Кобринович Юлия Олеговна: другие произведения.

Оборачивающая линза

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
 Ваша оценка:

Оборачивающая линза

   Глава 1
   - Она была последней?
   -Да. - Я проводила старушку взглядом. Под впечатлением от фокусов Мастера та дважды попыталась открыть дверь на себя. Когда шаги стихли, я поднялась и потянулась. Ужасно утомительно вот так сидеть целый день.
   Посетительница плохо закрыла дверь в мастерскую - сквозь щель виднелись огоньки свеч и ботинки на вытянутых через всю комнату ногах. Я постучала по дверной ручке. Не лишнее, потому, что последние две недели Мастер живет, где работает.
   Ответа не последовало и я, распахнув настежь входную дверь, наконец, нащупала на стене переключатель. Тихое "клак" и берлога предстала во всем своем великолепном бардаке.
   Книжные шкафы, заваленные всякой дрянью, столик, с прожженной, то ли химикатами, то ли сигаретами, зеленой скатертью, такой, словно об нее вытирали жирные руки, впрочем, а вот и тарелки - остатки трапезы присохли намертво. Хозяин бардака лежит на диване, не соизволив даже разуться и щуриться от яркого света.
   Я задула свечи и уселась в единственное чистое кресло - кресло для посетителей.
   - Бабушка больше к тебе не придет, - сказала я. - Разве сложно остатки завтрака убрать?
   - Это был ужин, - меланхолично заметил Мастер. - И, конечно, не придет! Чистая и свободная. - Мастер зевнул. - Ты пришла сказать, что закончила, или как?
   Я выдохнула. Вот он, момент истины.
   - Нет. Я завтра закончу. Сейчас мне нужно уйти.
   - Завтра суббота. Который сейчас час?
   - Одиннадцать. К половине первого мне нужно,... в общем,... на похороны.
   Мастер оживился. Глаза прямо заблестели.
   - Похороны? Надеюсь, не на твои собственные?
   Плохая шутка, очень плохая.
   - Нет, моей сестры.
   - А.... Ну тогда иди. Соболезную.
   И Мастер переключился на свою депрессию.
   Выходя из двухкомнатной квартиры, которая служила нашим офисом, я закрыла на ключ. Мало ли, вынесут диван вместе с Мастером.
   Добираясь до Места Собраний N5 (две остановки автобусом и чуть-чуть пешком) я, как и полагается, думала о бренности бытия и вообще поддалась настроению Мастера. Кто его знает, на чем он замкнулся, а вот у меня серьезная тема для размышлений: теперь, когда пятеро из нас изменили свой статус, включая и меня, - можно ожидать интриг.
   Внутренний дворик заняли четыре автомобиля. Не буду гадать чьи. Я вдавила кнопку звонка. Еще раз. Дверь, наконец, заскрипела.
   - Эйт! Хорошо, что ты пришла. - Аня чуть ли не расцеловала меня. Номер два. - Кремация была вчера, не обижайся, просто сегодня нам всем нужно кое-что обсудить.
   Я вздрогнула, и она это почувствовала, потому, что держала меня за локоть.
   - Присаживайся, я пойду защиту активирую.
   Я уселась в пластиковое кресло, одно из десяти, стоящих так, что образовался не очень ровный круг. Аня вернулась, и пустым оказалось лишь место Славины, мир ее праху.
   Я вжалась в спинку поглубже, потому, что поняла к чему идет.
   Тишина и напряженное переглядывание. Я обвела взглядом круг, не задерживаясь ни на одном лице. Одном лице. Восемь разных причесок, восемь разных цветов контактных линз, но один и тот же высокий лоб, напряженная тонкогубая улыбка, тот же изгиб бровей и такая же точно родинка на скулах.
   - Мы все скорбим, - нарушила тишину Прима. - Не только о Славине, номер пять, Но и о самой себе - каждая из нас. Потому, что следующая - будет. Если мы не остановим это здесь и сейчас. Предложения?
   - Ты уверена, что это не случайность? - Сказала Тэн, - Одна смерть...
   Тэн умолкла, потому, что сама поняла, какую глупость произнесла.
   - Будьте осторожны, - продолжила Прима, - если охотник... (пристальное вглядывание в каждую из нас)... когда охотник попытается снова действовать - мы должны его вычислить.
   Прима сняла с подлокотника красную сумочку. Звук расстегивающейся змейки показался мне неприлично громким. В ее ладони появился черный тупоносый цилиндрик, не больше карандаша.
   Гримаса то ли боли, то ли отвращения на миг появилась на ее лице, когда она приложила трекер к локтевому сгибу. Поправляя рукав, Прима передала инъектор Ане и та пустила его по кругу.
   Когда Кварта протянула трекер шестой - через пустое кресло, как озарение, или, точнее, - прозрение, я поняла, чем отличаюсь от них.
   - Что такое? - Спросила Прима. В конце-концов - задавать вопросы - ее право.
   Молча, я перебросила цилиндр номеру Девять. Щелчок - и еще одна меченая в круге.
   - Ты тоже? - Голос Примы. Я подняла глаза и увидела, как Тэн нерешительно взвешивает в руке инъектор.
   - Наверно. - Декада положили трекер на пол.
   - Тогда мы вас не задерживаем.
   - Идем, - сказала Тэн, поднимаясь с кресла. А ведь мне сказала.
   - Идем. - Согласилась я. Покидать их вот так. ... Не знаю. Что я делаю, что я делаю...
   Поправляя уже на улице шапку, я услышала, как кто-то закрыл за нами дверь. С тяжелого неба начал падать мелкий снежок. Приятная погода.
   Несколько минут мы шли молча и, надеюсь, Тэн думала не о том же, что и я. Мои мыслительные процессы зациклило на поиске темы для болтовни.
   - Зайдем? - Тэн кивнула на магазинчик под вывеской "Киска" и усатой ушастой рожицей.
   - Товары для животных?
   Она засмеялась и потянула меня внутрь.
   "Киской" оказалось кафе с маленьким залом, темной обивкой на стенах и тусклыми масляными лампами. Мы заняли угловой столик, и я ничуть не удивилась, когда Тэн заказала черный кофе. Пришлось взять апельсиновый сок.
   - Итак...? - сказала я, когда отошел официант.
   - Это был экспромт?
   Я кивнула.
   - Теперь они подозревают нас. И основания у них есть. - Тэн провела указательным по ободку чашки. - Перебирайся ко мне. По-крайней мере так...
   - Нет никакого Охотника, - перебила я ее, - нет, не было, и, надеюсь, не появиться.
   - Откуда ты знаешь?
   - Аня в том году напилась, как суслик, и наболтала много лишнего.
   - И ты поверила? Тогда это...
   - Не знаю кто, - не дала закончить я, - как она умерла? Славина?
   - Зарезали. Пять ножевых ранений. По-крайней мере так, как сказала Прима. Ее люди сильно поспешили с кремацией, как всегда.... Думаешь...?
   - Угу,... Она знала кто это. Гадство.
   - Гадство, - согласилась Тэн, - противно. С другой стороны, раз так, за свою жизнь я могу не опасаться, - она криво улыбнулась.
   - Не слишком расслабляйся, сестричка. Она будет продолжать прятаться за Охотником.
   - Гадство. Знаешь, а ведь мне это в голову не пришло...Странно, правда?
   Я согласилась, что это, в самом деле, странно.
   - И еще... Что бы ты ни подумала, что я ... Я отказалась, потому, что, помнишь, после аварии, вы все мне кровь сдавали? В общем, я с того времени иголок боюсь....Потому я и не смогла остаться в круге... Смешно... Ты мне, наверное, не веришь...
   - Не верю, - согласилась я. Все это сумбурно звучало. Как оправдание. - Но это не имеет значения. Лучше расскажи, как у тебя дела?
   - Так же, в общем. Все еще работаю над диссертацией. Могла бы давно закончить, но с меня требуют "Бестиарий" в библиографии, которого нигде нет. в библиографии, которого нигде нет.сь...ле аварии, вы все мне кровь сдавали? Послала запрос в библиотеку, но там молчат. Бюрократия...
   - "Бестиарий?"
   - Да, Роме Гросс 1782 года. Переиздан три года назад в 3000 экземпляров. Ни один не найду.
   Я допила сок и взглянула на часы. Двадцать минут шестого. Пора уже.
   Выйдя на улицу, я почувствовала странно знакомый запах. Что-то сладкое. Снег все еще шел и мир становился волшебным. Скоро стемнеет.
   - Если хочешь, - сказала я Тэн, которая уже собралась спускаться в подземку, - я могу спросить у моего знакомого. У него богатая библиотека - всякие такие штучки. Это недалеко.
   - Что за знакомый?
   По дороге я рассказала ей про Мастера и наш с ним бизнес - на крае законности. Честно говоря, у него не все дома, но именно благодаря тому, что он верит в свои слова, клиенты так же в них не сомневаются.
   Я оставила Тэн на улице, у пяти каменных ступенек. Не стоит, что бы лишний человек видел нас вместе.
   Открыв ключом и включив в коридоре свет, я на цыпочках подошла к двери святая святых и тихонько постучала. У Мастера в последнее время появилась привычка спать среди бела дня.
   В комнате никого не было. К лучшему. "Бестиарий" лежал там, где ему и положено - дорогой переплет и теснение делали книгу одной из самых внушительных декораций.
   - Нашла, - сказала я подмерзшей Тэн.
   - Гресс? Не может быть!
   Она прямо вырвала книгу из моих рук и принялась листать, то ли проверяя количество страниц, то ли мое терпение.
   - Ладно, дома почитаешь.
   - А ты разве не идешь? - спросила она, сообразив, что я не одета для прогулки.
   - Мне надо закончить одну вещь.
   - А. ... Ну тогда удачи. Спасибо за книгу. И... если хочешь, у меня служба в среду...
   - Постараюсь. До свиданья!
   Конечно, я не приду. Она бы не пригласила, если б сомневалась. Или пригласила?
   Залив кипятком растворимый кофе я села за дисплей. Проклятая картотека. Осталось чуть-чуть и это чуть-чуть растянулось на два месяца.
   Прошел всего миг (в реальном времени - на часах полвторого ночи) и звук проворачивающегося в замке ключа вывел меня из состояния сосредоточенности. Мастера принесло. Интересно, почему он пришел сюда, а не домой?
   И еще - ругань, и - словно он зацепился за что-то и чуть не упал.
   Рывком отворив дверь, так что ручка ударила по стене, он замер как статуя самому себе. Куртка разорвана, глаза совершенно безумные. Сделав один шаг, он опять едва не грохнулся на пол, но все же успел ухватиться за дверной косяк.
   - Что ты здесь делаешь? - спросил Мастер. Голос его сорвался как раз на знаке вопроса. - Нет! Не двигайся!
   Я послушно замерла, так как вставать из-за дисплея и не собиралась. Сцена казалось смешной: у бизнес-партнера опять поехала крыша.
   - Что ты здесь делаешь? - более спокойно. Если бы у него не дергался кадык, я бы поверила, что он взял себя в руки.
   - Каталог.
   - П-покажи!
   - Во-первых: я еще не закончила...
   - Крест! - Старая песня. Опять его понесло.
   Пришлось достать из-под блузки распятье. Мастер пошатнулся, словно его по голове ударили (надо полагать - еще раз) и, не разуваясь, пошагал в берлогу. На полу остались мокрые отпечатки сапог.
   Я включила электрочайник, и пока он грелся, набросала еще полстатьи к мухночве.
   Предупредительный стук. Нет ответа.
   Мастер, как всегда сидел в темноте, и я опять заставила его жмуриться, когда клацнула переключателем.
   - Макс, ты что - пьяный? - Спросила я, вручая ему чашку кофе. Если он и дальше будет валяться на диване в верхней одежде и в обуви - придется выбрасывать. Или диван, или Мастера.
   - Нет. - Он сел и принялся дуть на кофе. Мне оставалось терпеливо ждать, пока он соизволит объясниться.
   - Я закончила, - сказала я, протягивая ему распечатку. Карта, испещренная разноцветными точками и линиями.
   - И что?
   - Ничего. Я прогнала через три систематизатора. Все это - только спорадические явления.
   - А время?
   - Корреляция с солнечной активностью - но только двадцать процентов.
   - Жалко... Мне, наверно, следует извиниться... - Я уже готовилась сказать, что на больных не обижаются. - ...Но я не буду. Ты сама виновата. Говорила, что будешь на похоронах...
   - Я и была. Так что произошло?
   Мастер вздохнул и отхлебнул кофе. Сейчас театральная пауза и...
   - Они меня чуть не убили. Я познакомился в кафе с одной девушкой... очень приятной. В общем, мы договорились встретиться, но за ней шаталась одна тварь. Не знаю, такой я не видел, но они все одинаковы. И я прогнал ее. Тварь. Через полчаса, в метро... она искала меня - и нашла. Тварь, а не девушка. И я не смог от нее избавиться. Не знаю, появилась еще мелочь - четверо, или пятеро. Еще чуть-чуть и стая сбросила бы меня на рельсы. Потом - с эскалатора. До кафедрального собора я добежал за шесть минут. Наверно, это новый мировой рекорд. Но эта... первая тварь, она вошла следом за мной. И ничуть слабее не стала... Я почти поверил, что она сильнее меня, но с Божьей помощью (Мастер перекрестился)... Не знаю, куда она делась. Может, исчезла, куда там они все исчезают, может, опять меня где-то ждет.... Вот так.
   Веселая история.... Не хватало только, чтобы Мастер окончательно съехал с катушек.
   - Макс, у тебя еще остался глитропил?
   - Нет. - Буркнул он.
   - Я выпишу рецепт, - сказала я, достав с полки бланк. - Купишь завтра, или, точнее, сегодня.
   Мастер поглядел на меня так, словно я ему предлагала цианид, но лист взял.
   - Это не выход, - сказал он.
   - Сейчас конец месяца, аренду за следующий я еще не вносила. Думаю, ничего страшного не случиться, если мы свернем на время лавочку. Отдохни две-три недельки. На лыжах покатайся.
   Он ухмыльнулся:
   - Ты мне еще направление в клинику дай.... Который сейчас час?
   - Два, кажется... - Я оглянулась, так как Мастер не отрываясь глядел через мое плечо. Сквозь плотные шторы пробивался свет.
   - Что за...
   Мастер поднялся и сдвинул портьеры. Безоблачное зимнее небо, белый, как бумага снег, солнце слепит, отражаясь от того и от другого.
   - Проклятье!
   Я выбежала в приемную. На часах была половина третьего. Дня.
   - Макс! - крикнула я, - Макс, мне нужно бежать. Будешь уходить - включи аварийку!
   Он что-то ответил, но я не расслышала. Времени размышлять о парадоксах времени не было. Я катастрофически опаздывала.
   Едва догнав уже собравшийся отъезжать от остановки троллейбус, я упала в свободное кресло только чтобы выскочить через пару остановок и опять бежать. Бежать, малознакомыми улочками, больше похожими на декорации к старым фильмам. Вот оно: перекресток, слева - забор, окрашенный серебрянкой, на противоположной стороне - целое соцветие пятиэтажек, увядшее, впрочем. Колонка... здесь должна быть водопроводная колонка. Где же?
   Я оглядывалась, пытаясь привести в норму дыхание, и уже готовясь к новому спринту, если это, в самом деле, не тот перекресток.
   - Вы опоздали, - я подпрыгнула от неожиданности.
   Посыльный оказался высоким блондином с лягушачьей улыбкой. Обе его руки были в карманах сине-серой куртки, и я решила, что он просто забыл перчатки. Вздернутый нос и узкий подбородок, - не очень приятное лицо.
   - Где Петр Григорьевич? - я отошла на несколько шагов.
   - Кто? Не знаю такого. А ты, значит, Октавиа?
   - Нет. Кто тебя прислал?
   Улыбка. Мелкие ровные зубы.
   - Ага, сказал. Ну, раз ты не Октавиа, то пока! - он театрально достал из кармана конверт и взмахнул им на прощанье.
   - Эй, стой! Хорошо, я - это она.
   - А я - Ник, - сказал посыльный, передавая конверт, - Никита.
   Не дожидаясь пока Ник уйдет, я разорвала бумагу. Внутри оказался лист с новыми инструкциями: цифры, цифры, цифры.
   - Это что - код?
   Я скомкала листок и положила в карман.
   - Ты еще здесь? Или тебе чаевые нужны?
   Страх! Страх ударил меня по пояснице.
   В тот же миг что-то чиркнуло - прямо у моих ног.
   Как всегда, в голове прояснилось. Слишком ясно для трезвой.
   - Что это...?
   Я сорвалась с места, и вторая стрела проскрежетала по асфальту там, где я только стояла.
   Стрелы. Здесь. Снайпер - на крыше или на балконе пятиэтажки.
   Петляя, я домчалась до ближайшего подъезда - за это время - добрых семь секунд - ни одного выстрела. Почему?
   К счастью, на двери не стояло кодового замка, и я влетела внутрь, слишком ярко представляя, что будет, если стрелок в этом подъезде.
   Ник спасал свою шкуру с тем же рвением, что и я.
   - Что это...что это было? - спросил он, когда отдышался.
   - Следи за лестницей.
   Я лихорадочно искала номер Тэн, так, что едва не выронила телефон.
   Она ответила только на третий вызов.
   - Эйт, я сейчас занята. Перезвони позже.
   - Нет! Это срочно. Возьми машину - перекресток Сорокина и Волковой.
   - Что случилось?
   - Поспеши, а то станешь моей тезкой.
   Она отключилась, но я знала, что она выехала.
   - Что происходит? - Ник больно дернул меня за руку.
   - Происходит? - что же ему ответить? Я сама не разобралась. - Следи за лестницей.
   Промахнулся дважды... Стрелы... Предупреждение? Ч-черт! Ясность ума ... ловушка, вот что это. Ник? Слишком рано... Что в этом доме?
   Я достала из кармана записку и перечитала. Все верно. И снайпер ждал, пока я догадаюсь.
   - Жди здесь.
   Я побежала вверх по лестнице, перепрыгивая через ступеньки и стараясь двигаться как можно тише, на цыпочках.
   На третьем пролете я остановилась, сосредоточенно глядя на торцевую дверь. Дерматиновая черная обивка, номера нет. Я позвонила - пронзительный, дребезжащий звук заставил меня одернуть руку. Кнопка в чем-то липком. Тушь, или чернило. Солидол. Попытавшись вытереть пальцы, я только размазала краску по всей ладони.
   За дверью было тихо-тихо. Как в мышеловке. Я толкнула, но оказалось заперто. Пришлось звонить еще и еще, пока по ту сторону не раздались шаркающие старческие шаги. Я затаила дыхание - все это могло оказаться ошибкой. Просто ошибкой. Господи, пусть я заблуждаюсь.
   Скрежет замка. Отворила ужасного вида старуха: от нее несло чесноком и потом, остатки волос свисают засаленными сосульками, а маленькие, утонувшие в морщинах, глазки смотрят прямо на меня.
   - Руки покажи, - проскрежетала она. Я послушно показала ладони. - Заходи.
   Старуха посторонилась ровно настолько, чтобы я могла протиснуться в квартиру.
   - Разувайся, и - туда, - кивнула она в сторону занавески. За занавеской оказалась маленькая комната с потертым, но чистым диваном и двадцатидюймовым "Сони" на столике. Лэптоп лежал на подушке, хищно раззявив пасть. Я не стала себя упрашивать. Машина приняла мой пароль, я оставила короткую записку, и стерла следы.
   - Белое авто за тобой приехало? - старуха ни на секунду не спускала с меня глаз, одновременно ухитряясь выглядывать в окно.
   Я вышла из меню.
   - Сколько я вам должна?
   Карга задумалась и только через пять секунд неохотно сказала, что нисколько. За все заплачено. Я размышляла над ее словами, когда бежала вниз.
   Телефон зазвонил, когда я была уже на первом этаже. Отвечать не было смысла.
   - Где тебя носило? - Я совсем забыло про посыльного. Весьма предусмотрительно он держал дверь подъезда закрытой. Я распахнула ее и крикнула Тэн, чтоб подъехала ближе. Что она и сделала - подогнала "Волгу" прямо к порогу и сорвалась с места только, мы ввалились в салон.
   Я и забыла кто из нас любитель ралли.
   - Что случилось? - спросила Тэн, не поворачивая головы. Кроме прочего она поправила зеркало - чтобы не было видно лица.
   - Стрелок на крыше, - ответила я. Узкие улочки с плохим покрытием.... Из огня - в пламя.
   - И ты, значит, решила - что я более удобная мишень, - с такой стороны ситуацию я еще не рассматривала.
   - Он дважды промазал.
   - О....Это утешает. - Тэн снизила скорость, выехав на автостраду.
   - Останови, пожалуйста, у магазина, - попросила я, имея в виду сияющий супермаркет.
   Она затормозила, и я кивнула Нику, чтоб вышел.
   - Поехали! - Хлопок дверью и посыльный остался на обочине один, глотать пыль, как говориться.
  
