Удар кистенем (январь 1998 - ноябрь 2009).

Нож и дождь.

Ну зачем ты режешь предплечья,
Рвешься в ночь под агатовый дождь?
Нож не сделает памяти легче,
Дождь не смоет похмельную дрожь.

Дождь - среди обесцвеченных будней,
Нож - за каждым углом в темноте.
Нет, по-моему, это паскудней - 
Попроситься на нож гопоте.

Пережить одиночество можно - 
Можно даже любовь пережить...
Через кружево швов оверложных
Нас труднее добить.

***

Крылья.

Куда ты летишь, разбивая законы,
Продав одиночеству душу свою?
Ты думаешь, мы обелили хитоны
И жаждем устроить карьеру в раю?

Мы тоже идем по завалинам грязи,
И камни свистят нам заносчиво вслед,
И редкий из нас не сподобился мрази,
Но Тьма - разве выход? Конечно же, нет...

Меня ты врагом закадычным считаешь,
Не хочешь сомненья свои доверять.
Доверь их Ему - в тот же миг потеряешь
То, что, ты считала, нельзя потерять.

Ты веришь, что кончились счастье и воля,
Но счастье - дорога, а воля - внутри.
Да что там беспочвенно, призрачно спорить!
Ведь чоппер - он тоже по трассе летит...

Да что нам заботы, работа, походы!
Удел наш один: несвятая борьба.
Ты можешь стремиться под темные своды,
Но крылья твои из иного пера...

***

Исповедь охотника на ведьм.

Я бы мог тебя бросить на колья.
Я бы мог тебя сжечь на костре,
А потом, на тяжелых застольях,
Потаенно мечтать о тебе.

Я бы мог тебя вздернуть на дыбу,
Я бы мог тебя четвертовать,
А потом на могильную глыбу
Тайно слезы с вином проливать.

Я бы мог под дождливым покровом 
Просочиться в чертоги твои
И клинком, для сраженья готовым,
С плеч волнующий профиль снести!

Я бы мог изменить ход событий,
Пометаться в горячем бреду,
Основанья просеять чрез сито,
Только что я кому докажу?

***

Резиновая валькирия.

В память хладной бритве камня
Ветер сагу отнесет
Через медный гул восстанья,
Через гор далекий лед,

Через реки и озера, 
Что в звенящей тишине
Блажь смертельного простора
Показали как-то мне.

Где настигнет жизнь пустую
Этот отзвук: сталь, кремень?
Не о прошлом я тоскую,
Не ищу сырую тень - 

Все готово к переходу,
Вечность просится вперед,
Даже нужную погоду
Провиденье подает...

Только цвет волос и пива - 
Уж не жаворонка трель,
И не так любовь правдива, 
И искусственна постель.

***

Шотландка.

Твой силуэт в анафеме заката,
Твоя рука, скользящая по камню...
А ночь, вверяя силу заклинанью,
Топила молча все, что было свято.

Туман и мгла затягивали дали,
Сочилась дымом сизым сигарета.
Под мягкий хруст обратного билета
Мгновенья нашей сказки убегали.

Кряхтел остов заплесневшего замка,
А ты смотрела в звездные перины,
И сквозь века хрустальные графины
Вином поили, крепким, как чеканка...

Летят огни, потребности, желанья - 
Проносят вихрем пошлого сомненья,
Проносят мимо жажды, вдохновенья,
Швыряя вслед одно лишь порицанье.

И не забыть мне ласок той шотландки - 
Ведь там, среди каминов и распятий,
Мы неподвластны были до проклятий
И времени, как каменные замки.

Но вот в ночи опять заплакал кто-то,
И ветер треплет горную вершину.
Сквозь облака - седую паутину - 
Я слышу гул большого самолета.


***

Проводник.

Ты отдашь мне все до капли:
Кровь, вино, желанье, страсть!
Жизнь закончится, и вряд ли
Хочешь в яму ты упасть.

