Нейм Ник: другие произведения.

Про/За-3: За что я не люблю царя Давида

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс "Мир боевых искусств. Wuxia" Переводы на Amazon!
Конкурсы романов на Author.Today
Конкурс Наследница на ПродаМан

Устали от серых будней?
[Создай аудиокнигу за 15 минут]
Диктор озвучит книги за 42 рубля
Peклaмa
Оценка: 9.20*6  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Герои современности выдуманы автором. Любое сходство с живыми либо умершими людьми является чисто случайным.


  
   Если вы полагаете, что можно сочинить новый сюжет в этой жизни, значит, вы или недостаточно глубоко задумываетесь, или недостаточно много знаете. И не важно, где вы живёте - в столице или, как я, в маленьком курортном городке: люди везде - одинаковы. Могу это вам точно сказать. До призыва я хотел быть писателем или журналистом и прочёл немало книг. Но о чём бы я ни читал, какую бы запутанную историю ни рассказывал, мой еврейский дед всегда находил пример из Танаха, а мой греческий дед лишь усмехался: "Значит, не все трагедии ты ещё изучил". Я думал, что проживу жизнь, пересказывая на русском языке мудрость родственных, ну, по крайней мере, родственных мне народов. Но судьба решила иначе, и, не закончив Литинститута и не вырастив сына, я вместе со всей ордой читателей и горсткой рассказчиков подался на фронт. Кого призвали, кто пошёл добровольцем. Но большинство - с чувством - надо! Такое бывало не раз и в истории любимых мною народов. Враг есть враг.
   Жена сказала мне: "Возвращайся живым, мы с Гошей ждём тебя, и книги умные подождут!" Так я и запомнил Ленкины тонкие черты лица и хрупкую девичью фигурку на фоне стеллажей с золотыми корешками: ни семьи, ни книг на войне не полагалось. В военкомате нас разделили по росту. Вначале высокие ребята смеялись над остальными, но когда оказалось, что невысоких отправляют не прямо на фронт, а в танковую учебку, то даже завидовать нам стали. Хотя какая там зависть - неизвестно, кто в какой огонь попадёт. А может, и в полымя - кругом полыхало.
  
  
   Месяцы в учебке казались длинными, тягучими. Все рвались сражаться. Но быстро можно лишь трёхлинейку изучить. Танк - машина серьёзная. И курсанты зубрили и зубрили: вооружение, ходовую часть и даже ремонт. Командир танка должен в нём всё знать и уметь, чтобы заменить и стрелка, и водителя - в бою всякое случается.
   Училище наше находилось напротив хлебозавода, и я запечатлел в памяти запах свежей выпечки, перемешанный с керосиновым запахом наших двадцатьшестёрок. Танков на фронте не хватало, как хлеба в тылу, но лишнюю буханку иногда можно было купить. Вот только послать её домой - звучало как сказка о Колобке. Жена писала, что они с сыном - в порядке, работа в военкомате давала ей усиленные пайки. И лишь разлука с семьёй да истории о похождениях военкома-донжуана, бывшего гвардейца контуженного на финской войне, омрачали мою учёбу, без всякой надежды хоть на короткий отпуск.
   После окончания танкового училища нас разбросали по фронтам. Я попал в танковую бригаду замечательного командира. Танкистом он был от бога, если только бог разбирался в танках. Он управлял всеми машинами, бывшими когда-либо на вооружении, а в боевой обстановке во время конфликта с Японией, залепив люк смолой, как на амфибии будущего переправился по дну реки на другой берег и неожиданно ударил по врагу. За это он получил свой первый боевой орден. А затем вереницей потянулись и другие: за отвагу, технические решения, форсирование рек, окружение вражеских группировок, захват плацдармов и городов. Комбриг был моим Давидом, Ахиллом, Александром, Ричардом. Мы, танкисты - бронированные рыцари ХХ века, тайно молились за него, восхищаясь его бесшабашной отвагой. Несмотря на командную должность, он вёл за собой бригаду и сокрушал врагов в первых рядах, как молодой лейтенант.
   В свободные минуты передышек мы беседовали о героях древности, с которых он брал пример. Очень ему нравился царь Давид. Больше мудрого политика ценил он в царе бесстрашного героя и воина. За это он мог многое простить человеку, как "прощал" Ахиллу начальную трусость и попытку укрыться от Троянского похода в женском платье, Александру - высокомерие и любовь к мальчикам, а Ричарду - жестокость к пленным.
   - Война - это страшное испытание, - говорил он. - Всё подчинено одному - победе, поэтому доблесть человека перевешивает многие его недостатки и ошибки, в которых он потом будет раскаиваться, и которые будет по секрету замаливать.
   Легко ему было так говорить: тридцатипятилетнего красавца-героя, которого за глаза я называл "царём Давидом", ни одна женщина в дивизии не могла и не хотела обойти стороной, а добиться его взаимности - считалось сродни подвигу. А я уже второй год мучился собственной неверностью и письмами из дома, которые дышали спокойствием и уютом, но всё туже закручивали пружину моей ревности. Однажды я поделился с комбригом своей тревогой и попросил отпуска.
   - Послушай, воин, - сказал он, - вырви эту занозу из своего сердца. "Боевое довольствие" у нас есть, спасибо партии и санитарному батальону, а "нехорошие мысли" упрячь поглубже. Вот, ты Аньку, что со мной живет, осуждаешь? А ведь у неё муж есть. Мужик тоже сражается и страдает. Мы все друг за друга стоим, и жизнь свою на кон ставим. А фронтовая любовь и неверность - лишь малая толика издержек войны. Не будет тебе отпуска, боец, пока ты не ранен. Не мечтай!
   Я и не знал, что как раз в эти дни комбриг получил известие: его родителей и сестёр расстреляли фашисты в родном городе. Может, это удвоило его бешеный военный напор. Как всегда он нёсся в головном танке, когда его накрыло выстрелами из двух "Пантер" сразу. Смывая с лица копоть ручьями слез, Анька тащила его окровавленное тело под градом осколков и комьев земли. И дотащила. "Царя Давида" отправили в госпиталь, а потом в тыл на поправку.
  
