Кокуш Константин Ефимович : другие произведения.

Наследница

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Школа кожевенного мастерства: сумки, ремни своими руками
 Ваша оценка:


   Наследница
   Милая дева, зачем тебе знать, что жизнь нам готовит,
   Мы, Левконойя, богов оскорбляем страстью познанья.
   Пусть халдеи одни ум изощряют в гаданье,
   Мы же будем довольны нашим нынешним счастьем.
   Дева! узнать не стремись, когда перестанет Юпитер
   Скалы у брега крошить волнами Тирренского моря.
   Будь разумна, вино очищай для верного друга;
   Что в напрасных сомненьях жизнь проводить молодую?
   Век завистливый быстро умчится среди рассуждений,
   Ты же светлое время лови, - от мглы удаляйся.

Гораций

   Часть 1. Гостья.
   1.
   Вы любите неожиданности? Многим нравится получать совсем неожиданные подарки или вдруг, среди серых стен и мрачных лиц, встретить ту прекрасную и юную, которую, казалось бы, ждал всю свою жизнь. А нравится ли Вам, когда под колеса вашей машины неожиданно выбегает пьяный, которого и обвинять-то не в чем - не отвечает он за свои поступки. Или когда вдруг обнаруживается, что ваша любимая и единственная не прочь ответить на ухаживания своего смазливого сослуживца? Впрочем, речь не о приятных сюрпризах и не о неприятных событиях - речь о том, готовы ли Вы, проснувшись однажды утром, вдруг понять, что вся Ваша жизнь вдруг изменилась, что нет больше того, что Вы считали вечным и незыблемым, а может и вовсе - не было никогда.
  
   Вы вдруг обнаруживаете, что на смятой подушке рядом с Вами вместо обожаемого и почти небесного создания осталась лишь записка с сомнительными аргументами, почему ей нужно уйти в пять утра. Или Вы неожиданно понимаете, что Ваш лучший друг, человек, которому можно было доверять бесконечно, на самом деле - редкостный подлец и негодяй. Или Вы в один прекрасный день узнаете, что сварливая соседская бабка, годами тянувшая из вас соки, завтра съезжает, и Вы ее никогда не увидите больше. Или Вы улетаете в командировку на несколько месяцев, а, вернувшись, попадаете совсем в другую страну. Впрочем, мой рассказ не о революциях и соседях, я расскажу Вам о том, что иногда происходит с человеком, который совсем не ожидает неожиданностей...
  
   Я не люблю лето в Городе. Ездить каждое утро на работу и наблюдать, как тысячи людей штурмуют несчастные троллейбусы, чтобы добраться до вожделенных пляжей. Жара, пыль и бесконечные пробки днем, невозможная духота ночью и невыносимая попса, бьющая по ушам со всех окрестных дискотек - практически круглые сутки. Что - ж, издержки курортного города, приходится терпеть. Каждое утро ездить к восьми утра на работу, восемь часов сохнуть там от тоски летнего ничегонеделанья и вечером возвращаться домой. И так из года в год. Нет, конечно, можно выйти из дома, пойти на приморский, познакомиться там с симпатичной девушкой, весело провести время. Быть может, если повезет, девушка даже окажется достаточно симпатичной и неглупой и тебе захочется пригласить ее на свиданье еще раз. По крайней мере, так тебе покажется вечером, да и ей, быть может, покажется, что она хочет увидеть тебя еще. Но едва - ли вы оба будете так думать утром, второпях собираясь на работу. И все повторится снова, пыльный асфальт под колесами, душный город и толпы, штурмующие троллейбусы.
   В ту ночь я решил бросить все к чертям. А бросить все к чертям для меня - это было сесть за руль старенькой, но ухоженной "копейки" и поехать куда глаза глядят, любоваться звездами над морем и наслаждаться простой и чистой тишиной - по крайней мере, я так думал. Проехав сотню километров по прекрасной трассе, я понял, что и тут все то- же - яркие огни придорожных ресторанчиков и заправок, бесконечный поток встречных ( братцы, кто-нибудь собирается выключать дальний или меня совсем не видно? ), унылые девицы весьма затертого вида на обочине и угрюмо-медлительные туши междугородних автобусов, непонятно каким чудом попадающие из пункта А в пункт Б за конечное время... Я уже совсем было собрался развернуться и отправиться спать, когда вспомнил про Старую дорогу, которая ответвлялась от трассы где-то впереди и уж она-то точно обязана была быть пустой, безлюдной и красивой, проходит она под самыми склонами гор, петлями своими огибая прекрасные и совершенно безлюдные каменные мысы. Собственно, я до сих пор не понимаю, что дернуло меня поехать ночью невесть куда, да еще и под запрещающий знак, на старую, давно заброшенную горную дорогу.
   Дорога приятно обрадовала почти полным отсутствием ям (с чего бы это?), темнотой и тишиной, и неприятно - разрушенными боковыми ограждениями и многометровыми обрывами внизу, под крутыми виражами серпантина.
  
   Я проехал немного, нашел безопасную обочину, вышел, уперся спиной в скалу и тупо смотрел на звезды и на шумное, но почти невидимое море внизу. Единственное, что могло нарушить мое романтическое настроение - это ярко освещенная полоса трассы внизу, непрерывная и куда-то несущаяся цепочка из красных и желтых огней. Я прошелся метров на пятьдесят вниз по склону, стал за небольшим пригорком так, чтобы трассы не было видно, и только тут ко мне пришло спокойствие и понимание, что вот он я - свободный и самодостаточный человек, все эти железки и огни внизу - это лишь мираж. Впрочем, любое философствование когда-нибудь заканчивается, вот и я, совсем неожиданно для себя проголодавшись, вдруг вспомнил про прошлогоднюю булочку и полбутылки минералки в бардачке. С тех пор, как я спустился с дороги, прошло не более получаса, по крайней мере, мне так казалось. Я поднялся к дороге, вышел на свою обочину и увидел, что "копейки" там нет. То есть, ее не угнали, ее и не было там никогда, вместо гравия там росла травка и тек полувысохший летний ручеек. Ну вот, в завершение своего приключения я еще и заблудился - поднялся на дорогу не по той тропинке, по которой спускался. Ну ладно, пройдусь в обе стороны метров на сто, дальше выйти я просто не мог, шел-то совсем мало. В почти полной темноте я прошел несколько метров по дороге и вдруг понял, что еще что-то не так. Вернее, ничего не изменилось, вот только дорога ... ее не было. То есть, была, но под моими кроссовками был явно не асфальт. Скорее, хорошо утоптанный грунт, усыпанный случайными камешками. Я опустился на корточки, потрогал - действительно - пыльная грунтовка, но достаточно ровная, хотя и явно уже асфальтовой дороги, которая тут только что была. Догадка была совершенно сумасшедшей, в нее невозможно было поверить, но я забрался на ближайший камень, чтобы поверх верхушек сосен взглянуть вниз, на трассу ... ее не было. Не знаю, какую светомаскировку можно применить, чтобы сделать за несколько минут оживленную трассу невидимой, но не было даже намека на огонек. Лишь далеко внизу, почти у самого берега, виднелись одинокие костры туристов. Мобильник? Да тут и безо всяких фокусов покрытия никогда не было, впрочем, мобильник оказался на месте, в кармане. Вот только толку от него в лесу... Может, какая-то авария с электричеством? Хотя... ну понятно, погаснуть могли прибрежные поселки и придорожные кафе с заправками, но машины-то куда делись? Так, надо рассуждать логически. Если я не могу объяснить, что происходит вокруг меня, нужно отложить временно это объяснение и подумать о том, что я должен предпринять. Самое логичное - переждать ночь и утром осмотреться и решить, что делать. Вот только у меня и спичек-то с собой нет, а уж разводить костер по-индейски в университетах нынче не обучают. Придется мерзнуть. Или? Или рискнуть спуститься к одному из костров, виднеющихся внизу, в лесу? И заблудиться окончательно? Впрочем, куда уж больше. Я поднялся чуть выше по скале, откуда обнаружил недалекий огонек костра, кажется он был даже на обочине "дороги" - впереди, за несколькими поворотами "серпантина". Ну и ладно - не съедят же меня таинственные "туристы", тем более среди того немногого, что обнаружилось у меня в карманах, оказался дешевый, но достаточно угрожающего вида турецкий перочинный ножик - какое-никакое, но все - же оружие. Может, и найдется кто-нибудь, кто такой безделицы испугается... Я логично рассудил, что подойти к "туристам" лучше будет по дороге, не привлекая при этом специально к себе внимая, но и не прячась - идет себе человек по своим делам, увидел огонек, решал подойти, погреться.
  
   Когда до костра оставалось пройти чуть меньше ста метров, в абсолютной тишине, я почувствовал лезвие, уткнувшееся мне между лопаток. И лезвие было явно не от дешевого перочинного ножа.
   Было бы наивно предполагать, что университетский курс латыни позволит пользоваться этим давно умершим языком, как разговорным. И еще более наивно было бы думать, что эта наша современная латынь ничуть не изменилась за прошедшие десятки столетий своего существования. Однако, те, кто меня пленил, общались именно на латыни, и, как видно, ожидали от меня того - же. Собственно, несмотря на столь профессиональный, выражаясь языком наших спецслужб, захват, они просто не знали, что со мной делать. Меня "пленил" парнишка лет двенадцати - юркий, ловкий и необыкновенно жилистый для своего возраста, а недалеко от костра ждала его сигнала девушка, в свете костра показавшаяся мне сказочной принцессой, не столько лицом и фигуркой, сколько какой-то необыкновенной грацией, мягкостью и отточенностью движений, которые скорее напоминали танец. Она была стройной, но миниатюрной, светло-каштановые волосы ее словно играли с моим взглядом, отражая огонек костра, а нежное, почти детское лицо, контрастировало с серьезным, пронизывающим взглядом зеленых глаз. Что-то подсказывало мне, что эти глаза повидали на своем недолгом веку столько горя, сколько я не встретил за вдвое больший срок. Что же касается парнишки, некоторыми чертами он был на сестру очень похож (а в том, что они брат и сестра, не приходилось сомневаться ни секунды), но являл, по сути своей, ее полную противоположность - в зрелом теле почти взрослого мужчины жили глаза маленького ребенка, наивные и немного напуганные. Мне скрутили руки и усадили к костру - вероятно, для более подробного рассмотрения. И чем больше они меня изучали, тем больше любопытства я наблюдал в глазах девушки и страха - в глазах мальчика. Нож из моего кармана тут же перекочевал в многочисленные складки одежд юного "терзана". Ключи - интереса не вызвали. А вот мобильник и часы - девушка изучала их с явным интересом и положила передо мной, отсев при этом подальше, видимо на всякий случай. Они переговаривались меж собой торопливо, а мои познания латыни только для того и годились, чтобы понять, что говорят именно на латыни или на близком языке. Между ними даже вышел спор, результатом которого стал железный (именно железный, я ни с чем не перепутаю это вкус!) кубок с водой, поднесенный к моим губам девушкой и ослабленные веревки на моих руках. Когда веревки скинули, я попытался всем своим видом изобразить миролюбие, показывал пустые руки и прикладывал их к сердцу (ох уж эти киношные жесты легионеров). И наконец, заметив явный интерес "принцессы" к светящемуся экрану мобилки - поднял ее с земли и протянул в качестве подарка девушке, все декорации вокруг намекали мне на то, что по прямому назначению телефон можно будет использовать ох как нескоро. После такого "царского" подарка смягчился даже мой юный пленитель - мне было позволено придвинуться к костру поближе, а короткий меч юноши оказался в ножнах. После непродолжительного жестикулирования выяснилось, что девушку зовут Левконойя, парнишку - Максимом, а меня, соответственно - Александром. Дальше имен мы пойти не смогли - они никак не могли понять, что мне от них надо, когда жестами я пытался спросить, где ближайший город, куда они направляются, и что вообще происходит вокруг...
  
   В конце концов мы все трое поняли бесперспективность дальнейших мучений и решили отправиться спать - девушка разбросала на полянке сухую траву, накрыла ее какой-то материей, и мы все трое почти мгновенно заснули на этом импровизированном ложе. Вернее, сказать - заснули двое моих нечаянных спутников, а я еще долго лежал и смотрел на звезды, вслушивался в дыхание прекрасной девушки, спящей в метре от меня (о, как много бы я отдал, чтобы поменяться местами с ее братом, который спал между нами) и пытался понять, что же все-таки произошло, или хотя- бы сформулировать для себя план на ближайшую перспективу.
  
   Утро меня встретило пением птиц, лесной прохладой, шелестом недалекого ручейка и ... ревом тракторного мотора.
   2.
   Да, это был самый обыкновенный трактор, с такими огромными и залепленными грязью задними колесами. Он ехал по асфальтовой дороге, и на нем восседали две личности, внешний вид которых не оставлял сомнений в цели их путешествия. Это мужики из ближайшей деревни на старой дороге отправились вниз, в круглосуточный магазинчик на трассе, за опохмелкой - свой-то сельмаг не работает в такую рань... Мне оставалось только стоять с открытым ртом.
   - Тудыть твою растудыть, турист, что - ли?
   - Да не, я из города ехал, заблудился немного, не видели "копейку" бежевую на дороге?
   - Не было, да ты ниже ее бросил, садись - довезем!
   И действительно, вскоре нашему взору открылась вчерашняя обочина и моя "копейка". Наскоро распрощавшись с трактористами, я завелся (о чудо, и это только вчера я убеждал сам себя, что могу прожить без "всех этих железок"!) и поехал к месту нашего ночлега, чтобы попытаться понять, сошел ли я с ума совсем или еще есть шанс на успешное выздоровление...
   Увы, мои ожидания получить хоть какую-то ясность по поводу своего психического здоровья успехом не увенчались: на нашей стоянке были явные следу присутствия людей, однако никаких доказательств вчерашней стоянки. Следов обуви на сухой земле я не нашел, но трава была примята; не было не только тлеющего костра (как и положено после ночного бдения), но и самого кострища не было в помине. Однако, на месте нашего ложа трава была примята квадратом, как будто спали трое (впрочем, могло оказаться, что это я катался во сне!). Сухой травы там явно не было, как и следов материи, которую постелила Левконойя. Единственным, если можно так выразиться, доказательством вчерашних событий оказалось отсутствие мобильника и ножа у меня в кармане - да я и сам их мог вполне выронить. В общем - ничего. Я уже было сел в машину в самом отвратительном настроении, когда решил проверить еще одну гипотезу - вернулся к "ложу", примерно нашел то место, где спала девушка и начал ощупывать траву - и действительно, у меня в руках оказалось несколько длинных светло-каштановых волос. И это была единственная надежда на то, что Левконойя существует, ибо без нее все мое дальнейшее существование казалось призрачным и ненужным.
   Спустя полтора часа я вернулся домой, позвонил на работу и сказался больным. Попытался позвонить на мобилку - "с абонентом нет радиосвязи". Немудрено .... Весь день я провисел в Интернете, изучая историю Города и окрестностей Римских времен, скачал самоучитель и словари латыни, кучу книг по истории. Меня одолевала жажда деятельности, я не мог оставить все просто так - то - ли намеком на шизофрению, то - ли на потерянную мечту.
   Я настолько увлекся поиском и изучением старины, что даже не сразу обратил внимание на разрывающийся дверной звонок. Потирая глаза, поплелся открывать дверь и увидел там Володьку, единственного человека на свете, который мне, пожалуй, мог сейчас хоть чем-то помочь - он был учителем истории...
   - Сашка, живой???
   - Ну да, вроде... А ты чего примчался-то, что-то случилось?
   - У меня-то ничего, а с тобой что? Мобилка не отвечает, городской занят все время, на работе сказали, что ты заболел, да еще и звонок этот странный утром ...
   - Погоди, проходи-ка. Какой звонок? - я, кажется, начинал понимать, и от этого засиял как начищенный медный пятак, - да ты проходи, кофе попьем, или может вина хочешь ?
   - Да какого на фиг вина, - я голодный, как саблезубый тигр, шесть уроков отсидел, а вместо того, чтобы домой идти кушать - помчался к тебе после работы.
   - Нет проблем, сварганим что-нибудь, я сам не ел еще с вечера...
   Пока Володька возился с обувью и поиском тапочек, я отправился на кухню, вывалил на стол все более или менее приемлемое для угощения содержимое своего холодильника, начал жарить гренки. А спиной слушал Володькино ворчание в прихожей. Когда он шумно и с пыхтением взгромоздился на табуретку всеми своими ста килограммами, я больше терпеть не мог.
   - Ну, давай, рассказывай! Что за звонок утром?
   - Да странно как-то, я решил, что это или шутка какая-то, или у тебя телефон сперли ... Звонок с твоего телефона в пять утра. И тишина. Вернее, какие-то голоса на заднем плане, но разобрать я ничего не смог. И не говорят ничего, и трубку не кладут - так минут десять. Я, сонный, кричу в трубку: "Сашка, ты чего?", а в ответ - то- же шебуршание на заднем плане и никакой больше информации. А потом - "дилинь, дилинь", как будто не ты трубку положил, а связь оборвалась. Я подумал, может ты в лифте застрял и связь плохая, или еще что-то. Перезвонил - нет связи. Позвонил домой - никого. А потом, уже со школы звоню - и не могу тебя найти.
   - Угу, батарейка села.
   - Какая батарейка?
   - Ну, аккумулятор в телефоне был почти разряженный, на 10 мин разговора хватило.
   - Ааа, так чего- ж ты там молчал-то ?
   - Да не молчал я, Володька, я спал в это время, как сурок. Вернее, как дурак.
   - Так все-таки сперли трубку? Жалко, хороший был телефончик у тебя...
   - Неа, я сам подарил. Самой красивой девушке на свете! Вот только пользоваться им она не умеет, потому и молчала. А если бы и сказала что - ты бы все равно ничего не понял, хоть и полиглот. Странно, что вообще смогла позвонить тебе - я ведь тебе последнему вчера вечером звонил, верно?
   - Тебе виднее, кому ты там звонишь!
   - Да тебе, тебе. А она повтор исхитрилась нажать...
   - Погоди, да что за девушка-то? Ты никак влюбился? Причем, в умственно-отсталую, что она и телефоном не умеет воспользоваться?
   - А вот за умственно-отсталую ты лишаешься гренок! Она еще поумнее тебя будет, историк тоже мне!
   - Ладно, ради гренок я приношу извинения твоей принцессе! Рассказывай давай, ты меня совсем запутал!
   - Володька, ты ведь фантастику всякую любишь, верно? Да и с историей получше меня разбираешься... В общем, слушай ...
   Не знаю, может быть, Володька, с которым мы были знакомы уже второй десяток лет, знал меня лучше, чем я сам. И поэтому даже предположить не мог, что у меня может поехать крыша. Или уж больно складно я все рассказал. Но он ни разу не выразил сомнений в правдивости изложенных событий, ни разу не покрутил пальцем у виска - это факт. Клял меня, правда, на чем свет стоит, за разгильдяйство и отсутствие научного подхода к делу ("дурак ты Сашка, надо было ночью спереть у них какой-нибудь артефакт, чтобы доказательства были!"). Но главный и несомненный вывод, который мы сделали, состоял в том, что: во-первых, я попал в какую-то аномалию, в результате чего перенесся во времени или, выражаясь словами Володьки, "просто в параллельный мир, они может отстают от нас в развитии?". Во вторых: вторичное действие той - же силы вернуло нас в наше время (или "мир"), причем вернуло именно НАС - так как вместе с телефоном в этом мире оказались девушка и парнишка, кто бы иначе позвонил? Володька, правда, выдвинул гипотезу, что в наш мир вернулось только то, что из него ушло - то есть, я и телефон. А все остальное осталось "там". А потом шли по лесу местные мальчишки (как вариант - туристы), нашли валяющийся рядом со мной, спящим, аппарат, украли его и похулиганили. Но эту гипотезу я решительно отверг, по причине полнейшей нелогичности: кто- бы стал звонить с ворованного телефона, да и к тому- же, где он видел мальчишек, которые шляются по лесу в пять утра? Конечно, главной причиной моего возмущения было то, что в случае правдивости этой гипотезы я никогда не увижу Левконойю, а в случае ошибочности - она где-то здесь, рядом. Но, так или иначе, решили, не теряя времени, вернуться на место и начинать поиски, для чего "снарядиться, как следует, а не как бараны" (выражение Володьки, отпущенное в воздух, как бы ни к кому не обращенное). В конце концов и я начал рассуждать трезво.
   - Так, давай отбросим мистику и подумаем. У нас есть два физически хорошо подготовленных человека, которые оказались в несколько шокирующей для них обстановке. Что они будут делать?
   - Ясно, что они сразу не врубятся в изменения, пойдут своей дорогой, пока не встретят, к примеру, моих спасителей-трактористов. Вероятно, они пойдут в том - же направлении, что и раньше - то есть на Запад, к Городу, по дороге или рядом с ней. От нашей стоянки до трассы по старой дороге - километров 30. Пешеход пройдет это расстояние часов за 7-8, то есть к нынешнему моменту они бы уже сели в автобус или попутку и могли бы быть где угодно в Городе или вообще где угодно, если бы умели купить билеты на поезд. Но, если учесть обстоятельства, увидев какое-нибудь проявление цивилизации, они скорее испугаются и засядут в лесу, верно?
   - То есть, ты предлагаешь их искать в лесу вдоль старой дороги? Пусть в километровой полоске, получается тридцать квадратных километров!!! Нам их и полком солдат не обыскать как следует за несколько часов, а нас всего двое!
   - Погоди, давай представим, что с ними могло произойти: они могли выйти "в люди" и попасть, соответственно, в милицию или в психушку. Это первый вариант. Могли затаиться в лесу, это второй вариант. Других вариантов я не вижу.
   - Хорошо, про милицию - это проверить легко. А как искать, если затаились, на такой-то площади?
   - Я вот что думаю - они явно от кого-то бежали и прятались изначально, на дорогу практически не выходили, Максим постоянно был настороже, чтобы не подобрались к ним чужие. Это факт. Именно поэтому они и убежали рано утром, когда поняли, что что-то не так. А это значит, что они пойдут по прежнему маршруту, но максимально осторожно - на запад, вдоль дороги, но на почтительном расстоянии от нее. Я к тому клоню, что велик шанс, что они никого не встретили на своем пути и спокойно добрались до самого низа, до трассы. А вот там уж точно метров за 500 трудно не услышать шум транспорта и прочий гвалт. Вот тут они и должны были спрятаться. То есть, обыскивать надо не 30, а не больше одного квадратного километра! Давай сделаем так: дуй в милицию и всеми правдами и неправдами узнавай, не задерживали ли сегодня в том районе двух сумасшедших бомжей. А заодно - не зарегистрировано ли других происшествий сегодня в районе старой дороги. А я сейчас еду на место и пытаюсь их найти. По поводу снаряжения - некогда выпендриваться, куплю фонарик получше и мобилку, рядом с трассой должно быть покрытие. Если надо будет - проищу всю ночь...
   - Боюсь я тебя отпускать - опять глупостей наделаешь!
   - Ладно, я так решил. Давай, поехали!
   - Хорошо, только ты позвони, когда мобилку купишь - хоть связь с тобой будет.
   Я оперативно выпроводил все еще жующего Володьку за порог, вытащил и сунул в карман заначку (деньги явно понадобятся), запер квартиру и отправился искать приключений на свою голову...
  
