить он на охоту,

Прячась под ночным покровом,

Но не ланей быстроногих,

Не оленей и не туров -

Он хватал старух преклонных,

Мирно дремлющих в постелях,

И из горла кровь сосал.

Но однажды дикий якша

Не успел следы упрятать

Трапезы своей кровавой -

И его за преступленьем

Захватила Лизавета,

Жертвы младшая сестра.

Крик поднять она хотела,

Но не в силах молвить слова,

Лишь глядела на безумца

В чьих руках дрожал топор.

Засмеялся Родиоша,

Вскинул свой колун волшебный,

Что огнем в ночи пылает -

Возопив: "Что - тварь я разве?

Что дрожит в бессильной злобе?

Или право все ж имею?!"

Разрубил ее на части,

Допьяна напился крови,

Силы черной набираясь

И воззвал он к Бунапарте,

Прославляя злую нечисть,

Отвергая путь Творца.

И возрадовались якши,

Ведьмы, ракшасы и дэвы,

Ибо время подходило,

Время ужаса и смерти,

Что навеки воцарится

На пылающей земле.

Ведьмы с якшами смеялись,

Хохотали дэвы в злобе,

И скорбели всюду люди,

Хоронились за ограды,

А на набережных невских

Находили мертвецов.

Долго мудрецы гадали,

Долго мудрецы искали -

Как исчадье темной силы

Одолеть в конце концов?

Но помог счастливый случай...

Как-то раз порой вечерней

Возвращался Родиоша

Со своей кровавой тризны

И увидел в переулке

Нежную Рахат-Лукумку,

Дочь убитого отца.

Кроткий взгляд очей печальных

Растопил могильный холод,

Тот что демоном зловещим

В сердце Роди наведен.

И разжались тихо пальцы,

Отпустив в волну речную

Демонский Алкатель крови,

Что в ночи огнем пылает...

Но воскликнул злобный якша:

"Рано радуетесь, люди!"

И замыслил Бунапарте,

Людоед злой корсиканский,

Повелитель ста языков

Якшей, ракшасов и дэвов -

Привязать покрепче Родю,

Чтоб покорен был всегда.

Долго думал повелитель,

Потирая треуголку,

Наконец, решившись, рявкнул -

Вызвал якшей-сладострастцев

Свидригайлу с Лужепетрой,

Чтоб в момент ему явили

Дуню, Родину сестру.

Утром демоны явились -

И несчастную девицу

Силой выкрали из дома,

Прям с прогулки беззаботной

В тихом маленьком саду.

Пронесясь быстрее ветра,

Вмиг доставили бедняжку

В мрачный неприступный замок

Среди хладных финских скал.

И отправились обратно -

То над дюнами летели,

То крались в тени деревьев,

То обличья принимали

Разных гадов и зверей.

А домчавшись до Шпалерной,

В дом вошли к Рахат-Лукумке,

Силой увлекли на ложе,

Где, сорвав с нее одежды,

Ублажили свою похоть

Целых сорок восемь раз!

Безутешный Родиоша

Долго в поисках скитался

Но не мог найти ни следа

Похитителей сестры.

Он пошел тогда к провидцу -

Старцу в каменной порфире.

Был гадатель тот искусный

И великий чародей.

Поглядел он в Уложенье

Императорских Законов

И сказал : "Не знать покоя

Каждому с кем ты общался

На брегах Невы-реки.

Лишь уехав в край далекий,

За семь тысяч ли отсюда

Вырветесь вы из-под власти

Кровожадного царя.

В прочем - уповай на Бога!"

В тот же миг пришло известье,

Что сестру его Дуняшу

Вырвал из сетей враждебных

Дима - Родин побратим.

Он повергнул в поединке

Злого якшу Петелыжу,

Вынудив сего злодея

Скрыться не жалея ног.

А коварный Свидригайла

Пред очами Бунапарте

Так уделался со страху

От его улыбки гневной,

Что скончался от позора,

Выпустивши из винтовки

В сердце ровно девять пуль.

Поклонившись земно старцу,

Родион хотел уж было

Другу поспешить навстречу,

Напрочь позабыв о доме,

Где в пустой опочивальне

Горько плакала Рахат.

Пристыдив невежу жезлом

И назначив епитимью,

Тот заблудшего, однако,

Воротил на здравый путь.

И возрадовались люди,

И возвеселились снова,

Провожая ибн-Романа

В эту дальнюю дорогу

В край высоких стройных кедров

И непуганых йотунов,

Где рулить однажды станут

Литпроцессом кержаки.

И теперь грядут две свадьбы -

Четырех сердец союзы

В месте, где несет под яром

Воды хладные Иртыш.

Если свадьбы состоятся -

Сгинет поднятая нечисть,

Мир войдет в дома людские

И покой в людские души...

(Вот такой веселый джир)