Колюжняк Виктор Владимирович. Карло

Карло

Одиннадцать лет меня не пускали

В прекрасные лесные дали,

Но вот пронесли меня в шлейфе

Сговорчивые эльфы.

Жан Огюст Пуассон "Аллюзии"

- А Буратино, на самом деле, тот ещё Сталкер. Отправляется в Зону, "Поле чудес", добывает главный артефакт, а потом случается счастье для всех даром и никто не уходит обиженным. Представляешь, какую можно было бы написать книгу?

- Ты пьян и бредишь!

"Из разговора писателя К. и критика В. на Росконе-2009"

Перебирая деревянные четки, стаптывая сапоги и размышляя, Карло шагает по степи. Сверху донизу - от широкополой шляпы до кожаных сапог - он покрыт пылью, но она ему не мешает, превратившись в часть самого Карло.

Куда не посмотри -- повсюду трава растет. Куда не прислушайся -- лишь ветер шумит. Куда не потрогай -- пылью покрыто. Однообразие дикое. Дикообразие.

Приедается картина, нечего делать тут, да только выхода не существует для того, кто разрушил свой мир. Есть лишь одно средство: последнее и очень рискованное.

Дождавшись наступления ночи, в момент, когда солнце превращается в маленькую полоску, Карло отстегивает от пояса флягу, и последние капли драгоценного напитка падают в пересохшую глотку. Ветер подхватывает запах кактуса и разносит по степи.

Карло усаживается на землю и начинает рвать траву. Пучок за пучком, пока руки не покрываются кислым соком вперемешку с вездесущей пылью. Всё это забивается под ногти, но Карло не обращает внимания.

Очистив площадку, он выкапывает небольшую ямку и прячет внутрь четки. Однако, подумав, разрывает их на две части. Рядом с первой появляется вторая яма, а вскоре обе они засыпаются землей.

Разбросав вокруг выдернутую траву, Карло отряхивает руки.

-- Нарекаю тебя "Полем Чудес", - надтреснутым голосом говорит он и погружается в мескалиновую дрему.

Наблюдая за тем, как из земли поднимаются два дерева, шарманщик борется с искушениями. Они приходят в виде седого усатого толстяка, крутящегося барабана и странного города, в который нельзя войти. Карло читает на его воротах надпись "Арзамас-16". Эта неведомая местность, понимает он, является воплощением "Недостижимого".

Попытавшись встать, шарманщик понимает, что ноги предали его. Чуть позже предают руки, затем всё тело сразу, а после -- разум. Внутренне беснуясь, пытаясь что-нибудь сделать, но не в силах сдвинуться, Карло погружается в сон.

А деревья растут...

***

Сложно обозначить это утром. Время здесь, в степи, течет по неизвестным принципам. Карло обычно говорит -- позже. Это наиболее точное описание, хотя оно и субъективно. Вполне возможно, что происходящее случилось раньше или же длится до сих пор. Но это частности.

Итак, позже.

Карло просыпается. Мышцы болят так, словно всё это время были напряжены и только сейчас расслабились. Возможно это правда, но шарманщику всё равно.

Взгляд его манят два гигантских дерева. За "позже" они выросли под три метра. Ветер качает тяжелые ветви и шуршит листьями. Деревья на поверку оказываются ясенями. Карло усмехается. Здесь, в этом идеальном месте, могли вырасти только они. Зачатки будущих Иггдрасилей, которым, однако, не суждено прорасти сквозь миры.

Руки шарманщика тверды и крепки. Ребром ладони, словно топором, он срубает деревья. Отрывает лишние ветви. Ломая ногти, старается придать нужную форму. Всё лишь затем, чтобы соорудить двух союзников.

Они уродливы. Потрескавшаяся кора со следами ногтей; выковырянные углубления заменяют глаза; обрубки ветвей в виде рук и ног неправильной формы и разного размера. Если бы они могли чувствовать, то жизнь их была бы наполнена страданиями от осознания собственного уродства и боли от несовершенства тел.

Но это пока лишь оболочки.

Одного шарманщик, в странном припадке отцовских чувств, нарекает Карлито. Вторую -- Тина, лишив одновременно и части имени её предка, и половой принадлежности, которую эта часть обозначала.

Карло в этот раз не решается ставить лишь на одного. Прошлая неудача многому его научила.

Полюбовавшись деянием рук своих, шарманщик вкладывает в голову союзников образы и мысли. После этого они открывают глаза, осматривают себя, затем друг друга, и лишь потом взгляды обращаются к шарманщику.