   Глава 2
  
   В душе вода становилась то горячей, то холодной и ничего, видимо, сделать с этим было нельзя. Я поставила чайник и уже включила фен сушить волосы, как раздался звонок. Не прошло и получаса как я дома.
   - Да, - я подняла трубку.
   -Здравствуйте, доктора Воронова можно к телефону? - Связь хрипит. Да и голос не приятный. Даже не понятно - мужской или женский.
   - Я вас слушаю.
   - Веньямин Владимирович советовал обратиться к вам. По поводу в-проводимых матриц.
   Голос затих, явно ожидая моей реплики. Не дождешься.
   -Мне очень хотелось бы познакомиться с вашими работами по их составлению.
   -Правда? А с кем я говорю?
   - Марк Деймберг, простите, что не преставился. Я работаю вместе с профессором Каменским. Мы с вами виделись когда-то у него.
   Ложь. Четыре ошибки за один короткий разговор. Это что - специально?
   - Нет, я не помню. С матрицами я давно не работаю. Всего доброго. - Я положила трубку.
   Не хватало еще...
   Укладывая волосы, я не переставая думала об этом разговоре. Каменский умер четыре года назад и с его смертью закрылся этот чертов матричный проект. Тот, кто знал о моей работе, должен был быть осведомлен и о последствиях: грандиозный провал, вплоть до судебного разбирательства.
   Итак, некий Марк Деймбег хотел освежить мою память. Ему это удалось.
   Я застегнула платье и вызвала такси. На улице похолодало и я насквозь промерзла в своем вечернем наряде.
   Как раз к первому акту. После третьего звонка я вышла из туалета, где скрывалась от лишних глаз. В буфете, взобравшись на один из высоких табуретов - самый крайний, сделала заказ. Официантка посмотрела на меня очень подозрительно, но кофе принесла быстро - не удивительно, единственной посетительнице.
   Не прошло и десяти минут, как за стойкой послышалось возмущенное ворчание и я, подняв глаза, увидела Пашку, прошмыгнувшего мимо злой кухарки.
   - Не подумала, что у них есть служебный ход, - призналась я, подставляя щеку для поцелуя.
   Он уселся рядом, чуть не перевернув мою чашку.
   - Замерзла? - Пашка взял мои руки в свои и растер мне пальцы.
   - Немножко. Это нестирающаяся помада, - сказала я....
   ....Сюда были слышны звуки музыки....
   - Где ты была вчера? - спросил Пашка после конца третьей арии.
   - Занята была очень. Бегаю, бегаю....
   - Она что-то подозревает: всю нашу группу перевела на общее наблюдение, и набрала новых двенадцать человек - теперь это ее охрана.
   - Давно?
   -Позавчера. Что у вас произошло?
   - Славину убили.
   - Да нет, этого не может быть... Она же...
   Я подождала.
   - И что теперь? Тебя поздравлять или соболезновать?
   Я пожала плечами.
   - Можешь еще кое-что для меня сделать?
   - Яда ей подсыпать? - ирония. Вот как.
   - Я хочу знать, когда и где будет следующее собрание. Ты мне сообщишь?
   - Ты здесь из-за меня? - странный вопрос. Словно у меня есть другой...
   - Сейчас. - Догадалась я. Оставалось только ругать саму себя, - а я-то думаю с чего это ее внепланово потянуло в оперу. Конечно... А в зале сидит номер девять...
   - Не знаю, я вас всех не различаю.
   Я пропустила колкость мимо ушей.
   - Где? - я вскочила, готовая бежать.
   - А я откуда знаю? Она теперь никому из моей группы не доверяет. Разве что кукол стеречь.
   -Не говори так.
   Он глянул на настенные часы и тоже поднялся.
   -Скоро антракт. Мне пора. Может, пойдем в зал? Послушаешь...
   - Терпеть не могу опер. Так ты мне позвонишь?
   Пашка вздохнул:
   - Да, если буду знать. Удачи. - И он размашисто зашагал прочь.
   Я допила кофе и забрав из гардероба пальто вышла на улицу. Опять падал снег. Неприятный осадок.
   Можно и прогуляться. Фонари уже включились. А еще - цветным горят витрины магазинов. Мне нравиться в антиквариате белое, из серебристого металла, деревце с перекрученными тонкими ветвями. На конце каждой веточки - пенопластовый шарик. ...
   А еще мне нравиться иллюминация над книжной лавкой.
   Небо совсем почернело. Я подняла голову, но не увидела ни одной звезды. Только искры снежинок. Слишком холодно, что бы быть красивым. Я ускорила шаг и через полчаса стояла у своей двери. Кто-то уже был внутри.
   Свет в прихожей пробивался из-под двери; коврик сдвинут; звуки по ту сторону, - голоса и тихий писк. Телевизор.
   Я достала из кармана ключ и отворила, стараясь не шуметь.
   - Эй, кто там? - Голос из комнаты.
   - Это ты меня спрашиваешь? - Возмутилась я, - что ты здесь делаешь, и как сюда попал? И выключи ты этот ящик!
   - Не стесняйся, заходи. - Я молча стянула сапоги. Эксцентризм Мастера мне уже порядком надоел. - Просто... моя квартира сгорела и наш офис, кстати, тоже.
   Я бросила пальто на кровать и пошла в ванную умываться.
   - Эйт, куда это ты такая разукрашенная ходила?
   - Рассказывай, - я повесила верхнюю одежду в шкаф и упала на диван рядом с Мастером.
   - Да нечего рассказывать... - Вздохнул он, - после того, как тебя сдуло из офиса я поехал к себе. И застал пожарную команду в полном составе. Надо же мне было куда-то деться. Вот я и подался на работу - а там та же история, разве что еще злой, как тысяча чертей домовладелец.
   - Он тебя видел?
   - Я не самоубийца. Сама с ним разбирайся. Это ты в шоке или совсем не расстроена?
   Я отмахнулась и пошла на кухню ставить чайник. Нет, я не расстроена, я в гневе. И пока не наговорила лишнего следует успокоиться... Успокоиться.
   Нужно было быть сверхнаивной, чтобы не ожидать какой-нибудь подлости. Ну ничего... Они у меня получат...
   - Отчеты были у тебя дома, - подытожила я, когда чай заварился, - Я же просила избавиться от них.
   Мастер развел руками, сделав виноватое лицо.
   -Вот сам теперь и расхлебывай. Почему это ты горем не убит?
   Мастер ухмыльнулся.
   - А у меня есть страховка.
   - Вот с нее и погасим за офис.
   - Так не честно!
   - Угу. Ключи отдай.
   - Под зеркалом. Кто-то пришел?
   Раздался звонок и я выругалась. Не хватало гостей.
   Мастер опять включил телевизор, а я пошла открывать.
   - Что вам? - спросила я низенького очкарика. Потертый костюм и плешь на полголовы.
   - Я вам сегодня звонил, - сказал он тем противным голосом. - Можно войти?
   - Нет.
   - Ваша работа меня чрезвычайно...
   - Убирайтесь.
   Я хотела захлопнуть дверь, но он уже переступил порог, а рукой оперся о стену.
   - Отойди. - Услышала я голос Мастера. Он наконец-то поднялся и стал за моей спиной.
   - Ты его знаешь?
   - Нет. Да.
   Холодок пробежал по моей спине и сосредоточился в пояснице. Страх, вот где живет страх.
   Я не сдвинулась с места. Они глядели друг на друга - глаза в глаза и я поняла, что сейчас произойдет что-то ужасное, потому, что Мастер все больше опирался на меня и почти повис, впившись рукой в мое плечо.
   - Октавиа, это вы?
   Как в замедленной съемке я повернула голову. На лестнице стоял Ник - посыльный, я не сразу его узнала, а когда узнала, решила, что Мастеру с двумя не справиться и пора молиться.
   Тот, который назвался Марком Деймбергом, даже не оглянулся. Только оскалился в подобии улыбки и сделал шаг назад.
   - Увидимся в следующий раз, - сказал он, констатируя факт. Я глядела как он вдавил кнопку вызова лифта и тот дребезжа приехал.
   - Ну вот, а я думал он не работает. - Вывел меня из этого жуткого состояния голос Ника.
   - Помоги, - успела выдохнуть я, когда Мастер стал оседать на пол.
   Мне одной было его не удержать, но Ник подхватил его под руки и мы кое-как доволокли до софы.
   - Закрой дверь.
   Он вышел и я быстро провела счетчиком над Мастером - совсем плохо. Я сбегала на кухню за аптечкой и закатав Мастеру рукав ввела раствор глитропила. Неудачно разбила ампулу и сама порезалась.
   - Я опять не вовремя. - Ник.
   Очень даже во время.
   - Идем на кухню, - сказала я, - пусть поспит.
   Чайник не успел даже остыть. Что прикажете говорить в такой ситуации?
   - И давно ты в игре? - Я чуть не выронила сахарницу.
   - Нет. - Безопасный ответ.- Подожди, я проверю как он.
   Я вернулась к Мастеру и не удержалась чтоб опять не выругаться.
   Мой диван был окончательно испачкан: оба запястья Мастера опять кровоточили, причем очень сильно. Сам он все еще был без сознания. Нужно перевязать, что ли.
   Еще один рейд к аптечке - за бинтами. Ник стоял в дверном проеме и наблюдал, как я обматываю руки Мастера по пять-шесть слоев.
   --- Хоть в дверях не стой, - не выдержала я. Ник молча скрылся на кухне.
   Когда с бинтованием и вытиранием крови было покончено, я вымыла руки и глянула на свое отражение в маленьком ванном зеркальце. Отражение выглядело бледным и испуганным. Пришлось умыться. Вода унесла остатки туши и дрожь в пальцах
   - Он что - болен? - не унимался с расспросами Ник.
   - Да. Болен, - я ухватилась за подсказку.- За чем ты пришел?
   До рассвета - восемь часов. Хотя какое это имеет значение?
   - Ты со своей подругой так быстро умчалась, а мы толком и не поговорили...
   - О чем?
   - Как о... о том кто мог пытаться нас застрелить.
   - Нас? - Наивный простачок, много у тебя знакомых-арбалетчиков? Хочется потешить самолюбие? Пожалуйста. - Убить пытались тебя, а не меня, Никита.
   Я откинулась на спинку кресла и позволила себе немного понаблюдать за его лицом. Смятение. Подозрительность. Сарказм.
   - У меня нет врагов, - уверенно заявил он. Мне бы твою уверенность.
   - Вот как? Что же у тебя за работа?
   - Не куплюсь, - он помолчал, - Ладно, Октавия, вопрос на вопрос.
   Это он в какой книжке вычитал? Оставалось пожать плечами и морщиться. Имя резало слух.
   - Ну, тогда, во-первых: я Эйт, а из работы секретов не делаю. Я доктор. - Последнее было правдой лишь частично. Секрет состоял в том доктор чего.
   - А я системный инженер, - широко улыбнулся Ник, словно признавался в самом сокровенном.
   Мне стало его жалко. В конце-концов, своим появлением он спас Мастеру жизнь, да и мне тоже.
   - Давно ты получил приглашение к Игре? - Может, хоть советом помогу, если не поздно.
   - Три дня назад, сегодня уже четвертый, наверно. Время теперь так быстро летит. - Сказано с гордостью.
   - Подтверждение пришло?
   - Да.
   -И ты его уже отправил?
   - Ну да, там же сказано - сразу.
   Советы давать явно поздно. Жаль. Зачем он им понадобился, дурашка?
   - Эйт, а ты давно в Игре?
   Я усмехнулась.
   - Ни в какие игры я не играю, и тебе бы не советовала, только поздно уже.
   -Почему? И откуда тогда ты зна...
   - А я и не знаю ничего. Может еще чая?
   - Да я и этот не выпил еще.
   Из комнаты донеслась тихая мелодия. Мастер пришел в себя и первым делом включил телевизор.
   - Я сейчас, - я опять побежал проверять как он там, - голова кружиться? - спросила я клацающего пультом Мастера.
   - Угу.
   - Тогда поднимайся - на кухне чай горячий.
   Мастер промычал нечто маловразумительное: то ли "не буду", то ли "сейчас иду". Какая разница? Отвечает - и то хорошо.
   - Ну что? - спросил Ник.
   - Новости смотрит.
   - А что у него за болезнь такая?
   - Не заразная, - я устало опустилась в кресло. Бесконечные расспросы Ника меня утомляли, но выгнать его было бы глупо: где-то там бродит этот Марк, и если он решил, что трое - это слишком, то через чур любопытного Ника сожрет одним махом, а потом - и Мастера, а мной закусит.
   - Я не в этом смысле.
   Я глубоко вздохнула. Мне предстоял подвиг - целая ночь бесконечного трепа, лишнего бы не взболтнуть. К счастью, Ник и не собирался уходить.
  
   За окном засерел рассвет и я поняла, что неприятностей в эту ночь больше не будет - ночь закончилась.
   - Мне пора,- сказала я, завязывая кроссовок, - на пробежку
   - Ты хоть когда-нибудь спишь? - зевнув, спросил Ник. К счастью, Мастер быстро сообразил, почему это я не выпускаю позднего гостя из квартиры, и, устроив ревизию у меня в холодильнике, извлек на свет все, припасенное ко Дню Рожденья. Пугать Мастера последствиями смешения в его крови глитропила с алкоголем смысла не было.
   - Нет, не сплю.
   Я натянула шапку и перчатки, глянула в зеркало - на удачу и, захлопнув, побежала вниз по ступенькам. Выбежав из подъезда - короткая разминка на ходу. Улицы пустынны, только хмурая дворничиха одарила меня испепеляющим взглядом. Утренний морозец кусает пальцы даже через мех, а как кусает через спортивный костюм.... Нет, нужно энергичнее бегать.
   Я прибавила скорости, но поняла, что так буду на месте слишком рано. Пришлось пропетлять, на случай слежки. Так дорога стала длиннее.
   Вот, поднимают жалюзи в антикварном магазине. Через полчаса откроются. Книжный киоск... нет, еще закрыт. Мимо круглосуточного бара, совсем пустого, я трусцой вбежала в парк, одновременно жалея и радуясь, что в наше время так мало занимаются зарядкой. Если поспешу, то успею до открытия булочной, расположенной как раз напротив фонтана. В семь ровно подъезжает грузовик со свежим хлебом, а без десяти утомленная жизнью продавщица отключает сигнализацию и открывает окошко. Я должна быть на месте раньше машины.
   Не отводя взгляда от суетящейся женщины, огибая встречающиеся пни и деревца, я с замирающим сердцем подбежала к фонтану. Несколько растяжек, опираясь на каменный бордюр.
   Воды, конечно, нет - время года не то. Украдкой, я оглядела все пять кранов, вмонтированных изнутри в бордюр. Только пятый оказался тем самым, У его ржавого основания был выбит кусок цемента, размером с кирпич. В нем, как в кармане, прятался, подвешенный к крану на шнурке серый мешочек.
   Я наклонилась и попробовала его снять. Не тут то было. Как раз подъехал фургон, и грузчик стал выносить лотки с выпечкой. Я пережила не очень приятный момент, дергая шнурок и одновременно наблюдая за скучающим водителем и чуть было, не потеряв равновесие. Свалилась бы в бассейн - было бы мне.
   Порвать шнур оказалось очень не легко. Но я справилась, и крепче сжав мешочек, побежала вдоль шоссе. Грузчик на миг поднял голову и поглядел мне вслед. Где-то здесь была пиццерия.
   А вот и она. Я распахнула дверь и стала первой посетительницей. Желтый зал, высокая стойка, не менее высокие мусорные ящики с надписью "У нас убирают за собой" и заспанный персонал. Кофе, пока толстогубые работницы выясняли что там с главным блюдом и кто виноват. Я велела принести пиццу "с собой" (курица и ананасы) и еще кофе, когда, наконец, разберутся, и устроилась за самым дальним столиком.
   Холщевый мешочек прилично весил. Я еще раз подбросила его на ладони и, развязав, высыпала содержимое на зеленую пластмассу стола. Камни. Морская галька. Это что - шутка? Пять серых, хуже всего обработанных волнами, четыре белых мраморных, были, наверно, когда-то частью стены, или башни,- так мне подумалось, и самый большой, красно-коричневый продолговатый катышек.
   Так не шутят. Мне По-крайней мере последние две недели не смешно. Опередили? Почтальон должен был оставить посылку без пятнадцати семь. Я была на месте через девять минут, за которые он должен был успеть прицепить ее и скрыться. Не много, учитывая с какой тщательностью, было исполнено. Времени на подмену не было, если, конечно, ее не сделал сам посыльный. Тоже вариант.
   Пять, четыре и один... 145,451,541.... - Всего девять вариантов и ни одной мысли.
   Мне принесли второй кофе и просили еще подождать. Что ж, я пока не спешу. Я достала из кармана карту - сложенная вчетверо она уже приняла абсолютно нечитабельный вид, что не имело значений для того, кто выучил ее на память.
   Никаких идей.... Ждать новой блажи?
   Принесли горячую коробку, и я одним глотком допила утреннюю дозу кофеина. Спрятав свои сокровища, я поспешила домой...
   И никого там не застала. Дверь захлопнута на одну защелку, ТиВи орет, гостей нет. Замечательно. Хорошо, что догадалась взять с собой ключ, а то бы ела пиццу в коридоре. Выключив телевизор, с тарелкой в одной руке и мышью в другой, я погрузилась в дебри геологии, но, кроме того, что мои камни были просто образцами щебенки, выяснить мне ничего не удалось.
   Я опять расстелила на столе замусоленную карту, когда зазвонил телефон.
   - Да?
   - Ничего интересного? - глубокий мужской голос.
   Я уже открыло рот, что бы послать его туда, где ему и место, но, видимо, крошка попала мне в дыхательные пути и я могла только кашлять.
   - Что вам от меня нужно? - наконец просипела я.
   - Максимилиана Огоренского.
   - Что?
   - Ты слышала.
   Я положила трубку. Новый приступ кашля заставил меня согнуться, а на глаза навернулись слезы. Когда это прошло, телефон опять завизжал - жалобно и пронзительно.
   - Ну, так как?
   Я вдохнула поглубже. Маленькие гаденькие мыслишки мелькнули в моем страдающем от недостатка кислорода мозге.
   - Какова твоя цена? - спросил голос, прекрасная читая все, что было написано в паузе. - Можешь не отвечать. Хочешь быть первой, не так ли? Все этого хотят, а такие как ты особенно.
   Это "как ты" резануло меня по ушам.
   - Нет, - сказала я, - кое-что другое.
   - Да? - нескрываемое удивление в вопросе. Лицемер. - Но тогда Павел Сергеевич Вертяев числился бы в твоих телохранителях, не плохо да?
   - Как вы себе это представляете? - попыталась я вести разговор, - Я должна его отравить или что? (Мне вспомнилась Пашкина фраза)
   - Ну, зачем же так сразу смертный грех? Достаточно хорошей дозы того глушителя, которым вы так щедро разбрасываетесь. Введете ему, только он возвратиться, об остальном мы позаботимся.
   - Вы не спросили чего я хочу, - напомнила я.
   - Я и так знаю. Зачем эти препирательства? - спокойная уверенность.
   - Я хочу Ватикан, - сказала я.
   - Слишком большое искушение для тебя, - сказал голос, имея в виду, конечно, не папскую тиару. Быстро же он на ты перескочил.
   Я положила трубку, не желая больше слушать сладкие обещания. Конечно, он может. Что такое я ...? В следующий раз не будет деликатных телефонных звонков и визитов вежливости.
   Я в последний раз за этот день развернула карту, всматриваясь до боли в пересечения синих и оранжевых линий.
  
