Клюшина Инесса Владимировна: другие произведения.

Танцуя в свете

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
Оценка: 9.31*5  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    "Сядь в любой поезд, будь ты как ветер" Однажды я просто развернула карту России и, не глядя, ткнула пальцем в ее поверхность. Все равно куда бежать, чтобы начать новую жизнь. В этом городе у меня нет знакомых... кроме старинного приятеля. Но он меня совсем не ждет. РОМАН НЕДАВНО НАЧАТ И ПИШЕТСЯ НЕСПЕШНО, КАК И ШАГ В ТЕМНОТУ. 4 главы в теме, начало 5 КОММ. 54!!!КОНЕЦ РОМАНА ВЫШЛЮ ВСЕМ ЧИТАТЕЛЯМ, ПОДДЕРЖАВШИМ АВТОРА (ЛИБО ПОДСКАЖУ, ГДЕ ПРОЧИТАТЬ ПОЛНОСТЬЮ И ДОБАВЛЮ), НА СИ КНИГИ ДО КОНЦА НЕ БУДЕТ. БЛАГОДАРЮ ЗА ПОНИМАНИЕ

  
  
  Вместо введения, или Эпиграф ко всему роману
  
  
  Деревья меняют листья,
  Змеи меняют кожу,
  Приходит циклон, и ветер
  Меняет своё направление.
  Как плавно перетекают
  Друг в друга зыбкие формы,
  Похоже, ты и не заметил,
  Как совершил отречение...
  
  И стоит лишь отвернуться,
  А небо уже другое.
  И всё, что казалось бесспорным,
  Поставлено под сомнение.
  А нимбы бледнеют и гаснут,
  И трепет по капле уходит,
  Осталось совсем немного,
  И ты совершишь отречение...
  
  "Отречение" Елена Войнаровская
  
  
  Глава 1.
  
  - - Привет, Андрей...
  Я стою в дверях его квартиры. Чемодан позади; через плечо - спортивная сумка, на запястье, оставляя следы на обнажившийся коже, висит небольшая черная сумочка.
  Я надолго приехала в его город.
  Глубоко посаженные карие глаза окидывают меня с ног до головы пронзительным пораженным взглядом.
  - Олеся?
  'Сядь в любой поезд, будь ты как ветер, и не заботься ты о билете...'
  О билете позаботилась. Плацкарт, верхняя полка - все, что осталось.
  Несколько дней назад я просто развернула карту России и не глядя ткнула пальцем в ее поверхность. Открыв глаза, немного скорректировала направление, подвинув палец чуть левее, к этому большому городу. В больших городах всегда легче найти работу. Возвращаться обратно я пока не собиралась.
  Пусть будет этот город, решила тогда. Все равно.
  И лишь потом вспомнила, что здесь учится Андрей.
  -Ты? - он все еще не может отойти от моего внезапного появления.
  Понимаю.
  - Привет, - повторяю я, - не сильно помешала? В смысле, извиняюсь, что без предупреждения и все такое...
  Он писал мне свой адрес когда-то. Несколько лет назад, когда я еще работала в Москве. Легкая, ни к чему не обязывающая переписка старых знакомых. 'А где ты работаешь?' 'О, Москва, круто! Как далеко ты уехала. А я вот тоже свалил из дома: учиться...' 'Да? Ну и как?' 'Да ничего. Переводчиком буду...' 'О-о! Наш скалолаз Андрюша - и переводчик? Да ладно, нет!' 'Прикинь...' 'Адресок пиши. Приеду как-нибудь, посмотрю, каким стал малявка Андрей, сто лет тебя не видела'... 'А ты больно взрослая! Вот адрес...'
  Я нашла его в нестертых сообщениях. Долгая-долгая прокрутка колесика мышки наверх. Если бы было возможно так же отмотать обратно свое прошлое...
  'Листик зеленый зажми ты в ладони,
  Прошлое больше тебя не догонит...'
  - Нет, Олеся, чего! Заходи быстрее! Тебе повезло, что застала меня дома!
  - А могла не застать?
  Андрей берется за ручку моего чемодана на колесиках, второй рукой снимает сумку с моего плеча. Он и раньше был самым внимательным к девчонкам. Всегда, где можно, носил тяжелые рюкзаки за нас, каким-то непонятным ветром занесенных в горные скаутские лагеря.
  Меня всегда влекло необычное. Люди, обстановка, профессии, места...
  - Могла бы. Пошли.
  Он поворачивается ко мне спиной. Андрей подстрижен коротко-коротко, да чего там- почти обрит налысо. Когда-то у него была пламенная рыжая шевелюра, а сейчас волосы потемнели, что ли? Не определить.
  - Иду.
  Сколько ему? Двадцать один? Двадцать два? Тогда он еще учился в школе, а я заканчивала институт, еще не познакомилась со своим мужем, и мы не уехали работать в Москву, размечтавшись о больших деньгах и великой славе. Ни того, ни другого мы в столице не увидели.
  Воронов, наверно, уже нашел себе новую ассистентку. Эта мысль возникла, тут же пропав. Ее затмили сегодняшние проблемы: почти одна в чужом городе, без работы и жилья, с небольшим стартовым капиталом, которого надолго не хватит.
  Веселее, Олеся. Крутись, как хочешь.
  Я хотела этого. Я специально поставила себя в такие условия. Теперь мне плевать и на Воронова, и на то, что я оставила в Москве.
  - Олесь, ставлю сумки вот сюда. Разувайся, проходи на кухню. Из Москвы едешь? Устала, наверно? Есть хочешь? У меня пельмени...
  - Ты угощаешь, Андрей? Спасибо... - трудно улыбаюсь я. С некоторых пор у меня не выходит настоящая, искренняя улыбка. Как заклинило. Плакать почему-то тоже не могу.
  - Что болтаешь? Конечно! Очень рад тебя видеть, после стольких лет... Ты совсем не изменилась. Только в черный цвет покрасилась. Тебе идет. Круто.
  Я ушла по-мужски, оставив Воронову все, что мы с ним нажили за шесть лет совместного проживания в Москве. Подержанную, но неплохую машину, комнату - четырнадцать метров на окраине Москвы, в которой ютились мы, мебель и наш недешевый реквизит. Впрочем, без Воронова реквизит мне ни к чему.
  - Спасибо, - отвечаю коротко. Перекрасилась я недавно, по приезду из Москвы домой. Оказалось, черный цвет мне очень идет. А раньше я была блондинкой.
  - Сюда? Это же однокомнатная? - уточняю я, снимая плащ и обувь, и прохожу за Андреем на большую кухню.
  - Ага, - широко улыбается он мне, поворачиваясь, - мне много надо, что ли? Как раз...
  Там же, в Москве, остались все мои костюмы для выступлений, которые уже, наверно, надевает очередная ассистентка. Их я тоже не взяла, лишь несколько любимых платьев, которые носила не только на мероприятия, но и в жизни, решила запихать в чемодан.
  Зачем мне эти многочисленные лифчики и трусики, которые Воронов искренне считал костюмами? 'Чем меньше одежды, тем лучше костюм у ассистентки фокусника'.
  Что ж, ему было виднее.
  - Действительно, тебе хватит...
  На кухне у Андрея чисто и прибрано. Присаживаюсь на мягкий уголок, стоящий рядом со столом . На подобном мини-диванчике можно отлично спать, не забывает заметить моя привыкшая к походной практичности натура. На чем только мы с Вороновым не спали во время многочисленных мытарств и работ!
  Андрей включает газ, ставит чайник. На другую комфорку - кастрюлю, в которую наливает воду для пельменей.
  -Как поезд? - говорит вежливо. Эти мальчики-скалолазы- рукопашники всегда отличались своеобразной деликатностью и гостеприимством. Они умели не спрашивать больше, чем надо, и всегда были готовы накормить гостя. Пусть Андрей не был тогда совершеннолетним, как основной состав группы, в которую много лет назад летом попала я, а был всего лишь 'на подхвате', но закон соленого огурца подействовал и в его случае: погрузившись в среду, он стал таким же.
  - Поезд? Да ничего...
  - Ты проездом или как? - уточняет Андрей, открывая холодильник.
  - Или как...
  Здесь я уже не буду ассистенткой фокусника. Буду кем угодно. Какую работу найду.
  Но мне будет легче здесь, без старых знакомых и родителей, смотрящих на меня с величайшей жалостью и непониманием. Как же умница Олеся так лопухнулась?
  Да, я ушла от мужа, который зарабатывает неплохие деньги в Москве. Да, я дура, потому что не покусилась ни на что из сомнительного совместного имущества. Да, пускай Воронов водит своих шалав в нашу с ним комнатку, за которую мы, кстати, продолжаем до сих пор платить кредит. То есть он продолжает, хотя осталось недолго...
  Шесть лет неустроенности и внезапных больших денег, которые расходятся очень быстро.
  Недели без заказов. Картошка Воронову уже претит, о чем он яростно намекает мне.
  Заказ за заказом, и мы сорим деньгами направо и налево, ибо Милослав Воронов открыл в себе еще одну замечательную черту: он, оказывается, отличный ведущий... 'Один из лучших микромагов столицы, легкий и приятный ведущий любых мероприятий'.
  Высокий, худощавый, с черными волнистыми волосами, всегда собранными в хвост, и потрясающими цыганскими глазами, которые могут очаровать кого угодно. Судьба не готовила ему иной участи, кроме как быть фокусником. Ему бы не пошло другое. И я - молчаливая, незаменимая, стройненькая его ассистентка...
  - Ты уж извини, что только пельмени, - оправдывается Андрей. Смешной неиспорченный мальчик! Свалилась тридцатилетняя тетка тебе на голову внезапно, а ты еще извиняешься, что не устраиваешь пир горой.
  Давно я не встречала таких.
  - Андрей, перестань. Я тут рада не знаю как, что тебя увидела. Ведь ты мог уехать, переехать, перестать учиться... Считай, зашла на удачу... У меня ведь нет знакомых в этом городе. И вообще крупно повезло, что ты еще здесь. Посоветуешь, куда податься переночевать? У вас тут есть неплохие гостиницы, смотрела по интернету. Но мне бы лучше, конечно, сразу квартирку снять. Или комнату. Плюс регистрация, все дела... Я опять же по интернету смотрела, но мало ли... На месте всегда дешевле.
  - Да не торопись ты рассказывать. Поешь, Олесь, сначала...
  Если бы Воронов не бухал, мог бы выбиться в люди. Мы могли бы выбиться в люди. Он бы раскрутился на полную катушку, уж я-то знаю. Золотые руки... Ему все давалось легко. Не то, что мне - девочке, пришедшей на художественную гимнастику с самыми обыкновенными неяркими данными, да вообще - никакой.
