Контровский Владимир Ильич: другие произведения.

Наука умеет много гитик

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Оценка: 8.42*4  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    ...Журналистов на пресс-конференции набралось чуть ли не больше, чем учёных, получивших приглашения или прибывших по собственной инициативе. Нюх у акул пера и осьминогов клавиатуры был отменным: им хватило одних намёков на то, что речь пойдёт о чём-то крайне необычном, из ряда вон выходящем.

Контровский Владимир

  

НАУКА УМЕЕТ МНОГО ГИТИК

Фантастический рассказ

  
   ...Волна накатилась и схлынула, омыв стеклянный глаз перископа. Корветтен-капитан Курт Хартвиг, чуть сгорбившись, всматривался в серую дымку, сочившуюся в окуляр. Где этот чёртов эсминец, выскочивший, словно дьявол из преисподней? И шум винтов пропал - акустик молчит. Застопорил машины и вслушивается? Но почему тогда исчез монотонный стук посылок английского гидролокатора, зловещим градом осыпавших корпус "U-213"? Враг нащупал субмарину, сомневаться не приходилось, и вдруг, вместо грохота рвущихся глубинных бомб - тишина. И ещё эта серая муть, непонятно откуда взявшаяся - пару минут назад видимость была более-менее сносной. Zum Toifel - чертовщина какая-то...
   И тут серая пелена рассеялась - разом, словно стёртая, - и подводник кригсмарине невольно зажмурился от яркого солнечного света, расплескавшегося по штилевой глади моря. Как же так, недоумённо подумал Хартвиг, ведь только что было волнение три-четыре балла, и суда атакованного им конвоя грузно раскачивались, и шустрые корветы охранения подпрыгивали на волнах, и небо над Атлантикой затягивала пасмурная хмарь, а теперь...
   Но довести свои размышления до конца ему не удалось, потому что, открыв глаза, Курт увидел прямо перед собой, на расстоянии всего нескольких кабельтовых, белый лайнер. Цель была идеальной: она находилась на курсовом угле, близком к нулю, и стояла без хода - не нужно напрягать "форхальтерехнер"* расчётом торпедного треугольника, бей в упор! Он успел удивиться странным очертаниям лайнера - стремительным и зализанным, Хартвигу ещё не доводилось видеть таких кораблей, - но инстинкт охотника сработал автоматически. Думать особо некогда, а в том, что это противник, сомнений не было - кто ещё может шляться в этих водах? И водоизмещение приличное, не меньше десяти тысяч тонн - "папа Дениц" будет доволен.
   И корветтен-капитан Курт Хартвиг, командир "U-213", без колебаний нажал кнопку на стойке управления стрельбой, размещенной в центральном посту.
   ________________________________________________________________________________
   * "Форхальтерехнер" - автомат торпедной стрельбы на немецких подводных лодках времён Второй мировой войны.
  
   ...Джон Бишоп полурасслабленно сидел в удобном вращающемся кресле, поглядывая на экран сонара. Именно полурасслабленно: привычки, вколоченные в подсознание Бишопа годами службы во флоте Её Величества, въелись намертво. Старший гидроакустик элитной яхты, принадлежавшей одному из известнейших олигархов мира, работал, работал честно и добросовестно, тем более что работа его оплачивалась хозяином белокурой красавицы куда щедрее, чем служба на кораблях британского военно-морского флота, и Джон ни в коем случае не желал её потерять. Весь экипаж "Элиты" состоял из бывших морских офицеров королевского флота - строгий отбор прошли лучшие из лучших, причём лучшие не только по уровню профессионализма, но и по отношению к работе. Мультимиллиардер трепетно относился к своей драгоценной персоне - даже своих личных телохранителей он набирал из ветеранов службы SAS*. Яхта вообще была хорошо защищена от всяких нежелательных случайностей: при скорости в сорок узлов она имела превосходную непотопляемость и живучесть, пуленепробиваемые стёкла, систему обороны от ракетного нападения и даже двенадцатиместную подводную лодку, на которой хозяин и его приближённые могли уйти, если нападение на "Элиту" всё-таки увенчается успехом. И частью защитного механизма яхты был её старший гидроакустик Джон Бишоп, исправно выполнявший свои обязанности.
   ________________________________________________________________________________
   *SAS - специальная воздушная служба британской короны
  
