# Два возраста любви

Наталья Шнейдер

За окном дождь колошматит по железу подоконника, сквозь поток воды не почти не видно города. Мокрые скамейки, мокрые тополя, совсем юные, чуть выше моего роста. Молния остается в глазах темными линиями, тут же грохает так, что вздрагивают стекла.

Приходишь, как всегда, без звонка. Волосы потемнели от воды, завились тонкими тугими кудрями; одна прядь прилипла к лицу. Осторожно отвожу ее в сторону, заглядываю в смеющиеся глаза.

-Представляешь, забыла зонтик. Такая гроза, чуть не оглохла!

Улыбаюсь, как будто бы в этом действительно есть что-то забавное. Тут же спохватываюсь:

-Проходи, сейчас поставлю чайник. Тебе нужно согреться.

Торопливо чиркаю спичкой, чертыхаюсь -сломалась, зажигаю следующую.

Сбрасываешь босоножки, встаешь в дверном проеме, чуть наклонив голову наблюдаешь, как я суечусь . В руке веточка ландышей. Подносишь к носу душистые белые колокольчики.

-Хотела собрать букет, но сорвала один, и стало жалко.

Рассеянно киваю, думая о своем.

-Тебе надо переодеться в сухое. Сейчас найду.

Поворачиваешься вслед за мной, прислонясь к косяку, смотришь, пока я роюсь в шкафу.

-Мой принц, как поживали вы все эти дни?

-Благодарю вас, чудно... - машинально отвечаю я. Вздрагиваю, выпрямляюсь, разворачиваясь к тебе. Мокрые волосы тугими кольцами, мокрая облепившая тело одежда, ландыши в руке.

-Что-то не так?

Напрягаю память

-...Её одежды, раскинувшись, несли её, как нимфу; она меж тем обрывки песен пела, как если бы не чуяла беды...

-...Или была созданием, рожденным в стихии вод... - подхватываешь ты. Хохочешь, чуть откинув голову:

- Не дождешься!

Капля стекает с волос, скользит по щеке, спускаясь на шею. Провожаю взглядом, вижу, как она исчезает за пропитавшимся водой, потерявшим форму воротником, дальше, к облепленной мокрой тканью груди. Заставляю себя поднять глаза, встречаюсь с твоими. Замираю на миг, осознав, что в них бушует отражение моего вожделения. Медленно-медленно, словно боясь спугнуть - хотя какое, к черту, спугнуть! - делаю шаг. Вода холодом пробирается сквозь рубашку. Еще через миг это уже неважно - есть только твои губы, шальные глаза и согревающаяся под ладонями кожа.

Потом мы лежим, так и не оторвавшись друг от друга, пока не возвращается способность мыслить. Одновременно вскакиваем: "Чайник!". Запихиваю несчастную посудину под струю воды, она отчаянно шипит и плюется. Возвращаюсь обратно.

Ты сидишь на подоконнике, накинув на плечи мою рубаху. Окно распахнуто настежь. Дождь кончился, с крыш падают последние капли.

-Смотри, радуга! Красиво...

Вглядываюсь в серое небо, наконец, замечаю разноцветную полосу.

-Красиво. - Тут же спохватываюсь. - Замерзнешь!

Ты улыбаешься:

-Романтик! Согреешь?

Сажусь рядом, обнимаю. Ветер наполняет дом той чистой свежестью, что бывает лишь после весенней грозы, смешав ее с запахом твоих духов.

Потом мы пьем чай с клубничным вареньем, болтаем о пустяках и смеемся непонятно чему.

***

Поезд подходит к перрону, останавливается. Появляешься в дверях вагона, смотришь сверху вниз.

-Мой принц, как поживали вы все эти дни?

Принимаю чемодан, подаю руку.

-Благодарю вас, чудно.

Ты спрыгиваешь, уже не так легко, как годы назад.

-Устала?

-Нет, спала всю дорогу.

Я взвешиваю в руке чемодан, миг на раздумья.

-Тогда, может, пройдемся?

Киваешь, берешь меня за руку, мимолетно погладив ладонь. Легко касаюсь губами виска - понял, скучал, дождался. Вижу твою улыбку, улыбаюсь в ответ.

Идем по городу, глядя, как медленно темнеет небо, и на тротуарах загораются фонари. Рассказываешь: живут хорошо, на новый год обещали приехать в гости. Конечно, тогда будет попроще, сейчас куда с месячным ребенком. Малышка чудесная, копия папы, говорят, это хорошо, будет счастливой. Молчу - и не потому, что так до сих пор и не понял, что ты находишь в младенцах. Просто смотрю как на небе одна за другой загораются звезды и слушаю твой голос, в котором все еще переливаются серебряные колокольчики.

Подходим к дому, в колодце двора тянутся к небу разросшиеся тополя. Среди светящихся окон дома наши выделяются темным пятном.

-Посидим? - не дожидаясь ответа, опускаешься на скамейку. - Вечер сегодня чудо как хорош.

Сажусь рядом, обнимаю. Опускаешь голову мне на плечо. Ловишь на ладонь падающий лист.

-Вот и осень.

-Это какой-то неправильный лист. - хмыкаю я. - Рано еще.

Ты не отвечаешь. Ерзаешь, устраиваясь поудобнее. Указываешь на небо:

-Смотри, звезда падает! А вон еще одна.

Киваю.

-В это время их много. Земля проходит сквозь метеоритный поток.

-Романтик! - фыркаешь ты.

Смеюсь в ответ, глажу пушистые волосы. Проводишь пальцами вдоль воротника, тянешься ближе. Касаюсь губ.

Где-то играет музыка, женский голос зовет с прогулки неведомого Пашу, негромко шелестят тополя. Мы целуемся, не обращая внимания на недоуменные взгляды подростков с соседней лавочки. Как тогда, весенним грозовым вечером на подоконнике четвертого этажа.

-Пойдем домой. - Шепчу я.

Ты киваешь.

Поднимаюсь, подаю руку. Уже заходя в подъезд, поднимаю взгляд на темные окна нашего дома.

Дома, где живет моя любовь.