Колюжняк Виктор Владимирович. Опустевший берег

Опустевший берег

Солнечные лучи, протиснувшись сквозь грязную тюль, нарушили уединение Ильи. Свет разлился по комнате, отчего стала видна летающая в воздухе пыль. Холодильник в углу еле слышно урчал, а старый "помидорного" цвета приемник на нём, наоборот, молчал. За окном шумели волны.

Илья встал с кровати, окинул ещё непроснувшимся взглядом комнату, поморщился и снова сел.

По полу гулял легкий сквозняк. Ноги мерзли, и Илья поочередно прятал одну ступню под другую. Он так и сидел на кровати до тех пор, пока за окном не раздался крики чаек. Сразу после этого мужчина осторожно лег на пол.

Отжимаясь, он попытался представить себе сегодняшний день: каким он будет, что принесет, с кем сведет. Привычка была давней, но с течением времени её значение поблекло, как и дни. Они различались числами и погодой, а более ничем.

"Может быть, в город сходить?" - подумал Илья. И тут же сам себя оборвал: "Нечего там делать. Глупо это всё. Глупо".

"А что нет?" - спросил внутри него кто-то маленький, который постоянно любил задавать вопросы, чаще всего остававшиеся без ответа. Вот и сейчас Илья застыл на выпрямленных руках, поморщился, а затем повалился на пол и перевернулся на спину

Теперь ветерок был кстати. Он гулял по разгоряченному телу, забирался под застиранную майку и щекотал волосы на груди. Вместе с собой ветерок принес запах моря.

"Зачем обманываешь себя? - вновь спросил этот "маленький". - Вон оно, море, в ста метрах. И без ветерка пахнет".

Илья ничего не ответил. Не мог подобрать слова, да и знал, что это бесполезно. Ему хотелось, чтобы ветерок принес запах моря именно ему, Илье. А "маленькому" внутри -- не хотелось.

"Единство борьбы противоречий" - хихикнул Илья мысленно. Он смотрел на потолок, где паук лениво осматривал свои владения. Сквозь редкие щели пробивалось солнце. Крышу давно следовало законопатить, но то не было денег, то желания.

За последние пять лет Илья уже почти смирился с отсутствием и того и другого.

В город он всё же пошел.

Долго искал причину, но так и ничего не смог придумать. Настойчивый внутренний "я" всё шептал, что это лишь отговорки. Что Илья попросту чахнет здесь, в своём затворничестве. Что человек -- существо социальное. И как бы ни ярился, как бы ни утверждал Илья, что в одиночестве он находит свободу и спокойствие -- это всё ерунда.

Спорить не хотелось. Как, собственно, и слушать. Илья попросту заставил себя игнорировать зудящий голос, хотя он всё равно нет-нет, да пробивался изнутри.

В городе было тихо и грязно. Он тоже мучился от собственного затворничества и одиночества.

Илья прошелся дальше, до магазина. Купил хлеба, подсолнечного масла и вышел наружу. Где-то на периферии сознания появлялась шальная мысль "А чего бы не гульнуть?!" и становилось страшно.

Плохая это была мысль. Ненужная. Из прошлого.

Когда туристы приезжали в город, а Илья катал их на лодке. Когда у него на губах блуждала завлекающая улыбка, а девушки и женщины улыбались, глядя на него. Когда деньги попадали в руки, а затем проливались золотым дождем пенистого пива и не менее пенистого шампанского.

Тогда это было правильно. А сейчас Илье пора возвращаться. В настоящее.

В настоящем волны накатывали на берег и лизали ноги. Почти полная и звезды освещали всё кругом. Ни одного облака.

Спокойствие буквально разливалось в воздухе и от этого проникало прямо в сердце. В самое нутро Ильи. Расходилось по телу, словно рюмка хорошего коньяка. И точно так же, как от коньяка, появлялось ощущение эйфории. Беззаботной радости от единения с природой.

Он бежал по пляжу, оставляя мокрые следы на песке, которые вскоре смывала волна. Масло и хлеб в пакете подпрыгивали, и казалось, скоро вылетят и исчезнут где-то вдалеке.

