Кохинор: другие произведения.

Книга вторая. Часть 1. Главы 14-16.

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Загадка Лукоморья
 Ваша оценка:

  
  Глава 14.
  Наместница Смерти.
  
  - Спасибо, Жеврон. Вы потрудились на славу. - Розалия ободряюще улыбнулась инмарскому маршалу и обратилась к хмурому молодому человеку в свободных домотканых штанах, льняной рубашке и кожаной жилетке: - Перенеси господина Жеврона, куда он скажет, Парамон, и всё время оставайся рядом. Восстания в Литте и Заре должны начаться одновременно. А мысли о том, кто лучше - маги или воины - оставь до мирных времён. Сейчас вы союзники, понятно?
  - Да, мадам Розалия, - нехотя ответил маг и повернулся к Жеврону: - Идёмте, господин маршал.
  Инмарец и лириец исчезли, а Витус, сняв заклинание невидимости, уселся на стул перед землянкой.
  - Парамон один из лучших выпускников УЛИТа, и, невзирая на свои убеждения, сделает всё, что от него требуется, - уверенно сказал он, взглянув в озабоченное лицо Розалии. - Тем более что с недавнего времени, он Корнея терпеть не может. Наш похотливый учитель пытался совратить его невесту, фрейлину Ладу, и юноша не выдержал: он в прямом смысле вырвал девушку из рук царя и спрятал в доме своей матери. Корней рвал и метал, однако найти Ладу не смог: Парамон умеет заметать следы, как никто.
  - Это очень интересная и поучительная история, Витус, - с сарказмом произнесла Розалия, и гном, недовольно хмыкнув, достал из кармана трубку и кисет. - Да только мне слабо верится, что ты забыл, как мы вместе наблюдали за его виртуозными перемещениями. Именно за эти таланты мы и взяли юного Парамона на службу. Так что, мой дорогой, приступай сразу к делу, а не ходи вокруг да около. Какие у нас проблемы?
  Витус закончил набивать трубку, затем раскурил её и, выпустив сизый клуб дыма, сказал:
  - Я волнуюсь за тебя, Роза. Разговор с Миром не так безопасен, как тебе кажется. Отправляясь к Источнику, ты рискуешь жизнью!
  - Почему ты говоришь, что опасность угрожает только мне? Разве ты не пойдёшь со мной? - хитро прищурилась наместница, и гном вздохнул:
  - Конечно я буду рядом, Роза. Но я не уверен, что смогу защитить тебя, если Мир разозлиться и решит покончить с дерзкой землянкой.
  - Сделай-ка мне чашечку своего фирменного чаю, Витус, - внезапно попросила Розалия, и перед ней тотчас появилась тонкая фарфоровая чашка. Глотнув горячего душистого напитка, землянка блаженно зажмурилась и произнесла: - Лайфгарм любопытен, как ребёнок. Уверена, он захочет посмотреть, чем закончится моя авантюра. И поэтому мне ничего не грозит.
  Розалия улыбнулась гному, не торопясь допила чай и поднялась из-за стола:
  - Идём!
  - Куда? - опешил Витус.
  - В гости к Миру, конечно.
  - На ночь глядя?
  - Переворот начнётся завтра на рассвете, так что, дальше тянуть некуда. Пора сообщить Лайфгарму о моих планах.
  Гном укоризненно покачал головой, выбил трубку в глубокую бронзовую пепельницу и поднялся:
  - Держись поближе ко мне, Роза, и, прошу, постарайся не злить Мир специально.
  - Хорошо, - серьёзно кивнула наместница, обошла стол, взяла Витуса за руку и шепнула: - Волков бояться - в лес не ходить. Всё будет хорошо, дорогой!
  Витус неуверенно кивнул, и кабинет наместницы опустел.
  Затерянный в водах Южного моря остров встретил землянку и гнома гробовой тишиной. Когда же они подошли к Источнику, рубиновая чаша засветилась, и волшебная вода запузырилась и вспенилась, как шампанское. Витус сжал руку Розалии, готовясь в любой момент уйти из Лайфгарма, но вода успокоились, превратившись в зеркальную гладь, а потом взметнулась ввысь тысячами тонких струй.
  - Здравствуй, Лайфгарм, - вежливо произнесла Розалия, и в её голове сейчас же раздался ехидный голос Мира:
  "Наше Вам с кисточкой, мадам. Решили развлечь меня напоследок?"
  - А ты умирать собрался? - ядовито осведомилась землянка.
  "Грубиянка! - возмутился Мир. - Вот передумаю смотреть твою буффонаду и вышвырну на Землю, как персидскую княжну!"
  - Значит, ты согласен, на перемену власти?
  "Конечно, - хихикнул Мир. - Во-первых, я разочаровался в своих Высших магов - таких глупцов я не видел с начала времён! А во-вторых, ты очень перспективный игрок, землянка - никак не ожидал, что лишённая магии особа может быть такой сильной!"
  - Спасибо, за комплимент, Лайфгарм, и пока!
  Землянка чуть сжала руку гнома, и они оказались в покоях наместницы.
  - Ты очаровала Мир, Роза. Он был удивительно покладист. Интересно, какие планы строит Лайфгарм на твой счёт?
  - Думаю, больше всего его интересует, как я буду разбираться с Димой.
  - Возможно, - согласился гном. Глаза его лукаво блеснули, и он решительно шагнул к Розалии. - Теперь, когда ты разобралась с Миром, у тебя, наконец, найдётся время для меня?
  - До утра я совершенно свободна, - улыбнулась землянка и ласково погладила Витуса по щеке.
  
  Тонкая ночная рубашка приятно холодила тело, ночной колпак грел макушку, а пушистые шерстяные носки - пятки. Корней давно проснулся, но вставать не хотелось, и он нежился в мягкой постели, с ленивым удовлетворением разглядывая бывшую спальню Геласия и Павлины. От нечего делать, маг поменял цвет тёмно-розовых гардин на красный, потом на фиалковый, потом на сине-зелёный...
  Важный дизайнерский эксперимент был грубо прерван министром внутренних дел, который без стука ворвался в спальню и с порога заорал:
  - Ваше величество, вставайте! В Лирии восстание! Дворец блокирован, а ещё во всех крупных городах...
  - Молчать! - Корней подскочил, и фланелевый колпак слетел с макушки. - Как ты смеешь беспокоить меня в такую рань? Не мог дождаться утренней аудиенции?
  - Но, Ваше величество, на дворцовой площади собрались горожане, в основном, маги, они требуют Вашего отречения и избрания нового наместника.
  - В самом деле?
  Царь ухмыльнулся, откинул одеяло и едва уловимым движением руки, облачился в царские одежды: брюки из тонкого льна, травянистого цвета рубашку с воротником стойкой и коричневую кожаную жилетку с тиснёным узором. Он притопнул мягкими замшевыми сапогами, поправил золотой венец - корону Лирии, придирчиво оглядел себя в огромном напольном зеркале и перевёл глаза на нетерпеливо топчущегося у дверей министра:
  - Лирийцы всегда казались мне туповатым и недальновидным народом. И сегодняшние события подтверждают мои догадки. Это ж надо было додуматься! Взбунтоваться против ставленника Мира. На что они надеются, Нил?
  - Не знаю, - буркнул министр и распахнул двери перед царём.
  Корней с важным видом переступил порог, и Нил зло посмотрел ему в спину: мнение Высшего мага о лирийцах обидело его до глубины души: "Зачем нам царь, который собственный народ не уважает?" - раздражённо подумал он, скрывая крамольные мысли щитом.
  Однако Корней ничего не заметил, да и не хотел замечать: о чём думают мелкие сошки, вроде Нила, его не интересовало. Высший маг считал, что раз Мир даровал ему Лирию, то он может делать с этой страной всё, что угодно, и, воцарившись в Литтийском дворце, он попытался изменить лирийский уклад жизни по своему усмотрению. Но ничего хорошего из этого не вышло, да и утомительно было целыми днями проводить совещания, составлять указы и распоряжения, мотаться по стране с проверками. И Корней, махнув рукой на реформы, а, заодно и обязанности правителя, на всю катушку стал наслаждаться царскими правами и привилегиями. Вот и сейчас он шёл по Лирийскому дворцу, вяло поглядывал по сторонам и размышлял о праздничном меню - маг был уверен, что стоит ему выйти к лирийцам и приказать разойтись, они тут же послушаются его. Но вместо балкона, выходящего на площадь, ноги принесли мага в зал для аудиенций. По обе стороны малахитовой ковровой дорожки, несмотря на ранний час, стояли придворные и министры. Корней пробежал взглядом по их бледным лицам, презрительно скривился и уселся в мягкое кресло с высокой спинкой и широкими подлокотниками.
  - С беспорядками в городе будет вот-вот покончено, господа, - безапелляционно заявил он и посмотрел на маршала Крейна: - Сейчас я прикажу лирийцам разойтись, и пусть солдаты проследят за точным выполнением моего приказа. Если найдутся непонятливые, хватайте и тащите в тюрьму! Посидят месячишко на голодном пайке - одумаются.
  Не сказав ни слова, маршал поклонился и растворился в воздухе, а Корней зевнул, кисло посмотрел на подданных и повернулся к Нилу:
  - Пойдёшь со мной!
  - Как угодно Вашему величеству, - склонил голову министр: с каждой минутой царь раздражал его всё больше, и он от всей души пожелал мятежникам удачи.
  Внезапно двери распахнулись, и по ковровой дорожке стрелой пронёсся гвардеец. Остановившись перед креслом царя, он перевёл дыхание и доложил:
  - Лидеры восставших требуют аудиенции, Ваше величество!
  Едва он произнёс эти слова, как из коридора послышался шум, крики, двери слетели с петель, и в зал ворвались пятеро лирийцев. Корней криво ухмыльнулся: главари мятежников уступали ему в силе.
  - Что у вас за проблемы, господа? - вальяжно развалившись в кресле, спросил Корней и улыбнулся так, как обычно улыбался не в меру расшалившимся ученикам старших классов.
  Однако улыбка, прекрасно успокаивавшая магов-подростков, не произвела впечатления на мятежников. Вперёд выступил Пафнутий, известный на весь Лайфгарм торговец магическими артефактами:
  - Я говорю от лица всех лирийцев, собравшихся на площадях и улицах городов и сёл. Мы требуем Вашего немедленного отречения, господин маг. Если Вы добровольно откажетесь от лирийского венца, мы позволим Вам вернуться в УЛИТ и продолжить обучение магов, если нет, мы будем вынуждены арестовать Вас и заключить в тюрьму. Выбор за Вами, господин маг.
  - Да как ты смеешь, несчастный купчишка, выдвигать мне, царю Лирии и Высшему магу Лайфгарма, какие-то требования?! - возмутился Корней. - Стоит мне пошевелить мизинцем, твой наглый язык отсохнет! Крейн! Арестуй этого завравшегося купчишку, и остальных тоже!
  Возле кресла царя тотчас же появился маршал:
  - К Вашему сожалению, я не могу арестовать господина Пафнутия, поскольку, поддерживаю его требования, и скорее арестую Вас, господин маг.
  Корней побагровел, как свёкла, и вскочил:
  - Вы все арестованы за измену! Стража! Взять их!
  В зал вбежали гвардейцы, но Крейн поднял руку, и они замерли у дверей.
  - Спрашиваю последний раз, господин маг. Вы готовы вернуться в УЛИТ?
  - Нет! - отрезал Корней, и губы его зашевелились.
  Маг-учитель решился наконец использовать боевую магию и испепелить наглых бунтовщиков, но не успел: Пафнутий выбросил руку вперёд, и к нему метнулась белая змейка. Она обвилась вокруг шеи Высшего мага и замерла, превратившись в матовый белый ошейник.
  - Ларнит? - Корней рухнул в кресло и простонал: - Да пропади пропадом этот проклятый Мир! И я вместе с ним!
  - Отведите его в тюрьму, - скомандовал Крейн.
  Гвардейцы подбежали к низложенному царю Лирии, подхватили под руки и потащили вон из зала. Придворные и министры проводили Корнея злорадными взглядами и, облегчённо выдохнув, посмотрели на маршала Крейна.
  - Я возьму на себя обязанности наместника до возвращения царицы Вереники, - торжественно объявил маршал.
  - А почему именно ты? - ехидно поинтересовался министр сельского хозяйства. - На роль наместника может претендовать любой из нас! Я предлагаю созвать совет министров и избрать наместника путём тайного голосования.
  И в зале для аудиенций начал разгораться спор. Слово за словом, реплика за репликой, и вот уже придворные и министры орут, как резанные, пытаясь доказать собеседнику свою правоту. Увлечённые ссорой лирийцы не заметили, как в зале появилась Розалия. Она уселась в кресло с высокой спинкой, кивнула Крейну и Пафнутию, которые не принимали участия в словесной баталии, и тихо забарабанила пальцами по широким подлокотникам. Министр сельского хозяйства, стоявший ближе всех к трону, услышал негромкий стук и обернулся. Его оппонент, не получивший ответа на свою реплику, проследил за взглядом министра и замер. Следом за ним стали поворачиваться остальные лирийцы. Постепенно шум смолк, и когда в зале наступила полная тишина, Розалия заговорила:
  - Я не допущу, чтобы Лирия погрязла в подковёрных интригах и бессмысленном дележе власти. Именем короля Годара я объявляю маршала Крейна наместником Лирии. Мы должны сохранить страну до возвращения законной королевы!
  Некоторое время в зале было тихо, а потом раздался неуверенный голос министра сельского хозяйства:
  - Но почему именно Крейн?
  - В своё время Дмитрий назначил его своим наместником, и я не вижу смысла искать новую кандидатуру. А, если вы недовольны выбором Смерти, у вас остаётся право сообщить об этом непосредственно ему. Уверяю, Дмитрий вернётся и со вниманием выслушает вас, господа. Ещё вопросы имеются?
  - Нет, - пробежав взглядом по обескураженным лицам придворных и министров, ответил Нил. - Мы признаём маршала Крейна наместником Лирии.
  - Вот и славно. - Розалия улыбнулась и поднялась из кресла. - До свидания, господа!
  Наместница короля Годара исчезла, а Пафнутий покачал головой и пробормотал себе под нос:
  - Валя был прав. Его мамочка, даже не обладая даром, может править миром.
  - Пожалуй, - согласился отличавшийся острым слухом Крейн, опустился в кресло, и размеренно заговорил: - Начнём с некоторых перестановок в кабинете министров, господа. Я отстраняю от должности, всех назначенных Корнеем министров и возвращаю портфели их предшественникам...
  