   3.
   Вообще-то, я не лихач. Да и сильно не полихачишь на тридцатилетней копейке с немного не работающими тормозами. Однако, когда надо, мы с этим зверем умеем и разогнаться, и до сих пор успевали даже вовремя затормозиться в случае чего (ну, мотает машину по дороге при торможении - ничего в этом страшного нет!). Однако, то - ли я отвлекся под впечатлением произошедших событий, то - ли тормоза "Премьеры", которая ехала передо мной, оказались намного лучше, но от знакомства с ее изящно-угловатым задом мою старушку спала только пустая обочина, куда я и вылетел, когда понял, что остановиться не успеваю...
   В общем, все обошлось сравнительно легким испугом. Но я так был увлечен осмотром "копейки" после столь рискованного маневра, что сперва и не обратил внимания на причину пробки прямо посередине скоростной трассы. А причина была весьма странной - обе полосы движения в сторону от Города были перекрыты, чего не случалось даже во времена Высочайших визитов всевозможных президентов и прочих наших с Вами слуг. Так как пробка не обещала никакого движения в ближайшие часы, а до перекрестка с дорогой оставалось всего несколько километров, я решил продолжить путь пешком.
   Спустя пару километров непрерывных гудков и ругани изнывающих от жары водителей стала потихоньку прорисовываться причина пробки - на закрытом повороте здоровенный большегрузный трейлер стоял практически поперек дороги, а кабина его, проломив ограждение, свисала над обрывом. Этот КАМАЗ, ставший, вероятно, первопричиной аварии, "поймал" еще пару десяток легковушек в обоих направлениях, перекрыв полностью движение в одном направлении и оставив пол - полосы - в обратном. Сквозь давку пытались прорваться машины "скорой", беспомощно махали жезлами гаишники. Хаос и всеобщая обреченность ситуации буквально висели в воздухе, картинка напоминала что-то страшное, скорее кадры хроники какого- нибудь теракта, чем простую дорожную аварию. Мысль пришла сама собой - "вот чем тебя встретил мой мир, Левконойя...", и тут меня поразила страшная догадка, даже не догадка а почти интуитивная уверенность, что это так и есть - Левконойя и Максим ведь могли стать причиной аварии, они ведь никогда и машины-то не видели! Я побежал вперед, расталкивая разомлевших зевак и матерящихся ментов, добежал почти до самого места аварии, уткнулся в развернутый прямо на обочине пункт помощи, где раненых сортировали и оказывали первую помощь - дальше не пускало уже милицейское оцепление. В "госпитале" мне удалось найти водителя "КАМАЗА".
   - Ну как ты, папаша, не покалечился?
   - ... твою дивизию! Ты представляешь себе, вишу, как груша, над обрывом и думаю: "у меня - ж все помидоры погниют, пока я тут вишу, из меня Егорыч котлету сделает...". И даже не подумал, что убиться ведь мог - все про эти помидоры окаянные! Когда в мне в колесо, вторым или третьим, не помню уже, влетел этот герой на "паджеро", он развернул меня чуток - кабина оказалась более устойчивой. Я в зеркало смотрю, как в телевизор - въехал он совсем немного, чуть морду помял. Но выходит с таким видом, как будто мочить меня сейчас будет, матюкается больше, чем вся наша автобаза одновременно... Подходит к кабине, права свои качает. Орет что- то типа "выходи, гад, я тебе голову откручу!". А мне уже наплевать было, "ты меня вытащи сперва" - ему кричу. А во мне ведь сто килограмм, да и дверь кабины - в метре от обрыва... Но вытащил он меня, уж не помню как... Морду бил сильно... Потом народ сал собираться, оттащили его. Вот у меня морда вся в синяках, а так - ничего, целехонек!
   - Слушай, а с чего все началось-то? Чего это тебя развернуло?
   - Да, псих какой-то... Нет, ну я, конечно, гнал - помидоры-то на жаре долго не протянут... Этот псих выбежал на середину дороги и стоит. Я ему сигналю - ноль внимания, стал в позу, как будто драться с КАМАЗОМ собрался. Представляешь, меч у него в руках, уж не знаю, из дерева вырезал или железный, но блестел на солнце, как будто настоящий. Смотрю - стоит с мечом, прямо на меня пялится. Ну, я и крутанул баранку на полной скорости, тормозить времени уже не было... Мне из-за него в тюрьме сидеть совсем не хотелось... Только не помогло - я его, прицепом все-таки зашиб, когда закрутило...
   - Мдаа, история. А ты не видел, девушка была с ним?
   - Девушка? Психичка, что - ли? Когда меня уже закрутило и его колесом придавило - подбежала к нему девчонка какая - то, давай причитать, пыталась тащить его куда-то, что-то лепетала ему - не разобрал... А потом народ собрался, ее усадили, успокаивали - дальше я не видел.
   Надо прорываться за оцепление и искать Ее... Да вот только не пустят меня менты, надо кого-то из начальства искать! А где - ж оно, начальство? И тут я понял, что позвонить-то Володьке и забыл с нового телефона.
   - Сашка, где тебя носит, я уж решил, что они тебя обратно утащили ... Я тут узнал кое-что!
   - Погоди, я уж и без тебя их почти нашел. Ты вот что - дуй к милицейскому начальству, ври им что хочешь, но выбей, чтобы меня пропустили за оцепление - я сейчас в районе перекрестка, тут наши друзья спровоцировали аварию жуткую - она вроде внутри, но мне туда без твоей помощи не пройти!
   - Вот это по-твоему: "ври что хочешь"! Что я им скажу?
   - Ну скажи, что я родственник пострадавшей!
   - Да там таких родственников, наверное...
   - Погоди, ты помнишь Юру Дергачева, он вроде в Службу устроился. Найди его, пусть по своим каналам пробьет!
   - Ладно, без твоих советов придумаю. Кстати, у меня для тебя тоже новость есть: я тут в библиотеке сижу, твои римляне вовсе не из прошлого! Дорогу старую построили лет двести назад, уже во времена Российской колонизации, не было там раньше ничего, понимаешь? Склон непроходимый! А дорога римская шла по плато, наверху горного массива. Да и сейчас там тропинка есть. Уж не знаю, куда тебя занесло, но это - не прошлое.
   - Хорошо, потом разберемся. Парнишка, кстати, погиб под колесами КАМАЗА, если тебе интересно.
   - Вот так делаааа.
   - Ладно, давай, действуй - я жду.
   Впрочем, ожидание мое не продлилось долго - мне не потребовалось проходить сквозь оцепление - не прошло и десяти минут, как Левконойю вывели "под ручки" из оцепления два милиционера с бледно-зеленым цветом лица. Лицо же моей возлюбленной представляло собой маску горя, она вообще никак не реагировала на окружающую обстановку, она даже не шла - ее практически тащили. В глазах ее даже не было слез - только боль... Картина эта заставила меня действовать решительно.
   - Сержант, где Вы ее нашли?
   - У нее там парнишку переехали, совсем не соображает ничего. А Вы кто такой? - почему-то наша доблестная милиция все может свести к проверке документов, мне и сейчас показалось, что они бросят беспомощную девушку и начнут требовать у меня документы и задерживать до выяснения. Но нужно было ее вытаскивать.
   - Я ее психиатр, здесь в пробку попал. Вы разве не видите, у девочки серьезные проблемы! Я ее довезу до больницы!
   - Погодите, а документы у Вас имеются? - ну вот, логичный вопрос.
   - Да, пожалуйста. - я протянул сержанту права.
   - Ладно, забирайте. Только как Вы ее везти собрались, из пробки-то не выедешь ?
   - Ничего, попутку поймаю - в том направлении вроде движется народ.
   Младший из двух милиционеров (никогда не разбирался толком во всех этих унтер-офицерских нашивках, сержантские с трудом запомнил) вдруг проникся ко мне сочувствием:
   - Вы поддержите девушку, а сейчас поймаю машину.
   И действительно, минуты через три он вернулся и кивнул на стоящий на противоположной обочине старенький "гольф", мы дотащили Левконойю туда, и он благополучно довез нас до места, где ждала "копейка".
   4.
   Много лет назад мне довелось общаться с одним эстетствующим столичным интеллигентом, можно сказать - с потомственным интеллигентом до мозга костей. Многие его замашки мне показались странноватыми, иногда даже - дикими, но, по крайней мере, он научил меня в жизни двум вещам: понимать абстракционизм и пить зеленый чай. И если первое, в силу профессии и наклонностей, никакого влияния на мою жизнь не оказало, то второе - оказало самое существенное влияние, без правильно заваренного зеленого чая я не представляю своего ежедневного существования. Вопреки распространенному шаблону, моя холостяцкая жизнь не была лишена определенного порядка и гармонии, элементом которой стала и ежевечерняя церемония заваривания и дегустации чая. С тех пор, как умерли родители, я быстро привык строить жизнь в доме так, как это мне удобно, и если случались у меня гости или поселялись женщины - порядок для них был незыблем, так же, как и для меня.
   Левконойя проспала больше суток. Надо ли говорить, что все эти сутки я не выходил из дома, усиленно штудируя принесенные Володькой тома исторических описаний. Но сколько их не изучай, ответ был один - ситуации, в которую я попал, в обозримой истории быть не могло - по крайней мере, в этой местности.
   Было уже около девяти часов вечера, когда, очередной раз мельком оторвав взгляд от книги, я увидел ее зеленые глаза - и смог разобрать первую фразу, которая она прошептала: "tonatus Maximus...", и даже при тусклом свете ночника можно было видеть слезы в ее прекрасных глазах... Но то, что произошло в следующее мгновенье, никак не укладывалось в этот скорбный образ: она с грацией профессионального гимнаста выскользнула из-под простыни, и не обращая внимания на полнейшее отсутствие одежды (ну не мог же я уложить ее в постель в пыльной тунике!!!) бросилась на меня с неизвестно откуда взявшимся кинжалом в руке (все ее вещи, включая изрядный арсенал холодного оружия, я сложил около кровати, но как она успела сориентироваться и понять, где кинжал???). Последующие события развивались стремительно - я увидел лишь матовый блеск клинка в ее руке в отражении ночника и прекрасные глаза, полные праведной ненависти, и инстинктивно закрыл глаза. Но удара не последовало, вместо этого через секунду я услышал звонок телефона - я открыл глаза и увидел девушку, удивленно застывшую с оружием в руках в двух десятках сантиметров от моего сердца. Как видно, телефон мой был принят как минимум за иерихонскую трубу! Звонок был настроен, надо признать, действительно громковато... Я схватил девушку за запястье, выбросил кинжал и, стараясь не причинить ей боли - скрутил простыней и уложил на кровать.
   Последующие пять минут я потратил на то, чтобы спрятать в кладовку, под ключ, все колющие и режущие предметы в квартире, не исключая и кухонной посуды - уж больно эмоциональной оказалась моя гостья.
   "Демилитаризация" квартиры была в полном разгаре, когда снова раздался телефонный звонок - на этот раз я взял трубку и услышал в ней бархатный женский голос: "Александра пригласите к телефону, пожалуйста".
   - Я Вас слушаю.
   - Александр, мне дал Ваш номер Володя Пичугин. Он сказал, что Вам очень нужна моя помощь и ... рассказал о Вашей возлюбленной...
   - Какой возлюбленной, о чем Вы?
   - Ну, о девушке, римлянке, которую Вы полюбили.
   - Подождите, никого я не полюбил, Володька как всегда напридумывал!!! Да если бы и полюбил... А Вы собственно кто такая?
   - Меня зовут Светлана, мы с Володей... - она запнулась на секунду, - ну, в общем, на параллельных потоках учились. Он сказал, что Вам нужен переводчик с латыни. Впрочем, если не надо, так я не буду напрашиваться. Просто мне показалось, что вся эта история такая романтичная, вот я и решила помочь... До свидания, извините, что отвлекла Вас.
   - Погодите, это Вы меня извините, мне действительно нужен переводчик! А это не Вы звонили десять минут назад?
   - Я, а что?
   - Ну, тогда я перед Вами в большом долгу: Вы мне, можно сказать, жизнь спасли... Вы сможете подъехать ко мне домой сегодня? Я готов заплатить, сколько Вы скажете.
   - Звучит немножко неприлично, - девушка хихикнула в трубке. - Саша, я минут через двадцать могу подойти, Володя дал Ваш адрес, я тут недалеко живу.
   - Хорошо, тогда мы Вас ждем.
   Горстка крупно-листового зеленого чая, пара листиков жасмина и мяты, предварительно разогретый кипятком фарфоровый чайник (упаси Вас бог от дешевых фаянсовых или того хуже - стеклянных), три специальные пиалы с драконами (подарок того самого столичного эстета) - это все, что мне пригодилось. Нет, конечно, вода была не из-под крана - только чистая родниковая, такую вкусную воду и в бутылках не купишь. Приходилось раз в месяц кидать в багажник канистру и отправляться в горы, к мало кому известному роднику недалеко от проселочной дороги. Плюс найденная в холодильнике шоколадка - вот и все угощение, приготовленное мной ко встрече высоких сторон. Двадцати минут как раз хватило, чтобы накрыть низенький столик (сам сделал для чайных церемоний) и разложить вокруг него прямо на полу подушки.
   Теперь осталось самое сложное - уговорить мою прекрасную и не в меру эмоциональную гостью одеться и выйти к переговорам. Я зашел в спальню - там было тихо, тускло горел ночничек. Левконойя по-прежнему лежала в постели, я взглянул в ее глаза и не увидел там ярости (или убедил себя в том, что она успокоилась). Я положил перед ней свежеотстиранную тунику, указал на горсть вещей и украшений, которые она носила с собой (диву даешься, как все это могло поместиться в складки и быть навешано на, казалось бы, просто кусок материи без карманов!). Жестами попробовал показать, что нужно одеться. Демонстративно повернулся к ней спиной. Стал ждать. Тишина. Отсчитал в уме до шестидесяти, повернулся - она все еще лежала в постели и в упор смотрела на меня. Вспомнив жесты римских легионеров из голливудских фильмов, я улыбнулся как можно более дружелюбно и приложил ладонь к сердцу. Несколько секунд мы смотрели в глаза друг другу, и вот я увидел в них нежность, или, по крайней мере, дружелюбие. Левконойя тоже улыбнулась! Дверной звонок прервал нашу игру в "гляделки". Я показал Леконойе в сторону прихожей, изобразил, как я буду открывать дверь, она улыбнулась и кивнула в ответ.
   За дверью оказалась девушка лет двадцати пяти, представлявшая полную противоположность Левконойи: брюнетка с длинными волосами (у меня сразу родилась ассоциация с рекламой какого-то там дорогого шампуня, где красавицы отчаянно мотают головой перед камерой); идеальная спортивная фигура, недвусмысленно выдающая в хозяйке завсегдатая фитнесс-клубов; красивое лицо с умелой косметикой; загорелые ноги и дорогущий мобильник последней модели в руках...
   - Ой, Саша! А я уже думала, что Вы не откроете, собралась звонить! - Она запорхнула в прихожую, и мне показалось, собралась чмокнуть меня в щечку на манер героев французских молодежных сериалов. Пришлось сделать строгое лицо.
   - Светлана? Проходите. - последнее предложение было явно излишним, к тому времени она уже закрывала входную дверь изнутри.
   Я, конечно, знал, что некоторые женщины умеют делать несколько дел одновременно, но никогда не подозревал, что до такой степени. Светлана умудрялась расстегивать замочки на своих босоножках высотой с десятиэтажный дом (не забыв при этом чуток задеть меня бедром в облегающей юбченке), укладывать мобилку в сумочку, пристраивать сумочку на вешалку, поправлять волосы, но главное - говорить. Вернее, щебетать. С такой скоростью, что я даже "угу" не успевал вставлять. Это был не диалог и даже не монолог, это был бурный поток, водопад эмоций, за неполные пять минуты успевший продемонстрировать мне и горькую досаду, и слезы умиления, и веселый беззаботный смех. За это время я узнал, что Света, несмотря на свои юные годы, считает себя лучшим специалистом в городе по латыни, уже почти защитила диссертацию на тему каких-то там артиклей в чьем-то там творчестве, поэтому ей некогда выходить замуж (но почему-то все время зовут все знакомые мужчины), и я не должен думать, что у нее что-то там было с Володей, Володя не в ее вкусе, и вообще она тогда встречалась с Максом, а на Володю не обращала никакого внимая. Ну разве что разок с ним потанцевала, так и то - по пьянке во время празднования окончания первого курса. Она правда точно не помнит, танцевала или нет, потому что выпила, но точно уверена, что ничего такого быть не могло, да и не танцевала наверное вовсе... А еще у нее есть классный кот Эдуард, которого она назвала в честь самовлюбленного кретина Пасторова, каковой кретин не понимал своего счастья и ее не ценил, а поэтому она его бросила. Вообще-то, это он от нее переехал, но бросила-то она. Потому что ее и так все любят и ей не нужен никакой самовлюбленный кретин, достаточно будет и кота. Кот, кстати, жутко орет последние дни (с чего бы это, летом?), потому что у него одно на уме, как у всех мужчин. Или не у всех (вопрос ко мне, извиняющимся тоном)? Впрочем, неважно, ее это сейчас не волнует, потому -что она натура очень романтичная и история с Левконойей ее поразила и она сделает все, что угодно для нас, и никаких денег с меня не возьмет ("мы ведь будем друзьями, правда ?"), тем более, что она недавно получила зарплату, купила себе новую кофточку и туфельки, правда не знает, куда их будет одевать, потому что кофточка уж сильно вызывающая, а тот верзила с 3 курса, у которого она ведет английский, и так пялится на нее совсем уж нескромно. Хотя и совершеннейший болван и двоечник. А ее двоечники не интересуют. Потому что личность она самодостаточная и если уж выберет себя мужа, так такого, который ее достоин...
   Все это время я неловко топтался в прихожей с тапочками для нее в руках и косился на закрытую дверь спальни, где была Левконойя.
   Света продолжала рассказывать мне краткую история своей жизни, перемешанную с наблюдениями из области античной мифологии, когда отлаженный механизм наконец дал сбой - уже распрощавшись со своими огромными каблуками и обретя устойчивую основу, она (вероятно, с непривычки твердо стоять на земле) все-таки потеряла равновесие. Я инстинктивно подхватил Свету под руку, и в этот момент ее ротик неожиданно закрылся, а глаза округлились. Я проследил направление взгляда и увидел Левконойю во всей красе: в тунике, сандалиях на босу ногу, украшениях, с прибранными вверх, по греческому обычаю, волосами. Левконойя была прекрасна и ... и недоступна, словно богиня. Я неловко отпустил руку Светы, жестом указал ей проходить в гостиную и, взяв Левконойю за руку, повел туда-же. Обе девушки самостоятельно расселись на подушках вокруг чайного столика и я невольно подметил разницу: они обе сидели перед столиком с максимальной изящностью, на какую были только способны. Света при этом выглядела довольно забавно (все-таки мини-юбка и чайная церемония имеют мало общего), хотя, надо признать, чертовски сексуально. А вот Левконойя ... Она была настоящей принцессой! Ее грация, ее лицо, линия рук и согнутые в коленях ноги - все это подчеркивало превосходство над окружающими, это была поза принцессы, принимавшей просителей. Она уже совсем не напоминала ту несчастную и заплаканную девочку, которую я нес по пыльной дороге прочь от места гибели брата.
   5.
   Левконойя быстро поняла, что нам предстоят переговоры, и решила перехватить инициативу. Она заговорила, уверенным и спокойным голосом. Голосом, привыкшим повелевать. Когда она сказала несколько фраз, я жестом остановил ее и взглянул на Свету, ожидая перевода. Но Света молчала.
   - ?
   - Саша, я даже не знаю, - чуть слышно прошептала она, словно бы боялась, что нас подслушивают. От былой болтливости не осталось и следа.
   - Ты не знаешь латынь?
   - Это не латынь. Вернее латынь, отдельные слова я понимаю, и даже могу перевести, но это... как бы тебе сказать... В общем, этого не может быть!
   - Чего, говори?! Так ты можешь перевести?
   - Хорошо, я постараюсь. Но за точность не ручаюсь, много незнакомых слов. Она сказала, как ее зовут, сказала, что она дочь знатного аристократа и требует к себе уважительного отношения. Если она пленена, тогда тот, кто ее пленил, должен назваться и сказать, какой выкуп он хочет взять за нее с отца.
   - Тааак, скажи ей, что ее никто не пленил, что она попала в ... ну, в другую, далекую страну. Скажи, что она моя гостья и я ее не обижу и никому не позволю обидеть ее. И выкуп мне не нужен, как только будет возможность, она отправится домой.
   - Хорошо, попробую.
   Света заговорила. Уверенно, бегло, так, как, наверное говорили римские трибуны со ступеней Сената. Она действительно была профессионалом, мне повезло. Но вот Левконойя отреагировала странно - видимо, ее язык действительно отличался от латыни в понимании Светы, она хмурилась и понимала с явным усилием. Но, тем не менее, ответила.
   - Она говорит: "Я благодарна доброму хозяину, но не намерена возвращаться домой. Я намерена продолжить свое путешествие".
   - Хорошо, переводи. Тогда я приглашаю Левконойю стать на некоторое время моей гостьей, изучить язык моей страны и я мог бы помочь ей в ее путешествии. Не поведает ли она мне конечную цель своего пути?
   Левконойя взглянула на меня виновато, и мне показалось, что нет никакой конечной цели. Она скорее бежала от чего-то или кого-то, чем куда-то стремилась.
   - Левконойя, будь моей гостьей, оставайся в моем доме столько, сколько потребуется! Я обещаю, здесь ты будешь в безопасности. Переводи, Света.
   - Она говорит: "Я останусь в твоем доме, но не дольше, чем это могло бы стеснить тебя. Я буду искать свой путь."
   - Ну что-ж, вот и договорились! Съешь это, очень сладко и вкусно, - я протянул ей кусочек шоколадки и пододвинул пиалу с остывшим уже чаем. Левконойя отхлебнула.
   - Могу я спросить тебя, что побудило юную и прекрасную девушку, дочь римского аристократа, отправиться в путешествие без охраны и сопровождающих, лишь только с младшим братом? Переводи.
   - "Дело в том, что я прогневала отца..."
   - С самого детства я задавала лишние вопросы и не находила на них ответов... Я стремилась узнать, что ожидает нас в будущем и что было в прошлом - но никто не мог мне помочь, люди и даже сами боги гневались на меня. Отец долго терпел, но потом не выдержал и приказал мне покинуть дом и Рим и навсегда отправиться в изгнание, искать ответы на мои вопросы. Брат очень любил меня и отправился меня сопровождать. Мы долго блуждали от города к городу, но ничего в нашей жизни не менялось - отец дал нам с собой достаточно денег, чтобы не умереть с голода, но чем дальше мы уходили от дома, тем меньше оставалось надежды найти то, что искали. Я хотела узнать, как живут люди в других городах и странах, но ничего нового я не видела - они жили так - же, как и мои сограждане. Во время ночных стоянок на нас не раз нападали разбойники и бродяги, и только меч и умения Максима спасали нас от смерти. Но однажды мы встретили тебя, Александр, и все изменилось. Скажи, ты волшебник и перенес нас в свою страну? Почему погиб мой брат под колесами той ужасной боевой колесницы, ведь он не собирался ни на кого нападать?
   - Левконойя, я не волшебник...
   Мы проговорили еще два часа, после чего я в очередной раз отправился на кухню заваривать чай и делать всем бутерброды. Через минуту на кухню просочилась Света.
   - Слушай, я поняла!
   - Что?
   - Ну, представь, что ты захотел бы пообщаться с ... ну, скажем, с современником князя Владимира. Ты бы его понял?
   - Ну да, только с большим трудом, русский язык сильно менялся.
   - Вот, так и мы с Левконойей - понимаем друг друга, но с большим трудом - ее язык сильно отличается от известной нам латыни, но это именно латынь! Все равно как современный русский и русский тысячелетней давности.
   - Погоди, вот это непонятно. Латынь-то - мертвый язык, она ведь не менялась со времен римской империи! Про это даже в школе рассказывают!
   - Ты не понял... Это не у меня более современный язык, а у нее!!! Он более удобный, простой и ... мощный, что ли. Это я для нее - ископаемое! Только вот, не существует современной латыни, нет ее! Это я тебе точно говорю.
   - Хм... Более современный, говоришь? Есть у меня одна идея... Сходи-ка, спроси у нее, какой сейчас год, и заодно возьми на полке книжку Володькину, "История Рима и Империи".
   Через минуту она вернулась.
   - Она сказала "две тысячи семьсот пятьдесят девятый". Совершенно непонятно!
   - Да нет, Светочка, как раз наоборот понятно, - пробормотал я, отыскивая нужную страницу. А, вот, нашел: "летоисчисление в дохристианском Риме велось от основания Города в 754 году до н.э". То есть, сейчас по этому календарю эээ, две тысячи пятый год новой эры!!! Левконойя не из прошлого пришла, она пришла из настоящего!!!
   - Тогда я вообще ничего не понимаю. Ну, пусть она не из прошлого, я тоже слабо верю во все эти фантастические сказки про путешествия во времени... Пусть она наша современница, так даже проще. Но язык-то откуда? Умерла латынь, понимаешь? Умерла тысячу лет назад, вместе с Римом! Современный итальянский имеет с ней мало что общего, не говоря уже о других языках...
   - Света, ты конечно можешь не верить в путешествия во времени, но вот в параллельные миры тебе, вероятно, придется поверить. Это в нашем мире латынь умерла, а в ее мире - живет и развивается! Как бы нам с Левконойей научиться общаться... Слушай, можно сделать тебе совсем уж неприличное предложение?
   - Ты что ... имеешь ввиду? - Света посмотрела на меня с таким упреком, будто я ей предложил сейчас же заняться любовью.
   - Каждый понимает в меру своей распущенности! Я просто хотел тебе предложить поселиться у меня на недельку и за это время научить Левконойю хоть немного русскому языку, чтобы мы могли общаться. Если, конечно, кот Эдуард не будет против.
   - Но ты ведь ей нравишься, и она - тебе. А если я буду жить с вами в одном доме, она может неправильно понять и все такое ...
   - Хм, я не подумал. Тогда какие есть предложения?
   - У меня идея: я возьму отпуск на недельку и поживу здесь вместе с твоей принцессой. Но при одном условии: тебя здесь не будет. Вы, мужики, не понимаете, не могут находиться под одной крышей один мужчина и две красивые девушки, девушки обязательно поубивают друг друга! Ты вот и сейчас у нее на глазах пялился на мои ножки, я бы на ее месте уже давно обиделась!
   - И где мне прикажешь находиться все это время? На вокзале ночевать? Очень мне нужны твои ножки, тоже мне Венера Милосская.
   - У нее ножек не было... Ну, придумай что-нибудь, у друзей поживи... Хотя, я уже придумала: ты будешь жить у меня. В качестве квартплаты будешь кормить Эдуарда и отшивать поклонников по телефону. А мы тут пока с Левконойей филологией позанимаемся! Идет?
   6.
   Вы заметили, как в южных городах наступает осень? Все лето напролет печет солнце, люди радуются теплу и одновременно изнывают от него. Все мечтают хоть о капле дождя, хоть о маленьком облачке на горизонте. И вдруг, словно рубильником щелкнули - небо затягивается тучами и начинается долгая, мокрая, в меру прохладная и приятная, но все же промозглая пора... И вот, спустя всего несколько дней, мы с тоской вспоминаем лето и прощаемся с ним до следующего года. Да, потом будет еще бабье лето, да и всю зиму в Городе может быть достаточно тепло и уютно - но ощущение осени приходит с первыми грозами.
   Моя квартплата была не такой уж простой, как могло показаться на первый взгляд: огромное лохматое серо-коричнево-черное чудовище по кличке Эдуард отличалось великолепным аппетитом и запросто могло сожрать меня, буде не окажись под рукой коробки с "вискасом". Впрочем, кот был более или менее хорошо воспитан, почти всегда с успехом пользовался горшком, не орал по ночам (впрочем - я его ведь не видел весной!), и даже ластился ко мне иногда, будучи в хорошем настроенье. В общем, кота удалось малой кровью приручить и одомашнить, чего не скажешь о многочисленных поклонниках Светланы, каждый из которых, вероятно - в силу своей природной наивности, считал себя единственным и неповторимым ее женихом. Уж не знаю, потворствовала ли Света таким настроениям среди своих друзей, но проживание в ее доме мужчины явно было воспринято ими, как страшное оскорбление. Если подвести итог моим мыторствам за нашу "филологическую неделю", то получается следующая нерадостная картина: мужские голоса звонили в общей сложности 53 раза, из которых 18 раз приходились на ночное время (не знаю как Света, но я привык ложиться спать не позже 10 часов вечера). Мне удалось выявить как минимум 7 разных голосов, от властно-приказывающего, до униженно-умоляющего. Три раза мне под дверь подсовывали письма (все были напечатаны на принтере, но судя по стилю и характерным грамматическим ошибкам, имели одного автора). В первом письме автор признавался мне в пламенной любви и обещал свернуть горы ради меня. Во втором - предлагал "по-хорошему бросить этого мудака", который недавно у меня поселился. После недолгих раздумий, я пришел выводу, что речь идет о коте Эдуарде, так как более никто в квартире не жил. Третье же письмо можно было сразу нести в милицию - автор грозился свернуть уже не горы, а шею упомянутому моему сожителю, а также вступить со мной в половую связь особо извращенным образом... Но письма и звонки - это еще цветочки - мне оставалось только завести журнал, куда аккуратно вписывать: кто звонил (всех владельцев голосов я пронумеровал), что говорил. Туда - же были подшиты и письма.
   Еще одной проблемой стала соседка Светы, Нина Дмитриевна, человек во всех отношениях большой. И дело тут даже не в весе и не в размере необъятного бюста. Дело в том, что Нина Дмитриевна, при своих сорока с небольшим годах, была одинока, как оазис в пустыне. И всю свою нерастраченную энергию она пускала на общественную деятельность в масштабах одного конкретного подъезда. Она сразу решила для себя, что мы со Светой любовники, и я тут поселился серьезно и надолго. А потому должен отдать все свои зря пропадающие силы на окультуривание нового места своего проживания - красить подъезд, прибивать объявление, поливать соседкины цветочки, которые она предусмотрительно засунула на высоченную полочку в подъезде, и до которой, естественно, не могла достать. В общем, жизнь моя в квартире Светы была переполнена событиями и эмоциями.
   К концу моего добровольного заточения неожиданно началась осень, хотя на дворе еще был конец августа. И вот, облачившись в новый костюм и вооружившись цветами, я отправился к себе домой.
   Во дворе я встретил соседку, милую и хрупкую старушку, бабу Вику, которая, всплеснув руками, принялась причитать, не сдаю ли я квартиру, и как было хорошо, когда я сам там жил, а теперь - невесть кто...
   - Баб Вика, да это невеста моя с подружкой были. Вам спать не мешали девушки-то?
   - Да вот странные они какие-то. Сперва ничего - тихонько сидели. А потом как давай орать на нерусском каком-то языке - ничего не разберешь. Стихи они там читали вдвоем или еще что - не знаю - но боязно как-то... А вчера - так вообще, пришли за ними какие-то три верзилы, да и увезли под белы ручки... Я сперва решила, что бандиты это. Вышла даже в подъезд, приглядеться. А старшой их подходит ко мне и говорит: ты, бабуля, не боись, сестра это моя с подружайкой, из дома сбежали, на курорт отправились! И увезли они их, даже квартиру не заперли. Ты не обижайся, я к тебе зашла, ключ от квартиры на гвоздике нашли и заперла - добро-то растащит народ! Вот такие твои родствнницы... Этот старшой еще все про тебя спрашивал, где, мол, хозяин. Ну я может и сказала бы, но сама не знала. Сказала, что не живешь ты тут уже неделю... Вот такие пироги с твоими родственницами...
   Мир закачался у меня перед глазами. Она уехала, куда? Какой еще брат? Похищение? Но кто про нее знал, кроме Володьки? Может, Светкины ухажеры? Но тогда почему они про меня не знали, я ведь у Светки жил?
   В сопровождении бабы Вики я ворвался в квартиру, осмотрел все комнаты - впечатление было такое, как будто их все-таки забрали силой - но внезапно и без сопротивления - следов борьбы не было. Все оставалось в том виде, как будто они просто выбежали на минутку выбросить мусор: кровати не собраны, на плите стоит кастрюля с супом, на веревках сушится белье... В кладовке я обнаружил нетронутый кинжал Левконойи, который сма же туда и спрятал неделю назад. Больше никаких следов не было, все вещи Левконойи пропали.
   - Баб Вика, а Вы можете описать этих мужиков, как они выглядели? И девушки во что были одеты?
   - Ну, мужики как мужики, обычные - в штанах да куртках джинсовых. А вот девушки - странные, меня это сразу удивило. Одна, черненькая, в срамной такой юбченке на голые ноги и в кофточке с декольте - как будто на танцы собралась - это в девять утра-то! А вторая, которая помоложе - так та, наоборот, в твоих штанах, закатанных по колено и в рубашке твоей. Ну натуральный Гаврош, если бы не длинные волосы, я бы решила, что это мальчонка. Слушай, так их силой забрали? Может, милицию вызвать, я свидетелем буду, - с гордостью произнесла бабка.
   - Не, не надо милицию. Я попробую с ее родственниками созвониться, может и вправду, брат за ними приехал. Спасибо, баб Вика, я позвоню, если что.
   7.
   В моей жизни редко бывали моменты, когда я не знал, что делать. Всегда было какое-то решение, пусть неправильное, пусть опасное - но все-таки шаг вперед. А теперь мне ничего не оставалось, кроме как сидеть дома и надеяться, что судьба даст мне в руки хоть малейшую зацепку. Несколько часов подряд я бесцельно бродил по квартире, пытался отыскать хоть какие-то следы и или намеки на то, где сейчас девушки. Я тоннами пил кофе, и наматывал километры по комнатам. Пусто. А когда раздался звонок в дверь, я рванулся открывать без всякого обычного "кто там" - готов был лучше подставиться под нож грабителя, чем заниматься самобичеванием.
   Впрочем, когда я открыл дверь, за ней оказался вовсе не грабитель с ножом. Там оказался милиционер с автоматом. Через несколько секунд я уже валялся на полу в наручниках, а здоровенный верзила в серых штанах сидел на мне верхом.
   Когда меня подняли и усадили на стул на кухне, на сцене появился новый персонаж - щупленький, маленького роста, лысеющий человечек с явно выраженными семитскими чертами. Наверное, удивление было написано на моем лице, не часто встретишь еврея-следователя.
   - Апраксин Александр Викторович? Вы задержаны по подозрению в похищении? Ознакомьтесь и распишитесь.
   - Это как я распишусь, вы же наручники на меня надели?
   - Ладно, снимите наручники. А Вы повежливей, Александр Викторович. Скажете, где девушка?
   - Хотел бы я сам знать. - пробубнил я себе под нос, углубившись в изучение постановления на задержание. Меня обвиняли в похищении Светланы.
   - Маленький человечек ловким движением схватил меня за воротник: - ты будешь говорить, куда барышню эту дел? А то ведь сам понимаешь, при задержании всякие эксцессы бывают. Тем более особо опасного, такого, как ты...
   - Погодите, - я скосил глаза в постановление, там было указано имя следователя, - уважаемый Сергей Маркович. Во-первых, уберите руки. Во-вторых, Вы обязаны представиться, продемонстрировать мне свое служебное удостоверение. В третьих, допрос подозреваемого может производиться только в присутствии адвоката. Руки и язык распускать не советую - ваши-то орлы всегда в Вашу пользу будут свидетельствовать, но вот только беда - стены у меня тонкие, а бабушка соседская жуть какая любопытная. Так что сядьте, и давайте поговорим спокойно.
   - Ладно, УПК я и без Вас знаю. - Сергей Маркович поостыл немного. - Ну, я слушаю.
   - Ну, вот и ладненько. Проблема в том, что Свету действительно похитили, но это сделал не я. Неделю назад Света и моя невеста, Левконойя ...
   - Ну и имечко, что-то греческое, что- ли?
   - Нет, впрочем, это к делу не относится. Так вот, моя невеста, она хотела позаниматься латынью, попрактиковаться. А Света - известный в городе специалист по этому делу. Мы с ней познакомились через моего друга, Володю Пичугина. Вот девушки и сговорились недельку плотно позаниматься, пожить вместе. А меня отправили пожить эту недельку на квартиру к Светке, чтобы не мешал. Мы созванивались периодически, вы ведь мой адрес по телефонным звонкам и вычислил, верно? Вы соседей Светкиных спросите - я у нее уже неделю жил. А сегодня вернулся домой - девушек нет. Соседка говорит, что пришли какие-то амбалы и увели их. Можете соседку допросить. Вот такая история. Я сам на стенку лезу, а тут еже вы, спасители, явились.
   - А что-ж Вы, молодой человек, в милицию-то не обратились?
   - А толку? Найдете девушек? Что-то не верится мне.
   - Найдем, не таких находили. Ты садись, и все подробно описывай. Какие у кого были связи, кто где работал, кто с кем спал, и прочее. Ты все еще задержанный, так что не вздумай глупости делать. А я с соседкой поговорю пока.
   Мне ничего не оставалось, как подчиниться. В голове был полный сумбур, события не укладывались в стройную цепочку, но бумага удивительным образом заставляла еще раз логически проанализировать произошедшее. Последний раз я звонил девушкам позавчера вечером, вчера никто не ответил на звонок, но я не удивился - они часто выключали телефон, когда занимались. На тот момент все вроде было хорошо. Примерно в девять утра за ними пришли трое мордоворотов, как минимум один из которых хорошо говорил по-русски и общался с бабушкой (мне это почему-то показалось важным). Судя по всему, когда похитители позвонили в дверь, Света уже оделась и собралась выходить в институт, а Левконойя - возилась на кухне. Забавно, неужели Света заставляла ее варить суп... Ну ладно, Света прихорашивается в прихожей, Левконойя - что-то делает кухне. Тут звонок в дверь. Входят трое, которые явно ищут Левконойю. Если бы они искали Свету, Левконойю бы не тронули. Происходит какой-то разговор в прихожей, потом они начинают искать по комнатам. Получается, у Левконойи было секунд 30, чтобы оставить какой-то намек. Потом ее заставили одеться (в мою одежду, но все ее вещи забрали с собой). Значит, еще несколько минут на одевание и сбор вещей. Итак, если она оставила мне что-то, то или на кухне, или в комнате, в районе шкафа. Ни там, ни там ничего необычного я не нашел. И все-таки, кто мог знать, что она здесь - только Володька! Или за нами следили... И со Светой меня Володька познакомил... Кстати, а если...
   - Сержант, я могу позвонить? Это важно.
   - Ну ты прям как в Америке, адвокату что- ли звонить собрался ?
   - Нет, другу, который эту Свету знал. Может, он знает что-то...
   Наш разговор прервал следователь.
   - Саша, извините, соседка подтверждает Ваши показания. Даже про латынь. В общем, даете подписку о невыезде, и мы Вас пока отпускаем.
   - Сергей Маркович, а можно вопрос? Как Вы узнали, что Света похищена?
   - Позвонил какой-то аноним, сказал, что такая-то была похищена Вами, назвал Вашу фамилию и адрес. Мы проверили квартиру Светы, позвонили на работу - нигде ее не было. Спросили соседей - они сказали, что Вы там жили уже неделю. Вот и ...
   - На работу, говорите? А где она работает?
   - Да вот в том-то и дело. Вы сказали, что она лингвист, я так понял. А мне известно, что она всю жизнь работала рекламным агентом. И не училась она на лингвиста, вернее училась вроде как в МГУ - на журфаке, журналист она по образованию. А в наш город приехала только после университета, какая-то пылкая любовь у нее была. А Вы мне про латынь... Вот я Вам и не поверил. А бабуся соседская так и говорит - горланили стихи на латыни без остановки...
   - На журфаке, говорите? Интересно. Сергей Маркович, Вы не могли бы отпустить бойцов? Я бы предложил Вам прогуляться по парку, тут недалеко...
   8.
   Следователь оказался на редкость догадливым, быстро отправил в участок машину с ППС-никами и пошел со мной прогуляться.
   - Так Вы думаете, тут замешана какая-то Служба?
   - Похоже на то. Единственный, кто знал про девушек, это Пичугин. Он же привел ко мне Свету, которая выдавала себя не за ту, кем являлась на самом деле. Но при этом действительно отлично владела латынью. Кстати, Вы ведь знаете, кем у нас обычно становятся выпускники журфака МГУ. И не говорите мне, что честная выпускница журфака по доброй воле из-за пылкой любви бросила столицу и, как минимум, перспективу блестящей карьеры, и стала работать рекламным агентом в провинциальном городе. В общем, в результате Света и Левконойя исчезают в сопровождении трех незнакомцев, причем для Левконойи это было явной неожиданностью, в отличие от Светы. Пичугину я звонил, он тоже исчез бесследно. На работе не появлялся, дома его нет, мобилка не отвечает.
   - Но Вы ведь этого Пичугина чуть - ли не с детского сада знаете. Вы ведь друзья!?
   - Да, но другого объяснения я просто не вижу.
   - Ладно, поступаем так. Левконойи формально не существует, дело о ее исчезновении я открыть не могу. Но буду заниматься делом об исчезновении Светы и учитывать при этом Ваши соображения. Если что-то узнаете...
   - Да, позвоню. И надеюсь на обратное.
   - Вот и договорились.
   Домой идти не хотелось. Весь остаток дня я провел, бесцельно перебирая ногами. Прошелся по центру Города, посидел в кафешке, погулял в парке. Собственно, что бы и не делал, мне хотелось только одного - найти хоть малейшую ниточку, найти тот путь, который меня приведет к Ней. Осень уже окончательно утвердилась в своих правах - капал промозглый дождик, улицы были пустынны и грязны, повсюду бросались в глаза жалкие остатки туристического сезона - старые афиши, неубранные баннеры многочисленных летних кафешек, никому теперь не нужные цветастые зонтики и пластмассовые столики со стульями. Легкий порыв ветра - и вот уже летит вдоль тротуара очередной клочок бумаги, который был когда-то радостным приглашением для кого-то хорошо провести время... Под вечер я вымок до нитки и устал, как будто весь день грузил мешки с цементом... С работы на этот день я отпросился, но завтра снова идти на работу, снова жить, как прежде. И делать вид, будто вся эта история случилась не со мной, или не случилась вовсе... Вечером, когда я входил в свой подъезд и решил проверить почту, накопившуюся за неделю, что-то показалось мне подозрительным. Ящик был, как обычно, забит всякой рекламной трепухой, и ничего полезного не содержал. Но что-то было не так, как должно было быть, и не мог понять, в чем дело. Может, едва уловимый запах, может, изменилось освещение, а может - я просто нафантазировал... Я поднялся на свой этаж, вставил ключ в замочную скважину - и услышал какой-то едва уловимый шум из-за двери. Кажется, день еще не закончился.
   Шум оказался не воем привидений и не грохотов цепей. Все было прозаичнее - просто кто-то решил принять душ в моей ванной. Впрочем, дверь в ванную была открыта, и долго гадать, кто бы это мог быть, не пришлось.
   - Ну, здравствуй, Света.
   - Привет. Тебя не учили хорошим манерам? - Света явно ожидала моего возвращения, и вовсе не стеснялась своей наготы, по крайней мере, она не прекратила работать мочалкой, когда я зашел. Впрочем, ее чертовски сексуальное тело меня сейчас интересовало меньше всего - и чем больше я наблюдал за ее спокойными движениями, тем больше злился.
   - А тебя не учили, что нехорошо похищать чужих невест? Зачем ты здесь?
   - Подожди снаружи, я еще не помылась, - при этом Света картинно выставила ногу на бортик ванной и принялась усиленно и нарочито медленно тереть ее мочалкой.
   Ее поведение разозлило меня окончательно. Я молча вышел из ванной, запер ее снаружи, выключил свет и перекрыл воду на стояке. А потом отправился ужинать. Есть мне не хотелось совершенно, но надо было как-то проучить наглую обитательницу моей ванной. Не телевизор же смотреть в этой ситуации. Если она пришла ко мне, значит, игра еще не окончена, я ей нужен. А если я ей нужен для чего-то, пусть посидит в холоде и темноте, авось будет разговаривать поуважительнее. Я спокойно и неторопливо поставил чайник и провел инвентаризацию содержимого холодильника. Надо отдать девушкам должное, всю неделю они явно питались не бутербродами с колбасой. Я отыскал в холодильнике сковородку с очень аппетитными кусочками бифштексов, какой-то диковинный паштет, мраморный сыр. Из всего этого и зажаренного хлеба удалось сварганить довольно-таки сносный ужин. Впрочем, я не был столь жесток, чтобы оставить непрошенную гостью еще и голодной - ужин я сервировал на двоих.
   Надо отдать Свете должное, она не кричала из ванной, не требовала ее выпустить, и даже не пыталась стучать в дверь. Спустя полчаса я даже начал сомневаться, не телепортировалась ли она прямо из моей ванной куда-нибудь в параллельную реальность...
   Я открыл дверь. Света сидела на стиральной машинке, завернувшись в полотенце, и лучезарно улыбалась.
   - Ну что, доволен?
   - Одевайся, пойдем ужинать.
   9.
   В отличие от меня, гостья не страдала отсутствием аппетита, и с огромным удовольствием умяла все, что я приготовил для двоих.
   - Итак?
   - Ты хочешь узнать, что все это означает? У тебя в голове сотни вопросов? Не надейся, я не отвечу на большинство из них. Я просто пришла предложить тебе кое-что.
   - Что же такое ты мне можешь предложить?
   - Правила игры. Ты будешь делать то, что тебе скажут. И все будут довольны.
   - Ха, и какой выбор вы мне предлагаете? Честно говоря, я не совсем понимаю, зачем я вам нужен, если вы похитили ...
   - Подожди, я не собираюсь отвечать на твои вопросы. Я просто сообщаю тебе правила. Первое. Ты отправишься со мной в мир Левконойи. Второе. Все, что ты знаешь по этому делу, а также то, что ты увидишь и узнаешь там, ты сохранишь в тайне. Третье. Если расскажешь что-то кому-то - это будет последний рассказ в твоей бестолковой жизни. Если откажешься помочь мне - сядешь в тюрьму по обвинению в моем похищении. Да, и забудь про этого следователя, он тебе не поможет. Впрочем, он сам уже все забыл... Вот и все. Кстати, спасибо за ужин, было очень вкусно.
   - Света, вот что мне в тебе всегда нравилось, так это вежливость. Кушай на здоровье.
   - У тебя есть еще два часа, чтобы принять решение, собрать вещи и доехать до места, где ты встретил Левконойю. Через два часа откроется Дверь.
   - Погоди, дай сообразить. Ты предлагаешь мне сейчас собрать вещи и отправиться вместе с тобой в мир Левконойи? А зачем я там вам нужен? Впрочем, ты ведь сегодня не будешь отвечать на вопросы. Ладно, тогда я скажу так - я готов сделать все, что угодно, чтобы найти ее. И я готов отправиться куда угодно ради нее. Я не знаю, что на уме у тебя и у твоих хозяев, но если наши интересы совпадают в этом, я отправляюсь с тобой.
   - Вот и хорошо, собирайся. И открой воду - я посуду помою. Кстати, по поводу воды - я еще не придумала, как тебе отомстить за твой финт с ванной, но придумаю обязательно, так что не надейся, что тебе это пройдет просто так.
   - Ха, ну давай, фантазируй. А я как раз хотел тебе предложить перемирие, раз уж мы отправляемся вдвоем в путешествие.
   - Чего-то ты слишком обрадовался. Запомни, я вовсе не обещаю тебе свиданье с твоей принцессой.
   - Ну, рассуди сама: ты тащишь меня, чуть ли не силой, в чужой мир. Ради чего? Значит, я тебе нужен. А для чего нужен, что я могу такого особенного сделать, чего не можешь ты или твои ... эээ, коллеги? Единственная ниточка, которая связывает меня с тем миром - это только Левконойя. Значит, я нужен тебе из-за нее. Значит, мы увидимся. Логично?
   - Логично, только неправильно. Хватит пытаться вытянуть из меня информацию, иди, одевайся.
  
