Коммунистические массовые информаторы склонны утверждать, что русские простолюдины боготворили Иосифа Виссарионовича Сталина во времена оные, а если где и возникала-де в советском обществе мысль о бунте, так это в интеллигентской "прослойке". Коммунисты благодаря этому мифу выводят на замшелый тезис "Народ и Партия едины". Не беда, что великая масса ФАКТОВ опровергает эту ложь. Кому нужна правда?
Нам нужна. Ознакомимся всего с одним из таких фактов. Он весьма символичен. 1935 год. Июнь. В Управлении НКВД по Московской области возбуждается очередное дело, ? 10015. Основания - обычные. Благодаря агентурной работе стало известно, как сообщается в предварительной справке, что "среди полотёров, работающих в Кремле, квартирах членов Правительства и Большом театре, существует контрреволюционная террористическая группа, которая имеет своей целью организовать террористические акты против руководителей Партии и членов Правительства". Дело взял под контроль т. Бак, 1-й зам. нач. Управления.
Первым арестовали Тимофея Жунина. На допросе он заявил:
- Признаю себя полностью виновным в том, что в силу своей контрреволюционной настроенности я говорил следующее: Советская власть своей коллективизацией и налоговой политикой сделала крестьян нищими. Ограбили буквально всех, и за счёт этого Правительство во главе со СТАЛИНЫМ строит своё благополучие. Они живут в своё удовольствие, не замечая, что люди мрут с голоду. Это не жизнь, а мука.
Вот я работаю полотёром, бываю на квартирах Сталина, Кагановича и вижу, КАК они живут на наши трудовые копейки. А мы мучаемся. Скорей бы от этих... избавиться. Ничего, дождёмся. Я, например, часто натираю полы в квартирах Сталина, Кагановича, Ворошилова, Калинина, не раз видел и понял, что если кто захочет их убить, то сделать это просто и легко.
Следователь:
- Как вы намеревались это сделать?
Жунин:
- Убить я их хотел из браунинга, который намеревался украсть из квартиры Бухарина. Этот револьвер я видел в позапрошлую пятницу, когда натирал там полы: он лежал на тумбочке, возле кровати.
- Не могли бы вы рассказать о причинах враждебного отношения к Советской власти как таковой и её руководителям в частности?
- Причина очень простая - колхозы. Я ведь человек деревенский, работаю то на паркете, то на земле. Когда крестьян стали загонять в колхозы, жизнь стала просто невозможной. Голод, а у меня на иждивении жена и трое детей. Что делать? Подался в Москву, устроился полотёром. Попал я в Кремль. А когда стал натирать полы в квартирах главков, обозлился окончательно: мне было с чем сравнивать нашу убогую жизнь.
- Вы говорили, что бывали на квартире товарища Сталина? Это правда?
- Конечно, правда.
- Когда у вас родилась мысль совершить покушение на товарища Сталина?
- Давно. У меня ведь постоянный пропуск в Кремль. При входе полотёров не проверяют, так что пронести можно всё что угодно. Но там к Сталину подобраться трудно - около него всегда толкутся люди. А вот дома я мог с ним встретиться один на один.
- Кто-нибудь из друзей разделял ваши антисоветские взгляды, одобряли ваши террористические намерения?
- Разделяли они мои взгляды или не разделяли, я не знаю; разговоры против политики Советской власти я вёл с Артамоновым, Воропаевым, Леоновым, Макаровым, Панфиловым и Матвеевым. Они тоже полотёры, и все, кроме Леонова, работают в Кремле. В присутствии вышеназванных лиц я не раз говорил, что Советская власть своей политикой коллективизации довела крестьян до нищеты и разорения. Положение рабочих в городе не лучше. В этом виноваты Сталин, Каганович, Ворошилов и другие кремлёвские правители. Я прямо заявлял, что с удовольствием бы убил этих мучителей. Придёт время, и я это сделаю. Мне своей жизни не жалко. Воропаев меня поддержал.
На допросе Воропаева последовал вопрос по поводу показаний Жунина:
- Гражданин Воропаев, вы это подтверждаете?
- Подтверждаю. Всё, что сказал Жунин, доподлинная правда.
В показаниях подследственных фигурировали всё новые фамилии, заговор полотёров приобретал искомую масштабность, что сулило сотрудникам НКВД награды. Профессиональная удача: ничего не нужно придумывать и внушать, не нужно выбивать никакие показания - полотёры давали исчерпывающую информацию. Зам. нач. Управления НКВД т. Бак светился от удовольствия. Например, порадовал полотёр Виноградов, сообщивший, что группа полотёров Большого театра постоянно высказывала недовольство властью коммунистов.
Следователь:
- Что именно вы говорили своим товарищам?