  - С Лирией прошло как по писаному, - констатировала Розалия, усевшись в кресло перед камином, в котором светился волшебный экран Витуса. - Что в Инмаре?
  - В отличие от Корнея, Михаил сопротивляется довольно успешно. Впрочем, смотри сама.
  В камине вспыхнул магический экран, и в гостиной годарской наместницы зазвучал визгливый голос миротворца.
  - Выметайтесь из моего дворца, иначе от вас мокрого места не останется! - вертя над головой огненный меч, орал он. - Я запомнил вас всех, смутьяны! Карающая длань коснётся каждого! Вы сдохнете, а я буду править вашей страной, и добьюсь того, что вы добровольно сдадите мечи на переплавку и займётесь мирным сельским трудом!
  Изо рта высшего мага летели капельки слюны, и Розалия поморщилась:
  - Он успел воспользоваться боевыми заклинаниями?
  - Конечно. Наш миротворец быстро разобрался, что к чему. И без боя Инмар не отдаст.
  - Потери есть?
  - Тяжелораненых пока двое, у десятка - переломы и ожоги, царапины и ушибы я не считаю. Целители пока справляются без меня, так что жду распоряжений, Роза. Загнанный в угол зверь смертельно опасен.
  - Предлагаешь убить его?
  Розалия Степановна посмотрела на экран, где Михаил продолжал размахивать мечом и орать:
  - А тебя, Жеврон, я лишаю звания маршала и приговариваю к смертной казни!
  Высший маг направил на руководителя заговорщиков огненный меч. Язык пламени рванулся к маршалу, но лизнул лишь каменную плиту, где тот стоял мгновеньем раньше.
  - Молодец, Парамон! - усмехнулся Витус и тотчас нахмурился: - Но против Михаила он долго не продержится. Так что, если хочешь сохранить жизнь своему протеже, мне волей-неволей придётся вмешаться.
  Розалия оторвала недовольный взгляд от экрана, где Парамон непрерывно перемещал несчастного маршала с места на место, спасая от огненного меча миротворца, и вздохнула:
  - Ты прав, Витус. Без тебя нам не обойтись. Только не убивай его, а обездвижь. Я хочу, чтобы судьбу миротворца решил Дмитрий. В конце концов, это его мир.
  - Как скажешь, - кивнул гном, шагнул прямо в камин и возник на экране.
  - Ещё один предатель явился! - зло воскликнул Михаил. - Твоя ушлая бабёнка ещё поплатится за свои мерзкие деяния! Лайфгарм не допустит, чтобы на его земле воцарилась иномирянка! А тебя я убью!
  Огненный язык метнулся к гному, ударился о защитное поле, зашипел, потух, и меч в руке миротворца рассыпался в пыль. Михаил с недоумением взглянул на испачканную золой ладонь, но мгновенно опомнился, и в Витуса полетели багровые молнии.
  - Ну, ты и развоевался, - с насмешкой покачал головой гном и, не обращая внимания на врезающиеся в щит молнии, направился к миротворцу. - Не дорос ты ещё с целителем драться, а за оскорбление моей женщины отдельно ответишь!
  Витус приблизился к Михаилу, и тот, опустив руки, в страхе попятился: гном вдруг стал выше ростом, а его сжатая в кулак ладонь напомнила руку могучего силача.
  - Э-эт-т... - испуганно проблеял миротворец, хотел сказать что-то ещё, но пудовый кулак врезался в его лицо.
  Обливаясь кровью, Михаил рухнул на ступени перед троном.
  - Вы убили его? - мрачно поинтересовался Жеврон.
  - Я целитель, а не палач, - ядовито ухмыльнулся гном, защёлкнул на запястьях бывшего короля наручники из белого металла и приказал: - Тащите его в камеру, а когда очнётся, местный лекарь подлатает ему физиономию. Михаил должен предстать перед вашим законным королём в приличном виде!
  Внезапно гном обернулся и посмотрел перед собой.
  - Или ты хотела поговорить с ним, Роза?
  - Незачем, - передёрнула плечами наместница. - Пусть ждёт возвращения Дмитрия. А вот сказать пару ласковых Жеврону - не откажусь!
  Розалия шагнула в камин и оказалась перед маршалом. Скрестив руки на груди, она молча смотрела на него, и Жеврон почувствовал себя провинившимся школяром.
  - Дело в том, мадам, - начал оправдываться он, - что мы не ожидали от господина мага столь решительных действий. Михаил всегда производил впечатления человека трусоватого и нерешительного...
  - Вам было приказано застать его врасплох. Вы должны были захватить миротворца в спальне, а не ждать утренней аудиенции!
  - Но мы думали, что так будет эффектнее...
  - Чушь! Вы что, спектакль поставить решили вместо переворота? - разозлилась Розалия. - Так вот, представление не удалось! И ты, наместник, из своего кармана оплатишь лечение раненых и восстановление тронного зала! Ясно?
  - Да, мадам Розалия! - Маршал поклонился и подобострастно взглянул на землянку: - Будут ещё указания?
  - Пока всё. Через неделю жду в Кероне! Надеюсь, что хоть здесь ты меня не подведёшь, и я услышу об успехах, а не провалах! Ладно, хватит болтать. Начинай работать!
  - Есть! - отрапортовал инмарец, но Розалии уже не было в зале.
  Витус с сочувствием посмотрел на вспотевший лоб маршала, хмыкнул и пропал, а Жеврон облегчённо вздохнул и попросил:
  - Перенеси меня на дворцовую площадь, Парамон. Надо сообщить инмарцам о смене власти...
  
  В покоях правительницы Годара Витус появился с букетом васильков и ромашек. Розалия удивлённо вскинула брови:
  - Я никогда не говорила тебе, что это мои любимые цветы.
  - Однако, когда я дарил тебе розы и прочие изысканные букеты, в твоём сознании мелькал образ именно этих полевых цветов, и я решил, что подарю их тебе, когда буду делать предложение.
  Гном протянул Розалии букет, поцеловал руку и сел в соседнее кресло. Землянка выжидающе смотрела на Витуса, но он молчал. Пауза затягивалась. На лице Розалии проступило недоумение: она ждала от любовника слов или каких-то полагающихся случаю действий, однако гном достал из кармана трубку и начал тщательно набивать её табаком. Терпения землянке было не занимать, и она молчала, терпеливо ожидая продолжения столь странно высказанного предложения руки и сердца.
  Витус раскурил трубку, выпустил клуб дыма и глубоко вдохнул, будто собирался нырнуть в омут:
  - Сначала я должен рассказать тебе кое-что, Роза. А потом, если ты не отвернёшься от меня, я попрошу твоей руки, как полагается.
  И, не дожидаясь согласия землянки, гном начал говорить. Розалия слушала его, не перебивая и ни о чём не спрашивая, лишь однажды она побледнела и, закусив губу, с горечью взглянула на гнома. В этот момент Витус готов был провалиться сквозь землю. Он замолчал, собираясь уйти по первому знаку, но землянка покачала головой и кивком велела ему продолжать. Розалия выслушала историю жениха до конца, и когда, трепеща от волнения, Витус спросил, согласна ли она стать его женой, твёрдо ответила:
  - Да!
  - Правда? - хлопнув глазами, переспросил гном: чем дальше он рассказывал, тем слабее становилась надежда на утвердительный ответ возлюбленной.
  Розалия мягко улыбнулась ему:
  - Я люблю тебя, Витус, и знаю, что ты тоже любишь меня. А прошлого не изменишь. Остаётся либо принять его, либо нет. Я принимаю, и проживу с тобой остаток своих дней.
  - Спасибо, Роза. Ты лучшее, что было и есть в моей жизни. - С этими словами гном поднялся, подошёл к землянке и надел ей на палец перстень с изумрудом. - Когда мы сыграем свадьбу?
  - Да хоть завтра! - Розалия с любовью посмотрела на жениха, и тот счастливо рассмеялся.
  - Я люблю тебя, дорогая. Ты самая необычная женщина во Вселенной, и ради тебя я готов...
  - Тс-с... - Роза приложила палец к его губам, взяла за руку и повела к дверям спальни. - Лучше отдохнём немного, сегодня у нас выдалось на редкость суматошное утро.
  
  Известие о свадьбе Высшего мага-целителя и годарской наместницы потрясло лайфгармцев. Хотя Витус и Розалия не скрывали свою дружбу, никто не ожидал, что она закончится свадьбой. Высшие маги, как правило, не вступали в брак, а уж представить землянку чей бы то ни было женой, лайфгармцы и вовсе были не в силах.
  С "хоть завтра" Розалия, конечно, поспешила, но и тянуть особо не стала, назначив свадьбу на ближайший выходной. Из Керона разлетелись приглашения по всему миру, в том числе оставшимся на свободе Высшим магам, и в назначенный день Арсений, Марфа и Роксана пришли в Керон, признав тем самым Розалию наместницей Смерти в Лайфгарме. Вместе с остальными гостями они стояли в парадном зале Керонского замка, ожидая молодых. И вот золотые двери распахнулись, и на тёмно-красную ковровую дорожку вступили жених и невеста. Розалия Степановна не стала наряжаться в традиционно пышный наряд невесты, выбрав для торжественного дня костюм деловой женщины своего мира. Кремовая юбка чуть ниже колен, прямой жакет на оттенок светлее, на ногах телесного цвета чулки и туфли на высоких узких каблуках. Темно-каштановые волосы, уложенные в причёску, украшали изящные золотые гребни с бриллиантами. Витус решил следовать обычаям гномов - его свадебный костюм был точной копией парадного облачения гнома-воина: тонкая кожаная рубашка, лёгкая кольчуга из золотистых колечек, остроконечный золотой шлем. Мягкие замшевые брюки заправлены в короткие чёрные остроносые сапоги, сверкающие полосками стали. На поясе гнома висел до блеска отполированный боевой топор.
  Жених и невеста, взявшись за руки, шли по красной дорожке, а лайфгармцы во все глаза смотрели на них - более странную парочку было трудно представить. И первые шаги землянка и гном сделали под изумлённое молчание зала. Но вот раздалось робкое приветствие, за ним второе, третье... И спустя несколько секунд на Розалию и Витуса обрушился шквал здравиц и пожеланий.
  Странная парочка поднялась на покрытый багровой тканью помост и стала лицом к гостям. Крики мгновенно стихли. Приглашённым было ужасно интересно, как будет проходить церемония бракосочетания, ведь маг-миротворец, по обычаю скреплявший супружеские союзы между высокопоставленными особами, находился в зарийской тюрьме.
  - Мир благословляет наш союз! - прозвучал в выжидательной тишине голос Витуса, и перед новобрачными возникла миниатюрная копия чаши Источника.
  Землянка поднесла рубиновую чашу к губам, сделала глоток и передала её гному. Он пригубил чашу, разжал руки и, вспыхнув багровым светом, копия Источника растворилась в воздухе.
  - Свершилось! - провозгласил возникший на помосте церемониймейстер.
  Он взмахнул резным посохом, и зал вновь разразился приветственными криками и рукоплесканиями.
  Под гром аплодисментов и поздравлений, молодожены спустились в зал и двинулись к выходу. Гости осыпали новобрачных зерном и лепестками белых роз; под потолком кружились разноцветные диковинные птицы, расцветали необыкновенной красоты цветы, плавали яркие радужные облака.
  Новобрачные и гости проследовали в трапезный зал, и грянул пир. Молодожёны сидели во главе огромного стола, выслушивали поздравления, принимали подарки, а когда гости устали есть, и начался бал, они исполнили первый танец. Арсений взглянул на счастливую, раскрасневшуюся от быстрого танца Розалию, склонился к уху Марфы и тихо заметил:
  - Хотя наместница Годара не маг, она необычна по сути, раз Витус обратил на неё внимание. Ты видишь её судьбу, дорогая?
  Голубые, словно весеннее небо, глаза провидицы затуманились, она оторвала взгляд от костюма Розалии и с грустью посмотрела на мужа.
  - Будущее землянки скрывает тьма, или провидение не желает открывать мне её судьбу. - Марфа печально вздохнула и едва слышно прошептала. - С тех пор, как Тёма осознал свой временной дар, видения редкие гости в моём сознании. Порой мне кажется, что дар покинул меня вместе с Тёмой. - Провидица сглотнула и сквозь слёзы улыбнулась мужу. - Может быть, когда он вернётся я снова буду видеть как прежде.
  - Возможно, - пробормотал наблюдатель и пристально посмотрел на сияющего от удовольствия гнома - вопрос, почему Витус женился на обычной женщине, не давал ему покоя.
  
