Батыршин Борис Cord: другие произведения.

Посторонним вход воспрещён. Часть вторая.

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Peклaмa:


 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Вторая часть книги в процессе. Проект возобновлён

  Вторая часть
  
  Три дня на Поле Чудес
  
  
  День первый.
  Москва, ОВД Басманного р-на.
  Полезно порой следить за своими словами
  День начался привычно-нудно. С утра пришлось сидеть в ОВД на долгом и совершенно бессмысленном инструктаже - раз в неделю нам, с упорством, достойным лучшего применения, вдалбливают в голову последние распоряжения по МВД, касающиеся профилактики терроризма. Профилактики, вы только подумайте! Ну а как же - исламисты, страна в кольце врагов... того гляди, встанем и хором запоём "Если завтра война, если враг у ворот".
  Вы поймите меня правильно: патриотизм и цинизм у меня смешаны в нужной пропорции, я люблю свою страну и очень не люблю всяческих уродов с поясами шахидов - но когда начальство начинает изъясняться в фразеологии некоторых чересчур патриотичных политиков, меня это выбешивает. Лучше уж высокий казённый штиль: "В соответствии с ранее поступившим распоряжением по УВД гор. Москвы от...".
  А кто меня спросил? Да никто - я сейчас даже не штатная единица, а так, необязательный довесок, головная боль - Онуфриев Ярослав Леонидович, стажёр следственного отдела Басманного ОВД города Москвы. Выпускной курс МГЮА, кафедра уголовно-процессуального права, заведующий профессор наш Воскобойников. Я специально попросился на преддипломную практику в ОВД - давно решил двинуть в розыск.
  В нашей академии мало кто стремится в УгРо. Раньше-то студенты были, по большей части либо мажоры, либо зубрилки. Но как представился старый ректор, многое изменилось: ушла излишняя академичность и строгость. При новом начальстве появились редкие экземпляры творческих идеалистов, оживилась студенческая жизнь, которую раньше душили, как могли. И кроме тех, кто шёл в предпринимательское право и гражданский процесс, стали попадаться и энтузиасты-"уголовщики". Те, кто мечтает о лаврах капитана Жеглова или Давида Гоцмана.
  К преддипломке у нас традиционно подходят спустя рукава: ищи что по душе, договаривайся, только кафедру не напрягай. Сам старайся, если есть желание и связи. У меня как раз нашлись: посодействовал приятель Коля Миркин, уже два года работавший в отделе системным администратором. Тем более, что перед академией я честно оттянул год срочной, что в нашей альма матер большая редкость - два-три уникума на курс.
  На кафедре не возражали - тем более, что и тему диплома я выбрал прямо-таки классическую для практики в УгРо: "Предварительное расследование как стадия уголовного судопроизводства". Направление на стажировку оформили за пять минут; живу я на Электрозаводской, так что до нового места службы рукой подать - две остановки и десять минут пешком. Впрочем, побегать на своих двоих приходится от души - опера, как и волка ноги кормят, эту прописную истину мне, как стажёру, сообщили первым делом. Признаться, я, хоть и шёл в Басманное ОВД по знакомству, ожидал, что отношение ко мне будет самым что ни на есть наплевательским - ну как же, прислали обузу, возись с ним ещё, а у самих дел... Так, в общем, и оказалось, дел у Басманных сыскарей действительно невпроворот, а вот штаты наоборот, не заполнены - буквально за неделю до моего появления, отдел лишился сразу двух сотрудников - капитан Веденякин ушёл с повышением в главк, а другой опер, Борис Мареев, загремел в клинику с острым нервным расстройством. Такое, оказывается, случается и с полицейскими - врачи уверяют, что раньше чем через полгода на службе его лучше не ждать.
  Так что мою персону в отделе законно восприняли как "кадра на вырост", а потому воспитывать взялись сразу и всерьёз. К тому же, кто из оперов откажется лишний раз погонять по своим делам бесплатную рабсилу, да ещё и с высшим юридическим? Так что, домой я добирался на гудящих ногах, выматываясь сильнее, чем на тренировках перед городским чемпионатом по пятиборью, куда стабильно проходил последние несколько лет. Вот и сегодня: не успел закончиться инструктаж, не успели "старшие товарищи" раздвинуть по местам стулья, собрать бумаги, покурить на лестничной площадке второго этажа, где всегда кучкуется народ после инструктажей, - как меня уже выцепил из общей утомлённой долгими поучениями массы мой непосредственный босс, капитан Верховцев, акула сыска басманного масштаба.