-- Меня зовут Карло, - говорит он. - Я -- ваш отец.

-- Кто мы? - вопрошают союзники.

-- Ты -- Карлито. Твой путь -- самосовершенствование. Жизнь во имя укрощения чувств. Ты -- Тина. Твой путь - поиск идеального мира. Жизнь в скитаниях и обретение ключа.

-- Ты -- идиот, - говорят ему в ответ. - Твой путь -- страдание и осознание собственного невежества.

Шарманщик удивлен. Такого с ним не бывало давно. Что-то пошло не так, и не понятно, что именно.

-- Я -- ваш отец, и вы обязаны меня слушаться.

-- Идите к чёрту, папаша, - говорит Карлито. - Вот ведь хрен, а? Скучно ему стало, на чужие плечи решил всё переложить. Самосовершенствование, как же.

-- Знаешь что, папочка, - Тина подбирается ближе к Карло, и на миг тому становится страшно. Миг перерастает в нечто большое, когда корявые руки хватают его и поднимают над землей. - Я тебе один вопрос задам, Карло. Всего один. Поиск выхода -- это конечно хорошо. Прекрасно, я бы даже сказала. Но ты кое о чём позабыл.

Карло недоуменно смотрит на Тину.

- Ты меня создал девочкой, - шепчет она тихо. - А грудь куда подевал, скотина?..

***

Всё идёт не по плану. Жизнь вновь мчится, куда ей заблагорассудится, не обращая внимания на чаяния Карло. Да и сам шарманщик идёт не по плану. Шагает следом за двумя "детищами", но куда именно не знает. "Зачем?" - вопрос, имеющий очевидный ответ. Потому что больше ничего не остается, кроме как идти и предаваться воспоминаниям.

В первый раз всё, как казалось шарманщику, шло правильно. Он сделал союзника, вдохнул в него то, что волновало его самого. Отправил на поиски.

Но произошла ошибка.

Вместо того чтобы жаждать знаний -- союзник увлекся мирской славой. Попытался найти богатство, и чуть было не поплатился жизнью. Однако, несмотря ни на что, сумел отыскать ключ.

В тот момент, Карло был почти счастлив. Ровно до той секунды, когда дверь распахнулась, и за ней оказался не лучший мир, а всего лишь театр. Воплощение обмана и корень лицедейства. Ничего лучше эта дрянная кукла не могла найти. Задурив собственную голову, наслушавшись баек демонов и свернув с пути, сущность привела Карло к краху.

Он жестоко отомстил, выстругав из куклы чётки, которые должны были помочь достичь внутреннего равновесия. Вместо этого они привели шарманщика в бескрайнюю степь, в которой нет дороги назад. Провал за провалом, ошибка за ошибкой.

Судьба это или чьи-то проделки? Карло бы дорого заплатил за правдивый ответ.

"Теперь же я иду с Карлито и Тиной. Иду словно больной. Больной с Карлито и Тиной. Скарлитиной. Да", - мысли Карло носят сумбурный характер, а наиболее мягко из всех слов его состояние описывает "разочарование".

-- О чём грустим, папаша? - спрашивает Карлито. На вопрос шарманщик не отвечает. Взгляд его блуждает по надоевшему пейзажу, зубы скрежещут в бессильной злобе. - Метафизика для шизиков, батя. Давно пора понять. Как там было: "Мы маленькие дети, нам хочется гулять. А нам говорят, что катер, а я говорю - моторка..."

Карло, не в силах скрыть отвращение, переводит взгляд на Тину. Кособокая сущность сплела себе что-то вроде набедренной повязки и топика. На плоской поверхности дерева это выглядит нелепо.

Однако Тина действительно ощущает свою принадлежность к женскому полу. В её поведении прослеживается манерность и кокетство. Карло ненавидит это в женщинах.

-- Папочка гордится и восхищается нами, - хихикает Тина. - Мы -- идеальные дети.

Теперь они смеются вместе. Издеваются над мыслями шарманщика и втаптывают их в грязь своим поведением. Он злится, но старается не показывать это.

- А вот это вы зря, папаша, - заявляет Карлито. - Не нужно как-то там контролировать свои чувства. Можно подумать когда-нибудь это доводило вас до добра. Хотите злиться -- пожалуйста. Можете даже попробовать нас убить, - смеется. - Как говорится, "я тебя породил - значит, право имею"

Карло некоторое время размышляет -- может ли он убить союзников? Хочет -- да, но вот получится ли?..