  
   Глава 3
  
   Я заканчивала с тенью под ухом, когда она подошла.
   - Здравствуйте, Эйт.
   - Доброе утро, - я ответила, не поднимая головы, - Ольга Георгиевна, как вы думаете, похоже?
   Она наклонилась и несколько минут изучала рисунок.
   - По-моему, вот тот выступ над бровью гораздо меньше.
   Я сравнила с оригиналом, и нашла, что и в самом деле перестаралась.
   - Мне он тоже очень нравиться, - сказала Ольга Георгиевна, - замечательно сохранился, не то, что индеец. Вы работайте, работайте, не отвлекайтесь.
   Она села на свой табурет в ногах египтянина. Замечательная женщина. Вот уже четверть века по восемь часов в день дежурить возле пыльных мертвецов и не потерять жизнерадостности. А еще трижды в неделю проводить экскурсии - вот где настоящие ужасы. Неизменный розовый шарф и розовая помада, русые вьющиеся волосы, улыбающиеся глаза, которые ничуть не становятся более серьезными из-за сеточки морщин, - вот какая дежурная моего любимого зала в историческом музее.
   Проклятое ухо, никак не получалось.
   - С ним похоронили много посуды, - сказала она, - впрочем, не самой дорогой. Считается, что современники его немного недолюбливали. Как и преемник. А грабители не побоялись похозяйничать чуть ли не сразу после его смерти. До сих пор не выяснили, как они пробрались в его гробницу. Жуткий вандализм. Видимо, не найдя ничего ценного, просто сорвали злость. А вот мумию не тронули. Думаю, из-за того, что он был жрецом. Страшно стало...
   Историю мумии я знала, и она меня не очень волновала.
   - Вам так и не дали разрешения на рентген? - спросила Ольга Георгиевна. Я угукнула. Если бы дали, я бы не сидела и не зарисовывала сии ветхие останки.
   - Это ужасно. Столько времени.... Но у вас хорошо получается. Вы никогда раньше портретами не занимались?
   - Нет. Но меня, честно говоря, больше заботит краниальный индекс, чем сходство. Возьмись я рисовать людей заказчику бы это не понравилось.
   Ольга Георгиевна улыбнулась.
   - А с остальными как?
   - Без результатов. Номера три и восемь отпали, а индеец хотя и подходит, но сильно поврежден. Научная общественность, как говориться, такого не примет.
   И она меня волнует меньше всего. Но об этом лучше молчать.
   - Думаете, она примет ваши зарисовки?
   Я усмехнулась.
   - У меня есть официальный отказ на рентгеноскопию, и есть очень не плохие фотографии - пусть попробуют.
   - Знаете, - Сказала Ольга Георгиевна, облокотившись на стекло, - я вчера в автобусе видела девушку, очень на вас похожую, только блондинку. Она улыбалась вот точно так же, я даже подумала, не вы ли это.
   Ой.
   - Правда? Я никогда не верила в двойников. А где вы ее видели?
   - Она сошла возле кинотеатра, а мне надо было на работу.... Надо было мне ее остановить, уверенна, ей тоже было бы интересно с вами встретиться. Ну точь - в - точь вы.
   - Хотите посмотреть?
   Она кивнула, и я передала ей альбом.
   - Хорошая коллекция, - похвалила Ольга Георгиевна, изучая эскизы мертвых голов. Я собрала карандаши, резинки и растушевки. - Вы еще загляните ко мне?
   - Конечно, - сказала я, - Всего доброго!
   И с тяжелым сердцем вышла из музея. Неужели упоминание о ком-то похожем на меня так расстроило? Может это вовсе не декада...
   Мастер опять не отвечал на мои настойчивые звонки. Отключил телефон. Ко мне домой он тоже не заходил - я звонила и туда. Единственным местом, где был шанс его найти, оставалась Верина квартира. Я позвонила и туда, но Верочка ответила, что Максима нет. Как-то странно ответила, с заминкой. У меня даже сомнений не осталось, что он у нее.
   Спрятав на самое дно рюкзака кошелек и альбом, и проехав через весь город, я, наконец, оказалась перед Вериной квартирой. Плетеный коврик под дверью, мелодичная трель звонка.
   - Я же сказала, что Максима у меня нет, - раздраженный ответ. Открыла и стоит на сквозняке в своем маленьком цветастом халате. Даже не предлагает мне войти.
   - Привет. Я слышала. Можно мне в туалет?
   Я проскользнула мимо нее.
   Вера, даже не пытается скрывать, как сильно меня недолюбливает. Что Мастер в ней нашел? Худенькая, со смуглым детским личиком, сплошь покрытым веснушками, учительница математики в одной из местных школ. Она все еще считает Мастера успешным менеджером, а меня - его злой и нудной начальницей.
   Мастер, спасая лицо, появился из кухни.
   - Эйт? Что случилось?
   - Одевайся. Есть работа.
   - Но сегодня воскресенье.... Иду.
   Мастер обулся, набросил куртку, чмокнул Веру и только уже на улице спросил, что это за срочная работа.
   - В пригороде. И она не срочная, выезд у нас в расписании значился еще две недели назад.
   - Не помню, - Мастер остановился возле киоска, - Эйт, я сейчас разве что бабочек могу гонять. Вот, видишь, - он продемонстрировал свои руки, все еще в бинтах. Свежих. Интересно, что Вера сказал?
   Я удобнее перехватила рюкзак.
   - Там и будут одни бабочки. Вот увидишь - там пустяки, за то клиенты не бедные. И аванс я уже просадила.
   - Ну, раз так... - вздохнул Мастер.
   Метро, маленькая очередь у касс и мы в электричке. Клиенты жили в пригороде, и Мастер заметил, что в дальнейшем ездить по вызовам не собирается. Это были его единственные слова - все путешествие он смотрел в окно, на мелькающие пейзажи: пашни, засыпанные снегом, черные голые лесополосы. Я же перечитывала свой первый отчет по этому вызову, а перед самой остановкой принялась наводить порядок в рюкзаке - что понадобиться сейчас - наверх, остальное - на самое дно. Из-за этого мы чуть не проехали.
   - Куда теперь? - Спросил Мастер, оглядываясь вокруг. Пустая станция, скользкие, едва присыпанные песком дорожки.
   - Направо, кажется.
   Я не была уверенна, что помню дорогу правильно, пока мы не оказались напротив двухэтажного особняка, огороженного забором из витых металлических прутьев.
   Я позвонила и во дворе залаяла собака.
   - Пес? - спросил Мастер.
   - Я же говорила, это не будет сложно.
   Скрип, тяжелые шаги, торопливое "сейчас-сейчас" и калитку открыла полная блондинка, в возрасте второй молодости. Тяжелая шуба небрежно наброшена на плечи, а полные губы подведены коралловой помадой.
   - Здравствуйте, - сказала я, - мы немного опоздали.
   - Ничего страшного, Эйт, правильно?
   Я кивнула.
   - А это Максим, - представила я Мастера.
   - Проходите, проходите, - засуетилась блондинка. Марина, вот как ее зовут.
   Она провела нас через широкий асфальтированный двор (бедная псина спряталась в будку под взглядом Мастера) в дом.
   - Разлом? - тихонько спросил Мастер, пока мы раздевались в прихожей.
   - Угу.
   - Почему раньше не сказала?
   - Какая разница.
   Я достала из рюкзака кое-какое оборудование и глаза блондинки блеснули скрытой завистью. К чему бы это?
   - Мы тут все осмотрим, - сказал Мастер.
   - Конечно, конечно, - и блондинка устроила нам экскурсию по всем комнатам первого этажа - в сумме пять. Просторно, но пусто. Не уютно. Впрочем, чего ожидать?
   - Ну? - спросила она, когда мы дошли до кухни. Спросила у Мастера.
   - Бабочки, - ответил он, словно блондинка понимала, о чем идет речь, - полгода их точно не будет. Но я бы советовал вам переехать, плохое здесь место.
   - Ну, - блондинка улыбнулась, - через полгода я снова смогу вас пригласить.
   - Мало ли что к тому времени случиться, - хмуро ответил Мастер, и я прекрасно понимала, к чему он клонит.
   - Вы, наверно, устали, присаживайтесь, как раз чай заварился, - да она с ним кокетничает! И Мастер, совсем не против. Чаевничать садиться, - посмотрите, пожалуйста, второй этаж. Там почти тихо, - а это сказано мне.
   Я ухмыльнулась и потащилась на лестницу.
   - Зайдите к моему сыну в комнату. У него ничего не бывает, но он так хотел на вас посмотреть.
   Что же она велела ему не показываться? Ладно, пусть Мастер флиртует со стареющей фотомоделью, а я закончу, что должна.
   Судя по счетчику Гейгера и фотоумножителям на втором этаже было совсем тихо, только акустический детектор немного фонило, наверно, пробивалось снизу.
   Я прошлась по двум комнатам вдоль и поперек, и даже заглянула на специально приоткрытый чердак. Оставалась лишь комната, судя по приколотому к двери изображению черепа - отпрыска сего благородного семейства.
   Я постучала.
   - Да, войдите, - мальчишеский, ломающийся голос.
   - Привет, - сказала я, отворяя дверь, - классный плакат.
   - Ага, - парень лет шестнадцати сидел за компом. Только я вошла, он быстро свернул файл и развернулся ко мне лицом.
   - Не возражаешь, я тут проверю.
   Я щелкнула тумблером, меняя регистр акустики - на этом зашкаливало. Прошлась вдоль комнаты и над кроватью - очень горячо. Комната как комната, у меня в шестнадцать была такая же: агрессивно-мрачные постеры, клыкастые твари и сцены космических баталий.
   - Меня зовут Эйт, - представилась я.
   - Дима.
   - Дим, ты кому-то говорил, что у тебя в комнате твориться? - я присела на краешек застеленной черным покрывалом кровати.
   Он отрицательно махнул головой. Длинные, перевитые выступающими сосудами руки, вытянутая шея, коротко стриженая голова, из-за чего оттопыренные уши становятся похожими на локаторы, глубоко спрятанные карие глаза, непропорционально большой нос и по-детски пухлые губы - типичный чайник.
   - Правильно, и не говори. Я сейчас схожу за кое-какими приборами и проведу один тест. Ты согласен.
   - Зачем?
   - Затем, - отрезала я. Не надумал бы сбежать, пока я туда-сюда хожу. Что за странные цветы растут на разломах...
   - Мой муж говорит, что когда-то здесь было кладбище, - услышала я, спускаясь по лестнице.
   - Чепуха, - голос Мастера, - просто болото. Но на болотах...
   Я тихонько взяла в прихожей свой рюкзак и поднялась опять в Димину комнату. Никто меня даже не заметил.
   Я прогнала его через стандартные тесты. Парень нервничал, потому, что я ничего ему толком не объяснила, но результаты были хотя и на границе допустимого, но в норме.
   - С тобой порядок, - сказала я, запихивая аппаратуру опять в рюкзак, - это просто место.
   - Можно посмотреть? - он углядел альбом с мертвыми головами, - это что - мумии?
   -Да.
   - Если только место, почему тогда...
   - Вы друг друга усиливаете. Как линзы. Сколько тебе лет?
   - Семнадцать.
   - У меня такое чувство, что твоя мама так и не соберется отсюда переезжать. Уезжай сам. А то станет гораздо хуже.
   - Можно я себе отсканирую? - это про мои рисунки.
   - Конечно, - я тихонько позавидовала. Надо и себе сканер купить, - Некоторое время у вас в доме будет тихо, у тебя тоже - но не долго. Потом станет, как было, может даже сильнее. Ты меня слушаешь?
   - Да, - он вернул мне альбом, - я уеду.
   - Хорошо. Если будут проблемы, - я порылась в карманах и извлекла последнюю, изрядно помятую визитку, - позвонишь.
   - Спасибо. - Дима спрятал карточку в стол. Кажется, его гораздо больше волновали мертвые уже много веков мумии, чем своя собственная жизнь. - До свиданья.
   - До свиданья.
   Я закрыла за собой дверь с черепом.
   - Макс, - крикнула я, - нам пора.
   Мастер сердечно распрощался с блондинкой, и я решила, что не буду на него сердиться, когда она отсчитала нам сумму в два раза больше условленной.
   - Ну? - Спросила я, когда мы оказались за воротами.
   - Я бы в жизни не стал жить там.
   - Конечно. Давай быстрее - скоро электричка.
   Мы прибавили шага. Стало холоднее, и даже от быстрой ходьбы я не могла согреться. Тем более теплым показалось купе вагона.
   - Макс, - сказала я, когда в мои руки и ноги вернулась чувствительность в виде маленьких острых иголочек, - нам нужно поговорить.
   - О чем? - он опять смотрел только в окно и казался абсолютно недосягаемым для вербального общения.
   - О том, что ты не можешь вечно прятаться. Если так и дальше будет продолжаться, то я оплакаю тебя уже до конца недели. Они становятся все активнее.
   - Кто бы говорил, - отрезал он, не поворачивая головы.
   - Я это говорю.
   - Мне оно звонило. И рассказало о вашем договоре. Что значит "быть первой"? А то оно мне так и не объяснило, сказало у тебя спросить.
   Могла догадаться. Но не догадалась. Мастер, наконец, оторвал взгляд от мелькающих деревьев, что бы проследить за выражением моего лица. Не дождешься.
   - Не знаю, о чем ты говоришь. Но ты ему веришь?
   - Ни капли. Просто так они не врут. Что оно имело в виду? - Не унимался Мастер.
   - Отстань. Вопрос не в этом, а в... - я поняла, что Мастер меня не слышит. Он смотрел через мое плечо, его зрачки были широко расширены, а дыхания не было слышно.
   Вопрос так и не сорвался с моих губ.
   Электричка начала тормозить. За стеклом появились низкие строения и ограждение платформы.
   - Идем, - Мастер сорвался с места, пробежал через весь вагон, пугая немногочисленных пассажиров, и выскочил в открытые двери - в зиму. Я, со своим рюкзаком, ставшим больше похожим на мешок, мчалась за ним. Мчалась, и едва успевала.
   Я услышала, как Мастер с шумом вдыхает морозный воздух. Гипервентиляция. Последний вагон скрылся за поворотом, и я удрученно махнула рукой ему вслед.
   Несколько минут мы молча стояли под начавшимся снежком.
   - Пойдем, - сказала я, - посмотрим расписание поездов.
   - Иди сама.
   Я пожала плечами и, поставив у ног Мастера свой драгоценный багаж, пошагала к будке станции. Если ему так угодно, - пожалуйста. Я не собираюсь терпеть его фокусы. У меня своих проблем хватает. Мастер, нашелся.
   Судя по истертому списку под стеклом - следующая электричка через полчаса. Я купила билеты у замерзшей кассирши и медленно отправилась к притопывающему на месте Мастеру. Платформа была изогнута дугой.
   - Я билеты купила, - сказала я.
   - Хорошо, - Мастер отвернулся, облокотившись об ограду. Снег, потревоженный его рукой, упал с легким хлопком.
   - Макс, не бери в голову.
   - Нет, ты права. Я не доживу до следующего воскресенья, да и до пятницы вряд ли. Присмотришь за Верой, ладно? А то я боюсь за нее.
   - Мы не очень ладим, - не нашла ничего более умного я.
   - Я заметил.
   - Макс, брось это. Они хотят что бы ты думал, что проиграешь, и ты проиграешь, если будешь идти у них на поводу.
   - Ты видела то, то что было в поезде? - Он впервые за весь разговор перевел взгляд с сугроба на меня.
   - Нет, - но я чувствовала спиной...
   - Так какое ты имеешь право меня судить?
   Не имею. Не имею, Мастер. Но мне хватает своих собственных демонов, и твои мне ни к чему.
   - А-а.... Так ты мазохист. Нравиться чувствовать себя беспомощным. Ну тогда удачи, надеюсь, на твоих похоронах будет оливье.
   Я отвернулась и не разговаривала с Мастером пока не пришла электричка, а там он в своей обычной манере уставился в окно. На вокзале я не стала прощаться. Да пошел он...!
   А когда в метро у меня затрещал телефон, я даже думала, что это он - звонит мириться.
   - Да, - проклятый час пик, тяжело висеть на одной руке, другой держать тяжеленный рюкзак с железками, и еще пытаться разговаривать по телефону.
   - Да, я вас слушаю, - повторила я, потому, что никто не отвечал.
   - Эйт, это я, - знакомый голос. Исхитрившись я взглянула на номер.
   - А, Тэн, привет. Как дела?
   - У меня проблемы. Если что, скажешь, что я ночевала у тебя сегодня? - голос, в самом деле очень взволнованный.
   - Да. Что случилось?
   - Покушение на Приму.
   Я выдохнула. Получилось среднее между "ох" и "ага".
   - Как она? - Наконец выдавила я. Чей-то локоть больно уперся в мое ребро.
   - Да что ей станется? Только сейчас всех шерстят, мы же с тобой на первом месте, помнишь?
   В вагоне началось движение масс: пересадочная станция, многие выходили, и стало гораздо свободней.
   - Помню. Когда это произошло?
   - Ночью, я же говорю. Прима вздумала опять устроить дефиле, а в зал кто-то бросил ручную гранату.
   В горле у меня поселился маленький еж, я не могла произнести ни слова. Тэн, к счастью, решила вдаться в подробности.
   - Мальчишек жалко, - продолжила она, - внешний круг просто скосило осколками. Двоих уже похоронили, как всегда, в спешке.
   - Кого? - выдавила я.
   - Вертяев и Коринский. Ты их знала?
   - Нет. Нет, не знала. Извини, Тэн, я сейчас в метро - мне выходить пора.
   - А, тогда пока. Я сегодня забегу.
   Перед глазами проплыла пара громадных шаров: черный и красный. Пожалуйста, только не сейчас, не надо. Окружающее съежилось до размеров поручня, за который нужно было обязательно удержаться. Паша, Пашка... Он упомянул, а я не догадалась.... Я должна была догадаться...
   - Девушка, вам плохо? - эхо издалека.
   - Нет, все в порядке.
   Кто-то встал, и я упала в освободившееся кресло.
   Я закрыла лицо руками и, наверно, просидела так долго, потому, что первое, что я услышала - пожелание не забывать вещи и детей. Последняя остановка.
   Как во сне я вышла из опустевшего вагона.
   Длинный день. И он еще не закончился.
  
