В Михалыче всё было прекрасно: и ноги, и руки, и лицо. Только Михалыч был мертв.
Виноваты злостные троцкисты-расисты, которых однажды четко повязали всей партией, да и отправили к нам на Галилей. Вместе они легко утвердили власть в отдельно взятом пространственно-временном селении. С тех пор чужие туда не ходят, а свои бегут, как могут.
Ну а Михалыч дикий был, хотя и прекрасный в своей незамутненной дикости. Бывало встанет, выматерится, как бог на душу положит, выйдет в чисто поле - грязных то нет, не успели ещё местную экологию загубить - да пойдет серпом траву жать. А если кто в тот момент удумает под горячую руку попасться - того тоже серпом куда достанет.
Великий человек, что не говори.
Замечтался он как-то, задумался о партии рабочих и эсеров, которую хотел создать ещё на Земле. Так и дошел в мечтаниях до свержения троцкистов, а ногами до них самих. И случилась сеча.
Огнестрельного оружия нет, холодное изготовить с трудом получается - дефицит - вот и сделали троцкисты своим оружием нагайки, коими и посекли Михалыча до потери сознания, а потом и пульса. Повесили на дереве возле своей территории - чтобы другим не повадно было - да отправились по домам, обсуждая как лихо повеселились и лихо повесили.
Но сильна в Михалыче рабоче-эссерская жилка оказалась. Воскрес ночью и вырезал всех троцкистов. Кто сомневался или давно от убеждений отказался - тех щадил. Покалечит немного и отпустит. Справедливый человек.
А как резню закончил, так вернулся назад, к дереву, повесился сызнова, да и остался висеть. Поговаривают, что ждет он, когда созреет народ до рабоче-эсерских идей. Тогда вновь поднимется Михалыч и с серпом в руках будет прорубать путь в светлое будущее. Но это ещё не скоро.
Пока же у нас тут житница и вольница. Не до светлого будущего - себя бы прокормить.