  Я оказалась упорной и упрямой. А Воронов просто родился со всеми своими данными и бешеным цыганским шармом.
  Бабы от него таяли. Строили глазки, на чем только не писали номера своих телефонов, вкладывая их в его ладонь не хуже фокусов, которые показывал он, отчаянно дымили с ним у входов кафе и ресторанов...
  Кольца он никогда не носил. Говорил, мешает в показе фокусов.
  Оно мешало ему только в съеме баб.
  - Чай или кофе? - Андрей вытаскивает из навесного шкафа банки.
  - Чай, пожалуйста...
  Андрей бос, на нем широкие темные штаны и майка до локтя. Он немного подрос с того времени, как я его помню. Шире раздались плечи, лицо немного изменилось - я еще не совсем разглядела как - но он очень похож на себя прежнего. Я его узнала бы и в толпе. Он неторопливо заваривает чай, ополаскивает кружки, пока я на правах гостьи расселась за столом. Андрей не задаст лишних вопросов.
  За это я его ценила даже тогда, когда он был всего лишь мелким. Потому зашла к нему. Мы знакомы не настолько хорошо и долго, чтобы его сочувствие меня задело, а он не примет близко к сердцу мой рассказ, если захочет его услышать.
  Да и иметь пусть старого, но приятеля в чужом городе всегда полезно.
  Думаю, он тоже рад меня видеть. Здесь паренек только учится ( я так и не поняла, что заставило его уехать, ведь в нашем городе полно университетов на любой вкус и кошелек), вряд ли у него много друзей. Девушка, скорее всего, сокурсники...
  Но знакомых не бывает много. Афоризм Воронова.
  Андрей ставит на стол сахарницу.
  - Или варенье? Есть клубничное.
  - Андре-ей! Супе-ер! - тяну восхищенно.
  - Да не вопрос... - Андрей едва скрывает очередную улыбку. Он правда рад меня видеть.
  Однажды я просто устала. От всех пьянок Воронова после выступлений, от навязчивых поклонниц.
  Я считалась его женой, но на деле была кем угодно, только не ей. Менеджером, подругой по несчастью, когда работы не было совсем, ассистенткой, швеей, работницей широкого профиля, танцовщицей, заполняющей перерыв, вечно полуголой ассистенткой (Воронов только на своих мероприятиях, которые он вел, догадался все-таки меня одеть приличнее), собеседником и трезвым собутыльником, а в самых худших случаях - личным эвакуатором.
  Его работоспособность меня поражала до последнего: он стабильно рвался работать на любых корпоративах. Где угодно, с кем угодно в связке. Воронову постоянно хотелось выступать, удивляя людей. Хотелось, чтобы зрители восторженно ахали, неважно, сколько их - двое или двести человек. Хотелось денег и оваций.
  А мне уже нет.
  Я поставила Воронова перед фактом. Он слегка расстроился, немного поныл. Потом устроил допрос с пристрастием: как будем делить имущество?
  Я плюнула и уехала домой, не подозревая, насколько окажется тяжело среди знакомых, подруг и родственников. Они-то помнили совершенно другую Олесю. Да и все сочувствия-соболезнования о том, какой же Воронов козел, меня бесили не хуже воспоминаний о нем.
  - Тебе сколько пельменей?
  - Пять.
  - Так мало? - замирает с открытым ртом Андрей. Вновь сканирующий пристальный взгляд:
  - А-а, ты на диете. Понял, извиняюсь.
  - Не совсем на диете. Я просто привыкла немного есть вечером. Тем более, в поезде поела...
  - Левая отмаза. Помню: вы, девчонки, в лагере меньше птичек ели. Ты как хочешь, а я нормально поем, - резюмирует Андрей и начинает высыпать пельмени в кипящую воду.
  - Соль не забудь, - подсказываю я, - лавровый лист у тебя есть?
  Ответом мне служит длиннющий многозначительный вздох. Стараюсь фыркнуть как можно тише. Значит, нет. Что с ними поделаешь? Мужчины!
  - Я тебе куплю его. С моей первой зарплаты в вашем городе, - бравирую я.
  - О-о-о, да-а! - Андрей не оценивает сарказма, косится с сомнением, намекая взглядом: шутка неудачная.
  Ничего. Он еще совсем малыш, кроха, не нюхавшая пороха жизни. Может, поймет попозже.
  Лучше наигранно веселиться, чем лить слезы и считать себя никому не нужной кобылой, самые-самые годы которой потрачены на... И далее по заготовленному сценарию самобичеваний. Полезнее оставить прошлое в прошлом, начав жизнь с чистого листа, особенно если и забирать-то оттуда нечего.
  - Хорошо. С меня еще два килограмма пельменей. Так, Андрей, надеюсь, подойдет?
  В чужом городе я никто. Не звездная Олеся Воронова, жена известного фокусника. Не работающая в Москве артистка, знаменитая в определенных кругах. Просто - никто.
  Я поклянусь: в любом городе лучше, чем дома.
  Там мои подружки по гимнастике или сидели в декретах, позабыв о гимнастике совсем, или были тренерами в разбросанных по области ДК - максимум. 'Выбилась в люди', если это так можно назвать, я одна. Уехала в Москву с мужем... м-да.
  Лететь вниз с Олимпа - занятие пренеприятное. Афоризм Воронова, мать его. Сию мудрость он изрек в тридцатиградусный мороз в плохо отапливаемом пазике, когда мы возвращались с одного не очень удавшегося заказа: зажравшийся народ был сильно пьян, и фокусы Воронова были им по фигу. Даже я в купальнике с шипами не огребла бурных аплодисментов: приехавшие стриптизерши имели ноги от ушей, а одна вообще была мулаткой. Конечно, деньги нам заплатили, но Вороновское эго пострадало серьезно. А афоризм - как и все воспоминания о том времени - остался мне на память. Чертова прорва Вороновских афоризмов.
  - А кем работать пойдешь? Есть что на примете? - Андрей помешивает пельмени.
  - Не-а... Не знаю еще. Как получится. Прежде, чем работать, нужна регистрация, жилье, елки-палки... Огляжусь у вас, посмотрю...Как город-то? Ничего, нормальный?
  - Город как город, - пожимает плечами Андрей, - я здесь особо не ориентируюсь, вряд ли помогу с советом. Зато есть интернет, так что ты спасена.
  - Замечательно, - выдыхаю я, хотя внутри комком засело беспокойство. Не люблю быть никому обязанной, но сегодняшние мои дела нельзя назвать положением царицы мира. Придется принимать чужую помощь, пусть всего лишь с интернетом и ужином.
  Деньги следует экономить. Кто, как не бывшая полумосквичка, помнит, как тяжело на первых порах в чужом городе?
  'Почему тебе не сиделось на одном месте ровно, Олеся? Зачем свалила из дома?'
  Морщусь от накативших правильных мыслей. Импульсивный поступок, соглашусь с любым человеком, кто мне об этом скажет.
  Теперь выбирать не приходится. Не собираться же обратно...
  - Проблемы?
  Андрей уже сидит напротив меня, на столе - тарелки с пельменями. Я слишком сильно задумалась.
  Эх, черт, а хотела предстать перед мелким пупсом состоявшейся красоткой, но никак не съежившейся от душевной боли женщиной. Шевелю плечами. Чувствую, что сильно ссутулилась, и держу на коленях крепко сжатые кулаки.
  Ничего хорошего.
  У всех стресс проявляется по-разному. У меня вот так: хочется стать ниже ростом, занимать меньше места, ссохнуться, скрючиться...
  Андрей не заостряет внимания на моем продолжительном молчании. Садится напротив меня, с удовольствием поливает кетчупом пельмени, отправляет их в рот с аппетитом здорового мужика.
  - Ну как сказать. Мелкие неприятности, - выговариваю сухо.
  Я похудела на три килограмма с тех пор, как уехала из Москвы. При моем небольшом росте и весе - значительный ущерб. Если потеря веса продолжится, лишусь груди третьего размера, моей вечной гордости, а от остальных частей тела останутся вовсе кожа да кости.
  Собираюсь с духом и засовываю пельмень в рот, сжимаю челюсти, чтобы его прожевать, не ощущая никакого вкуса.
  Андрей, не отвлекаясь, уписывает пельмени быстро-быстро. Очень вкусные, наверно.
  Второй пельмень удается прожевать с большим трудом. Третий цепляю вилкой, долго медитирую над ним. Сегодня я поела лапши в поезде, несколько стаканов кофе...Вот, собственно, весь коротенький перечень продуктов, поддерживающих мое существование.
  Знаю: ненормально.
  Не могу есть. Кладу вилку.
  Мелочь, не оставляя ничего на тарелке, довольно отваливается на спинку стула; карие глаза буравят меня.
  Повзрослел, повзрослел... Лицо изменилось. Почему его губы сжаты? Не было раньше сжатых губ! Не замечала я настолько резкой линии подбородка. Да и взгляд у мальчишки далеко не студенческий.
  Жизнь тебя тоже опалила нехило, малыш? Нет, не подожгла, не сунула в ярко горящий костер, не оставила взамен тебя горстку пепла. Просто задела чуток. А по сравнению со всем миром 'чуток' не считается, верно?
  Мы молча наблюдаем друг за другом. Старые приятели... Андрей страховал меня когда-то в горах, он него зависела моя жизнь. Он дубасил меня на рукопашном бое. То есть делал вид, что дубасит. Остальные парни тоже.
  Несколько лет шапочного знакомства, постоянных встреч на тренировках. Он мне почти никто. Может, если поделюсь, станет немного легче?
  Андрей слегка наклоняет голову набок, внимательные глаза словно прослеживают цепочку рассуждений в моей голове. Его губы чуть приоткрываются - и тут же сжимаются в одну прямую линию, взгляд весьма задумчив.
  Сейчас пупс подбирает правильные слова, удачей своей клянусь.
  Что бы ты не пережил, малыш, когда учился вовремя говорить и молчать, я тебе сочувствую.
  - Значит, берешь и уезжаешь из дома в никуда... Я вряд ли чем смогу помочь, Олесь, - в мальчишечьих спокойных глазах ни капли жалости, - могу выслушать, если захочешь рассказать... Но если не хочешь о себе, обсудим что есть на данный момент. Как раз чай попьем. Согласна?
  Точно. Подобрал.
  