   Глава 4
  
   Дребезг дверного звонка безжалостно выдернул меня из того жуткого состояния внутренней сосредоточенности, смеси ночного кошмара, решения задач по сопромату и еще житейских проблем.
   Я оторвала взгляд от карты и перевела на часы. Половина второго ночи. Кого опять принесло?
   Того ужасного чувства в позвоночнике не было, и я без колебаний отворила дверь. За порогом стоял высокий человек, в черном пальто, плечи слегка припорошены снегом. Если учесть, что в коридоре нет лампочки - выглядело эффектно.
   - Что угодно? - спросила я, мгновенно почувствовав себя не в своей тарелке, и жалея, что открыла. Было в нем несоответствие.
   - Я ищу Мастера, - глубокий голос.
   - Проходите, - я посторонилась.
   Незнакомец повесил пальто на вешалку и остался в чернильно-черном гольфе и таких же брюках. В трауре что ли? Дешевый имидж.
   - На кухню, - сказала я, мне совсем не хотелось, что бы он видел рабочую обстановку - зрелище не для слабых нервов.
   Гость присел на краешек кресла, отодвинув тюль выглянул в окно - в кромешную темноту, поправил лист герани, мирно засыхающей на подоконнике.
   - Его здесь нет? - гениально, как это ты раньше не догадался?
   - Чай с сахаром? Или может, кофе?
   - Ничего не надо, спасибо.
   Я пожала плечами и налила кипяток в свою кружку.
   - Я Николас, - представился незнакомец, словно у меня над кроватью должен был висеть список со всевозможными странными именами, - Мастер вызвал меня, дал список адресов, где его можно найти. Ваш адрес - последний. Прошу прощения, что так поздно. Я не разбудил?
   Я вздохнула.
   - Значит, он исчез... . Глупо, если он рассчитывает спрятаться. А ты, собственно, Николас, кто такой?
   - Я его друг.
   Ага, все понятно. Как же.
   Я поднесла к губам чашку и подула на чай. Пар всколыхнулся и закрутился маленьким торнадо. Лампа отбрасывала ни лицо Николаса длинные тени. Красивое лицо. Слишком. Высокий лоб кажется еще выше, из-за стянутых в конский хвост смоляных волос, длинноватый острый нос, тонкая полоска губ, болезненно белый цвет лица и глаза... черные, а не карие, глубоко и близко посаженные.
   - Почему вы меня так внимательно рассматриваете?
   - Слишком много вокруг шатается лицемеров.
   Николас кивнул.
   - Вы мне можете подсказать, где его искать?
   - Нет. Даже если бы и знала, то не сказала б. У Мастера проблемы - вот и пусть решает их сам, и не впутывает ни вас, ни тем более меня!
   - Почему? Я думал вы его друг?
   - Откуда вы знаете Мастера? - сменила я тему. Мне внезапно стало стыдно за свои слова. Мастер и в самом деле был моим другом, и ни о каких Николасах я никогда не слышала.
   Спас его телефон.
   - Сейчас, - я побежала брать трубку.
   - Слушаю, - сказала я, прижимая к уху вестника злых новостей и одновременно пытаясь разглядеть в зеркале, чем на кухне занят поздний гость, - Слушаю, - повторила я.
   - Который час? - спросил по ту сторону незнакомый голос.
   По привычке я глянула на часы. Три без четверти.
   - Еще не время.
   И почему мне звонят только когда темно?
   - Универмаг на спуске. Отдел бижутерии, оно стоит шестнадцать пятьдесят. Поспеши.
   - Подождите ... - успела сказать я, ответили только длинные гудки.
   Я вернулась на кухню за перчатками, сохнущими на батарее.
   - Это звонил Мастер?
   - Нет, но мне нужно бежать. Поговорим в следующий раз.
   Николас поднялся и тоже принялся одеваться. Хороший гость - не нужно напоминать дважды.
   Закрыв на замок дверь, я помчалась вниз, ступеньки мелькали, сливаясь в сплошной поток. Быстрее, быстрей.
   На улице мне пришлось сбросить скорость: под хрустящим снегом предательски скрывался лед, было бы смешно растянуться вдоль тротуара. И еще я слышала шаги: Николас ничуть не смущаясь, шел за мной следом.
   Я остановилась и подождала, пока он меня догонит.
   - Лучше, если я проведу вас, - сказал Николас, - все-таки сейчас темно.
   - Хорошо, - я махнула рукой. Все равно будет за мной следить, а так хоть на глазах, - Давай быстрее, я опаздываю.
   Добежав до супермаркета, я остановилась.
   - Подожди здесь.
   Я оставила его у двери, а сама скользнула в теплый, освещенный зал, похожий скорее на музей бытовой техники.
   Прогулочным шагом я прошла мимо стеклянных полок. Наверное, покупатели в такое время к ним так и валят: молоденькая продавщица глянула на меня лениво и вернулась к своей книге.
   После нескольких минут изучения блестящих побрякушек, я поняла, что одной мне не справиться.
   - Подскажите, есть у вас что-нибудь за шестнадцать пятьдесят?
   Она оглядела меня с ног до головы, бросила "вы, значит", и полезла под прилавок. После шороха сдвигающихся коробок и шелеста полиэтиленовых пакетов женщина, наконец, встала и положила на стол коробку.
   - Касса не работает, - сказала она.
   Я кивнула и вручила продавщице двадцатку. Сдачи, конечно, не последовало.
   - Еще что-то?
   - Нет.
   Я попыталась запихнуть коробку в сумочку, край выглядывал. Узкая, продолговатая, картонная упаковка, что же я приобрела? Надеюсь, не бомбу. Если Прима меня серьезно подозревает...Не думать об этом. Надо было часы себе купить, а то от всей этой чехарды мои накрылись. Ладно, в другой раз...
   - Все? - спросил Николас, - Вы очень быстро.
   Юморист нашелся. Ну же, спроси что мне было нужно в магазине! Спроси, и больше меня не увидишь.
   - Теперь домой?
   Я кивнула.
   Неторопливая ночная прогулка. Не могу понять, кого он мне напоминает, этот Николас. Может актера ?... Какая разница? Снег хрустит под каблуками, я пару раз прокатилась по встречающимся ледяным дорожкам и один раз даже чуть не упала - во время ухватилась за рукав спутника. Было бы смешно, если б разорвала.
   Проходя мимо темной пятиэтажки я наконец обратила внимание на звуки: урчание мотора, тихая, но въедливая песенка из радио в салоне. По пустынной дороге ехал автомобиль: черный и с виду дорогой. Ехал очень медленно.
   - Минуты две, - ответил на мой невысказанный вопрос Николас.
   Шофер остановил прямо напротив нас и выглянул в открытое окно. Еще одно знакомое лицо. Игорь?... Иван? ... что-то на "и".
   - Добрый вам вечер, - сказал он и выключил радио.
   - Привет. Что так поздно?
   - Садитесь, Она вас ждет, - "И" заметил, как я взглянула на заднее сидение, - нет, дома. Велено вас подбросить до резиденции.
   - Ладно, - сказала Я Николасу, - тогда еще увидимся.
   - Э, нет. Я должен вас двоих привезти, - перебил меня водитель.
   - С чего это?
   - Не мое дело. Садитесь. - "И" становился категоричным.
   Оставалось только слушаться.
   - Куда мы едем? - Николас устроился на сидении слева от меня.
   - В замок людоеда.
   Водитель рассмеялся моей шутке и рванул машину вперед, так, что я стукнулась затылком о спинку. А вот Николас даже не улыбнулся.
   По пустынным автострадам на бешеной скорости - "И" резко затормозил, а затем проводил нас до порога и пожелал спокойной ночи. Да уж, скоро рассветет.
   В прихожей стоял диван, на диване сидел еще один смутно знакомый тип и листал каналы маленького переносного телевизора. Увидев меня, он встал и вытянулся.
   - Вам наверх, - он кивнул на деревянную лестницу, ведущую на второй этаж, - да, они здесь, - подтвердил тип в маленький микрофон на жилете. Я улыбнулась, потому что жилет был вязанный вручную и совсем не сочетался с переговорным устройством. Эпоха не та. - А вы, пожалуйста, подождите, - остановил он Николаса.
   - Я сейчас, - сказала я, - это не займет много времени.
   Николас не расстроился, а уселся вместе с охранником смотреть ток-шоу. Медленно я поднялась по ступенькам и открыла деревянную дверь.
   По ту сторону обнаружилась комнатка с огромным окном, книжным шкафом и тремя кожаными креслами, стоящими вокруг журнального столика. Шторы открыты и за стеклом видно два желто-оранжевых огня, на столике - разбросаны бумаги, а в кресле, нервно барабаня пальцами по подлокотнику, сидит до боли знакомая блондинка.
   - Привет, - сказала я, занимая противоположное кресло. Только не копировать ее движения, только не..., - зачем?
   - Это опасно...
   - Это вас не касает...
   - Теперь - да.
   -....Сказать....?
   - Нет, для тебя есть работа.
   Я хмыкнула.
   - Проверь его, - она протянула мне листок, верхний из кучи на столике. На нем было всего два слова: " Отто Гермишь", - нет, прослушки нет, есть уши.
   - Кто...?
   - Деловой партнер.
   - Не ве...
   - И что?
   - У тебя два дня, - она перестала стучать пальцами. Девятая симфония, у меня зачесались ладони.
   - Не бу...
   - Трекер.- злое напоминание, - Он ждет тебя в восемь утра, - я поднялась. Очень короткая аудиенция, - а я жду твоего друга.
   Плохо, когда нельзя даже выругаться. А ведь она... она решила, что Николас - это Мастер. Без Мастера я не смогу ничего с этим Гермишем прояснить. Николас в самом деле немного похож... Идиотка! Но как? Не подавать вида. И зачем? Зачем этот маскарад? Или нет? Николас гораздо выше Мастера, и прическа, и с гардеробом у Мастера всегда были проблемы. О чем она с ним собралась разговаривать? Это меня должно волновать.
   - Она хочет тебя видеть, - сказала я Николасу.
   - Кто - Она?
   - Сам спросишь.
   Когда Николас скрылся за дверью, я присела на краешек дивана. Охранник выключил телевизор. Кажется, я смущаю этого молодца.
   - Может вам кофе принести? - спросил он.
   - Нет, не надо. Как тебя зовут? Я тебя раньше не видела.
   - Ира, - наверно, выражение моего лица было красноречивее любого вопроса, - Ирраклит.
   - Мне везет на чудные имена, - сказала я, - А я - Эйт
   Мне показалось, что Ира вздохнул с облегчением: я ведь могла оказаться и Терцией и Секундой.
   - Ты новенький? - спросила я. Ира кивнул своей арбузоподобной головой. Сам Ирраклит скорее напоминал маленький шкаф, спортсмен, наверное, - Давно работаешь?
   - Ага, скоро смену сдам, и - домой.
   - А вообще? - Ира еще больше смутился
   - Первый день. Тут просто двое вчера... а меня взяли на место брата. - Мне стало сначала очень холодно, а потом очень жарко.
   - Брата? - Вот почему лицо знакомо, - Вертяева?
   - Да.
   Я кивнула. Так быстро. Почему именно он, верный бульдог, держит оборону у ног хозяйки? Так не делают. Или Она знала про меня и Пашку? И играет на нервах?
   - Соболезную, - сказала я. А ведь совсем не похожи.
   Я погрузилась в собственные мысли: хоровод загадок, которые следует срочно решить, только не думать, не думать о... Ира так и не включил телик. Николаса все не было. О чем они там так долго говорят?
   - Я передумала, сделай мне кофе.
   Минут через сорок появился Николас. Выглядел он хотя и растерянным, но вполне здоровым.
   - Ты идешь? - спросил он, сообразив, что я не собираюсь вставать. Лицо Иры приняло выражение "почему в мое дежурство?"
   - Нет. И тебя попрошу остаться. Скажи ей, - я повернулась к Ире, - что мы остаемся здесь.
   Охранник даже не пытался возражать.
   Прима появилась на лестнице и опершись о поручень остановилась.
   - Что...?
   - Никуда. Здесь...?
   - Вверх и вправо.
   Ира и Николас переводили взгляд с меня на нее. Наверно, странно слушать как мы разговариваем.
   - Идем, - сказала я Николасу. Нам пришлось опять подниматься по этой проклятой лестнице. Прима кивнула в сторону задрапированного входа, который я раньше не заметила, а сама вышла в другой, тоже не видный, если не присматриваться.
   Через длинный коридор, изгибающийся, как агонизирующая змея, и через две проходные комнаты - и мы оказались перед запертой дубовой дверью. Я постучала. Звук получился очень слабенький, но с той стороны ответили.
   - Кто там?
   - Открывайте, - сказала я. Голоса у нас очень похожие, и пока он не отворит - будет считать меня хозяйкой дома.
   Шаркающие шаги, щелчок замка. Дверь отворил жилистый старик, высокий, но сутулый, бесцветные волосы аккуратно подстрижены, а лицо похоже на лист бумаги, который скомкали, а затем расправили, но брови и ресницы все еще черные, а глаза - настороженные. Одет в деловой костюм, словно и не ложился спать.
   - А, это вы, - сказал он устало. А ведь и в самом деле не ложился.
   Со стороны Примы было очень вежливо предупредить старика о моем визите, до того как я сама о нем узнала.
   Отто Гермишь вернулся за стол, где, видимо, и сидел до моего прихода. Комната сильно смахивала на кабинет: металлический стол с канцелярией, два жестких кресла для гостей, стеклянные полки вдоль стен, окно за спиной старика плотно закрыто жалюзи и черными тяжелыми шторами.
   Я обернулась к Николасу. Я не могла ошибаться: он настороженно следил за чем-то невидимым, чем-то, медленно перемещавшемся по комнате - круг вокруг старика, круг вокруг нас, и опять вокруг Отто Гермиша.
   Я присела на один стульев.
   - Давно это? - осторожно спросила я. Меня вдруг захлестнула волна чужого недоброго интереса.
   - Второй месяц. - Ого! Крепкий старикашка. Впрочем, сколько ему лет?
   - После чего это началось?
   Мастер, а у меня уже не осталось сомнений, что это он, прислонился спиной к подоконнику. Николас, так Николас, как пожелаете, хоть Мистер Вселенная.
   - Вас это не касается, - так резко ответил Гермишь, что я заподозрила какую-то гадость, - вы должны сделать, чтоб это прекратилось.
   - Конечно, - я кивнула, а еще я потерла большой палец левой руки.
   Николас прикоснулся правой к кончику носа и к уху.
   Слова застряли у меня в горле. Я вскочила со стула и шарахнулась в сторону. Спинка вспыхнула голубым пламенем и погасла. Сам стул отлетел в сторону и, с силой ударившись в стену, распался на части.
   Жестко.
   У старика глаза сделались круглыми-круглыми. Но вскакивать и устраивать панику он не стал, - и то спасибо.
   Крадучись я подошла к Мастеру - он меня совсем не видел. Иногда возле него безопасней всего, а иногда совсем наоборот. Мое чувство опасности зашкаливало.
   - Вон из комнаты, - Мастер смотрел в пустоту и я не поняла кому он это говорит.
   - Вон из комнаты оба! - крикнул он.
   Я подхватила под локоть Отто Гермиша, подняла с кресла и за рекордное время вытолкала старика из комнаты. Он не сильно то и сопротивлялся.
   Не хватало, что бы какой-то Николас, знакомый со мной без году неделя, указывал мне что делать. Я закрыла за стариком дверь на защелку, а сама осталась в комнате с Николасом. Он даже не заметил.
   Температура ощутимо упала.
   Я ругала себя за то, что не съездила домой за рюкзаком с оборудованием. Пригодилось бы.
   Еще холоднее. Что-то сейчас будет.
   Я ждала этого, но все равно испугалась, когда меня, как стул до этого, швырнуло в стену. Я крепче и не рассыпалась, только дыхание перехватило. Мастер закричал: короткое слово, не расслышала.
   Я поднялась с пола и вдохнула поглубже. Где же ты, дрянь?
   Мастер не шевелился: замер, как статуя, с закрытыми глазами. Зачем он закрыл глаза? Плохо, что ли?
   По пластиковой стене - совсем рядом со мной зазмеилась полоска огня. Я поспешно отступила от стены. В прошлый раз, когда такая реакция была, дрянь подожгла мне волосы, пришлось подстричься.
   Я вышла на середину комнаты. Тихо-тихо. Ничего не происходит. Только слышно как глубоко дышит Мастер. Перед бурей. Я попятилась к Мастеру и оперлась спиной о стену. Страх живет в пояснице.
   Время тянулось, как резиновое. Мастер не двигался, а я затравленно оглядывалась. Вот-вот. И грянет гром...
   Я вздрогнула, когда лампа погасла, и мы остались в полной темноте. Только полоска света из-под двери.
   - Держи ее, - шепнул Мастер. Я не могла пошевелиться, страх растекся по всему телу, приближаясь к критической отметке, - Держи ее! - крикнул он прямо мне в ухо.
   Я протянула вперед руку, и мои пальцы прикоснулись к чему-то податливому и холодному, как желе, и как желе оно утекало. Я бросилась вперед и схватила это обеими руками, повисла на нем - оно оказалось большим и тяжелым, повисла, пытаясь не дать сдвинуться с места. Меня сильно ударило в грудь и лицо, так, что перехватило дыхание, но тварь я не выпустила, и меня ударило второй раз. Руки разжались сами собой, что-то тяжелое проволокли по полу - резкий звук.
   Я брезгливо вытерла ладони о штаны. В конце комнаты медленно разгорался еще один источник света: красная точка в метре от пола. Ярче и ярче, она осветила фигуру, притаившуюся в углу. Ярче... и уже не точка, а пряжка, размером с блюдце, на поясе высокой, непропорционально вытянутой, женщины. Ее платье шевелилось само по себе, а лицо, освещенное красным, казалось пародией на человеческое.
   Лицо оскалилось в подобии улыбки, и фигура исчезла, словно кто-то ее выключил.
   Мастер даже не поглядел в сторону растаявшей бестии, а сразу вышел из комнаты.
   - Заведи себе любовницу, - бросил он перепуганному старику за дверью. Тот промямлил нечто вроде "Какое право имеете?", но Мастер был уже далеко - размашистой походкой покидал дом Примы.
   Мне пришлось бежать, чтобы догнать его. Ира проводил нас удивленным взглядом.
   На улице падал крупный лапатый снег. Светлеть еще не начало, не так уж долго мы там были. Николас остановился за оградой и порывшись в карманах нервно закурил.
   Мастер не курит. Мастер знает, что в темноте я не вижу, а тем более того, что не вижу при свете. Николас - не Мастер. Но откуда он тогда знает наш код? Почему так похож на Мастера? Невозможно встретить двух Мастеров за одну жизнь, теория вероятности сводит шансы к невозможности - я сама считала. И о чем они так долго разговаривали: Мастер, который не Мастер и моя сестра, которая не моя сестра?
   - Почему она улыбалась? - спросил Николас.
   - Не знаю, - соврала я.
  