  Глава 15.
  Шут.
  
  Артём сидел на тёплом, пушистом ковре, в углу комнаты, и тоскливо смотрел на часы. В желудке противно ныло. Есть хотелось страшно, а золотые, изогнутые стрелки настенные часов не желали двигаться быстрее. Артём горестно вздохнул и чуть сдвинулся в бок, стараясь не издать ни звука, чтобы не мешать хозяину. Кристер второй час беседовал с лысым и толстым министром финансов. Что они обсуждали, шут не понимал. Слышались какие-то цифры, названия городов и деревень, но Артёму они ничего не говорили - его мысли занимала еда. Обед, состоявший из тарелки супа и горбушки белого хлеба, давно переварился, а до ужина оставалось три часа. Это если вести себя тихо. В противном случае, шуту предстояло развлекать придворных натощак.
  Мимо пролетела муха, и Артём, от нечего делать, стал наблюдать за её пируэтами. Муха спикировала на напольную вазу из тончайшего жмирского фарфора и поползла вдоль хитрого завитка, старательно повторяя его изгибы. Рот шута приоткрылся от напряжения, и между губ появился кончик языка. Муха доползла до золотого цветка, покрутилась на месте и полетела дальше. Артём вытянул шею, силясь не упустить её из вида, но противное насекомое опустилась на шёлковые занавески и затерялась среди складок. Расстроенный шут засопел от обиды, с силой почесал нос, и бубенцы на колпаке тихонько звякнули. Вжав голову в плечи, Артём посмотрел на Кристера и виновато улыбнулся, натолкнувшись на недовольный взгляд зелёновато-голубых глаз. Но граф не стал ругать шута, лишь погрозил пальцем и продолжил беседу с министром.
  "Повезло", - радостно подумал Артём и поискал глазами муху. Подлое насекомое преспокойно летало над столиком с фруктами. Приземлившись на красное сочное яблоко, оно поводило крылышками и потёрло лапки. Желудок шута издал витиеватое бурчание, напоминая, что пора бы его наполнить, и шут с завистью уставился на муху, которая смело топтала хозяйские фрукты.
  - Дурак! - окрикнул его Кристер.
  Артём вихрем взлетел на ноги, прошёлся по комнате колесом и опустился на колени у ног хозяина.
  - Я еду в город.
  Брови шута недоумённо изогнулись, и граф пояснил:
  - Ты едешь со мной.
  Кристер благосклонно потрепал Артёма по щеке, поднялся со стула и принял из рук раба плащ.
  - Пойдёмте, Гриди, - бросил он министру и, накинув плащ на плечи, направился к дверям.
  Артём двинулся следом, дурашливо копируя походку хозяина. Придворные и слуги, встречавшиеся им в коридорах, с улыбкой посматривали на шута. А хохотушка Рейчел, горничная любимой наложницы барона Вольфа, худощавого и суетливого министра иностранных дел, подмигнула ему и украдкой послала воздушный поцелуй. Артём покраснел от удовольствия и на радость обитателям Ёсского замка совершил несколько головокружительных сальто подряд. И едва не потерял хозяина из вида: Кристер и Гриди успели дойти до конца коридора. Артём улыбнулся Рейчел и помчался следом за графом, думая о том, как хорошо было бы оставить Ёсс и отправиться странствовать по миру. "Давал бы представления, веселил народ и, в конце концов, добрался бы до Бэриса. Вот бы Дима обрадовался! Мы бы вместе убили кайсару и стали свободными! А потом..."
  Артём замечтался и чуть не врезался в хозяина. Состроил умильную рожицу, похлопал глазами и преданно улыбнулся. Кристер, как обычно, не отреагировал, зато Гриди зажал рот ладонью, чтобы не прыснуть от смеха.
  - Ещё раз отстанешь, отправишься к Джомхуру, - сухо произнёс граф и пошёл дальше.
  Министр финансов засеменил за правителем, а шут, понурив голову, побрёл за ними. "И что мне так не везёт? - уныло думал он. - Я готов в лепёшку расшибиться, а хозяин всё недоволен... Вот бы с Димой посоветоваться".
  Шуту не хватало брата. Когда он был рядом, Артём чувствовал себя защищённым. Брат всегда подсказывал, что сделать и сказать. А теперь шуту приходилось выживать самому. Он старался, очень старался, но неизменно совершал ошибки, за которыми следовала расплата - ночь в подземелье замка. Находиться в одной камере с изуродованным работорговцем было невыносимо. И если бы тот просто валялся на прогнившем тюфяке, так нет, Джомхур рассказывал захватывающие и пугающие истории, от которых сердце Артёма то ликовало, то обрывалось. Он возвращался из подземелья усталым и разбитым, а в трапезном зале его ждал Кристер, и нужно было улыбаться, плясать и шутить, чтобы, чего доброго, не угодить обратно к Джомхуру.
  Артём посмотрел в спину хозяину и беззвучно вздохнул: "Раз он потащился в город, ужинать я буду не скоро". Засунув в рот длинный рог колпака, шут стал загибать пальцы, пытаясь сосчитать, сколько дней назад уехал Дима. Выходило, что двадцать пять, но Артём не был уверен, что сосчитал верно. "Округлим до тридцати, - решил он. - Значит, месяц прошёл. Осталось три". Дмитрий говорил Кристеру, что ему хватит четырёх месяцев, чтобы разделаться с кайсарой, и Артём был уверен, что сразу после этого брат вернётся в Ёсский замок. "Вот тогда, я узнаю, что делаю не так!" Шут встрепенулся и радостно завертел головой, словно Дима должен был вот-вот вывернуть из-за угла или выйти из комнаты. Брат не появился, но хорошее настроение захватило Артёма целиком, и во двор замка он вышел с лучезарной улыбкой на устах.
  Кристеру и министру подвели высоких поджарых жеребцов, а шуту - пятнистого пони. Раб придержал лошадку, дождался, пока шут заберётся в седло, передал ему повод и ушёл, а Артём гордо выпрямился и весело посмотрел на хозяина. Кристер окинул его задумчивым взглядом и, прежде чем отвернуться, бросил:
  - Не отставай, Дурак.
  Граф и министр неторопливой рысью направились к воротам.
  - И-го-го! - хихикнул шут и стукнул лошадку пятками.
  У ворот к графу присоединился отряд гвардейцев, и всадники двинулись по укатанной дороге, вьющейся меж пологих холмов. Тень замка укрывала кавалькаду от яркого белого солнца, а могучие сосны обволакивали сочным, пьянящим ароматом смолы и хвои. Артём поглаживал пони по шее, тихонько рассказывал ему занимательные истории, и гвардейцы, ехавшие рядом с шутом, посмеивались. Дурак с лицом пропавшего принца Камии вызывал у них противоречивые чувства: с одной стороны он был потешным великовозрастным ребёнком, а с другой - опасным, непредсказуемым убийцей. Никому не хотелось оказаться на месте старого паяца Тулина, и после памятного ужина ёссцы относились к Дураку с настороженным интересом.
  За всю дорогу до города Кристер ни разу не посмотрел на шута, но когда впереди показали низкие кособокие дома бедноты, взмахом руки приказал ему приблизиться. Отчаянно молотя ленивое животное пятками, Артём подъехал к хозяину и потрусил рядом с ним. Граф слегка натянул повод, не позволяя горячему жеребцу вырваться вперёд, и шут смог скакать рядом.
  - Мы едем в гости, Дурак, - сказал он, и Артём обрадовался.
  Когда хозяин говорил, он легче улавливал его настроение и желания. Сейчас, например, граф сердился. Но не на него. И Артём приободрился - появилась надежда заработать ужин. Он преданно уставился в зелёновато-голубые глаза, ожидая инструкций, и граф усмехнулся. Это случалось так редко, что шут едва не запрыгал от счастья. Добросердечно улыбнувшись, он качнул головой, заставив бубенцы мелодично тренькнуть и нетерпеливо поёрзал в седле. Кристер чуть наклонился и сверху вниз посмотрел на шута:
  - Я хочу, чтобы сегодня ты был особенно потешен, Дурак. И ещё: весь вечер ты должен смотреть только на меня. Ясно?
  Артём рьяно закивал, глупо хихикнул и, одним махом развернувшись в седле, оказался лицом к хвосту коня. Откинувшись на спину, он взглянул на хозяина и нелепо задрыгал ногами. Министр и гвардейцы рассмеялись, а Кристер протянул руку и благосклонно похлопал шута по щеке:
  - Молодец. Но ты рано начал, мы ещё не в гостях.
  Ужас пронзил Артёма. "Опять я всё перепутал! Вот дурак!" - чуть не плача, подумал он, хотел сесть, как положено, но дрожащие руки соскользнули с седла, и он грохнулся на землю.
  - Простите. Простите, хозяин, - жалко пролепетал Артём, тщетно пытаясь залезть в седло.
  Кристер кивнул охране, и двое гвардейцев тотчас спешились, подбежали к шуту и, отряхнув, как ребёнка, усадили на пони.
  - Простите, хозяин, - продолжал скулить Артём, и графа передёрнуло от отвращения.
  Увидев, как искажается лицо хозяина, временной маг захлопнул рот и сжался, мечтая стать маленьким и незаметным. Об ужине он уже не помышлял. "Только бы к Джомхуру не попасть. Пусть лучше изобьёт меня. Отведёт душу, и успокоится!" - отчаянно думал шут, с трудом удерживая взгляд на лице Кристера.
  - О Джомхуре вспомнил? - ухмыльнулся граф.
  Артём кивнул и закусил губу.
  - Всё в твоих руках, Дурак. Не подведёшь - будешь ночевать наверху.
  Хозяин поехал дальше, и шут непонимающе захлопал глазами. "Ну, и везёт мне сегодня! Интересно, какая муха его укусила? Он словно не замечает промашек". Артём покосился на лачуги и вновь уткнулся взглядом в плечо Кристера. Удача благоволила ему, и шут не хотел испытывать судьбу. "Может, ещё и поужинаю!" - решил он и начал старательно перебирать в уме все известные ему песенки и прибаутки, выбирая наиболее смешные и дурацкие. Артём собирался выложиться полностью и заработать ужин.
  Всадники миновали районы бедноты, пересекли рыночную площадь, квартал лавочников и ремесленников и оказались на окраине Ёсса. Здесь жила местная знать. Дома, точнее особняки, располагались далеко друг от друга. Между ними красовались аккуратные зелёные лужайки, сады и тенистые парки с прудами и фонтанами. Артём краем глаза следил за проплывающими мимо домами: в сравнении с величественным и мрачным замком хозяина, особняки ёсской знати смотрелись заурядно и однообразно. Но одно шут знал наверняка - в богатых домах ужин подают, что надо! В животе привычно заурчало, и Артём жадно сглотнул. Песни и прибаутки отошли на второй план, мысли заняла большая тарелка горячего жареного мяса. Шут непроизвольно втянул ноздрями воздух и разочарованно выдохнул: вместо пряного мясного духа в нос ударили ароматы жасмина и роз. Но в следующее мгновение Артём щёлкнул себя по лбу и улыбнулся: "Когда-нибудь я рассмешу хозяина так, что он накормит меня жарким! Может, даже сегодня!"
  Разглядывать плечо графа шуту наскучило, и он перевёл взгляд на его шляпу. Шляпа Артёму понравилась, даже очень. Она была приятного голубого цвета, украшенная длинными перьями какой-то птицы. Шут зажал бубенчик в кулаке и, дёрнув рог колпака, представил себя в хозяйской шляпе. Но с кричаще красным нарядом она не сочеталась, и Артём мысленно облачил себя в строгий костюм - чёрную рубашку и чёрные плотные штаны. На плечи лёг чёрный, расшитый серебром плащ. Шляпа пропала. Кончики пшеничных волос коснулись плечей, и шут задрожал - перед ним стоял принц Камии. Холодный, чуть насмешливый взгляд огорошил Артёма. Он смотрел на своего двойника и не мог отвести глаз.
  "Тебе не идёт дурацкий колпак! - неожиданно заявил принц Камии и скрестил руки на груди. - Когда ты это поймёшь, Тёма?"
  "Уходи! - закричал шут. - Ты пропал! Ты исчез! Ты сгинул в других мирах!"
  Принц Камии склонил голову к плечу и прищурился:
  "Ты, правда, так думаешь, Тёма?"
  "Я Дурак!"
  "Это точно. Ты не видишь очевидного".
  Шут почувствовал дурноту. Желудок скрутился в тугой узел, в висках запульсировала кровь.
  "Я Дурак. Дурак. Дурак", - повторял шут до тех пор, пока образ коварного принца не развеялся и перед глазами не появилась шляпа хозяина. Утерев со лба пот, Артём перевёл дух, украдкой огляделся и обнаружил, что въезжает на огромную, усыпанную розовым гравием площадь перед белоснежным четырёхэтажным особняком с симпатичными башенками по углам. Взгляд Артёма остановился на круглом голубом бассейне с фонтаном. Неисчислимые тонкие струи взмывали в небо и, казалось, что роскошный особняк навечно обречён мокнуть под дождём. Артём хотел было посмотреть на шляпу графа, но не смог пересилить себя и завертел головой.
  К парадному входу, расположенному над цокольным этажом, вели саблеобразные мраморные дорожки, с которых открывался прекрасный вид на огромный ухоженный парк с ровной малахитовой травой. Между редкими вековыми соснами зеленели кусты, превращённые в животных и людей искусными руками садовников.
  Артём с трудом вернул взгляд к голубой шляпе и поспешно спрыгнул с пони. Кристер уже спешился и беседовал с вальяжным длинноусым мужчиной в золотом камзоле и тёмных, расшитых бисером штанах. Шут пристроился слева и чуть позади хозяина, поправил сбившийся на бок колпак и, сгорбившись, нервно потёр нос. Явление принца Камии спутало мысли, и Артём чувствовал себя не в своей тарелке. Особенно досадно было, что он напрочь забыл, с какой песенки собирался начать выступление.