Но это не важно. Ничего из этого не было важно.

"А я-то дурак, в город, ходил", - подумал Илья и начал нервно хихикать прямо на бегу. Дыхание сбилось, он остановился и никак не мог понять, что же ему хотелось сделать сперва -- отдышаться или просмеяться.

- В город ходил, - повторил он вслух. - Нечего там делать. И правда -- глупо. А здесь...

Илья осекся.

А здесь, прямо перед ним, лежала дохлая рыба, выброшенная на берег. Она была влажная, отчего чешуя сверкала, и казалось будто это волшебное создание. Исполняющее желания или говорящее, но обязательно необычное. Очень хотелось, чтобы на этом пляже, в эту ночь, в это настроение, случилось какое-нибудь чудо.

Но это просто дохлая рыба с выклеванными глазами. А ещё Илья начал чувствовать запах.

- Я почти такой же, как ты, - сказал он рыбе. - Выбросили на берег. Только трепыхаюсь дольше. Но запашок уже пошел. Да.

А рыба в ответ смолчала. Рыбы всегда молчат.

Илья, солидарный с ней, молча побрел домой вместе с приливом воспоминаний.

Когда рядом открыли курортную зону, это стало закатом города. Там, вопреки разговорам, которые часто слышались на улицах -- было комфортно и дешево.

Илья катал отдыхающих на лодке. Прыгал вместе с ними по волнам, устраивал водные экскурсии. Но кому нужна старая лодка, когда рядом есть катера, водные лыжи, виндсерфинг? Да и не ехать же, в самом деле, из-за какой-то лодки в старый, пропадающий город.

Да. Не ехать.

Илья понимал, что это закат. Что надо пока не поздно, продавать лодку и искать себе работу. Можно наняться на корабль. Можно переехать в другой город. Можно отправиться в курортную зону и водить катера или катать туристов на водных лыжах.

Всё было можно, но он остался.

В конце концов, в этом покосившемся доме, стоящем на отшибе, практически за чертой города, он родился. В этом доме он прожил жизнь за исключением тех двух лет, что был в армии. Здесь же, как он полагал, ему суждено было умереть.

Илья затащил лодку в сарай и стал надеяться на лучшее. Но с каждым годом от той надежды оставалось всё меньше и меньше. Сейчас она стала подобно призраку, который в одно и тоже время -- у Ильи это был конец мая -- появляется и начинает беспокоить ныне живущих.

Сейчас и наступало то самое время.

На причале было пустынно. Лодки перевернутыми лежали на песке, а несколько катеров уныло покачивались на волнах.

Дверь в сторожку скрипнула, выпуская изнутри облако дыма. Мужики, сидевшие за столом, оторвались от домино, на миг взглянули на вошедшего и затем вновь вернулись к игре. Илья подошел и сел на край неошкуренной лавки.

- Слышал? - спросил Михеич. Он числился сторожем на причале. Раньше тоже ходил на промысел, но сломанная нога срослась неправильно, отчего он сильно хромал, а в шторм мучился от боли, которую предпочитал заглушать водкой.

- Что? - уточнил Илья, но ему ответили не сразу.

Какое-то время шла молчаливая сосредоточенная игра. Костяшки домино шлёпали по столу под аккомпанемент грузного сопения. Илья рассматривал стены с чучелами рыб и парой морских пейзажей. На одном из них был нарисован старик в лодке, над которым в полете повисла огромная рыба.

Наконец партия закончилась. Проигравшие отсчитали деньги и отдали победителю. Суммы были маленькие, но играть "ни на что" рыбаки не хотели. Азарт был не тот.

- На турбазу семинаристы заедут, - сказал Михеич. - Выездной у них.

- Духовные семинаристы? - переспросил удивленный Илья.

- Ага! - гоготнул один из рыбаков, худой и рябой парень лет двадцати пяти. - Ещё какие духовные.

Все дружно засмеялись. Илья на всякий случай улыбнулся, но сдержанно. Надеялся, что ему объяснят позже.