   Мы приехали на место на полчаса раньше, чем должна была открыться Дверь - в результате тупо сидели в машине и смотрели каждый в свое окно. Мне ничего не оставалось, как пытаться разговорить мою попутчицу.
   - Света, а тебя вообще Светой зовут? Может, имя тоже выдуманное?
   - Не твое дело. Меня устраивает, что ты называешь меня Светой.
   - А нельзя ли повежливей? Нам все-таки вместе много времени провести придется...
   - Ладно, пусть будет мир. За ванну я тебе отомщу потом, когда вернемся, - Света мило улыбнулась, - кстати, я уже придумала, как!
   - Вот видишь, значит в твоих интересах, чтобы я вернулся! - эта ее мстительность почему-то меня жутко рассмешила...
   - Слушай, Света, давай поговорим об их мире. Я ведь должен хоть примерно знать, куда мы отправляемся. Об этом-то ты можешь мне рассказать?
   - Ну, в общих чертах - да. Ты правильно обратил внимание на год - их мир вовсе не прошлое, это просто параллельно развивающаяся реальность, реальность, где история пошла несколько иным путем. Реальность, где Цезарь стал диктатором всего обитаемого мира, где не было Карфагена. Мы еще не вычислили точную точку во времени, когда их мир и наш стали развиваться разными путями, но примерно представляем, где эта точка. Скажем так: один древнегреческий ученый увлекался поиском и систематизацией всевозможных тайных знаний, собирал по всему известному на тот момент миру, тщательно сортировал и анализировал эти знания. И в конечном итоге он создал свое учение, которое вроде - бы, по легенде, дает неограниченную власть над миром тому, кто это учение постиг. Он создал школу, где собрался преподавать свое учение. Но он понимал всю страшную силу этих знаний, а поэтому предъявлял к ученикам довольно жестокие требования. Претенденты на поступление в его школу подвергались многим испытаниям, их морили голодом и холодом, их дух возвеличивали всеми доступными средствами. Их кастрировали, ибо общение с женщиной потенциально несло угрозу того, что ученик захочет обратить во зло свои знания. Их замуровывали в пещерах на долгие месяцы и не выпускали, пока замурованный не решит очередную математическую задачу. И так далее. В результате, из сотен, а может быть и тысяч претендентов, только единицы прошли все испытания и стали учениками, допущенными к тайным знаниям. А остальные - были выброшены на улицу... Вот тут-то и начинается расхождение. Из нашей истории известно, что некто стал подстрекать обиженных претендентов на ученичество убить своего несостоявшегося учителя и его учеников. И, однажды ночью, ученики тайно напали на школу, подожгли ее и перебили всех обитателей. Существует легенда, что удалось спастись только дочери Учителя и она еще долго скиталась по свету. Все думали, что ей удалось сохранить часть рукописей отца, и все сильные мира предлагали ей баснословные деньги и блага за эти знания. Но она так никому ничего и не открыла. Это в нашем мире. А в мире Левконойи не было нападения и пожара, Учитель вскоре умер от старости, а его ученики разбрелись кто куда, отягощенные грузом тайных знаний. Никто больше не слышал ничего ни об этих знаниях, ни об этих учениках - но история пошла по другому пути. Империи образовывались, но не разрушались под напором варваров. Общее благосостояние народа - выше, чем в соответствующих временах нашего мира. И самое главное - почему-то остановилось развитие наук, в первую очередь - технических. Гай Юлий правил огромной империей долгие десятилетия, Христос не приобрел славу мученика, а так и остался одним из тысяч бродивших в те времена по иудейской земле проповедников. Почти не было крупных войн, но процветало рабовладение. Не развивалась наука и технология, но зато необычайно расцвело искусство. Не было изгнания иудеев и не был разрушен Второй Храм, а Америка так до сих пор и не открыта. Зато Индия и Китай гармонично вписались в границы Империи и стали самыми населенными и процветающими из ее провинций. Ни одна монотеистическая религия не приобрела большого числа сторонников, впрочем, Рим не препятствовал каждому народу и каждому человеку верить в того бога, в которого он пожелает. Но история остановилась - человечество не ведет уничтожающих войн, но и не развивается. Вечное спокойствие и вечный застой. Мечта Брежнева, в общем. Ладно, пошли, уже пора.
  