  - Дурак!
  Голос хозяина заставил шута выпрямиться. Он шагнул вперёд и растянул губы в вопрошающей улыбке. Кристер слегка повернулся, подтолкнул Артёма в спину, и тот оказался рядом с длинноусым мужчиной. Камиец аж крякнул от удовольствия.
  - Это большая честь для меня, Ваше сиятельство. - И не в силах противиться порыву, он схватил шута за подбородок, развернул к себе и всмотрелся в знакомое лицо. - Похож, прямо жуть берёт!
  Потеряв из вида хозяина, Артём запаниковал. Он вырвался из рук длинноусого, отскочил в сторону и проворно юркнул за спину графа. Вцепившись в бархатный плащ, шут изогнулся, как вопросительный знак, и умоляюще посмотрел в глаза Кристеру:
  - Это он виноват, господин. Я хотел смотреть на Вас.
  Граф за ухо выдернул Артёма из-за спины и отвесил ему подзатыльник:
  - Не смей хвататься за меня, Дурак! От тебя не убудет, даже если почтенный Таубор стукнет тебя разок-другой!
  Шут покорно кивнул и исподтишка зыркнул на длинноусого. В его взгляде было столько ненависти и угрозы, что Таубор невольно попятился и покосился на Кристера. Но граф сделал вид, что ничего не заметил. Одарив шута оплеухой, от которой бубенцы надрывно тренькнули, он выжидающе посмотрел на хозяина дома.
  - Прошу Вас, Ваше сиятельство! - воскликнул тот и с поклонами повёл высокородного гостя по мраморной дорожке.
  Гвардейцы отсалютовали графу и выстроились у фонтана, а шут, потирая затылок, поплёлся к особняку. "Не видать мне ужина, как своих ушей, - горестно думал он, сверля спину графа глазами. - Так я совсем от голода помру. Тарелка супа за день - издевательство. А ведь мне ещё прыгать и кувыркаться. И песни орать". Погружённый в нерадостные размышления, шут вошёл в просторный зал, облицованный розовым, белым и голубым мрамором и едва не расплакался, увидев широкий длинный стол, заставленный разнообразными кушаньями. Взгляд голодного шута скользнул по огромному блюду, на котором, точно бутоны, желтели и розовели ломтики сыра и ветчины; пробежался по хрустальным салатницами, увенчанными разноцветными горками; по овальным тарелкам с огромными рыбинами; по вазочкам с паштетами, соусникам и вожделенно замер на середине стола, где в окружении овощей и зелени покоилась запеченная туша кабана.
  - Дурак!
  Шут оторвал взгляд от мяса, рысцой подбежал к графу, плюхнулся на пол возле его ног и уставился на блестящие кожаные сапоги, ибо смотреть на еду было невыносимо. "И почему они всё время жрут? Поели бы, а потом песенки слушали!" - тоскливо подумал он и сглотнул.
  Кристер покосился на шута, нахмурился и, взяв кусок ветчины, швырнул его на пол. Артём просиял. Он в мановение ока проглотил лакомство и счастливо выдохнул:
  - Спасибо, хозяин.
  Но граф уже отвернулся. Артём облизнул солёные губы, опёрся локтями на колени и положил подбородок на распахнутые ладони. "Ну и вкуснятина, - мечтательно думал он. - Не то, что суп из овсянки. Вот бы заполучить целое блюдо. И всё одному мне!" Шут ещё раз облизнулся, приподнял голову и быстро оглядел сидящих за столом мужчин. Вместо того, чтобы поглощать доступную еду, они почему-то смотрели на графа. "Наверное, мой хозяин самый важный человек в Камии, - с удовольствием отметил Артём и опустил взгляд. - Мне повезло служить ему. Жаль только, что он не разрешает мне поесть мяса". Шут тяжело вздохнул, поскрёб подошву мягких замшевых ботинок с загнутыми мысами и начал загибать пальцы, считая, сколько прошло дней после отъезда Димы.
  Болезненный пинок оборвал счёт. Артём упёрся руками в пол, чтобы сохранить равновесие, а потом, повинуясь требовательному взору хозяина, вскочил и ринулся на середину обеденного зала.
  - Да здравствует великий правитель Крейда! - с бешеной улыбкой проорал он, кувыркнулся и приземлился на колени, широко раскинув руки. - Все мы - пыль под твоими ногами!
  Артём посмотрел на Кристера, склонил голову и, одним прыжком оказавшись на ногах, запел. История о селянке, полюбившей медведя, была проста и безыскусна, но шут гримасничал, кривлялся и так уморительно изображал женщину, её рогатого мужа и лесного кавалера, что камийцы катались от смеха. Даже граф соизволил улыбнуться, и Артём, желая закрепить маленькую победу, утроил усилия. Точно заведённый, он скакал по залу, выделывая уморительные коленца, ходил на руках, жонглировал и танцевал. И ни на минуту не прекращал петь.
  Спустя час шут был мокрым, как мышь. От громкого пения горло саднило. Отчаянно хотелось пить. Но Артём не мог остановиться без приказа. Он посматривал на хозяина, с нетерпением ожидая позволения сесть, но Кристер, как назло, с увлечением следил за его выступлением. Радость и отчаяние переполняли шута: с одной стороны сбылась его мечта развеселить хозяина, но с другой он боялся, что оголодавшее тело подведёт его, и он испортит впечатление неуклюжим падением или сорванным голосом. И в душе начал расти ужас. Артём вертелся, словно уж на сковородке, а силы стремительно таяли. Он прошёлся на руках перед столом, сделал колесо, проорал похабный куплет и хотел закончить номер дурашливым кувырком, но руки предательски дрогнули, и Артём растянулся на полу, ударившись лбом о паркетные доски. Зрители рассмеялись и зааплодировали, решив, что падение - задумка шута, а Кристер презрительно оскалился. Артём насколько мог быстро поднялся, поклонился хозяину и начал было новую песню, но из горла вырвался хрип.
  - Заткнись! - рявкнул граф, и шут едва не заплакал от счастья.
  Он надеялся, что хозяин позволит ему передохнуть и даст хотя бы глоток воды, однако Кристер не подозвал шута, и Артём, понурив голову, остался стоять перед столом. Граф как-то странно посмотрел на него и продолжил есть. "А вдруг он чего-то хочет, а я не понимаю? - с досадой подумал Артём, потрогал вздувшуюся на лбу шишку и вздохнул: - Вот непруха!"
  - Гриди! Прикажи седлать лошадей! - неожиданно произнёс Кристер, и министр пулей вылетел из-за стола.
  Артём приготовился следовать за хозяином, однако тот не двинулся с места. Проводив Гриди взглядом, граф повернулся к длинноусому и насмешливо поинтересовался:
  - Скажи-ка мне, Таубор, сколько бааров ты украл у меня за три года мэрства?
  - Повелитель! Да как вы могли подумать? - Длинноусый вскочил и рухнул на колени, по-бабьи заломив руки.
  Шут склонил голову к плечу и стал с любопытством наблюдать за набирающей обороты драмой.
  - По-твоему, я намерено оговариваю тебя, Таубор? - зло рассмеялся Кристер, и лицо его стало жёстким и беспощадным.
  Мэр побледнел и завопил:
  - О, нет, Ваше сиятельство! Я ни на миг не усомнился в искренности Ваших слов! Но меня окружают завистники, граф! И я догадываюсь, чьих это рук дело! Это Картрайт и Бовз! Они мечтают пустить меня по миру! Не верьте, правитель! Не верьте им! Я самый преданный Ваш слуга!
  - Бароны Картрайт и Бовз здесь ни при чём, - сухо произнёс Кристер, вытащил из кармана сложенный вчетверо лист и уронил его под ноги мэру.
  Таубор коршуном кинулся к бумаге, дрожащими руками расправил её и приглушённо застонал. "Попался, ворюга", - с весёлым злорадством подумал Артём и осторожно переступил с ноги на ногу.
  Оттягивая неизбежное, мэр медленно читал ровные строки обвинения, и его лицо то краснело, то бледнело. Артём чувствовал, как внутри длинноусого закипает безысходная решимость, и растерянно теребил оранжево-красный манжет. "Что происходит? Почему Кристер прогнал Гриди? Почему он разбирается с вором один? Он что, не понимает, что это опасно? Один против... - Артём обвёл взглядом камийцев. - ...пятнадцати?" Шут беспокойно потёр руки - Кристер был суровым хозяином, но менять его не хотелось. Длинноусый Артёму не нравился категорично. "Ещё продаст куда-нибудь, и как Дима отыщет меня?" Не сводя цепкого взгляда с Таубора, он сделал несколько крохотных шажков к столу и замер, прикидывая, успеет ли дотянуться до ножа.
  Кристер покосился на Артёма, и краешки его губ дрогнули в улыбке.
  - Дочитал? - язвительно поинтересовался он у мэра.
  - Да, повелитель. Всё написанное - ложь! - не поднимая головы, ответил Таубор, выронил лист и выхватил из-за пояса кинжал.
  Но, прежде чем мэр успел пустить оружие в ход, в воздухе просвистел столовый нож и по самую рукоять вонзился ему в грудь. Таубор растерянно посмотрел на графа и завалился на бок.
  - Молодец, шут! Продолжай, - ухмыльнулся граф, и, ободрённый похвалой, Артём схватил со стола следующий нож.
  - Пощади, повелитель! - нестройным хором завопили камийцы, но Кристер не стал останавливать шута.
  Он с мечтательной улыбкой наблюдал, как столовые ножи с ошеломляющей скоростью прыгают в руки шута и вонзаются в сердца и шеи людей. У камийцев не было ни единого шанса: и господа, и прислуживавшие им рабы умерли почти одновременно. С удовлетворением оглядев мёртвые тела, шут преклонил колени и обратил горящий взор на графа:
  - Для меня не существует никого, кроме тебя, хозяин! Вся моя жизнь принадлежит тебе. Приказывай, и я исполню, ибо ничто не радует меня так, как твоя улыбка! Спасибо, что позволил мне убить предателей! Убивать мне нравится больше, чем шутить.
  Кристер с затаённой надеждой посмотрел на крохотные белые искры, тускло мерцающие в глубине зрачков и тихо спросил:
  - Как твоё имя?
  - Дурак, - поспешно ответил Артём, старательно подавляя желание встать и расправить плечи.
  - Скажи мне своё настоящее имя!
  Шут отшатнулся, прижал ладони к груди и жалостливо проскулил:
  - У меня одно имя, данное мне Вами, хозяин.
  - Посмотри вокруг, принц! Посмотри внимательно. Видишь людей, которых ты убил?
  - Да.
  - Тебе ничего это не напоминает?
  - Не надо, хозяин, - прошептал Артём, с трудом отводя глаза от залитых кровью тел. - Я убил их, чтобы спасти тебя, а не потому, что я... - Он осёкся и со страхом взглянул на графа.
  - Кто ты? - с нажимом повторил Кристер, и, распластавшись на полу, Артём зарыдал.
  Он вопил и рычал, постанывал и хныкал, а золотые бубенцы судорожно звенели, словно умоляя шута прекратить истерику. Лицо Кристера разочарованно вытянулось.
  - Кретин! - выплюнул он и, яростно сверкнув глазами, ринулся к заклятому другу.
  Удары сапогов обрушились на Артёма, точно молоты на наковальню. Он дико взвизгнул, но не сделал попытки уклониться. Лишь обхватил голову руками и поджал ноги к животу. Его смирение распалило графа. Обливаясь потом, он избивал сына Олефира ногами и с пеной у рта орал:
  - Ты всё помнишь! Ты притворяешься! Ты знал Катарину! Ты убил её!
  Кристер остановился, перевёл дыхание и сплюнул. Еле слышно поскуливая, Артём перекатился на живот, подполз к хозяину и окровавленными губами припал к голенищу его сапога:
  - Простите.
  Граф со злостью оттолкнул шута и направился к дверям, бросив:
  - За мной!
  Артём встал на четвереньки и закусил губу, чтобы не заорать от боли. Тело ломило, каждая косточка и мышца взвывали о милосердии, но шут упрямо поднялся на ноги и потащился за хозяином. Плечи его вздрагивали от беззвучных рыданий, губы тряслись. Артём не мог понять, в чём он провинился. Ему хотелось спросить об этом Кристера, но он боялся. Выбравшись из дворца, шут то ли сошёл, то ли сполз по мраморной дорожке на розовую площадь и заковылял к пони.
  - А ну стой! - гаркнул граф, и Артём рухнул на колени в двух шагах от лошадки. Шмыгая разбитым носом, он болезненно кривился и шмыгал снова, не в силах остановиться. Когда же над ним нависла широкоплечая фигура графа, шут от страха начал икать.
  Кристер схватил Артёма за шкирку, поднял на ноги и с яростью взглянул ему в лицо:
  - Мне противно смотреть на тебя, Дурак!
  Кулак графа врезался в лоб шута, и Артём упал на спину, захлёбываясь собственной кровью. От боли он перестал что-либо соображать. Шут слышал рассерженный голос хозяина, но неодолимая боль сковала тело, не позволяя ни пошевелиться, ни закричать. Закрыв лицо руками, Артём приготовился умереть. Он был уверен, что сейчас хозяин добьёт его. "Прости, Дима... И прощай..." - мысленно прошептал временной маг и потерял сознание.
  Кристер пнул безвольное тело ногой и тихо выругался.
  - Я был уверен, что он готов очнуться. Придётся купцу ещё постараться.
  Граф повернулся к гвадейцам:
  - Отвезите его в замок и бросьте к Джомхуру.
  Двое солдат подхватили бесчувственного шута, кинули поперёк седла, и Кристер отвернулся: он устроил целый спектакль, в надежде пробудить принца Камии и проиграл. Ругая себя за спешку, граф вскочил в седло и неторопливо направился к воротам. Он смотрел вслед гвардейцу, который увозил безумного принца, и хрипло бормотал:
  - Скоро, Артём. Очень скоро...
  