Страшен лес, а ты прекрасна - 
Чем не повод шантажа?
Что за щечкой ярко-красной?
Скажешь, честью дорожа!

Проклянешь поля, овраги,
Проклянешь седой родник...
Отхлебни из старой фляги - 
Не оставит проводник.

***

Окно старой башни.

Два окошка старой башни
Мне покоя не дают:
Повернуться - слишком страшно
В затхлый мрак тропить стезю.

Вдруг там выжженные кости
Той, что ждал я столько лет, - 
Серый прах любимой гостьи,
Облаченный в грязный плед?

Вдруг там что-то понадежней:
Слезы, жалость иль тоска
Тех, кому дурак безбожный 
Сыпал счастья, как песка?

Вдруг, когда обрывок талый
Поглотит навек луну,
Подойдя к стене шершавой,
Я как в зеркало взгляну?

***

Пришло мое время прижаться к обочине,
Оттиснуть протектор в священной пыли - 
Да, лето сложило свои полномочия,
Костры пилигримов уже отцвели.

И чудится мне: от морозного шелеста,
Что мир выгибает бессменной дугой,
Осенний туман недоверчиво стелется
И звезды тускнеют одна за другой.

***

Вырви сердце когтистой лапой,
Отпечатай кровавый след
На странице, ногой примятой
В куче стертых моих кассет.

Поспеши - скоро ночь с туманом
Обнажат до утра жнивье,
И, патронов набив в карманы, 
На прогулку возьму ружье.

***

Железнодорожный переезд.

Смахнув со стекла неприметные слезы,
Рванулись по глади различных дорог.
С одной стороны слышен вой "Лакримозы",
С другой стороны раздается панк-рок.

Мы катимся быстро, смешно и уютно - 
И полосы леса нас делят на два.
Подумай: ну разве же это не чудно - 
Когда средь деревьев летают слова?

Но вот впереди показался шлагбаум,
Машин вереница и призрачный блеск.
По радио снова пошел Розенбаум,
И, значит, нас ждет основной переезд...

***

Ты несешься стрелой к закату,
Ну а я - стою на обочине.
Твой мотор рвет тумана вату,
Ну а мой движок - почти конченный.

Ты сверкаешь черной пластмассой,
Скрыта гордо кожей с заклепками.
Ну а я - с предпоследним баксом,
В рваной джинсе с пустыми кнопками.

Твоя фара пластает вечер,
А меня окутали сумерки.
Не беда - и в порядке свечи.
Вновь дороги простые кубики.

У мотеля мы встанем рядом
Под платанами, в дождь пониклыми.
Скинешь шлем - разве нам, бродягам,
Удлинять пути мотоциклами?

***

По старому маршруту.

Дождь проникает рекою забвенья
В ночь, под одежду, под краску машин.
Где те края, что на пункте слеженья
Точкой зовутся схожденья вершин?

Где наши тропы в листве облетевшей - 
Место свиданья на старом пути?
Впрочем, тебе, золотой, посвежевшей,
К этим чащобам уже не дойти.

Осень, не порти последней минуты;
Мне все равно лишь вперед, до конца.
Только дождаться б из светлой каюты
Парочки строчек ее письмеца...

***

Собрались. Старинный город
Встретил грязью и теплом.
Вот и нет причины спора - 
Дождь. Ушел назад паром.

Под свинцовым тяжким пледом
Ели мокрые уснут.
Злые тучи непоседам 
Песнь отнятую вернут.

***

Дочь Локи.

Злом горит костер бивачный
В твоих пышных волосах,
А вверху, в сплетеньи мрачном,
Плачут листья на дубах.

Коршун кружит в поднебесье - 
Мы одни среди камней,
И бедро твое - без чести - 
Все плотнее и теплей.

Дочь сжигающего Локи,
Полпобеды я отдал,
Чтоб в сметающем потоке
Пить расплавленный металл,

Чтобы эль, мутя сознанье,
По груди твоей потек,
И под сладкое стенанье 
Погрузились мы в порок!