  
   Ночь была душной. Рослый страж мерно покачивал опахалом, направляя живительную струю воздуха на царя. Давиду не спалось. Цепь событий последних месяцев была стремительной и настораживающей. Казалось ему, царю-победителю, не о чём было беспокоиться, но - нет, судьба всегда преподносила ему неожиданные испытания.
   Победа над Голиафом и стремительное приближение ко двору навсегда изменило будущее простого пастуха. Простого ли? Вскоре ему пришлось укрыться у врагов от грозящей смертью ревности царя Саула к его, растущей в народе популярности и славе. Но никогда, никогда не восставал он против законной власти. Судьба сама нашла его после смерти Саула и сделала царём вначале своего колена, а через семь лет и всего народа Израиля. Взятие "города Мира" - Ир Шалаима и превращение его в столицу был главный политический успех Давида. Поместив святыню народа - Ковчег Завета со Скрижалями в свой город, Давид навсегда сделал его святым. И только храма, храма он не построил, оставив эту задачу сыну - наследнику престола. Но пока сыновья и "храбрые" - его военачальники расширяли и укрепляли царство, вторая молодость постучала в царскую дверь.
   Такой же душной ночью, два месяца назад, ближе к утру, Давид вышел прогуляться на террасу своего нового дворца. Построенный из ливанского кедра и украшенный золотом и слоновой костью, дом Давидов возвышался над городом, стремительно разраставшимся вокруг. Красивые дома генералов, советников, царских чиновников окружали его. Обычно в это время их дворы были пусты, но неожиданно сердце Давида тревожно забилось. Обнажённая красавица - Вирсавия, жена одного из его "храбрых" - ближайших и лучших военачальников - Урии, сражавшемся на аммонитянском фронте, обливала водой своё разгорячённое и прекрасное тело. Картина была непереносимой. Голос разума был подавлен в секунды, и слуги помчались, чтобы доставить дрожащую, но покорную воле могущественного царя женщину в покои дворца. Это было утро его новой жизни. Никогда ещё со времён молодости Давида такое острое чувство любви и красоты не охватывало царя. "Дивная женщина, она должна быть моей, она должна родить мне сына!" - шептал голос искусителя. Тайные встречи продолжались, пока не стало ясно, что Вирсавия забеременела. И тогда проснулся голос разума: "Срочно отозвать Урию с фронта, тогда сплетни и грязь не коснутся её. Никто не признает в Давиде отца ребёнка, когда муж окажется рядом с женой, хоть ненадолго!" Но к несчастью, Урия, подозревая неладное, отказался спать с женой и даже не переступил порога своего дома, ночуя с дружиной во дворце. Давид был вне себя: "Что ж, хочешь проверить собственную храбрость - будь по-твоему". Он собственноручно написал приказ командующему армии - Иоаву: "Послать в атаку без поддержки основных сил отряд Урии!" - и вручил ему же - сам и доставь.
   Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы предугадать результат такой атаки. И тут Давида "скрутило": отправлять в атаку людей - его царское право, но сознательно подвергать смертельной опасности - грех, ох какой грех! И он начал публично каяться, казня себя духовно, но Вирсавия стала новой царицей и со временем родила ему ребёнка, наследника престола, мудреца и строителя народной святыни - храма...
   Ну, кто бы мог подумать, что летняя жара способна творить историю?!
  