  Артём открыл глаза и пронзительно вскрикнул: прямо над ним висело знакомое безгубое и безносое лицо. Отчаянно перебирая руками, шут попытался отползти от Джомхура, но упёрся в стену и завыл от бессилия и страха. Харшидец немного отодвинулся, прикрыл безгубый рот изуродованной рукой и мягко проговорил:
  - Не стоит пугаться, Ваше высочество, это всего лишь я, Ваш покорный слуга.
  - Пожалуйста, не говори ничего.
  - Хорошо.
  Джомхур пересел подальше от шута, придвинул к себе миску с баландой и кувшин с водой. Увидев еду, Артём тотчас забыл обо всём. Он подобрался поближе к узнику, жадно взглянул на бурую жижу в миске и облизнулся. Джомхур хрипло усмехнулся.
  - Вы голодны, мой принц?
  - Да.
  - А что помешало законному правителю Камии как следует подкрепиться?
  Артём резко мотнул головой:
  - Я Дурак! Это он принц!
  - Кто? - насторожился работорговец. Он жаждал получить ответ, ибо впервые шут графа Кристера поддержал разговор.
  Артём задумчиво потёр шишку на лбу.
  - Я, но в плаще.
  - Вот видите, Ваше высочество. Вы сами понимаете, что Вы принц. Осталось сделать всего один шаг: признайте себя Артёмом, и Вы сокрушите Кристера.
  - Зачем? - растерялся шут. - Он мой хозяин. Моя жизнь принадлежит ему.
  - Глупости! - отрезал харшидец. - Это ты его хозяин!
  - Я?
  - Да. - Джомхур с поклоном вручил принцу миску и, глядя, как тот заглатывает вонючую жижу, размеренно проговорил: - Никто не в праве держать в плену столь могущественного мага, как Вы, правитель. Объявите о своём возвращении, и мир падёт к Вашим ногам. Никто не усомниться в Вашем праве на камийский престол, если Вы сбросите шутовской наряд и облачитесь в чёрные одежды. Никто! И я первый присягну Вам, как уже присягал Вашему отцу - великому Олефиру!
  Артём облизал миску, запил баланду водой и с благодарностью посмотрел на работорговца:
  - Спасибо, дружище. Ты спас меня от голодной смерти.
  Джомхур огорчённо вздохнул: принц не услышал ничего из того, что он говорил. Однако харшидец не отступил и, собравшись с духом, заговорил вновь:
  - Никто не в праве держать в плену столь могущественного мага, как Вы, правитель...
  Артём согласно кивал головой. Он утолил голод и в благодарность за помощь внимательно слушал купца. "Делать-то всё равно нечего", - рассеяно думал он, перебирая пальцами длинные рога колпака. Да и представлять себя в образе сильного могущественного мага шуту нравилось. Правда, мечтать он позволял себе только в камере Джомхура.
  А харшидец говорил и говорил, с трепетом наблюдая, как расправляются плечи шута, губы растягиваются в горделивую улыбку, а в глубине шоколадных глаз разгораются ледяные огоньки - метка принца Камии. Джомхур, как мог, раздувал серебряное пламя, и с каждой встречей огоньки разгорались чуть ярче. Совсем чуть-чуть, но сердце купца наполнялось ликованием и стоической уверенностью, что его месть вот-вот свершится.
  "Скоро, Ваше высочество. Очень скоро..."
  
  Глава 16.
  Подарок графа Кристера.
  