   Пискнул сонар. Джон бросил взгляд на экран и похолодел: там красовалась очень характерная отметка. Это была подводная лодка - бывший офицер флота Её Величества умел классифицировать подводные цели. Но он не мог понять одного: почему сонар засёк цель так близко, всего в трёх кабельтовых от яхты, когда должен был обнаружить её гораздо раньше, за три мили? Откуда появилась эта проклятая лодка, из какой преисподней вывалилась она - внезапно и молниеносно! - в безмятежные глубины Карибского моря? Но думать над этим было уже некогда.
   - Мостик - акустику! Подводная цель... пеленг... глубина погружения...
   На мостике отреагировали мгновенно - под кормой "Элиты" вспух белый бурун, выбитый копытами ста тридцати тысяч лошадей, запряженных в судовые машины.
   Поздно.
   От большой отметки отделились четыре маленькие.
   "Торпедный веер..." - отрешённо подумал Бишоп.
   Законы физики неумолимы - "Элита", роскошная яхта водоизмещением тринадцать тысяч тонн, не могла в считанные секунды рвануть с места, как гоночный глиссер.
   Первая торпеда ударила в корму, разворотив её и подняв высоченный столб воды, перемешанный с огнём, дымом и обломками. Ещё две смертоносные рыбины пощадили начавшую двигаться яхту, пройдя мимо, а четвёртая воткнулась в середину корпуса, но, к счастью для всех находившихся на борту, не взорвалась.
   Пассажиры изувеченной "Элиты" с ужасом ждали "контрольного выстрела", однако его не последовало.
   Джон Бишоп не верил своим глазам - экран сонара был девственно чист.
   Таинственная субмарина бесследно исчезла в никуда - так же необъяснимо, как и появилась.
  