  ***
  - И за что же мне такое счастье, товарищ капитан? - сказать, что я был растерян - значило сильно смягчить ситуацию. Несколько минут назад, услышав от капитана Верховцева заветное: "Зайди-ка, стажёр, тут тебе решили поручить кое-что самостоятельное..." я влетел в кабинет босса, как на крыльях. Этого энтузиазма хватило ровно минуты на три - до того момента, как я пробежал глазами первый листок в тощенькой папке. Капитан подал мне её с двусмысленной улыбкой - будто под бледно-жёлтым старорежимным картоном с крупной надписью "Дело Љ..." скрывалось нечто скабрёзное.
  - Напомни-ка, стажёр, - снисходительно потянул капитан - что ты там вчера после планёрки позволил себе высказаться по вопросам литературы? Остроумно так, с перчиком, коллеги ещё смеялись?
  Ах, вот оно что... "Нам умные не надобны, нам надобны верные". И ведь предупреждал меня Макеев, что начальник следственного отдела во-первых, обожает современную "мужскую" литературу про супергероев, пальбу и визиты в прошлое, а во вторых, лишён даже зачатков чувства юмора? Что, впрочем, не мешает ему быть одним из самых крутых сыскарей столицы.
   Увы, Боря уже вторую неделю парится в нервной клинике Алексеевской больницы. И когда я собрался сострить по поводу попавшегося мне на глаза томика с узнаваемым логотипом одной псевдо-исторических серий фантастики, заткнуть меня оказалось некому. Томик я приметил на начальственном столе в комнате для инструктажей - бывшем "Красном уголке", как рассказал мне Боря - и оставил ее там самолично начальник отдела сыска, майор Михнёв. Но так я эже не знал! Я разглядел только обложку, на той красовался бравый спецназовец в пятнистом камуфляже, под сенью российского триколора. В одной руке молодец держал совершенно не подходящий к его костюмчику пулемёт Льюиса, а другой перерезал горло отвратительного вида типчику в типично комиссарской кожанке. Фуражку типчика украшала голубая пентаграмма, а физиономия... за такую картинку где-нибудь в Германии можно схлопотать неслабый срок по антисемитской статье. Название оказалось соответствующим: так что сдерживаться я не собирался, и не обратил внимания на то, как враз стих смех вторивших мне коллег. Закончив очередной остроумный пассаж я всё же учуял неладное, и обернулся, вслед за напряжёнными взглядами сыскарей, уставившихся на что-то у меня за спиной. Майор Михнёв - надо же, как незаметно подобрался, он что, в мягких тапочках ходит по управлению? - одарил меня доброй улыбкой и величественно проследовал в свой кабинет. А я остался на лестничной площадке, служившей отделу курилкой, всей кожей ощущая сочувственно-иронические взоры...
  Ну что ж, за что боролись - на то и напоролись. Будет мне и пентаграмма, и роковые тайны. Стажёр Онуфриев получил редкую возможность раскрыть одно из самых резонансных дел современности...
  Вот уж точно - "язык мой - враг мой". Сбежать, что ли, в охранники?
  
  
  День первый.
  Москва, где-то в центре
  Первое впечатление - самое сильное
  Алиса не удивилась. Вообще. Только что на тротуаре никого не было - и вот уже стоят и озираются трое, все в архаичном, явно не по сезону, зимнем платье. В точности, как описывала бдительная собачница Антонина Сергеевна...
  Первым из троих "гостей" бросился в глаза господин с аккуратной тёмной бородой, богатырского телосложения, в каракулевой шапочке и необъятной шубе нараспашку. Рядом с ним - смутно знакомый парень лет двадцати с небольшим, в тёмно-серой шинели старомодного покроя; парень поддерживает под локоть скособоченного мелкого рыжеватого дядечку в пенсне.
  - С сезоном-то ошибочка вышла, господа. Не жарко?
  Это дядя Юля. Даже в такой момент не может удержаться - иронизирует, не желая показать удивления. Молодой человек с изумлением воззрился на "комитет по встрече":
  - Да нет, мы... вы что, ожидали нас?
  - Ваша правда, с погодами мы малость не угадали - не стал спорить крупный господин. Он постучал битинком о ботинок, сбивая с подошв комья снега. Те падали на горячий асфальт и немедленно растекались тёмными лужицами. - Ну так ведь издалека добирались, вот и обмишулились. Шутка сказать: сто тридцать лет без малого, это вам не жук чихнул, верно, Вильгельм Евграфыч?
  Тип в пенсне не отозвался - похоже, сил у него хватало только на то, чтобы не повалиться на асфальт и не уронить проволочную конструкцию, который он судорожно прижимал к груди. А штучка-то знакомая... точно, в переплетении проволок видны знакомые чёрные бусинки!