  Караван с подарками кайсаре Сабире тащился по пустыне. Дмитрий устал от однообразного пейзажа. Порой магу казалось, что до конца дней по ночам ему будет сниться желто-коричневое море песка и белое палящее солнце, так и норовящее извести людей, сжечь их, превратить в сухие мешки кожи. Оазисы, в которых останавливался караван, радовали глаз обилием зелени и кипучей деятельностью жителей. Города харшидцев походили на муравейники. Мужчины, женщины и дети сновали по улицам взад-вперёд, и их поток ослабевал лишь в самые жаркие часы. После нескончаемой тишины пустыни оазисы оглушали мага. Он таращился на людей, как дикарь, приехавший из затерянных земель, и остро чувствовал своё одиночество. Диме не хватало общения. И информации. Барон Кайл, возглавлявший посольство Кристера, боялся мага и постарался оградить его от всех - и от рабов, и от надсмотрщиков, и от наёмников. Дмитрия везли в отдельном, головном фургоне, правил которым немой долговязый раб с вечно недовольным, кислым лицом.
  Дмитрий оказался в полной изоляции. Во время путешествия он почти не покидал фургон, на постоялых дворах его запирали в комнате без окон или в подвале. Единственный человек, снисходивший до беседы с ним, был сам Кайл. Правда заглядывал он к рабу нечасто и ненадолго, а разговоры сводил к выяснению его нужд. Дмитрий неоднократно пытался расспросить барона о Сабире, Харшиде и Камии, но вопросы раба только пугали посла, и он торопился убраться прочь. Панический страх Кайла и смешил, и расстраивал мага. Он понимал, что для камийца слово "маг" звучит, как "великий Олефир" или "принц Камии", и что Кайл ужасно боится, как бы его подопечный не сбежал, воспользовавшись даром. Дима пробовал объяснить барону, что едет к кайсаре ради брата, но такие речи ставили Кайла в тупик. Он не мог уразуметь, как можно рисковать жизнью ради никчемного сумасшедшего. И Дмитрий оставил попытки разговорить посла. "Придётся играть вслепую", - с досадой думал он и терпеливо ждал встречи с кайсарой.
  Дни проходили за днями, и вот наконец караван достиг столицы Харшида. Бэрис ошеломил Дмитрия. Огромный город ярким цветком раскрылся среди бескрайнего жёлто-коричневого песка. Многометровая толща городских стен была испещрена удивительными красно-зелёными узорами. Высокие бойницкие башни заканчивались острыми шпилями с реющими на сухом, горячем ветру ало-чёрными флагами. Стены почти полностью закрывали город, лишь кое-где выглядывали макушки деревьев да виднелась крыша дворца - гигантский, сияющий золотом купол. Город словно был упакован в красивую расписную коробку с желтым бантом на крышке.
  Караван приблизился к массивным железным воротам и остановился в хвосте длинной очереди из фургонов и верховых. День перевалил за половину, и желающих попасть в столицу было не счесть. Кайл подъехал к головному фургону, беспокойно огляделся и подозвал наёмника. Он приказал немедленно расчехлить знамя, и как только над головами взвился зелёно-золотой стяг с головой волка, впередистоящие караваны и всадники стали медленно разъезжаться в сторону, освобождая дорогу посольству. Барон гордо расправил плечи и неспешно двинулся к воротам: стражники должны были известить кайсару о прибытии гостей.
  Караван подплыл к распахнутым створам и остановился. Кайл вытащил из седельной сумки резной деревянный футляр с верительными грамотами, положил перед собой и приготовился ждать. Городские стражники отсалютовали послу и навытяжку замерли перед воротами. Воцарилось молчание, нарушаемое лишь всхрапыванием коней и фырканьем быков. Высунувшись их фургона, Дмитрий с недоумением посмотрел по сторонам. Никто не шевелился, ни стражники, ни наёмники, а Кайл походил на мраморную статую, усаженную в седло.
  Прошло не менее часа, прежде чем из города вылетел всадник в снежно-белом халате и розовой чалме, перевитой тонкими золотыми шнурами. Он на полном скаку подлетел к барону, осадил коня и, приложив руку к груди, склонил голову:
  - Приветствую Вас на Харшидской земле, господин посол!
  - И я приветствую Вас, почтенный Гаршан.
  Кайл поклонился и вручил всаднику деревянный футляр. Харшидец аккуратно извлёк свёрнутый трубочкой лист, развернул его и внимательно изучил верительную грамоту. Закончив чтение, он вернул документ барону и сделал широкий приглашающий жест.
  - Следуйте за мной, господин посол. Кайсара примет Вас незамедлительно.
  - Благодарю, почтенный Гаршан, - церемонно ответствовал Кайл, бросил горсть золотых стражникам и бок о бок с харшидцем въехал в ворота.
  Фургон дрогнул и покатил следом. Дмитрий уцепился за металлическую дугу, поддерживающую кожаный покров, и стал хмуро разглядывать город, в котором ему предстояло жить и выживать. Узкие улицы сменялись проспектами и просторными площадями, окружёнными громоздкими каменными зданиями. Дома в Бэрисе стояли вплотную друг к другу, лишённые привычных для оазисов садиков. Зато на пути каравана встречались множество парков, садов и аллей. Здесь жара отступала, и фургоны погружались в тень, чтобы вынырнуть на новой площади или улице, под жестокое камийское солнце.
  Постепенно улицы и проспекты становились шире, площади - больше, а дома расступались. Теперь это были не громоздкие каменные монстры, а роскошные виллы и особняки с бассейнами и фонтанами, газонами и пёстрыми клумбами. Но Дмитрия великолепие Бэриса не трогало. Его взгляд был устремлён вперёд, туда, где стоял дворец кайсары - его новой хозяйки и противницы.
  Особняки остались позади. Караван выехал на безлюдную мощёную площадь, посреди которой возвышался прекрасный белоснежный дворец, окружённый красной каменной стеной с плотно закрытыми железными воротами. Дворцовая стена была ниже и тоньше городской, но бойницкие башни располагались значительно чаше. Приглядевшись, Дмитрий различил на площадках солдат с направленными на город луками и покачал головой. По его мнению, закрытые ворота и ощетинившиеся стрелами башни говорили о слабости правительницы, но маг тут же одёрнул себя - делать выводы было преждевременно.
  Караван подкатил к массивным воротам, и Гаршан, приподнявшись на стременах, крикнул:
  - Посольство графа Кристера!
  Дмитрий усмехнулся: во дворце знали о прибытии каравана и могли бы открыть ворота заранее, но, по-видимому, харшидцы обожали всякого рода церемонии. "Что ж, подождём. Мне-то уж точно спешить некуда", - подумал Дима и понял, что врёт себе: на самом деле его снедало нетерпение. Очень уж любопытно было взглянуть на женщину, способную править страной в жестокой и беспощадной Камии.
  Натужно заскрипел ворот, и могучие створы растворились. На площадь высыпали солдаты в белых шароварах и бело-золотых тюрбанах и выстроились в два ряда, образовав коридор, по которому двинулся караван. Фургоны въехали на выложенную разноцветной плиткой дорожку и покатили вдоль молочных стен дворца. Барон Кайл остался беседовать с Гаршаном, а солдаты кайсары сопроводили караван на задний двор. И воцарил невероятный шум: из больших аккуратных пристроек высыпали десятки рабов и окружили фургоны. Они быстро и ловко выпрягали быков, рассёдлывали коней, осматривали колёса и кожаные покровы фургонов. Один из наёмников Кайла распахнул полог и приказал Дмитрию вылезать. Маг спрыгнул на землю и оказался в плотном кольце наёмников. Рабы кайсары с изумлением поглядывали на странного мужчину в простой чёрной одежде, которого охраняли не хуже, чем высокородного господина, а Дима с невозмутимым видом стоял между наёмниками и ждал.
  Вскоре на заднем дворе появился запыхавшийся Кайл. Взглянув на мага, он с облегчением вздохнул и стал быстро раздавать приказы. Рабы выгрузили из фургонов лари и шкатулки, выстроились длинной цепочкой и уставились на хозяина. Кайл махнул рукой, приказывая наёмникам расступиться, подошёл к Дмитрию и скептически оглядел его простой чёрный костюм.
  - Выглядишь не ахти, - пробормотал он.
  Впрочем, одежда раба его не интересовал. А вот поведение. Независимый вид невольника раздражал и смущал Кайла. "Вдруг кайсара откажется от подарка и придётся возвращать его в Крейд? Ну уж нет! На это моих нервов не хватит!" Барон сурово взглянул в непроницаемые голубые глаза и твёрдо сказал:
  - Веди себя смирно, раб, иначе сдохнешь в пустыне.
  - Не волнуйтесь, барон, - спокойно ответил Дмитрий. - Кайсара заберёт меня.
  Кайл с подозрением посмотрел на мага, неопределённо мотнул головой и скомандовал:
  - За мной!
  Делегацию провели в большой зал для аудиенций, где её встретили сановники кайсары - восемь длиннобородых мужчин в голубых парчовых халатах. Они с важным видом сидели на низких деревянных лавочках по бокам от высокого, застланного коврами постамента. У каждого на коленях лежала тонкая раскрытая книжица, а в правой руке был зажат карандаш. Сановники поприветствовали барона дружными кивками и воззрились на золочёные двери, позади постамента.
  Почти сразу, двери распахнулись и высокий звонкий голос провозгласил:
  - Великая правительница Харшида кайсара Сабира и визирь Сахбан!
  Дмитрий приподнял голову и взглянул на высокую стройную женщину в простых белых одеждах, плавной уверенной походкой идущую к постаменту. Она действительно не походила на обычную камийку. Коротко остриженные тёмно-каштановые волосы воинственно топорщились. Хищное, властное лицо с резкими чертами и умными карими глазами указывало на своенравный и решительный характер, а сильная рука сжимала рукоять сабли так, словно кайсара готовилась броситься в бой.
  А вот сопровождавший Сабиру мужчина не имел отношения к воинскому искусству: заметное брюшко, холёные руки, расслабленное, чуть одутловатое лицо, капризные полные губы. Но Дмитрий сразу понял, что визирь опасен - хитрые смоляные глаза светились энергией и умом. В сознании Сахбана шла активная работа - просчёт вариантов развития встречи с крейдийским посольством. "Номер один, - подумал Дима и горько усмехнулся: - Как Тёма, список составлять начал".
  Сабира взошла на постамент, опустилась на ковёр и скрестила ноги. Сахбан присел на ступеньку ниже. Кайсара благосклонно кивнула визирю и посмотрела на крейдцев. Взгляд карих глаз пробежался по лицам, не сделав исключения ни для надсмотрщиков, ни для рабов, и вперился в лицо посла.
  - Приветствую вас в Бэрисе, барон Кайл. Надеюсь, граф Кристер пребывает в добром здравии?
  - О да, великая госпожа! Мой повелитель склоняет голову перед твоей небесной красотой и шлёт дары, в знак своего дружеского расположения, - церемонно провозгласил Кайл и поклонился.
  - Я ждала самого Кристера, барон, но, вижу, он не торопится лично прибыть в Бэрис, - усмехнулась Сабира, и посол вновь поклонился:
  - Мой господин ждёт завершения переговоров. Ваш визирь Сахбан, да живёт он, не зная печали, внёс очередные изменения в союзный договор, и министры согласовывают поправки.
  - Что ж, Сахбан знает, что делает, - ехидно заметила кайсара. - Будем надеяться, что нам удастся договориться.
  - Безусловно, о, прекраснейшая из женщин, - широко улыбнулся барон. - Граф Кристер мечтает о том времени, когда наши страны пойдут рука об руку в светлое будущее Камии.
  - О войне он мечтает! - фыркнула Сабира, и глаза её алчно блеснули: - Твоему повелителю не даёт покоя слава великого Олефира.
  - Мы соединим армии Харшида и Крейда, и Камия снова будет единым государством, - поспешил вмешаться Сахбан, и барон согласно кивнул:
  - Со столицей Ёсс.
  - Бэрис, - оскалилась кайсара.
  - Ёсс - столица Камии! - воскликнул барон. - Так завещал великий Олефир!
  - Но Бэрис - древнейший город Мира, и имеет больше прав стать главным городом Камии!
  - Мы обсудим это позже, госпожа, - склонившись к кайсаре, прошептал Сахбан, и Сабира резко обернулась:
  - Я требую, чтобы этот пункт был в союзном договоре!
  - Он будет там, светлейшая, - заискивающе улыбнулся визирь и бросил насмешливый взгляд на Кайла.
  Барон поджал губы и поклонился, скрывая досаду. Цели правителей Харшида и Крейда были одинаковы: воспользоваться мощью соседа и захватить остальные государства, а потом тихо избавиться от союзника. Единовластным повелителем Камии должен был стать тот, кто окажется изворотливей и успеет первым нанести удар.
  Стороны неспешно согласовывали детали предстоящего союза и готовили солдат для порабощения мира, или войны друг с другом (если министры не договорятся). Шании, Брадосу, Аргулу и Суниту оставалось лишь надеяться, что Кристер и Сабира не найдут общего языка и погрязнут в междоусобной войне, а они, под шумок, попытаются отхватить часть территорий Харшида и Крейда, чтобы упрочить своё положение. Шпионы малых государств всеми силами препятствовали заключению военно-политического союза, последствия которого грозили катастрофой для их стран. В ход шли: и яд, и подкуп, и компромат - любые средства, способные поссорить кайсару и графа...
  Сабира повелительно кивнула послу, и Кайл зыркнул на свиту. Дмитрия вытолкнули вперёд и заставили пасть ниц, а рабы, подгоняемые плетями надсмотрщиков, спешно разложили на ступенях лари и шкатулки. Крышки распахнули, и глазам кайсары предстали тонкие льняные ткани, роскошные меха, драгоценные камни, изысканные северные вина и прочие мелочи, которые любил присылать граф Кристер. Кайсара осмотрела подарки и, указав на распростёртого ниц мужчину, иронично поинтересовалась:
  - Повелитель Крейда решил, что в Бэрисе недостаточно рабов?
  - Это необычный раб, госпожа, - торжественно объявил барон. - Мой повелитель приобрёл его специально для Вас, прекраснейшая. Он обладает уникальными способностями.
  Сабира перевела взгляд на раба:
  - Встань!
  Дима поднялся, и кайсара стала, не спеша, рассматривала его: крепкая стройная фигура, спутанные тёмные волосы до плеч, внимательные голубые глаза... Раб был необычайно красив, к тому же в нём чувствовалась сила, которую так любила Сабира. Дмитрий вскинул голову, и их глаза встретились. Правительницу Харшида бросило в жар. Ей захотелось сорвать с раба одежду и слиться с ним в чарующем экстазе. "Он, словно необузданный конь! - подумала Сабира и жадно вздохнула: - Какое упоение оседлать его и... - Кайсара осеклась, сообразив, о чём думает во время приёма, и её охватила злость. - Возможно, граф специально подослал его, соблазнить и убить меня!" Карие глаза блеснули металлом:
  - Как твоё имя, раб?
  - Дмитрий, - с вызовом ответил маг.
  Ему хватило взгляда, чтобы понять, как вести себя с женщиной-воином. "Хотите увидеть силу, мадам? Без проблем!" - ухмыльнулся про себя Дима и стал бесцеремонно разглядывать Сабиру.
  Под взглядом раба кайсара почувствовала себя голой. "Вот наглец! И откуда ты только такой взялся?" - сердито подумала она и язвительно улыбнулась:
  - Просто Дмитрий?
  - Разве этого мало? - деланно удивился Дима, и визирь громко фыркнул.
  Кайсара предупреждающе взглянула на Сахбана, покосилась на бледного, как полотно, барона и вновь обратилась к Дмитрию:
  - Судя по твоим речам, ты не всегда был рабом.
  - Конечно, хотя я не помню прошлого.
  Кайсару поразила выдержка невольника. Она привыкла к почёту и славе, к сладким угодливым речам и трепету, а подарок Кристера просто стоял и оценивающе разглядывал её, словно обычную камийку. "Интересно, он полный кретин или действительно сильный человек?" - мелькнула каверзная мысль, и ладонь сжала рукоять сабли. Сабира поднялась на ноги - четыре лёгких шага, и она оказалась нос к носу с рабом.
  - Я слышала о тебе, Дмитрий. Ты ущербный маг, и умеешь делать воду.
  - Да.
  - Покажи!
  - Смотри.
  Дмитрий поднял руку, сжал кулак, и сквозь пальцы потекли тонкие чистые струйки.
  - Занимательно, - снисходительно улыбнулась кайсара и кончиками пальцев мазнула по щеке раба. - Ты симпатичный.
  - Я счастлив, что он Вам понравился, великая госпожа! - вмешался барон. - Как только мой повелитель увидел, как этот раб делает воду, он сразу же подумал о своей союзнице.
  Кайсара хлопнула Дмитрия по плечу, шагнула в сторону и насмешливо посмотрела на посла:
  - А мне доложили, что правитель Крейда выставил его из Ёсса за непокорность. Может, просветите, чем он прогневал Вашего добрейшего повелителя?
  Кайл мысленно выругался и любезным тоном сообщил:
  - Он заступился за брата-недоумка.
  - Того, что похож на принца Камии?
  - Да, великая госпожа.
  Кайсара повернула голову, сощурилась и пристально вгляделась в лицо раба:
  - Он действительно твой брат?
  - Конечно, - лукаво улыбнулся Дмитрий.
  - Если шут графа Кристера - твой брат, то вряд ли он похож на принца Камии, как твердят все вокруг. Или ты не его брат. Скажи мне правду, раб!
  - У великого Олефира было много наложниц, - невозмутимо заявил Дима, и взгляд кайсары стал колючим:
  - Ты показал мне фокус с водой, маг, что ещё ты умеешь?
  - Не знаю.
  - Владеешь каким-либо оружием?
  - Понятия не имею.
  - Что ж, проверим, - хмыкнула Сабира и приказала: - Дайте ему саблю!
  Один из гвардейцев подбежал к постаменту, вытащил из ножен саблю и протянул её рабу. Дима принял оружие и посмотрел на кайсару:
  - Кто будет моим противником?
  - Он.
  Сабира ткнула пальцем в крепкого рослого гвардейца. Дима покрутил в руках саблю, взглянул на здоровенного детину, идущего к нему, и спокойно произнёс:
  - Я готов.
  - Это точно, - ухмыльнулся гвардеец и рубанул наотмашь.
  Дмитрий отскочил, и зал потонул в ехидных смешках. Маг обвёл камийцев равнодушным взглядом, удобнее перехватил рукоять и ринулся на противника, доверившись рукам и телу, которые помнили куда больше, чем он. Лёгкая сабля молнией сверкнула в воздухе и обагрилась кровью. Звук падающего тела отрезвил Дмитрия, и он замер, глядя на труп.
  Кайсара возбуждённо облизнула губы:
  - Ты был воином.
  - Возможно, - пожал плечами Дима и прислушался к себе: "Я умею убивать, но мне это не нравится".
  Маг положил саблю рядом с трупом, выпрямился и посмотрел на кайсару. Сабира едва не утонула в омуте его голубых глаз. Дыхание сбилось, а голос прозвучал низко и хрипло:
  - Ты убил одного из моих лучших гвардейцев, и будешь наказан. Прощайте, господин посол. Передайте графу, что я в восторге от его подарка! Идём, раб!
  Она повернулась к барону спиной и направилась к золочёным дверям. Дима пошёл следом. Его провожали две пары глаз: одни с ненавистью, другие с радостью. Визирь Сахбан, неразлучный спутник кайсары, брошенный посреди зала, прикидывал, как поскорее избавиться от новой игрушки Сабиры, а Кайл, успешно выполнивший миссию, предвкушал скорый отъезд из Бэриса. Барон мечтал оказаться как можно дальше от опасного мага-раба, ибо свято верил, что подарок Кристера несёт с собой одни неприятности.
  