   Часть 2. Преступница.
   1.
   Мир Левконойи встретил нас все тем - же промозглым дождем и сыростью. Когда я спросил у Светы, как этот мир называть, она засмеялась ...
   - Никак ... Мир один, и потому у него нет названия. Ты все еще на нашей земле, в нескольких десятках километров от своего дома. Только немного изменились начальные условия уравнения - на месте твоего дома, вероятно, стоит загородная дача какого-нибудь богатого горожанина... Ты пойми, что количество миров ничем не ограничено, и мы ежесекундно присутствуем при раздвоении реальности - вот топаешь ты сейчас по лесу, наступил ящерице на хвост - вот тебе и два мира - один с хвостатой ящерицей, другой - с бесхвостой... Это просто еще одно измерение - измерение событий... Фактически, мы ежесекундно путешествуем между этими измерениями...
   - Погоди, я сам попробую понять... Вот, а если событие, разделяющее наши миры, произошло несколько тысячелетий назад, что как попасть из одного в другое? Если бы они были непересекающиеся нигде, кроме точки раздвоения, попасть было бы невозможно, верно? А мы попадаем - значит, миры - это не дерево с расходящимися ветвями, это скорее... Что-то вроде сложной паутины, некая сеть, где каждая ниточка может пересечься с любой другой в любом месте и в любое время. Или, не в любом. Раз уж ты заставила меня ехать так далеко - значит - не в любом... Но ведь понятно, что в этом лесу нет никаких технических устройств, всяких там супер-пупер генераторов и прочих шестеренок. Значит, дело просто в месте. А место какое? Пустынное, дикое. Быть может, оно не менялось уже многие тысячи лет. И быть может, оно точно так - же не менялось и в другом мире. Верно я рассуждаю?
   - Ну, примерно так. Дело в том, что не существует отдельных миров или отдельных веточек событий - существует лишь информация... Вот, у них, в большинстве мест, в силу обстоятельств, есть одна информация, все эти мечи и кинжалы, придворные интриги и колесницы. В нашем - другая. А "посередине", между нами, если можно так выразиться, кусочки информации одинаковые - в данном случае этот кусочек леса действительно не изменился, но не только в лесе дело... Все должно быть одинаковым - и дождь, и лес, и небо, и ветер. Конечно, идеально одинаковым быть не может - и надо приложить некоторую энергию, совсем небольшую, но все-же - чтобы "привести" две точки к общему знаменателю - и когда они станут идеально равны - вот тогда ты и поймешь, что уже в другом, как ты говоришь, мире...
   К счастью, я догадался одеться по-походному, кроссовки и армейский прорезиненный камуфляж очень помогали пробираться по грязной жиже, между колючими ветками... А вот Света об этом не подумала - как была в своем дискотечном наряде - так и отправилась... Впрочем, несмотря на мокрые и босые ноги, она чувствовала себя здесь удивительно комфортно, так, словно уже сотни раз проделывала этот путь, и сейчас, в абсолютной темноте, с маленьким карманным фонариком, она шла уверенно, словно у себя дома. Я любил походы и случалось мне совершать многокилометровые переходы с тяжелым рюкзаком за плечами - но темп, который избрала Света, мне было явно трудновато осилить. Но ведь мужчина не должен показать женщине свою слабость - вот я и плелся за сверкающими пятками молча, стараясь не болтать и не сбивать дыхание... Мы прошли уже с десяток километров, прежде чем стало окончательно холодно. На часы я давно уже не смотрел, но интуиция подсказывала, что уже третий час ночи - и только тогда Света остановилась. На мой вопрос, почему мы не идем по дороге (она ведь была совсем недалеко, стоило только немножко подняться из леса), она ответила презрительным взглядом, после чего мне уж совсем расхотелось задавать вопросы. Света остановилась возле большого, более-менее сухого камня, упала на него спиной, не допускающим возражений голосом сказала "спим три часа" и мгновенно отрубилась. Я же, несмотря на усталость, спать на мокрых и острых камнях не привык - оставалось только лежать и считать проступающие сквозь остатки туч звезды, хорошо хоть дождь, наконец, прекратился...
   Через два часа Света подскочила настолько резко, что я, хоть и не спал, не успел даже сползти с камня...
   - Не спал?
   - Неа, не мог заснуть
   - Ну и дурак. Ты ведь не знаешь, когда будешь спать в следующий раз... Ладно, план такой: я сейчас прогуляюсь на разведку, тут недалеко. А ты посиди, можешь приготовить завтрак. Только не шуми. И, кстати, я забыла тебе сказать - не думай смыться и искать свою принцессу самостоятельно - ты в этом мире не проживешь и трех дней.
   - Хорошо, только скажи мне одну вещь, пожалуйста.
   - Ну?
   - Ты странно себя ведешь с тех пор, как увели Левконойю. Я могу предположить, что ты изображала из себя болтушку и тому подобное, но почему ты... Как будто я обидел тебя очень сильно...Еще до этой дурацкой ванной. Почему? Это ведь я дуться на тебя должен, а не ты на меня! - после этих моих слов я увидел на глазах у Светы слезы. Она поймала мой взгляд и отвернулась. Я думал, она уйдет, но услышал ответ.
   - Понимаешь, мы ведь не хотели ей зла. Мы просто хотели узнать кое-что, нам просто нужна была её помощь..., а она... она оказалась дикаркой... она где-то припрятала кинжал и ночью перерезала горло Андрею, он был дежурным... ушла... за что? Ведь он не тронул ее и пальцем! Он был... Он был настоящий человек... - я понял, что Света плачет, видел, как дергаются лопатки на ее спине, - скажи, за что? Ведь могла оглушить просто, могла бы и не убегать - мы бы не обидели ее, а она - ножом по горлу... Я на тебя дулась, ведь ты с ней - одно целое, мы специально подбирали человека, который притянет ее, который будет ей близок, будет ее половинкой - и вот она, твоя половинка!
   Я подошел к Свете сзади и неловко обнял ее за плечи. Она попыталась вырваться, но не смогла. И - заревела окончательно...
   - Ты любила его?
   - Он был всем, понимаешь... Он, как скала, как солнце, он был... любила... Зачем было... не понимаю...
   - Она ведь из другого мира. В ее мире убивают врагов... - я прижал к себе вздрагивающее тело Светы и гладил ее мокрую спину. Ну брось, перестань. Ты ведь большая девочка, много повидала, небось. Брось... Давай ты никуда не пойдешь, мы вместе приготовим завтрак, хорошо ?
   - Хорошо... Это была моя вина, я должна была изучить ее, знать наперед каждый ее ход, руки-ноги скрутить, наконец... Но она была такая ... как будто подруга даже. И тут - нож в спину... Так больно...
   - Света, Света перестань. Каждый из нас может умереть в любой момент, каждый рискует безумно, все мы родились смертными, и что нам теперь сокрушаться... Она ведь тоже подумала, что ты ее предала, похитила, увела неизвестно куда... - она отстранилась, взглянула на меня снизу вверх, потом отвернулась.
   - Я уродливая, когда плачу, да? Ладно, доставай свой термос, давай кушать...
   2.
   Задумывались ли Вы, возможна ли дружба между мужчиной и женщиной? Не ухаживания и не вечное балансирование на грани интимных отношений, а именно простая, как угол дома, и надежная, как стена, дружба. Когда, по воле обстоятельств или из-за собственной глупости, два человека оказываются в ситуации, когда от каждого из них зависит, жить им дальше, или умереть. Когда ты даже не раздумываешь, потянуть ли руку, и даже не сомневаешься, что рука будет протянута и тебе. Без обожания и обожествления, без любви и без нежности - просто и надежно... Когда двое могут свободно говорить друг другу все, что они думают, и при этом не иметь никаких формальных обязательств. Но знать, что тебя не оставят в трудной ситуации. Дружба ли это, или просто взаимовыгодное сотрудничество ради выживания? Но ведь сотрудничество предполагает именно выгоду, а дружба предполагает помощь... Пусть через час, через день или через год обстоятельства изменятся, и Вы уже не будете нужны друг другу. Возможно, Вы встретитесь случайно на улице, и только легким кивком поприветствуете своего друга - я ведь не сказал "бывшего" друга, потому - что друзья не бывают бывшими, бывшими могут быть только приятели. И пусть по прошествии времени Вы даже не узнаете друг друга на улице - все - же, когда тихим осенним вечером Вам будет одиноко и тоскливо - Вы вспомните дороги, которые прошли рука об руку с Другом - и на душе станет тепло от осознания того, что этот человек существует где-то в уголке Вашей памяти. Он не может стать для Вас "бывшим", потому что он одним фактом своего существования изменил Вас, сделал Вас добрее и лучше, заставил Вас заботиться о себе или проявил заботу о Вас - и Вам уже никогда не стать прежним...
   Задумывались ли Вы, возможна ли дружба между мужчиной и женщиной? Такая, когда он не стремится затащить ее в постель, а она - надеть на него кольцо. Когда оба могут быть абсолютно свободны в своем общении, но не испытывают друг к другу ничего, кроме дружеской теплоты.
   Я всю свою сознательную жизнь считал, что такое невозможно. Впрочем, никогда еще в жизни я не попадал в такую ситуацию, в какой оказался сейчас. Быть может, поэтому, а может - и по другой причине, но как-то само собой получилось так, что мы со Светой подружились.
   Мы прошли уже добрую половину пути и уже топали по земле, которая в моем мире давным-давно закатана в асфальт, опутана проводами и утыкана однообразными "хрущевками". Этот мир для себя я решил называть просто "Римом", и в этом была доля здравого смысла - Римская империя протянулась от британских островов до Кореи и от Скандинавии до южной Африки - она занимала практически весь обитаемый и доступный человеку мир. Отсутствие должных технологий не позволило пересечь океаны и открыть Австралию с Америкой. Вероятно, австралийские аборигены и американские индейцы, равно как и их островные собратья, чувствовали себя в этой реальности намного комфортнее, нежели в нашей. Никто не приходил их просвещать и завоевывать, развитие шло своим неспешным, естественным образом... Итак, вот уже вторые сутки я нахожусь в Риме. Вот уже сутки, как я сменил кроссовки и камуфляж на добытые Светой из заранее заготовленного тайника сандалии и тунику и опоясался коротким, но острым, как бритва, мечом. Я не знал язык, но по словам Светы, это никого здесь не удивит - город ведь представлял из себя важнейший торговый и культурный центр на пересечении путей с севера на юг и с запада на восток - здесь можно было встретить кого угодно, и совсем не многие подданные Рима, даже его граждане, знали его язык - ведь империю населяли очень разные народы - от эскимосов до негров, от испанцев до китайцев...
   Неожиданное откровение Светы сильно изменило наши отношения, и заставило ее раскрыть карты. Собственно, она почти не сообщила мне ничего, о чем бы я не догадывался сам и уж точно не сообщила ничего из того, что мне было интересно узнать в первую очередь - куда мы идем, где сейчас может быть Левконойя, зачем она им понадобилась и что со всей этой ситуацией делать...
   Однако, мне удалось выяснить следующее: Света работает в некоей организации, которая занимается чем-то вроде научного обмена с другими мирами. А если выражаться точнее - тащит отовсюду в наш мир все, что может представлять хоть какой-то интерес для их таинственных хозяев (наше правительство? Маловероятно. Скорее уж одна из сверхдержав ...). Но что им понадобилось от Рима, и конкретно от Левконойи - осталось загадкой. Наука и техника ведь тут находятся в зачаточном состоянии... Но самое интересное, что сообщила мне Света - наша встреча с Левконойей не была случайностью. Существует какая-то малообъяснимая закономерность... Пусть два человека бесконечно близки друг другу, пусть они даже не знакомы, но стоит им увидеться - и полюбят друг друга навсегда, до смерти, до костра или гроба... И связь между этими двумя настолько сильна, что стоит им оказаться недалеко друг от друга, и силы их притяжения начинают разрушать законы реальности, начинают действовать механизмы, которые в обычной ситуации были бы возможны, но с исчезающе малой вероятностью... Люди во все времена знали это, но никак не могли объяснить и уж тем более - поставить себе на службу. А Свете и ее коллегам это удалось - сперва каким-то образом они вычислили и выбрали меня из нескольких сотен тысяч мужчин Города, а потом - легким внушением подтолкнули меня в нужное время в нужное место. И сила нашего с Левконойей притяжения разрушила тот слабый барьер, который в этом месте и в это время существовал между мирами... Объяснения Светы были сумбурны и торопливы, делались даже не на ходу, а в прямом смысле - на бегу... Но, все же, я поверил в это объяснение. И именно поэтому я вновь понадобился им, когда Левконойя исчезла - ведь только я мог снова притянуть ее...
   Конечно, мало приятного сознавать, что тебя использовали и продолжают использовать - грубо, бесцеремонно и даже не стесняясь этого. Но ведь, с другой стороны, они подарили мне единственный шанс встретить мою любимую, не было и не будет у меня другого шанса... В общем, я с легким сердцем решил, что мы квиты, и их бесцеремонность с лихвой окупается теми минутами счастья, которые я уже испытал, просто находясь рядом с Ней, и теми годами счастья, которые я твердо намеревался испытать в будущем.
   Последние несколько километров, когда все уже было рассказано и обсуждено, когда мы оба со Светой чертовски устали и чертовски торопились, прошли практически без разговоров... Мы шли молча, берегли дыхание, и смотрели по сторонам... А посмотреть было на что - я и не думал, что земля моего Города так прекрасна, если освободить ее от двухсотлетнего мусора нашей технической цивилизации, от всех этих грязных серых стен, чадящих жестяных коробок на колесиках и уродливых коробок с рожками... Живописные овраги с чистейшими речушками сменялись строгой красотой обрывов на берегу лазурного моря... Недалеко, на огороженной усадьбе, колосилось золото пшеницы и блестели на солнце огромные мокрые грозди винограда... Глубокое, как бездонная пропасть, голубое небо, вытесняло жалкие обрывки грозовых вчерашних туч, превратившиеся сегодня в легкие белые клочья...
   Мы поднялись на один из холмов, когда я увидел Город. Конечно, я сотни раз был в том месте, бродил среди руин домов, храмов, сидел на ступеньках амфитеатра и гладил мрамор колонн. В те дни, когда мне было особенно трудно и одиноко, я отправлялся туда. И там мне становилось хорошо и спокойно, словно в старом, родном доме. Я был там самим собой, я дышал морским воздухом и гладил степные травы, я прыгал с обрывов в море и нырял в гроты, я бродил среди полуразрушенных домов и представлял себе их хозяев. Но разве может мертвый Город сравниться с живым? Белоснежные стены, высокие и изящные сторожевые башни, вероятно, были скорее данью традиции, чем оборонительной необходимостью. Но всем своим видом они создавали впечатление непреступной твердыни... Ворота были широко распахнуты, и через них в обе стороны тянулись бесконечные вереницы повозок, конных и пеших. Дорога от ворот Города была выложена аккуратно подогнанными известняковыми плитами, шириной и качеством она могла соперничать даже с нашими асфальтированными магистралями...
   В город мы вошли затемно, но даже в темноте главные ворота представляли собой потрясающее зрелище - белые, как снег, стены Города и тысячи странных, совсем не коптящих факелов, опоясывающие верхнюю кромку стены - Город сиял, как чудесный алмаз на теле земли. Как потом выяснилось, Рим практически не использовал ископаемые органические источники энергии - нефть, газ и уголь, зато в огромных количествах производил спирт, и именно спиртовые фонари освещали улицы и даже стены городов... Электричества тут тоже не знали, зато не знали и проблем с экологией.
   Никаких стражников в воротах я не заметил. Город почему-то напомнил мне старый детский городок, в котором я когда-то бывал мальчишкой - не то геометрической правильностью линий, не то общей чистотой и "игрушечностью"...
   3.
   Не всякому понравится быть аборигеном в туристическом городе, ведь у аборигенов практически нет выбора - или ты становишься "прислугой" для туристов и пытаешься тем или иным способом опустошить их карманы, или ты занимаешься чем-то иным. Но, в последнем случае, туристы будут все равно считать тебя прислугой, называть пренебрежительным "местный", причем без всякой выгоды для тебя самого. Быть может, именно поэтому я не люблю туристов. Я не люблю людей, которые с очень озабоченным видом спрашивают всегда одно и то - же: "как пройти к пляжу", "где тут ближайшее кафе" и "где продаются сувениры"... В глубине души я понимаю, что они не виноваты, они на отдыхе, и их действительно ничегошеньки, кроме пляжа, еды и сувениров не интересует. Так или иначе, они счастливы в своем травянистом времяпрепровождении, и они имеют на это право, наверное - всем ведь нужно отдыхать...
   Видимо Город в мире Левконойи не знал, что такое туристы! Я не заметил общественных мест, которые можно было бы назвать "пляжем", я не видел толп праздношатающихся людей. Но я, впрочем как и многие другие, первый раз оказавшиеся в Городе, ходил с открытым ртом, осматривая его красоты - и ни у кого это не вызывало удивления. Наверное, массовый туризм в этом мире был почти невозможен, не возить же зевак на конных повозках или на галерах за тысячи километров - этак все население только и будет кататься, работать будет некому. Поэтому, если и были "туристы", то туристы профессиональные: купцы, шпионы, путешественники, авантюристы всех мастей... И Город, оказавшись на пересечении мировых торговых путей, жадно вмещал в свое чрево весь этот разнообразный люд, влюблял в себя, и спокойно отпускал на все четыре стороны - ведь он знал, что влюбленные обязательно вернуться, чтобы еще разок взглянуть на эти сияющие в ночи стены, шумную, но удивительно чистую городскую площадь, уютные и гостеприимные улочки...
   Мы жили в Городе уже третий день - без всякого видимого результата. Небольшой однокомнатный домик на окраине уже ждал нашего со Светой появления. Нас встретили двое угрюмых личностей, вероятно - наемных помощников Светы, вероятно, из числа местных искателей приключений. С момента приезда, эти двое не отступали от нас ни на шаг - дежурили у входа в дом, сопровождали на прогулках по Городу. Со мной они вели себя исключительно уважительно, но я так и не понял, кто я - почетный гость или столь- же почетный пленник... Все эти дни, с утра и до вечера, мы слонялись по тесным улицам , толкались на рынке, посещали храмы и общественные собрания. Мы искали любого способа случайно встретиться с Левконойей, но чем больше мы это делали, тем больше я понимал, что встреча нереальна. Быть может, интуиция, быть может - просто нежелание играть по чужим правилам, но на третий день я заявил Свете, что на прогулку не пойду - бесполезно.
   - Шурик, не выдумывай, - что за дурацкая манера называть меня "Шуриком", я сто раз ее просил этого не делать, - ты пойдешь. И если надо, будешь ходить каждый день, пока мы ее не найдем. А мы ее найдем, я уверена - некуда ей было деться - за прошедшие дни ни один караван не отправлялся из города по суше, ни один корабль не покидал порта, штормит видишь как, - она кивнула в окно, где действительно бушевали волны, - ну не могла она уехать, не могла. И в лесу вечно сидеть она не сможет. Соседний город, из которого она шла, слишком далеко, одной, без денег и продовольствия этот путь не преодолеть. Городские ворота и порт мы контролируем - остается лишь вариант, что она в Городе...
   - Погоди, а ты не подумала, что она могла попасть в беду... Все-таки одна, в лесу...
   - Да брось, эта тигрица кому угодно глотку перегры... , - я на миг заметил, как в глазах Светы мелькнула ярость.
   - Света, прекрати. Мы ведь не знаем, что там произошло ночью, верно? Быть может, она и не виновата. А если виновата, так вы ее сами вынудили!
   - Ладно тебе выгораживать. Мои чувства - это мои проблемы, а здесь я на работе, запомни это! И не лезь ко мне больше со своими сопливыми разговорами.
   - Так, ну начинается... Нам еще подраться не хватало! Сейчас твои мордовороты прибегут, бросятся тебя защищать..., - я миролюбиво улыбнулся.
   - Не прибегут. Я им, между прочим, сказала, что ты мой возлюбленный!
   - Не понял, а это еще зачем?
   - А чтобы извилины не напрягали, не мучались догадками. Запомни одно хорошее правило - лучше заставить людей поверить в то, во что они и так с легкостью готовы поверить, чем пытаться доказать им правду!
   - Запомню. Света, а ведь я и не подумал спросить - как тебя зовут в этом мире?
   - Так и зовут. Тут распространены славянские имена, город ведь фактически на торговом пути из средиземноморья к славянским землям лежит... Ладно, у меня предложение, не блещущее оригинальностью: полдня мы бродим по городу и ищем твою ... подружку, а вторые полдня я занимаюсь с тобой языком, не вечно ж тебе немым ходить!
   - По поводу языка - здорово. А вот по поводу поисков, ты пойми: я ведь не против поисков, только мне кажется, бессмысленно это. Надо что-то более серьезное предпринимать, может лес прочесать в том районе, где все произошло...
   - Ну, ты совсем разошелся. Ты думаешь, у меня тут целый полк под дверью сидит и только и ждет, что я скомандую прочесать сотню гектаров леса? Да у меня людей - единицы...
   4.
   Как Вы относитесь к ветру? Не к тому, отвратительно-пыльному, который частенько гуляет по Вашему балкону и имеет обыкновение переворачивать горшки с цветами. И не к тому, ледяному, который сбивает Вас с ног, норовит залепить за шиворот килограмм снега и превращает лицо в воспаленную маску с носом-помидором посередине. И не к тому, ласковому и легкому, который слегка развивает летние девичьи платья и надувает пузырем рубашки их кавалеров... Я говорю совсем о другом ветре - о ветре, который непременно подует Вам в лицо, стоит стать ранней весной или поздней осенью на вершине какой-нибудь крымской горы и посмотреть вдаль и вниз, туда, где в туманной дымке стоит спокойное и почти летнее море. Стоит Вам познакомиться с этим ветром - свободным и сильным, словно полет орла, и одновременно - свежим и ласковым, словно прикосновение любимой - и Вы никогда не забудете этого прикосновения... Вы будете возвращаться в это место еще и еще раз, только для того, чтобы прикоснуться грудью к тугой и могучей груди ветра...
   Вот уже неделю мы находились в Городе. Вот уже неделю наши поиски были бесплодны. Вот уже неделю я проводил время в бесконечных прогулках по городу, упражнялся в фехтовании и изучал под руководством Светы язык. И мне казалось, что я провел здесь полжизни - таким родным и знакомым был Город! Долгими вечерами мы просиживали с допотопной лампой, грызя лингвистический гранит - а потом отправлялись спать, каждый на свою узкую каменную кровать-лежак, расположенные у противоположных стен нашего домишки. Это была странная игра в дружбу между врагами. И одновременно - странная игра в полное равнодушие между живущими под одной крышей мужчиной и женщиной...
   В то утро все шло как обычно - хозяйка нашего маленького пристанища принесла нам завтрак и накрыла стол на двоих прямо на улице, под окнами домика, потом Света несколько раз отлучалась для встречи со своими таинственными агентами (я их так инее увидел), отдавала какие-то распоряжения хозяйке. В это время мне ничего не оставалось, как упражняться с мечом и огромным мешком тряпья, обтянутым в плохо выделанную свиную кожу и подвешенному к потолку в качестве мишени для моих неумелых, но все более уверенных ударов. День был душный, и я упражнялся в одних хлопковых штанах, которые некоторые мужчины здесь носили в качестве белья. Во время одного из ударов, я несколько разошелся, не удержал равновесия и свалился, отброшенный мешком на пол. И тут я заметил, что Света находится в комнате, и сидя на своем лежаке, наблюдает за мной.
   - Хватит прыгать, вояка, - сказала она без обычной своей язвительности, скорее даже как-то печально.
   - Свет, опять идем шататься по городу? Тебе не кажется, что это бесполезно?
   - Кажется, но другого выхода я не могу придумать. ОН бы конечно придумал, но не я. Так что одевайся, пойдем. Ты стал уже совсем как местные - таким- же дикарем, - последнее прозвучало как-то даже с презрением, - впрочем, кто знает, может тебе придется здесь прожить долгие годы.
   - Хм, это еще почему? - спросил я, прыжком ставя себя на ноги.
   - Сам поймешь со временем. Одевайся, сегодня интересный день - в Город прибывает эскадра имперского флота, улицы будут наводнены моряками, и есть вероятность, что объект попробует проникнуть на один из кораблей.
   - Объект?
   - Саша, не придирайся к словам. Я ту на работе, а не на прогулке. В отличие от тебя.
   В качестве наблюдательного пункта мы выбрали небольшую смотровую площадку на холме, находящемся в черте города, рядом с портом. Странно было находиться здесь вдвоем и видеть внизу перед собой весь огромный город, суету на торговых улицах, суету в порту, строящиеся колонны солдат, пышно одетую знать в порту и толпы зевак за оцеплением. Словно в кино - мы были здесь, наверху - одни на весь мир. А там, внизу, был мир. Не наш мир, чужой, как бы мне не хотелось обратного. И мы - два человека в маленькой беседке - бесконечно далекие друг другу и одновременно - объединенные общим делом и общей тайной. Эскадра маневрировала довольно долго, и все это время мы стояли молча - наблюдали и думали, каждый о своем. Я имел неосторожность одеться по-летнему, однако здесь, на холме, дул сильный осенний ветер, из той породы ветров, что тугим бубном бьют в твою грудь, но не пытаются сбить с ног. Они демонстрируют свою силу, но не стремятся ее применить...
   Эскадра состояла из четырех больших парусных кораблей и восьми галер поменьше. Очертаниями и парусным вооружением корабли напоминали наши фрегаты конца 18 века, однако у них не было пушек, хотя порох был известен в этом мире. Мимоходом я подумал, что дело в металлургии - не хватило технология, чтобы отливать прочные стволы. Но вместо этого на палубах пестрели странные многоэтажные сооружения, чем-то напоминающие "Катюши" времен отечественной войны. Приглядевшись получше, я понял, что и по сути они похожи - это были многоярусные деревянные пусковые установки для легких пороховых ракет. Только вот странно, почему первая - же стартующая с такой этажерки ракета, не спалит всю конструкцию вместе с деревянным кораблем дотла? Я задал этот вопрос Светлане.
   - Ты рассуждаешь в границах своих стереотипов, - ответила она, - если тут неразвита одна область, это не значит, что они могут догнать и даже обогнать нас в другой. Например, в земледелии и селекции. Из рогатки стрелял в детстве?
   - Ты хочешь сказать, что ракету выбрасывает подальше от корабля резиночка, как в рогатке?
   - Вроде того, только про резиночки они тоже не знаю. Но зато смогли вывести новый сорт лианы с очень упругими, тонкими и прочными стеблями. Вот так вот. И корабли, кстати, построены не из дерева, а из родственника бамбука - легкого, прочного и практически не подверженного коррозии и гниению. А главное - он очень гладкий, буквально летит по воде! Вот так вот, дорогой мой турист.
   - Да, молодцы. А что еще у них развито, кроме селекции?
   - А много чего. Стихи, к примеру - у них известны несколько десятков стихотворных размеров, причем размеры эти идеально укладываются в правило "золотого сечения"... Или вот прогноз погоды - ты думаешь, что для прогноза нужны сети метеостанций, точные приборы, спутники, суперкомпьютеры и так далее? А они обходятся сетью метеозависимых людей и налаженной системой их опроса и анализа их самочувствия. Вероятность точного прогноза выше, чем у наших синоптиков, между прочим!
   За разговором мы пропустили момент, когда флагманский корабль завершил швартовочные маневры и стал у причала, а остальные - бросили якоря в бухте.
   Началась пышная церемония встречи - возле причала выстроились солдаты городского гарнизона, выборные демиурги и прочие городские чиновники. Интересно, что Город сохранил известную еще с древних времен - демократическую систему типичного полиса, с выборными городскими руководителями и служителями. При этом он являлся частью империи и военные части в нем подчинялись имперскому прокуратору...
   Мы постояли еще некоторое время на возвышении Городского холма, откуда прекрасно просматривался порт и церемония встречи кораблей. Потом явился один из местных информаторов и сообщил Свете, что эскадра пришла всего на несколько часов и следует к месту маневров, экипажи на берег высаживаться не будут. А весь визит якобы затеян только из-за того, что командир эскадры по табели о рангах находится ниже прокуратора Города и должен представиться ему, вступая в его владения. Таким образом, очередная лазейка оказалась случайностью - Левконойе не уйти на этих кораблях. Да и порт кишит агентами Светы - не пропустят. Она явно расстроилась - очередная ниточка в руках оказалась обрывком. Не обращая на меня внимая, она двинулась по узким каменным ступенькам вниз, домой.
   - Погоди, ты куда?
   - Домой, устала я на солнце торчать.
   - Света, перестань. Не нашли сегодня, найдем завтра. Мы найдем ее, обещаю - мне ведь плохо, физически плохо, без нее. Не можем мы ее не найти. Ты можешь уйти домой и получить нагоняй за проваленное задание, но мне-то идти некуда и нагоняй не от кого получать. Я буду здесь и найду ее, обязательно найду. Только я чувствую, что она в беде, не там мы ее ищем. И еще - я не знаю, что у тебя на уме, и что ты собираешься делать, когда мы ее найдем. Но запомни - обидеть ее я не позволю, это факт и тебе придется с этим фактом смириться.
   Мои слова почему-то рассмешили Свету:
   - Знаешь, ты бы перед тем, как ставить мне ультиматумы, хотя- бы полюбопытствовал, сильнее я тебя или нет! Пошли домой, я придумала нам занятие.
   Когда мы вошли, Света открыла ключом маленькую комнатушку, где я еще ни разу не был, закрылась там, а, спустя пять минут, появилась преображенная. Она была в кожаном доспехе, какой носили обычно офицеры городской стражи, волосы убраны в какую-то странную конструкцию на голове (удивительно гладкую - даже и ухватиться не за что), в руках - меч.
   - Ну что, вояка, сразимся? - Она стала в позу для удара и угрожающе покачивала обнаженным острием.
   - Шутишь, я с женщинами не дерусь. - Не успел я этого договорить, как она молнией метнулась ко мне, сделала острием круг в нескольких сантиметрах от моего носа - и со всей своей пролетарской ненавистью ударила меня ногой в пах. Естественно, я согнулся пополам от боли - после чего получил удар ногой в лицо. Это обстоятельство разозли меня по-настоящему - я упал на бок, левой рукой стараясь вывернуть ее руку с мечом, а правой - достать свой. Но она умудрилась еще намазать тело каким-то маслом - ее локоть выскользнул из моей ладони легко, как только что пойманная рыба. Но я получил необходимое время - рукоятка уже удобно лежала в моей руке, а она отскочила на метр. Вот уже сталь коснулась стали - свист рассекаемого воздуха вперемежку с ощущением тяжести в руке - о, как пьянит это ощущение, как оно наливает глаза яростью, а руки - силой! Она ударяет - прямо, не задумываясь о тактике, я парирую плашмя и тут- же наношу удар сбоку, она успевает увернуться, пытается сделать подсечку снизу... Да, если бы не мое юношеское увлечение фехтованием... Опять парирую, пытаюсь выбить оружие из ее рук - бесполезно, крепко держит. Я вспомнил старый прием, который нам показывали на рапирах и который, казалось, совершенно неприменим к коротким мечам - прямой выпад слева, спровоцировать противника сконцентрировать все внимание на левом фланге, дуга и удар в шею-грудь. Руки работают на автомате, глаза полны ярости. Вот мой клинок тянется к ее плечу, она парирует, клинок делает дугу... Время словно бы остановилось - я вижу ее руку, она все еще направляет меч в ту точку, где мое лезвие было полсекунды назад. Я вижу ее глаза - они полны совсем-совсем детского удивления и обиды - она уже поняла, что я провел ее. Я вижу ее доспех, вижу щель на шее между толстыми кожаными пластинами - крепче надо было затягивать, девочка. Крепче... Вот лезвие уже почти коснулось ее шеи, она делает почти бесполезную попытку отстраниться, полшага назад, падает на спину, а мой клинок все еще тянется за ней, тянется как рок, как неминуемость бытия. Но, стоп, что я делаю? За что я пытаюсь убить эту женщину? За обиду? За гордыню? Смешно, ведь я мужчина. "Я защищаюсь" - бормочет какой-то гаденький голос внутри, "нет, ты убиваешь, она ведь сейчас не опасна" - отвечает другой, спокойный. "Но ведь она только что..." - "не ищи оправдание, ты станешь убийцей". Света касается спиной пола, в ушах стоит бесконечный, как набат, звон стали о камень - это ее меч упал на пол. Я тоже падаю вслед за ней - мой выпад продолжается, клинок все еще догоняет маленькую щель между кожаными пластинами. Я понимаю, что уже не удержу равновесие, лечу на нее со смертоносным острием в руке... "Я уже все равно ничего не успею" - "Ты станешь убийцей, ты поднял руку на женщину. Брось его"... Снова звон в ушах, на этот раз короткий, сталь бьется о сталь - мой меч лежит на мече Светы. Время вернулось в свой обычный ритм и я грузно падаю на нее, всем телом. Вдох-выдох. Встаю на четвереньки. Я успел. Боже, зачем все это, мы ведь жили под одной крышей, мы ведь доверяли друг другу!
   - Почему ты не убил меня?
   - Не знаю, наверное, тебя пока не за что убивать.
   Я встал и вышел из дома. Вдохнул морской воздух, присел на каменную скамью и любовался кораблями эскадры, стоящими в бухте. Я услышал шаги за спиной, но не обернулся.
   - Я - дура, прости меня.
   - Ага, согласен.
   - Ну что, будем терпеть друг друга дальше?
   - А что нам остается?
   Света ушла так - же тихо, как и появилась.
   В тот - же день, к вечеру, я почувствовал недомогание. Светы дома не было - вероятно, ушла прогуляться после нашего разговора. У меня же разболелась голова, начался насморк - в общем - симптомы обычного гриппа, который сам бы прошел за недельку, или был бы вылечен при помощи элементарного "аспирина" за пару дней... Но, к ночи стало совсем плохо - жар усилился, и я потерял сознание...
   5.
   ... ветер, рвущий в клочья листву деревьев... Ливень, идущий сплошной стеной и не дающий ничего увидеть, даже в десятке метров перед собой. Хлюпающая грязь под ногами... Кажется, весь мир вокруг меня превратился в один сплошной поток ледяной воды, несущейся во тьме с небес на землю и стекающий бурными ручьями к морю... На мгновение становится светло, как днем, и этой минутной вспышке я замечаю, что давно уже сбился с тропинки... А потом чудовищным молотом ударяет по земле раскат грома. Я замечаю слабый огонек на вершине горы - молния попала в дерево, но ливень быстро тушит пожар и снова наступает кромешная тьма...
   Я бегу по летнему грозовому лесу, даже не выбирая направления - я просто знаю, в какую сторону направляюсь... Ветки колючего можжевельника больно царапают лицо, ноги превратились в бесформенные комки глины... Я падаю лицом прямо в грязь, встаю - и снова бегу. Я уже не человек - я просто комок мокрой глины, катящийся со склона к морю...
   Бессмысленно ощупывать путь перед собой руками - кроме колючих веток и стены воды все равно ничего не нащупаешь... Мне кажется, что я уже слышу, сквозь грозовые раскаты и шум ливня, слабый звук морского прибоя... Я с разбега падаю в бурлящий поток, по небольшому овражку стекающий к морю. Неважно, на мне все равно не осталось ни одной сухой нитки... Я представил себя со стороны - этакий глиняный голем - выбрался из овражка и захохотал. Страшноватое, наверное зрелище, со стороны... Но никто не услышит моего смеха - и я снова побежал, очередные молнии освещали кусты и ветки на моем пути, я перепрыгивал через них, не сбавляя темпа. Я был один в целом мире из воды, глины и колючих веток, я был несчастным и ничтожным существом. Но я был хозяином этого мира, ведь я здесь был один! Мне казалось. Что дождь идет только потому, что я хочу этого дождя, молнии сверкают только для того, чтобы освещать мой путь...
   Слабый шум прибоя постепенно превращался в могучий и грозный рев. Море штормит... Нет, оно еще далеко, мне предстоит еще десять минут пути - это я знал точно. Десять минут грязи и синяков. Десять минут предвкушения счастья...
   Но вот я уже вышел из леса - впереди был только небольшой, метров десять - пятнадцать в высоту, скальный обрыв. А за ним - двадцатиметровая полоска пляжа, и небольшая, но уютная, пещера в скале... Я срываю с себя отяжелевшую, мокрую одежду, осторожно ползу вдоль обрыва в поисках более или менее удобного спуска. Вот и нашлась узкая щель в скале, если упереться с одной стороны в камень спиной, а с другой - ногами - можно спуститься. Можно было бы, если бы было сухо... Но я не размышляю - уже нет времени размышлять - я прыгаю в эту щель и медленно, очень медленно, спускаюсь между двумя скользкими стенами...
   Наверное, я прополз уже половину пути, но внизу - неизвестность, прыгать нельзя. Я забываю о том, зачем я здесь, я сжимаю до боли в челюстях зубы и ползу. Спина - Левая нога - правая нога - руки. Спина - левая нога - правая нога - ... Стоп, кажется правая нога уже стоит на земле. Левая нога - я спустился!!!
   Я подставляю лицо и тело холодным струям дождя, которые смывают с меня остатки глины, я слушаю могучий рев волн, с легкостью слизывающих все двадцать метров гальки с пляжа. Могучие волны докатываются до самого обрыва, до моих ног - и у моих ног они превращаются в ласковые и теплые прикосновения котенка, который ластится перед своим хозяином...
   Я с разбега ныряю в волну, и она принимает меня в свои теплые, почти горячие объятия - и стремится выбросить вновь, размазать ровным слоем по мокрому камню обрыва... Но я сильнее волны, ведь это мой мир, это мой ливень и мое море... И еще: меня ждет небольшая, но укромная пещера у кромки волн. Она совсем рядом, осталось всего несколько десятков метров вдоль пляжа, проплыть, пробежать, проползти - неважно... Я знаю, что буду там.
   Я не плыву и не иду по пляжу - я перемещаюсь, нарушая все законы физики, перпендикулярно волне, она хочет играть со мной, но я больше не принадлежу ей, я мог бы остановить и вернуть ее в прежние берега одним желанием, одной волей - ведь это мой мир. Но я не делаю этого - я просто иду туда, где меня ждут...
   Вот показался вход в пещеру, мокрая лесенка в десяток ступенек наверх и мокрое насквозь одеяло, прикрывающее вход. Я вскарабкиваюсь по ступенькам, я вижу сквозь одеяло теплый огонек костра, я чувствую запах дыма - такой родной и одновременно нереальный, совершенно невозможный в этом мире...
   Я осторожно отодвигаю одеяло, боясь повредить эту хрупкую, подвешенную на гнилую веревочку, границу между моим миром и Ее миром...
   - Ты пришел ко мне?
   - Я ведь обещал прийти.
   - Значит, я нужна тебе?
   - Выходит, нужна.
   - Зачем же ты уходил?
   - Для того, чтобы было куда вернуться... - я прикрыл за собой одеяло-дверь и присел к костру
   - Зачем тебе эта погода?
   - Она помогла мне понять, что я должен прийти.
   - Но ты ведь всегда знал, что я тебя жду.
   - Да, - я коснулся рукой ее теплой, такой любимой щеки, моя израненная, шершавая ладонь закрыла ей лоб и закрыла глаза, погладила по голове...
   - Ты будешь со мной всегда? - прошептала она
   - Я всегда буду с тобой - ответил я
   - Ты настоящий, ты мне не снишься?
   - Я настоящий - чуть слышно сказали мои губы за секунду до того, как запечатали ее уста поцелуем...
   - Зачем я тебе, - спросила она, когда руки мои сбрасывали с нее одежду, - ведь я не принадлежу твоему миру!
   Прежде чем я ответил, мои руки нежно провели по прекрасному телу, на секунду задержавшись на юной ее груди, скользнули ниже, ниже...
   - Ты принадлежишь мне, разве этого мало? - шепнул я
   - Я всегда принадлежала тебе... всегда... всегда...
   ... Нам было так хорошо, словно во вселенной существует только две души и два тела. Между ними - горит огонь, а вокруг них - пустота... Мы лежали на груде одеял возле давно затухшего костра, почти в абсолютной темноте... Одеяло - дверь давно уже слетело вниз, в теплые объятия волн. Но дождь прекратился и волны присмирели - звериный рев прибоя превратился в ласковый шелест... Мы шептали ласковые слова друг другу и жались друг к другу греться. Наши уста смыкались вновь и вновь, а наши руки не опускали друг друга...
   На небе, на почти уже чистом небе, открылся серп молодого месяца. Открылся и осветил маленькую пещеру на краю прибоя... Мой мир присмирел, он стал теплее и радостнее, ведь он впустил в себя Ее. Теперь нет больше моего мира, есть наш мир...
   6.
   ... я проснулся на мокрых простынях, с ощущением горечи на языке и, кажется, совершенно здоровый. Я привстал, выглянул в узкое оконце дома: ярко светило утреннее солнце - и вдали, за несколькими рядами таких - же маленьких домишек, виднелась лазурная гладь моря. Странно, что каменная кровать Светы у противоположной стены была нетронута - видимо, она так и не вернулась домой этой ночью. Хотя, вот она - стоит на улице и в спешке, встревожено, отдает указания охранникам. Я чувствовал себя совершенно разбитым, ослабленным. Так, словно бы всю ночь грузил мешки с песком...
   Света вошла, по-хозяйски оглядела комнату, на секунду наши глаза встретились - и я почувствовал, что что-то изменилось. Она больше не смотрела на меня волчицей, но и вины в ее глазах не было, было что-то другое...
   - Проснулся? - она мимолетом прикоснулась к моему лбу, стараясь не встречаться со мной глазами, зачем-то стала поправлять простыни, - это тебя прихватил местный грипп, иммунитета-то никакого не было. Он тут всего один, пришел в свое время из Китая. Но, из-за сравнительно маленького населения и больших расстояний, практически не мутирует, поэтому у всего населения есть иммунитет. Я, виновата, второпях не подумала - надо было тебе сделать прививку еще дома.
   - Кажись, я уже выздоровел.
   - Ну да, ну да - я тебя как нашла ночью в горячке - вколола лошадиную дозу... есть такое лекарство, мы его из одного соседнего мира вытащили. За пару часов уничтожает практически все известные вирусные возбудители... Только... Слушай, а ты помнишь что-нибудь? - она по-прежнему не смотрела на меня, усиленно подпихивая простыни между жидким соломенным матрасиком и каменным ложем.
   - Ну, вроде как ничего. Сон мне приснился, странный.
   - Сон, говоришь?
   - Да, кажется, я знаю, где искать Левконойю!
   - Это тебе во сне привиделось? Просто бред, горячка.
   - Света, - я взял ее за плечи и силой заставил посмотреть в глаза, - зачем ты это сделала? - я старался говорить как можно мягче.
   - Зачем я вытащила тебя с того света, надо было оставить?
   - Ну, ты ведь понимаешь, о чем я говорю...
   - Лекарство. Оно действует только при интенсивном кровотоке. Лучший способ - выпить его и пробежать два-три километра, тогда точно вылечишься. Но есть и другие способы...
   - Понял, тогда... А что делать-то будем теперь?
   - Теперь ты должен на мне жениться! - В глазах светы появились задорные огоньки и она громко и весело засмеялась.
   Я представил себе свою физиономию в этот момент, и тоже рассмеялся. Мы хохотали несколько минут, не могли успокоиться...
   - Ладно, сделаем так, - сказала, отсмеявшись, Света, - можешь не жениться, но свой должок за вчерашнее я оплатила - теперь мы квиты, хорошо?
   - Ну, вот еще выдумала, что за глупости, ничего ты мне не должна. Слушай, давай все-таки проверим мою гипотезу.
   - Ну ладно, а далеко это место?
   - На юге, километрах в двадцати от города, там такой закрытый мирок - можно подобраться или с моря, или продираться через лес и обрывы... Если нанять посудину какую-нибудь и отправиться морем - за полдня бы уложились.
   - Хорошо, собирайся. Только у нас проблема - сегодня из Города уходят три больших корабля в Боспор, да еще и караван на юг - около тысячи человек одновременно покидают Город. Надо их всех проверить, нет ли среди них Левконойи. Все мои люди будут заняты там, и я тоже. Поэтому если хочешь проверять свой сон - нанимай корабль, пойдешь один, с местными рыбаками. Сможешь объяснить им, где это место?
   - Да, попробую, я за эти дни в языке разобрался чуток...
  