  И тут Алису повело, да так, что она чуть не повалилась на тротуар. Господин в шубе еле успел её подхватить. "Искалка" полетела на тротуар; лоб девушки покрылся крупными каплями пота, ноги не держали...
  -Что-то вы, друзья мои... - тревожно, уже без тени иронии начал дядя Юля, но молодой человек в шинели перебил его:
  - У меня здесь, квартира рядом! Давайте попробуем туда добраться. Это совсем недалеко - за угол, потом два квартала и немного дворами...
  Алиса подняла глаза на говорившего. В глазах всё плыло, колени подкашивались...
  - Смольский! Дядя Юля, это же пропавший Смольский! - и снова повисла на руках господина в шубе, будто этот вскрик отняла у девушки остаток сил. Плюгавый господин закашлялся, побелел как бумага, и, в свою очередь, тоже чуть не повалился на тротуар.
  Алиса оставалась без чувств совсем недолго, пару-тройку секунд. Придя в себя, девушка обнаружила, что её усаживают на заднее сиденье "Короллы", а дядя Юля, чертыхаясь сквозь зубы, запихивает в багажник приборы, загромождавшие салон. Здоровяк пристроил Алису на краешек сидения, и теперь старался вовсю, обмахивая её сложенной вдвое каракулевой папахой. Рядом Смольский пытался запихнуть на переднее сиденье скрюченного Вильгельма Евграфыча - так, кажется, его назвал Гиляровский? Проволочная конструкция сиротливо притулилась на капоте.
  Алиса помотала головой. Окружающая действительность плыла вокруг, сливаясь в какие-то размытые блёклые ленты. Девушку затошнило.
  Дядя Юля захлопнул багажник.
  - Вижу, обоим операторам перехода стало плохо. Так каждый раз случается?
  - Похоже, да. - растерянно отозвался Роман Смольский. - В прошлый раз Вильгельм Евграфыч тоже лишился чувств, мы его на руках отнесли в дом. Вот, в этот самый - и мотнул головой на двухэтажное здание напротив. - Я же говорю: надо их ко мне, пусть отойдут немного...
  Тошнота отпустила, мир вокруг приобрёл чёткость. Алису по прежнему, слегка качало, но это уже можно пережить...
  - Вы кто? - обратилась девушка к здоровяку - отстраняя рукой его каракулевый "веер". - Спасибо, этого не надо, мне уже лучше...
  - Прошу прощения, не представился, сударыня. Недосуг было - вы вон, в обморок свалились. Гиляровский Владимир Алексеевич, репортёр "Московских ведомостей"
  - Что, настоящий? - опешила девушка.
  - Простите, не понял?
  - Ну в смысле, Гиляровский - настоящий? Тот самый, который "Москва и москвичи"?
  Эту книгу Алиса, разумеется, читала - ещё давно, в школе. В отцовской библиотеке нашлось раннее, тридцатых ещё годов, томик в черной затёртой кое-где до белизны коленкоровой обложке с тиснёными буквами заглавия.
  - Хм... да, я пишу очерки статьи - и про Москву и про жителей. Об отдельной книге, признаться, пока не думал, хотя, мне говорили, что я её написал. То есть, ещё напишу...
   И господин, назвавшийся Гиляровским, закашлялся, скрывая замешательство. Было, впрочем, видно, что он доволен.
  - Вы представить себе не можете, господа, до чего это приятно - оказаться в далёком будущем и вот так, сразу, встретить прелестную юную особу, знакомую с моей писаниной!
  - Может, все-таки отложим реверансы и пойдём к нам домой? - перебил Роман Смольский. - Хочу напомнить, господа, что за безопасность отвечаю я. Здесь мы слишком привлекаем внимание!
  - Поздно спохватились. На нас уже смотрят в три глаза. - И дядя Юля кивнул на торцевую стену красной кирпичной пятиэтажки.
  - Вон, в третьем с краю окошке что-то блестит - наверняка объектив!
  - Получилось! - воскликнул вдруг господин в пенсне, - Получилось же, Роман Дмитрич! Мы же прошли!
  ***
  Ключ легко провернулся в скважине - за время отсутствия хозяев никто не поник в квартиру, не сменил замок, не попытался присвоить бесхозную недвижимость. Ромка, неудобно перехватив кипу счетов, конвертов, листовок, - почтовый ящик, разумеется, был переполнен - боком протиснулся в прихожую и тут же нырнул куда-то влево. Гиляровский посторонился, пропуская Алису; за ней вошёл, с интересом озираясь, Евсеин.
