Кохинор: другие произведения.

Книга вторая. Часть 2. Глава 2.

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Загадка Лукоморья
 Ваша оценка:

  
  Глава 2.
  Каруйская долина.
  
  Расписная тележка Валентина колесила по опасным горным тропам и извилистым, каменистым дорогам. Тракт, тянувшийся вдоль Хаттийских гор, остался далеко внизу, и Валентин решил не возвращаться на торговый путь, а спустится в Каруйскую долину через перевал возле деревни Шакли. Он въехал в деревню в полдень и, оставив тележку возле трактира с интригующим названием "Последний форпост" отправился по домам крестьян. Селение было небольшим, а его жители отличались крепким здоровьем, и уже к вечеру целитель управился с делами и вернулся к трактиру. Валентин переступил порог и едва не оглох от дружного громогласного ура. Общий зал "Последнего форпоста" был заполнен мужчинами всех возрастов - от пятилетних малышей до седовласых старцев. Высокий худощавый трактирщик в белоснежной куртке и коричневых брюках, заправленных в короткие домашние сапожки, с поклоном поднёс целителю глиняную кружку с густым, коричневатым напитком и патетично заявил:
  - Такого ликёра, как в Шакли, Вы не попробуете нигде в Камии!
  Усмехнувшись про себя, Солнечный Друг пригубил напиток, удивлённо дёрнул бровью и залпом допил кружку - если трактирщик и преувеличил, то самую чуточку. Вкус у ликёра был божественно-нежным и необычным даже для Валентина, считавшего себя знатоком алкогольной продукции трёх миров.
  - Пять с плюсом! - воскликнул он и тут же поинтересовался: - Почему вы не продаёте этот замечательный напиток по всей Камии? Это же настоящее сокровище! Вы бы могли дома из золотых слитков строить!
  - Как верно Вы заметили, господин, - вступил в разговор старик с пышными усами и густой окладистой бородой. - Меня зовут Ален, я старейшина общины и глава шаклийских виноделов. Именно в моей семье из рода в род передавался секрет изготовления ликёра. - Старейшина перевёл дыхание и продолжил: - Секрет прост, господин маг. Мы настаиваем овечье молоко на травах, которые растут только в окрестностях нашей деревни. Раньше мы поставляли напиток ко двору камийских правителей, и Шакли процветала. Однако два года назад в горах случился обвал, и ложбину, где росла недотрога - хрупкая, почти воздушная трава - завалило. Мы тщательно осмотрели окрестности деревни, на коленях облазили каждый овраг и расселину, но, увы, недотрога погибла. Запасы ликёра таяли на глазах, и сегодня, в честь Вашего приезда, мы открыли последнюю бутыль.
  Валентин обвёл взглядом притихших шаклийцев и почесал затылок.
  - Ума не приложу, как вам помочь, господа. Я в глаза не видел этой недотроги, а чтобы сотворить что-нибудь, я должен знать, как оно выглядит.
  - У меня сохранилась сухая травинка, господин маг, - с надеждой глядя на целителя, сказал Ален.
  - Так несите же! - обрадовался Валентин. - А то заладил: "Всё погибло, всё погибло!"
  - Гилар! - крикнул старейшина. - Быстро неси сюда сосуд!
  Юноша в белых шароварах и коротком коричневом халате пулей сорвался с места и вылетел из трактира. Минут через пять он вернулся и с благоговением и осторожностью поставил на стол пузатую стеклянную бутылку с тонким сухим стебельком внутри. Валентин поднёс сосуд к глазам и ахнул: от травинки исходило слабое магическое излучение. "Ну и дела!" - изумился он, сел за стол и твёрдо произнёс:
  - Я хочу услышать историю вашего поселения. Все легенды, сказки и предания, касающиеся ваших мест.
  Шаклийцы с недоумение переглянулись, не понимая какое отношение к возрождению недотроги имеют сказки, но целитель пристально взглянул на Алена, и тот, усевшись напротив странного мага, начал рассказывать...
  У горного селения оказалась длинная история. Жители Шакли из кожи вон лезли, вспоминая легенды, предания и даже анекдоты, однако целитель только морщился. "Не то", - говорил он и мотал головой. К утру в сознании мага бешеными хороводами носились имена, события и факты, но ничего, проливающего свет на появление в окрестностях магической травы, он не услышал.
  - Хватит, - устало махнул рукой Валентин. - Мне нужно отдохнуть пару часов, а потом вы проводите меня к ложбине, где росла недотрога.
  Он поднялся из-за стола и пошёл за трактирщиком, который лично решил проводить гостя в комнату, и вдруг услышал громкий детский шепот:
  - Деда, а сказку про магов ты рассказал?
  - Какую сказку? - мгновенно отреагировал Валентин и обернулся: к Алену испуганно жался мальчишка лет десяти с растрёпанными волосами и заспанным лицом.
  Старейшина отвесил внуку лёгкий подзатыльник и извиняюще произнёс:
  - Простите его, господин Солнечный Друг, он устал, недоспал и несёт ерунду.
  - Нет уж! - Валя вернулся к столу и пробормотал: - А вдруг я всю ночь ждал именно этой сказки. Почему Вы не хотите её рассказывать?
  - Понимаете... - замялся старейшина. - Эта сказка может прозвучать для Вас как оскорбление, а мы ни коим образом не хотим Вас обидеть!
  - Я не обижусь, - заверил старейшину Валя, плюхнулся на стул и приготовился слушать.