И действительно. Стоило смеху стихнуть, как Михеич, всё ещё посмеиваясь, начал мешать домино и сказал:

- Не духовные. Уж явно. Что-то там за семинар с деньгами. Им предлагали на курорте, так они отказались. Говорят -- нужен покой и уединение.

- Баб трахать будут и водку пить, - крякнул седой старик. Кажется его звали Антоном Владимировичем или Артемом Вадимовичем. Илья точно не помнил.

- Конечно будут, - поддакнул Михеич. - Колян сегодня грузить помогал, говорит баб полно, ящиков всяких тоже.

Колян, четвертый рыбак, молчаливый и какой-то излишне скромный, потупился и кивнул.

- Ясно, - сказал Илья. - Ну я пойду.

- Иди. Покатать их что ли вздумал?

- Не знаю пока, - честно ответил лодочник. - Не решил ещё.

- Ну смотри сам, - Михеич начал партию. - Деньги у них есть, но люди гнилые.

- Посмотрю, - кивнул Илья и вышел на воздух.

Илья возвращался домой, когда в привычный шум влез новый звук. Он был ровный, гудящий. Иногда лишь чуть позволял себе надсадное завывание, словно поднимался в гору.

"Гора? Турбаза!" - осенило Илью.

Он резко помчался в сторону пригорка. Поднявшись на него, можно было увидеть дорогу, ведущую на турбазу.

На свежем морском воздухе Илья поначалу продрог, но вскоре согрелся от бега. Ветер трепетал волосы, задувал под майку и словно старался удержать.

"Всё равно добегу!" - охватил азарт Илью и он поднажал ещё. Если там, на старой турбазе, действительно появились люди -- это может стать началом возрождения. Наверняка будут приезжать ещё и ещё. А там можно и договориться с начальником турбазы, чтобы лодку где-нибудь рядом оставлять. Не за бесплатно, естественно.

Но это всё были лишь прожекты, пронесшиеся в голове и тут же выброшенные наружу. Ветер подхватил их и унес вдаль, весело играясь, отстав от Ильи.

Для того, чтобы всё задуманное стало реальностью, надо чтобы сейчас, когда он взбежит на пригорок, стал виден автобус. А лучше -- несколько.

Звук меж тем начал постепенно стихать, и Илья ускорился ещё больше, боясь потерять его. Он практически влетел на вершину пригорка и успел увидеть задние фары сворачивающего автобуса.

Но ему хватило и этого.

Насколько Илья разбирался, это был туристический автобус. Даже не обычный рейсовый на котором на турбазу возили жителей города. Значит действительно семинаристы. Зря ведь такую технику гонять не будут.

"Ничего, мы ещё потрепыхаемся", - думал Илья на обратной дороге.

Лодка хранилась в сарае. Не хотелось верить, что это будет последний её приют, а потому Илья не реже раза в пару месяцев вытаскивал её, чистил и "выводил погулять". Совершал несколько кругов, насколько хватало горючего, а потом пригонял обратно. Иной раз, замечтавшись, сжигал всё и приходилось возвращаться на веслах. Благо это всё же была именно лодка, а не катер.

Красил её Илья каждый год. Сначала тщательно шкурил, сдирая старую краску, а потом, выбрав в магазине цвет, вытаскивал лодку на улицу. Старался делать это в солнечную погоду, чтобы сразу видеть, как на бортах начинает сверкать краска.

И хотя за годы лодка успела побывать и красной, и белой, и желтой, и ещё много какой, даже черной, название у неё всегда оставалось одно и тоже - "Чайка".

Просто и безо всяких изысков. Хотя, Илья верил, что в этом есть некая магия. Птицы чувствовали товарку и иной раз, какая-нибудь особо ленивая или уставшая чайка, не пугаясь Ильи усаживалась прямо на борт. Расхаживала взад-вперед, напряженно вглядывалась вдаль, будто кого-то высматривая.