Серебрит луна каменья
И блестит в густой росе.
Угольки дымят. Значенье
Есть ли, Локи, в том костре?

Ветер льет нагую сагу - 
Призрак вымерших богов.
Так ручей несет бумагу
Меж песчаных берегов...

Шкуру волка чуть сжимая,
Спишь ты, дочь незримых грез,
Разметав по мне, как пламя,
Гриву огненных волос.

***

Защитник.

Говорят - на вошь похож он,
Одевается, как все...
Даже старые калоши
Он таскает по росе.

Не намечены паденья - 
Он валяется на льду!
Предпосылки вдохновенья - 
"На хуй, завтра перейду!".

Но зовут его - Защитник!
Не смотри в его карман:
Он не панк, не жалкий нытик,
Просто он чертовски пьян!

***

Суррогат.

Блики желтые, красные в пепле
Темных зданий и улиц сырых
Нам заменят свободу, и петли,
И эмоций бензиновый взрыв.

Право, следует быть осторожней,
О порывах своих не кричать,
Но фигура в виниловой коже
Переходит проезжую часть...

Переходит - и что ей до пятен
Стоп-сигналов в провалинах ям...
Образ наш для нее непонятен
И не виден сквозь серый туман...

Нет причин для затейливой грусти,
Нет резона испытывать страх:
Ведь ни капли дождя не пропустит
Суррогат на закрытых плечах...

***

Седое безвременье.

Так наступает седое безвременье - 
Хмарью, холодной вечерней пургой,
Музыкой слез, что тревожит последнее
Ясное сердце в глуши ледяной.

Смерзлась кольчуга узорчатым саваном,
Пальцы сжигает клинка рукоять.
Если был путь бесконечным и праведным,
Разве же страшно в конце умирать?

Пусть не всегда были помыслы чистыми,
Пусть не всегда отмывались грехи - 
Наше желание двигаться к истине
Душу спасало от веток сухих.

Вы же сбиваетесь в стаи голодные,
Рвете последнюю теплую плоть - 
В толще безвременья точки исходные
Ветром сбиваются в крупную дробь.

Только не снег это с бурею серою
Кашей осел на застывший гранит...
Это не вечность парирует смелые
Выпады тех, кто ночами не спит...

Нет, не пройдут вековые традиции
И не поможет тяжелый тулуп.
Белые кони святой инквизиции
Мерзлую землю хвостами метут...

***

Сквозь руины и морось седую
Вздыбив прах угасающих дней,
Он летел предвкушением бури,
Возрожденьем забытых идей.

Он летел, пробуждая сомненья,
Резал ветер кинжалами спиц
И ловил в зеркалах отраженье
Перемятых ничтожеством лиц.

Он ловил брань и чьи-то пороки - 
С грузом этим немыслимо жить - 
Но змеилась разметка дороги
По забралу, как белая нить.

Он летел мимо мусорной кучи,
Пел мотор свой извечный призыв,
И раздвинулись низкие тучи,
Кровь заката на землю пролив.

Он исчез в алой солнечной коме,
Оставляя под взором богов
Кожи скрип и сияние хрома
В помощь тем, кто услышал его...

***

Колдовство.

Падает столбик термометра - 
Завтра ударит мороз.
Дрогнула стрелка спидометра - 
Громче ворчанье колес.

Вновь по просторам заснеженным
Нам без оглядки лететь,
Клясться дорогам уезженным,
Что-то забытое петь.

Выбрать последние буковки - 
Верой засеять листок.
Пусть же церковные луковки
Это простят колдовство...

***

Талый снег на поникших кустах,
Мимолетные палубы туч,
И причина раздумья близка,
Точно серый пробившийся луч.

Черный паводок мокрых дорог
Рассекает земли белизну.
Вспомнил я родника говорок
И всемирную чью-то вину.