* * *

  
   ...Вице-адмирал Тюити Нагумо был мрачен. Всё шло не так, как задумывалось перед началом операции против острова Мидуэй. Подавить береговую авиацию американцев не удалось, значит, начавшиеся с раннего утра воздушные атаки будут продолжаться. Богиня Аматерасу пока что хранит своих сыновей - все корабли ударного соединения невредимы, - но уповать на милость богов опрометчиво: настроение небожителей переменчиво. И главное - где-то рядом притаились вражеские авианосцы: об этом говорило появление палубных торпедоносцев янки, причём в большом числе. Американцы знают, где находятся корабли Нагумо, и наносят по ним удар за ударом, а японский адмирал пребывает в неведении. Итог предсказуем: в бою авианосных соединений победит тот, кто первым обнаружит противника. На палубах четырёх лучших авианосцев Императорского флота готовы к вылету десятки боевых машин, пилотируемых ветеранами Пёрл-Харбора, - сила, способная пустить на дно целую эскадру, - но воин не может направить остриё меча в пустоту: воин должен видеть врага. О, боги...
   - Господин адмирал, - на скуластом лице штабного офицера отражалась вся гамма эмоций, от облегчения до восторга, - донесение разведывательного самолёта с крейсера "Тонэ". Обнаружен корабль, похожий на авианосец - очень крупный. Расстояние до цели...
   - Авианосец или похожий на авианосец? - переспросил Нагумо.
   - Пилот не уверен, - офицер замялся, - в районе местонахождения цели туман. Но судя по размерам и очертаниям...
   - Поднимайте ударную волну, - перебил его адмирал. - Ждать больше нельзя!
   Тягучее напряжение лопнуло порванной струной. Самолёты взлетали один за другим: пикирующие бомбардировщики "Аити-99", бомбардировщики-торпедоносцы "Накадзима-97", истребители "Мицубиси-00". Выстроившись, крылатые машины полетели к победе и славе - адмирал следил за ними в бинокль, пока они не скрылись за горизонтом.
   Теперь оставалось только ждать - и, конечно, молиться.
   ...Настроение у капитана Ивенса Маклоски было превосходным. С каждым оборотом винта "Тексако Пасифик" приближался к родным берегам, удаляясь от Персидского залива. Конечно, сомалийские пираты резвятся западнее, и американский флаг внушает им страх и уважение (что в принципе одно и то же), но кто их знает, этих безбашенных черномазых - с них станется полезть на рожон. Интересно, а как политкорректно называют африканских негров? Афроафриканцы? А, неважно: в мыслях (да ещё при том, что вокруг от горизонта до горизонта океан и ни одного адвоката) можно называть вещи своими именами. И хорошо, что эти афро-как-их-там остались далеко за кормой, за тысячи миль.
   Капитан окинул взглядом просторную ходовую рубку, вышел на крыло мостика и с наслаждением вдохнул свежий морской воздух без малейших следов автомобильного смога. Даже на ходу ему тут делать нечего: корабль ведёт авторулевой, и сигнализация немедленно сообщит, если что-то будет не так. Новейшие супертанкеры предельно автоматизированы: кораблём управляет компьютер. По расчётам, при такой степени автоматизации достаточно иметь команду всего из шести человек, и только вмешательство психологов, опасавшихся неадекватных действий членов столь малочисленного экипажа, месяцами находившегося в недрах исполинской стальной коробки водоизмещением четыреста тысяч тонн (где запросто можно заблудиться), заставило судовладельцев увеличить количество людей на борту вдвое.
   - Прекрасная погода, сэр! - услышал он за спиной и обернулся.
   Жизнерадостная физиономия старпома Мюррея излучала полное довольство бытиём.
   ­ - Кофе, капитан?
   - Не откажусь, Фред.
   Чиф скрылся в рубке, а капитан ещё раз обвёл взглядом океан и чуть не выругался: ну надо же, накаркал!
   Сияющее небо быстро затягивала какая-то сероватая дымка, выглядевшая довольно зловеще. Ивенс никогда раньше не видел такого странного тумана, и это ему не нравилось: неизвестное и непонятное всегда таит угрозу - эту аксиому знали ещё первобытные люди.
   Вернувшийся Мюррей тоже увидел расползавшуюся серую дымку, потом посмотрел на озабоченное лицо Маклоски и молча нырнул обратно в рубку.
   - Показания всех приборов в норме, - доложил он через минуту. - Температура воды и воздуха, атмосферное давление, скорость ветра - всё без изменений. Непонятка какая-то...
   Несколько минут они оба созерцали загадочное явление природы, подозревая какую-то пакость, однако ничего страшного не произошло, хотя серый туман колыхался уже рядом, у самых бортов "Тексако Пасифик".
   - Ну, и где обещанный кофе? - нарочито бодро спросил капитан, разрушая тягостное молчание.
   - Момент!
   Так прошло полчаса. Супертанкер шёл в сером мареве, но экран радара был чист, и оба моряка окончательно успокоились - стоит ли сходить с ума из-за какого-то там тумана? В конце концов, это же не ядовитый газ, иначе они давно уже откинули бы копыта. А потом зыбкая завеса раздёрнулась, и Маклоски с Мюрреем почти одновременно увидели в небе рой чёрных точек. Точки приближались, превращаясь в крестики.
   - Самолёты, - произнёс Мюррей, подняв к глазам бинокль. Особого беспокойства в его голосе не было: самолёты и самолёты, подумаешь. Мало их летает? Неподалёку военные базы Пёрл-Харбор и Мидуэй, где этих самолётов - как пчёл в улье.
   Но капитан, тоже рассматривавший в бинокль приближавшуюся эскадрилью, почему-то не разделял спокойствия своего подчинённого. Ивенсу что-то не нравилось, и вскоре он понял, что именно.
   - Странные они какие-то, - проговорил он, не отрываясь от бинокля, - как будто...
   Он не договорил, но чиф его понял, потому что и сам уже заметил эту странность. Самолёты были старинными, словно выпрыгнувшими из кадров кинохроники времён Второй мировой. И с помощью мощной оптики на их плоскостях можно было различить красные круги: опознавательные знаки японских военно-воздушных сил.
   - Кино снимают, что ли? - неуверенно предположил Мюррей. - "Пёрл-Харбор-2"?
   А через пару минут обоим стало не по себе: самолёты начали пикировать на мирный танкер, не имевший на борту никакого оружия. Чиф хотел что-то сказать, но поперхнулся, глядя округлившимися глазами на боевые машины - их неубирающиеся шасси напоминали хищные когти, - падавшие на корабль и уже хорошо видимые без всякого бинокля.
   Первый самолёт с рёвом пронесся над мостиком. У борта "Тексако Пасифик" вырос столб вспененной воды. Громыхнуло.
   - What fuck is it? - ошеломлённо выдохнул капитан. - What fuck is going on?
   Вопрос выглядел риторическим, но ответ был получен незамедлительно: следующая бомба вспорола палубу, разодрав проложенные по ней трубопроводы. И все звуки исчезли в ликующем рёве пламени, вырвавшемся на свободу.
   ...Адмирал Нагумо имел основания быть довольным. Пикировщики доложили о пяти прямых попаданиях в атакованный американский авианосец и о сильнейшем пожаре на его борту. А когда к месту боя подоспели торпедоносцы, делать им было уже нечего. Горящий корабль исчез, и это могло означать только одно: он потоплен.
  