  - Дело было в стародавние времена, такие давние, что и говорить страшно. Камия не знала ни великого Олефира, ни его венценосного сына. Харшидская пустыня была цветущей равниной, а Хаттийские горы - маленькими и пологими холмами. На этих вот холмах и встретились однажды два волшебника. Сначала они мирно беседовали, а потом поссорились и перегрызлись, как голодные собаки из-за кости. В результате, один убил другого и закопал его на ближайшем холме.
  - Что же в этой сказке оскорбительного? - искренне удивился Валентин. - Драка с летальным исходом вполне рядовое событие, даже среди магов.
  - Дело в том, что смертельное ранение маг получил... в задницу, - уточнил старейшина и вжал голову в плечи.
  Валентин от души расхохотался.
  - Прямо институт благородных девиц, а не камийская деревня, - заметил он, отсмеявшись, протянул испуганному мальчику конфету в яркой обёртке, потрепал его по волосам и обратился к старейшине: - Встречаемся через три часа. Могилу мага пойдём осматривать.
  Солнечный друг добрался до комнаты, лёг и уснул без задних ног - тайна появления магической травы была раскрыта. А за восстановление ложбины маг был спокоен. Подумаешь, десяток тон камней убрать!
  Так и случилось. В сопровождении Алена и ещё нескольких шаклийцев Солнечный Друг явился к засыпанной обвалом ложбине, и через час на очищенной от камней земле уже появились первые нитевидные ростки.
  Шаклийцы с замиранием сердца смотрели на драгоценную недотрогу, а Валентин напряжённо размышлял, как выгодней поступить: организовать поставки весьма распространённой в Лирии травы в Камию или развернуть производство шаклийского ликёра прямо в Лайфгарме... Оставив шаклийцев на краю долины, Валентин в глубокой задумчивости вернулся к расписной тележке, разлёгся на подушках, и мохноногие лошадки потрусили к перевалу.
  Попивая пиво в прикуску с чипсами, Солнечный Друг мечтал о славе великого винодела и коммерсанта, но вот тележка перекатилась на другую сторону Хаттийских гор, и мысли о виноделии и коммерции развеялись, как утренняя дымка - глазам открылась живописная Каруйская долина.
  Никогда ещё землянин не видел места прекраснее. До самого горизонта простиралось живое радужное море, и Валентину показалось, будто сказочный исполин собрал огромный букет цветов и бросил его к ногам возлюбленной. Широко распахнутыми глазами маг взирал на бушующий ураган красок и недоверчиво качал головой. Он не ожидал увидеть в жестокой и беспощадной Камии столь дивную панораму.
  Расписная тележка бодро катилась вниз, к долине, обгоняя редкие крестьянские повозки, и через несколько часов въехала под сень развесистых деревьев, сплошь покрытых крупными молочно-кремовыми цветами. Полной грудью Валентин вдохнул аромат цветущего сада, сладко потянулся, сотворил себе бутылку пива, хот-дог и стал неторопливо есть, любуясь красотами природы. Фруктовый сад закончился, и теперь глаза землянина радовали нежно-розовые облачка шелковых акаций и карминово-белые свечи каштанов, ярко горящие среди огромных зелёных листьев. А намертво сплетённые между собой кусты боярышника в гроздьях оранжево-красных ягод умилили мага. "Интересно, как они собирают урожай?" - подумал он, вылез из тележки, подошёл к ближайшему кусту и, осторожно осмотрев покрытую длинными, острыми шипами ветку, хмыкнул:
  - Красоты красотами, а Камия остаётся Камией! - И, чтобы проверить догадку, уколол палец шипом. Капелька крови подействовала - шип обмяк и повис на ветке серым безобидным усом. - Вот вам и дивный пейзаж!
  Солнечный Друг уселся в тележку, взял в руки бутылку пива, и мохноногие лошадки побежали по укатанной грунтовой дороге. Время от времени вдалеке мелькали крыши деревенских домов, но Валентин не сворачивал к ним, вознамерившись немного отдохнуть от целительской деятельности. Он пил пиво, без прежнего восторженного умиления поглядывал на буйно цветущие и плодоносящие деревья и думал, что если и сделает остановку, то лишь в той деревне, через которую будет проходить дорога.
  И вдруг дорога раздвоилась: одна, серая и утоптанная, вела к уже видневшимся вдалеке домикам, а другая, почти заросшая, уходила вглубь кипарисовой рощи. "Наконец-то поработаю", - ехидно хмыкнул Валентин, но мохноногие лошадки уверенно свернули в кипарисовую рощу.
  - Нам не туда! - возмутился маг и осёкся: между точёными, стройными стволами замелькала яркая красная полоса.
  Валечка с удивлением приподнялся, всматриваясь вдаль, и ему показалось, что это истекает кровью сердце влюблённого великана, а, может, растяпы-гномы просыпали в роще алые драгоценные камни.
  Мохноногие лошадки ускорили бег, и маг, задыхаясь от восторга и любопытства, смотрел как таинственное зарево разгорается необузданным, живым огнём. Кипарисы расступились, тележка выкатилась на огромное поле, и Валечка словно окунулся в бушующее море лавы. Маки! Видимо-невидимо. Широкие лепестки трепетали на ветру, купались в ослепительных лучах солнца и тревожно шелестели. Маковую гладь будоражили алые волны, а над ними носились крикливые белые птицы. Будто чайки, скользили они над красным бурливым морем, и широкие белые крылья отливали алыми бликами. Даже облака на высоком небосводе были подёрнуты тонкой розоватой дымкой.