Фара плачет в вечерний туман,
По стеклу хлещет ветра кистень.
Завтра - нежность проснувшихся стран,
Но настанет ли он - новый день?

***

Волосы цвета свободы.

Твои волосы цвета свободы
Бесконечно мелькают в мозгу.
Мы с тобою не этой породы,
А идти я уже не могу.

Поцарапала шею заклепка,
Испарился последний пример.
В этой жизни становится топко
Из-за кучи хороших манер.

Я в глазах прочитал - откровенье,
То, чего мне никто не давал.
Я кого-то нашел на мгновенье,
Только тут же опять потерял.

Эта доза - последнее слово,
Подтвердившее общий предел.
Я не чувствую тела - готова?
Я не слышал, чтоб мертвый потел...

***

Ночная дорога.

Лента фары кромсает асфальт,
Фонари - словно блики минут,
И тяжелый вечерний базальт
Разрывает вседневный хомут.

Рев мотора берет поворот,
Отрывая куски пустоты.
Далеко заземленный восход, 
Оживают ночные цветы.

Здесь и рифма - как спящий талант:
Не гремит, не поет, не горит, - 
Но какой-то парной аттрактант
Запускает дремавший магнит.

Растворяется в горле комок,
Над водою пылает луна.
Слишком горек березовый сок,
Слишком горько рыдает страна.

***

Отступление.

Далекий звук проигранного боя,
И боль за то, что нужно отступить.
А было время - даже спали стоя,
Пытаясь в сердце верность укрепить.

Костер в ночи и пепельная дымка,
Прожженный шлем и грязный камуфляж.
Вздохнет слегка то листик, то травинка,
А лес молчит - немой угрюмый страж...

Промозглый холод, сырость, серый иней...
И дождь - неуставающий, косой...
Сегодня ком в груди слегка остынет,
А завтра - снова в тот же самый бой...

***

Только запах пошлой дымкой
На обшлаге рукава
Да седло с высокой спинкой,
Пылью сбитое едва.

Вместе что-то потеряли:
То ли голос, то ли день...
Руки нежные касались
Уж давно забытых тем.

Где еще сыграет скрипка?
Где река с горы стечет?
Даже дверь безбожно хлипка
И бессмыслен мой отчет.

Как во сне, летела встреча,
Волны бились о причал...
Распрощались мы, конечно,
В тот момент, когда я спал...

***

Орлеанская дева.

Кровь алой змейкой бежит по кольчуге,
Конь мой убит, переломлен клинок...
Спас я б тебя, боевая подруга,
Вырвал из плена - о, если б я мог!

Воздух июльский, пропитанный медом,
Нас обвенчал бы в безлунную ночь...
Грезили мы тем безумным походом
В шелест дубовых и буковых рощ.

Я притворялся безликим убийцей,
Ты подражала немногим святым,
Словно не ждали любви наши лица,
Словно с судьбою мы были на "ты"!

Мы уезжали на правую битву,
Сталью холодной дырявили бой
И, прочитав выходную молитву,
Старой короне платили собой.

Прах твой развеет заносчивый ветер,
Кости мои перемнутся с землей...
Кто-то за наше спасенье ответит,
Кто-то. А мы отойдем на покой.

***

Пленница.

Стонет жалобливо рея,
Пена тает за кормой.
Тонкий шелк души не греет,
Сердце просится домой...

Так ведь, пленница раздора
Между знатными людьми?
Кроме звездного узора,
Что там видно, объясни!

Твой отец повержен пулей
Из мушкета моего,
Твой жених на грязном муле
Защищает бастион.

Бесполезно. Мы восстали
Не за жалкие грешки!
Мы веками голодали
Не за мазь и порошки!

Наша сила беспредельна - 
Содрогнется шар земной!
Но об этом мы отдельно
Побеседуем с тобой!

Ты, конечно, понимаешь:
Жизнь - тяжелая игра...
Оттого-то так сжимаешь
Стержень длинного пера...