  
   Вести из дома были неожиданными, и сердце моё сжалось от смутной тревоги. Моя Ленка познакомилась ... с моим "царём Давидом". Волею судеб он оказался в санатории нашего курортного городка и, естественно, передал привет от меня семье. Жена писала, какой рыцарь мой командир, а Гошка - "предатель" катался на его крепкой шее и играл с новенькой золотой звездой героя. Я мигом излечился от своей ревности к военкому и воспылал новой, ещё более страшной - к любимому комбригу. Я неустанно думал, как я спрошу его в лоб:
   - Ну, что, командир, скажи правду, спал с моей женой?
   А он усмехнётся и резко ответит:
   - И зачем тебе эта херова правда? Ты что думаешь, у неё там есть то, чего у других нет? Или в свои силы не веришь? Да любит она тебя, дурака, любит!
   И я буду стоять ослабленный и обезоруженный его словами, так и не узнав, как всё было на самом деле.
   Полковник вернулся в бригаду перед самым штурмом Вислы. Командарм Рыбалко обнял его и сказал:
   - Всё, конец мальчишеству! Армии мозги нужны, не только мышцы! Я запрещаю тебе идти в первом эшелоне. Ждём плавсредства и начинаем переправу.
   Я был как на иголках. Мой десятки раз мысленно заданный вопрос крутился на языке. Но я понимал - ну, не время сейчас. И как-то он мельчал на фоне важного стратегического удара: тысячи людей погибнут в ближайшие часы, а тут "дала - не дала". Я "успокаивал" себя, цитируя Чехова: "Радуйся, если жена изменила тебе, а не Родине!" Но сарказм не помогал. Наконец, командиров подразделений вызвали на совещание - получить приказы, и я побежал, меняя муки ревности на азарт предстоящей атаки.
   - Ребята, - сказал "царь Давид", - есть идея. Пока лодки и понтоны подвезут, другой день начнётся, и враг сгруппируется. Нужен неожиданный ход, удар, которого не ждут. Поэтому строим своими силами плоты, переправляемся и захватываем плацдарм. А там уже стоим насмерть и обеспечиваем переправу всей танковой армии.
   Да, он был лихой парень! И слово командарму сдержал - назначил меня командиром головного танка. Я бы задрал нос, но тревожные исторические аналогии лезли мне в голову.
   Раннее утро застало меня в моём Т-34 на плоту, посередине Вислы. Это когда первые снаряды разорвались вокруг. Вода вскипела. "Только не сейчас!" - стучало в висках, пока мы отмеряли оставшиеся до берега метры. Вот загорелся танк на соседнем плоту, вот разошлись брёвна и серая вода, всхлипнув, поглотила две боевые машины. "Ещё немного, ещё немного!" - молил я судьбу изо всех сил атеиста-комсомольца. И пока что судьба подчинялась. Вот уже плот уткнулся в пологий берег, и танк, подобно истосковавшемуся по суше коню, рванул изо всех своих лошадиных сил по зелёной июльской траве. "По береговой батарее, огонь!" - скомандовал я, и железное тело машины дёрнулось назад силой отдачи. Полыхнуло, повалил дым и раздался оглушительный взрыв - мы угодили в склад боеприпасов. А вокруг уже рычали новые машины, достигшие берега и вступившие в битву с врагом...
   "Исторические аналогии" не состоялись. Меня, "наконец", ранило. Я получил награду и отпуск домой. Там, в кругу близких и родных людей мы помянули моего "царя Давида", заживо сгоревшего в одной из атак. Бои за плацдарм продолжались до самого января: я успел поправиться, вернуться в бригаду и продолжить войну. Младшего сына мы назвали Соломоном, в честь моего еврейского деда, так же как старшего назвали когда-то Георгием в честь греческого.
   А царя Давида, того, настоящего, героя и политика, я всё-таки почему-то с тех пор не люблю. Как сказали бы оба моих деда: "...осадок остался".
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  

Оценка: 9.20*6  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com А.Черчень "Все хотят меня. В жены"(Любовное фэнтези) Л.Малюдка "Конфигурация некромантки. Адептка"(Боевое фэнтези) К.Федоров "Имперское наследство. Забытый осколок"(Боевая фантастика) В.Василенко "Статус D"(ЛитРПГ) А.Верт "Нет сигнала"(Научная фантастика) F.(Анна "Ненужная жена"(Любовное фэнтези) Л.Малюдка "Монк"(Уся (Wuxia)) А.Ригерман "Когда звезды коснутся Земли"(Научная фантастика) Ю.Гусейнов "Дейдрим"(Антиутопия) Е.Белильщикова "Иной. Время древнего Пророчества."(Боевое фэнтези)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"