   Порт встретил нас торговым разноголосьем, призывными криками многочисленных мелких лавочников, толпами народа и удивительной атмосферой, которую я привык для себя определять как "атмосфера вокзала". Все бегают, суетятся, кричат продавцы, пытаясь вытянуть из Вас деньги, продавая то, что Вам совершенно не нужно и молчат воры-карманники, пытаясь сделать то- же самое, но ничего не предлагая взамен... Ходят строгие и совершенно бесполезные полицейские, народ носится туда-сюда. У каждого есть свое собственное, чертовски важное дело, и все стремятся куда-то успеть... Но если отойти от порта немного, картина существенно меняется: тихая, даже в чем-то деревенская идиллия - лодочки, большие и маленькие, а кое-где - даже огромные, привязаны к деревянным причалам. Неторопливые рыбаки возятся по своим рыбацким делам, кто-то укладывает сеть, кто-то смолит борта... Света оставила меня договариваться с рыбаками, а сама отправилась играть в таможенный контроль.
   Вот тут-то я и понял, что сильно преувеличил свои лингвистические способности... Нельзя сказать, что рыбаки совсем не понимали, чего я от них хочу (тугой кошелек и жесты делали свое дело), но вот мои потуги воспользоваться языком были явно провальными - они совершенно ничего не понимали. Поэтому я умолк и знаками объяснил, что требуется, мимоходом сверкнув парой городских монет с изображением какого-то очень воинственного бога... И как только они поняли - тут же выстроилась очередь из желающих меня обслужить (называется, почувствуйте себя настоящим туристом!). Я выбрал немолодого, насквозь просоленного и прожаренного человека в крепкой, но все равно рваной одежде, с жилистыми руками и уверенным взглядом. Уж у такого и суденышко должно быть понадежнее...
   К счастью, технологию производства бумаги в этом мире освоили, уж не знаю, из чего они ее делают. Еще утром я нарисовал на найденном в доме клочке бумаги подробный план, побережья, куда стремился. Моряк, увидев мой план, чуть не вывалился за борт - уж не ожидал он от полоумного иностранца таких картографических усилий. Придя в себя, он радостно закивал и на пальцах показал, что до места мы дойдем на его посудине за три часа. Посудина, надо сказать, оказалась отменной. Она напоминала морской шестивесельный ялик и всем своим видом создавала впечатление надежности и скорости... Хозяин ялика (имя его я понял как Артемий) быстренько собрал свой экипаж, каковым оказалось шестеро таких - же насквозь просоленных, но более молодых и менее коренастых, греков и мы вышли из гавани.
   Чтобы обогнуть прибрежные течения и скалы у ближайшего мыса, мы были вынуждены достаточно далеко уйти в море.
   Мы вошли в бухту, которую Артемий назвал "грязной". Сначала я не понял, откуда такое название - полукруглая чаша сияла на солнце поверхностью чистейшей воды, сквозь многометровую глубину можно было даже разглядеть дно... Но, чем ближе мы подходили к берегу, тем яснее были видны широкие оползневые овраги, спускавшиеся ко всех окрестных гор к морю... Очевидно было, что во время сильных летних дождей, потоки дождевой воды и смытой ею со склонов почвы, устремляются по этим оврагам вниз, в бухту, отсюда и "грязная".
   Я похвалил себя за догадливость, и даже немного самодовольно улыбнулся, но улыбка быстро сошла с моих губ - я вспомнил свой сегодняшний сон... Бурные потоки воды, вперемежку с глиной, текущие по оврагам вниз... Раньше я бывал в этих местах десятки раз, можно сказать, что я знал тут каждый камушек - но в моем мире не было этих оврагов, не было грязевых потоков с вершин. Быть может, это результат деятельности человека - склоны гор в моем мире пересекают в нескольких местах дороги и противооползневые стены. Выходит, что мне приснился сон про это место в этом мире, про место, в котором я ни разу в жизни не был? Значит, сон не был плодом моей фантазии?
   Когда ялик приблизился к песчаному пляжу, я на ходу дал знак Артемию ждать меня, прыгнул в воду и поплыл к распахнутому зеву пещеры, из которого струйкой сочился дым от костра...
   Последовавшие события более всего напоминали съемки замедленной камеры - вот я выбираюсь на берег, карабкаюсь ко входу в пещеру, вваливаюсь в нее, мокрый и возбужденный - делаю это, кажется, безумно медленно, словно время остановилось - вот я вижу костер, запас дров рядом, котелок с какой-то подгорающей снедью над огнем, баклажка с водой около стены, какая-то куча тряпья, отдаленно напоминающая постель - и ни одного человека. Они ушли, ушли только что, ведь костер еще горит... Они ушли, увидев нашу посудину? Уже не контролируя себя, я принимаюсь перерывать вещи, разбросанные в беспорядке вдоль стен пещеры. Какие-то веревки, старые тряпки, запасы муки и воды... Шальная мысль: здесь просто жили местные бомжи или разбойники, которые предпочли удалиться, увидев приближение незнакомых людей... Вот только откуда у бомжей или разбойников взялся телефон? Мой мобильный телефон, который я подарил когда-то Левконойе, был припрятан, но не сильно, под одной из тряпок, образующих постель. Выходит, она была здесь, причем совсем недавно... И судя, по разрезанным веревкам с сохранившимися следами запекшейся крови - была не по своей воле!
   Я закричал. Не знаю, вероятно я никогда в жизни не кричал так громко и так бестолково! Я кричал ее имя, а пещера многократно усиливала мой крик... Я глох от собственного голоса, но продолжал кричать... Куда они могли уйти ? Если сон верен, единственный сухопутный выход из бухты - узкая расщелина между скалами в сотне метров отсюда, а ушли они, судя по пригоревшему котелку, минут двадцать назад... Я схватил мобилку и рванулся наружу, спрыгнул с двухметровой высоты пещеры прямо на песок (почему не сломал ногу - загадка, но разве я думал тогда об этом) и побежал к расщелине...
   Краем глаза я заметил еще один корабль, достаточно большой парусник, приближающийся к бухте... До расщелины двести метров, сто, пятьдесят, вот я уже вижу почерневшие от солнца и штормов края камня, до зеркального блеска отполированные тысячами рук, вот я поднимаюсь наверх... Спина, левая нога, правая нога - спина... Вот я уже наверху - мимоходом бросаю взгляд на пляж и вижу Артемия с его матросами, бегущих по направлению ко мне. Вижу парусник, заходящий на веслах в бухту. И вижу четверых человек с обнаженными мечами, бегущих навстречу Артемию. А вот и пятый, громила с длинными, черными как смоль волосами, несет через плечо что-то безжизненное, завернутое в грубую мешковину... Я бросился вниз, в расщелину. Мне казалось, что эта минута длилась вечно. Ноги мои работали не просто медленно, они словно саботировали мои приказы. Но вот, я уже внизу, в руках у меня короткий римский меч - а впереди меня... Впереди я вижу семь трупов с аккуратными огнестрельными отверстиями в груди. Здесь - огнестрельное оружие??? Даже Света себе такого, кажется, не позволяет. А пятеро обитателей пещеры вместе со своим грузом уже прыгают на ялик Артемия и отталкивают его от берега. Потом ноги мои подкосились и я упал.
   Часть 3. Хозяйка.
   1.
  