  Покинув зал, Сабира и Дмитрий оказались в громадной светлой галерее с многочисленными дверьми, оплетёнными золотой вязью, словно паутиной. В стрельчатые окна лился белый солнечный свет. Ослепительные лучи преломлялись под разными углами и точно изнутри подсвечивали шерстяные, кашемировые, шёлковые и набивные ковры, развешенные в простенках. От цветастых орнаментов запестрило в глазах, и Дима опустил голову. Хозяйка и раб миновали галерею, несколько залов с многоярусными хрустальными люстрами и огромными диванами с горами бархатных и парчовых подушек, прошли по анфиладе комнат, где на перламутровых столиках стояла гравированная и чеканная посуда из золота и серебра. Огромные зеркала, вдавленные в стены, размножали вазы, кубки, чаши, тарелки и блюда, и Диме показалось, что он идёт по сокровищнице коллекционера, помешанного на столовых приборах. Маг облегчённо выдохнул, когда, покинув "сокровищницу", они ступили на широкую мраморную лестницу с коваными перилами в форме птиц с изящными длинными шеями, распахнутыми крыльями и пушистыми хвостами. Сабира и Дмитрий долго поднимались по белоснежным ступеням, пока не оказались в большом зале. Пол покрывали тонкие циновки, а стены украшало сплошное мозаичное панно: берег полноводной реки и сотни коленопреклонённых людей, взирающих на яркое белое солнце.
  Сабира остановилась посреди зала и хлопнула в ладоши. Из маленькой, неприметной дверки выскользнул слуга и бесшумно опустился на колени перед правительницей.
  - Позови Махмуда и Али!
  Раб поклонился, вскочил и бросился выполнять поручение, а Дима насмешливо посмотрел на кайсару:
  - Нелогично. Ты хочешь наказать меня за точное выполнение приказа.
  - Что здесь логично, а что нет - решаю я! - Сабира фыркнула и, выхватив саблю, приставила её к груди раба. - Вопросы есть?
  - Есть, - с вызовом улыбнулся маг. - Ты собираешься убить меня?
  - Разве ты этого не заслужил?
  - Нет!
  - Самодовольный кретин!
  Сабира сделала едва уловимое движение, и пуговицы с тихим стуком осыпались на циновки. Взглянув на обнажённую грудь невольника, кайсара шумно выдохнула, и Дима ехидно оскалился.
  - Продолжай, дорогая, может быть, так мы придём к чему-нибудь более интересному.
  - Ты очень милый мальчик, но я видела мужчин и посимпатичней, - хмыкнула Сабира.
  - Только видела? - подмигнул ей Дмитрий, и лицо кайсары перекосилось от гнева.
  - Убью! - прошипела она, надавила на рукоять, и на груди раба выступили тёмные капельки крови.
  Ни один мускул не дрогнул на лице мага, а улыбка стала шире и ироничнее.
  - Так сразу и убьёшь? Лично я поступил бы иначе...
  - Да, что ты себе позволяешь? - взорвалась Сабира и резким движением отправила саблю в ножны. - Кто ты такой, чтобы советы мне давать?
  - Дмитрий.
  - Не дерзи! Ты знаешь, что я имею в виду! Я хочу знать, кто ты такой?
  - Мне нечего Вам ответить, мадам, - с наигранным сожалением произнёс маг, и кайсара сжала кулаки:
  - Посмотрим, что ты запоёшь через несколько минут!
  - Я не умею петь, мадам.
  - Хам! - рявкнула Сабира и наотмашь ударила его по лицу.
  - Отличный удар! - усмехнулся Дима, сплёвывая кровь. - Вижу, Харшидом управляет твёрдая рука.
  Кайсара задрожала от ярости. Она вновь потянулась к сабле, но тут маленькая дверь отворилась, и в зал вошли двое мужчин в чёрных шароварах. Их обнажённые торсы блестели, словно намазанные маслом, а тёмные длинные волосы были заплетены в косы и перевязаны лентами.
  - Наконец-то! - раздражённо воскликнула кайсара и, отступив от раба, приказала: - Займитесь им! Я хочу знать, кто он и зачем приехал в Бэрис!
  Дмитрий посмотрел на круглые, невыразительные лица палачей и усмехнулся:
  - Что ж, дорогая, если тебя возбуждают пытки, я готов доставить тебе удовольствие и таким образом.
  - Начинайте! - рявкнула Сабира, уселась на циновку и скрестила ноги.
  Махмуд и Али приблизились к рабу и стянули с него одежду. Сильные руки палачей почти ласково ощупали грудь и спину, скользнули по шее, плечам, и Дима растерялся: он ожидал боли, а её не последовало. "Похоже, меня ждёт масса новых ощущений", - зло подумал маг и закричал - пальцы палачей одновременно надавили на какие-то точки, и взор заслонила тёмная полоса. Боль, как оживший вулкан, взорвалась в животе и горячей лавиной расползлась по телу, усиливаясь с каждой секундой. От собственного крика в ушах Дмитрия звенело, а лёгкие, казалось, вот-вот вывернутся наизнанку. Но когда маг решил, что пытка убьет его, палачи отдёрнули руки, и он упал на колени, жадно ловя губами воздух.
  - Тебе понравилось? - довольно ухмыльнулась Сабира.
  - Главное... чтобы понравилось тебе...
  - Кто ты?
  - Дмитрий.
  - Просто Дмитрий?
  - Да.
  - Продолжайте!
  Диму вздёрнули на ноги, и искусные пальцы палачей вновь нашли болевые точки. Но на этот раз, маг был готов к боли. Стиснув зубы, он поднял голову и пронзительно взглянул на кайсару. Сабира ошеломлённо замерла: зрачки пленника сузились, став едва заметными белыми точками, а лицо превратилось в непроницаемую каменную маску. "Он великолепен!" - восторженно подумала она и почувствовала приятное тепло внизу живота.
  Кайсара обожала наблюдать за работой Махмуда и Али. Но до сегодняшнего дня их подопечные уже в первые минуты соглашались признаться в чём угодно, лишь бы боль прекратилась. А новый раб, казалось, свыкся с болью, подчинил её своей воле и перестал замечать. "Сколько же в нём силы? - возликовала Сабира, захваченная красотой пытки. - Как он может быть рабом? Он должен быть великим правителем! Или, на худой конец, визирем!"
  - Простите, госпожа, но ещё немного, и он умрёт, - внезапно сказал Али.
  Кайсара прерывисто вздохнула и, посмотрев в лицо раба мутными от возбуждения глазами, прошептала:
  - Ответь, и боль прекратится.
  - Я... всё... сказал... - сквозь зубы процедил Дмитрий, и Сабира издала приглушенный стон: впервые в жизни она проиграла мужчине, но этот проигрыш почему-то не тронул её.
  Кайсара смотрела на раба, изнемогая от желания сорвать одежду и отдаться ему, как простая наложница. "А вдруг Кристер именно этого и добивается?" - пришла отрезвляющая мысль, и Сабира поджала губы. От обиды хотелось плакать. Она понимала, что разумнее всего немедленно убить раба, но тогда её похоть осталась бы неудовлетворённой, а кайсара привыкла получать то, что желает. "Пусть поживёт ещё немного", - решила она и махнула рукой палачам:
  - На сегодня хватит, ребята.
  Махмуд и Али отпустили раба, и, рухнув на пол, Дима замер: каждая клеточка тела насквозь пропиталась болью.
  - Встать! - приказала кайсара, с вожделением глядя на раба, однако тот не пошевелился.
  - Приду в себя и встану.
  Палачи озадаченно переглянулись: невольник не только не потерял сознание, да ещё и разговаривал. Когда же Дима поднялся на ноги, Махмуд и Али с ужасом попятились и покосились на правительницу Харшида, одновременно подумав, что их карьере при дворе настал конец.
  Дмитрий, пошатываясь, подошёл к Сабире и улыбнулся:
  - Ты довольна?
  - Да... - с придыханием ответила она и поспешно добавила: - Но я не услышала, чего хотела.
  - Прости, что разочаровал, - ухмыльнулся Дима и тыльной стороной ладони коснулся её щеки.
  Сабира отшатнулась.
  - Даю сутки на размышления, раб! И если не услышу правды, то прикажу рвать твою плоть, пока память не вернётся к тебе! - прошипела она и ринулась вон из зала.
  Палачи испуганно посмотрели на невольника и резво последовали за госпожой. Проводив их усталым взглядом, Дмитрий опустился на циновку и постарался найти удобное положение. Тело ныло и ломило, однако маг заставил себя отрешиться от боли и закрыл глаза.
  - Не тяни, Тёма. Только не тяни... - прошептал он, мысленно погладил вечно спутанные пшеничные волосы и уснул.
  