  
  глава 2.
  
  - Я недавно развелась с мужем. Уехала из Москвы. Вряд ли туда вернусь. А дома... в общем, решила поколесить по России.
  Ни капли удивления на лице Андрея. Он подвигает к себе чашки и наливает из небольшого советского чайничка в них заварку.
  - Я подозревал, - по-деловому кивает он на мои революционные речи, - думал что-то подобное... все совсем плохо? - резко вскидывает голову, ловит мой взгляд. Смотрит в упор.
  Набрался из фильмов американских, наверно. Что за дурацкие игры лицом?
  Не должны быть студенты такими. Не должны! Обычно многие без царя в голове. Берутся за невыполнимые задачи (уж сколько Воронов наунижал при мне мальчиков-ведущих, за студенческими спинами издеваясь над их махровым профессионализмом). Им кажется, что любое дело по плечу, и весь мир у ног...
  Наверно, я видела молодежь лишь определенного типажика, эдакую артистическую закваску, из которой вырастают ведущие и тамады.
  Обычные студенты же разные...
  - В смысле - все плохо или не все? Как перевести на русский, переводчик? - с занудством уточняю я.
  - Полезно немного пожить в другой обстановке. Месяцок-другой... Потом срулишь обратно...
  Мне не удается сдержать громкое фырканье, а к глазам приливает на мгновение что-то горячее. Не удерживается надолго, и уже нет...
  - Останусь... не знаю насколько. Если вернусь, то только домой. Я ничего не забыла в Москве.
  Андрей внимательно наблюдает, как льется заварка во вторую кружку.
  Мне хочется расшевелить его, стереть выражение полнейшего понимания и лжеопытности, которая проступает сейчас на его лице.
  Сильно сжимаю зубы и стремлюсь, чтобы злости на моем лице Андрей не увидел.
  - Значит, планы какие? - Андрей встает к кухонному гарнитуру и возвращается с чайником. Такой повзрослевший. Внимательный, заботливый, пригласивший в гости без любой задней мысли, боящийся сказать лишнее слово, чтобы не задеть...
  Злость выветривается без следа.
  Считает себя пожившим и пострадавшим дедом - на здоровье.
  Переживу.
  - В планах - жилье и работа. Найти как можно скорее.
  Лицо Андрея становится задумчивым.
  - Сегодня где будешь ночевать? В гостинице?
  - Да. Идеально, если прямо сейчас по интернету найду квартиру, но как-то не хочется настолько торопиться. Так что...
  - Знаешь, - Андрей доливает в кружки горячей воды, - ты можешь... переночевать у меня, Олесь.
  - Спасибо, конечно, только...- начинаю я, но Андрей спокойно перебивает:
  - Ты сначала дослушай до конца.
  - Ладно, - соглашаюсь тут же и протягиваю руки за чашкой. Везу ее донышко по разноцветной скатерти: руки немного дрожат. Чертова депрессия, чтоб тебе провалиться...
  Вообще-то, это был бы идеальный вариант, если честно. Время уже не то, чтобы позднее, но искать квартиру сейчас я бы не стала. Все-таки нужно оглядеться и прочее. Пожить денька два у Андрея - еще лучше. Я бы объехала город, осмотрелась, поняла, что к чему, работу бы приглядела какую.
  Не тратя лишних денег на проживание.
  Только не собираюсь стеснять парня. Свалилась на голову Олеся, и привечай, Андрюша, как хочешь давнюю приятельницу. Ведь из жалости говорит, чтобы осталась: понимает, каково быть в чужом городе без знакомых и родственников...
  - Я живу один. Иногда... ухожу к Злате ночевать. Злата - моя девушка, - поясняет Андрей, и я понимающе киваю, - ты не стеснишь ни капли. Можешь занять мою комнату, я посплю на кухне . Разложу раскладушку...
  - Вот еще. Если останусь, то на буду спать я, - отрезаю тут же. Не лишу Андрея ни за что! Конечно, благородство - восхитительно, но до разумных пределов, - Я отлично умещусь на этом диванчике.
  - Как хочешь. Тогда заметано. Ночуешь здесь. Дверь прикрою, не буду тебе мешать... Я рано ухожу в институт, там завтракаю, если что, обедаю там же. Ну и библиотеки всякие, возвращаюсь вечером, иногда очень поздно. Плюс у Златки...
  - Так я может завтрак... Во сколько встаешь? - хоть как-то отблагодарить парня. Проспать на чужой кухне ужасно. А когда человек голодный, и из-за тебя постесняется - а Андрей постесняется, я уверена - зайти, чтобы не потревожить сна гостьи, ужаснее вдвойне.
  Андрей веселится.
  - Да я ем в универе всегда! Вот еще...
  - Мажо-ор, - усмехаюсь я, - дома-то дешевле...
  Андрею почему-то еще радостнее.
  -Не думай об этом, Олеся. Все нормально. Я тут собираюсь деловое предложение тебе сделать...
  - Это ж какое?
  - Позже. Пей свой чай, остынет, - указывает на кружку Андрей.
  Мое молчание расценивается как согласие, осознаю прекрасно.
  То, что я остаюсь ночевать у Андрея, некультурно...необдуманно... неприлично, подбираю наконец слово, и тут же плюю на него с высокой колокольни.
  Неприлично поступать как Воронов, гори он синим пламенем вместе со всеми фокусами! А я сейчас в положении, конечно, не совсем бедственном, но в затруднительном.
  Потому приличия опустим. Я остаюсь. Без опаски и недоверия, какое бы проявила, предложи мне переночевать любой наш с Вороновым московский знакомый. Рассматривать Андрюху в качестве маньяка или приставальщика смешно. Мальчишка любит делать добро, сто раз уже видала. Привычка. А привычки часто не уходят со взрослением.
  Чаепитие проводим в тишине. Меня оно не напрягает совершенно. Я смакую остатки клубничного варенья (бабушка Андрея варила, а может, мама), и Андрей не собирается экспроприировать себе банку, которую я бессовестно захватила, пьет чай с сахаром.
  Меня отпускает слегка, чуть расслабляются зажатые мышцы: на ночь есть крыша над головой. Не нужно вызывать такси, мотаться с чемоданом и сумками по дешевым хостелам, где в комнате восемь тире пятнадцать человек. Кухня в полном распоряжении!
  Я, наверно, и надеялась на подобное. Инстинктивная надежда, основанная на воспоминаниях, о которой сама себе не призналась. Не-не, я бы ни в коей мере не упрашивала бы... даже не намекнула бы, не подумала намекнуть... но если уж сами предложили...
  -Вкусное варенье, - совесть заедает, возвращаю банку на место: больше не наглею.
  - Злата варила.
  - Хозяйственная она у тебя, - о любимых девушках - только хорошее!
  А я вот так и не научилась варить варенье, крутить банки с огурцами и помидорами. Нам с Вороновым легче было накупить их на рынке, не заморачиваясь с общественной кухней.
  Я готовила, конечно. Не каждый же день нас с Вороновым кормили как ведущего мероприятия и его помощницу, но я старалась минимизировать походы на общую задымленную кухню, всегда полную полумосквичей и москвичей на четверть. Таскала контейнеры с собой на банкеты, и втихую - не дай боже кто увидит, Воронов устроит скандалище мне - складывала в них все то, что нам приносили из кухни и чего мы не съедали.
  Подобное не должен делать ведущий.
  Он должен выглядеть дорого, пахнуть дорого, вести себя дорого...
  Да с меня взятки гладки, я всего лишь помощница. Зато мы обеспечены едой и на следующий день...
  - Хозяйственная... Классная, - на лице Андрюхи распускается немного идиотская улыбка.
  Влюблен. Другого диагноза не поставлю.
  - Рада за тебя, - изо всех сил кривлю губы, чтобы улыбнуться. Получается. Почти-почти.
  'Теплый ветер-р избранных пьянил-л...' - Высоцкий в два часа ночи для очень подвыпивших гостей. Когда тянет на сентиментальные слезы и уверения в вечной дружбе и любви до гроба.
  У Воронова была расписана музыка чуть ли не по часам. Психолог хренов...
  - Стоят еще две банки, ты ешь...
  - Запасливая.
  Признаю поражение, протягиваю руку к варенью. Эх, повезет же Андрюхе, если на ней женится.
  Домашняя, наверно, девочка. Убирается каждый день, аккуратная. Любит рукоделие - или танцы, но бросит любимые увлечения, как только появится перспективный жених. Таких с удовольствием берут замуж.
  Андрюха будет в шоколаде: ухожен, накормлен, обстиран...
  Воронов женился на мне, потому что я была худенькой смазливой гимнасткой. 'Ты танцуешь на разогреве, потом быстро снимаешь лишнее и помогаешь мне с фокусами...'.
  А, да пошло оно все!
  
  Сама Злата - милая толстушка, наверно. Хозяйственные девушки, сидящие дома, должны иметь хоть немного лишнего веса, потому что...
  Фу-у, Олеся!
  Не завидуй чужому счастью.
  - Решено: ты на ... Олесь, даже... блин... оставайся до вечера. Дождись меня, не съезжай. Я, может, узнаю... Есть на примете кой-чего... У меня вай-фай роутер, дам тебе свой нОут , поищешь работу, часиков в шесть приду...
  - Ладно, - перспектива устраивает более чем. Торопиться некуда, сделаю какую-нибудь выпечку в благодарность Андрею за постой и заботу. Пусть у него есть Злата, которая, наверно, готовит хорошо, но мой шоколадный кекс - любимец Воронова - Андрей точно не пробовал. Московский рецепт, между прочим, подсмотренный и выпрошенный у шеф-повара одного очень посещаемого ресторанчика. За него Воронов сделал немалую сКИдку : День рождения повара мы вели очень дешево. Но мастер-класс по кексу и еще нескольким фирменным блюдам того стоил.
  - В есть яйца и колбаса, - Андрей поднимается из-за , - хлеб... блин, хлеба нет. Есть сухари. Я попытаюсь купить с утра чего-нибудь...
  - Андрей, не надо! У меня дошираки с собой, их надо доесть.
  Андрей аж замирает.
  - Ты ешь эту гадость?
  - О-у... - да, одним кексом я не обойдусь в благодарность. Видимо, Златка кашеварит по полной. Либо Андрей из той семьи, которая приучила его к упорядоченности в меню и только полезным блюдам. Есть мужчины, которые готовят себе сами. Я таких не видела в своем окружении (еды халявной и не очень на корпоративах завались), но подозреваю: существуют.
  Почти ничего не знаю об Андрее. Ни о его прошлой жизни, ни о семье, ни о привычках. Он же тогда был ребенком для меня. Парни и девочки шестнадцати-семнадцати лет общались в своем круге, я - в своем...
  - Андрей, продержусь на колбасе и яйцах, правда! Плюс у меня стратегические запасы каш быстрорастворимых. Я ж не только дошираки ем в поезде, - скорее всего, мне удастся запихнуть в себя пару ложек каши. - Не беспокойся, пожалуйста. Ты мне так помог... не знаю, как благодарить-то.
  - Ты же из наших, Олеся, - широкий жест рукой, и в карих глазах спокойная убежденность, - своих не бросают в беде.
  Еле скрываю отвратительное подрагивание рук. Как утопающий хватается за спасательный круг, со всей силы сжимаю ладонями пустую кружку.
  Только не надо сострадания, пожалуйста! Красивых слов тоже произносить не стоит, дружок. У меня и так с мозгами и душой беда. Потому чужая доброта воспринимается слишком остро и болезненно.
  Господи, хоть однажды мне повезло в жизни: встретить этого порядочного парня. Никогда не ценила старинное знакомство, а вот ведь завернула жизнь...
  И от слов утешения у меня есть одно отличное средство.
  - Как же Злата? - реагирую бурно, изо всех сил скрывая нервную дрожь. Голос меняется немного, становится чуть писклявым; Андрей непонимающе хмурит брови - высокие нотки режут слух, - Что ты ей скажешь? Вдруг придет неожиданно? Бли-ин, нет, я не хочу тебя подводить...
  - Златка сегодня работает в ресторане часов до двух ночи, - Андрей не слушает дальше мои переживания по поводу неожиданного визита, - Она официанткой подрабатывает, а в конце смены у них развоз по домам... Нет, Олесь, она точно сегодня не приедет. Но если что, говори, что ты моя сестра. Двоюродная, - Андрей спокойный-спокойный.
  - Что-о? Сестра? - вот это номер!
  - Да. Нормальная легенда, - Андрей, задумываясь о чем-то, подходит к хОлодильнику и, чуть нагнувшись, открывает его:
  - М- м-м.. Колбаса, яйца... лимон...
  То, что он обманывает свою девушку, его ни капельки не трогает.
  Хотя в чем обман? Не спать же он со мной собрался. Помогает просто.
  Правильно делает. Девчонка еще ревновать будет. Нервы ей зачем трепать? А завтра я уеду.
  - Хорошо. Сестра так сестра.
  - И вообще забудь. Не беспокойся, - Андрей инспектирует верхние полки, вытаскивая и засовывая обратно банки, - тебя не должно волнова-ать...
  Он стоит ко мне спиной. Разглядываю его широкие плечи и сильные мышцы рук.
  Видный парень, отмечаю отстраненно. Перевожу взгляд на разноцветную клеенку, лежащую на стОле: не хочу думать об Андрее. Не хочу думать ни о чем...
  - Олесь, - Андрей закрывает дверцу , - короче, разберешься. Я постараюсь заскочить с утра в круглосуточный супермаркет, купить чего-нибудь съедобного. Все-таки ты моя гостья...
  - Я? Скорее проблема, - отзываюсь невесело.
  - Гостья, - слово Андрей произносит с нажимом, - Олесь, у меня только бзик один по гостям, не обижайся. Ты можешь не заходить в мою комнату? Я не люблю, если... если мои вещи перебирают, кто-то смотрит...
  - Я и не собиралась ворошить твою одежку, - прекрасно понимаю его просьбу, хотя обидно слегка. Будто я так и побежала копошиться. - Тоже не люблю, когда в моих вещах чужие копаются.
  - Ты не чужая, но...
  - Я все поняла, Андрей. На порог комнаты твоей не ступлю, обещаю. Буду сидеть на кУхне с ноутбУком . Найду себе занятие.
  Андрей вроде краснеет от смущения. Или мне кажется? Сказал обо всем тактично, вежливо. Чего стесняется?
  Тоже мне 'бзик'! Хо-хо! Уж какие они были у Воронова...
  