  Девушка осмотрелась. Квартира была весьма необычна - на взгляд жительницы спальных районов, привыкшей к рациональной планировке малогабаритного жилья. Просторная, круглая прихожая; три двери, две, похоже, в комнаты? Так, а за этой, полуоткрытой - короткий коридор. Кухня, санузел? Видимо, так. Высоченные потолки, побольше четырёх метров, лепнина, не пенопластовые крашеные муляжи, которых навалом на любом строительном рынке. Пол в прихожей - редкие в наше время крашеные доски; местами краска вытерлась до дерева. Наверное, лет сорок не меняли, а то и больше... кто в наше время в центре Москвы покрывает пол досками? А ничего так жили брат с сестрицей, квартирка, да ещё и у самого Садового кольца, большущих денег стоит!
  В комнатах успел поселиться запах пыли. Сквозь него пробивалась отчётливая нотка плесени - как это всегда бывает в домах, откуда надолго ушли хозяева. Хотя, не так уж и надолго - сколько времени прошло с момента, когда закрылись эти самые порталы?
  - Месяца три с небольшим, как я понимаю... - Роман будто ответил на незаданный вопрос. - Забавно... а у нас там прошло больше года. Вы же вроде, говорили, Вильгельм Евграфыч, что тут день за десять идет? Так значит, должно было меньше месяца пройти, так?
  "У "нас"? - машинально отметила Алиса. - А парень, похоже, уже воспринимает себя жителем того, девятнадцатого века? - Впрочем, наверное пройдёт - вот поживёт немного дома и... Однако - бурной радости по случаю возвращения что-то не заметно..."
  - Ну, не знаю, не знаю - ворчливо отозвался доцент. - Вообще-то да, должен быть масштаб один к десяти; но откуда нам знать, как изменилось течение времени с момента закрытия портала? Да и бусинки на этой стороне остались - мало ли у кого они?
  - Тот бандит... то есть Андрей, парень, что рассказал мне о вас... ну, неважно, в-общем - так он говорил, что сразу же выбросил бусинку, когда его арестовали! - встряла Алиса. - А в записках господина Семёнова я прочла, что надо, чтобы она была у кого-то, кто уже проходил через портал, и тогда время будет идти одинаково. Возможно, тут есть ещё одна, у кого-то другого?
  - Тогда бы у вас прошли те же 13 месяцев. - возразил Евсеин. - Но утверждать не возьмусь, кто знает, какие фокусы выкидывает время, после того, как порталы закрылись? Да и бусинка могла не всё время быть при хозяине... На данный момент мне ясно лишь одно: сейчас время на той стороне и здесь течёт для нас одинаково. И когда мы вернёмся - там, в прошлом, пройдут те же самые три дня.
  Скрипнула дверь - на пороге стоял Роман Смольский. За его спиной виднелась большая комната с высокими окнами; посреди комнаты - большой тёмного дерева круглый стол на прихотливо изогнутых ножках.
  "А вышел через другую дверь - отметила Алиса. - Видимо, в кухню ведёт ещё одна? Ну, да, если это гостиная, то естественно - для старых домов, разумеется, сейчас так уже давно не строят. А удобно, ничего не скажешь..."
  - А почему три дня, Вильгельм Евграфыч? - осведомился молодой человек. - Может, мы тут побольше побыть захотим? Или, скажем, завтра сгонять назад зачем-то понадобится?
  - Евсеин раздражённо глянул на него поверх пенсне.
  - Я всё никак не пойму, Роман Дмитрич, чем вы вообще меня слушаете? - поинтересовался он. - Я же несколько раз вам повторил - это не нормальный портал, вроде тех, какими мы пользовались раньше! Это всего лишь временная червоточина, наведённая по отпечатку прежней, и продержится она никак не более семидесяти часов, рассеется после очередного прохода. Вот вздумай вы сейчас "сгонять", как вы выразились, "на ту сторону" - и остальные вынужденно застрянут здесь, в будущем, потому что заново навести проход уже не выйдет. Отпечаток слишком зыбкий, рассеется окончательно...
  - То есть у вас, господа пришельцы из прошлого всего трое суток? - осведомился дядя Юля, входя вслед за Гиляровским в прихожую. - Что ж, весьма любопытно. И чем же вы собираетесь заняться?
  Евсеин с удивлением воззрился на старичка.
  - Вы ведь явились сюда с какой-то конкретной целью, не так ли? Или это был просто эксперимент? Остаться здесь вы, как я понимаю, вы не намерены? Или у молодого человека иные планы? - и Юлий Александрович покосился на Романа.
  
  ***
  - Так значит, это вы с сестрой познакомили Никонова с Геннадием? - допытывалась Алиса. - И, если бы не вы - это компания террористов в прошлое не попала бы?