Порой Илья даже специально ехал в том направлении, куда смотрела птица. А та, отдохнув, или же наоборот устав от качки, вдруг резко взлетала и оставляла человека одного. Илья был им благодарен. За то что не боялись и принимали за своего, за морского жителя.

Вернувшись домой он отпер сарай. Банка свежей краски оттягивала руку, а кисть так и просилась начать покраску. На небе не было ни облачка -- самая та погода.

- Ну что, родная, пора бы и обновку примерить, - улыбнулся Илья, поставив банку на пол.

Сдернув брезент, он внимательно осмотрел дно, не обнаружив трещин или зазоров. "Надо бы ещё двигатель перебрать, - мелькнула мысль. - Как раз, пока краска сохнет".

Илья не хотел загадывать, но почему бы, в конце концов, ему просто не проехать мимо турбазы. От него не убудет.

Погода была солнечная. Илья специально выжидал пару дней, волнуясь, что семинаристы уедут с турбазы, но он по опыту знал, что в солнечный день желающих прокатиться на лодке куда как больше.

Ветер пытался сдуть фуражку -- Илья облачился в старую форму -- отчего приходилось придерживать её рукой. На берегу, рядом с турбазой, виднелись люди.

Подъехав ближе к маленькому причалу, который давно забросили и не ремонтировали, лодочник призывно махнул рукой сидящим.

- Потерпевшим бедствие салют! - закричал один из сидящих и захохотал над собственной шуткой.

Илья присмотрелся. Их было трое. Мужчина и две женщины. Парочка и скучающая в стороне женщина, которая посмотрела на лодку едва ли не как на путь к спасению.

- Не желаете прокатиться?! - крикнул Илья. - Недорого!

- Мне самому доплачивать надо за такое катание, - вновь пошутил мужчина. - Неопределенные риски. Слышал про такое, кэп?

Девушка, которую он прижимал к себе угодливо хихикнула. Вторая встала с песка, отряхнулась и пошла к Илье. На ней был купальник, а бедра незнакомка обмотала парео.

- Сколько? - спросила она.

- Сто? - неуверенно и как-то вопрошающе ответил лодочник.

- Поехали, - женщина кивнула, а потом обернулась к своим. - Я скоро, не скучайте.

- Ты тоже, - ответила вторая женщина.

- Мужик-то в самом соку, - поддакнул мужчина. - Офицер черноморского флота, можно сказать.

Илья привык не замечать насмешек в свою сторону. Когда постоянно работаешь с людьми, чего только не наслушаешься. Если каждому слову придавать значение, то изведешь себя понапрасну. Всегда лучше сделать вид, что не слышал. Никакого конфликта, никакого унижения.

Он подал руку и помог женщине спуститься в лодку. Она критически оглядела её, но, без опаски, уселась на скамейку.

- Как тебя зовут?

- Илья.

- Меня -- Марина. Поехали Илюша.

Несмотря на работающий мотор, казалось, что тишина накрыла лодку огромной волной.

Какое-то время они так и ехали, в молчании. Но с каждой секундой оно становилось всё более и более выразительным. Илья догадывался, что от него ждут какого-то жеста, причины, для того, чтобы начать разговор.

О его содержании он тоже догадывался.

Илье хотелось совсем другого, но он уже привык, что вот так вот, со случайным человеком людей начинает прорывать. Взглянув на Марину, Илья ободряюще улыбнулся.

- Надоело смотреть, как эти двое виснут друг на друге, - женщина поморщилась. - Знала же чем закончится, а всё равно, дура, пошла на пляж. Наташка ещё, сучка такая, говорит -- пойдем, компанию составишь. А сама только и делает, что намекает -- смотри какого я мужика нашла. А ты никакого, Мариночка, потому что кому ты нафиг такая нужна...

"Нет, - подумал Илья. - Нужна. Но не такая. Не жалующаяся, а свободная и сильная, как море. Марина -- морская царица..." Илья прислушался к разговору, и настроение опять испортилось.