  
  Желто-белые прямоугольники ползут по стене: свет фар машин, пролетающих мимо или тормозящих около дома.
  Я лежу на том самом диванчике на кухНе и смотрю в потолок.
  Кроме всего прочего, со сном у меня тоже проблемы.
  Не ем, почти не сплю, не могу смеяться и плакать.
  В соседней комнате темно и тихо. Ни шевеления: Андрей видит, поди, уже десятый сон. Я же мечтаю хотя бы о первом.
  Мы еще часок поговорили. Об общих знакомых, о том, как сложилась их жизнь: кто куда уехал, кто на ком женился. После Андрей выделил мне простыню, подушку и тонкое одеяло: 'Извини, Олесь, рад тебя видеть, но завтра рано вставать, не могу сидеть долго'. Ушел в комнату, а потом, закинув на плечо полотенце, быстро скрылся за дверью ванной. Я притворила дверь кУхни, чтобы не смущать парня.
  Когда дверь комнаты Андрея закрылась, в ванную прошествовала я. Со всеми своими гелями для душа, скрабами, молочком и шампунем . Стояла под горячими струями, пыталась радоваться: раньше это был самый счастливый момент после возвращения с работы. Мне никто не мешал. Воронов посещал ванну за несколько минут и сразу ложился, соседи же давно спали: приезжали с корпоративов мы предельно поздно. Ночная тишина... Я очень любила ее когда-то.
  Раньше после позднего душа обычно стояла в любимом махровом халате у окна, пила зеленый чай и, посматривая в окно, любовалась ночью. Здесь попыталась сделать то же, даже вытащила пакетик чая в обертке из фольги...
  Подумала - и засунула его обратно.
  В новую жизнь не следует брать старые привычки.
  Дома подруги мне советовали сходить к психОлогу. ' У тебя стресс, Олеся, у тебя депрессия, это нормально! Ничего, все проходит, нужно, может, немного полечиться... бла-бла'.
  Я взяла и бросила все.
  Действенное лечение.
  Завтра выброшу упаковку зеленого чая. Или задарю Андрею, если он его пьет.
  И ночь я теперь не люблю.
  
   ' Глава 3.
  
  Прозрачный пакет с продуктами демонстративно стоит в середине прихожей, и не заметил бы его только слепой.
  Мало того, что я проспала как последняя лентяйка, мелкий с утречка сбегал за едой.
  Сейчас половина девятого. Во сколько же он встал, раз успел сбегать в магазин, и его уже нет дома? Хороша ты, Олеся. Андрей аки ранняя пташка, а ты...
  Я cпала так крепко, что не слышала никакой возни, характерной для утра. Ни шагов, ни звуков льющейся воды, ни позвякивания ключей. Дверь кухни, когда проснулась, была плотно закрыта, хотя я оставляла небольшую щелочку: надеялась утром подкараулить студента и быстро освободить кухню, чтобы тот смог спокойно позавтракать.
  Сама бы сходила в магазин, между прочим, запасные ключи оставили.
  Ну... раз вы сами... тогда ладно...
  Полностью немосковская деликатность: не будить гостью, купить продукты, дабы гостья не мучилась в поисках ближайшего магазина, не тратила деньги. 'Отдыхай, Олесь. Я приду вечером, поглядим, что ты нашла по квартирам. Постараюсь пораньше, не волнуйся', - вчерашний наш разговор.
  Через прозрачную пленку пакета вижу бутылку молока, какие-то коробки. Почему- то подкрадываюсь к пакету, словно он - неожиданная подозрительная находка. Приседаю на корточки, аккуратно вытаскиваю содержимое. Овсянка и гречка. Хлеб. Молоко. Сыр, круассаны, конфеты, яблоки, бананы...
  Какой милый мальчик. Обязательно оставлю ему денег за такую заботу. Либо куплю хороший презент.
  Рассказать бы Андрею, что мне не хочется ровным счетом ничего из этого большого пакета...
  Ночью проворочалась на узком диванчике до щебета птиц. Их было слышно в приоткрытое окно. Пищат они около пяти утра, я теперь знаю.
  Мне мечталось: на новом месте бессонница уйдет. Волнения в пути, новые впечатления помогут, и я не засну - провалюсь в сон. Чего, естественно, не случилось ночью, зато с утра - пожалуйста. Как же стремно...
  Перетащив пакет на кухню, усилием воли заставляю себя не смущаться от проявленной заботы. Однако смущение - положительный, позитивный признак, как ни крути.
  Оно при работе с Вороновым было мне незнакомо. Мы не просто жили в Москве - порой мы там выживали. Смущение, грусть, захлестывающая душу благодарность, рефлексия смешны и нелепы, если ты, словно лягушка из старой сказки, молотишь лапками в молоке безденежья и непомерных амбиций мужа.
  Именно в Москве я привыкла надеяться на себя, всегда на себя, потому что забота и Воронов - два несовместимых слова.
  'Сделай сама'. Афоризм Воронова, чтоб его! Отличнейший совет всех времен и народов.
  А мой старый знакомый слишком наивен и юн, только-то, потому и добр.
  Пройдет с возрастом.
  
  К приходу Андрея я подготовилась: напекла блинов, сварила овсяную кашу (утром же нужно правильно питаться? Раз купил, наверно, сам ест). Кекс печь не стала, пусть поначалу планировала сходить в магазин и докупить продукты.
  Лишнее.
  Отмыла кухню - в благодарность за ночлег, а еще - чтобы занять себя и избавиться от любых мыслей. Протерла полы почти во всей квартире, исключая, конечно, комнату Андрея.
  Как любопытная кошка, сунула все же туда свой нос. Застеленный диван, большой шкаф-купе, стол, комод. Обыкновенная комната, ничего интересного. Журнальчики с голыми женщинами из-под дивана не выглядывают, оружия не наблюдается. Безличная обстановка, присущая съемным квартирам.
  Я успела не только привести кухню в порядок и приготовить блины. Нашла по интернету несколько адресов, позвонила хозяевам комнат и малосемеек, с парочкой договорилась о встрече, пожалев, что дала обещание Андрею без него не выбирать квартиру. Вдруг не оценит, и что мне, еще оставаться? Стрелки часов ползли к шести вечера, вызывая серьезное беспокойство.
  Пару раз я звонила Андрею. Длинные гудки. После - смс: 'Скоро буду'.
  Оставалось понадеяться, что скоро - значит действительно скоро.
  
  - Господи, чему вас там, переводчиков, учат? - ворчу я, пока Андрей вешает куртку в прихожей, - столько времени учиться...Я на физфаке так не вкалывала, как ты...
  - Английский с немецким - языки сложные, - пафосно отвечает Андрюха, тут же улыбаясь:
  - Как дела, Олесь?
  - Лучше не бывает. Приглядела квартирки, заценишь сейчас, - тараторю, разглядывая джинсы и рубашку Андрея. Не знаю почему. Волнуюсь, наверно. Из-за чего?
  Олеся, брось свои гордые замашки! Попросишься переночевать на вторую ночку. Заверишь клятвенно, она - последняя-распоследняя. Андрей сам сказал, чтобы ты квартиры найденные с ним обсудила. А время поджимает... Кстати, всегда можно отзвониться хозяевам и перенести осмотр на сегодняшний вечер. Им же выгоднее.
  Джинсы на Андрее мне нравятся как сидят, заключаю после беглого осмотра. Рубашка... Рубашку бы я сменила. Синий цвет не очень ему к лицу.
  Да, я еще костюмером Воронова была. Ко всем остальным обязанностям. Сам себе визажист, сам себе дизайнер... Правда, дизайнером моих стрингов выступал Воронов, но черт с ним, с уродом!
  Пора забывать прошлое.
  - Пахнет вкусно, - принюхивается Андрей. Смотрит удивленно:
  - Ты...
  - Блины. Всего-то, - говорю небрежно,- не знаю, понравятся ли. В холодильнике варенья много, и я решила, что к нему хорошо бы блинов...
  - О! Сто лет их не ел! - воодушевляется Андрей. Начинает было по привычке расстегивать пуговицы рубашки. Взгляд падает на меня, стоящую напротив без движения... Вспыхивает, как девчонка. Забылся, я вижу. Привык жить один.
  Мне снова становится неудобно. Приперлась ты, Олеся... Наглая баба. Сняла бы комнату первую попавшуюся, ничего бы с тобой не случилось!
  - Пойду переоденусь, - подхватывая спортивную сумку, бормочет Андрей.
  - Чай заварю? - бросаю вслед.
  - Было бы здорово, - дверь комнаты Андрея захлопывается слишком громко. Морщусь от звука.
  Он не специально, конечно. Случайно получилось.
  Ухожу на кухню, ополаскиваю старый чайничек, сыплю заварку. Чай успевает настояться, когда Андрей заходит сюда - в той же безрукавку и штанах, в которых меня встретил вчера.
  - Привет, - еще раз здоровается он, - к ужину готов. Помощь нужна?
  - Нет, садись, - подвигаю ему тарелку. Стол давно накрыт. Ноутбук стоит на подоконнике, готовый к работе. Записи на листках рядом - номера телефонов, мои отметки к каждому. Ничего из этого я пока не озвучу, хотя неумолимые часы показывают время без пятнадцати семь. Пусть студент поест спокойно.
  Андрей, ни капли не смущаясь, будто я миллион лет готовлю ему блины, засовывает первый в рот, и по лицу его растекается блаженство.
  - О-о! У тебя рецепт моей мамы...
  Неудобство - вот что чувствую вместо радости и некоторой гордости за свои кулинарные старания.
  Мне точно пора лечиться.
  - Кушай, кушай, - повторяю рассеянно и тихо, отходя к подоконнику.
  - А ты? - Андрей отрывается от еды.
  - Я уже ела, - вранье. Чтобы не упасть вечером, запихнула в себя пару ложек каши и немного варенья Златы. В остальном держусь, как обычно, на честном слове и крепком кофе.
  - Еще поешь, - студент указывает на стул рядом, - садись.
  - Я лучше тебе квартиры покажу, которые нашла... - отзываюсь сразу. Образцовый ужин гостьи Олеси изображать нет желания, - приглядела кое-что. Уже бы съехала, но ты просил показать. В общем, - аккуратно подношу ноут к столу, - хочу сюда. Может, сегодня и переселюсь, а может...м-м-м.. завтра... Но скорее сегодня.
  Андрей отвлекается от еды, смотрит на экран с открытой на нужном объявлении страницей. Фотографии малосемейки, перечисление всего, что в ней есть (диван, холодильник, телевизор, утюг...).
  - Адрес хороший? Знаешь?
  - Ничего вроде район, не очень далеко отсюда. Цена... я бы сказал, немного завышена. Я плачу за квартиру меньше, и ремонт у меня получше, чем на этих фотках...
  Жестоко давлю долгий вздох.
  Как будто есть возможность выбирать! Эта небольшая квартирка объективно очень неплоха, и хозяйка там ничего вроде бы... сложно сказать, если вы общались минут десять по телефону.
  В Москве и похуже жила. В крошечной комнате без обоев, с треснувшим стеклом. Ее месторасположение можно было назвать Москвой с большой натяжкой.
  Жили я и Воронов. Жила я. Да, пусть лучше будет 'жила я'.
  -У меня есть другое предложение, - Андрей отодвигает тарелку, - Олесь, суперские блины! Спасибки огромное! Я продуктов с утра купил...
  - Видела, - продукты и его благодарность меня сейчас не интересуют, - какое предложение?
  - Олесь... - мелкий устраивается поудобнее, хлопает по стоящему рядом стулу, - поставь ноут и присядь. Поговорим.
  - Звучит многозначительно, - пытаюсь отшутиться. Ураганом налетает волнение, холодеют ладони. Я что-то сделала не то?
  Также поступал Воронов, когда у него случались проблемы. 'Давай поговорим, Олеся...'. И после я узнаю, что он занял денег на новый реквизит, а кредитору надо срочно-срочно вернуть... или что нас выгоняют из квартиры по неизвестной причине. Или...
  - Смотри, - серьезно говорит мне Андрей, сцепляя пальцы в замок и увесисто кладя их на стол, - сейчас апрель. Май - и лето. Летом я планирую на месяцок к родителям, потом приеду опять. А в сентябре переберусь в общагу в универ. Там место освободится. Короче, жить на квартире мне остается пять месяцев. Если потерпишь, через это время хата будет свободна. Договорюсь с хозяйкой, снимать ее будешь ты. При условии, что не уедешь раньше. Здесь нормальная аренда...
  - Согласна. Но мне обязательно где-то тусоваться пять месяцев до того, как съедешь... - напоминаю тихо.
  Время безудержно утекает, подбирается к позднему вечеру. Нужно торопиться, звонить, дабы посмотреть квартиру. И удастся ли мне договориться с хозяйкой и вселиться тут же? Удастся, разумеется.
  - А до этого момента ты можешь пожить здесь, Олесь. Ты на кухне, я в комнате. Тесновато, конечно, скорее всего, ты к другим условиям привыкла...
  - Где? У тебя жить? Серьезно?
  Я, без сомнения, немного съехала с катушек. Только здесь есть еще один съехавший.
  