  - Не, ну откуда мы знали? Оля тогда с этим Геной всерьёз любовь мутила... то есть это она думала, что всерьез! А я ваще полгода, как дембельнулся - а тут такая история! Что мы вообще понять могли? Олька в школе историю всегда терпеть не могла, я в армии забыл все, что выучил - а Гена этот всё на свете знал, излагал, как по бумажке!
  "Что-то я всё время оправдываюсь? - в который раз уже попробовал осадить себя Ромка. - Ну почему, какую тему не возьми - эта девица-журналистка всё повернёт так, что мне приходится объяснять, что я не виноват, что не хотел, и вообще не был в курсах?
  - А когда шарик к ним попал - вы что, не могли объяснить Ольге, что нельзя выпускать такой ресурс из своих рук? - продолжала наседать Алиса. - Не понимаю вас, Роман. Всё же старший, мужчина в семье - о чём вы думали? Или вас в Армии вообще думать отучили?
  "Ну вот, опять... - тоскливо подумал молодой человек. - И что привязалась, коза крашеная... -
  Проблема была в том, что девушка Ромке понравилась, и спорить с ней не хотелось совершенно. Тёмные волосы, узкий, точёный профиль, немыслимые сапфировые глаза.... хотелось соглашаться, поддакивать, вызывать улыбку на очаровательном личике. Хотелось... а вместо этого - град острых, как осколки стекла вопросов, и никого шанса перевести разговор на другую тему - например, на то, что она собирается делать сегодня вечером...
  Да что ж это такое, в самом-то деле?
  - Молодые люди, чайник вскипел, пойдёмте!
  В дверях гостиной показался старик-учёный. Из-за спины его выглядывал Евсеин; эти двое уже час как не вылезали из кухни - уединились под предлогом приготовления чая, а вместе этого из-за неплотно закрытой двери раздавался невнятный бубнёж, обширно пересыпанный малопонятной научной терминологией. Гиляровский некоторое время присутствовал при учёной беседе, но тоже не выдержал - вернулся в гостиную и теперь вовсю развлекался "допросом с пристрастием", который Алиса устроила хозяину квартиры.
  После того, как гости из прошлого и члены "комитета по встрече" перевели дух, Ромка предложил сгонять в соседний круглосуточный магазинчик - купить что-нибудь к чаю и вообще. В холодильнике нашёлся лишь закаменевший кирпич бородинского, жалкий кусочек масла да пара банок консервов - брат с сестрой, получив доступ к порталу, довольно быстро приохотились питаться "на той стороне". В средствах они недостатка не испытывали, спасибо Никонову и Семёнову, а качество провизии... тут и говорить нечего. Потому - холодильник пустовал задолго до того, как хозяева квартиры окончательно перебрались в девятнадцатый век.
  А Алиса никак не унималась:
  - Ну ладно, я понимаю, портал закрылся. Но почему вы заранее - ещё раньше, пока дорога была открыта! - не соизволили вспомнить о том, что здесь, в нашем времени, есть пожилая женщина, которая все глаза выплакала, разыскивая пропавшего сына? Валентин, кажется? Что вам, молодые люди, мешало хотя бы дать ей знать, что с нм произошло?
  - Валентин? - Ромка отвёл глаза. - Так он... в общем, убили его. Давно ещё, мы тогда с Геннадием разбежаться даже не успели. Да мы и узнали-то об этой истории только потом - вон, Владимир Алексеич просветил...
  И кивнул на Гиляровского. Тот пристроился на тахте у стенки и с интересом вслушивался в беседу.
  - Это вы о том несчастном, которого застрелили на Хитровке? Да, припоминаю, не повезло пареньку. Две пули из "дерринжера", одна в сердце, другая в лёгкое - так мне, по крайней мете, поведали в университетском морге. Сразу умер, без мучений...
  - Умер? - ахнула Алиса, прижав ладони к щекам.- Несчастная мать... вы бы видели, что она мне... в смысле, в блоге Стопкина написала! Я читала - прямо сердце разрывалось! Как же ей теперь сообщить?
  Из осторожности Алиса пока не стала открывать гостям из будущего всех своих козырей - рассказала, что прочла о загадочной истории со странным бредом пациента их института Сербского и исчезновениями людей в полу-анонимном блоге, в интернете, и увлеклась расследованием. Разумеется, и о своём не вполне законном визите в квартиру Семёновых девушка тоже пока решила умолчать - мало ли как дело повернётся?
  - Да, как-нибудь надо объяснить, конечно.. - уныло кивнул Ромка. - Ну да, сын всё-таки, можно понять. Хотя, самого-то Валентина жалеть незачем. Он с самого начала был с Геннадием, и только и думал, как бы сделать что-нибудь эдакое... выделиться, короче, хотел, ботан! Потому, наверное, и на пулю нарвался - сдуру...