  Мир полыхал. Глаза мага резало от бесконечного красного цвета. Он смахивал с ресниц слёзы, но всё равно продолжал смотреть по сторонам. Внезапно крикливые голоса птиц смолкли, и тишину прорезали тягучие скрипящие звуки. Вздрогнув от неожиданности, Валечка встал в полный рост, приложил руку козырьком ко лбу и увидел низкие алые домики. Они так естественно сливались с маковым полем, что, если бы не противный слуху скрип, маг обязательно проехал мимо.
  Плюхнувшись на подушки, землянин развернул лошадок и направил их к деревушке. Чем ближе он подъезжал, тем пронзительней становились звуки. К скрипу добавилась барабанная дробь и многоголосый свист, и до мага дошло, что он слышит музыку.
  - Праздник у них что ли? - проворчал он, и лошадки поскакали быстрее.
  Тележка пронеслась по полю лёгким, стремительным ветерком и вскоре выехала на круглую площадь с колодцем посередине. Алые домики, напомнившие Валентину земные коттеджи на две семьи, жались друг к другу, словно дикие маки наступали и давили на них. "Странная деревушка, не дома, а декорации!" - подумал маг и посмотрел на жителей, сидящих кружком вокруг колодца. И женщины, и мужчины были облачены в выбеленные льняные штаны и рубахи, а плечи украшали платки с изображением маков и белых птиц. Женщины с закрытыми глазами раскачивались из стороны в сторону и что-то невнятно бормотали, а мужчины самозабвенно дудели в свистки, колотили в маленькие цилиндрические барабаны и вертели нечто, похожее на ручную мельницу. Именно этот музыкальный инструмент издавал тягучий скрип, от которого у Валентина ныли зубы.
  "Прямо наркотический притон или сборище медитирующих сектантов", - мысленно фыркнул маг и подъехал поближе. Камийцы не обратили на гостя никакого внимания. Они продолжали самозабвенно музицировать и бормотать, словно эти занятия были самыми важными в их жизни.
  И Валечка решил не мешать им. "Мало ли у кого какие обычаи", - хихикнул он, выбрался из тележки и наколдовал себе сервированный к обеду стол и кресло. Маг заткнул уши берушами, ибо поглощать пищу под тошнотворную какофонию не хотелось. С превосходством взглянув на сектантов, Валя плеснул в стакан красного креплёного вина, под цвет благоухающих маков, и приступил к трапезе. Он разделался с бараньими отбивными и копчёными свиными рёбрышками, умял тарелку жареной картошки вприкуску с тёплой кулебякой, откинулся в кресле и погладил себя по животу.
  - Хорошо... - сыто протянул он и закрыл рот ладошкой, испугавшись, что нарушил варварский музыкальный ритуал.
  Однако камийцы никак не отреагировали на посторонние звуки, и, сотворив бокал вина, Валентин стал рассматривать жителей красной деревеньки. Хотя смотреть-то было не на что. С момента появления землянина ничего не изменилось: камийские наркоманы-сектанты продолжали "веселиться". Но магу было страшно интересно узнать, в чём суть меломанского ритуала, и он, во что бы то ни стало, решил дождаться его окончания. Чтобы скоротать время, Валечка убрал со стола грязную посуду, разложил любимые журналы и, потягивая вино, стал лениво перелистывать глянцевые страницы.
  Солнце медленно уходило за горизонт, над маковым полем сгустился туман. Он медленно подполз к колодцу, и фигуры камийцев растворились в нём, словно в молочном сиропе. Валечка зажёг настольную лампу и продолжил читать. Но вскоре журналы надоели ему, и маг наколдовал ручку и тетрадь. Он поскрёб подбородок, посмотрел на расцветающие в небе созвездия и вывел на обложке: "Путешествие великого целителя по прозвищу Солнечный Друг". Полюбовавшись заглавием, Валентин открыл тетрадь, упёрся взглядом в бледно-синие линии и задумался, с чего начать. Написать хотелось о многом: и о прибытии на Лайфгарм, и о борьбе с Олефиром, и о дружбе со Смертями и Ричардом. Воспоминания захлестнули землянина, унесли на несколько лет назад, и, покусывая кончик ручки, он заново переживал захватывающие и опасные события, в результате которых стал магом.
  Внезапно Валентин уловил в тумане какое-то движение. Он быстро выдернул беруши и обнаружил, что зубодробительная какофония смолкла. Однако густое молочное марево по-прежнему заслоняло от него камийцев, и маг, не долго думая, напустил на деревушку ветер. Холодные, мощные потоки устремились к площади. Они разорвали туман на клочки и унесли прочь. Камийцы растеряно завертели головами, и, увидев сидящего в кресле мужчину в чёрном, расшитом золотыми солнышками, балахоне испуганно завопили и пали ниц. Валечка кисло взглянул на распростёртых в пыли людей, вскинул руки, и в небе над колодцем зажёгся яркий синеватый прожектор.
  - Я великий целитель по прозвищу Солнечный Друг! - поднявшись на ноги, воскликнул он и приготовился к приветственным крикам, но жители деревни лишь закрыли головы руками и завыли в голос.
  Валечка смущённо потёр подбородок, подошёл к ближайшему камийцу и потряс его за плечо:
  - Вставай-ка, милейший.
  Мужчина покорно встал, с ужасом уставился на Валентина и взвизгнул:
  - Ты маг!