* * *

  
   ...Во рту скопилась тягучая слюна. Алексей погонял её языком и сплюнул. Плевок повис на тонкой травинке, раскачав её своей тяжестью. "Вот если бы можно было так же выплюнуть страх" - подумал Алексей. Ему было страшно всякий раз, когда он отправлялся к железке на очередную операцию - себя не обманешь. И Алексей не обманывал себя - он давил свой страх, нещадно размазывая его по тёмным закоулкам сознания, и бросился бы в драку с любым, кто только посмел бы назвать его трусом. И было у Алексея верное средство для борьбы со страхом: каждый раз, когда страх выползал и начинал покусывать, вспоминал он выжженную карателями родную деревню, и печные трубы на месте изб, и трупы женщин и детей, и мерзкий сладковатый запах тлена, и душный смрад горелого человечьего мяса. И тут же страх его исчезал бесследно, смытый потоком жгучей ненависти, утолить которую можно только кровью тех, кто пришёл из Германии сюда, в Россию, и сотворил такое.
   Он скосил глаза на лежавшего рядом с ним Мишку, напряжённо всматривавшегося сквозь кусты в железнодорожную насыпь. Мишка, наверно, тоже боялся, идя на задание, хотя Алексею иногда казалось, что в душе у этого тринадцатилетнего паренька, на глазах у которого убили всю его семью, от мала до велика, не осталось ничего, кроме ненависти. Алексею эта мысль впервые пришла в голову, когда Мишка, по-волчьи ощерившись, при нём перерезал глотки троим раненым немцам, оставшимся лежать на раскисшей от дождя дороге после того, как партизаны распушили немецкую колонну, неосторожно сунувшуюся в лес.
   Со стороны насыпи донеслось тарахтение дизельного движка. Постукивая колёсами на стыках, проехала патрульная дрезина; сидевшие в ней солдаты смотрели насторожённо, не выпуская из рук карабинов ­- неуютно чувствовали себя завоеватели в здешних лесах.
   - Пошли, - негромко сказал Алексей, как только дрезина скрылась за поворотом. Он знал: немцы ездят по расписанию, и у них с Мишкой на всё про всё есть минут пятнадцать. Вроде бы и немного, но при известной сноровке... А сноровка у обоих была - не впервой. И ещё - очень кстати из лощин по обе стороны насыпи на всём её видимом протяжении пополз плотный серый туман. Это хорошо, это просто здорово - в таком тумане и за десять шагов не различишь, что кто-то копошиться на рельсах.
   Они ящерицами скользнули к насыпи, волоча за собой ящик с тротилом. Сапёрные лопатки вгрызлись в податливую землю; яма под рельсом быстро углублялась. Так, теперь запихнуть, присыпать, утрамбовать. И ещё - приладить "вертушку": две метровые тонкие рейки, закреплённые под прямым углом другу к другу и связанные с взрывателем. Немцы в последнее время начали прицеплять к эшелонам - впереди паровоза ­- платформы, гружёные камнем. При взрыве платформа летела под откос, зато паровоз оставался цел, и подорванный железнодорожный состав мигом ощетинивался и начал отплевываться огнём во все стороны. Но на хитрую задницу, как говорится, найдётся инструмент с нужной резьбой: партизаны в ответ стали снабжать подрывные заряды самодельными реечными "приборами кратности". Ось первой колёсной пары платформы пригибала торчавшую первую рейку, одновременно заставляя вторую рейку встать вертикально. Задние колёса платформы-трала поворачивали и эту рейку, взводя взрыватель, и когда натужно пыхтевший паровоз наезжал на мину... Алексей знал, что происходит тогда: он не единожды это видел.
   - Всё, - выдохнул Алексей. - Уходим!
   Они кубарем скатились с насыпи и, пригибаясь, бросились к спасительным кустам. Серый туман не рассеивался, и это было хорошо - это было просто замечательно.
   В серой пелене за их спинами раздался долгий ноющий гудок, а потом послышался шум приближавшегося поезда.
   ...Пассажиры скоростного экспресса были заняты своими делами. Кое-кто смотрел в окно, хотя на что там смотреть? Чай, не Анталия и не Египет, да ещё какая-то серая взвесь затянула всё вокруг. Каждый из пассажиров - кроме тех, кто дремал, и видел (или не видел) сны, - был занят своими обычными повседневными мыслями: мыслями о бизнесе, о деньгах, о предстоящих встречах, о любовниках и любовницах, о прошлом, будущем и настоящем. Они ещё не знали, что у многих из них настоящего скоро не будет, а будущего уже нет.
   Взрыв ударил тепловозу под дых и сбросил его с рельсов. За ним с высокой насыпи посыпались вагоны, сминаясь как игрушечные и превращая в кровавую кашицу сидевших в них пассажиров со всеми их мыслями, надеждами и чаяниями.
  