  Он был добрым подростком. Никого не задирал на тренировках, общался с живой искренней улыбкой. Парень-светлячок, парень - солнышко: волосы пламенели смешно и мило. Однажды, когда жили в палаточном лагере, показал мне большой камень, найденный в горах, из которого рос хлипкий стебелек травинки. Он домой забрал его, бережно нес в руках всю долгую дорогу...
  Я перестала верить в чужую доброту давно. Всем всегда от тебя что-то нужно.
  А таскать камни - преглупое занятие...
  Молчу. 'Молчание - реально золото'. Афоризм Воронова, сказанный впервые с незабываемой интонацией и повторенный им сотни раз в нашей совместной деятельности.
  - Аренду, когда устроишься на работу, поделим на двоих. Деньги тебе пригодятся, тем более, найти хорошую работу быстро здесь нелегко. Подработок - масса, пожалуйста, но высокооплачиваемая работа, чтобы и на квартиру, и на еду оставалось, сразу не обломится. Это раз. Два: когда уеду летом, останешься смотреть за квартирой, я беспокоиться не буду. Осенью заселишься полностью. И меня часто нет дома, говорил уже. Прихожу вечером, иногда не ночую дома. Ты одна, никто не мешает, квартира не пустует...
  - А... - на мой хрип внимания Андрей не обращает. Заливает увлеченно:
  - Три: уборку поделим, будет уходить мало времени на нее. Но это уже хорошо больше для меня: не люблю убираться долго, хотя приходится иногда, - признается с искренним смущением, продолжая находить положительное в нашем будущем соседстве.
  Мне теперь нет никакого дела до его восторженных выводов.
  Женщину надо слушать. Не игнорировать - слушать обязательно. Ненавижу, когда что-то делают за меня. Андрей решил проблему моего дальнейшего местожительства...
  Ты попал, мелкий.
  - Зачем тебе это, Андрей? - провокационно смотрю в глаза пареньку. Откровенный бесцеремонный взгляд глаза в глаза поставит зарвавшуюся малолетку на место.
  Пошел он! Пошли они все!
  Я ждала, что горячая альтруистическая речь захлебнется в себе же. Андрей покраснеет до ушей, как краснел иногда от похабных шуток много лет назад, и перестанет изображать ходячую добродетель, запасшуюся лозунгом 'для своих ничего не жалко'.
  Пупс даже бровью не ведет.
  - Зачем мне что? - переспрашивает сухо.
  Многозначительно покачиваю головой. Как будто непонятно. Опять молчу. Объяснять не буду, не маленький.
  - А-а, - Андрей обходит стол и нависает надо мной, скрючившейся на табуретке. Берет неожиданно за руку - мои пальцы холодны как лед - накрывает сверху другой ладонью. Они у него теплые и мозолистые.
  - У тебя руки дрожат. Не замечаешь?
  Сжимаюсь словно затравленный зверек. Не вижу себя со стороны, но ощущаю отлично.
  - Не замечаешь, - повторяет Андрей и держит мою ладонь в своих, не собираясь, по-моему, ее выпускать в ближайшее время, - зато я вижу. Сутулишься, кусаешь губы, твой голос дрожит иногда. Мне не хочется отпускать тебя на съемную квартиру в таком состоянии. Извини за правду.
  Молнией ударяет злость. Выдергиваю руку.
  - Считаешь, за мной надо смотреть?
  - Тебе нужен человек рядом. Хотя бы на первое время. Ты же ничего не знаешь здесь. Олесь...
  - Разберусь.
  - Оно конечно, - хмыкает Андрей. Подвигает стул и присаживается слишком близко, - разберешься непременно. Позже.
  Внимательно вглядывается в мое лицо, ожидая реакции.
  Также, в упор, я разглядываю и его. Гладковыбритое лицо, длинные стрелки ресниц, четкие скулы. Карие глаза, ужасно наблюдательные и умные.
  - Андрей, мне не нравится этот фарс с сестрой.
  - Хочешь поссорить меня с моей девушкой? - спрашивает пупс вкрадчиво, заглядывая красивыми глазками прямо в душу. Строит наивнейшую гримасу, пищит тоненьким противным голосочком:
  'Злата, старая знакомая чуток поживет со мной за стенкой!'
  - Так ей сказать? - продолжает без намека на насмешку, - и как любая нормальная женщина отреагирует? Врежет по мордасам...
  - Она тебе не врежет, что ли, когда узнает правду?
  - Если будешь строго придерживаться легенды - не узнает никогда. Ты моя троюродная сестра. Седьмая вода на киселе. У тебя проблемы, временно переехала. Детали попозже обговорим.
  - А когда дойдет дело до свадьбы, Андрюх? Злата спросит...
  - Загнула! Какая свадьба, мы с ней три месяца встречаемся? До свадьбы нам о-о-о как долго!
  - И все- таки, если свадьба в далеком будущем? - не отстаю я.
  Мелкий отворачивается к окну, задумывается. Взгляд приклеивается к гордой осанке паренька: тот словно на балу или на параде.
  Горжусь неизвестный раз со времени встречи с Андреем, что занималась когда-то с ними, бравыми и смелыми. Красавцы, умницы, бойцы...
  - Свадьба не скоро, а плохо тебе сейчас.
  Андрей убивает меня. Корчатся, оплывают свечкой заносчивость и благоразумие, в глазах появляется резь.
  Что это? Да я плачу! Капельки медленно текут вниз, капают с подбородка. Мелкий их свидетель: Андрей рядом, пусть я и не вижу его, потому что закрыла глаза.
  Он лжет. Они все лгут ради собственной выгоды.
  Нет-нет. Неправильно. Люди разные, просто мне не повезло с мужем, зато обязательно повезет в следующий раз, потому что мир устроен гармонично, и отольются кошке мышкины слезки, когда у меня будет отличная семья, а Воронов погрязнет в попойках, и я скоро познакомлюсь с классным парнем, и нет, никого мне не надо, сама прекрасно проживу одна жи- изнь...
  Подношу руку ко рту, прикусываю запястье, давясь всхлипом. Боль почти не отвлекает, присутствие мелкого не стыдит. Начинает колотить дрожь, стучат даже зубы, слезы текут сильнее.
  Застоявшийся гнойник внутренней боли прорвало в гостях у паренька, помнящего Олесю оптимистичной веселушкой. Не собиралась выходить из образа, пыталась свалить вовремя.
  Но сделала единственную глупость - постучалась в дверь Андрея.
  Как же паршиво.
  Андрей обнимает меня, сжимает крепко, настолько, что я впечатываюсь в не по-юношески жесткое тело, и не хватает воздуха.
  Через гул в голове слышу шепот, горячим ветром опаляющий мокрую щеку:
  - Поживешь пока у меня. Все будет хорошо, Олесь... Поверь мне.
  
  Глава 4.
  