   Задумайтесь, когда Вы последний раз испытывали чувство полета? Не рев двигателей за иллюминатором вместе с ощущением дурноты и рюмкой казенного коньяка на подносе, а ощущение настоящей свободы, когда ты понимаешь, что весь мир принадлежит тебе, ты можешь свечкой проткнуть облака, а можешь парить над самой поверхностью земли, можешь лететь медленно-медленно, как летнее облачко в безветренную погоду, а можешь нестись, как ураган, сметающий крыши... И испытывали ли вообще? Быть может, давным-давно, когда руки отца подбрасывали Вас к потолку и на какое-то краткое мгновенье Вы были свободны? А может быть, еще раньше, когда Вы еще были одним целым с мамой, и весь Ваш мир, каким бы маленьким он ни был, принадлежал Вам целиком, Вы были вольны путешествовать по нему, исследовать его, Вам не мешало тяготение, вас никто и ни в чем не ограничивал? Или еще раньше, до того, как Вы поселились в этом мире?
   Сегодняшняя ночь обещала стать странной - бесконечно долгой и мгновенной одновременно. Мир сжался до размеров моей тесной спальни в хрущевке и разверзся до бесконечного неба за окном - не было смысла пытаться этот мир постичь, да и сама такая мысль не приходила мне в голову... Я распахнул окно, сделал шаг, чуть провалился вниз, и вот я уже ощущаю упругую мембрану воздуха, которая держит мое тело. Я лечу - и не понимаю, как и почему это происходит. Я лечу - и теплый ветер ласкает мое лицо. Я лечу, не прилагая для этого никаких усилий - я лечу просто потому, что это так же естественно, как думать, ходить или спать. Я лечу, не выбирая направлений, играючи огибая фонарные столбы. Зачем я здесь, что зовет меня? Я знаю свою цель, но не знаю дорогу к ней - поэтому я лечу. Бесконечное небо играет со мной, как с пушинкой, позволяя мне подниматься настолько высоко, что не хватает кислорода и падать настолько низко, что я едва не задеваю жестяные крыши катящихся по улицам города машин. Но я не играю с машинами, машины меня не интересуют - ведь меня теперь вообще мало что интересует... Где ты, моя цель? Я лечу, и испуганные вороны уносятся с моего пути - опытные и видевшие все на свете, они еще никогда не видели летающего МЕНЯ, и, наверное, больше никогда и не увидят. Я лечу, задевая рекламные растяжки на проводах и смеясь над глупостью рекламщиков - зачем же вешать свои растяжки над дорогами, когда я лечу, где пожелаю, не признавая дорог. Но вот каменные коробки уходят вниз и тают в облачной дымке - подо мной мягкая и такая домашняя перина из облаков, а надо мной - небо, настоящее, с пронизывающими угольно-черный свод иголками звезд, с молодой луной, задорно наблюдающей за всем происходящим... Луна повидала на своем веку всякого, но она никогда не видела летающего МЕНЯ, да и не увидит уже больше. Ведь такая ночь бывает только раз в жизни, когда ты летишь, и никто в целом мире не может тебя остановить, когда у тебя есть Цель, и тебе не нужно больше искать к ней дорогу - достаточно только определить направление...
   Я не вижу ничего внизу, все закрыто периной облаков. Я не вижу ничего вдали - даль черна и бесконечна. Я не вижу ничего вверху - черный свод словно издевается, освещая меня матовым серпом луны, и оставляя свою черноту нетронутой. Но я уже знаю, где моя Цель. И уже никто не сможет остановить меня, и уже никто не сможет закрыть мне глаза, потому - что глаза мне уже не нужны... Молнией я пронзаю облака, горящим метеоритом падаю на маленький дом в лесу - одинокий, печальный, окруженный могучими деревьями и оттого еще более сильный - попробуй-ка выжить один в лесу, когда ты такой маленький! Я падаю все быстрее, но я знаю, что мой огонь не причинит дому и его Хозяйке никакого вреда, я теперь вижу свою Цель, хотя у меня, кажется, давно нет глаз... Метеорит превращается в простой падающий камень, камень - в пикирующего коршуна, коршун - в чайку, лениво кружащую над лесом, в поисках маленькой полянки и одинокого домика, где даже нет электричества, только огонек свечи теплится сквозь мутное окошко... Пузатая чайка, осознав свою нелепость здесь, в лесу, превращается в человека, и вот снова мои волосы треплет теплый, добрый ветерок... Мои голые ступни касаются травы, покрытой утренней росой. Времени осталось немного, скоро расцветет, но и я почти нашел свою Цель! Хозяйка домика совсем рядом, стоит лишь пройти десять шагов, протянуть руку, открыть старую скрипучую дверь, которая никогда не запирается на замок. Сделать еще шаг и услышать ее слова: "Ты пришел ко мне?".
   2.
  