  - Ну и что? - Землянин оглядел вопящих людей и рявкнул: - Молчать! Я не собираюсь вас убивать! По крайней мере, пока, - добавил он, вспомнив, что находится в Камии.
  Вой сменился тихими всхлипами и причитаниями. И Валентин, убедившись, что истерика камийцев сходит на нет, посмотрел на стоящего перед ним мужчину: тёмно-русые волосы пушистой копной обрамляли круглое, простецкое лицо с большими зеленовато-карими глазами, курносым носом и толстыми, ровно очерченными губами. "Деревенщина и есть", - ухмыльнулся про себя маг и с важным видом поинтересовался:
  - Так чем тебе не угодили маги, милейший?
  - Мне? - Камиец потрясённо разинул рот: - Как маги могут мне угождать?
  - Стоп! - замахал руками Валентин. - Начнём сначала. Как тебя зовут?
  - Вилли.
  - Приятно познакомиться, Вилли. Я - Солнечный Друг.
  Камиец промолчал, и маг спросил:
  - Так почему вы испугались меня, милейший?
  - Ты маг, а маги это зло!
  - Ясно. - Землянин удручённо покачал головой и наставительно произнёс: - Не все маги злые, Вилли. Я, например, целитель.
  - Ты маг! - упрямо повторил камиец. - Все маги - зло!
  Беседа зашла в тупик, и Валечка с досадой пнул ногой камешек. Камешек пронёсся над головами распластавшихся в пыли камийцев, ударился о стенку колодца и затерялся в пыли, а Вилли попятился и посмотрел на мага так, словно тот разрушил его деревеньку. "Что-то здесь не так", - Валентин скрестил руки на груди и нахмурился. Обычно, если камийцы боялись его, они спешили проявить максимум почтения, а Вилли излучал страх и обречённость, граничащую с наглостью. Только невероятно глупый или замученный человек мог дойти до такого состояния. Маг всмотрелся в простецкое лицо камийца и сподобился, наконец, прочитать его мысли, но кроме отчаянного желания отправить мага восвояси, в сознании Вилли ничего не было. Камиец словно зациклился на этой идее.
  "Ну и бог с вами", - подумал землянин и направился было к тележке, но передумал и вновь повернулся к сектантам. Ни слова ни говоря, он взмахнул рукой, и возле колодца появились столы, заставленные разнообразными кушаньями и кувшинами с вином и пивом. Рядом возникли скамейки с витыми изогнутыми спинками и мягкими, обтянутыми тканью, сидениями. Плач стих, и камийцы с благоговейным трепетом воззрились на еду. Даже о маге-злодее забыли. Однако встать и подойти к столу не решались.
  - Это подарок! - громко объявил Валентин. - Знак того, что я не имею в отношении вас злых намерений!
  Но люди продолжали лежать и таращиться на еду. Тогда маг сам подошёл к столу, взял с блюда кусок мяса, поднял его в воздух, демонстрируя притихшим камийцам, и запихнул в рот. Прожевав мясо, он вытер губы рукавом балахона и наполнил стакан вином:
  - Хочу выпить за вашу деревню. Как, кстати, она называется?
  - Остатки, - тихо сказал Вилли.
  - Странное название... Ну, да ладно. - Валентин поднял бокал и обратился к камийцам, словно те сидели за столом, а не валялись на земле. - Ваша деревня стоит в прекрасном, дивном месте, и я хочу пожелать, чтобы ваши сердца и дома были так же прекрасны и...
  - Замолчи! - выпалил молодой парень с узким, вытянутым лицом и неровно остриженными пепельными волосами. Он вскочил с земли, шагнул к магу и, сжав кулаки, закричал: - Убирайся из нашей деревни! Таким, как ты, здесь не место! Ты не подкупишь нас колдовской едой и вином! И оставь Вилли в покое. Он дурачок, больше одной мысли в голове удержать не может!
  Валечка поставил бокал на стол:
  - Хорошо, я уеду, но сначала объясните, почему вы ненавидите магов. Я, конечно, понимаю, что великий Олефир был...
  - Заткнись! - рявкнул парень и побагровел.
  Землянину показалось, что его сейчас хватит удар, но камиец не рухнул на землю.
  - Не тебе судить о нашем создателе! - заорал он. - Великий Олефир подарил нам жизнь! Он научил нас делать тирьяк и спрятал от камийцев!
  Валечка нахмурился:
  - Что значит подарил жизнь?
  Парень долго молчал, потом оглядел каждого сородича, дожидаясь кивка, и снова повернулся к магу. Плечи его распрямились, подбородок вскинулся, а ореховые глаза с вызовом посмотрели на мага:
  - Он создал нас! Мы - творения рук великого Олефира!
  Землянин нервно кашлянул, покосился на деревенского дурачка Вилли, с испуганной миной следящего за перепалкой, и осторожно поинтересовался:
  - То есть вы - магические создания?
  - Да!
  - Очень интересно, - пробормотал Валентин и бросил тоскливый взгляд на кувшин с вином. Магу нестерпимо захотелось выпить, но сначала нужно было узнать подноготную жителей Остатков. И тяжело вздохнув, он спросил: - Так вы не камийцы?
  - Наполовину. Но мы не признаём камийский образ жизни. Мы сами по себе!
  - И давно?
  - Полвека.
  Валечка задумчиво оглядел полукровок:
  - Но зачем он вас создал?
  Парень приблизился к магу и посмотрел ему прямо в глаза:
  - Великий Олефир мечтал сделать Камию магическим миром. Он много экспериментировал, но, к сожалению, неудачно. Мы - лучшее, что у него получилось!