  Злата заходит в квартиру уверенно и живо.
  - Привет, Олеся! - здоровается с порога.
  Андрей ее предупредил, что сегодня я буду дома, а меня - что Злате очень хочется познакомиться с сестренкой своего парня.
  Ну-ну.
  - Привет... - 'Ничо си!' Афоризм Вор... Проехали.
  Андрей говорил, Злата тоже рыженькая. Никакой больше информации, как так можно? Вечные шифровки, научили его на рукопашке на его же голову...
  Ярко-медные волосы в мелких кудряшках. Волосы свои, некрашеные, потрясающего цвета. Не Злата, а Огняшка - самое подходящее имя для девушки. Глаза голубые, фарфорово-белая кожа, на которой россыпь веснушек.
  Высокая, стройная, тонкокостная, с изящными аристократическими запястьями.
  Эльф. Настоящий эльф.
  Сшить ей костюм подходящий, придумать образ... Отлично бы вписалась в те же программы Милослава!
  Опираюсь на косяк двери кухни, наблюдаю, как девушка быстренько расстегивает застежки босоножек: на улице далеко не апрельская жара. Распущенные длинные волосы съезжают с ее спины, закрывая лицо.
  Совсем ты, Олеся, глупенькая. Начала же новую жизнь, а все о Вороновских программах печешься. Злату в них вписала быстренько. Больна-ая...
  - Я так рада познакомиться с тобой! - восклицает эльфийская девушка, откидывая волосы и поднимая ко мне улыбающееся юное лицо.
  Убью гада. Андрей! Где ты? Позвонили в домофон двое, а зашла одна Злата. Куда ты подевался?
  Девушка вытаскивает из нелепо брошенной на пол большой сумки упаковку пирожных. У меня секундный ступор, после делаю более-менее искренне вежливый вид:
  - Злата, да ты что, зачем... убери, сама съешь, я кекс испекла...
  - Не могу с пустыми руками приходить, - с извиняющейся улыбкой.
  Слова больно ударяются в мое сердце. Странно... почему болит? Не привыкла к детской непосредственности? Злата так похожа на Андрея дурацким открытым взглядом, за который ненавижу новоявленного братца.
  Они еще дети, успокаиваю себя. Сразу поправляюсь: не совсем дети. Не вышли из нежного возраста полностью.
  И рано обольщаться: наивно-доверчивый взгляд одного не мешает ему обманывать свою девушку.
  Возьмем на заметку. Не будем брать.
  А-то я не знаю. Будто Воронов не врал мне в лицо вдохновенно, и не покрывали его малочисленные друзья...
  Кто хочет обмануться - обманется.
  - А Андрей где? - спрашиваю у эльфа по дороге на кухню.
  - Он в магазин побежал. За хлебом, кажется. Вспомнил, что дома хлеба нет.
  Нет хлеба? Безусловно. Подожди, спрячу вчерашние полбуханки...
  - Садись, - указываю Злате на мягкий уголок, служащий мне кроватью уже четыре дня, и задумываюсь: не слишком ли нахально предлагаю Злате сесть?
  Глупо: чувствую себя на кухне ни много ни мало - хозяйкой. За эти несколько дней я обжилась здесь: освободила одну из секций кухонного гарнитура под свои вещи, на подоконнике расположила планшет и косметику и припрятала чемодан с оставшимися вещами вроде расшитого стразами любимого выступательного комплекта (все-таки увезла один от Воронова, руки сами положили в неприметный отсек чемодана).
  Андрей, как и сказал, стал замечательным соседом. Уходит рано, приходит поздно вечером. Позавчера его не было сутки, я кайфовала в одиночестве. В ванной мы ни разу не столкнулись. Ничем друг другу не мешаем: он не слушает громко музыку, не включает телевизор на полную. Я тоже.
  Мелкий поначалу совсем было отказался заходить на кухню, даже перенес к себе электрический чайник и немного посуды, пока я не возмутилась: еще чего не хватало. Чайник с посудой обратно не вернулись, зато Андрей вечерами стал заходить. Со стуком.
  Я привыкла готовить ужин на двоих. Маленькая приятность тому, кто помог мне жильем, сочувствием - и временной пропиской. Андрей не протестует , ест все, что готовлю.
  Злата располагается на диване, ерзает, шуршит упаковкой, а на меня раз за разом накатывают волны бесполезной вины и необъяснимого раздражения. Мне удобно в квартире Андрея. Так проще: не надо искать ничего в этом чужом безликом пока для меня городе, и живой человек рядом.
  Я бессердечная дрянь, которая пользуется моментом, и мне фиолетово на Злату. Есть она, нет ее...
  Ставлю на плиту чайник, достаю из холодильника кекс. Стол накрыла заранее, чтобы не суетиться на глазах влюбленных.
  Мельком взглядываю на Злату, та тоже смотрит на меня. Пауза в несколько секунд: неудобство, неуверенность перед малознакомым человеком.
  Нервно ищу тему для разговора. Замечаю по лицу девушки - занимается тем же.
  - Чай или кофе? - оказываюсь быстрее.
  -Чай... - расплывается Злата в улыбке. Теперь мне есть что делать, чтобы не глядеть в ее небесные глаза: вытаскиваю чашку, наливаю заварку и чай.
  - и Андрею тоже чай... - как напоминание о том, что я пока еще не свой человек здесь. Чужой, приезжий, незнакомый.
  Безропотно вытаскиваю еще одну чашку. Я всего лишь сестра, а она - любимая. Молодая девушка.
  Молодость не знает сомнений, она эгоистична, замкнута на себе, бесконечно уверена в своих силах, пусть часто прикрывается неуверенностью. Все девушки - даже самая некрасивая и жирная - отчего-то верят, что в будущем все сбудется. Прискачут прекрасные принцы на белых конях-мерседесах, появится счастливая семья, интересная работа, благополучие и море прочего позитива.
  Я сама была такою... триста лет тому назад.
  Представляю, кого она видит перед собой. Невысокую худощавую женщину а просторной футболке и домашних штанах-бриджах, укорачивающих мои и так не длинные из-за невысокого роста ноги. Темноволосая, кареглазая, как Андрей (о, хоть цветом глаз мы совпали! ). Морщинки в уголках глаз, нездоровый цвет лица, изнеможденный вид, небрежно заколотый на затылке пучок волос, без капли косметики на лице...
  Волосы специально не стала приводить в порядок, спряталась за безразмерной футболкой и смешными бриджами, не накрасилась. Уютная старшая сестра, приехавшая погостить к дальнему родственнику. Андрей глаза округлил, когда я сказала, как буду приблизительно выглядеть(шокировать мальчонку с порога гордость не позволила) , и долго уверял, что это вовсе не нужно.
  Как будто в девушках разбирается.
  Я, например, не пришла - прибежала бы посмотреть, кто там к Воронову погостить приехал. Ручаюсь, Злата пришла приблизительно за тем же.
  Кстати, кое-что не надо изображать. Вид смертельно уставшей шахтерки, к примеру, ибо сплю до сих пор урывками. Сегодня будет пятая ночь, как ночую на узком кухонном диванчике, но проблема не в его маленьких размерах или жесткости.
  Я накупила успокоительных, и действуют они благотворно: пения птичек больше не застаю, но на звезды смотреть еще приходится. Совсем немного, и буду в полном ажуре: начну подыскивать работу - сейчас местами торможу, чтобы претендовать на что-то серьезное.
  Сказывается недостаток сна и гребаный стресс или как-ее-там.
  Боюсь слова депрессия. Боюсь иррационально, потому что стресс- это ненадолго, а она - занятие затяжное и гадкое.
  Я не покажу юной девице, как болит душа, как немеет тело. Спасет маска заботливой старшей сестры. Я же была артисткой, черт! Не той, что собирает залы да стадионы, а мелкой, маленькой - по корпоративам да по свадьбам, хотя случались всякие заказы - но артисткой!
  Безразлично переживаю тот неловкий момент, когда вежливые дела сделаны, а говорить еще не о чем, сминаю ледок первой встречи долгим пустым вступлением - вода-водой, Олеся умеет! - что брат много говорит о свой девушке, я рада познакомиться, и так далее, так далее...
  - Он не говорил о тебе. - Злата откусывает от пирожного, но даже с набитым ртом она говорит по-эльфийски изящно, - он мне ни о каких родственниках, кроме родителей, не рассказывал, правда...
  - А что обо мне говорить? - натурально удивляюсь, - я же уехала, считай, от них всех. В Москве жила. С мужем.
  Злата отводит глаза, и я понимаю, что за сценой имели место быть рассказы о сестрёнке Олесе.
  - Москва-а-а... восхищенно произносит эльф, смущаясь своего порыва, - там так интересно, наверно. Жить, работать...
  -Да, - истинная правда. Хотя если ты презренная лимита с сомнительными заработками и ненадежным творческим мужем, который частенько прикладывается к бутылке - ничего хорошего.
  Этого в жизни не расскажу.
  - Я вот в ресторане работаю.. .официанткой, - вздыхает Злата, - и учусь на биологическом.
  - Трудно? Или нравится? - в Москве я работала в разных местах, и с официантами пересекалась постоянно. Конечно, за ними никогда не наблюдала, но слышала разговоры. Кому-то нравилось, и чаевые были большими, кого-то работа не устраивала. Как везде.
  - И трудно, и нравится, - отвечает Злата.
  Накладываю в ее тарелку кусочек кекса.
  - Спасибо, Олесь, - говорит благодарно, и я начинаю надеяться, что тест на старшую сестру пройден .
  - Люблю коллектив, посетители хорошие, не быдло, - смущенная улыбка, но я-то понимаю, о чем она, - дают чаевые нормальные... 'Фрау Мюллер' ресторан называется. Там все под Германию эпохи...э-э.. не помню. Картины. Люстра офигенская, огромная. Там как будто свечки вместо лампочек. И на столах зажигают свечи вечером. Рама-антично! - закатывает глаза.
  Уголок моего рта приподнимается. Вовремя ловлю себя на этом и скрываю пренебрежительную гримасу. Для Златы люстра и Германия - верх выдумки дизайнера, для меня же - повседневность очередного ресторана.
  - А видела бы ты мои платье и чепчик! - посмеивается Злата, - есть какая-то картина - там тетка несет то ли поднос, то ли что... Вот у меня такое же платье до пола. Бархатное! И чепчик светлый на волосах. И фартук. Летом запаришься от беготни по лестницам в таком! Все официантки ходят в них, это форма заведения.
  -Ужас, - поддакиваю я.
  - Ненавижу его надевать - бархат не нравится как ткань совершенно. Но костюм - мелочи по сравнению с нашей директрисой...
  - Что с ней?
  - Жадная! Орет постоянно. Платит немного, мы спасаемся чаевыми. Не хочешь работать - иди на четыре стороны. У нас всегда кто-то увольняется. Сейчас работаю за девушку одну еще, не только свои смены - она ушла три дня назад. Мне вот это на фиг не надо перед экзаменами - пропадать в 'Мюллере'. Сессию не сдам... Скорее бы человечка нашли.
  - Найдут, - сочувствую.
  -Как же, найдут, - немного раздражается Злата, и ее милое личико чуть краснеет, - Сусанне только с рекомендациями подавай. Либо через своих, чтобы поручились за человека. С улицы не возьмет - уровень реста высокий, новичка обучать нужно. Даже не новичков обучают - у Сусанны требования. Если она уезжает, еще терпимо, ее сын ничего так, добряшка, но когда Сусанна...о-о-о... А ты работала в Москве?
  - Работала.
  - Если спрошу кем, это не будет наглостью с моей стороны? - Осторожничает Злата.
  - Да какие секреты... Муж был фокусником. Я - его ассистентка. Ассистентки - это девочки, которых засовывают в ящик, пилят, жгут, протыкают, а они вылезают потом из ящика живыми и здоровыми...
  Равнодушные, тупые слова, которые не выразят ни капли моего увлечения, моей болезни фокусами. Словами не передашь драйв и адреналин. Успеть за секунды сделать нужное, развить в себе железную выдержку, унять дрожание рук и волнение, отработать мелочи до автоматизма, чувствовать фокусника-партнера как себя. Миллион тонкостей. Не перескажешь.
  - О! - восхищается Злата, по-детски приоткрывая рот и вытаращивая глаза, - надо же! Я видела один раз! К нам на корпоратив приглашали. Огромные коробка, и фокусник засовывал кинжалы в нее, а там девушка...Я так и не поняла, как он это делает! Смотрела внимательно! Олесь, объясни!
  - Пусть это останется для тебя тайной, - потягиваюсь вальяжно - обожаю эти расспросы, но никогда не откровенничаю, - в каждом фокусе есть джимики... на нормальный язык перевести - секретики. У вас в городе много фокусников? - Олесе не победить профессиональный интерес. Пусть я отошла от дел, а поспрашивать тянет.
  - Одного видела за все время работы. Может, еще есть, но у нас фокусы в развлекательную программу не входят. Ведущий, певцы, танцы...Фокусы ... как-то нет. Редко заказывают, только не корпоративы...
  - Ясно, - произношу вежливо и готовлюсь задать следующий вопрос, но Злата вскакивает с дивана, чуть не опрокинув чашку. Поправляет волосы и бежит в прихожию.
  -Андрей!
  Мне трудно улыбаться, но здесь губы сами делают это. Милые, милые детишки!
  Влюбленные чувствуют друг друга. Как зашел Андрей, я не услышала.
  Через минуту перед моими глазами является фоточка из журнала: идут на кухню вдвоем, взявшись за руки. У Златы трогательно задран подбородок - она ниже Андрея, смотрит снизу вверх. Детишки смеются и не налюбуются друг на друга. Была бы я фотографом и успела запечатлеть момент - выставила бы фотку на рекламу и в портфолио.
  Чем можно развеселить девушку за несколько секунд?
  Я ржала как лошадь над шутками в прошлой жизни, но это не значило, что мне было шибко весело в тот момент. Смеяться было нужно. Над приколами ведущих и фотографов, а еще - обязательно улыбаться гостям. Один из способов отвлечения внимания - очаровательная помощница фокусника, любой знает.
  Этим же правда весело и хорошо, кажется, друг с другом...
  Мне нехорошо. Мне сейчас действительно нехорошо, и горечь подкатывает к горлу. До двадцати двух я тоже самозабвенно смеялась, улыбалась широко и открыто, может, радовалась и позже...
  Тошно. Тошно-о мне здесь, пошло все лесом...
  - Олеся, вы уже познакомились, я понял, - дебильные слова Андрея. Он продолжает улыбаться, ставит на стол буханку белого хлеба. 'Как же ты не выронил ее, пока вы со Златой насмотреться друг на друга не могли', - так и лезет на язык. Прикусываю щеку изнутри, чтобы лицо сделалось поцивильней.
  - Да, познакомились, - выговариваю мужественно. Свербит в районе сердца.
  Успокойся, Олеся, ну же! Жизнь не заканчивается разводом. Ты еще встретишь своего человека. Веселиться как эти дети вы не будете - возраст не тот - но он тебе подойдет... подойдет по всем параметрам.
  Выберу нормального мужика. Не как в прошлый раз. Разумного. Обязательно обеспеченного. Может быть, старше меня лет на десять или больше.
  - Пиро-ожные!! Златка, ты чудо! Мюллеровские?
  - Ну да. Катерина готовила. Я под шумок попросила ее сделать еще шесть штучек. Ты же любишь...
  Возле меня суета: Злата и Андрей усаживаются за стол. Девушка подвигает моему братцу чай и пирожные.
  Очень по-домашнему ведется весь их диалог. Диалог, в котором мне нет места. Они какое-то время меня совершенно не замечают, поглощенные заботой друг о друге: положить на тарелку пирожные, разрезать кекс, переброситься словечками 'будешь?' - 'давай'. Мгновения, кричащие мне: 'Ты здесь лишняя. Лишняя!'
  Плевала я. Я теперь везде лишняя.
  - Я рассказывала как раз Олесе о Мюллере, - взмахивает, как дирижер, ложечкой Злата. Отмираю.
  - И что? Согласилась?- Андрей ехидно смотрит на меня. Отвечаю ему не очень добрым взглядом: не знаю зачем уперся в магазин, оставил одну в сложный момент знакомства...
  - Ты это о чем, братик? - спрашиваю слегка недовольно. Не смотрю теперь Андрею в глаза, изучаю бугрящиеся мышцы рук и широкой груди, которые подчеркивает обтянувшая тело серая майка.
  На рукопашке отжимались... раз пятьдесят, кажется, не помню. Парни отжимались на кулаках. Не озадачила нового родственника вопросом, сколько сейчас он может отжаться. По сильным мышцам вижу - не меньше, чем раньше.
  Ерунда лезет в голову. Мы вообще о чем сейчас говорим?
  - У Андрея появилась идея, Олесь, - виновато вклинивается Злата. Хватаю нить диалога, наматываю на кулак - Олеся, не выпадай из реальности!
  - Я против... - нежный девичий голос.
  - Какая идея? - пройдусь бульдозером, но добьюсь, чтобы Злата ее озвучила. Дело принципа.
  Андрей закладывает руки за голову, откидывается на спинку стула, будто ни при чем. Молчит, естественно. За него краснеет Злата, и это идет девушке. Впервые вижу, чтобы рыжим шло смущение.
  - Андрей сказал... м-м-м... он думает, что ты тоже можешь поработать официанткой в Мюллере. Со мной. Но, я считаю, так просить нельзя, - мнется Злата. Помолчав немного, добавляет, - ты ничем никому не обязана. И хоть Андрей сказал, ты ищешь работу... официантка - не самое лучшее, что можно найти.
  Забываю, что в комнате находится Злата. На пару минут . Мы вновь играем в гляделки с Андреем. На лице его не дрожит ни один мускул. С чего бы? Губы сжаты, глаза буравят мое лицо, но физиономия спокойна и безмятежна. Мальчик знает, чего добивается.
  Ошибаешься, Златочка... Я в этой квартире должна всем и каждому.
  - Если ты надолго сюда, Олесь, обязательно найдешь лучше, - почти ласково успокаивает меня Злата.
  Слова ударяют плетью. Я слишком хороша для этой работы? Или работа не по мне?
  'Великолепная Олеся-я Во-оронова!' - слышу как наяву громкий выкрик Милослава, когда он объявляет мой выход. Натягиваю улыбку на лицо. Точнее сказать, она появляется автоматически, я не задумываюсь ни секунды о ней - и шагаю в зал к гостям...
  - Почему же. Давай, попробую. Постараюсь не уронить ничего.. - вперяю взгляд в молчаливого Андрея, - наверное. Потому что денег у меня нет, и если что разобью, платить будет брат.
  - Олесь, ты серьезно? - с искренней радостью почти шепчет Злата от переизбытка чувств.
  Я, Олеся Воронова, московская артистка... теперь буду официанткой в провинциальной кафешке. Если меня еще возьмут по блату.
  Офигенно.
  Офигенно изменилась моя жизнь не в лучшую сторону.
  - Серьезно, конечно, - вздыхаю, - мне же надо...работать, - выразительно кошусь на Андрея. Засранец мелкий.
  - Надо квартиру оплачивать, не сидеть же на шее у брата. Нет, ты не думай, Злата, я у него деньги не беру. Хотела даже отселиться...
  - Зачем что ты? Он же съедет скоро! - перебивает меня сияющая девушка, - Олеся. Нет. Ты скажи - точно? Ты пойдешь? Я завтра подойду к Сусанне, запишу тебя на собеседование! И приступишь послезавтра!
  Проблемы с работой в провинции блат разруливает настолько быстро? Совсем как в Москве. Все везде одинаково, пытаюсь себя обмануть - и никак...
  - Уверена, что твоя Сусанна меня возьмет?
  - Честно? Да. Нам позаре-ез не хватает человечка. Даже двух. Ну хотя бы одного ! Она возьмет. От меня если, - непонятный вздох, - она возьмет... стерва.
  Логика последнего предложения меня настораживает. Не подаю вида. Гори огнем кафешка, моя главная задача - разобраться чуть попозже с одним борзым мальчиком. Разбить пару бокалов всегда успею, а вот принимать решения за меня никому, кроме Милослава, не позволено. Было.
  