   Однажды, в горах, я встретил странного человека. Произошло это на высоте около 600 метров, возле родника. И добраться туда, скажу я вам, было не так-то просто. Так вот, в отличие от остальных туристов, пришедших на водопой, человек этот был одет несколько неожиданно - на нем были костюм, лаковые туфли и галстук. Впрочем, одежда его, так- же, как и он сам, имела весьма помятый вид. На вопрос "как ты тут оказался?" он ответил нечто вроде "да вот пошли вчера с пацанами пива попить... а дальше не помню"...
   Наверное, никто из нас не любит просыпаться в неожиданных местах. Если, конечно, эти места не превосходят самые смелые ожидания просыпающегося... Вот, к примеру, проснись наш незадачливый потребитель пива не в горном лесу, а, скажем, в постели с прекрасной женщиной - едва - ли он был бы также расстроен. Хотя... быть может, он предпочел бы все-таки проснуться у себя дома! А задумывались ли Вы, что такое Дом? Место, где Вы проводите большую часть своего времени? Нет, время мы проводим на работе. Место, где Вы едите? Но многие привыкли питаться в общепите. Место, где Вы общаетесь со своими родными? Да, но только для тех, у кого они есть... Место, где Вы засыпаете? Возможно, но все- же иногда нам приходится попадать домой уже спящими... Так вот, друзья мои, дом - это место, где Вы, как правило, просыпаетесь. И как нам чертовски не нравится просыпаться где-либо вне его!
   ...Помещение была совсем тесным - если встать с неудобного лежака и попытаться выпрямиться в проходе, то голова твоя упрется в потолок, а плечи справа и слева - в лежаки второго яруса. Впрочем, даже если бы и собрался сейчас встать, из этого бы ничего не вышло - безумно кружилась голова. Быть может, поэтому мне казалось, что лежак подо мной, да и все вокруг, заметно качается. И еще болела невесть откуда взявшаяся шишка на лбу. Вероятно, когда я потерял сознание и падал - приложился о камни. Стоп, а почему я потерял сознание? Нет, конечно, зрелище трупов матросов на пляже нельзя назвать очень аппетитным, но ведь я - не кисельная барышня... К тому - же, кажется я попал в такую потасовку не один - на соседнем лежаке без чувств лежал человек с длинными грязными волосами, свисающими вниз. Брюнет с длинными волосами... Пляж, пятеро бегущих по нему людей, мешок на плече пятого... Так вот кто похитил Левконойю и убил Артемия со товарищи? И друга Светы, судя по всему, тоже.
   Я сделал неловкую попытку встать, но в этот момент лежак подо мной в очередной раз качнулся, я упал на пол и провалился в беспамятство...
   ... Очнулся я от приятного прикосновения свежего осеннего ветра. Приподнял голову и обнаружил, что нахожусь в гамаке, на борту большого парусника, как видно, того самого, что входил в бухту в разгар сегодняшних драматических событий.
   Я лежал на мостике в корме корабля. Где-то далеко внизу шумели, рассекаемые мощной тушей корабля, волны. Небо было лазурно-голубым, каким оно бывает только в редкие осенние солнечные дни, да еще, пожалуй, в голливудских мультиках. Перевалившее через полдень солнце было прикрыто краем туго натянутых парусов фока. Корабль идет на юго-запад? По идее, обратно в Город, но ведь туда ходу - пара часов, а я провалялся в беспамятстве значительно больше! Значит... Что у нас там западнее... Болгария?
   Откуда-то спереди вкусно пахло свежесваренной ухой, в небе лениво кружили чайки ("... значит, ушли недалеко от берега..."), на баке стоял матросский гомон - играли в некое подобие карт. Странная мысль: "все такое чужое, но ... как дома. Люди - такие- же, хотя отчего им быть похожими на меня?". И еще: "Да ведь человек такой, каким его сделала его природа, он - функция сорока тысяч лет эволюции, так зачем же удивляться, что они от на мало отличаются - ведь между нами, по самым пессимистичным оценкам - какая-то пара тысяч лет? К тому - же, они ведь не стояли на месте все это время, они развивались! По-своему, немного не в ту сторону - но развивались!".
   Мои размышления прервали голоса за спиной. Вернее, негромкий, насколько это позволял шум волн, разговор шел давно. Но, вероятно заметив мое движение, он прервался. Кто-то приблизился ко мне сзади, я скорее чувствовал это, чем слышал - он шел почти совершенно бесшумно - нельзя сказать, что подкрадывался, просто шел походкой хозяина по своей квартире - спокойно и тихо, словно в домашних тапочках.
   - Добро пожаловать на борт, Александр. - человек говорил на чистейшем русском языке.
   Ценой немалых усилий, я смог сесть в гамаке. Впрочем, силы возвращались ко мне, и довольно быстро - я чувствовал, как с каждой минутой тело все больше меня слушается.
   - Кто Вы? - человек появился в поле моего зрения. Был он странен, мягко говоря. Высокий, статный, я бы дал ему навскидку лет 50. Короткая капитанская бородка сочетается с рентгеновским взглядом изумрудно-зеленых прищуренных глаз. Но как можно сочетать английский пробковый шлем с мягкими сафьяновыми сапожками? Или классическую греческую тунику с надетым под нее свитером-водолазкой? Но все - же, несмотря на все несуразности в одежде, я решил для себя, что человек этот по-своему гармоничен.
   - Имя мое Вам ничего не скажет, Саша. Впрочем, называйте меня Юлием. Я отец девушки, из-за которой Вы попали сюда.
   - Вы - отец Левконойи??!!
   - Да. Я сожалею, что Вы попали в эту переделку, вначале мы приняли Вас за одного из похитителей. Но Левконойя узнала Вас среди пленников.
   - Она здесь, на борту??? Я могу ее увидеть?
   - Да, она здесь, но видеть ее Вам незачем. Негодяи использовали Вас для того, чтобы отыскать ее. Сейчас Вы свободны и в скором времени вернетесь домой. А Левконойя еще слишком слаба, чтобы принимать посетителей.
   - Простите, Юлий. Быть может, меня и использовали, но я пришел сюда, чтобы увидеть ее. И мне некуда возвращаться - мой дом отныне там, где она.
   - Александр, Вы мне симпатичны. И я достаточно хорошо знаю Ваш мир, чтобы понять Вас. Но я слишком устал от гостей - прошенных и непрошенных, но слишком уж ожидаемых. Я отпустил детей искать свою жизнь, но вместо этого они нашли смерть... Только чудом моя дочь осталась жива и не стала игрушкой в руках людей, охотящихся за мной... И теперь я должен слушать Ваши романтические рассуждения? Кстати, Вы умеете плавать?
   - Да, а при чем ...
   - В таком случае, вынужден раскланяться. Прощайте и забудьте все, что с Вами произошло. - В этот момент я ощутил, что тело мое вновь меня слушается, а в следующий - меня аккуратно, но сильно взяли сзади две пары рук, подвели к борту и столь - же аккуратно швырнули вниз...
   В воздухе я успел сгруппироваться и ушел в воду достаточно грамотно. Тело горячим ножом вошло в прохладное осеннее море, и, уже находясь на глубине нескольких метров, я поднял голову к солнцу, затененному слоем воды. Но солнце заслонила тень - в воду падал еще один человек. Тот, второй, вошел в воду, с пеной и мутью стремительно приближался ко мне - вот я уже вижу стройные ноги, обутые в женские сандалии... А потом - хлопок, словно вода сомкнулась в месте, где только что было падающее женское тело. Осталась только пена и мутный диск солнца, робко пробивающий лучами трехметровую толщу воды...
   3.
   Прохладная вода окончательно вернула ясность моему сознанию и силы - моему телу. Я задержал дыхание и отплыл несколько метров, подальше от огромного деревянного борта. Хищная тень корабля стремительно удалялась, оставляя меня наедине с прозрачной зеленоватой водой осеннего моря...
   Когда я вынырнул и взглянул на запад - корабль, в почти абсолютной тишине, спокойно покидал сцену. Я снова один в чужом мире.
   В детстве я очень любил кататься на волнах, лежа на спине, мог делать это часами - ниже тебя несколько метров теплой воды, выше тебя несколько километров неба - и посередине - ты, единственный в этом мире. Странное ощущение - быть листочком, который несет по воле волн неизвестно куда, и одновременно - быть богом, создателем и хозяином всего мира, состоящего только из воды и неба...
   Я попытался плыть к прибрежным скалам, проплыл сотню-другую метров и понял, что расстояние мне не одолеть, до берега еще не меньше километра. И тогда я просто лег на воду и попытался расслабиться. Стоило закрыть глаза - передо мной появилась она, моя Левконойя. Она шутила и подбрасывала в огонь хворост; она сладко сопела во сне, ворочаясь на ложе из помятой травы; она бросалась на меня с клинком в руке; она БЫЛА. Я больше не был один в этом мире, я больше не был богом. Но ЕСТЬ ли я в этом мире? Или я лишь тень, призрак, пришелец из зазеркалья, который вечно будет болтаться листиком на поверхности моря? Нет, я тоже ЕСТЬ. И я выплыву, я выйду, зубами буду грызть камни, но я поднимусь на эту отвесную скалу. Я пройду пешком пол - света, но я найду ее!
   ... Cолнце превратилось в тусклый красный шарик на горизонте, плыть стало легче. Вот уже несколько часов я бессмысленно машу руками, а угрюмые, в закатном свете, скалы, словно издеваются надо мной, не приблизившись ни на йоту. Я читал про себя стихи, я орал про себя песни, а говорил про себя слова любви и кричал - слова ненависти. Я продвигался, но берег смеялся надо мной, легко и непринужденно восстанавливая прежнее расстояние.
   Я доплыву, иначе меня НЕ БУДЕТ. И Тогда не будет НАС. Но я доплыву, обязательно доплыву, обязательно...
   ...Очнулся я от холода - ноги ласково облизывал прибой, а мое голое тело (одежду, кроме белья, я сорвал в воде, чтобы не мешала плыть) мерзло под ночным холодным ветром. Я на берегу? Выходит, спасен? Или? Почему так холодно? Как я здесь очутился, ведь должен же был утонуть?! Везет утопленнику... Я лежал на узкой полосе камня между почти отвесной каменной стеной и линией морского прибоя. Голова моя едва не упиралась в камень, ноги - лежали в воде. Но это все не имело значения, потому что я БЫЛ. И мне показалось, что где-то далеко, над морской гладью, мелькнул несколько раз и исчез дельфиний плавник...
   4.
   Странно, но добраться до ближайшего пригорода мне удалось почти без приключений - я просто брел по узкой прибрежной полосе, плыл на тех участках, где пройти было невозможно. Когда впереди уже показалась маленькая бухточка, лодочные причалы на ее берегу и обшарпанные домишки на окружающих холмах, я встретил странного человека. Он был стар, но всем своим видом являл торжество идеи о здоровом образе жизни. Тело его, за многие и многие дни, проведенные под палящим солнцем, приобрело оттенок хорошего черного шоколада. Руки его, не по-стариковски крепкие и жилистые, повидали много работы, а голова его более напоминала бильярдный шар - он был не просто лыс, он был ослепительно лыс, даже брови и ресницы не нарушали этой гармонии. Человек этот был занят тем, что сидел на песке в одних выцветших плавках и задумчиво глядел на волны, вновь и вновь разбивающиеся о прибрежные камни. Рядом с ним коптила сложенная на скорую руку из камней печурка. Вокруг человека и печурки разносился пряный запах печеной с обилием специй рыбы. Ни спутников странного человека, ни его вещей нигде не было видно.
   Пройти мимо странного человека (я сразу прозвал его про себя Стариком) не было никой возможности, да и он, почему-то, был мне симпатичен.
   - Здравствуйте!
   - Вы медленно ходите, друг мой - обед уже давно готов, - сказал Старик, привычным движением извлекая из печурки свое ароматное произведение.
   - Вы ждали меня к обеду? Откуда же Вы знали, что я приду?
   - Дельфины. Они с прошлого вечера радуются, как дети - играют, все время подходят близко к берегу, перекликаются... С ними такое бывает, когда вытаскивают человека из воды. Иногда мне кажется, что они умнее нас, по крайней мере - они не строят корабли и не куют оружие, чтобы воевать. А это о многом говорит, мой друг.
   - Александр. Меня зовут Александр.
   - Зовите меня Старик, вы ведь все равно так решили меня называть, не правда ли? Свое настоящее имя я давно уже позабыл, а имя, которое дали мне местные рыбаки, я все равно не смогу произнести...
   Говоря эти слова, Старик обернулся от печки ко мне, и я понял, что он говорит, не открывая рта. Собственно, он и не говорил вовсе - слова его возникали в моей голове сами, я даже не мог определить для себя, на каком языке он говорит. Телепат? Впрочем, почему бы и нет - я уже ничему не удивляюсь.
   - Вы не местный?
   - Вы ведь и сами знаете ответ на свой вопрос, Александр. Мы с Вами в чем-то похожи, только, в отличие от Вас, я нашел здесь то, что искал. Наверное, мои потребности были скромнее Ваших. - Старик даже неловко улыбнулся своей шутке, не открывая рта. - Да Вы садитесь, блюдо уже на столе!
   Столом, впрочем, как и стульями, Старику служил песок пляжа. А рыба действительно была роскошна - ее аромат заставлял мой пустой желудок вожделенно урчать. Утолив первый голод, я решил продолжить беседу. Странный это был разговор, и ощущения он рождал странные. Как будто ты говоришь с самим собой, только помудрее, да постарше.
   - Старик, откуда Вы?
   - Это не имеет значения, мой друг. Мой мир для меня остался в прошлом, я помню о нем не больше, чем Вы о прочитанной десять лет назад книге. Интересной, увлекательной, хорошей книге. Но порядком поднадоевшей в свое время и уже давно позабытой. Мой мир был слишком идеален, чтобы в нем мог жить такой старый ворчун, как я... Лучше спросите, почему я здесь!
   - Почему же Вы здесь?
   - Мне здесь нравится, здесь тихо и одиноко. Несмотря на витринную романтичность, этот мир - стар и ворчлив, как я. Он не имеет будущего - того будущего, которое понравилось бы Вам. На самом деле. А меня не интересует будущее - мне достаточно тишины.
   - Но почему, почему не имеет будущего - единое мировое государство, нет войн. Технологическая отсталость, но зато биология процветает, искусства ...
   - Вы смеетесь надо мной или действительно еще не поняли?
   - Не понял ... чего?
   - Что будет, если дать человеку безграничные возможности, но не подкрепить их знаниями? Если человек или группа людей получат такие возможности, изменят ли они мир, и если изменят - то как? Что будет, если дать обезьяне не гранату, а атомную бомбу?
   - Хм, она решит, что это просто камень и не сможет ей воспользоваться!
   - А если сможет? Скажем, случайно?
   - Ну, тогда, я полагаю, она уже не превратится в человека...
   - Вот именно! Возможности, основанные на знаниях, автоматически порождают культуру использования этих возможностей - просто потому, что их владельцы хоть приблизительно представляют себе последствия такого использования. А возможности дармовые, полученные в подарок - они, как правило, уничтожают или тормозят развитие своих владельцев. Вы знаете, что такое магия?
   - Один наш писатель сказал, что технология, значительно превосходящая известные нам, и есть для нас магия...
   - Забавно, забавно. А Вам ничего не известно о судьбе этого писателя?
   - Ну, он, кажется, на старости лет удалился на необитаемый остров...
   - Да, действительно забавно. Идите, мой друг, я не буду больше Вас утомлять своим ворчанием. Я уверен, Вы найдете то, зачем Вы пришли сюда. И, мой Вам совет, возвращайтесь скорей домой - оставьте этот мир старому ворчуну...
   - Спасибо за рыбу, было очень вкусно. И за совет спасибо. Прощайте, Старик?
   - Да, прощайте, мой друг. Помните слова Старика: не всегда мы выбираем дорогу, иногда дорога выбирает нас. Не стоит ее бояться, но и идти по ней слепо не стоит. Прощайте.
   5.
   Маленький рыбацкий городок оказался не таким уж захолустьем - по улицам и брусчатым набережным сновали рыбаки, скупщики всех мастей. Работяги в просаленных фартуках на голое тело, с монотонным "пааберегиись" таскали туда-сюда здоровенные бочки, а вульгарно одетые барышни прогуливались между всего этого рыбного многолюдья так, словно бы вышли на вечерний променад где-нибудь на Хрещатике, Бродвее или Арбате.
   Предусмотрительность Светы победила мое наплевательское отношение к мелочам - она настояла на том, чтобы кошелек я носил под одеждой, привязанный к поясу. Это избавило меня от необходимости сновать голышом по улицам городка - добрые рыбаки с радостью продали мне одежду и даже снабдили некоторыми географическими знаниями - как добраться до Города.
   Я много раз бывал в этом городке в своем мире и не уставал удивляться, как мы похожи. На улицах нет машин, да и сами улицы не покрыты асфальтом - но какое это имеет значение? В бухточке не стоят военные корабли и миллионерские яхты, более напоминающие космические корабли? Но это ведь не значит, что здесь нет военных или миллионеров. Ужасное ощущение полусна - ну снится тебе знакомое место, пусть оно чуть-чуть изменилось, пусть что-то исчезло - но не узнать его невозможно!
   Пользуясь жестами и звоном в кошельке, я снял небольшую комнатку в единственной городской гостинице. На удивление, захолустная гостиница вовсе не была клоакой, как это принято в нашем мире. Чистые простыни, вкусный завтрак от хозяина, милая девушка - горничная. Вид, вероятно, был у меня странноватый, а посему горничная преисполнилась ко мне то- ли страха, то- ли уважения - во всяком случае, за все время проживания в гостинице я видел ее только один раз - улыбчивая, совсем юная, очень хорошенькая. Впрочем, несмотря на полное отсутствие внимания с ее стороны к моей персоне, комнатка моя ежедневно подвергалась идеальной уборке.
   Житье в гостинице позволило мне передохнуть, подумать и в спокойной обстановке составить план действий. Очевидно, что потребуется искать дом отца Левконойи. Он, судя по всему, далеко - возможно, в средиземноморье. Придется предпринять длительное путешествие или нанимать большой корабль... И то, и другое казалось мне почти невозможным - я даже не знал, на сколько времени мне хватит денег, чтобы просто жить в этой гостинице. Свету, судя по всему, Юлий отправил домой тем- же способом, каким хотел отправить и меня. Союзников у меня нет, денег - практически тоже, путь предстоит дальний. И что же делать? Как там говорил старик? Дорога нас выбирает, но не стоит слепо идти по ней? А что, если вернуться домой, поехать туда, где расположен дом Юлия, а потом снова перенестись сюда? Легко сказать "перенестись", а как это сделать? Не в булочную же сбегать... Да и как узнать, куда собственно отправляться?
   Я сидел за столом в своей комнатушке, подставив лицо свежему морскому ветру из окна. В руках у меня был мелок, который здесь успешно использовали вместо карандаша. Я пытался вспомнить малейший детали общения с Юлием, курс его корабля, откуда он пришел и куда направлялся. Все это было почти бесполезно, и уже собрался спуститься вниз и пойти пройтись по городку, когда дверь с хрустом распахнулась и в проеме объявились четверо: симпатичная горничная, пожилой офицер имперской стражи и двое молодых бойцов у него за спиной. Девушка что-то сказала офицеру, тот сделал знак своим бойцам - и через минуту я уже лежал на полу со скрученными за спиной руками. Офицер в это время спокойно и неторопливо ворошил мои немногочисленные вещи. Найденный кошелек с остатками денег он отдал девушке, после чего выпроводил ее за дверь. Ну вот, очередное крушение идеалов состоялось - не везет мне что-то на хорошеньких девушек этой осенью ...
   Меня очень вежливо вывели под руки из гостиницы, посадили вместе с бойцами в крытую повозку, которая, судя по звукам вокруг, вскоре выехала из городка. Куда меня везут? Если судить по тому, что арестовывать меня пришла не городская, а имперская стража - выходит, девчонка им наговорила, что я как минимум шпион или заговорщик. Значит, везут меня к большому начальству на допрос, в крупный город... Собственно, это мне и нужно было! Ну вот, а я-то боялся, что останусь без транспорта!
   Кроме узкой щели в потолке, окон в повозке не было. Охранники, меж тем, были со мной вежливы, развязали, предложили разделить с ними пищу. В общем, путешествие шло в почти полном безмолвии и скуке. Спали мы в повозке. Я спал, когда пожелаю, а бойцы - по очереди, один из них всегда дежурил.
   Сказать, что ехали мы долго - значит ничего не сказать. Шли уже третьи сутки пути, все бока болели от бесконечной тряски. Казалось, что мозги вот-вот выпрыгнут наружу... Но, раз мы едем так долго, значит, везут меня не в мой Город, а куда-то дальше? Странное поведение для стражи, допросили бы на месте сперва! Когда наступил вечер, после обычного скудного ужина черствым хлебом, сыром и разбавленным вином, я начал неторопливо укладываться спать, один из стражников - тоже. Я отвернулся к кожаному борту повозки и уже закрыл глаза, когда снаружи послышались какие-то возбужденные голоса - судя по всему, это кричали стражники, находившиеся снаружи - ясно ведь, что наша повозка охранялась! Но что их испугало? Я повернулся лицом к своим конвоирам и с удивлением обнаружил, что они оба спят. Еще через несколько секунд утихли и голоса снаружи, а повозка, несколько скособочившись, остановилась. Последняя мысль: Кажется, я знаю человека, который умеет устраивать такие массовые сеансы лечебного сна...
  