Мой фрегат летит во мраке,
Как разящая стрела.
Приготовиться к атаке!
Где там наша не брала!

***

Устремление.

Он искал чужие кости,
А она лечила трупы:
Мыла гнойные коросты
И рвала гнилые зубы.

Он искал цветные камни,
Пропускал песок сквозь пальцы,
А она на подаянья
Дом взрастила для скитальцев.

Он искал Звезду Свободы,
С темным небом он сходился,
А она вершила роды,
Забывая, кто родился.

Перед ними - снова двери:
Он прошел дорогу сдельно,
А она остаток веры
Просадила в богадельне.

В новый путь он взял с собою
Золотой земли кусочек,
А она - клочок обоев
С пятерней кровавых точек.

***

Весомый аргумент.

Копоть на коже. Не чувствует боли
Сплавленных пальцев кипящий комок.
Воля сознанье нелепое колет,
А через миг - уже сладкий дымок.

"Верьте, у каждого будет поклонник!" - 
Мне обещал миротворец-пижон.
Нечем ответить. И мирно в патронник
Я досылаю последний патрон.

***

Цепи.

Кто там, цепью громыхая,
Искры выбил каблуком?
Кровь и боль - судьба такая
Стягом вьется над костром.

Беззащитны и бесплотны - 
Вот удел гремевших битв.
Полегли в грязи болотной
Те, кто выбрался в живых.

В ржу ствола вцепились пальцы,
Замирал священный глас.
На запястье у скитальца
Струйка стали запеклась...

***

Рок-звезда.

Постой, рок-звезда, посмотри-ка на небо:
Ведь там, сквозь туман и инстинкт наркоты,
Твое отраженье, залитое пледом,
Проступит тем явней, чем слабже болты.

Сейчас мне нальют на "четверочку" пива,
Подарят открытку, быть может, споют,
Да только ведь было же это красиво,
И капал мне счет не на десять минут!

Тогда я - поверишь - не знал унижений
И гордо лепил за словечком словцо,
Не зная, что ветер холодных течений
Ударит мне старой перчаткой в лицо.

Мне тошно. Испуг прожигает сознанье,
И, может быть, скоро горячей слезой
Пробьется наружу мое ожиданье,
Трубя развращенный тобою отбой.

Но даже с того, чем меня обучали,
Стихов посвятить я тебе не могу.
Поверь, нет заразнее в мире печали,
Чем видеть пустую бутылку в снегу.

***

Мой мотоцикл.

Мой мотоцикл и горы направит,
Просто так выдвинет лесть и кураж.
Правда, и здесь нам бензина не хватит,
Автор не спросит потерянный стаж.

Вновь по дороге вручную придется,
Верь: не машину - солдата тащить...
Нам ли, бродягам, не пить то, что льется,
Нам ли свободу свою не бранить?

Верно: так пошло звучат эти строки,
Что суррогата бы впору налить!
Это - как в жизнь запустить караоке,
Словно водицы говенной испить!

***

Пришло мое время прижаться к обочине,
Оттиснуть протектор в священной пыли - 
Да, лето сложило свои полномочия,
Костры пилигримов уже отцвели.

И чудится мне: от морозного шелеста,
Что мир выгибает бессменной дугой,
Осенний туман недоверчиво стелется
И звезды тускнеют одна за другой.

***

Костер под вязами.

Вновь ты лидируешь в этом заезде - 
Вижу твой алый флажок впереди.
Не без причины сегодня помпезней
Атомный дым, чем рубец на груди.

Ветер крылом омывает кабину,
Вязнут колеса в опавшей листве...
Что это? Дрожь процарапала спину:
Пламя сверкает в немой темноте!

Полно! Машина надолго завязла.
С ночью не стоит играть в чехарду.
Шги свой огонь под шептанием вязов,
Или... как хочешь... но, в общем, я жду...