* * *

  
   ...Журналистов на пресс-конференции набралось чуть ли не больше, чем учёных, получивших приглашения или прибывших по собственной инициативе. Нюх у акул пера и осьминогов клавиатуры был отменным: им хватило одних намёков на то, что речь пойдёт о чём-то крайне необычном, из ряда вон выходящем. А необычное - это такой факт, который (если, конечно, его хорошенько поджарить) обыватель схрумкает за обе щёки и попросит добавки. Интриговало и главное действующее лицо предстоящего шоу: Роберт Ли, будучи сыном афроамериканца и китаянки, мало того что олицетворял собой политкорректность, но ещё и прославился как учёный "новой генерации" - у этих ребят, в отличие от яйцеголовых ортодоксов, таланты и способности прекрасно сочетались с умением (и большим желанием) пиариться на все сто.
   Зал загудел, когда профессор Роберт Ли - моложавый, спортивного вида, в хорошем костюме и с улыбкой в тридцать два зуба, - поднялся на трибуну.
   - Господа, - произнёс он с отрепетированным артистизмом, - я хочу сообщить вам о событиях фантастических, но, - он сделал хорошо рассчитанную паузу, - подкреплённых неопровержимыми доказательствами. Эти события, господа, могут заставить нас полностью изменить все наши представления о Мироздании.
   Зал затаил дыхание - начало было многообещающим. Журналисты вовсю насиловали свою аудиовидеоаппаратуру.
   - Начнем с того, - Роберт коснулся пульта, установленного на трибуне, и на стенном экране возникло изображение корабля, хорошо знакомого многим обитателям планеты, - что месяц назад на яхту "Элита", принадлежащую весьма уважаемому гражданину мира, было совершено пиратское нападение. Яхта была торпедирована, и не затонула только благодаря высочайшему качеству своей постройки. Однако это всего лишь преамбула, главное в этом событии - загадочные обстоятельства нападения. Подводная лодка, атаковавшая "Элиту", появилась и исчезла совершенно необъяснимо: показания гидроакустика Джона Бишопа подтверждены видеозаписью. А самое главное: в корпусе яхты осталась неразорвавшаяся торпеда, выпущенная таинственной субмариной. Вот копия выписки из акта технической экспертизы, - на экране появилось укрупнённое изображение листа бумаги. - Установлено, что это торпеда типа "G7": такими торпедами был вооружён флот гитлеровской Германии. Эта торпеда был изготовлена в сорок втором году.
   - Международные террористы вооружены музейными экспонатами? - насмешливо спросил кто-то. - Наверно, поэтому-то она и не взорвалась.
   - Международные террористы вооружены современным оружием, - невозмутимо парировал докладчик, - денег у них предостаточно. Ваша гипотеза имела бы право на существование, если бы не одно "но". Благодаря немецкой педантичности и дотошности расследования, удалось установить, что торпеда с таким заводским номером находилась на борту германской подводной лодки "U-213", потопленной 31 июля 1942 года глубинными бомбами британских шлюпов "Эрн", "Рочестер" и "Сэндвич" в Атлантике, восточнее Азорских островов. Возникает вопрос: как могла эта торпеда семь десятилетий спустя быть выпущенной в Карибском море? Номер подлинный - ни о какой фальсификации не может быть и речи.
   Зал потрясённо молчал. Несмотря на всю шумиху, поднятую всеми мировыми СМИ вокруг "Карибской атаки", такие подробности до сих пор не стали достоянием публики - оставалось только изумляться пронырливости мистера Ли, сумевшего выцарапать их у государственных и частных комиссий, занимавшихся расследованием "нападения века".
   - Далее, - продолжал учёный, довольный произведённым эффектом. - Три недели назад в Тихом океане подвергся воздушному нападению супертанкер "Тексако Пасифик". В результате пяти попаданий бомб танкер загорелся, выгорел полностью, и через сутки затонул во время попытки спасательного судна "Эдвенчурер" взять его на буксир. К счастью, экипаж спасся, покинув пылающий корабль в специальной огнезащищённой шлюпке. И у меня есть фотографии, сделанный старшим помощником "Тексако Пасифик" на мобильный телефон.
   Изображение на экране вновь сменилось: теперь там были самолёты архаичного вида.
   - Экспертами установлено, - торжественно заявил профессор, - что это палубные пикирующие бомбардировщики типа "99" - D3A "Аити", известные также под названием "вэл". Такие машины стояли на вооружении авианосцев Императорского флота Японии в 1942-1945 годах, в ходе войны на Тихом океане. Именно такие бомбардировщики атаковали Пёрл-Харбор, господа. Хотел бы я побывать в музее, - он поискал глазами автора ироничной реплики, - в котором выставлены подобные экспонаты, да ещё в боеспособном состоянии и в таком количестве.
   По залу пронёсся малочленораздельный, но явно взволнованный ропот.
   - Кроме того, - веско уронил Роберт Ли, - за последние две недели в мире произошло ещё несколько загадочных случаев. Это и крушение поезда в России, и авария во Франции, где на скоростном шоссе автомобиль столкнулся с дилижансом девятнадцатого века, и появление в Лондоне, на Трафальгар-сквер, лохматого субъекта в звериных шкурах и с дубиной в руке. Упомянутый субъект рычал, пугал прохожих, проломил дубиной стёкла трёх автомобилей, а когда блюстители порядка попытались его задержать, он бесследно исчез, - последовала ещё одна многозначительная пауза, - ...так же внезапно, как и появился. Да, многие из этих случаев могут быть объяснены тривиально - теракт, мистификация, но...
   - Простите, - подал голос седовласый мужчина в первом ряду. - Всё это, конечно, представляет известный интерес. Для них, - седовласый небрежно махнул рукой в сторону журналистов, исправно державших охотничью стойку, - но не для серьёзной науки, которую мы здесь представляем, коллега.
   - Я с этого и начал, мистер Лоуренс, - с еле уловимым сарказмом ответил Роберт, - сказав, что речь пойдёт о событиях, которые, - он процитировал самого себя, - могут заставить нас полностью изменить наши представления о Мироздании. Во всех упомянутых случаях есть одна общая черта: все свидетели говорили о каком-то сером тумане, неизменно появлявшемся там, где эти события имели место быть. Я консультировался с климатологами, пытаясь понять, что же это за туман, появляющийся как по заказу, но вразумительного ответа так и не получил. И тогда я сделал предположение, которое на первый взгляд может кому-то, - он посмотрел на Лоуренса, - показаться сумасшедшим.
   Зал замер, почувствовав, что профессор подошёл к самому главному. Журналисты превратились в символ напряжённого внимания.
   - Как известно, теория Эверетта*, не признанная серьёзной наукой, - с этими словами профессор ещё раз бросил короткий взгляд на седовласого, сидевшего с недовольным видом, - но и не опровергнутая, весьма изящно постулирует существование параллельных миров. И я скажу следующее: все упомянутые загадочные случаи легко объяснимы с точки зрения многомерности Мироздания, более того, они являются доказательством его многомерности!
   ________________________________________________________________________________
   * Многомировая интерпретация Эверетта (англ. Many-world interpretation) ­- интерпретация квантовой механики, которая предполагает существование "параллельных вселенных"
  