  - Вы маги? - опешил землянин, и парень горько усмехнулся:
  - В нас живёт искра дара, но она слишком слаба. Мы способны лишь выращивать маки и делать из них тирьяк.
  - И поэтому вы живёте в долине?
  - Да, маковое поле - наш дом! Наша крепость! Мы скрываемся здесь, поскольку половина из нас такие, как Вилли! Оказавшись среди камийцев, мы стали бы рабами! Ценными рабами, потому что мы выносливее людей и живём значительно дольше. Мне, например, давно перевалило за сорок. Камийцы видят нас лишь тогда, когда мы покидаем деревню. Нам приходится это делать, чтобы продать тирьяк и купить еды. Многие пытались выследить нас, чтобы захватить наркотик, однако людям не дано видеть наше маковое поле. Они не могут пересечь границ кипарисовой рощи. Только магу под силу обнаружить наше убежище!
  Валечка со смутным беспокойством оглядел полукровок:
  - Но, если вы так тщательно скрываетесь, почему рассказали о себе мне?
  Парень подбоченился и оскалился в глумливой улыбке:
  - Потому что ты не покинешь Остатки. Нужно было уезжать, когда Вилли прогонял тебя, маг. Мы ненавидим насилие, но, если выбора нет, прибегаем к нему. Видишь ли, гость, у нас есть ещё одно маленькое умение, которое подарил нам создатель - мы можем ненадолго парализовать мага. Совсем ненадолго, но разделаться с тобой мы успеем!
  Землянин попытался выстроить щит, и с ужасом обнаружил, что дар не слушается его, а в следующее мгновение перед глазами поплыла серая полоса. Парень шагнул к нему и выхватил из-за пояса большой кривой нож. Маг словно оказался в кошмарном сне: тёмная рука поднялась, в свете прожектора блеснуло холодное лезвие... "Неужели это конец путешествия?" - мелькнула отчаянная мысль, и маг рассвирепел. Он выбросил руки вперёд и ошалело замер: с пальцев сорвалось жуткое, рдяное пламя и обрушилось на полукровок, точно бушующая маковая лава. Жадные пурпурные языки слизнули Остатки, превратив в золу людей, колодец, столы и дома.
  Пламя исчезло, и Валечка обнаружил, что стоит на пепелище, а над головой ярким синеватым глазом полыхает магический прожектор. Чувствуя бесконечную усталость и опустошённость, маг опустился на колени и уронил ладони в чёрную пыль. "Уму непостижимо, - с лёгким оттенком грусти подумал он. - Чего только не наворотил Фира в Камии, но магические создания?.. Вот уж не ожидал. Жаль, что они все погибли. Расспросить бы их поподробней! Очень любопытно, что за эксперименты проводил наш любимый магистр, и есть ли ещё такие поселения?.. Это ж надо! Сделать Камию магическим миром... Сумасшедшая идея!.. Представляю, что бы здесь началось".
  Валентин поднялся, добрёл до тележки и, усевшись на подушки, поехал прочь от уничтоженной деревни. В небе пламенела полная луна, и в её неровном свете маковое поле отливало тревожным мрачным багрянцем, а скорбный шелест лепестков навевал тоску и грусть. Валентин обернулся, взглянул на синеватую звезду прожектора, печально вздохнул, и мохноногие лошадки понеслись к кипарисовой роще - магу хотелось как можно быстрее покинуть осиротевшее поле.
  Поздно ночью он добрался до деревни, разбудил хозяина гостиницы и отправился спать, приказав подать завтрак к десяти утра. Сон смыл неприятный осадок от встречи с остатками эксперимента Олефира, и Солнечный Друг проснулся бодрым и полным сил. Позавтракав, он отправился в традиционный обход деревни, вылечил всех жаждущих и страждущих и в тот же день поехал дальше.
  Селения в Каруйской долине были небольшими, но располагались довольно часто. Иногда Валентин за день успевал обойти две-три деревушки и остановиться на ночлег в следующей. Он сравнивал брадосцев и аргульцев, но особой разницы не заметил. Разве что одевались они чуть иначе. И ещё: жители долины упорно отказывались называться аргульцами. "Мы подданные Каруйского графа, а значит - каруйцы!" - гордо заявляли они. Валентин попробовал напомнить крестьянам, что их долина находится на территории Аргула, но те невозмутимо пожимали плечами. "Это не нашего ума дело, господин. У нас есть граф. И ему решать, где расположена наша долина!".
  Поплутав по живописным просёлочным дорогам и тропам, Валентин выехал на тракт. "Вот и славно!" - обрадовался он, сотворил бутылочку прохладного пива и усевшись на подушках, стал любоваться цветущими магнолиями и прямо-таки гигантскими цветками шиповника. Постепенно колючие кусты сменили заросли бересклета с нежной фиолетовой листвой, а магнолии уступили место высоким деревьям с крупными жёлто-оранжевыми плодами. "Цитрусовые", - для простоты окрестил их Валечка, щёлкнул пальцами, и в руки упал яркий, как солнце Лайфгарма, "апельсин". Маг очистил шкурку, с удовольствием съел сочную кисло-сладкую мякоть и, заключив, что "апельсин, он и в Камии апельсин", стал рассматривать деревья, похожие на земные ели. Маг долго не мог понять, что с ними не так, а потом не выдержал, остановил тележку и приблизился к "елям". "И чего только в природе не бывает", - бормотал он, рассматривая ветку, на которой вместо коротких иголок росли мелкие узкие листики, собранные веером.