- Я вообще сюда учиться приехала. Играть на этой долбанной бирже. У меня предприятие своё, но мне бы не помешало. А оказалось, что это просто публичный дом на выезде. Повсюду пьянки и блядки. Потому и поехали сюда, а не на курорт. Подальше от посторонних глаз. А меня тошнит от всего этого. Я три года с мужем гулящим жила -- хватило, спасибо.

Илья молчал и старался не слушать. Отфильтровывать голос и слышать только плеск волн, крики чаек, шум мотора, да свист ветра. Но не получалось. Слова настойчиво пробивались сквозь завесу и попадали в уши. А затем порождали мысли. Илья не хотел их думать, но чем сильнее не желал, тем усиленнее концентрировался.

"Она была замужем?" - зачем-то заинтересовался он и скользнул взглядом по рукам женщине. Кольца не было. Следов от загара с ним -- тоже. Давно развелась видимо.

- Нравлюсь? - спросила Марина как-то с вызовом. - Нравлюсь, да? Эти там на берегу сейчас поди уже... а давай и мы с тобой? Давай, а? Прямо в лодке. Или к берегу пристанем где людей нет.

Илья никак не мог осознать услышанных слов. Они не укладывались у него в мозгу и казались какими-то ирреальными. А женщина тем временем уже снимала верх купальника. Осторожно, придерживаясь за край лодки, она шла к нему, отчего груди колыхались и притягивали взгляд Ильи.

- Давай, а? - шепнула она на ухо, когда подошла, и волна жара пронзила лодочника.

Он не был ханжой. У него водились девушки - особенно в ту пору, когда город процветал - и погулять, а то и остаться переночевать у лодочника, казалось отдыхающим девушкам нормальным. А Илью никогда не мучили угрызения совести относительно их ухажеров или мужей. Он был капитаном и получал своё по праву сильного. Но сейчас было что-то неправильное во всём этом. Словно за семь лет он не просто постарел, а превратился совсем в другого человека.

"Так и есть, - подумал он -- Изменился. Знать бы в какую сторону".

- Это неправильно, - почти крикнул он, и резко остановил мотор, отчего женщину мотнуло, но она удержалась.

- Ты что делаешь, урод? - взбесилась Марина, потирая ушибленную от удара коленку, но почти тут же гнев сменился растерянностью, когда она увидела, как Илья, как был, в одежде, прыгает в море.

- Зачем вы это сделали? - спросила Марина, когда лодочник забрался назад. С него текло, и капало, одежда разом прилипла к телу.

- Остудиться, - буркнул Илья, стараясь не смотреть на женщину. Она всё ещё не одела купальник. - Вам бы тоже не мешало.

- Не нравлюсь, да? - насмешливо спросила она, хотя глаза горели от злости. - Молоденьких подавай? Всем вам молоденьких подавай, да? Я мужа своего одевала и кормила, а он...

- Да что вы заладили! - взорвался Илья. - Нравлюсь, не нравлюсь. Не в этом дело, понимаете? Не в этом! Вот вы этих материли, - он ткнул пальцем в сторону берега. - А сами себя сейчас видели, нет? Блядки вам не нужны, да? Отомстить хотите? Кому? Кто они вам? А? К чёрту...

Илья устало махнул рукой, подобрал верх купальника и кинул Марине.

- Одевайтесь!

Он отвернулся, завел мотор и направил лодку к берегу. На женщину старался не смотреть.

У них ведь и вправду могло получиться. Если бы она обозначила интерес, он бы наверняка поддержал. У него давно никого не было. Они бы поболтали. Потом прогулялись по берегу и посидели бы у него в доме с бутылкой какого-нибудь вина, а потом...

"Уже не будет никакого потом, - оборвал он сам себя резко. - Потому что ты будешь помнить то, что произошло. И она будет помнить. И всё это будет стоять между вами. А всё потому, что ты привык по-другому. И тебе не нравится вот это. Хотя суть одна".

"Не одна, - возразила вторая часть сознания. - Результат один, но не суть. Отношение важно".

"Не важно уже никому твоё отношение. Все по законам рынка. Спрос рождает предложение, так, кажется."