За этими размышлениями он равняется с Тиной. Положив корявую руку ему на плечо, сущность чуть ли не нежно прижимает его к себе. Странным образом внутрь Карло проникают "отцовские чувства". Однако стоит Тине заговорить, как всё желание испытывать их пропадает.

- Папочка, а вот скажи -- мы с Карлито разнополые. А ты когда так делал, ты вообще представлял, что нам захочется размножаться или заниматься сексом ради удовольствия?

- Не понимаю, - бормочет Карл.

- А вроде я деревянная. Ладно. Я тебе по-другому сформулирую: если что, мне черенок его прививать что ли?

Союзники ржут. Не смеются, хихикают или хохочут, а именно ржут. В ответ на это, внутри Карло раздается рычание. Его мечты разрушены, его надежды растоптаны, а теперь над ним ещё и насмехаются!

И вот, в душе Карло, под бодрое рычание, под дружеское ржание рождается на свет... что-то новое. Оно разливается теплом по венам, как хороший коньяк, и заставляет сердце биться чаще от предвкушения.

Теперь шарманщик готов...

***

То, что родилось внутри схоже с советом Карлито. Никаких ограничений, никакого контроля. Только цель перед глазами и интуитивные действия, которые ведут к ней.

Шарманщик рассказывает Тине про идеальный мир. Про великолепных скульпторов, которые способны превратить её уродливое корявое тело в произведение искусства. Рисует картины восхищающихся толп. Карло вдохновенен и не врет, потому что сам верит в то, что говорит. В идеальном мире всё должно быть именно так.

- Ну, даже не знаю, - Тина ковыряет рукой землю, словно пытаясь пустить корни. - Здесь так весело и нет проблем, а там меня могут назвать уродиной.

- Ты и есть уродина, - ухмыляется Карло. - Я сделал тебя своими руками, но без инструментов не мог придать тебе форму. Сейчас ты необработанное полено, от которого никакого толку.

Тина замахивается и ударяет шарманщика по затылку. Он падает и смеется. Искренне и открыто. Переворачивается на спину и смеется в лицо своему страху, воплощенному в огромной деревянной сущности.

- Уродина! - кричит он. - Едь к себе на родину. Может, там понравишься.

- Не смей! - Тина бросается к Карло, но на глазах начинает увядать. Сущность, лишенная подпитки хозяина, рассыпается в прах.

Сначала отваливаются руки, затем ломаются ноги, а после неизвестно откуда взявшиеся термиты уничтожают тело.

Довольный шарманщик поднимается и отряхивается.

- Ты что сделал, папаша? - спрашивает подошедший Карлито.

Он замечает останки сестры и тянется к Карло. Схватив шарманщика за руку, поднимает в воздух. Тому больно, но, одновременно с тем, радостно.

- Здравствуй, энт, - выдавливает он из себя, сквозь смех. - Пойдем громить орков, а?

Карлито в недоумении отпускает Карло и пятится назад. Он не понимает, что произошло. Ему страшно. Впервые он боится своего создателя и чувствует его власть над собой.

Ибо по воле шарманщика действительно превращается в энта.

- Хум, хм; хум, хм, - говорит Карлито. - Я дам напиток, который позволит зеленеть и расти долго, очень долго.

Он протягивает Карло диковинный сосуд. Его стенки светятся зеленым соком, а запах жидкости внутри дурманит и сводит с ума. Шарманщик улыбается, берет и отпивает...

***

Карло ощущает, что его обманули. Даже измененного сознания и диковинного напитка оказалось мало для того, чтобы вырваться из замкнутого круга повторения одного и того же. Стены камеры поменялись, но он по-прежнему заперт.

Глупо было думать, что дорога заканчивается в тот момент, когда ты делаешь всего лишь второй шаг, и Карло не единственный, кто совершил подобную ошибку. Однако, за это его лишили любимого инструмента.

Карло тоскует по шарманке и ненавидит кларнет. Хорошо хоть его постоянно воруют, а он тем временем любуется кораллами. Есть в них что-то манящее.

"Это архетип", - понимает Карло и улыбается. Кажется, он вновь нащупал правильный путь...

Оставить комментарий © Copyright Колюжняк Виктор Владимирович (vikkol@mail.ru) Размещен: 16/08/2011, изменен: 21/01/2012. 13k. Статистика. Рассказ: Философия, Постмодернизм Подражания и переложения		Ваша оценка:
Аннотация: А.Н. Толстой vs К. Кастанеда

Колюжняк Виктор Владимирович: другие произведения.

Карло