  - Буду звать тебя веерной ёлкой, - сообщил дереву Валентин, и с чувством выполненного долга отправился дальше.
  Солнце стояло в зените, и движение на тракте было оживлённым. Солнечный Друг потягивал пиво и лениво кивал камийцам - редкий караванщик, аристократ или крестьянин, не знал великого целителя. Слава опережала неспешный бег мохноногих лошадок, но Валя уже привык к ней, и восторженное поклонение камийцев стало утомлять его. К тому же, целительская деятельность существенно задерживала его продвижение к замку великого Олефира. Валя надеялся, что, рано или поздно, Артём объявится именно там. Эта догадка подтвердилась ещё в Брадосе, когда он услышал о шуте графа Кристера и его странном брате. "Тоже развлечься решили", - ухмыльнулся Солнечный Друг, на всякий случай поискал Артёма и Диму и, уверившись, что друзья живы и здоровы, пожал плечами: - Каждый веселится, как может!" А уж когда харшидский певец, случайно забредший на деревенский праздник, спел о камийской мечте, настроение целителя приблизилось к наивысшей отметке. Правда, отсутствие слухов или новостей о Стасе и Веренике несколько смущало, но каждый день Валентина начинался и заканчивался поиском друзей, и маг пребывал в неколебимой уверенности, что с ними всё в порядке. И его неспешное путешествие продолжалось.
  Веерно-еловый лес расступился, и взору мага открылся огромный величественный замок. Он стоял в стороне от тракта, возвышаясь над буйно цветущими садами и хаотично разбросанными крестьянскими домиками. По величине замок мог соперничать с дворцом эмира Сафара в Куни, а красотой, пожалуй, превосходил его. "Или строгий готический стиль мне ближе восточной пышности и роскоши? - спросил себя Валентин и сам же ответил: - Как пить дать, ближе". На развилке целителя уже ждали. Молодой аристократ в строгом чёрном камзоле, брюках и высоких сапогах лично выехал навстречу целителю, спрыгнул с коня, поклонился и с истинно королевским достоинством сообщил:
  - Я - граф Бастиар Каруйский. Буду рад принять Вас в моей скромной обители, господин целитель! И моя радость утроится, если Ваше искусство вернёт мне надежду стать отцом!
  Солнечный Друг снисходительно кивнул графу, и тот, бросив поводья пажу, пошёл рядом с расписной тележкой. Сопровождавшие Бастиара вассалы и солдаты, потянулись следом, но он махнул рукой, указывая на замок, и свита понеслась к темнеющим вдалеке воротам.
  - Я отослал их специально, господин целитель, - пояснил граф. - Лишь в дороге я имею возможность поговорить с Вами, не опасаясь быть подслушанным.
  Валентин с удивлением взглянул на него:
  - И чего же опасается столь могущественный человек?
  - Родственничков, будь они не ладны, - в сердцах ответил граф и, словно простой солдат, смачно плюнул. - Это настоящие стервятники, господин целитель! Только и ждут момента, чтобы отравить, прирезать или подстроить несчастный случай. Моё богатство им покоя не даёт! Но начну сначала. Мой предок пришёл в Камию с великим Олефиром и в битве с местными корольками покрыл себя неувядаемой славой. За силу, отвагу и храбрость повелитель Камии даровал ему Каруйскую долину и замок. Мои предки испокон веков владели долиной, и когда великий Олефир оставил нас, а принц исчез, герцог Ральф, захвативший Аргул, признал моё право на Каруйскую долину. Мы заключили сделку: мои солдаты патрулируют границы с Харшидом, Брадосом и Крейдом, а он не вмешивается во внутренние дела графства. Но суть не в этом. Род каруйских графов умирает. Я последний прямой потомок первого графа Кару, и у меня нет детей. Я подозреваю, что дело не чисто: четыре моих любимых наложницы совершенно здоровы, да и простыми рабынями я не пренебрегаю. Я во всеуслышание заявил, что сделаю мать моего сына любимой наложницей. Я приглашал в Селию лучших лекарей со всей Камии, и все они твердят, что дело во мне! Но я не верю. Нутром чую, что стал жертвой некой многоходовой интриги моих дорогих родственничков!
  Валентин оглядел графа с ног до головы и вздохнул:
  - Не случалось ли тебе, Бастиар, поссориться с каким-нибудь магом? С тем же великим Олефиром или принцем Артёмом?
  - Нет, - категорично ответил граф. - Незадолго до исчезновения принц Артём побывал в Кару и ушёл весьма довольный моим гостеприимством.
  - Хорошо... - протянул целитель, глотнул пива, а потом, спохватившись, сотворил ещё бутылку и протянул графу: - Попробуй, Басти! Глядишь, пиво прояснит память, и ты вспомнишь, почему великий Олефир разозлился на каруйских графов.
  Бастиар послушно сделал несколько глотков и вдруг хлопнул себя по лбу:
  - А ведь был неприятный инцидент с великим Олефиром! Только не у меня - у деда. Ещё до моего рождения повелитель Камии приезжал в Кару. Дед закатил в его честь роскошнейший пир. Под конец праздника он представил великому Олефиру своих дочерей. Одна из девушек понравилась повелителю, и он захотел забрать её, но дед отказал, сославшись на то, что уже продал её наместнику Брадоса. Повелитель рассмеялся и предложил за наложницу баснословную цену, но винные пары затуманили мозг деда. Он твёрдо стоял на своём, мотивируя отказ законами Камии, установленными самим повелителем. Говорят, что дед упрямился до последнего, и только после того как великий Олефир протрезвил его, сделка была оформлена. Повелитель похвалил деда за смелость, забрал наложницу и отбыл в Ёсс.