- Извините, - послышался голос Марины. - Я правда не хотела вас обидеть. Вы не виноваты, что они меня разозлили. Я не отомстить хотела, я... - она усмехнулась. Горько. - Смешно, единственный мужик, который показался нормальным и понравился за последнее время. И я как дура начала строить из себя тех, кого такие, как вы должны презирать.

Она подождала какое-то время, но Илья не хотел влезать в разговор. До всего можно было договориться, всё попробовать исправить, но...

Никакого желания. Ощущение, что наплевали в душу. Что он нырнул в море, а попал в болотную тину, которая налипла на него и, как не старайся, эту грязь не смыть. Её можно только попробовать не замечать.

- Извините, - ещё раз повторила Марина, но уже тише. Илья опять ничего не ответил.

Когда они подплыли всё к тому же причалу, возле которого уже никого не было, женщина вдруг дернулась.

- Господи, какая же я дура. Вам же деньги нужны, да? Сто рублей, кажется? Я сейчас. У меня они в номере, на турбазе. С собой кошелек не брала, здесь же и купить то нечего, понимаете? Подождете? Я сейчас.

Она выскочила из лодки, едва не споткнулась и чуть ли не побежала. Илья некоторое время смотрел ей вслед, затем развернул лодку и поехал назад. В море.

Когда именно набежали облака, Илья не заметил. Он качался на волнах где-то посреди моря, не видя вдалеке даже полоски берега.

Именно так ему и хотелось.

Мотор устал от бесконечной гонки и выел всё горючее. Теперь назад можно было возвращаться только на веслах.

Но возвращаться не было желания.

Тучи продолжали сгущаться и постепенно темнеть. Ветер усиливался и грозился перерасти в бурю.

А Илья этого всего не замечал.

Он качался на волнах посреди моря и думал о том, как же запутался. Как потерялся там, на суше, в поисках своего пути. Всё море было открыто перед ним. В любых направлениях. А он зачем-то предпочитал трепыхаться на берегу в тщетной надежде выскочить из сетей.

Когда вдалеке показалась зарница, Илья улыбнулся и взялся за весла. Поединок со стихией. Сила на силу и пусть они не равны, зато никаких подтекстов, никаких сложностей.

Обычная схватка моря и человека, поставившего на кон свою жизнь...

Наутро к берегу прибило лодку. Её изрядно потрепало, и чудо, что не размазало об камни.

Михеич, первым увидевший знакомое название, "Чайка", заковылял по песку стараясь успеть, пока волны не забрали свой подарок обратно. Двигатель был сорван, в уключинах уцелело лишь одно весло. Внутри никого не было, только трепыхающаяся рыба.

Сторож, подумав, подхватил её и выкинул назад в море. Рыбина, попав в привычную среду, вильнула хвостом и вскоре ушла с мелководья.

Лодку же Михеич вытянул на берег и теперь, кряхтя от досады, ругался зачем-то на "интеллигентов безмозглых", которым "бабу бы и все проблемы разом уйдут". Надо было идти в сторожку, звонить в полицию и заявлять о пропаже человека. В том, что Илья доверил бы кому-нибудь свою "Чайку", Михеич сомневался.

Однако он не шел. Смотрел, как солнце опускается за горизонт и поблескивают в его свете спокойные после вчерашней бури волны. Несмотря ни на что, сторож не чувствовал горечь. Лишь злость, неизбежность и какое-то странное ощущение скрытого торжества и правильности.

А неподалеку женщина в купальнике и парео бродила по чужому пустому дому, приводила его в порядок после бури и ждала. На столе, несколько раз скомканные, а затем старательно расправленные, лежали сто рублей.

Комментарии: 1, последний от 24/01/2012. © Copyright Колюжняк Виктор Владимирович (vikkol@mail.ru) Размещен: 06/10/2011, изменен: 06/10/2011. 23k. Статистика. Рассказ: Проза		Ваша оценка:
Аннотация: В жизни из воспоминаний, в поисках надежды

Колюжняк Виктор Владимирович: другие произведения.

Опустевший берег