  Сабира ураганом ворвалась в свои покои. Невольницы в страхе склонились перед госпожой, ожидая расправы, но кайсара почти сразу взяла себя в руки и приказала наполнить ванну.
  Рабыни осторожно раздели госпожу, вымыли, умаслили благовониями и облачили в лёгкий шёлковый пеньюар. Одарив девушек милостивой улыбкой, кайсара возлегла на мягкую низкую тахту и взяла в руку бокал вина.
  - Позовите визиря!
  Одна из рабынь опрометью бросилась к дверям, а остальные уселись вдоль стены, ожидая дальнейших приказов госпожи. Кайсара сделал глоток, подняла бокал и стала рассматривать вино на свет. Образ нахального раба никак не шёл из головы: томительные голубые глаза, крепкое обнажённое тело, по которому заманчиво ласково скользят пальцы палачей. Горячая волна желания захлестнула Сабиру, и тело взмолилось о страстном прикосновении сильных рук.
  В дверях спальни появился Сахбан. Одет он был по-домашнему: тонкий атласный халат на голое тело и остроносые туфли. На лице приятная взору улыбка, в чёрных глазах почтение и преданность. Кайсара разочарованно вздохнула: ей хотелось другого.
  - Ты заставляешь меня ждать, - недовольно произнесла она, поставила бокал на прикроватный столик и откинулась на подушки.
  Опустившись на край постели, Сахбан нежно погладил статную ножку и взглянул Сабире в глаза. Кайсара медленно опустила веки и улыбнулась. Окрылённый молчаливым призывом, визирь скинул атласный халат и прижал к себе правительницу. Он осыпал лицо и шею Сабиры жаркими поцелуями, безостановочно лопоча о её красоте и мужестве, и кайсара благодушно внимала ему. Она понимала, что утолить звериную страсть, разбуженную магом, Сахбану не под силу, но хоть немного снять напряжение было необходимо. С рыком толкнув любовника на тахту, Сабира навалилась на него всем телом, а потом запрыгнула верхом и изогнулась, как хлыст. С бешеной скоростью двигая бёдрами, она словно исполняла дикий варварский танец, и Сахбан закрыл глаза, не в силах смотреть на иступлённое, перекошенное от страсти лицо. Сабира была не с ним, её мыслями владел другой, и визирь сгорал от ненависти. Он с трудом дождался, пока любовница утолит яростную похоть и обессилено рухнет на тахту, перевернулся на бок и стал мягко поглаживать её обнажённые плечи.
  Сабира расслабилась. Лицо её разгладилось, глаза обрели ясность, и она с улыбкой взглянула на визиря:
  - Говори.
  - Кристер становится всё более щедрым, - осторожно заметил Сахбан и поцеловал живот царственной любовницы.
  Сабира зажмурилась от удовольствия, но голос её прозвучал неожиданно жёстко:
  - Он не обманет меня дорогими подарками. Я знаю, что больше всего на свете граф хочет видеть меня мёртвой, а Харшид - провинцией Крейда.
  - Почему же тогда раб, присланный им, до сих пор жив? - вкрадчиво спросил Сахбан, и Сабира резко села:
  - Потому что, я хочу узнать, кто он такой?
  - Так заставь его говорить.
  - Под пыткой, он скажет всё, что угодно, а мне нужна правда! - Кайсара замолчала, переводя дыхание, и чуть спокойней добавила: - Мне не даёт покоя история о его чудесном воскрешении.
  - Фокус, - отмахнулся Сахбан. - Он такой же шут, как и его брат.
  - Он не похож на шута! - раздражённо возразила Сабира. Она запахнула пеньюар, взяла со столика бокал и, сделав глоток вина, криво усмехнулась: - Ты ревнуешь меня к рабу, Сахбан?
  - Я ревную тебя даже к этому покрывалу, - льстиво произнёс визирь и припал к её колену.
  Кайсара потрепала любовника по тёмным волосам:
  - Не глупи, дружок. Твоё положение незыблемо. - Сабира сделала ещё глоток и легонько толкнула визиря в плечо: - А теперь иди. Я хочу отдохнуть.
  Сахбан быстро поднялся с постели, накинул халат и, поклонившись кайсаре, зашагал к дверям. "Незыблемо, говоришь? Чушь! В Камии ничего не бывает незыблемым!" - яростно думал он. На пороге визирь обернулся: невольницы накрывали великую госпожу воздушным кружевным одеялом. "Поспи, дорогая, а я пока займусь делом", - ухмыльнулся про себя Сахбан и направился к лестнице.
  Взбежав по мраморным ступеням, он оглядел зал Солнца и на цыпочках подошёл к спящему на циновках рабу. Визирь с мстительным удовольствием посмотрел на запёкшуюся на губах кровь и потянулся к поясу, где обычно носил кинжал. Но, вспомнив, что на нём домашние одежды, мысленно выругался и вздрогнул - глаза раба распахнулись и настороженный взгляд вонзился в его лицо.
  - Встать! - рявкнул Сахбан, и Дмитрий медленно, словно нехотя, поднялся. - Наглец! Неужели тебя не научили подобающим образом встречать господина?
  Дима склонил голову: визирь был куда опаснее кайсары.
  - Так-то лучше, - презрительно фыркнул Сахбан. - Я знаю, что тебя прислали в Бэрис убить кайсару. Признайся в этом сейчас, и умрёшь быстро. - Он выжидающе посмотрел на раба, но тот остался безразличен к его словам, и визирь, подняв глаза к потолку, монотонно продолжил: - Хотя... кайсара - добрейшая правительница, и может помиловать тебя, если ты расскажешь нам о планах графа Кристера.
  Дмитрий молчал.
  - Ты в любом случае расскажешь всё, что знаешь, - хмыкнул визирь, - ибо Харшид славится своими палачами. Сегодня ты познал лишь малую толику их искусства. Я же расскажу, что будет дальше. Ты красивый мальчик, Дима. Мне жаль, что тебя изуродуют: вырвут ногти, зубы, затем, если не заговоришь, отрубят пальцы, а если и это не поможет, будут вырезать маленькие кусочки плоти и заливать раны кипящим маслом, - скучным голосом сообщил камиец, но и на этот раз Дмитрий остался равнодушен к его речам.
  Сахбан недоумённо уставился на раба. Дима стоял, опустив голову, и визирь не сразу понял, что тот улыбается. Сахбан растерялся: в Харшиде он имел репутацию жестокого и беспощадного человека. Его боялись и придворные, и солдаты, и рабы. Разговаривая с людьми, он с удовольствием лицезрел дрожащие руки и смертельно-бледные лица, а ужас в глазах собеседников бальзамом лился на душу. Но подарок графа Кристера стал неприятным исключением из правила, и визирь не знал, как себя вести. Если бы раб принадлежал ему, он бы приказал убить его, но тронуть собственность кайсары визирь не посмел. И, кипя от возмущения, он прошипел:
  - Посмотрим, как ты будешь смеяться, когда тебе начнут ломать кости! Ты устанешь молить о смерти!
  Дмитрий поднял голову и пожал плечами, не переставая улыбаться. Сахбан вглядывался в его лицо, с ужасом осознавая, что перед ним сильный соперник. "Если он поведёт себя правильно, то с лёгкостью станет её любовником. Кайсара помешана на сильных мужиках. Его нужно убить, и чем скорее, тем лучше!"
  - Глупец! Я дал тебе шанс признаться и умереть быстро, но ты не воспользовался им, и будешь умирать долго. Я лично прослежу за этим!
  Сахбан развернулся к рабу спиной и, скрипя зубами от досады, направился к лестнице, а Дмитрий растянулся на полу и уставился в потолок. Воевать с визирем ему не хотелось, но выбора не было. "Я должен выжить, и точка!" - решил он и закрыл глаза. Что бы ни случилось дальше, сейчас ему был необходим отдых.
  
  Дмитрий просидел в зале Солнца два дня. Кайсара и визирь словно забыли о нём, лишь безмолвные рабы появлялись трижды в день, ставили на циновку тарелки с едой, забирали грязную посуду и тотчас уходили. Впрочем, Дима не пытался заговаривать с ними, терпеливо ожидая главное действующее лицо - Сабиру. Маг был уверен, что сумел заинтриговать кайсару, и она не убьёт его, до тех пор, пока не насладится его телом.
  Кайсара оказалась забавным противником. Диму веселила её мелодраматичная похоть. Правительница Харшида, державшая в повиновении огромную страну, жаждала почувствовать рядом крепкое мужское плечо, получить верного и преданного защитника, но бедняжка не признавалась в этом даже себе, опасаясь показаться слабой и лишиться власти. Но, так или иначе, уязвимое место у кайсары нашлось, и Дмитрий намеревался воспользоваться им, тем более, что стать любовником Сабиры был самый лёгкий способ выживания в Бэрисе.
  Это подтверждали угрозы Сахбана. Визирь исходил слюной, глядя на молодое тело раба, и мечтал изуродовать его, чтобы отвратить кайсару от соблазнительного подарка графа. Но Дмитрий на собственной шкуре убедился - Сабира не испортит тело, предназначенное для её утех. Умелые руки палачей не оставили на коже мага ни единого синяка, хотя, после их "ласковых" прикосновений, Дима до сих пор чувствовал себя так, будто по нему промаршировал полк солдат. Он больше не хотел иметь дело с Махмудом и Али и твёрдо решил, что следующая встреча с Сабирой закончиться в её постели...
  Вечером второго дня за Димой пришли. Безмолвные рабы умыли и переодели мага, расчесали свалявшиеся тёмные волосы и проводили в покои правительницы. Сабира, облачённая в лёгкий шёлковый халат, возлежала на пушистом ковре возле низкого овального стола и маленьким острым кинжалом чистила яблоко. Рабы подтолкнули Дмитрия к госпоже, поклонились и бесшумно выскользнули из комнаты. Когда двери за ними затворились, Дима подошёл чуть ближе к столу и улыбнулся:
  - Приятного аппетита.
  Кайсара не ответила. Она медленно отрезала кусочки яблока, искоса поглядывая на строптивый подарок Кристера. Поняв, что Сабира пока не собирается разговаривать с ним, Дима осмотрелся. Комната выглядела на удивление просто. Кроме широкой низкой кровати и овального стола, возле которого лежала Сабира, другой мебели не было. На стенах висели обычные для Харшида пёстрые ковры, арочные окна прикрывали полупрозрачные воздушные занавески. "Не слишком романтично", - ухмыльнулся Дмитрий и вдруг краем глаза уловил какое-то движение. Чуть повернув голову, маг заметил, что в глубине маленькой круглой дырочки в ковре блестит глаз, и едва сдержал смех - правительница Харшида испугалась остаться наедине с рабом.
  Сабира тем временем доела яблоко, налила в бокал вина и тихо сказала:
  - Вместо суток, я дала тебе двое, раб. Ты готов рассказать правду?
  - Что ты хочешь услышать? - невозмутимо поинтересовался Дима.
  - Откуда ты взялся?
  - Из Крейда.
  - И сколько лет ты был рабом Кристера?
  - Три недели.
  - А до этого?
  - Я был рабом Джомхура.
  - Главы лиги работорговцев? - изумилась кайсара.
  - Да.
  - И сколько ты служил ему?
  - Около двух месяцев.
  - А раньше?
  - Увы, не помню, - пожал плечами Дмитрий. - Мои воспоминания начинаются с момента появления в пустыне Харшида, где и подобрал нас с братом Джомхур.
  - Чушь! Граф мог бы придумать для тебя легенду получше.
  - Зачем придумывать легенду для смертника?
  - Смертника?
  - Кристер приказал убить тебя, - бесстрастно сообщил Дмитрий. - Именно это ты хотела услышать? Могла бы прямо спросить, а не задавать дурацкие вопросы о моём происхождении. Какая разница, кто собирается убить тебя - раб или аристократ?
  - Так ты признаёшь, что подослан совершить преступление против Харшида?!
  Сабира вскочила, и ухоженная рука сжала узкую рукоять кинжала. Дмитрий не дрогнул. Он смело взглянул в пылающее гневом лицо кайсары и с жаром заговорил:
  - Да, я был готов исполнить приказ графа! Я мечтал заслужить свободу для брата! Но когда я увидел тебя, то понял, что не смогу. Никогда не встречал таких необычных женщин, как ты, Сабира. Ты сильна, умна и ослепительно красива. Я счастлив, что попал в Бэрис! Я полюбил тебя с первого взгляда! Моя жизнь в твоих руках, пленительная кайсара. Возьми её, ибо я не мыслю жизни без тебя!
  Глаза Дмитрия лихорадочно заблестели, лицо исказила невыносимая душевная мука. Опустившись на колено, он приложил руку к груди и преданно уставился на правительницу Харшида.
  - Убей меня, великая госпожа, ибо мысль о том, что ты считаешь меня врагом - невыносима!
  - Я верю тебе, - невольно вырвалось у Сабиры, и она прикрыла рот рукой, отчаянно ругая себя за предусмотрительность: покои были напичканы гвардейцами, ожидающими приказа схватить преступника, а в нише, за ковром, прятался Сахбан.
  Но теперь, когда сильный и красивый невольник признался ей в любви, Сабира не желала с ним расставаться. Как сильная и беспощадная правительница, она должна была немедленно казнить подосланного Кристером убийцу, но отдать Дмитрия на растерзание палачам, не удовлетворив свою похоть, не могла. Сладострастие победило здравый смысл! Наплевав на свидетелей, правительница Харшида расправила плечи и торжественно спросила:
  - Ты готов служить мне верой и правдой, раб?
  Чёрные тонкие брови кайсары сдвинулись к переносице, тёмно-вишнёвые губы плотно сжались, а пронизывающие карие глаза впились в лицо Дмитрия. До победы оставался всего один шаг, и маг вложил в голос максимум любви и обожания:
  - Я готов служить Вам до последнего вздоха, великая госпожа!
  - Иди сюда, Сахбан! - надменно позвала кайсара, и из-за ковра выступил мрачный визирь.
  Бросив злобный взгляд на соперника, он поклонился, заискивающе улыбнулся кайсаре и произнёс то, что она хотела услышать:
  - Вы, как всегда, оказались правы, величайшая. Ваш раб - человек чести.
  - Ты свободен, Сахбан, - бросила ему Сабира, не сводя алчущих глаз с Дмитрия.
  Визирь побледнел и отступил к дверям, а кайсара жестом приказала рабу подняться.
  - Ты силён и красив. И начнёшь служить мне прямо сейчас.
  Дима счастливо улыбнулся и властным движением притянул Сабиру к себе.
  - Не здесь, - прошептала она, едва сдерживаясь, чтобы не впиться в манящие губы.
  Правительница Харшида взяла раба за руку и провела в соседнюю комнату с круглым бассейном из розового мрамора.
  - Наполни его, Дима.
  - С удовольствием, - слегка поклонился маг, сложил ладони, и мощная струя хрустально-чистой воды ударила в мраморные плиты.
  Кайсара бросила на пол кинжал и скинула халат. Уверенной походкой она подошла к бассейну и остановилась перед рабом, позволяя ему любоваться своим тренированным, сильным телом. Дмитрий подхватил игру и с вожделением уставился на обнажённую хозяйку. Сабира довольно улыбнулась, присела и провела ладонью по переливающейся водной глади.
  - Твоя вода волшебная?
  - Конечно, дорогая. Она распаляет страсть, - с придыханием ответил Дмитрий и, рывком подхватив кайсару на руки, прыгнул в бассейн.
  
 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"