  Алиса кинулась возражать, но Роман уже успел взять себя в руки:
  - И вообще - что это вы мня допрашиваете? Кто вы такие со своим дядей Юлием? Ну, подумаешь - прочли что-то там, встретили нас на улице, так и что с того? - и Роман вдруг замолк, и уставился на Алису с нескрываемым подозрением:
  - Кстати, милая барышня - ну я понимаю, расследование, интернет, то-сё... а скажите-ка мне, откуда вы зёрнышки к "искалке" взяли? Уж точно не в блоге этого вашего Стёпы ?
  Алиса поперхнулась глотком чая и беспомощно уставилась на Гиляровского. Тот хохотнул:
  - То-то, дорогая коллега! Вот вам совет старого газетного волка - следите внимательнейшим за словами, чтобы не пришлось давать неудобных объяснений. А то ведь теперь молодой человек вас, пожалуй, не оставит в покое, пока вы ему не ответите...
  Роман кивнул с мрачной решимостью.
  - Да вы, Роман Дмитрич, не переживайте так. 0 продолжал репортёр. - Несомненно, у мадемуазель Фроловой, как и у меня, имеются кое-какие профессиональные секреты, и она не спешит их раскрывать. Давайте уж мы с вами отнесёмся к этому с сочувствием - не сомневаюсь, что рано или поздно всё прояснится.
  Алиса, почувствовав поддержку, очаровательно улыбнулась Гиляровскому. Ромка, наоборот нахмурился - опять он остаётся в дураках?
  - Вот так, Роман Дмитрич, и действует наш брат газетчик, - усмехнулся Гиляровский. Хоть мы с мадемуазель Фроловой и разделены сотней с лишком лет, а всё же -собраться по цеху. Так что - нам палец в рот не клади, верно, барышня?
  - Это уж точно, - развел руками Роман. - От вас ничего не скроешь...
  Мобильник Алисы издал мелодичную трель. Девушка схватила аппаратик - "Шурик рекон". Фу, чёрт, неудобно... придётся выкручиваться, а как?
  Извинившись, Алиса шмыгнула в прихожую:
  - Ой, Шурик, прости, я сейчас очень-очень занята, давай в другой раз?
  И не дожидаясь ответа сбросила вызов.
  Ну вот, теперь ещё и думай, что ему говорить...
  
  
  
  
  День первый
  Москва, ул. Архитектора Казакова
  Слушать тоже надо уметь
  Уже под вечер, часов около пяти, я выходил из здания участкового пункта полиции на Садовой-Черногрязской. Лейтенант Скворцов, участковый, принимавший заявление, которое лежало сейчас у меня в папке, не стал скрывать радости, увидав коллегу, которому предстоит разбираться с этой криминалистической тайной. Он подозрительно охотно выложил мне всё, что знал об авторе заявления, и тут же заторопился, оговорившись срочнейшими и неотложнейшими делами. Вообще-то, я, как оперативник районного ОВД имел полное право прихватить его с собой - то есть, это будь я полноценным сотрудником, а не стажёром. Так что идти "на операцию" пришлось в гордом одиночестве. И, судя по тому, как поспешно покинул сцену лейтенант Скворцов, визит этот запомнится мне надолго...
  
  - Здравствуйте, сержант Онуфриев, следственный отдел Басманного ОВД Москвы. Провожу проверку по вашему заявлению.
  Дверь, приоткрытая на ширину цепочки не дрогнула. Бабка - то есть гражданка Коробова Антонина Сергеевна - внимательно изучала мое удостоверение. Где-то позади, в глубине квартиры, надрывалась невидимая пока мелкая шавка. М-да, удружили, дорогие товарищи...
  - А как мне позвонить к вашему начальству - убедиться, что вас в самом деле ко мне прислали?
  Я вручил бдительной бабке картонный квадратик с отпечатанными реквизитами ОВД Басманный. Дверь захлопнулась; Антонина Сергеевна наводила справки, я как идиот торчал на лестничной клетке. А шавка все лаяла и лаяла.
  Ждать пришлось умеренно - минут семь. Потом цепочка звякнула, меня впустили.
  - Вы проходите вот сюда, на кухню, только разуйтесь, я недавно помыла полы. Вот тапочки возьмите. Это - моего сына; он нечасто заходит, очень занят. У мальчика ответственная работа...
  И Антонина Сергеевна сделала значительное лицо.
  Что ж, хоть не стала держать в прихожей. Я не стал разочаровывать хозяйку и понимающе покивал: "А как же, да, конечно, ответственный сотрудник..."
   Хозяйка при ближайшем осмотре оказалась вполне под стать воображаемой (а может и нет, кто его знает?) высокой должности сынка. Чем-то она напомнила мне нашу школьную завучиху - такая же огромная, непреклонная, и с таким же крашенным "под каштан" перманентом на голове...