  - Однако наказать несговорчивого подданного всё же решил, - закончил за него Валентин. - Фира наложил на ваш род проклятие, и уже третье поколение каруйских графов стало последним.
  - Как последним? - ошарашено переспросил Бастиар. - Ты хочешь сказать, что мои родственнички тут не причём? Значит, мне суждено умереть, не оставив наследника?
  - Ну почему же? - пожал плечами Солнечный Друг. - У тебя любимых наложниц аж четыре штуки! Они ещё нарожают тебе и сыновей, и дочек! Хочешь, будут сплошными двойнями разрождаться?
  - А проклятие великого Олефира?
  - Снял я его, Басти, как только почуял. Уж больно интересная штука. Мой учитель, бывало говорил: "Вот когда научишься снимать проклятья, Валя, можешь считать себя настоящим магом". До сих пор у меня не получалось, а с тобой, как по маслу прошло. То-то он будет рад. И мамочке расскажет! - Губы землянина растянулись в блаженной улыбке, взор затуманился. - Вернусь в Лайфгарм, первым же делом ему этот фокус покажу! И пусть только скажет, что я не настоящий маг! Диме пожалуюсь!
  Валентин сотворил два широких бокала с коньяком и протянул один из них графу:
  - Давай помянем Фиру, друг мой! Гад он был редкостный, но маг замечательный! - Залпом осушив бокал, Валя вновь наполнил его и строго взглянул на графа: - Не тормози, Басти! Между первой и второй перерывчик небольшой! Пей. Следующий тост про тебя будет.
  Бастиар послушно выпил, и Солнечный Друг провозгласил:
  - Плодитесь и размножайтесь, граф!
  К тому времени, когда расписная тележка подъехала к воротам замка, на её мягких подушках уже нежились два седока. Полупьяный граф живописал землянину достоинства каруийских наложниц, а Солнечный Друг рассказывал о своих любовных интрижках на Земле и в Лайфгарме. Свита Бастиара с недоумением и страхом проследила, как из тележки вывалились два пьяных в доску приятеля и, поддерживая друг друга, направились в женскую часть замка. Всю ночь из покоев наложниц доносились взвизги и смех, а утром подтянутый и лучащийся восторгом граф появился в приёмном зале:
  - Великий целитель по прозвищу Солнечный Друг проведёт в Кару два дня. Он примет всех желающих поправить здоровье в голубой гостиной, а послезавтра я устраиваю в его честь пир, так что лечитесь и начинайте готовиться к празднику! И имейте в виду, если моему гостю что-нибудь не понравится - головы вам не сносить!
  Приёмный зал опустел, а граф чуть ли не бегом отправился в покои любимых наложниц...
  Два дня в замке дым стоял коромыслом. В голубой гостиной побывали все жители замка. Люди не только приходили сами, но и тащили к прославленному магу своих домашних любимцев: птиц, собак, кошек и прочую живность. Валентин прилежно осматривал и лечил животных, но, когда главный конюх ввёл в гостиную любимую кобылу графа, не выдержал:
  - Крупный рогатый скот и прочих копытных приводить не надо! Я сам к ним зайду!
  - Как скажете, господин целитель, - пробормотал конюх, бросился к окну и, распахнув створы, проорал: - Марк! Анатоль! Кончайте ссориться, господин целитель лично зайдёт на псарню!
  Валентин глубоко вздохнул, успокаивая расшалившиеся нервы, и продолжил приём. К вечеру второго дня он осмотрел всех обитателей замка и явился на пир усталым, но довольным:
  - Полный порядок, Басти! Живи и радуйся.
  Солнечный Друг пригубил вина, и это послужило сигналом к пиру. Над столами гремели тосты в честь великого целителя и графа. Сменяя друг друга, акробаты, жонглёры, шуты и танцовщицы демонстрировали свое мастерство, а в разгар праздника в зале появились певцы. Валентин не был поклонником вокала, однако терпеливо прослушал традиционную балладу о великом Олефире, затем о принце Артёме и вдруг насторожился: певец в богатом харшидском халате запел о камийской мечте. Но это была не обычная песня, славившая доблесть и отвагу разбойников, харшидец пел о том, как камийская мечта мчится в Ёсс, на помощь принцу Камии, пленённому злодеем Кристером. Затаив дыхание, Валентин вслушивался в слова баллады: камийская мечта вступила в неравную схватку с гвардейцами... и на этом песнь оборвалась. Солнечный Друг повернулся к графу и взволновано спросил:
  - То, о чём он пел, правда?
  - Конечно, - улыбнулся Бастиар. - Мне докладывали о господине Ричарде и его боевой наложнице. Вокруг этой парочки витает масса слухов, говорят, что камийская мечта пришла к нам, как и великий Олефир, из другого мира. Утверждают даже, что господин Ричард лично знал правителя Камии. Сам же разбойник представляется сыном разорившегося барона из Лерта, но эта версия видится мне более фантастичной, чем про иномирян. Господин Ричард не знает ни единого человека из Шанийской знати, путается в названиях городов, и совершенно не знаком с камийскими обычаями. Я уверен, господин Ричард и Мария - иномиряне. Как и ты.
  - Да чёрт с ним, с нашим происхождением! Меня волнует Артём. Правда, что граф пленил его?
