Последняя электричка тряслась через густой летний вечер.
Она сидела в пустом вагоне, читая книгу в жёлтой обложке. Я сел напротив.
Она была в розовой кофточке на пуговках и светлой юбочке. Тёмная прядь иногда падала ей на глаза, и она небрежно и изящно заправляла её за маленькое ушко. На вид ей было лет двадцать пять.
Я смотрел на её колени. Загорелая оливковая кожа чуть натягивалась, когда она покачивала ногой, и на коленке проступала чертовски соблазнительная ямочка. Я почувствовал, как мой дружок слегка шевельнулся в джинсах.
Она это заметила. Нет, она не подала виду и продолжала читать... Но покачивания ноги стали... Как будто осознанными. Она знала, что я смотрю на неё, и знала, что я понял это. Она спокойно перевернула страницу.
Мне уже было не слишком удобно сидеть. Я шевельнулся, пытаясь дать члену больше пространства. Но джинсы всё равно мешали.
Девушка бросила на меня осторожный взгляд, которого я "как бы не заметил". Чуть двинув плечом и вздохнув, она сделала так, что кофточка слегка приспустилась, и мне стала видна мягкая ложбинка между её грудей. Золотой крестик на тонкой цепочке терялся где-то в этой ложбинке. Я тут же представил на его месте свой член и ощутил, как по ногам поползли мурашки.
Словно решив меня добить, она достала из сумочки бутылку минеральной воды. Запрокинув голову, сделала маленький глоток. На пухлых тёмных губах осталась прозрачная капля. Задержавшись в уголке рта, капля медленно стекла по подбородку на шею.
У меня уже кружилась голова от возбуждения. Девушка теперь в упор смотрела на меня. Не говоря ни слова, она протянула мне воду. Я схватил бутылку и отпил залпом больше половины. Потом поставил воду на сидение и протянул руку.
Я расстегнул верхнюю пуговку на её кофточке. Мы по-прежнему смотрели друг другу в глаза. Она не шелохнулась. Я тоже не двигался, работала только моя рука. Одну за другой я расстёгивал пуговицы. Их было всего шесть. Я считал их, чтобы хоть как-то сохранять контроль над собой.
То, что она не носит лифчик, я понял ещё давно. Но тем не менее, я чуть не задохнулся от увиденного. Крепкие тяжёлые груди с большими коричневыми сосками, напряжёнными и торчащими так, что, казалось, могут вспороть воздух... Боковым зрением я увидел, что девушка тоже протянула ко мне руку. Потом я эту руку почувствовал.
Чёрт! Внутри меня как будто произошёл взрыв! Сладкие водовороты кружились где-то под животом. Она сжала мой член через джинсы...
Я хотел что-то сказать, открыл рот, но голоса не было. Я откинулся на спинку сидения, чтобы ей было удобнее расстегнуть мне штаны...
Её рука была горячей и влажной. Я застонал и закрыл глаза. Открыв, я встретил её взгляд. Она внимательно смотрела на моё лицо, глаза её блестели, губы были приоткрыты.
Мои руки в это время двигались сами по себе, сжимая и лаская её плотные груди. Наклонив голову, она поймала губами мой указательный палец и принялась его лизать и посасывать. Чёрт возьми! Там, в этом маленьком сладком ротике должен быть мой член!
Она отпустила палец. Палец блестел от слюны. Я положил мокрый палец на её сосок и стал делать кргуовые движения, нажимая и отпуская. Тут застонала и она. Тогда другой рукой я схватил её за шею и притянул к расстёгнутой ширинке. Девушка спозла с сидения и опустилась на колени.
Я чуть не закричал, когда мой член погрузился в это горячее, влажное, а быстрый язычок сновал там, внутри, то по кругу, то вверх-вниз! Наслаждение было таким острым, что член чуть ли не звенел от напряжения.
Я закрыл глаза. Перед внутренним взором плыли какие-то белые прозрачные фигуры. Я опять застонал сквозь зубы и сильнее сжал её шею, направляя движения. Это было потрясающе. Но мне было этого мало. Я хотел войти в неё прямо сейчас, проткнуть её насквозь! Я взял её за плечи и рывком поднял.