  А в квартирке-то чисто, чтобы не сказать - стерильно. И корицей пахнет... ну точно - домомучительница! Так, не позволить ей взять меня к ногтю, как некоего шведского мальчишку, - и поскорее развязаться с этим бредовым делом. Потом написать отчет и забыть всё это, как кошмарный сон. Спокойствие, только спокойствие, как говорил герой той же книжки - часа два, и дело шляпе...
  Я надел тапочки и проследовал за монументальной дамой на кухню. "Домомучительница" величественно указала на окно:
  - Вот, посмотрите сами и убедитесь!
  Я посмотрел. Перед самым окном - реденькая крона тополя; за ней просматривается улица архитектора Казакова - почти во всю длину, до самого Университета землеустройства. А ведь и правда, недурной наблюдательный пункт... Вдоль улицы - множество припаркованных автомобилей. Возле дома напротив копошатся таджики в оранжевых жилетах со светоотражающими полосами. То ли починяют тротуар, то ли уродуют фасад офисного особнячка, с такого расстояния не разберёшь. Я покосился влево - Антонина Сергеевна ждала, сохраняя значительное выражение на лице.
  - И что я должен здесь увидеть?
  - А ничего! - торжествующе заявила бдительная гражданка, - потому что они уже ушли. Несколько часов назад! Вы бы ещё позже приехали!
   Похоже - имеем тяжелый случай...
  Фрекен Бок властно указала мне на табурет, сама тоже уселась. Ей на колени тут же вскочила отвратного вида кудлатая шавка белая шавка. Я собак люблю, но только не таких вот карманных тварей, с мозгом размером с куриный, и примерно таким же интеллектом. Не собака, а два кило склочности, истерики и мелочной злобы.
  Я раскрыл папку и продемонстрировал Антонине Сергеевне ее писанину:
  - Ваше заявление?
  - Мое. - не стала скрывать домомучительница. Но, должна официально заявить - пока вы теряли понапрасну время, накопились новые безобразные факты! Вот, прошу... - и гражданка Коробова протянула мне серебристую коробочку дешёвой корейской мыльницы.
  - Эти шпионы снова появлялись, вчера, под вечер. Как раз после того, как ваш сотрудник отмахнулся от моего требования немедленно выставить на нашей улице наряд! Он даже заявление отказывался принимать - взял только тогда, когда я при нём собралась звонить вашему руководству, на Петровку. А вот если бы ваши коллеги выполняли свои обязанности так, как полагается....
  Я слушал, старательно кивая в паузах и тихо сатанея. Про себя, разумеется.
  - Так вот, шпионов этих встречала та самая девица, про которую я писала в заявлении. Она приехала вот на этом авто. Присмотритесь повнимательнее: на фотографии можно различить номера. Впрочем, я их записала, сейчас... и дама потянулась к листочку на серванте. Я же сделала то, что от меня ожидали: стал покорно просматривать кадры на экранчике мыльницы. Фотографий было подозрительно много.
  - Это не всё - домомучительница будто угадала мои мысли и поспешила лишить даже и тени надежды. - Основной массив доказательств у меня на компьютере.
  Массив у неё, вишь ты! Продвинутая тётенька, что и говорить...
  Домомучительница тем временем завладела фотоаппаратом.
  - Видите, вот она тут с антенной - они с сообщниками выдавали это приспособление за рамку экстрасенса. А вот, рядом - какая-то тёмная личность со шпионским прибором. Нет-нет, прибора на этой фотографии не видно - шпион, к сожалению, всё время стоял спиной к окну. Он всего только раз повернулся, я не успела заснять - такая плоская серая коробочка. Вот, посмотрите, на этом кадре виден уголок....
  Я обречённо кивнул, косясь на счётчик кадров; их в памяти фотика было ещё не менее полусотни. Уголок и правда, виден.
  Бабка полистала кадры, и торжествующе протянула мне мыльницу:
  - Вот, смотрите: появились шпионы, это первый кадр с ними! И все трое в тёплой одежде, один даже в шубе! Думаете, почему?
  Я промолчал, постаравшись придать своей физиономии максимально заинтересованный вид.
  - Они судят о нашей стране по своим, западным штампам! - торжествующе заявила Антонина Сергеевна. - Если раньше, во времена СССР, американцы хотя бы обучали своих шпионов, то сейчас они настолько пренебрегают нами, что засылают сюда полнейших идиотов. Вот таких, как эти, которые до сих пор думают, что у нас всё время холодно и повсюду снег! Теперь вы понимаете?
  Я кивнул. А, собственно, чего ещё я ожидал?