   В тишине зала шуршащие щелчки фотокамер казались орудийными выстрелами.
   - Существует множество Реальностей-копий нашей Реальности - той, в которой все мы с вами живём, - и ход событий в этих Реальностей несколько иной. Пространственно-временной континуум "дышит", если так можно выразиться, он не статичен, он, как и всё во Вселенной, движется. И при определённых условиях параллельные Реальности касаются друг друга и взаимопроникают одна в другую, причём с рассогласованием в пространстве и времени - я назвал это явление коррозией континуума. Вот так и появились в нашем мире немецкий подводник, жаждавший топить всё, что плавает; японские самолёты, выполнявшие боевую задачу; и неандерталец, охотившийся на автомобили в Лондоне. А серый туман - это своего рода оптический эффект, сопровождающий явление темпоральной коррозии.
   - А почему тогда этого не происходило раньше? - спросили из зала.
   - Во-первых, очень может быть, что происходило. В анналах истории человечества есть масса упоминаний о труднообъяснимых событиях, причинами которых могло быть соприкосновение Реальностей. Однако сведения об этих событиях скудны и погребены под ворохом домыслов, поэтому отделить зёрна от плевел весьма затруднительно. А во-вторых - вполне вероятно, что мы сами качнули континуум и резко усилили его коррозию. Большой адронный коллайдер развил невиданную мощность - энергия протонных пучков измеряется тераэлектронвольтами. Равновесие в нашей области Вселенной нарушилось, и...
   - Ну, знаете ли! - побагровевший Лоуренс вскочил с места. - Весь ваш предыдущий околонаучный бред я ещё как-то воспринимал, но это уже профанация! Я сильно сомневаюсь в вашей компетенции, коллега, - вы хоть представляете себе, что такое БАК, как он работает, и для чего создан? Что вы вообще знаете, профессор Ли?!
   - Как сказал один мудрый человек, - с достоинством ответил Роберт, - я знаю, что ничего не знаю. А вы, коллега, точно знаете, к чему могут привести попытки нащупать бозон Хиггса, или, как его ещё называют, частицу бога? Что будет, если любопытное человечество тронет своим шаловливым пальчиком этот гипотетический первокирпичик?
   Лоуренс молчал, открывая и закрывая рот, не находя слов от возмущения.
   А профессор Роберт Ли, умело ведя своё хорошо отрежиссированное шоу и уже не обращая внимания на взбешённого учёного, обратился к аудитории:
   - Вот, собственно, и всё, господа. Если у вас есть вопросы...
   Зал забурлил. Журналисты неистовствовали. В воздухе отчётливо пахло сенсацией...
  