Она стояла передо мной. Я поднял короткую юбочку, сдвинул в сторону крохотные трусики. Она не брилась, и это мне понравилось. Терпеть не могу гладко выбритых девушек из кино и журналов.
Я поднёс палец к её губам. Она послушно облизала его, и я медленно провёл мокрым пальцем между её складочек. Она шумно выдохнула. А когда мой палец проник прямо туда, закричала в голос. Тогда я другой рукой раздвинул мягкие губки и впился губами в самое сокровенное. От одуряющего аромата женского лона у меня снова закружилась голова. Горьковатый вкус утолял жажду лучше воды, я пил и пил, я выпивал её всю, по капле, а палец тем временем двигался вверх и вниз, заставляя её хрипло стонать.
И когда я не мог больше терпеть, я схватил её за бёдра и усадил на себя одним резким движением.
Наши стоны слились в один. Она выгибалась дугой, совершая какие-то немыслимые движения, от которых мне казалось, что мой член взорвётся прямо сейчас. Я пытался отвлечься, но это было трудно - мне хотелось быть в ней целиком, входить всё глубже с каждым толчком, кричать и смотреть на её лицо, искажённое гримасой сладострастия. Большие сочные груди поднимались и опускались у меня перед глазами. Я жалел, что у меня всего две руки, мне хотелось быть шестируким Шивой, чтобы сжимать одновременно и груди, и жаркие ягодицы, и погружать пальцы во влажный горячий рот...
Её волосы растрепались, та прядь, которая когда-то, в другой жизни, мешала ей читать, теперь затерялась в буйстве других прядей, взметавшихся при каждом движении. Я бросил на пол свою куртку, снял с себя девушку, развернул её, опустил на колени перед противоположным сидением и задрал юбку. Девушка мелко вздрагивала и стонала.
Я смотрел на её круглую попку. Трусики всё ещё были на ней, сдвинутые набок. Медленно я снял их. Девушка покорно приподнимала колени, пропуская лишнюю деталь одежды.
Мне нужен был короткий перерыв, чтобы не кончить прямо сейчас. Я гладил круглые ягодицы, потом наклонился и провёл языком в ложбинке. Одной рукой я сжал грудь, дразня пальцем большой твёрдый сосок, другой играл с клитором. Внутренняя поверхность её бёдер вся была мокрой. Меня терзала сладостнейшая мука - с одной стороны, всё моё тело жаждало содрогнуться в разрядке, с другой - я хотел продолжать это наслаждение ещё и ещё, бесконечно стремясь к этой разрядке и оттягивая её.
Когда я вошёл в неё сзади, она издала долгий хриплый звериный стон. Я вкладывал в толчки всю свою силу, уже полностью потеряв контроль над собой и своим телом. Наши взмокшие раскалённые тела сталкивались и расходились, её ягодицы покраснели от шлепков, от моих пальцев оставались белые следы, крики слились в один, заглушая стук колёс...
Мы кончили одновременно. Даже с женой за три года я ни разу не смог кончить одновременно. Я не спрашивал, можно ли в неё, и она не сказала мне ни слова, просто тела одновременно изогнулись в сладкой судороге, и сперма толчками проливалась в неё, совпадая с сокращениями её влагалища, а потом моё сознание, казалось, отлетело куда-то и потерялось там...
Я очнулся. Девушка по-прежнему сидела напротив, не отрываясь от книги. Шёлковая прядь, снова сбежавшая из заточения, вольно лежала на щеке. В джинсах было горячо, липко и мокро. Осознав это, я ощутил прилив жгучего стыда - как подросток! Боясь открыто взглянуть на ширинку, я мучительно соображал, видно это девушке или нет.
Электричка замедлила ход. Мы подъезжали к станции - какой, я не знал, я давно перестал следить за остановками. Моя соседка закрыла книгу, убрала её в сумочку. Затем встала и, не глядя на меня, пошла к дверям. У самого тамбура она обернулась, окинула меня взглядом и, кажется, усмехнулась. Она смеялась надо мной, случайным идиотом, который кончил, разглядывая её колени! Я даже не хотел думать о том, как вёл себя во время этой безумной фантазии, захватившей мой мозг! Я уронил горячий лоб на руки.
Поезд остановился. Я увидел, как моя попутчица вышла из вагона, на мгновение вошла в круг света от чахоточного фонаря и растворилась где-то в темноте.