   Мы пришли ко мне домой и я, напоив Николаса сладким чаем с толикой снотворного, заставила его прилечь на диване. Он сразу и уснул. Пусть он и не тот мастер, но механизм не меняется. Печень всегда останется печенью, а мозжечок - мозжечком.
   Посидев еще немного на кухне и встретив сияющий рассвет, я достала из сахарницы ключ. Тихонько, на цыпочках пробралась мимо обнявшего подушку Николаса в свой кабинет. Кабинет - звучит, конечно, хорошо, но на самом деле - не более, чем склад мусора. То, что может быть когда-нибудь понадобиться, а может и пролежит до конца времен. А еще Вещи.
   Я заперлась и наконец распаковала продолговатую коробку. А когда увидела что в ней - быстро положила на стол и вытерла о штаны мгновенно вспотевшие ладони.
   В коробке, как в маленьком гробике лежала спица. До боли знакомая спица. Моя спица, та которую я использую как указку при чтении. Более того - она, и коробка изнутри - в пятнах, к номерному знаку, выгравированному на спице, прилип сгусток свернувшейся и засохшей крови.
   Это не смешно. Откуда у них ( у него, у нее - нужное подчеркнуть) моя вещь?
   Я полезла в шкаф за реактивами. Кустарные условия... Но группу крови я определю.
   Химия заняла больше времени, чем я рассчитывала - в основном, из-за того, что руки у меня тряслись, а образца было до обидного мало. А еще я молилась. Я умоляла агглютинин оказаться каким угодно, но не тем самым.
   Можно было не молиться.
   Я вылила в раковину все оставшиеся реактивы, а спицу вымыла и протерла спиртом. Слишком многие ее у меня видели - так просто не избавиться, пусть лежит. А коробку сожгла, - тоже в раковине.
   Моя кровь.
   Нужные Вещи были на своих местах - иногда и я могу быть аккуратна, и я сложила их в рюкзак, выгрузив половину аппаратуры и свалив кучей на пол.
   Закрыв и спрятав в карман ключ я вышла, Когда я проходила мимо, Николас перевернулся на другой бок и диван жалобно скрипнул, а подушка совсем упала. Я наклонилась поднять и замерла: у Николаса от затылка до виска и второй полоской - от виска через лоб, скрытый волосами тянулся тонкий белый шрам.
   Я тихонько выругалась. Только этого не хватало.
   Моя дорога лежала вниз: по лестнице, перебросив через плечо изрядно потяжелевший рюкзак, и еще ниже - отомкнув огромным ключом металлическую дверь подвала, по влажному, и холодному коридору, еще дверь - на этот раз последняя, и я в своей каморке. Я опустила тяжелую щеколду и зажгла фитильки свеч последней и предпоследней спичками.
   А соседи напротив держат в подвале консервацию и прорастающую морковь. И ржавый велосипед.
   Я еще раз прочла инструкцию на двери, которую сама для себя же и написала. Вроде пожарной безопасности. Огнетушитель на стене. Сняла тряпку с зеркала и поправила сдвинувшуюся под действием наплывов свечу.
   Выбрав из поленницы несколько деревяшек, я разложила маленький костер посредине каморки. Языки пламени заплясали, отражаясь в зеркале, жадно облизывая дерево. Дыма почти нет.
   Я присела на корточки возле костра и развязала мешок. Пламя метнулось вверх, а затем едва не погасло, когда я бросила в него благовония: соль, ладан, белую смолу, камфору и серу и трижды произнесла имена трех властителей огня: Михаэля - царя Солнца и молнии, Самаеля - царя вулканов, Анаеля - князя саламандр.
   Огонь в зеркале стал ярче и ближе. Озаренная его светом, ногами в костре стояла та, которую пару часов назад изгнал Николас.
   Я поднялась и отряхнула пыль со штанин. Стало душно, просто патологически душно.
   - Принесла? - спросила я. Отражение медленно кивнуло. Затем - резкое движение руки и что-то маленькое и блестящее полетело мне в лицо. Я поймала предмет в сантиметре от собственного носа. Разжав кулак, я увидела продолговатую пластинку стекла с синими прожилками.
   - Здесь все?
   Тварь в зеркале не удостоила меня ответом. Почему она еще здесь? Выполнив свое...
   - Ступай, - позволила я и она тут же исчезла. Только из костра со щелчком вылетело несколько искр.
   Я спрятала пластинку во внутренний карман и уже открыла тугую пробку на канистре с водой - залить костер, когда почувствовала, что здесь уже не одна. Осторожно поставив канистру, я выпрямилась и проверила сохранность пентаграммы, проследив взглядом каждую линию на предмет разрыва или истонченности. Вроде порядок.
   - Кто здесь? - тихо спросила я. Получилось очень жалко.
   Огонь погас сам собой, но пламя свечей даже не дрогнуло. Я ясно чувствовала присутствие. В дальнем углу стало темнее на тон и я сосредоточилась пытаясь разглядеть там хоть что-нибудь: любые чудища лучше неизвестности.
   - Что тебе нужно? - жестко спросила я, забыв весь свой страх, который секунду назад не давал мне даже выпрямиться. Тень в углу приняла очертания человеческой фигуры, но я уже догадалась кто это. Точнее - что.
   Карлик шагнул мне на встречу, остановившись в шаге от луча звезды. Искаженное лицо Марка Деймберга.
   - Боишься меня, - проскрипело оно, - и будешь идти по велению страха.
   - Плевала я на тебя, - сказала я, - Иди прочь. Мне ты ничего не сделаешь.
   Карлик ухмыльнулся и стер кончик луча носком. Я не сдвинулась с места. А ведь пентаграмма нарисована на цементном полу краской.
   - Найди для нас Максимилиана Огоренского и больше никто не пострадает.
   - Вперед, - сказала я, - уничтожьте всех, кто мне еще дорог и вам нечем будет мне угрожать. А кто это, кстати? А то ни одного имени так и не вспомню. Вон! Не стой на дороге!
   - Мы уничтожим его женщину. Не ее ли он просил тебя охранять? - тварь ходила вокруг меня, ни на секунду не останавливаясь.
   - Что вам от Макса? И от меня? Мы не вмешиваемся в ваши дела, зачем вы его преследуете?
   - Богомерзкое создание, - прошипела тварь, все больше теряя схожесть с человеком, - Ты - богомерзкое создание смеешь указывать мне? Твоя...
   - Да, - перебила я его, - прочь! Прочь, правом, которое....!
   - Нет у тебя права!, - тварь захрипела - явная пародия на смех.
   Оно не ошибается. И знает это. Я вздохнула.
   - Я найду Макса, - сказала я, - но только затем, чтобы он развеял тебя, выпотрошил и запер в самой темной дыре на этом свете.
   Тварь хихикнула.
   - Прах - это ты. Прах так легко распоряжается чужой, да еще ворованной властью.
   - Он дал ее нам! - крикнула я вслед, но уродец уже исчез. Исчез, получив то, чего добивался - мое слово. Проклятье! Но я еще дышу - хорошее утешение, я вполне могла не выйти живой из подвала.
   Глава 5
  
   Николас все еще спал. Не много ли снотворного я ему скормила? Может, уже разбудить? Ладно, пусть.
   Я успела спрятать рюкзак и заварить себе травяной чай: мята, мелисса - хоть чуть-чуть успокоиться, а то меня просто трясло, как в дверь раздался не громкий, но весьма настойчивый стук.
   - Кто там? - спросила я, одновременно прикрывая плотнее дверь в комнату.
   - Света, - голос.
   Без колебаний открыв, я посторонилась, давая войти. Зеркало равнодушно отразило наши лица: мое все еще белое от ужаса, ее - встревоженное и разгоряченное с мороза. Света, Светлана, Септима. Волосы, спадающие белыми прядями до лопаток, цепкий взгляд зеленоватых глаз (линзы, конечно), длинное, ярко-изумрудное, пальто.
   - Привет, - сказала она, раздеваясь.
   Я кивнула.
   - Чай будешь?
   - Да.
   Мы прошли в кухню и Света молчала, пока я наконец не выдержала:
   - Что случилось?
   -Худшее. Ты с нами? - Недостаток того, что понимаешь человека с полуслова в пропущенных подробностях.
   - Да. Что с Примой?
   - Час назад - удар по клану Маликов, минут десять - клан Дальня, - Два варианта: Первая не выдержала и свихнулась или задумала сложную и хитрую партию. Только самое плохое: я не знала какую.
   - В любом случае, - нить моих рассуждений была Септиме известна, - она жертвует нами. Это не допустимо.
   Могла не говорить. Конечно, не допустимо. Кому нравиться быть пешкой? Почему сейчас, когда у меня столько своих проблем?
   - Кто еще? - спросила я.
   - Терция и Клара. Секста обещала не мешать. Найа поддерживает Приму безоговорочно и в восторге от атак. Тэн исчезла.
   - Исчезла?
   - Нигде нет, телефон не отвечает.
   Я взяла вафлю и принялась ломать на части, пока та не превратилась в горку крошек.
   - Да, я с вами, - подтвердила я. Быть самой младшей среди заговорщиков мне не улыбалось, да и вообще в этой кампании, но выбора просто не было, - План?
   - Терция откроет ворота и входную дверь. Дальше тебе придется самой.
   - Почему я? - не подумав, спросила я.
   - Трекеры. Не бойся, у нее сейчас больше забот, чем следить за мной.
   Мне пришло в голову, что комедия с мифическим Охотником была задумана ради именно такого случая. Свете, конечно, тоже пришла.
   - Ситуация?
   - У Маликов уничтожена верхушка, все известные нам пункты сборов и резиденция, по всей видимости, они нам больше не угрожают. Дальня потеряла только братьев Мартовых - они как раз были в крыле с архивом, его-то Прима и пыталась первым уничтожить. По слухам, Ежи заключили с Дальней коалицию.
   - Дрянь, - прокомментировала я,- Ответы были?
   - Нет.
   - Я пойду ночью, - сказала я, - И они тоже. Пусть Терция смотрит, кому открывать. - Пустые слова. Зачем я их говорю? Ах, да, потому, что боюсь спросить главное.
   За стеной послышались звуки: похоже, Николас проснулся. Нельзя, чтобы он видел нас с Септимой вместе.
   - У тебя гости? - настороженно спросила она.
   - Да, - я быстро кивнула.
   - Ухожу, - Света обулась за рекордное время и набросив пальто уже на лестничной площадке повернулась и сказала:
   - Терция, если что-то случиться с ней - по старшинству, у тебя почти нет шанса.
   - И не рвусь, - честно призналась я. Кажется, она мне не поверила. Что ж, пусть. Хотя, это очень странно.
   Я как раз помыла чашку, из которой пила Септима, когда полусонный Николас босиком прошлепал в ванную и принялся умываться.
   - Чай будешь? - спросила я у него, когда он оттуда вышел.
   - Нет, спасибо. Мне пора. Я должен идти.
   - Куда? - я прислонилась к дверному косяку, преграждая ему путь.
   - Я должен найти Мастера.
   - Никуда ты не пойдешь. По-крайней мере пока не позавтракаешь, - быстро добавила я, уловив выражение его лица.
   - Хорошо - тогда кофе, - сдался Николас. Мастер никогда не пил кофе.
   Пока я разогревала полуфабрикаты, Николас опять принялся терзать пыльные листья моей герани. Тяжелое и неловкое молчание.
   - Зачем тебе нужен Мастер? - наконец спросила я. Ответ был шаблонный:
   - Я должен его найти, - Николас уже столько раз повторил это, что я сама могла предположить.
   - Зачем?
   - Должен, - и он совсем по-Мастерски потер переносицу.
   - Ты его видел когда-нибудь? - не унималась я.
   - Кого?
   - Мастера. Ты хоть знаешь, как его зовут?
   - Мастер - мой друг, - уверенно заявил Николас, и опять, как попугай, - Я должен его найти.
   А ведь выглядит вполне нормально. И ведет себя тоже, если не считать этой навязчивой идеи. Попробуем по-другому:
   - Николас, где ты живешь?
   Он ничего не ответил, только закрыл лицо руками. Минута, вторая...я уже испугалась, как бы он совсем не завис и где ударить, что бы перезагрузить.
   - Я не знаю. Не имеет значения. Когда я его найду - все станет ясно.
   - Ты помнишь, кто тебя послал?
   - Нет. Но я его друг и должен его найти, - Николас решительно встал из-за стола.
   - Сядь. Сядь и хоть попытайся думать, - он послушался, на что я почти не рассчитывала,- Кто бы тебя не послал, но добра они Мастеру не желают. И прятаться он долго не будет, так что если ты найдешь его раньше меня - в чем я очень сомневаюсь, будет хуже. Ты меня понимаешь?
   Николас кивнул. Он стал похож на выпотрошенную куклу.
   - Повтори, - потребовала я.
   - Я понял тебя. Но его необходимо найти, - неожиданно у куклы внутри оказался стальной каркас.
   - Я найду. Я буду его искать. Но ты не должен мне мешать.
   - Хорошо.
   Вот и чудесно. Половина дела.
   Николас облокотился о стол, прижав ладони ко лбу.
   - Тебе плохо? - спросила я.
   - Нет. Просто... голова болит, - еще бы не болела. Я вмешалась в базовую программу, да еще ночью - инкуб. Мастер обычно спит по двенадцать часов и лекарства глотает. Может, дать Николасу глитропил?
   - Идем в комнату, - сказала я, - идем, идем.
   Я усадила Николаса в кресло - спиной к монитору, лицом к окну. Пока загружалась машина, я нацепила ему на голову шапочку.
   - Это вроде электроэнцефалограммы, - пояснила я, - только хитрее. Электроды фиксируют значение сопротивления разных участков кожи, а уже по ним определяется активность мозга.
   - У тебя что - надомная практика? - усмехнулся Николас.
   - Почти что. Не разговаривай пока, - я закрепила ремешок под подбородком, - И по движению зрачков тоже, - добавила я, цепляя ему на нос очки.
   По экрану побежали острые графики. Хорошо, что не видит. Итак, посмотрим.
   Я переключила режим. Кроме прочего шапочка позволяла создать трехмерную модель черепа. Я прикусила губу, когда увидела изображение: едва заросшие швы на костной ткани - там, где я заметила у Николаса шрам, два отверстия - над ушами, там, где работали сверлом. Но все очень аккуратное. Нужно еще рентген - но позже, это позже. Главное: краниальный индекс. Семьдесят две сотых. Много, по сравнению c моим - 0.3, и очень мало, если сравнивать с индексом Мастера - 4.9. Чтобы видеть тварей надо не меньше трех... Посмотрим...
   Я переключила на карту активности. Путаница... Вот правильное слово - путаница. Кем бы ни был таинственный хирург, но он пользовался моими наработками. Мне стало плохо, когда я это поняла.
   Я сохранила данные и принялась снимать с Николаса провода.
   - На, выпей, - принесла я с кухни стакан воды, - здесь аспирин шипучий.
   Старая проблема: говорить правду или врать. Врать легче...
   - Смотри, - сказала я, открыв файл с отпечатком черепа.
   Николас, кажется, понял. Кончиками пальцев он прикоснулся к своему лбу.
   - Как это...?
   - Я не знаю. Я не люблю врать: эта диагностика - экспериментальная, врачебную практику мне запретили несколько лет назад и ... И я знаю, как проводить такие операции. Теоретически. Потому, что тогда ... тогда мой доброволец умер. Кровоизлияние. Но к делу это не относиться. Вот все, что я могу сказать, - вздохнула я.
   - Я знаю, что должен найти Мастера. Я знаю, что он мой друг. Знаю, что меня зовут Николас и знаю несколько адресов, где он может быть. Это все. Как вас зовут?
   Я вздохнула. Почему я не представилась, тогда, когда он зашел? Или позже? Наверно, потому, что он до боли напоминает Мастера. Психология...
   - Октавиа, но меня все называют Эйт. Ты знаешь, что произошло в доме моей сестры?
   Николас опять прикоснулся к шраму.
   - Нет. Там что-то было и я заставил его уйти... Я плохо помню, - мне стало его жалко.
   - Так и должно быть. Будь здесь. Мне нужно идти, - я поднялась, - Я найду Мастера и тогда кое-что проясниться.
   Я заперлась в ванной комнате: краска для волос, линзы аккуратно снять, надеть продолговатые серьги и подкрасить глаза и губы, ногти - в бежевый цвет, бросить свою одежду в стиральную машинку, облачиться в заранее выглаженный темно-серый костюм.
   Я глядела в зеркало на себя, а видел Первую. Что она со мной сделает, если я попадусь? Не знаю. Что бы сделала я? Пакость, какую-нибудь пакость.
   Я тихонько вышла из квартиры, закрыв в ней Николаса. Если со мной что-то случиться - выломает дверь - этот не пропадет.
   Только половина третьего - я должна успеть. Следовало проведать Веру. На душе у меня было не спокойно: с чего бы тварь стала ее упоминать? Да и Мастер вполне может быть у нее. Только, почему твари не могут его найти сами? Раньше это им вполне удавалось. И что-то новое появилось в их поведении: за то время, что я работала вместе с Мастером, я привыкла к модели их поведения - появиться, попытаться уничтожить Мастера, в позоре бежать. Теперь он был нужен им живым. И главное: что такое Николас. Его цель была целью тварей - найти Мастера, но Николас и сам мастер - слабее - да, но тем не менее. Мастер не по праву рождения, а хирургическим путем. Вчерашнее столкновение с инкубом не было первым в его жизни: он знал, что делать и делал все правильно. Макс сталкивался с ними всю жизнь, и все равно, когда мы только начинали работать по найму - часто пасовал.
   Я так глубоко задумалась, что едва не проехала остановку. Не о том думаешь. Нужно подготовиться к вечерней вылазке - хоть морально.
   Я вдавила кнопку звонка до предела и не отпускала, пока Вера не открыла. Похоже, она всерьез намеревалась сделать вид, что никого нет дома.
   - Кто еще там? - злой голос из-за двери.
   - Эйт.
   - Максим не у меня. - Я обратила внимание на "еще". Похоже, я не первая гостья.
   - А я к тебе.
   Щелчок одного замка, щелчок второго, звон снимаемой цепочки.
   - Тогда заходи. - Вера пропустила меня внутрь. Выглядела она не очень - короткие каштановые волосы растрепаны, круги под глазами, в зеленом спортивном костюме.
   - Чай будешь? - спросила она, пока я раздевалась.
   - Да.
   Я прошла за ней на кухню: не очень чисто, но уютно: цветы в горшках, полочка с приправами, на столе - книга рецептов. Плетеные накидки на стульях.
   Молча, Вера залила заварной чайник кипятком и присела напротив меня: напряженная, словно не я у нее в гостях, а наоборот.
   - Куда вы тогда ездили? - спросила она.
   - В Подгорки. Была работа. Зачем тебе? - Я была удивлена ее вопросом.
   - Я не видела его с тех пор. Он не приходил ночевать и не звонил. И...я очень волнуюсь. - Она принялась разливать чай по чашкам, - С сахаром?
   - Нет. Я видела Макса последний раз на вокзале - мы быстро вернулись. Мы поругались в дороге.
   - Ясно, - что тебе ясно? Я сама абсолютно ничего не понимаю, а тебе ясно... - Я не знаю чем вы там занимаетесь... Но по-моему у него проблемы: какие-то люди звонят мне целый день и разыскивают Максима.
   - Какие?
   - Разные. Мужчины, женщины, даже какой-то мальчишка. Кроме тебя я не знаю никаких его знакомых. И телефон просто обрывают. Я хотела отключить, но вдруг он позвонит... Варенье бери.
   - Ой! - вспомнила я, - я сейчас.
   Я сбегала за своей сумкой.
   - Я с презентом, - сказала я, - доставая из сумки маленький торт и бутылку кагора.
   Несколько минут Вера была занята: доставала блюдо, бокалы, резала торт. Мне их не хватило, что бы прийти к более-менее приемлемому выводу.
   - Тебе хорошо так.
   - Как? - не поняла я.
   - Ну, новый имидж. Блондинкой тебе лучше, - я почти забыла.
   - Спасибо. Давай открою, - я забрала у нее штопор.
   - Зачем ты пришла? - спросила она, - Я знаю, как ты ко мне относишься. Зачем это вино и вообще...?
   - Мы поругались с Максом. Но он попросил присмотреть за тобой, если что-то случиться.
   - Присмотреть? - в ее голосе появились нотки, которые я от Веры услышать не ожидала. Злость и презрение.
   - Это не совсем правильное слово. Мне кажется, тогда он что-то задумал. И не стоит нам ему мешать, - попыталась я объяснить.
   - Нам - это значит мне? - тот же холодный тон.
   - И тебе и мне. Макс мой друг (это я от Николаса заразилась?) и я хочу, чтобы ты на меня зла не держала. Боже! - вздохнула я, - ты же его любишь. За что же так относишься ко мне?
   Вера была ошарашена моей тирадой. Да и я сама тоже.
   - Ладно, хватит, - сказала я. Глаза у Веры стали вдруг мокрыми, вот-вот заплачет, - Хватит, возьми лучше выпей. - Я плеснула в бокал немного вина.
   Она отрицательно покачала головой. Ручейки слез побежали по щекам. Что я такого сказала? Вот уж неуравновешенная персона...
   - Вера, ну чего ты? Если я...
   До меня дошло.
   - Давно? - спросила я и не узнала свой голос. Слишком много новостей за один день...
   В ответ она только всхлипнула.
   Я подала ей полотенце. Она вытерла лицо и достаточно быстро успокоилась.
   - У меня много знакомых врачей, - сказала я. Она посмотрела на меня так, что я сразу заткнулась.
   - Не говори ему, если увидишь.
   - Ты не знаешь, - подытожила я, - этот идиот тебе не сказал.
   - Не сказал что? - слезы давно высохли.
   - Не сказал, почему никогда не жениться на тебе и никогда не будет иметь от тебя детей.
   - Что ты такое говоришь?
   - Или ты не знала, что он не хочет никакого ребенка?
   - Ну, мы не обсуждали... - Я боялась, что она опять разревется.
   - Максу нельзя иметь детей, принимать седативные препараты и дважды в год необходимо проходить курс терапии.
   - Откуда ты знаешь? - что я слышу? Или это ревность в ее голосе?
   - Оттуда, что я его лечащий врач. Какой у тебя срок? - резко спросила я, больше чтоб сменить тему.
   - Три месяца. С половиной. Что у него...чем он..?
   - Сама спросишь.
   - Но УЗИ...
   -Ничего не покажет, - перебила я.
   Да, поздно. Что же ты натворил, Мастер? Нет, что-то он ей говорил, не даром Вера так долго молчала. Только сейчас мне не хватало...
   - Я позвоню, - сказала я. Вера кивнула и уставилась в окно, словно это ее ничуть не волновало.
   Сениного номера в телефонном справочнике не было, но я помнила наизусть.
   - Семена Владимировича можно к телефону? Передайте, что Эйт.
   Судя по тону секретаря, она была как минимум его любовницей - по максимуму любимой женой гарема.
   - Слушаю, - знакомый голос. Сколько мы не виделись? С развала проекта. Я даже не звонила ему ни разу, - Да, я слушаю.
   - Привет, - сказала я, - есть разговор. Можно к тебе забежать?
   - В шесть я заканчиваю...
   - Нет, не пойдет. Как на счет сейчас? Сеня, это важно.
   - Сейчас у меня прием... - я молчала. Если не согласиться - это уже не тот Сеня, с которым можно вести дела, - Ладно, кафе напротив четырнадцатой знаешь?
   - Найду.
   - Тогда увидимся, - он повесил трубку.
   - Вера, если я до завтра с тобой не свяжусь - позвонишь этому человеку, - я написала на попавшем под руку листке фамилию и номер Сени. Скажешь, что от меня. На консультацию.
   Она хотела возразить, но в комнате раздалась мелодичная трель: кто-то пришел.
   - Опять, - скривилась Вера.
   Я открыла дверь, хозяйка квартиры спряталась за моей спиной.
   На пороге стояла моя старая знакомая: вид чуть приличней, чем когда она была в подвальном зеркале. Но все равно - пугающий.
   - Пошла прочь, - не долго думая, сказала я. Она молча попятилась и, свернув за угол, исчезла.
   - И мне пора, - попрощалась я, - не бойся ничего, а лучше езжай к кому-нибудь в гости.
  