* * *

  
   Министр пребывал в очень пасмурном расположении духа (и это ещё мягко сказано). Надо было что-то говорить по поводу катастрофы пассажирского поезда и, хуже того, надо было что-то делать. А он, как назло, не знал, кому и что можно и нужно говорить (не говоря уже о каких-то реальных действиях - тут вообще полный мрак). Министру хотелось сорвать на ком-нибудь накопившуюся злость, но все его зашуганные подчинённые, хорошо знавшие нрав своего начальника, предусмотрительно попрятались по норам.
   - Разрешите, Сергей Сергеич?
   Министр обернулся. В дверях кабинета стоял его референт: стройный, подтянутый, невозмутимый. Управленец "новой генерации", которых теперь называют менеджерами.
   - Чего тебе? - буркнул хозяин кабинета, борясь с желанием запустить в голливудскую физиономию своего помощника чем-нибудь тяжёлым.
   Референт, нимало не смутившись - привык, знаете ли, поднаторел, - подошёл к столу, за которым восседал грозный шеф и положил перед ним на стол нетолстый журнал в цветной обложке.
   - Что это? - брюзгливо процедил министр, скосив глаза на журнал. - "Фантастика"? Б..., ты бы мне ещё "Плейбой" приволок! На кой мне эта макулатура?!
   - Сергей Сергеич, эта макулатура может быть вам полезной, - кротко ответствовал референт. - Там есть один рассказик небольшой - вот закладочка. Прочтите, уделите время. И обратите внимание на третью часть и финал, я там подчеркнул наиболее важные моменты. Мне кажется, это именно то, что нам нужно.
   Хмыкнув, министр развернул журнал. Референт замер у стола в позе почтительной покорности, исподтишка наблюдая за выражением лица хозяина кабинета.
   Министр читал. Когда он добрался до помеченных абзацев, брови его шевельнулись, из чего референт сделал вывод, что до шефа дошло. И не ошибся.
   Закончив читать - рассказ действительно был коротким, - министр поднял голову. В глазах его явственно прослеживались искорка интереса и шевеление мысли.
   - Да, небезынтересно, - задумчиво протянул он. - Вот что, братец, зайди ко мне, - он бросил взгляд на часы, - минут через двадцать. Я тут пока помозгую, а потом мы с тобой это дело обсудим.
   Референт дисциплинированно исчез, а хозяин кабинета погрузился в размышления.
   "Параллельные миры, значит... Партизаны Великой Отечественной, подрывающие эшелоны... А что? Это идея! Электорат верит в гороскопы, в конец света по календарю майя, в заряженную воду, приложение которой к больному месту придаёт заднице здоровый цвет лица, в контактёров-инопланетян. Так почему бы электорату не поверить и в параллельные миры, воздействующие на наш мир? Шикарная версия, особенно если подать её с размахом и завернуть в красивую научную обёртку, сославшись на авторитеты (которым ой как нужны деньги)! Наука - это, знаете ли... Наука умеет много гитик, - вспомнилось ему (был когда-то карточный фокус, закодированный этой фразой), - вот пусть она все эти свои гитики на гора и выдаёт. Власть должна всё знать и быть в себе уверенной - только тогда русский человек будет её уважать. А когда власть мямлит что-то нечленораздельное, русский человек мигом чует эту неуверенность, и тут уже ни о каком уважении к власти говорить не приходится. Но покаместь ни одна из версий катастрофы не работает на авторитет власти. Если свалить всё на террористов, то возникает вопрос, а куда же вы смотрели? Почему у вас на одном и том же месте каждый год через год поезда подрывают? А если признать техногенную аварию, это вообще ни в какие ворота - тут у электората уже другие вопросы возникнут. А вот ежели своё веское слово скажет наука, которая умеет очень много гитик... Темпоральная коррозия - звучит-то как завлекательно, прям как блатная музыка! Головастый всё-таки парень этот мой манагер...".
   Он ещё раз прочёл последнее предложение фантастического рассказа, подсунутого ему референтом. "В воздухе отчётливо пахло сенсацией..." - да, это именно то, что нужно!
   Настроение заметно улучшилось. Министр бодро встал из-за стола, пересёк кабинет, подошёл к стенному бару, замаскированному деревянной панелью, и привычно набулькал в маленький хрустальный стаканчик коньяка "для поднятия тонуса и конуса". Выпил одним глотком, удовлетворённо крякнул, и тут вдруг ощутил затылком, как за его спиной что-то изменилось, причём сильно. Не выпуская из рук пустого стаканчика, он обернулся.
   В первую секунду ему показалось, что он сошёл с ума - вот так просто и без затей, в одночасье. Его знакомый кабинет выглядел странно. От евростандарта не осталось и следа, и назвать кабинет кабинетом язык уже не поворачивался: к этому... м-м-м... помещению со сводчатым потолком, массивными лавками вдоль стен, дубовым столом, изразцовой печью и узкими окошками более всего походило старинное название "хоромы". А за окнами была Москва - но не привычная Москва двадцать первого века с её высотными зданиями и морем огней, а низенькая, деревянная, украшенная золотыми луковицами многочисленных церквей. Впрочем, разглядеть толком эту заоконную Москву министру не удалось: панорама была подёрнута какой-то серой хмарью, накрывшей город и облепившей оконные стёкла.
   А в следующую секунду он заметил, что изменилась и его одежда: на ногах появились мягкие сапоги, а вместо привычного делового костюма министр - или уже не министр? - был одет в нечто вроде длинного распахнутого пиджака, густо шитого золотом. "Как же оно называется? - растерянно подумала жертва галлюцинаций. - Сюртук? Кафтан? Охабень? Или похабень? Я не обязан знать названия всей старинной мануфактуры, мне деньги платят не за это...".
   Умственное расстройство тем временем прогрессировало: к зрительным галлюцинациям добавились слуховые. Из-за тяжёлых резных дверей - там вроде бы раньше находилась приёмная? - донёсся испуганный вскрик, быстро перешедший в придушенный хрип. Министр похолодел, нутром чуя недоброе.
   Двери с треском распахнулись, и в кабинет-хоромы ворвались троё дюжих молодцев, бородатых и неулыбчивых. Они были в красных кафтанах, а в руках держали топоры на двухметровых древках; железные лезвия топоров, напоминавшие формой молодой месяц, тускло поблескивали.
   "Стрельцы, - автоматически отметило сознание. - Бердыши".
   Из-за спин одетых в красное появился одетый в чёрное. И судя по тому, как шустро потеснились стрельцы, давая ему дорогу, он был старшим этой экзотической группы захвата. Министр посмотрел чёрному в глаза, и нутряной холодок усилился. У одетого в чёрное были глаза профессионального убийцы и одновременно любителя - не в смысле непрофессионала, а в смысле любителя терзать и мучить, и предавать смерти.
   - Ну, боярин, - хрипло сказал чёрный, ухмыльнувшись волчьей усмешкой, - выпала тебе честь великая: сам Малюта Скуратов видеть тебя желает. Ведомо ему, что возгордился ты безмерно да злоумышлять начал против царя-батюшки. И хочет Малюта-милостивец тебя кой о чём спросить да услышать, что ты ему на это ответишь собственноустно. Пошли, мил человек, - негоже Малюту-благодетеля ожиданием томить.
   Министр стиснул в кулаке хрустальный стаканчик - последний привет его прежнего мира, исчезнувшего незнамо куда, - и крепко зажмурился, твёрдо решив не открывать глаза как можно дольше: авось галлюцинация рассосётся.
   Но поиграть в жмурки не получилось. Уже через мгновение он широко открыл глаза, а заодно и рот, громко вскрикнув от боли, - стрельцы деловито и сноровисто заломили ему руки за спину и поволокли на выход.
   ...Референт сидел у себя, то и дело поглядывая на часы. Выждав положенное время - сказано был зайти через двадцать минут! - он направил стопы в начальственный кабинет. В приёмной никого не было - ни секретаря, ни охраны, - что несколько удивило референта, как удивила его и полуоткрытая дверь министерского кабинета.
   - Сергей Сергеич, - спросил он дверную щель, - к вам можно?
   Тишина.
   Референт бочком протиснулся в кабинет, и брови его - личный индикатор удивления - поползли вверх. Кабинет был пуст, хотя референт был уверен на все сто процентов, что министр никуда не уходил, и даже не собирался этого делать. Но - факт оставался фактом: в кабинете никого не было, только лежал на монументальном столе журнал "Фантастика", да на полу под приоткрытой панелью стенного бара искрился серебром маленький хрустальный стаканчик, опрокинутый набок.
  