  - Олеся, ты совсем не ешь? Не нравятся пирожные? Попробуй! В нашем ресторане очень вкусно готовят. Когда будешь работать со мной, оценишь... У Кати постоянно клиенты: звонят, заказывают. Она дома готовит тоже...
  Послушно протягиваю руку к опустевшей коробке. Естественно, мой кекс не сравнить с нарядными корзинками, украшенными свежими ягодами и мастикой. Капкейки стоят дорого, я в курсе. Злата что - разорилась на сестру любимого парня? Или ее так сильно любит женщина, готовящая подобные изыски? А может, она тайная дочь местного олигарха? Мысль. Стоит ли мне на правах старшей сестры поинтересоваться, где работают Златины родители?
  'А-а-а... Олеся, жги!'
  Афоризм Милослава Воронова, доставший меня до чертиков.
  Не собираюсь ломать голову ни над чем. Фиолетово. Только Андрей подбешивает, остальное - параллельно.
  А еще - мне достаточно.
  - Вы тут посидите, - поднимаюсь из-за стола, - Андрей, я маме позвонить забыла. От тебя звякну? В смысле, из комнаты твоей...
  - Да-да, - отзывается мальчишка рассеянно. Злата протягивает руку к чайнику, и это последнее, что вижу, уходя из кухни.
  
  
  Они ушли. Наконец-то ненормальная парочка волонтеров, влюбленная друг в друга и во весь мир, изволила пойти прогуляться.
  Что меня отнесло к окну посмотреть на них, не имею понятия.
  В комнате Андрея, удивившись чистоте и порядку (почему бы и нет? Он же не живет здесь почти) я вытащила телефон и полчаса изображала диалог с воображаемой мамой.
  Матери с отцом я давно позвонила, коротко обрисовав ситуацию - все нормально, живу-работаю. Им, как обычно, было не до меня: в семье младшего братца намечался очередной раздрай, и силы мамы были брошены именно туда, а не на вечно путешествующую беспроблемную дочь.
  Прижимая телефон к уху, я сидела минут двадцать на диване. Выдавала какие-то реплики, чтобы не уличили во лжи. В комнату заглянул Андрей; указал жестами на входную дверь. Я кивнула. После в проеме показалась рыжая головка Златы. Она помахала мне рукой. Я, не отрываясь от трубки, прошептала: 'Пока! Было приятно познакомиться!'.
  Звонкие голоса в прихожей, хлопанье двери... Пришлось долго трясти правой рукой: затекла от напряжения.
  Можно было не вцепляться так сильно в сотовый, ведь не думали его забирать. Да...
  В окно отлично просматривается двор, видны выходящие из подъезда люди.
  Наверно, это профессиональная деформация, связанная с постоянными выступлениями: меня волнует, как люди ведут себя, когда думают, что их никто не видит. Страсть к подглядыванию развилась, наверно, из-за того же Воронова: вот кто умел делать вид, создавать иллюзию, казаться другим...
  Создавать иллюзии. По их секретам я теперь отличный специалист. А так же по тому, как можно легко обманывать себя, долго держаться на честном слове и...на чем?
  Да какая теперь разница.
  У Златы необычная шапочка, надета совершенно не по погоде. Белая. Распущенные медные волосы - и белая штуковина. Ничего так смотрится, красиво. Надела в лифте, наверно. Парочка идет, взявшись за руки. Свободной рукой Злата активно жестикулирует. Скорее всего, говорит очень увлеченно и громко, но мне не слышно: окно плотно закрыто. Андрей смотрит на нее, почти не отрываясь.
  Они идут по тротуару, освещенные весной, своей молодостью - и любовью. Тьфу ты, какая Олеся сегодня поэтичная.
  Злата останавливается, останавливается и Андрей. Я тоже передумываю отходить от окна, и не зря: Андрей ловко обнимает Злату и опускает вниз, будто в танце. Там, держа на весу девушку, целует ее. Руки Златы обвивают его шею. Долгий-долгий поцелуй.
  Романтично. Наивно. По-детски. Но боже, как же...
  Отлипаю от подоконника.
  Выяснить какие-то там отношения с Андреем больше не хочется. Отрезало, отрубило.
  Думала помахать рукой - вдруг бы они посмотрели наверх и увидели меня в окне? Никто обо мне не вспомнил. Вспоминать о какой-то сестре, нагло свалившуюся на Андрееву голову? Кто я здесь, в этом чужом городе с устоявшимися связями? Есть же любовь, весна... А мне влезать, разрывая и склеивая ниточки давно сложившихся отношений, пытаться найти свое место...снова.
  Удивляюсь себе. Что-то произошло, что-то изменилось внутри, раз я стала стремной, забитой. Подглядываю за Андреем и Златой, злюсь без причины...
  Ответ нашелся сразу: в Москве я была если не в центре мира, то в центре тусовки Воронова, и комплименты мне отвешивали только так. Особенно Олесе в стрингах. Там я не чувствовала себя помудревшей, постаревшей, ненужной. В Москве вопроса возраста не было: люди, с которым пересекалась я, были моими ровесниками. Плюс год, минус два - по-разному.
  Чтобы закрепиться в московских артистах, нужно время, и редко кто за пару месяцев взлетал на артистический Олимп. Я имею в виду, ресторанные артисты, без протекции и спонсоров.
  Но там, в прошлой жизни, я всегда была накрашена, одета в костюм для выступлений. Тысяча дел, которые должна была уладить именно Олеся, никто другой. Ведущие, корпоративы, сама Москва с ее бешеным ритмом... 'Олесь, ты клево выглядишь!', 'Олеся, ты супер, детка!', 'Олесь, тут проблемка возникла...' Там я была на своем месте. Как ни крути, за шесть лет отвоевала его себе.
  Кем буду здесь? Жизнь без сцены страшит, вынужденное соседство напрягает.
  И боюсь остаться совершенно одна.
  А ехать обратно домой - или в Москву - не радует. Куда вернусь? Заявлюсь к Воронову - давай делить комнатушку? У меня есть на нее право, и Воронов пока будет трястись, не вернется ли Олеся отвоевывать нажитое... Пусть потрясется, скотина.
  'Осталось потерпеть несколько месяцев', - уговариваю себя, возвращаясь на кухню. Несколько месяцев, всего лишь. За это время обрасту связями и перестану быть чужой. Как давным-давно в Москве, когда мы с Вороновым... ну ладно.
  Спасибо Андрею. Спасибо Злате. Сейчас я не в том положении, чтобы отказываться от любой помощи.
  