   Сеня на встречу не пришел. Даром я просидела в кафе сорок минут, выглядывая в окно и пытаясь узнать в какой-нибудь смутно знакомой фигуре его силуэт. Почему? Я не знаю...
   Мне оставалось вернуться к первоначальному плану. Время пришло: на улице медленно темнело и так же темно становилось у меня на душе. Отчаянье... И не выбраться. Я не могла поверить в предательство Примы: жертвуя нами, не защищенными ее связями, охраной и стенами, она оставалось одной. Совсем.
   Я как во сне шла по переходам метро, людской поток смазывался в одну густую массу, нужно было срочно составить приблизительный план действий, но я не могла заставить себя думать.
   Время...
   Ворота особняка были открыты как мы и условились, но я не спешила заходить. Прогулка вокруг высокого чугунного забора шагом человека, которому решительно некуда спешить. Здание было покинуто: меня не обманул свет из окон и возня в гараже. Все посты сняты, никого из охраны, ни одной тени за опущенными шторами.
   Сделав круг, я вернулась к черному ходу. Узкая калитка ведет к хозяйственной постройке: низкая крыша и шершавые стены. Я толкнула, но она осталась неподвижна. Проверим твою работу, тварь... Синяя пластинка была аккуратно завернута в носовой платок и лежала в моем кармане. Я не без колебаний просунула ее в щель над дверью. Сирен нет... Вытянуть ключ и повернуть ручку. Сработало.
   Я оказалась в полной темноте, когда вошла внутрь. Дверь со щелчком закрылась сама. Я ощупью двинулась вперед: примерное направление известно, главное - не заблудиться в боковых комнатах, где храниться всякая хозяйственная утварь. Пару раз я спотыкалась о что-то гулкое, от удара звучащее как набат, и потом долго стояла, вслушиваясь в тишину: не идет ли кто. Или хуже. Гораздо хуже.
   Только я боюсь темноты - одна из всей декады. Наверно, это из-за работы. Но ничего поделать с собой не могу. Когда совсем темно - это еще не так страшно, хуже, когда глаза привыкают, и ты начинаешь видеть смутные серые тени окружающих предметов. Нет, я не боюсь демонов, что тревожат сон спящих, или обитателей покинутых земель, или... но тьмы. Там, где проходят легионы... лучше не думать. Не думать. Нужно найти свою полусумасшедшую сестру, не дать ей погубить всех нас и себя. Как все просто и правильно... подозрительно.
   Навалившись плечом, я все же смогла отворить тяжелую дверь. По ту сторону оказался узкий коридор, с его потолка, как груши, свисали пыльные желтые лампы. За то не темно.
   Коридор вне плана. Это интересно. Впрочем, мало ли их, под городскими улицами? Но коридор вел в нужном направлении и я, с таким же усердием как открывала, закрыла дверь.
   Вперед, вперед....
   Я побежала, а из-за того, что тень моя мелькала, а шаги были до неприличия громки, мне все чудился кто-то идущий по моему следу. ИДУЩИЙ ПО СЛЕДУ.
   Я остановилась перевести дыхание. Тихо. Нет никого. Выдумала себе.
   Дальше пошла медленнее: внезапная развилка. Направо, ага еще одна - на этот раз три коридора. Это означало только одно: я внутри Лабиринта. Только еще не ясно где именно.
   Вновь направо. Тупик, выбрать другой коридор. Я уже достала мел - отмечать пройденный путь как мне опять почудились шаги. Нет, не стоит. Кто бы ни шел за мной - так я приведу его прямиком к цели. Направо. Быстрее. Бежать!
   Я побежала, пытаясь представить план, слегка развернутый, нет, здесь не так. Другой коридор, прямо.
   Чужие шаги. Совсем близко. Нет, выбрал другой коридор - очередной тупик. И звук: царапает чем-то бетонную стену, что бы не заблудиться. Охрана? Они бы доложили Приме и лабиринт тогда просто бы закрыли, а этот идет за мной.
   Я устала. Устала и, конечно, ошиблась. Классическая петля треугольником. Хуже того: петля была висячей - только один выход. И он закрыт.
   Я прислонилась к бетонной стене, лихорадочно соображая как выиграть немного времени, когда из-за поворота появился человек. Что-то несуразное было у него в руках... - арбалет! Не везет так...
   - Малик? - удивилась я. Он прицелился. Один глаз - чуть прищурен, щека подергивается. Время растянулось для меня и я остро переживала каждую секунду. Мысли мои вдруг перестали хаотически вертеться и выстроились в подобие плана.
   - Малик, не стреляй! Без меня ты до сердца не дойдешь!
   Рука даже не дрогнула. Оставалось только удивляться, что последним в своей жизни я вижу именно его: худосочная пародия на человека, глубокие складки у уголков рта, бесцветные глаза и волосы ежиком.
   - ...и не выйдешь, - закончила я по инерции, когда он чуть расслабил плечи и опустил арбалет.
   - Хорошо, - короткий кивок, - тогда веди.
   Боком я прошла мимо него, благодаря Бога, за то, что это еще не конец.
   Он шел на шаг позади меня и, вероятно, готов был спустить стрелу, только я попытаюсь выбросить какой-нибудь фокус. Считать коридоры... Звук его шагов... да, так и есть - подволакивает ногу.
   - Малик, - сказала я, после того, как опять ошиблась ответвлением, и пришлось возвращаться, - наверно глупо пытаться отговаривать тебя?
   - Шагай.
   Ясно. Вендетта. Человек полез в каменный лабиринт, не зная ни принципа, ни пути. Я тоже полезла, но ради другого. Бред, бред....
   Нет, так нельзя.
   - Это тупик, - сказал Малик.
   Коридор и впрямь выглядел тупиковым, но на то он и лабиринт чтоб так просто не выбраться. Например, если смотреть на некоторые из главных коридоров графа с одного конца - они кажутся короткими аппендиксами.
   В стене глухого угла при ближайшем рассмотрении обнаружилась трещина и я, поддев ее ногтем, открыла крышку. Теперь оставалось лишь положить ладонь на появившийся выступ и ждать.
   - Идентификация не пройдена. Попробуйте еще раз, - сообщил механический голос из скрытых динамиков. В нем угадывалась зловредная Анина интонация. Или Примы.
   Я выругалась и вытерев руки носовым платком приложила к пластине.
   - Идентификация не пройдена. Попробуйте ....
   - Она догадалась, - вздохнула я.
   - Через архив? - подал голос Малик.
   Шустрые какие... они и про архив доведались. Не даром Прима раздавила их как тараканов. Жаль не всех.
   Я молча развернулась на сто восемьдесят и принялась прокладывать новый путь. Три на два? Шесть... Вот и люби после этого арифметику. Хитро придумано: аналог магического квадрата, только здесь еще цифры находить надо. Если от правового ответвления отходит больше трех коридоров - его не считай, от левого меньше - умножить на два.
   - Левый, - сказал Малик. Я уже минут пять стояла перед ветвью, пытаясь вспомнить предпоследнюю цифру.
   Я огрызнулась, но совету последовала. Он угадал, или знает секрет лабиринта? Или догадался по пути? Считала я в уме, даже губами не шевелила....
   Блуждание, блуждание... Этот вход располагался в стене коридора - пройдешь мимо и не заметишь. Я попробовала фокус с отпечатком ладони, но он вновь не сработал.
   - Тебе не очень доверяют, - съехидничал Малик.
   - Заткнись, - я прислонилась к шершавой холодной стене и вытянула правую руку вверх, даже приподнялась на пальчики и нащупала разъем, только едва не вывернув себе плечо. Есть. Эврика.
   Синяя пластинка лежала в моем кармане, и я достала ее дрожащими пальцами. Тянуться, тянуться... нет, до замка так не достать. Каких-то полсантиметра.
   - Подсади меня, - попросила я. Малик явно колебался.
   - Ну? Или будешь стрелой в порте ковырять?
   С неохотой он положил на пол арбалет и, подхватив меня под колени, чуть приподнял. Пластинка скрылась в щели и через секунду выскочила.
   - Открыто, - я толкнула дверь и проскользнула внутрь. По моим расчетам Малику нужно было отойти на шаг, поднять арбалет, и только тогда попытаться следовать за мной, а к тому времени путь был бы опять закрыт. Но он ринулся вслед за мной, напрочь забыв об оружии. Опять я его недооценила.
   Внутри было темно и тихо. Тихо абсолютно, если бы не мое сердцебиение и шаги Малика.
   - Эй! Стой, не двигайся! - крикнула я. Он замер, но - поздно. Тусклый свет разгорался, по капле просачиваясь из включающихся мониторов. Целый ряд одноглазых стражей-чудовищ.
   Малик медленно озирался в поисках невидимой опасности. Озирался, и видел лишь стеклянные полки, наглухо запечатанные металлические контейнеры и длинный, протянувшийся из одного конца зала в другой, стол.
   - И молчи! - добавила я, спускаясь по наклонному полу в центр помещения.
   Я подошла к крайнему страшилищу и сняла сигнал общей тревоги. Нечто вроде дискуссии: я говорю " все в порядке", а он мне - " посторонний в архиве", и так раз двадцать.
   - Можешь расслабиться, - сказала я, - только ни к чему не прикасайся.
   - Вы хитрые лживые стервы. Думаешь, я тебе поверил? - и все равно оглядывается по сторонами, пулеметы ищет, что ли?
   - Только не трогай ничего, и я обещаю тебе свидание с главной хитрой стервой, - я вошла в директорию ежедневника. И найти - где спряталась Прима.
   - Конечно, даром ты бы не вырядилась в ее тряпки.
   Я оставила реплику без ответа. Январь. Двадцатое, - это сегодня, дежурная запись: здоровье отличное, зима теплая, спасибо что интересуетесь. Рассматривала шанс, что я сюда явлюсь и буду ее искать, или не успела? Раньше...ага, вчера: отчет. Мое "увлечение" обозначено как "социально полезное", указатель на отдельный файл - мою историю. Нет, это чтиво мне уже попадалось. Семнадцатое, прогноз: лояльность на совете - три показателя выбивались из строя слаженных "Да! Ура!" Аня - 69%, Тэн - 94% и я - 30%. Что за причины были у Примы считать Секунду способной на такой неприкрытый бунт? Свою опору и поддержку, правую руку и тому подобное? Ладно, отложим. Раньше... Шестнадцатое - обычные сводки, пятнадцатое... Где смерть Славины? У меня появилась надежда - надежда, что Квинта жива и здорова, а ее исчезновение - только злой сговор, повод проверить нашу лояльность. Проклятое тринадцатое... тринадцатым подписано свидетельство о смерти. Разве это не издевка судьбы? Малик готов вырезать всех нас - начиная от Примы и заканчивая Десятой, чтобы отомстить за смерть своих братьев. Та же ошибка природы. А я читаю заключение патологоанатома и ничто не шевелиться в моей душе. Мы мертвы, мы уже мертвы. Отчет. Ножевые ранения, говоришь... как бы не так. Пищевое отравление. Чепуха. От такого не умирают. Кто подписал? Одна роспись, вторая. Третья: Семен Владимирович Наумов. Круглая буква " С". Он же вроде нейрохирург? Дрянь какая-то. Мог он взболтнуть, что знает меня? И не надо было говорить, Прима должна проверять всех врачей, имеющих с нами дело. Можно догадаться, почему он не явился в кафе. Пищевое отравление... В тяжелые для Сени времена я его встретила.
   - Где она? - Малик неслышно подошел сзади и бесцеремонно читал через мое плечо. Я поспешно свернула записи.
   - Не знаю. Я ищу, не мешай. И отойди, черт возьми! - Сколько он успел прочитать? Только этого не хватало.
   Малик шарахнулся от моего крика. Держись подальше, урод, а то сам знаешь, что будет. Не мог не слушать сказок о Декаде.
   Я вернулась к сегодняшнему дню и попыталась связно изложить, что знаю о ситуации. Получалось не очень красиво: сведения только косвенные, а сухим языком отчета было до невозможности трудно объяснить, что я чувствую. Да и кому это надо? Никому, только цифры, статистика - вот что их интересует. Образец такой-то. Там так и было написано: образец N5, выход из строя, время, причина, отчет о филогенезе. Или: образец N8, рекомендовано изменить характер работы. После разбирательства, театра, устроенного специально для Примы, комиссия вышвырнула меня из института с запретом врачебной деятельности, остальных лишь отфутболили подальше - тот же Сеня не плохо устроился. А у Веньямина Владимировича не выдержало сердце... Будь ты проклята Первая!
   - Сейчас посмотрим, - сказала я, отсылая отчет и переключаясь на камеры периметра. Пусто. Во дворе - ни души, только овчарка сидит у решетки вольера и подвывает. С этой стороны вольера. А вот и вторая. И третья. Да их всех выпустили! Значит - ждали не меня, мой запах они знают, а вот всяких Маликов и Ежей разорвут на части - тренированны. Но ворота открыты для меня. Третья камера.
   У меня перехватило дыхание.
   Я вернула отчет и добавила несколько строк, отослала новый вариант.
   - Меня ждали. И тебя, - Малик опять заглядывал через плечо.
   - Отвали! - Я бы попала ему локтем в горло, но он отпрыгнул - ловко. Нет, спокойно, спокойно, эта тварь мне не враг. Наоборот, совсем наоборот, - их здесь нет, - сказала я, - пойдем отсюда.
   Малик кивнул.
   Наш путь обратно занял меньше времени - по тому же лабиринту, все в обратном порядке: деление вместо умножения, вычитание вместо сложения. Просто Малик больше не действовал мне на нервы своим арбалетом, а я не могла позволить себе ненавидеть его. Две мысли не покидали мою бедную голову: калькуляция, если ее можно назвать мыслью, и видение детонатора, прикрепленного к створкам ворот - прикоснись я, и в Декаде станет еще на одну голову меньше.
   - Пока, - сказала я Малику, когда мы выбрались наружу, на свежий морозный воздух, - найдешь ее раньше меня - передавай привет.
   - Ты тоже.
   Я кивнула, и он ушел куда-то, скрылся во тьме за поворотом. Растворился. Хорошо, что решил пока на мне не тренироваться в вендетте.
   Только на ком тренироваться мне?
   Город был еще жив: поздние прогулки, возвращающиеся по домам люди, собирающееся на точках движение. Я прошла мимо одной такой группки ребят и поняла, что не смогу к ним присоединиться. Я хочу сказать Приме, что думаю о ней и ее прихвостнях, сказать и посмотреть ей в лицо. Только она прекрасно это знает. Проклятье!
   Метро уже не работало и я, больно пнув стеклянную дверь, побрела пешком. Больно-то мне, а не стеклу. Они не просто предали меня. Нет, это больше, чем предательство - это сброс балласта. Я - балласт. Боже! Если ты есть - покарай их! Услышь молитвы Малика! И пусть он найдет их... А тогда и я..
   Я побежала по дороге, пытаясь бегом сбросить то, что жгло меня изнутри. Быстрее! Боже, и я считала - что настоящие твари - это твари!
   Я взобралась бегом по лестнице и на несколько секунд остановилась у своей двери - выравнивая дыхание и приводя в порядок мысли. Дыхание восстановилось, но мне все равно хотелось ее крови. Я открыла дверь ключом.
   - Эйт, это ты? - Николас еще не ложился. В гостиной горела лампа.
   - Да, - голос получился хриплым и незнакомым.
   Я отвернулась от зеркала и заперлась в ванной. Где-то здесь были ножницы... а вот и они. Я быстро, пока не передумала, раз за разом отхватывала пряди ее волос. Белые локоны падали в умывальник. Одна за другой. Я поглядела в зеркало: там была все еще Прима, только с ужасной стрижкой. Достав зажигалку, я сожгла ее волосы. Синее пламя вспыхнуло и погасло. Все, теперь отскрести копоть от умывальника.
   Но это не помогло. Ничего не поможет.
   Я умылась и поставила на кухне чайник. Нужно только быть спокойной - и все получиться, обязано получиться.
   - Эйт, что ты там делаешь? - голос из комнаты.
   - Чай будешь? - я зашла в гостиную. Николас лежа на диване читал какой-то из моих фолиантов. Я взяла у него из рук книгу и взглянула на обложку: "техника НЛП", - выбрось.
   И сама бросила учебник на пол. Он упал, раскрывшись на середине, страницы смялись.
   - Что случилось?
   - Случилось? Случилось... ничего, о чем следовало бы жалеть, - я присела на краешек дивана.
   - У тебя ужасная прическа.
   - Я знаю.
  