  

Санкт-Петербург, 02-04 декабря 2009 года

Оценка: 8.42*4  Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Бондарев "Однажды в Хорс-тауне" К.Довыдовский "Орден Необычных" К.Пьянкова "Ложь во спасение" Д.Распопов "Рыцарь Смерти" В.Михальчук, А.Скорняк "Смерть наудачу" В.Контровский "Саракш: Кольцо ненависти" А.Буревой "Охотник. Лорд пустошей" И.Эльтеррус "Витой посох. Пробуждение" Ф.Вихрев "Третий фронт" А.Спесивцев "Черный археолог из будущего" Н.Андреев "Игра без ставок" А.Конторович "Рыцарь в серой шинели" С.Бадей "Снова полет" В.Вегашин "Культ Порока. Адепт" А.Богатырев "Марсианин" Е.Звездная "Всего один поцелуй" Ю.Иванович "Капризная фортуна" Я.Алексеева "Некроманты, алхимики и все остальные" В.Куницын "Спецназ его императорского величества" С.Уласевич "Полтора элитных метра, или Получите бодрого дракона!" Е.Каретникова "Зимняя сказка" (детск.) О.Демченко "Убить эльфа" П.Комарницкий "Продолжение следует" П.Корнев "Ледяная цитадель" В.Горъ "За гранью Долга" И.Дравин "Чужак. Рейнджер" Д.Манасыпов "Чистильщики пустошей"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"