Виноградов:
- Я говорил, что при Советской власти жить невозможно, что крестьянство разорено и доведено до нищеты, что налоги буквально задушили людей. Рабочим тоже не лучше: зарплата маленькая, а цены высокие. Зато хорошо живут Сталин, Каганович и другие члены Правительства, которым нет дела до нужд простого народа.
- Вас не перебивали? Вам никто не возражал?
- А чего тут возразишь? Друзья со мной соглашались и высказывались в том же духе. Не возражали они и тогда, когда я говорил, что виноваты в такой жизни Сталин и Каганович и поэтому их надо прикончить: дождаться когда они придут в театр и бросить бомбу в правительственную ложу.
- Это действительно возможно?
- Конечно, возможно.
- Вы знаете и других полотёров?
- Очень многих. Все они из деревень Новогудинского района Смоленской области: Жунин, Воропаев, Щукин, Орлов, Буров, Фролов.
- Они о ваших взглядах знали?
- Конечно, знали. Орлов и Щукин не раз говорили, что во всех наших бедах виноват Сталин, - не будь его, жизнь стала бы совсем другой. Этой власти скоро придёт конец, и свергнет её народ, у которого вот-вот лопнет терпение. Я предлагал совершить покушение на какого-нибудь известного иностранного представителя - тогда обязательно будет война и Советской власти с её колхозами придёт конец.
- Кого конкретно вы имели в виду?
- Да хотя бы министра иностранных дел Франции Лаваля. Он сидел в центральной ложе. А у англичанина Чарльстона я натирал полы дома. Возможности были.
Обвинительное заключение по делу полотёров было составлено в начале августа 1935 года. Вот выдержка из него: "Вскрыта и ликвидирована контрреволюционная террористическая группа, которая ставила перед собой задачу совершения террористических актов над товарищами Сталиным, Кагановичем, Ворошиловым..." Судебное заседание состоялось 4 сентября 1935 года. Оно было закрытым. Военный трибунал Московского военного округа часть полотёров назвал заговорщиками, и в ту же ночь они были расстреляны в одном из подвалов Лубянки. Остальные проходившие по делу лица, можно не сомневаться, сгинули в лагерях. Из зала суда был освобождён член ВКП(б) Василий Орлов, сын осужденного на смерть полотёра Андрея Орлова.
Вот фрагмент показаний Орлова-младшего на отца:
- За десять лет Партия и Комсомол научили меня не считаться с личными интересами. Моя ошибка в том, что я не придал должной классовой оценки тем словам, которые я слышал от отца и его друзей. Теперь я эту ошибку исправлю. Мой отец и его ближайший друг Калистрат Фролов не скрывали своего отношения к Октябрьской революции, которую рассматривали как обман крестьянства, как захват власти кучкой большевиков. Мой отец осуждал коллективизацию. Она для него была, что острый нож. Никита Щукин и мой отец не раз говорили, что всех коммунистов надо давить...
Итак, заговор кремлёвских полотёров был успешно раскрыт, виновные наказаны. К удивлению сотрудников НКВД, никто из работников Наркомата, включая т. Бака, не был награждён по результатам оперативной работы и следствия. Дело оказалось слишком символичным, что, вероятно, испортило настроение спасённым жертвам неудавшегося заговора. Показания русских мужиков были слишком земной и жуткой правдой об отношении населения к коммунистам, "светлому настоящему" и "светлому будущему".
Чуть-чуть подсластило пилюлю Сталину, надо полагать, предательство Орлова-младшего. Обратим внимание, второй по степени известности псевдоним Иосифа Виссарионовича Джугашвили - "Коба". Это имя носил герой повести "Отцеубийца", написанной высокочтимым Сталиным грузинским писателем А.Казбеги (1848-1893), который отличался в быту и творчестве откровенно русофобскими настроениями.
Закончим тему полотёров. И.Бунин в "Окаянных днях" привёл случай, из которого следует, что относительно сущности большевистской власти эти молчаливые труженики не испытывали никаких иллюзий с первых месяцев её установления:
"23 февраля 1918 года, Москва.
...Полотёры. Один с чёрными сальными волосами, в бордовой рубахе, другой рябой, буйнокучерявый. Спрашиваем:
- Ну, что скажете, господа, хорошенького?
- Да что скажешь. Всё плохо.
- А что ж, по-вашему, дальше будет?
- А Бог знает. Мы народ тёмный. Что мы знаем? Что будет? То и будет: напустили из тюрем преступников, вот они нами и управляют, а их надо не выпускать, а давно надо было из поганого ружья расстрелять. Царя ссадили, а при нём подобного не было. А теперь этих большевиков не сопрёшь. Народ ослаб".