  - К сожалению, да, - горько улыбнулся Бастиар. - Принц Камии болен, Валентин. И Кристер воспользовался его бедой. Он сделал несчастного безумца шутом, и, вместо того чтобы лечить, издевается над ним. Мои шпионы при дворе графа докладывают, что принц Артём редко выходит из трапезного зала сам. Кристер заставляет его кривляться и паясничать, морит голодом и избивает до полусмерти. Каждое послание из Ёсса я распечатываю с трепетом, страшась прочесть роковые строки: "Принц Камии мёртв".
  Бастиар замолчал, сделал несколько глотков вина, взял с серебряной тарелки кусочек сыра, медленно прожевал его и пронзительно взглянул в глаза целителю:
  - Вчера утром я получил очередное донесение: камийская мечта прибыла в Ёсс и граф взял их на службу, но... Ричард исчез на следующий день, а Мария томится в ёсских застенках.
  - Они живы, я чувствую, - побелев, как мел, прошептал Валентин, выпил бокал вина и попросил: - Расскажи всё, что тебе известно, Басти. Я должен появится в Ёссе, обладая хоть какой-то информацией. И, прежде всего, меня интересует брат принца Камии. Что с ним?
  - Кристер подарил его Сабире. Решил, что ущербный маг убьёт кайсару, а тот признался, зачем явился в Бэрис, и теперь греет её постель и развлекает поединками, - недовольным тоном сообщил граф.
  - Дима, знает, что делает! - отрезал Валентин и уточнил: - Почему ты назвал его ущербным?
  - Он умеет делать только воду, - поморщился Бастиар и зло добавил: - Но всё равно он не должен был бросать брата! Он сильный! Он мог бы вызвать Кристера на поединок и убить его! А он сидит в Бэрисе, ублажая похотливую и кровожадную бабу!
  - Полегче на поворотах, приятель! Дмитрий - великий маг! - грозно осадил графа Солнечный Друг и тотчас сник. - Но то, что он оставил несчастного Тёму и, правда, не укладывается в голове. А, значит, с ним тоже беда, Басти! Я должен немедленно отправится в Ёсс!
  - И я хотел попросить тебя об этом, маг! - с жаром воскликнул Бастиар. - Ты сумеешь пробраться в замок и исцелить моего принца! Камией должен править сын великого Олефира, а не кучка спесивых аристократов!
  Валентин с удивлением взглянул на графа: его щёки пылали, глаза горели, а у рта залегли решительные складки.
  - Я уже приказал оседлать лучших коней, Валентин! Мы вместе помчимся в Ёсс, освободим принца и присягнём ему! - выпалил Бастиар и вскочил: - В путь!
  - Постой! - Солнечный Друг дёрнул его за рукав. - Сядь и ответь мне на один вопрос: почему ты раньше не отправился в Ёсс - спасать принца, или хотя бы не рассказал мне о положении дел в Ёссе два дня назад?
  Бастиар сел на стул и болезненно сморщил лицо:
  - Ты такая же легендарная личность, как Ричард и его боевая наложница, Валентин. А легенды не всегда правдивы. Я должен был лично проверить, действительно ли ты так велик и могуч, как рассказывают. И ещё: прежде чем просить тебя о помощи, я должен был твёрдо знать, что ты не враг моему принцу! Сегодня я окончательно убедился и в том, и в другом. А что касается промедления... - Бастиар смущённо опустил голову, а потом набрал в грудь воздуха и произнёс: - Я испугался. Потому что очень хорошо знаю Кристера. И он, и я были в свите принца Камии, и никогда не ладили. Однажды дело дошло до поединка, и если бы Артём не растащил нас, неизвестно, с кем бы ты сейчас беседовал. А потом Кристер и вовсе свихнулся: посмел обвинить принца в гибели наложницы! Идиот! Он не поверил, когда принц сказал, что не убивал Катарину, и заперся в своём занюханном Эльте. Предатель и трус! Даже если Артём и замучил его женщину, то ничего плохого не совершил: принц Камии наш повелитель. Наша жизнь принадлежит ему, что уж там говорить о какой-то наложнице!
  - Браво, Басти! - Солнечный Друг поднял бокал и выпил его до дна. - Ты сильный человек, и я возьму тебя с собой! Пошли!
  Бастиар поднялся, и они стремительно покинули зал. Во дворе уже ждали конюхи с осёдланными лошадьми. Валентин хотел было вскочить в седло, но внезапно остановился:
  - Слушай, граф! Я совсем не подумал о твоём хозяйстве! Как Каруйская долина будет жить без тебя? Может, останешься?
  - Зачем? Все необходимые распоряжения я отдал, управляющего назначил, наложниц обрюхатил, и теперь могу отправляться на войну. Я должен искупить вину перед повелителем за долгое бездействие!
  - Ну да, ну да, - пробормотал Валентин, превратил балахон в джинсовый костюм и вскочил в седло. - Вот что, друг мой, представь-ка себе Ёсс, со всеми подробностями, какие помнишь. Попробуем переместиться в столицу Крейда по твоим воспоминаниям. А то, не дай бог, опоздаем.
  - Есть! - по-военному отчеканил граф, и Солнечный Друг пораженно ахнул: он ожидал, что будет ориентироваться по расплывчатым, неясным образам, а в сознании Бастиара возникла ясная чёткая картинка.
  - Молодец! - воскликнул маг, взглянул на замок великого Олефира и покачал головой: - Надо же какая громадина!
  
 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"