   6.
  
   - Вы меня удивляете, Саша.
   - Хм, мне кажется, это Вы меня удивляете. Зачем было бросать в море, а потом спасать?
   - Будет Вам дурочку строить. Вы ведь все прекрасно поняли - Ваше тело, оказавшись в сквозной среде, должно было тут же вернуться в Вашу ветку. Притяжение Вашей ветки продолжает действовать, Вы здесь чужой. Ноэтого не произошло.
   - "Ветки"?
   - Ваша ... хм ... спутница... разве не объяснила Вам физическую природу перемещения из одной ветки в другую?
   - Светлана? Объяснила, да я и сам сообразил кое-что... Термины Ваши несколько непривычны, Вы называете "ветками" разные миры, а "сквозной средой" - место, где можно перейти из одной "ветки" в другую. Место, где условия неизменны в двух "ветках"?
   - Верно. Так вот, Вы должны были мгновенно оказаться в своей ветке, но остались здесь. Я с таким еще не сталкивался. Вы понимаете, что это означает?
   - Мне кажется, это означает, что есть что-то, удерживающее меня в Вашей ветке, я правильно понял? И это "что-то" сильнее, чем притяжение родной ветки? И я знаю, что это, вот только слушать меня Вы не захотели. ТЕПЕРЬ могу я увидеть Левконойю? - я задал прямой вопрос, глядя в глаза Юлию, но он был погружен в свои раздумья, словно не замечал меня...
   - Могу я предложить Вам вина? - задумчиво спросил Юлий после затянувшейся до неприличия паузы
   - С удовольствием.
   Я уже не удивился, когда обнаружил на изящной ножке своего бокала надпись "Гусь хрустальный". Заметив мой взгляд, Юлий пояснил:
   - Я могу позволить себе иметь все лучшее, что делают в разных ветках. А ваш хрусталь совсем неплох.
   Юлий опять впал в задумчивость, лишь изредка делая глоток вина из своего бокала. А вино, надо признать, было отменным.
   - Саша, я расскажу Вам одну историю, - сказал он, отставляя бокал, - это произошло почти двадцать лет назад. На свете жил юноша, он был молод и безрассуден, как молодой дельфин. Он был достаточно богат, чтобы не думать о хлебе насущном, и достаточно умен, чтобы не прожигать жизнь зря. Все, за что бы он не взялся, получалось. Женщины любили его, а мужчины - искренне уважали. Он пробовал себя во многих делах, важных и не очень. Ему чертовски везло - и в полной мере оценить это везение он смог, став офицером имперской стражи - много раз он выходил из передряг без единой царапины, в то время как товарищей его собирали чуть- ли не по частям... Однако, служба скоро наскучила нашему герою, он ушел в отставку и стал задумываться о женитьбе. Удивительно, но при всеобщей дамской любви и при весьма вольных нравах, царивших в армии, наш герой не только не огрубел душой, но, более того, даже ни разу не познал женщины. Вы не поверите, но всякий раз, когда он оказывался в объятиях очередной красавицы, что-то случалось. Что угодно - от внезапного нападения дикарей на полевой лагерь до вызова к начальству. Он не придавал этому особого значения, быть может, потому, что ни одну из своих воздыхательниц он не любил по-настоящему. А когда он вдруг понял, что безумно одинок и ему нужна верная подруга, он начал искать ее. И принялся за это дело со всей присущей ему страстью и энергией. Он месяцами бродил по городским улицам и увеселительным заведениям, он отправлялся в далекие путешествия, он искал и находил десятки женщин, которые нравились ему и которые могли бы стать его женой. Могли, но не стали. Потому, что не болело сердце при очередном расставании, не пела душа при встрече. Все они были хоть и желанными, но бесконечно чужыми... Он решил, что злой рок играет с ним, не дает ему найти ту единственную, ради которой стоило бы жить. Он делал все, что только мог, но судьба словно бы издевалась - счастья все не было. И тогда он получил весточку с родины - умирал его старый отец.
   Отец был странным человеком. Всю жизнь, насколько наш герой его помнил, отец проводил в своем укрепленном замке, бесконечно заботясь о его обороне. И это при том, что времена стояли мирные, больших войн не случалось уже много столетий, а мелкие шайки разбойников боялись приближаться даже к более или менее крупным городам - имперская стража не оставляла им шансов. Наш герой рано покинул отцовский замок и отправился искать судьбу на службе и в путешествиях. Конечно, он навещал отца, но общение их часто ограничивалось ни к чему не обязывающими разговорами о политике. И лишь, в последний свой визит, когда Антоний, назовем так нашего героя, рассказал отцу о своих планах покинуть службу и жениться, отец намекнул, что, остепенившись, Антоний должен будет жить в отцовском замке и тогда он будет посвящен в некую семейную тайну.
   Когда Антоний прибыл в замок, отец еще был жив. И он рассказал сыну тайну...
   Почти три тысячи лет назад на свете жил великий ученый, математик и философ. Он был мудр и талантлив, а потому он скорее понимал, чем знал - мир полон знаний, человеку пока недостижимых. И он потратил три десятка лет своей жизни на то, чтобы, в путешествиях и лишениях, обрести эти знания. Он посетил Египет, где был последним из людей, державших в руках изумрудные скрижали Гермеса, он посетил Индию, где общался с живыми арийскими богами. Говорят, он был даже на неведомом Западном материке, на который до сих пор не ступала нога римлянина...
   - Юлий, я кажется, знаю эту историю.
   - Не Светлана ли Вам ее рассказывала, мой друг, - улыбнулся Юлий. - Так вот, слушайте дальше... Ученый этот вернулся на родину и открыл школу, где вознамерился преподавать молодым людям полученные знания. Говорят, тем самым он нарушил слово, данное своим далеким учителям - не разглашать знание, ибо люди еще не готовы получить его... И еще говорят, что те наслали на Учителя проклятье за его предательство. Так или иначе, Учитель вскоре умер. Его ученики за столь малое время успели получить лишь малую толику тайных знаний, но и эта толика позволяла им побеждать в сражениях и повелевать целыми народами. Часть своих знаний Учитель успел описать и систематизировать - эта библиотека досталась по наследству его дочери. Но, это была лишь малая часть...
   Помня о проклятье, дочь надежно укрыла библиотеку отца, не раскрыв никому и слова из его записей. И повелела своим потомкам хранить эти рукописи до тех пор, пока люди не станут мудрее, пока не прекратятся войны, а правителями не станут всеми уважаемые и непогрешимые мудрецы. Впрочем, возможно условие и было другим - девяносто девятый потомок Учителя, каковым и был отец Антония, уже не мог вспомнить точно. Отец умер, оставив рукописи сыну. Предостережение отца не запрещало самому Антонию заняться изучением рукописей, на что он убил несколько лет своей жизни. Но, время шло, а он все так- же был одинок. И однажды он решился. Он подумал, что если и есть шанс найти свою Единственную, то нужно воспользоваться обретенными знаниями и сделать шаг в иной мир. В иную ветку. Он шел наугад, не особо надеясь на возвращение. И он попал в Сказку. Мир этот не был тем идеалом, о котором мечтал его отец. Он не был злым или добрым, мудрым или глупым. Он был волшебным. В этом мире люди летали по небесам в чреве огромных прекрасных кораблей. В этом мире люди покорили не только небо, землю и море - они покорили то, что было выше неба и то, чтобы было в глубинах морей... Они были почти богами, они могли общаться на больших расстояниях между собой и видеть, что делают в этот момент люди на другом конце света... Они были почти богами, но они были жестокими богами. Они истребляли землю, на которой живут, и застилали зловонным дымом небо, по которому летают. Они превращали прекрасные моря в зловонные лужи и почитали за великую доброту поселить в тесные клетки последних выживших в их мире редких животных. Они были жестокими богами, но они, как это ни странно, были людьми. Они любили друг друга так- же, как любили друг друга люди. Они ненавидели и убивали своих врагов, они ценили и уважали своих друзей. В глазах их женщин можно было прочитать алчность, но можно было увидеть и нежность.
   Юлий замолчал. Он закрыл глаза и минуту просидел, откинувшись на спинку своего удобного кожаного кресла. Ведь Юлий любил хорошие вещи. Он взял со стола бокал, сделал пару глотков и продолжил.
   - И вот однажды, уже совершенно позабыв о цели своего путешествия, Антоний встретил женщину. Даже не женщину, а совсем юную девушку. Она была стройна, как бамбук, и волосы ее, черные как смола, падали на нежные плечи. Быть может, за свою, полную приключений и путешествий жизнь, Антоний видал женщин и красивее Синтии. Но он уж точно не видал женщин, один взгляд которых заставлял бы его сердце биться сильнее в груди. Нет, она не была красавицей - ее бледный цвет лица и не очень выразительные формы не привлекли бы жюри конкурсов красоты, регулярно проводившихся в этом мире. Но глаза ее, живые и глубокие, как два бездонных озера, пленили Антония. Он хотел утонуть в ее взгляде, окунуться в нее целиком, забыть о проклятиях и тайных знаниях, путешествиях и сражениях - так всю жизнь и провести, держа в своих руках ее руку... Очень скоро он понял, что не может жить без нее. Он смутно опасался, что не сможет взять ее с собой, но связь ее со своей веткой оказалась слаба - она была сиротой, почти не имела друзей. Жила одна, снимала комнатку в бедном районе Сиднея, работала кассиром в супермаркете. Антоний даже несколько раз пытался уйти в свой ветку без нее - ничего не выходило, она держала его крепче, чем связь с родиной. И тогда он решился. Он предложил ей отправиться в другой мир, чем-то лучший, чем-то худший. Он рассказал ей о своей любви и пообещал счастье на много-много лет вперед - ведь знания Учителя позволяли им сделаться почти бессмертными... Она согласилась, а какая бы девушка не согласилась бы на ее месте?
   Антоний и Синтия вернулись и поселились в старом замке отца. Они купались в счастье, и спустя год у них родилась дочь, первый ребенок, объединивший в себе две ветки - ребенок, ставший чудом не меньшим, чем само путешествие из одного мира в другой! Девочка росла, а через несколько лет родился и сын. Но медицина в мире Антония была слаба, а изящная Синтия не смогла родить сына-богатыря без последствий. Она потеряла много крови, она была очень слаба. Но она любила и была любима, и это удесятеряло ее силы. Антоний приводил ей лучших докторов, каких мог найти, он заново перерыл все рукописи Учителя - но не нашел ответа на вопрос, как помочь Синтии. Она была сильной и любящей, но даже это не помогло - через три дня после рождения сына Синтия покинула трех родных людей навсегда. Синтия ушла, а Антоний обречен был остаток своих дней провести в воспоминаниях и самобичевании. Быть может, древнее проклятье Учителя бумерангом ударило в спину его возлюбленной? Быть может, она ответила за его ошибку, не следовало давать свободу древним знаниям?
   С тех пор Антоний больше никого не любил, кроме своей дочери и своего сына. Он много путешествовал, в том числе и по другим веткам, он окружил себя комфортом. Он тащил из других веток в первую очередь книги - и вскоре книги эти заполонили залы отцовского замка. Дети его росли в любви и заботе. Но разве достаточно ребенку только отцовской любви и заботы? А когда дети выросли, он попросил их покинуть замок навсегда, чтобы проклятье не коснулось их. Впрочем, это уже совсем другая история...
   - Юлий... Антоний! Левконойя и Максим знали эту историю?
   - Сейчас меня зовут Юлий. Нет, я уберег их... Мне казалось, что уберег. Я надежно замуровал рукописи Учителя в никому не известном месте, а свои знания - унесу с собой в могилу. Некоторое время, пытаясь заменить память о Синтии вещами из Вашей ветки, я часто путешествовал туда-сюда, и, вероятно, привлек к себе внимание всякого рода охотников за сокровищами. Таких, как Ваша спутница, Светлана. И тогда я отправил детей путешествовать, надеясь, что это убережет их от излишнего внимания. Я приставил к ним тайную охрану, да и сам Максим был прекрасным бойцом. Я думал, что они в полной безопасности, но ошибся.
   - Юлий, Максим погиб случайно. Он просто попал под колеса машины, он ведь никогда не видел машин...
   - Нет, друг мой, погиб он не случайно. Но Левконойю я уберегу! Знаете ли Вы лучший способ спрятать сокровище от врага, если враг вездесущ и всемогущ? - Юлий говорил с улыбкой, но в этой улыбке читалась такая грусть, которую трудно встретить у взрослого и сильного мужчины.
   - Сокровище нужно разместить на самом видном месте, у него прямо под носом - только там он не догадается его искать, - я принял правила игры и ответил так- же, с улыбкой.
   - Вы умны, друг мой. Я принял решение. Левконойя отправится с Вами. Ваше взаимное притяжение столь велико, что разлучить вас двоих все равно не в моих силах. Только поклянитесь, что никогда никому не дадите ее в обиду! А похитить ее у Вас теперь все равно не смогут - притяжение усиливается, я это чувствую. Что же касается рукописей, их больше никто не увидит!
   7.
   - Здравствуй!
   Она стояла на балконе смотровой башни и любовалась морской гладью. Море, как котенок, притихло под ее взглядом, редкие барашки внизу, у подножия замка, словно бы ластились к ее ногам... Она повернулась ко мне, как-то очень медленно, так, словно уже давно знала, что я поднимаюсь к ней, и просто стояла и ждала, когда же я заговорю. Она была еще более прекрасна, чем в нашу первую встречу... Волосы развевал легкий ветерок с моря, а глаза ... Быть может, мне показалось, но глаза ее больше не были наполнены болью - только усталостью и ... чем-то таким светлым, каким-то ожиданием, предчувствием, смутным, и в то - же время - очень сильным. Она провела рукой по отточенному за столетия до зеркального блеска мрамору перил, улыбнулась мне, как будто раздумывая о чем-то, или что-то вспоминая. Наконец я услышал ответ:
   - Здравствуй! Ты пришел ко мне?
   - Я ведь обещал прийти.
   - Значит, я нужна тебе?
   - Выходит, нужна.
   - Зачем же ты покинул меня?
   - Для того, чтобы найти тебя вновь...
   - Мы отправимся в твой мир?
   - Да, если ты захочешь быть со мной.
   - Но ты ведь всегда знал, что я тебя жду.
   - Да, - я коснулся рукой ее теплой, такой любимой щеки, моя израненная, шершавая ладонь закрыла ей лоб и закрыла глаза, погладила по голове...
   - Ты будешь со мной всегда? - прошептала она
   - Я всегда буду с тобой, - ответил я
   - Ты настоящий, ты мне не снишься? Мне так много надо сказать ... Но... - ее лицо приблизилось к моему, я почувствовал ее аромат, - потом, у нас ведь будет время, правда? Потом, потом...
   - Я настоящий, - чуть слышно сказали мои губы за секунду до того, как запечатали ее уста поцелуем...
   Эпилог.
   Все мы любим возвращаться домой после долгого путешествия. Мы открываем ключом замок, привычным движением нащупываем выключатель, кладем на пол тяжелый и запыленный рюкзак. Мы скидываем одежду, идем в душ и смываем с себя усталость. Дорога домой, какой бы долгой она ни была, всегда заканчивается. Дом, каким бы далеким он ни был, всегда остается домом.
   Мы стираем рукой пыль со старой мебели, наслаждаемся ощущением тишины и покоя. Мы делаем несколько шагов, садимся в кресло, и слушаем дыхание дома. Мы открываем шторы и окна, впускаем свежий воздух, мы включаем музыку, мы начинаем жить. Мы счастливы? Быть может, до следующего раза, когда нужно будет собирать рюкзак и отправляться в путь...
  
   В Городе окончательно наступила осень. Лил ледяной дождь, серое месиво туч нависло, казалось, над самыми головами. Город стал скучным и по-осеннему ленивым, но оставался все таким - же родным.
   Когда дверь распахнулась, впуская нас с Левконойей домой, зазвонил телефон. Мы закрыли за собой дверь, сняли обувь, а телефон все звонил и звонил. Я неторопливо прошел в комнату, поднял с базы трубку. Я был счастлив, и оттого мне хотелось немного пошалить.
   - У аппарата, - сказал я голосом какого-то давнишнего киношного персонажа.
   - Саша, это Света.
   - Светочка, милая, ну что тебе неймется? Дай пожить спокойно, а? Мы ведь только что приехали!
   - Да знаю я, знаю. Не ворчи, никто вас теперь не тронет - вы теперь никому не нужны, Антоний ведь раскрылся.
   - Антоний ничего вам не отдаст, не надейся. Он сильнее вас, и ты это знаешь.
   - Так у вас, говоришь, медовый месяц будет?
   - А ты-то почему интересуешься?
   - Ну, если ты помнишь, за тобой должок остался - ванну-то не забыл? - Света язвительно захихикала...
   - И?
   - Я добрая и совсем не злопамятная, поэтому не буду оставлять тебя мерзнуть в темной ванне... Неделю вы будете предоставлены сами себе - телефон будет отключен, а дверь - надежно заперта. Продукты лежат в холодильнике, если у вас будет время для еды... Наслаждайтесь друг другом и не пытайтесь выбраться, все равно ничего не выйдет! Да, вас ждет горячая ванна...
   - Ну, и на том спасибо, что хоть воду не отключила... Ну, что, прощаться будем, Света?
   - Почему - же прощаться? Увидимся еще. До свидания!
   - Какое еще свидание?
   Ответ я не успел услышать - вместо обычных коротких гудков трубка просто замолчала. Ну, вот и славно, хватит с меня сюрпризов. А Вы любите неожиданности?

 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"