  
   Глава 6
  
   Утро застало меня в роли Немезиды, составляющей списки. Скоро у моего стола, под столом, и даже в раковине - а моим рабочим местом стала кухня, валялись скомканные листы бумаги. Если ты сочиняешь план мести всей твоей жизни - не стоит спешить. Где-то я читала, что не сама месть сладка, но ее ожидание. Меня оно жгло.
   Результат: полупустая банка кофе, исписанная пачка бумаги и исчерпавшийся счет в сетке. Больше ничего. Мои сестры умеют прятаться, а вот искать их я еще не научилась. Даже Тэн нигде нет: телефон "вне досягаемости", дома трубку никто не берет. Я потратила уйму времени вызванивая ее.
   Утро, морозное утро. Солнце заглядывает мне в окно и дразниться первыми лучами. Чистое небо и сверкающий снег. Пора, красавица, проснись...
   Я набрала Сенин номер, а когда услышала длинные гудки, с удивлением уставилась на телефонную трубку. Неужели, я автоматически набрала номер Тэн? Нет. Но где еще быть Сене в половине седьмого утра, если не у ног своей рыжеголовой женушки и не у постели страждущего? Последний вариант я проверила гораздо раньше - дежурной была приятная женщина, обрадованная, что ей есть с кем поболтать в полвторого ночи, и выложившая мне всю историю Сениной жизни за последние три года. На работу ему надо к восьми. Было бы чудесно разбудить его в столь ранний час и кое о чем расспросить. Я бы даже простила Сене, что он не явился, как мы условились. Проклятье!
   Я собрала и уничтожила все черновики со зловещими планами истребления родственников. Это немного меня охладило: тамтамом бившееся в голове "бежать! Бежать!" сменилось на более рассудительное "мало ли куда человек может загулять?" Одевшись и тихонько притворив за собой дверь, я отправилась на прогулку. Не стоит делать из мухи крокодила.
   Я прошлась по всем открытым магазинам, надеясь, что так время пролетит быстрей. Но с какой-то роковой неумолимостью я оказалась перед входом в метро, хотя обещала себе пройтись по городу пешком - потянуть время, да и полезно это. Остановилась и замерла. План-карта. Полтора метра на полтора. Как это я раньше не замечала?
   Я достала из сумки карманный вариант карты города, с которым старалась не разлучаться, и принялась сравнивать основные маршруты.
   Мельком взглянув на часы, я поняла, что катастрофически опаздываю - половина девятого. Спешка, спешка, проклятая спешка. Пришлось влиться в тысячерукий и тысячеглазый поток, полусонно твердящий свои каждодневные проклятия начальству и с шарканьем переставляющий ноги. Благодатная почва... Это хорошая мысль, это надо проверить. Но позже. А пока - пока влиться в организм, рождающийся дважды в сутки, но не умирающий никогда. И быстрее, быстрее.
   Но быстрее не получалось и мне оставалось лишь подчиниться скорости толпы, то возрастающей с подъезжающим электропоездом, то идущей на спад.
   Выбравшись наверх, я вздохнула свободней. Не люблю тесных подземелий и безликих существ.
   Шаг мой был быстр, а глаза зорки, но никого похожего на Сеню я не заметила. Стеклянная дверь с рекламкой быстрой флюорографии и фито-чаев. Только двое в очереди в регистратуру.
   Когда дородная баба с базарным контральто сказала мне, что Семена Владимировича еще нет, но я могу записаться на прием и подождать у кабинета - неизвестно, сколько времени, мне стало страшно. Страшно по-настоящему. Страшно, что мой старый друг не хочет меня ни видеть ни знать, или того хуже - из-за моего опрометчивого звонка у него большие проблемы. И то - кто раньше до него добрался.
   Я присела на жесткую лавку в коридоре. Кому мог понадобиться Сеня, а главное - зачем? Декаде он и даром не надо. Тогда - Этим? В моей голове вдруг вспыхнула страшная картинка: Мастер с обритым черепом, прикованный ржавыми цепями к операционному столу, с ужасом взирает на облаченного в грязно-кровавый халат Сеню, который держит обеими руками электропилу. Нет, нужно меньше глупых фильмов смотреть. Хотя, в некотором смысле - не лишено логики.
   Проверить, все нужно проверить. Я опять проехала через полгорода, терзаемая чувством вины - не следовало тогда ему звонить. На этот раз было свободней - основная масса народа ехала к центру, и трудно было только на переходах - преодолевать встречное течение.
   Живет все там же: многостройка, грязные коридоры и стены, расписанные модерн-арт. Только даром я трезвонила в дверь. По ту сторону - ни звука, электричество выключено. Я разозлилась и пнула со всей силы дверь. Она, конечно, не разлетелась, но выглянула злая Сенина соседка по лестничной площадке: старуха, в махровом халате и толстенных очках. Визгливо она изложила все, что обо мне думает, но я почти не обиделась - из ее монолога следовало, что Сеня с женой вчера вечером поспешно уехали к Сениной маме. Так поспешно, что забыли в квартире собаку, и только через час Сеня вернулся за своей болонкой, которая заливалась лаем так, что почтенная старуха не могла глаз сомкнуть.
   Я тихо извинилась и ушла.
   Не хочет меня видеть. Тогда прощай, старый друг. Время не ждет, мне некогда впадать в воспоминания, но ты, гаденыш, еще приползешь ко мне на свое толстом желтом брюхе.
   По дороге я купила апельсины и четыре банки сгущенного молока. Больше ничего в голову мне пришло. Нужно навести Веру и извиниться. Не стоило так много глупостей болтать. А там, может, и Мастер объявился, хотя с каждым часом мне в это верилось все меньше.
   Я поднялась к ней по лестнице. Мне почему-то казалось, что она сидит и ждет моего телефонного звонка, в конце концов, я обещала. Но на мелодичную трель никто не отозвался. Запоздало я подумала, что Вера могла запросто пойти на работу, или на прогулку, или уехать к родным, как я советовала. Я потрясла ручку и дверь отворилась.
   Сердце мое замерло.
   - Вер, ты дома? - спросила я пустоту. Никто не ответил.
   Осторожно, я обошла ее маленькую квартирку, аккуратную и какую-то одомашненную. Спальня, с бумажными рыбками над кроватью, ванная, с коллекцией косметики, кухня с кипящей кастрюлей на плите. Я выключила. Еще немного и выкипела бы вся вода. Выругала себя и тщательно протерла ручку конфорки, а затем - горячую крышку.
   Веры дома нет.
   Я с трудом сглотнула комок, застрявший в горле. Не скажу, что очень ее люблю, но это становилось злым роком: сначала Сеня, теперь это. Но никогда не ушло бы это маленькое, супераккуратное существо, не выключив газ.
   Эпидемия, эпидемия исчезновений...
   Уйти отсюда. Немедленно.
   Бросив на пол пакет с продуктами, я протянула руку, одетую в шерстяную перчатку, почти прикоснувшись к дверной ручке. На внутренней стороне входной двери была выжжена морда. Скалящаяся, клыкастая, готовая вцепиться в любого, кто захочет выйти из этого проклятого дома. В ее зрачках была ненависть. Не знаю, как ... но я это чувствовала. Ненависть, на самом дне.
   Превозмогая гадливость, я открыла дверь и вышла.
  
   Они добрались до нее. Зачем спектакль с рисунком? Мне.. Для меня - вот зачем. Был бы здесь Мастер. Был бы - ничего не случилось, они его боялись. Бояться. Мастер...
   Я набрала свой домашний, надеясь, что Николас подойдет к телефону. Гудок. Гудок.
   - Николас, возьми трубку, - сказала я автоответчику.
   Нет.
   Бежать. Господи, как мне надоело бежать!
   Может быть, твари решили избавиться от него, может быть он просто уснул, может, вышел покурить, а я переживаю, или.. что я буду делать, если потеряю и этого мастера? ... Мысль моя металась от Мастера к Вере, от Веры к Приме и ко всей декаде - по очереди, от декады - к навечно проклятым и к Николасу, и опять к Мастеру. Этот марафон изматывал меня гораздо больше.
   Я остановилась у своей двери. Приоткрыто. Ниточка света из прихожей, упавшая на цементный пол, становилась то шире, то уже - это дверь чуть сдвигалась из-за сквозняка.
   Осторожно, готовая к сюрпризам я толкнула дверную ручку - и все равно, чуть не закричала. На меня, из зеркала, привыкшего отражать каждого входящего, глядела уродливая, получеловеческая морда. Я глубже вдохнула густой, пропитавшийся страхом воздух и закрыла за собой дверь. Изображение было на ее внутренней стороне - вот почему на миг отразилось в зеркале.
   Николаса, конечно, не было. Был лишь страшный рисунок, неуловимо на кого-то похожий и оттого еще больше отталкивающий: высунутый из зубастой пасти язык, шипастые наросты вместо бровей, близко расположенные глаза - чуть ли не косоглазие, говорили, что тварь принадлежит к социальным хищникам. И все это - в ореоле то ли гривы, то ли огня. Огонь... выжженные четкие контуры. И они шевелились.
   В панике, я попыталась отвести взгляд и с ужасом поняла, что не могу это сделать. Сведенные к узкой переносице вытянутые зрачки глядели в меня - внутрь меня, затягивая за собой в огненную, красно-оранжевую бездну. Я закричала, слишком поздно понимая, что произошло.
   Но не услышала своего голоса. Лишь что-то серое мелькнуло перед моим лицом, и я покачнулась, теряя точку опоры. Мне удалось не упасть, ухватившись рукой за вынырнувшую из темноты стену.
   Изображение зубастой твари исчезло, и я поняла, кого оно мне напоминало.
   Черный полог с зеркала был снят и длинная тонкая трещина, змеилась через его поверхность. Гладкий камень, размером с табурет, никогда мною прежде не виденный, лежал перед зеркалом, а, поставив на него босую ногу, стоял Николас.
   Мой подвал. Свечи зажжены.
   Приступ страха сжал меня изнутри, ухватившись стальными когтями за желудок и легкие. Я поняла, что сейчас произойдет. Спектакль.
   Одной рукой Николас держал Веру за волосы, запрокидывая лицо, мокрое и красное, а вторую, с ножом, держал у горла. Моим ножом. Освященным в день и час Марса, предназначенным для шей голубей и крыс.
   Спектакль.
   Гладь зеркала змеилась, словно от легкого бриза. По щекам Веры катились крупные капли слез страха и беспомощности. Картина.
   - Зачем это? - спросила я. Голос мой оказался неожиданно тихим, так что я сама едва расслышала свой вопрос. Глупый и ненужный.
   Улыбка Николаса надвое разрезал его лицо. Искаженное, почти не узнаваемое лицо монстра с картинки.
   Время, как портьера, разошлось в стороны и движения Николаса стали болезненно замедленными. Первая бисеринка скатилась по лезвию ножа и почти застыла в падении.
   Кровь. Лярвии любят кровь, в крови скрыта жизненная сила, свет. Нужны его волосы, кровь морской свинки и время... Времени нет.
   Я оглянулась в поисках оружия: здесь, на полке справа от меня должен быть нож для бумаги. Изогнутая рукоять, отблеск пламени. Она удобно легла в мою ладонь. До Николаса всего пять шагов. Промахнуться нельзя - иначе это будут две бессмысленные смерти.
   Выдох. Медленный, не сдвинувший пламя свечи.
   Я остановила свою руку. Нет, лярвии любят кровь, а Николас - мастер. Стоит ей ослабить внимание, или что там у них вместо...
   Нет времени колебаться.
   Я закатила рукав и, зажмурив глаза, полоснула себя по синеватой коже у локтя. Резкая и короткая боль, жжение. Теплая струя ... горячая, а не теплая. Только не сворачивайся, пожалуйста, не сворачивайся.
   С трудом я перевела взгляд на Николаса. Его лицо было искажено, искажено то ли эмоциями, то ли усилием.
   Скачком миру вернулась обычная скорость.
   Неосознанно я почесала порез и содрала засохшую корочку.
   Жертвенный нож выпал из пальцев Николаса, звякнул о камень и остался лежать на полу. Вера, потерявшая опору, стала оседать и я испугалась, что сейчас она упадет. Но мне хватило скорости подхватить ее. А вот сил - лишь аккуратно положить на пол.
   Я коснулась ее шеи - царапина пореза, пульс ровный, хотя и не очень сильный. Обморок. От страха. Хорошо, что сейчас, когда все закончилось, а то быть ей уже мертвой.
   Проклятая рука немилосердно зудела.
   Николас недоуменно переводил взгляд со своей руки на упавший нож. Прежний Николас, сходство с демонами минимально.
   - Проклятье! - не выдержала я, - помоги же мне, - Никлоас недоуменно повернулся на звук моего голоса, словно и не замечал меня здесь раньше.
   - Она...? - хриплый голос.
   - Помоги, нужно отнести ее наверх.
   Николас наконец понял что я от него хочу и легко подхватил Веру на руки.
   Я открыла перед ним подвальную дверь и на секунду задержалась, оглядывая каморку. Пусть, уберу позже. Но делать здесь ничего больше нельзя. Место осквернено, зеркало теперь - только предвестник бед, а от пентаграммы не осталось и следа, как и не было.
   Сорванный замок был отброшен к противоположной стене, и я только аккуратно прикрыла дверь и поспешила за Николасом.
   - Наверх, - подсказала я, потому, что он явно не узнавал лестницу.
   Преодолев ступени, Николас толкнул ногой дверь и внес Веру в комнату. Положил ее на диван, и устало опустился на пол, сжав пальцами виски.
   - Прекрати это, - отрезала я, - принеси лучше нашатырь с кухни. Аптечка на полке, рядом с посудой, - жалкое зрелище.
   Он молча поднялся и ушел, а я достала из кармана носовой платок и принялась вытирать Верину шею: тонкая царапина, свежий кровоподтек, там где были его пальцы, но не хватало ей прийти в себя и увидеть кровь. Нервная она очень.
   Что-то долго он возиться.
   Я оставила Веру в одиночестве и застала Николаса взламывающим замок на коробке аптечки. Я и забыла, что там код. Пришлось самой доставать полупрозрачный коричневый пузырек и, заодно, накапать в чашку валерьяны.
   - Будь здесь и не высовывайся, - сказала я ему.
   Когда я научусь жалеть - мне будет его жаль, а пока - пока он просто сидел, схватившись за углы стола, словно боясь потерять опору.
   Следующие полчаса прошли как одно мгновение: у Веры началась истерика, и мне стоило больших усилий успокоить ее и уложить спать. Один Бог знает, что я ей наговорила - слова вылетали и исчезали, проходя сквозь стены, не задерживаясь ни в ее, ни в моем разуме.
   По быстрому нацарапав записку и положив ее у изголовья мирно спящей Веры, на кухне я застала Николаса в той же позе, словно он и не шевелился.
   - Будешь сок? - спросила я, открывая дверцу холодильника.
   Он отрицательно махнул головой.
   - Как хочешь.
   Я немного посидела, рассматривая водопад на календаре, прилепленном к стене. Брызги, цвет: сине-зеленый, на крае, там, где камней касается вода - фигура человека. Допила ананасовый сок - холодный и сладкий, и поднялась.
   - Одевайся, - сказала я Николасу, - пойдем прогуляемся.
   Он поднял голову и поглядел на меня, словно первый раз видел.
   - Это запрещено, - удивленный голос, - запрещено, зачем ты держишь в подвале все те вещи?
   - Не твое дело. Ты идешь или нет?
   - Куда? Это твоя вина, только твоя. Ты вообще понимаешь что творила? - замечательно, теперь он обвиняет меня.
   - Не кричи, Вера спит.
   Конечно, мне нечего тебе ответить, человек без прошлого. Но ты - мастер, а мастер, который не может себя защитить - не многого стоит. Это стоит учитывать. Обвиняй кого хочешь.
   Я пошла в прихожую одеваться. Если он сейчас останется сидеть, так и вцепившись в столешницу - нет никакого мастера, и единственным мастером был Макс. Был... Панические настроения быстро передаются, с ним все в порядке - не первый раз исчезает в неизвестном направлении, и надо полагать, не последний.
   Я вышла из квартиры, тихо прикрыв дверь, и остановилась на лестничной площадке. Устойчивость перил, на самой грани бездны, человеческой фигуры на грани воды. Только я себя ощущаю раскачивающейся и готовой вот-вот упасть.
   Между третьим и четвертым этажом я остановилась: кто-то бежал по лестнице. Увидев меня, Николас перешел на шаг.
   - Почему ты так долго? - спросила я. Он пожал плечами.
   Николас явно поставил себе цель не говорить со мной без крайней на то надобности. Очень странно для человека, не только без средств к существованию, но и без документов.
   Прогулочным шагом мы дошли до высокой красно-кирпичной новостройки. Дорогое жилье: вахтер у входа, гаражи в подвале, ресторан на первом этаже.
   Я присела на лавочку и в последний раз набрала номер Тэн. Дома нет, трубку не берут, даже автоответчик отключен. Конечно, они узнают, что я ей звонила - ну и что с того?
   Оставалось лишь приветливо улыбнуться сморщенному старику, буравящего взглядом каждого входящего, и вызвав лифт, подняться не шестнадцатый этаж.
   Я никогда не бывала в гостях у Тэн, но прекрасно знала, что ключ будет лежать на щитке счетчика, а в квартире - просторной и светлой будет бардак: газеты, книги, развернутый по диагонали шкаф - за ним был открытый и выпотрошенный тайник, а вот в кабинете - идеальный порядок. Ровные ряды книг, горделиво демонстрирующих цветные корешки, чистый стол, раскрытая коробка процессора: жесткий диск аккуратно снят. Тэн уходила сама и захватила самое важное. Я улыбнулась, заметив, что "Бестиария" тоже нигде нет.
   Николас остался внизу, в вестибюле, и я теперь была рада, что приняла эту меру предосторожности: не хватало ему стать свидетелем сцены беспощадного взламывания стола - нужный ящик оказался запертым. Но когда я все же с ним справилась - там лежало все, что нужно, даже чуть больше: связка ключей, переливающаяся дискета и пачка календариков с фотографиями машин - кажется, Тэн такие собирала.
   Я забрала дискету и ключи. Закрыла дверь, заглянула в почтовый ящик, кивнула поздоровавшемуся со мной парню и спустилась вниз, в гараж.
   Я выбрала красную "Ауди", права в бардачке, лицо на фотографии - мое.
  
