Стальные обрывки (2004 г.).

Раскроенная поэма.

Хреновые математики.

Догорает февральский погожий денек,
И сквозь жалюзи строгую лестницу
Силуэты решеток выводят намек - 
Уравненье с тремя неизвестными.

В том, что иксы безмолвно стоят на пути
К немудреной солярной грамматике,
Виноваты бездарные, мать их ети,
И хреновые, бля, математики!

Поцелуй родного города.

Майский вечер, опасный и серый.
Неуемная слякоть. Тоска.
Я опять не закрою портьеры
И окно подержу у виска.

Посмотрю на родной низкий город,
На промокший раструб фонаря - 
Каждый миг воскрешенья мне дорог,
Каждый миг, что я прожил зазря.

Не видать твоего отраженья - 
В грязный дворик выходит окно.
Посещает меня ощущенье,
Что уткнулся я мордой в говно.

Без амфетамина.

Снег сошел. Немного запоздало,
Ну, а в целом - празднично, конечно.
Суета и здания вокзала
Заливает бездною кромешной.

Запах лета, запах жарких улиц
Безнадежно города родного...
Там совсем другие ветры дули,
Там тобою пахло под луною.

Я иду подземным переходом, 
Покупаю пиво без причины...
Просто я измучен без походов,
Умираю без амфетамина...

Антарес.

Проникает через стены 
Тополиный аромат,
Слово близкий и нетленный
Гул летающих громад.

Чем темней - тем звезды ярче,
Тем сильнее волчий вой.
Хорошо сейчас на даче
Пошуршать сухой листвой!

Хорошо омыть ладони
Свежевыпавшей росой,
Затаившись в обороне
Против девушки с косой,

А еще - дрожа в угаре,
Пыль в руках пересыпать
И невышедший Антарес
Среди звезд других искать.

Автобус с ликом святого.

Веришь ты, что последнее слово
Остается всегда за тобой,
Будто вбитая в стену подкова,
Будто платье - любимый покрой.

Остается последнее слово
Не за смятым нейлоном чулок - 
За автобусом с ликом святого,
Что метет расстоянья песок.

Holy Helen.

Я вдыхаю: Holy Helen,
Дождь, вечерняя Москва,
Голосов чужих апвеллинг - 
В общем, дрожь и красота.

Я считаю: сутки, сутки,
Гул соседей за стеной.
Испытать оргазм разлуки
Завтра будет суждено.

Я вдыхаю: Holy Helen.
Аромат твоих духов - 
Дух эпохи Возрожденья
И движенье поездов.

Молитва.

Пальцы рябины коснулись несмело
Глади озерной ржаного заката - 
Так в темноте зарождается тело,
Так что-то тает под тканью халата.

Пусть в это время вселенская тяжесть
Тихо вонзает кинжалы под ребра - 
Точка-звезда неизменно укажет
Завтрашний путь до седьмого аккорда.

Точка-звезда освещала мой компас,
Свет сохранялся на лимб циферблата.
Все, что хорошего сделал мой голос, - 
Это звезде путеводной оплата.

Дай же мне право на это слиянье - 
Ибо лишь так я смогу высечь пламя,
Чтобы взлететь до немыслимой тайны
И твоих пальцев коснуться губами...

Промежуточная станция.

Вечереет ни быстро, ни медленно,
Облака замирают в прострации.
Все давно между всеми поделено
На пустой промежуточной станции.

Я сижу в ожидании поезда,
Только плохо в краях этих с транспортом.
Рядом кто-то беспомощно возится,
Потрясая билетом и паспортом.

Сигареты безбожно кончаются,
Разделяя тоску одиночества.
Люди часто и быстро встречаются,
Только часто и быстро - не хочется.

Для меня мое время веселое
Раскидалось лучами далекими
По большим поселеньям со школами
И открыткам с простыми намеками.

Вот поэтому тихо мечтаю я
По приказу судьбы моратория
И любуюсь, как спутник отчаянья,
На ракету трубы крематория.

***

Вечереет совсем по-осеннему...
Облака задевают восток,
И трамвай по канату железному
Пролетает меж каменных строк.
Ты чужой мне, трамвай припозднившийся,
Но под твой обездоленный лязг
Сокращалась дрожащею мышцею
То ли плоть, то ль судьба в новостях.

Счастье там скоротечно - как повода
Безнадежного злая искра:
Послезавтра родимого города 
Мне перрон поднесут поезда.

Одиночество - это открытие
Арматуры балконной тоски.
Что-то есть за спиной общежития,
Что-то сладкое: буря? Пески?

Далекому сновидению.

Думаешь, мне легко привязаться,
Бросить затеи, а после - уйти?
Лето пройдет - оно, может статься,
Будет последним в всемирной сети.

Я проплыву через эти пороги,
Может, без сердца, но проплыву,
Перепишу подземельные строки,
С камня замшелого тихо сойду.

Только все это - бездарные песни:
В них не найти перемирья душе.
Наши порывы сейчас неизвестны,
Действия наши - пустые клише.

Уоки-токи.

Как у тебя там? Спокойно, конечно, - 
Вот и письмо потерялось в пути...
Я ж тут толкаю безумные речи
И собираюсь на вылет идти.

Что мне там сердца больного заботы!
Я богатею моральным трудом.
Только вот привкус у этой работы - 
Соль с безнадежно простым коньяком.

Как же нам сладко живется под током!
Впору достать старый школьный пенал.
Просто на вечер включи уоки-токи
И передай хоть какой-то сигнал!

Слушая "Nightwish".

Под завыванья электрогитары
И возбужденно-мистический голос
Что-то сияет вдали - то ли фары,
То ли забытое новое соло.

Огненно-злое мельканье экрана
Мысли к рассвету невольно уводит.
Или к закату - да это неважно
Там, где судьбой оперируют Двое.

Пусть о тебе я не знаю ни слова - 
Эта мелодия тонкой струною
Дрогнет под пальцами - раз - и готово:
Ты безвозвратно и вечно со мною...

***

Ты помнишь вечерний бульвар Чистопрудный?
Вечернюю нежность старинных построек?
Пускай слишком странно, пускай слишком людно - 
Оно ведь того по-хорошему стоит...

Оно того стоит - и ты мне напишешь,
Приедешь, любовью безумной пылая.
Нас ждет в этой жизни отдельная ниша - 
Да, та, что поэтов всегда восхищает.

Музыка осенних звезд.

Тихо на улицах сонного города - 
Гибельный холод, небес пустота,
Рыжий фонарь, чье-то имя расколото - 
Тусклой звезде воспаленной под стать.

Скуку не в силах развеять победную,
Я выхожу на балкон покурить.
Ту сигарету - дай бог, не последнюю - 
Нужно в особенный ранг возводить.

Сколько таких городов замерзающих
Нам предвещает источник времен!
Дело не в том, что погода кусается
И облетает трухою балкон.

Дело в безбрежном мирском одиночестве,
В сбитых напором осенних весах...
Свет безграничной волной обесточится,
Гул растворится в чужих адресах.