  Андрей вернулся в сумерках.
  Я застелила кухонный диванчик, переоделась в любимую пижаму и развлекала себя чтением Золя. Стопку советских книг отыскала на антресолях несколько дней назад: пыталась запихнуть туда с глаз долой свой чемодан; настольную лампу отдал Андрей. Сказал - пользуется редко.
  Книгу - 'Чрево Парижа' - выбрала из всех других. Пушкин не привлекал, остальных авторов я не знала, о Золя же что-то слышала сто лет назад. Пыталась занять свою голову чем угодно, лишь бы не воспоминаниями о прошлом и поиском в нем ошибок. Получалось не очень, понять сюжет не смогла. Наконец решила не мучиться: заглянув в последнюю главу, я как раз шипела возмущенно: ' Нельзя было закончить хеппи-эндом книжку, что ли?', когда услышала звук открываемой двери.
  Неожиданно. Я была уверена, что он не придет ночевать, раз ушел со Златой. Ну ладно, чего...
  В коридоре включился свет. Тихая возня, звук шагов. Подоткнув одеяло повыше, немного напрягаюсь: логично, что Андрей сейчас зайдет, а не зайдет - скажет пару слов точно. Моя дверь слегка притворена: не ждала визита Андрея, закрываться не собиралась.
  Зачем-то гашу свет: может, пронесет?
  Предсказуемый деликатный стук в дверь перечеркивает надежды на одинокий вечер.
  - Да заходи уже, - отзываюсь ворчливо, - заходи... Ромео.
  - Олеська, привет, - Андрей появляется в дверях, - я быстро, воды глотну и больше не мешаю.
  - А ты и не мешаешь особо, - не перестаю ворчать.
  Андрей не входит - врывается на кухню, а вместе с ним ее наполняют энергетика весны, эйфории и любви.
  Подходит к фильтру, который стоит около раковины, наливает воды в стакан, жадно пьет, словно бежал километры.
  Мог бы и из крана попить в ванной, думаю мрачно, разглядывая темный силуэт. Зачем пришел-то, хотя бы придумал что-нибудь посущественнее: голод, забытая вещь...
  Андрей не включает свет, что говорит о том, что зашел он действительно попить воды и перекинуться парой слов. Ощущаю легкое разочарование. Мои знакомые хотя бы пошутили насчет многозначительной ситуации, намекнули что-нибудь пошловато о темноте, а Милослав в такой приватной обстановке и подкатить бы попробовал.
  - Злата завтра зайдет за тобой в двенадцать? Хорошо, Олесь?
  Во-он оно что.
  - Я буду готова, - роняю сухо.
  В потемках не разглядишь гримас на лицах, но мне кажется, Андрей слегка улыбается.
  - Ты очень нас выручишь. Я Златку с ее рестораном вообще не вижу, а уходить оттуда она почему-то не хочет. Нравится, говорит, хотя жалуется постоянно на эту... Сусанну. Я ей предлагал - учись, бросай подработки, буду помогать, немного, конечно, пока обеспечивать не могу...
  Вытаращиваю глаза и не слышу, что Андрей говорит дальше. Хочется зажечь свет и удостовериться - он не врет, мой названый братец? Глянуть в выразительные карие глаза и спросить: 'Ты серьезно так думаешь?'
  - Подожди-ка... Я тебя правильно услышала? Ты готов ей давать деньги, лишь бы не работала, а училась? Студент, ты сын олигарха?
  Может, мой вопрос некорректен и нагл, но мне обязательно нужно объяснение.
  - Я же не сказал, что полностью обеспечивать. И да, больших денег нет. Пока, - отвечает Андрей, чуть-чуть раздражаясь от моей вредной дотошности и необходимости объяснять очевидное, - но когда я... а-а-а... когда стану работать, тогда женюсь и постараюсь, чтобы мои жена и дети не нуждались ни в чем...
  Вот это номер! Он издевается надо мной? Чтобы молодой паренек настолько серьезно рассуждал о детях и семье?
  Да разве он понимает что-то в семейной жизни, инфантильный дурачок? Ему, поди, кажется, что это так клево, прямо как на картинках: он приходит домой с работы, жена бросается ему на шею, переодевает, кормит ужином, вокруг копошатся идеальные детишки, и Андрей весь из себя счастливый муж и примерный папаша...
  - А...э-э-э... У вас со Златой в планах свадьба? - хорошо, что в темноте не видно моего лица.
  - Нет, Олесь. Я же вроде говорил. Но, я надеюсь, когда-нибудь она случится. Через годик уломаю Златку выйти за меня замуж. Она классная, согласись?
  - Да, - отвечаю от души. Злата действительно хорошая девушка, как мне показалось при первом знакомстве. Симпатичная жутко. Открытая. И какая-то...светлая изнутри.
  Когда мне было двадцать... Олеся, мать твою! Перестань сравнивать и вспоминать себя, вечно брошенную девчонку, заполняющую дни тренировками. Любыми. Какими только можно. Рукопашка - отлично, пойдем. Скалолазание - замечательно, сейчас соберусь. Нужно заменить танцующую гоу-гоу девочку ночью в клубе - подождите пять минут, только накрашусь.
  Пошла подработать однажды в клуб, потанцевала в отведенном для танцовщицы гоу-гоу месте - и поймала на себе горящий взгляд цыганских глаз. Собственно, это и был Милослав Воронов.
  Я купилась даже не на его яркую внешность - на заботу: Воронов быстро разглядел меня и окружил вниманием. Но даже матерый ловелас Милослав не говорил так уверенно о семье, а тому семья (то есть получить в компаньоны хорошенькую ассистеночку) была намного важнее, чем Андрею. В юном возрасте надевать хомут на шею. Как же погулять? Многие мои знакомые в Москве твердили как молитву, что женятся ближе к сорока и обязательно на двадцатилетней молодке.
  - Че, дети прям сразу? - тупо уточняю у прислонившегося бедром к кухонному столу Андрея.
  - Это уж как получится,- серьезно отвечает мой давний друг, - я для себя еще в восемнадцать понял, что хочу нормальных отношений. Крепкую семью. Я наблюдал на другими, Олесь. Как они гуляют, бухают, трахаются без разбора. Не считаю никого из таких знакомых мудаками, хотя они себя ведут именно как мудаки, просто их не понимаю. Глупая жизнь, путь в никуда. Ты пришел в мир - зачем ты пришел? Нужна же цель, верно?
  Впитываю его слова всем телом, каждой клеточкой. В его голосе спокойная убежденность, он не хвалится, не пытается произвести впечатление. Честно, от сердца, самое сокровенное. Его слова - нет, что-то сказанное между строк - возвращают меня на восемь лет назад, в счастливое прошлое без горечи и обид.
  Он самый замечательный светлый мальчишка с камешком и травкой, которого я видела в своей жизни. Как бы я хотела, дружок, чтобы ты, что бы ни случилось, оставался таким же вдохновленным. Тогда я буду верить, что в этом продажном мире есть хотя бы относительная справедливость.
  Эх, черт, и как же желаю тебе, чтобы твои мечты исполнились...
  Олеся, а почему они должны не исполниться? Потому что у тебя рухнула жизнь, и ты считаешь, что однажды жизнь Андрея так же полностью рухнет? Гадкая ты баба, как говаривал Воронов.
  - Желаю тебе, Андрей, чтобы у вас все сложилось. И вы поженились не через год, а через полгода, - заявляю с оптимизмом, ощущая внутри противную дрожь. Хорошо, голос не выдает меня, а полумрак скроет от Андрея любые мелочи, которые мелкий подмечает слишком быстро.
  Андрей запрокидывает голову и громко смеется.
  -Н-ет, Олесь. Полгода - рано. Златка не выдержит такого, чтобы мы нечасто виделись. Или сам не выдержу, сбегу с учебы... Подожди пока, не нужно загадывать! Дурацкий разговор, по-моему, зря его начал. Тебе сейчас тяжело, а я тут мелькаю со своей счастливой рожей. Не хочется мне вдарить еще, нет? Я руки уберу за спину, оторвись, ток лицо не порти, мне с ним ходить в универ...
  Нет, друзья мои, это хуже, чем занавес. В горле набухает комок, несколько секунд, и он перекроет мне кислород.
  - Нет, не хочу, - на последнем слове пропадает голос, - ладно Андрей, давай спать. Спокойной ночи.
  'Уходи, уходи, уходи...'
  Небольшая заминка Андрея. Его темная фигура расплывается: слезы застилают глаза. Он отталкивается бедром от стола. Так по-мужски.
  - Спокойной, - бросает одно слово, прежде чем плотно закрыть за собой дверь.
  В данный момент это слово не про меня: уткнувшись лицом в тощенькую подушку, беззвучно рыдаю оттого, что меня просто по-человечески поняли. Не высказывали громких жалостливых слов, не проклинали Воронова, думая на самом деле о своих проблемах : что купила, сыты ли дети... Двумя словами, мимоходом обнажили то, что я изо всех сил скрывала, считая это личной проблемой - и личной слабостью. Не в первый раз.
  Удивительно, но становится легче.
  
  
  
  
Оценка: 9.31*5  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Д.Сугралинов "Level Up. Нокаут 2"(ЛитРПГ) В.Крымова "Вредная ведьма для дракона"(Любовное фэнтези) В.Екатерина "Академия элитных магов"(Любовное фэнтези) Р.Цуканов "Дух некроманта"(Боевое фэнтези) М.Арден "Авиценна"(Постапокалипсис) В.Соколов "Мажор 3: Милосердие спецназа"(Боевик) Г.Ярцев "Хроники Каторги: Цой жив еще"(Постапокалипсис) Д.Маш "Никто не ждет испанскую инквизицию!"(Любовное фэнтези) Л.Джейн "Чертоги разума. Книга 1. Изгнанник "(Антиутопия) В.Соколов "Мажор 4: Спецназ навсегда"(Боевик)
Хиты на ProdaMan.ru High voltage. Виолетта РоманПо ту сторону от тебя. Алекс ДДочь темного мага-4. Чужие тайны. Анетта ПолитоваПеснь Кобальта. Маргарита ДюжеваМагия обмана -2. Ольга БулгаковаКнига 2. Берегитесь, адептка Тайлэ! Темная КатеринаЧудовище Карнохельма. Суржевская Марина \ Эфф ИрДурная кровь. Виктория НевскаяНаизнанку. 55 Гудвин��ЛЮБОВЬ ПО ОШИБКЕ. Любовь Чаро
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
С.Лыжина "Драконий пир" И.Котова "Королевская кровь.Расколотый мир" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Пилигримы спирали" В.Красников "Скиф" Н.Шумак, Т.Чернецкая "Шоколадное настроение"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"