   Глава 7
  
   Молчание, как вода, тяжелая, болотная, зеленоватая и несвежая. Оно разлилось в салоне машины, мешая мне думать и дышать. Болтай Николас без умолку - я бы тоже была не рада, но он прикрыл глаза и, казалось, дремал, откинувшись на спинку сидения. Время от времени я поглядывала на него и каждый раз приходила к выводу, что совсем он не спит, а просто погружен в одни ему известные мысли.
   Чем дальше от города, тем реже встречались автомобили, и мелькание трассы было монотонным и усыпляющим. Наверно.
   Дорогу я помнила. Помнила, но вместе с маршрутом незаконными отрывками оживали другие воспоминания. Сеня, белобрысый и кудрявый, нанизывает на шампур кусочки консервированного мяса, мы - шестеро, против всех законов природы, смеемся, сидя у костра. Кто-то рассказал анекдот. Кто? И какой? Я не помню. Что мы отмечаем, или просто собрались, забыть на миг о работе? Но разговор опять плавно перетекает на связи синапсов и обратные реакции. Споры, работа, работа, тысячи реоэнцефалограмм, Сеня, сморщившийся, после проглоченной рюмки водки. Краешек его халата - красный, а я говорю, говорю, как это все важно, и как нам повезло, что мы молоды и обязательно сделаем то, что сделаем. Похороны... нет, сначала звонок среди ночи, и я ругаюсь, что мне не дали досмотреть старый фильм про Вторую Мировую, а потом замолкаю и не верю тому, что слышу. Мчусь в больницу, на улице метель и снег колит мое лицо, словно дает мне пощечину, - когда в последний раз еще была такая метель? Но все равно я не первая - Анюта сидит у ног полутрупа и гладит его лицо. И вновь Сеня в своем проклятом халате. И я мою в раковине руки - так, словно хочу содрать кожу...
   Воспоминания - тот яд, который нам пить нельзя.
   Знакомый поворот. Ворота, зеленая краска местами облупилась, вишня разрослась и показывает через забор голые ветви.
   Я посигналила. Еще раз, так, что у самой заложило уши.
   - Сейчас! - раздалось из двора и открыв калитку появился сам Семен Владимирович: располнел, и кудри не такие густые, но глаза такие же хитрые, сам в красной дутой куртке, без шапки, но в неизменных перчатках.
   - Привет! - я опустила стекло, и Николас передернул плечами - холодный воздух ворвался в салон, - Сень, открой ворота!
   Он, казалось, не верил, что я посмела сюда приехать. Несколько секунд стоял неподвижно, а затем скрылся внутри двора, и я уже думала, что больше его не увижу, когда тяжелые створки, наконец, заскрипели и отворились.
   Сеня слишком долго возился со щеколдой, когда я уже заехала в двор, так долго, что мне оставалось лишь подозревать его в попытке потянуть время.
   - Что тебе нужно? - спросил Сеня, голосом человека, не радого гостям.
   Ответить я не успела. На крыльце одноэтажного, сложенного из красного кирпича дома, окна которого так же занавешивали белые, в синий горошек, шторы, появилась Сенина мама.
   - Эйт! - она едва не всплеснула руками, - что же ты стоишь? Заходи быстрее, замерзла, наверное.
   Сама Валентина Петровна вышла во двор в одном домашнем халате и тапочках. Постарела сильно, очень сильно. Когда я видела ее в последний раз - это была женщина второй молодости, вырастившая сына и живущая в свое удовольствие. Сейчас - седая и, словно, уменьшенная копия. Но голос тот же - сильный, не терпящий возражений.
   - Николас, идем, - сказала я, - хватит сидеть там.
   Он послушно поплелся за мной, в теплый уют дома.
   Сеня не произнес ни слова, разыгрывая мученика и даже не пытаясь сделать вид, что рад нашей встрече. В этом доме только Валентина Петровна была рада мне, она суетилась, накрывая на стол - как я не уверяла ее, что мы лишь на минуту, ей даже удалось разговорить Николаса и если бы не она, то все вокруг точно бы взорвалось. Я и Семен, как химические реагенты, только бросали друг на друга испытывающие взгляды, рыжеволосая Сенина подруга жизни - никак не вспомню как ее зовут - кусала краешек нижней губы, да еще и пыталась улыбаться. Невольно я задумалась над тем, что ей известно. Как много успел наболтать Сеня за годы счастливого супружеского бытия? С раздражением я отметила, что улыбалась она в основном Николасу и тот начал нести какую-то смешную чушь. Проклятье, неужели и в этом они с Мастером похожи?
   Напряжение за столом понемногу спало и после того, как Валентина Петровна принесла приторную домашнюю наливку - выпить за встречу - обед плавно перешел в незамысловатую беседу.
   Я извинилась и встала из-за стола. Пальто мое было в шкафу и я поленилась доставать его - лишь обулась и вышла на улицу.
   Маленький дворик совсем замело. Вишня, со скрученными ветвями, заборчик ограждает пустые грядки, на знакомой скамейке - сантиметров двадцать слежавшегося твердого снега. Я тщательно смела его и присела на самый краешек - ждать Сеню. Сейчас появиться.
   Дверь отворилась, выпуская тепло.
   Он кивнул мне, а я кивнула в ответ. В отличие от меня он тепло оделся, видимо, предполагая долгий разговор.
   - Зачем ты приехала? - глупый вопрос. Спроси меня, как я жила все эти годы, спроси меня, вспоминала ли я тебя. Пожалуйста.
   - А ты не догадываешься?
   Сеня присел рядом.
   - Нет, не догадываюсь.
   - Перестань, - я отмахнулась от его слов, - и сюда ты приехал только маму проведать. Расскажи кому-то другому.
   - И что с того? - неожиданно он разозлился. Лицо мгновенно покраснело, а голос резанул уши. Мне даже показалось, что еще чуть-чуть, и он меня ударит, - Что с того?! - повторил Сеня еще громче.
   Я скатала снежок из возвышающегося рядом сугроба. Снег был тугой и, от тепла моей ладони быстро плавился, так, что скоро у меня в руке была уже твердая маленькая льдинка.
   Запустить в него, что ли?
   - Да или нет? - устало спросила я. Зачем мне играть в игры, со старыми друзьями? Противно это...
   - Что да или нет?!
   - Я же видела твое лицо, когда Николас из машины вышел. Ты его узнал и испугался. Я права? - Льдинка таяла под моими пальцами. Я перекатывала ее из ладони в ладонь, но с нее все равно срывались капельки воды.
   Я ждала ответа, но Сеня молча смотрел на уменьшившийся комок в моей руке. Что ему не...?
   - Что ты такое? - проклятье! Я выбросила льдину и вытерла руки о штаны. - Нет, не желаю ничего знать, - быстро добавил Сеня.
   - Мы же были друзьями, - сказала я, - Как ты мог? Как ты мог, после всего, что произошло?
   Сеня ухмыльнулся, и мне на секунду стало страшно - совсем другой человек, никакого сходства со слегка гениальным и немного сумасшедшим идеалистом. Этот человек мне не нравился, странный, пугающий незнакомец.
   - И что? Что ты мне сделаешь? Мне заплатили больше, чем достаточно.
   - Кто?
   - Не знаю. И какая тебе разница? Ты же больше нас всех хотела знать получиться - или нет. - Обвинительная речь, вот что звучало в его голосе.
   - Получилось?
   Он самодовольно ухмыльнулся:
   - Сама видишь.
   - Расскажи мне, - попросила я, - расскажи, как все было.
   Сеня некоторое время молчал, видимо, собираясь с мыслями. Потом, провел по лицу ладонью, и, как по волшебству, превратился в того, кого я знала - лишь на миг, и все исчезло, и опять рядом сидел чужой человек.
   - Мне позвонили и договорились о консультации. Месяца четыре назад. Хоть убей, а как тот человек выглядел - не помню. Слово за слово, и он предложил повторить попытку. И я согласился. Кто же знал, что этот, твой - он кивнул в сторону дома, - что он не доброволец, или как там. Мне же было поздно отказываться. Моя жизнь тоже дорога для меня.
   - Как ты мог? - прошептала я. Но он меня не слышал.
   - И я ничего не делал. Там был еще Сашка Барюков. Помнишь его?
   Я отрицательно покачала головой.
   - Высокий такой, на курс нас старше.
   - Нет, я не помню, - подло со стороны Сени закладывать еще кого-то. Надо к этому Сашке...
   - Ладно, он все равно уже ... там.
   - Где? - не поняла я.
   - Где-где...где все будем.
   Я прикусила нижнюю губу.
   - А он.. этот твой Николас как? У меня получилось?
   - НЕТ. Значит, оперировал Барюков - а ты, ты раскрыл технологию?
   Он меня не слышал.
   - НЕ ПОЛУЧИЛОСЬ? Я делал все верно, я не мог ошибиться. Как - НЕ ПОЛУЧИЛОСЬ? - он едва не кричал.
   - Тише, - попросила я, - это просто еще один несчастный искалеченный человек. Ты знаешь его имя?
   - Зачем мне? Чудо, что он до сих пор жив и ходит своими ногами. У меня была пара запарок с новыми связями от продолговатого мозга. И вообще - меня все это не касается. Ясно? В плохое время ты объявилась, Анюта тогда перезвонила во все больницы и даже пару раз ездила опазновать... - Сеня взмахнул рукой, словно отмахивался от своих слов.
   Я встала.
   Прощай. Теперь - прощай. Тебя больше нет.
   - Я поеду, - сказала я, - это все, что мне нужно было знать.
   Я вернулась в дом - позвать Николаса и попрощаться с Сениной мамой. Когда я уже надела пальто она печально улыбнулась, и я поняла, что больше ее не увижу. И она это поняла. Прощайте.
   На улице началась метель - в лобовое стекло билась мокрая крупа, стало очень темно, словно в поднебесной перевернули тазик и закрыли им этот мир. Ни солнца, ни неба - один низкий, металлический полог. Проклятая дорога стала скользкой и я сбросила скорость, с раздражением прикинув, что до наступления темноты мы домой не успеем.
   Николас опустил стекло и курил, выпуская в снежные вихри серо-синий дым, и впуская влажный холод в салон авто. Потом запустил в придорожные кусты окурок и закрыл окно.
   Образы прошлого проплывали перед моим внутренним взором.
   - Эйт? - Николас не первый раз повторил мое имя, но услышала я его только сейчас.
   - Что?
   - Эйт, кто ты такая?
   Я свернула на обочину и затормозила. Руки мои так и остались на мягкой обивке руля, а взгляд - на серой равномерности дороги.
   - Кто - я?
   А ведь прав... Я стала рассеянной. Мало ли что Николас заметил? Даже Сеня, который столько лет ничего не подозревал, теперь спросил.
   - Что значит "кто я?" Я - это я. И хватит об этом.
   - Нет, - он покачал головой, - Ты одна из этих... огненных? - странное в его голосе, никогда не слышала, чтоб он так говорил. Просьба.
   Я фыркнула.
   - А что - похожа?
   - Нет, но они и сами на себя не похожи, - он чуть отодвинулся, и я поняла, что Николас и впрямь считает меня одной из тварей.
   - Нет! - я почти выкрикнула это "Нет!". Но что мне ему сказать - что? Или открыть дверь и велеть убираться вон из машины Тэн, - нет, - повторила я уже тише, - я нечто другое. Я человек - и хватит об этом.
   - Ты никогда не ешь, - возразил Николас.
   - За то пью много жидкости.
   - Как бы ни было холодно - у тебя не бывает "гусиной кожи", - а, вот что Сеня заметил.
   - У меня закаленный организм.
   - И ты никогда не спишь, - последний аргумент.
   - Ну и что? - я разозлилась, - что ты хочешь доказать? - ну так я тебя не держу. До свиданья.
   - Зачем ты так говоришь? - тон Николаса охладил меня, как ведро воды. Спокойный, тихий голос, словно не он меня только что обвинил во всех смертных грехах, - Ты должна найти мастера. Остальное все - не важно.
   - Да, - согласилась я, - не важно. Не будем больше об этом.
  
   Дорога назад оказалась и впрямь долгой. Николас со мной больше не разговаривал, и я была благодарна ему за это. Нужно рассказать, ведь недомолвки гораздо хуже... Нужно, но я не могла. Особенно, после того, что случилось между мной и сестрами.
   Машину Тэн я вернула обратно, в гараж, но метро вот-вот должно было закрыться и пришлось спешить.
   Много бы я дала, чтобы проникнуть в голову Николаса... В прямом смысле тоже. А он только молчит и идет на шаг позади.
   Я купила пару зеленых потертых жетонов, турникет щелкнул пропуская нас, а полная кассирша в рыжем парике с красными глазами проводила нас полусонным взглядом. Крутая лестница вниз чуть дрогнула под моими ногами и я схватилась за поручень - не упасть.
   Пустой перрон, гулкий колодец подземелья. Что если пройтись во тьму? Не касаясь рельсов - получиться? Нет... Схема метро... Такая знакомая... что я пропустила? Пунктир... Недостроенная линия. А перед ней? Первая ветка...
   Новое виденье. Мир перевернулся на сто восемьдесят.
   Ветка... темная и недостроенная, совсем пустое пространство - а рядом - жизнь, возникающая каждое утро, взрывающаяся в часы пик, густая и многоликая... и беззащитная в своей наивности.
   Я шагнула в открывшуюся пасть дверей вагона, повисла на металлическом поручне, не в силах выбросить возникшую в голове картину: тысячи паучьих лап, вцепившихся в липкие канаты. И каждая лапка чутко реагирует на малейшее колебание, на вздох, на дуновение эфира - и готова вцепиться в то единственное, незащищенное горло.
   Омерзительно. Мерзость.
   - Нам разве не сейчас выходить? - услышала я голос Николаса. Он, как статуя, стоял рядом.
   - Нет.
   Или сейчас - или никогда. Сказать ему? Нужно сказать. Если я ошибаюсь, если это не здесь? Если эпицентр в самом деле не существует? Сам почувствует - должен почувствовать, скоро полночь. Но Мастер ведь никогда ничего такого не ощущал...
   Механический голос назвал конечную, пожелал счастливого пути, не забывать вещи и детей. Николас прикоснулся к моему плечу, возвращая меня в реальность.
   Мы вышли в гулкую пустоту. Ничего подозрительного: каменная облицовка стен, низкие деревянные лавочки, застывшие лестницы эскалаторов. Ничего.
   А хорошая была идея. Жалко.
   Я принялась подниматься по лестнице. На середине пути эскалатор дернулся и поехал вверх. Я вцепилась в поручень так, что ногти впились в резину.
   Страх резанул по нервам.
   Нет!
   Николас поддержал меня за локоть и я не упала. Я обернулась поблагодарить, но эскалатор вновь замер и слова застряли у меня в горле.
   И рванулся вперед, набирая скорость, невозможно набирая скорость, вверх, вверх, и когда я уже молилась, благодаря Бога за то, что вот она - твердая земля, земли не оказалось. Эскалатор, как рельсы паршивых американских горок, падал дальше вниз, и вниз, в бездну, которой нет названия. ...И я падала... И вверх - резко, как движение ножа, и паденье...
   ...падала и задыхалась...Господи, дай мне хоть один вдох!...
   Судорожно я втянула в себя воздух - и поняла, что не могла до этого дышать потому, что кричала.
   Я висела на руке Николаса, у самого выхода из метро. Проклятый эскалатор был позади, а впереди - тьма, тьма с редкими огнями витрин.
   Дверь с двойными стеклами - я поглядела на свое раздвоенное отражение, достала из кармана носовой платок, вытерла глаза - тушь совсем размазалась.
   Мне было стыдно что они нашли мой страх. Как это выглядело со стороны? Я, которая вцепилась мертвой хваткой в поручень, выпучила глаза, и орет от ужаса? Позор...
   - Николас...?
   Он не отозвался. Кажется, его выбило из колеи. Совсем белый.
   Сколько баллов? Десять, наверно. Но я ведь я живая...
   Целью была я. Не Николас. Я.
   Я улыбнулась.
   Я вычислила узел.
  
  
   Глава 8
  
   Я почти видела сон: падение, и в этом падении единственная опора - лента, которая падает вместе со мной.
   В три пятнадцать Николас проснулся и сел на кровати, его взгляд не отрывался от стены, на которой я ничего не видела, кроме полосатых обои. Через несколько секунд он произнес:
   - Мастер мертв.
   - Почему? - самый глупый вопрос.
   - Кто такая Вера? Он просил позаботиться о ней.
   - Ложись спать, - сказала я, - завтра много работы.
   Николас послушно укрылся одеялом.
   Еще через полчаса я встала - кто-то стоял за входной дверью, стоял уже больше часа. Откуда я это знала? Просто знала.
   Тварь? Вполне может быть. Если человек - почему не постучит? Может, просто бомж решил переночевать на моем половичке.
   Я набросила халат и прокравшись к двери поглядела в глазок - темно, его закрыли ладонью.
   - Кто там? - тихонько спросила я, не очень надеясь на то, что по ту сторону ответят.
   - Открывай.
   Голос я не узнала.
   - Открывай.
   Голос я не узнала. Но все равно открыла.
   Она стояла в тонком плащике, обмотав вокруг шеи вязаный темно-синий шарф, перебросив через плечо вместительную сумку.
   - Можно войти?
   - Нет, - она хмыкнула и, отодвинув меня в сторону, зашла в прихожую, - у меня гости, - попыталась остановить я ее, но ей было все равно.
   Зеркало отразило наши лица и у меня внутри стало очень холодно. Так вот какой я буду через полвека.
   Она бросила сумку на пол, наклонилась, расстегивая сапоги.
   - У меня есть кофе, - робко предложила я.
   - Замечательно. Туда? - она направилась на кухню.
   Под плащом у нее оказался пуловер, ее волосы были совсем белыми, а лицо покрыто тонкой вязью морщин.
   - Зачем ты пришла? - спросила я, наливая ей в чашку кипяток.
   - Вроде как посланец мира.
   -А-а ... - протянула я, такой вариант мне в голову не приходил.
   - Они предлагают мир на любых условиях.
   - Как на счет крови?
   - Не глупи. Ты молодец, но против декады не выстоишь.
   - Они пытались убить меня, - сказала я, - все десять, то есть девять. И умрут за это. Ты понимаешь, о чем я?
   Она кивнула.
   Конечно, понимает. Не она ли создала Игру? Она, я знаю, что она. Нечего мне врать. И не смотри на меня так, не смотри.
   - Думаешь, что теперь сильнее?
   - Да. Ты со мной или против меня?
   - История повторяется.
   Я отвернулась. За окном начинало сереть. Будет рассвет. Как мне надоело встречать рассветы!
   - Я буду умнее, Нулевая, - сказала я.
   - Меня зовут Вика.
   - Значит, против?
   - Тебе нет против чего сражаться? В этом проклятом городе привилась целая гранула, а ты хочешь сводить счеты со мной?
   - К тебе у меня претензий нет, - перебила я.
   - ...со мной - всей мной?
   - Нет, мы - не ты, Вика.
   Звук шагов... Николас встал. Мы слишком громко говорили. Как объяснить? Сказать - что эта старая женщина - тоже я. Нет, не я.
   - Здрассьте, - выдавил он, ошалело переводя взгляд с Нулевой на меня.
   - Присаживайтесь, молодой человек, кофе с нами попьете, - сказала Вика.
   Я надеялась, что Николас уйдет, но нет, он уселся на свободный стул.
   - Николас, пожалуйста, скройся, - попросила я. Но он только отрицательно покачал головой.
   - Пожалуйста, - повторила я. Что ж. Она надеется, что Николас уйдет, когда узнает, но ему не куда идти. - Хорошо.
   - Знаете ли вы, молодой человек, что вы для моей дочери - не более чем оружие, как был Максим Федорович Надир? Кстати, вы можете свериться в районном морге - жуткая смерть, обширное кровоизлияние, все сосуды взорвались одновременно.
   - Знаю, - Николас кивнул. Интересно, с первым или вторым утверждением он согласился? Паршиво он выглядит, ему бы отоспаться.
   - А когда срок действия истечет? Вы не взорветесь - нет?
   - Прекрати, Вика, - оборвала я ее, - Прекрати и убирайся. Убирайся.
   Она встала с отвратительной улыбкой на губах. Своего ведь добилась, стерва.
   Ей не нужно было показывать где выход.
   - Кто это был? - спросил Николас, когда за ней закрылась дверь.
   - Я.
   0x01 graphic
0x01 graphic
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   5
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Я.Алексеева "Ученье - свет..." В.Выставной "Мультилюди" Ю.Иванович "Месть колдуна" А.Глушановский "Дорога в маги" И.Живетьева "Орлиная гора" А.Первухина "Выбор принцессы" Е.Петрова "Лейна" Д.Казаков "Удравшие из ада" Алекс фон Берн "Колонна Борга" В.Контровский "Колесо Сансары" И.Эльтеррус "Мы - будем! Осознание" Ю.Погуляй "Именем Горна?" И.Сербжинская "За порогом волшебства" И.Сударева "В синем море, в белой пене"(детск.) Т.Туренко "Когда меня ты позовешь" Е.Стадникова "Дом на холме"

Сайт - "Художники"