  - Даже одежда старого покроя - наверное, эти негодяи посмотрели голливудский "Доктор Живаго", этот отвратительный пасквиль, и взяли фасоны своей одежды оттуда. И, кстати, посмотрите-ка на время кадра! - и домомучительница ткнула сухоньким пальцем в уголок экрана.
  Я посмотрел.
  - А теперь вернитесь к предыдущему! Видите - всего полторы секунды? Так что не вздумайте повторять мне, как тот болван, ваш коллега, что опрашивал меня в прошлый раз, что я не заметила, когда эти типы подошли! Не надо делать из меня дуру! Всё строго задокументированно: эти люди в зимней одежде появились из ниоткуда, и вы не сможете этого отрицать!
  Я кивал, как китайский болванчик, проматывая кадры туда-сюда. А ведь въедливая бабка права - за полторы секунды троица в зимней одежде никак не могла преодолеть довольно приличное расстояние по тротуару. Снимки сделаны с одной точки, камера не смещалась... может, таймер глюканул? Я отмотал полтора десятка кадров назад. Нет, не похоже...
  - Что это вы там делаете? - с подозрением поинтересовалась домомучительница.
  - Смотрю, как настроен таймер. Я обязан это проверить, чтобы указать в отчете.
  Это я что, уже оправдываюсь перед ней? Стоп, так дела не делаются...
  Я положил фотоаппарат и извлёк из папки бланк протокола:
  - А теперь - прошу повторить все по порядку, - строго произнес я как можно более официальным тоном, - И, пожалуйста, без измышлений - эти трое могли выйти из припаркованной рядом с тротуаром машины.
  - Из какой ещё машины? Нет тут ничего, вот смотрите, видно же! Стоят две, но в салонах никого нет!
  - Не отвлекайтесь, по порядку, пожалуйста!
  Я слушал, записывал и тихо охреневал. По словам бдительной гражданки получалось, что на улице Казакова - вот именно здесь, перед этим самым особнячком, где по-прежнему уныло копошится компания таджиков - постоянно ниоткуда появлялись люди в странной архаичной одежде. И последний случай - не далее как сегодня днем. А ведь именно этот домик фигурировал в сводке о пропаже двоих сотрудников ДПС несколько месяце назад! Помнится, водила, третий из экипажа, сообщил, что двое полицейских вошли в подворотню вслед за каким-то мальчишкой. И не вернулись, а потом оттуда выскочил мотоцикл с вооружённым до зубов типом.
  Типа тут же задержали; к тому моменту к подозрительному домику подъехали ещё две патрульные машины, так что деться мотоциклисту было некуда. Там была ещё какая-то странность... да, точно, протокол осмотра внутреннего дворика, в котором чёрным по белому значится: "Следов мотоцикла не обнаружено", хотя состояние покрытия двора таково, что их просто не могло там и не остаться! И - заключение экспертов: среди следов нет ни одного опечатка берцев пэпээсников, за исключением следов тех, кто набежали позже. Интересно, как это они сумели их отделить?
  Жителей окружающих домов тогда трясли вполне качественно: опросили всех, даже тех, чьи окна выходили на другую сторону. Бабка Антонина Сергеевна, кстати, оказалась одной из немногих кто в момент происшествия оказался у окна. Но эта "свидетельница" несла такую чушь, что опрашивавший её оперативник даже не хотел вносить показания в протокол. Ах, вот в чём дело - оперативником был участковый, лейтенант Сергеев... ну да, конечно, отрекомендовал оперу домомучительницу как местную сумасшедшую, помешанную на тарелочках и всемирных заговорах...
  - Он меня запутал! - возмущалась Антонина Сергеевна, - Твердил: мне по мозгам, мол: "Да вам, гражданочка, привиделось, в вашем-то возрасте, Икс-файлов, наверное, насмотрелись? А скажите, какие таблеточки вы принимаете? Хам! Он морочил мне голову около двух часов, всю душу вынул, и в итоге записал, что я всё придумала и скорее всего, страдаю галлюцинациями! Я, конечно, отказалась подписывать этот протокол. Да-да, можете проверить! Я как раз тогда и и попросила сына купить мне фотоаппарат. И вот, пожалуйста - все зафиксировано!
   Если верить домомучительнице, то после той истории появления людей на время прекратились - аккурат до вчерашнего дня. Но несколькими днями раньше, к "нехорошему месту" зачастили гости, и в частности - вот эта самая девица с фотографии. В первый раз Антонина Сергеевна заприметила ее с парнем: они прогуливались по тротуару, "проводя локацию" улицы с помощью проволочной рамки-"антенны".
  "Вот, - Антонина Сергеевна показала на экранчике, - видите, это самое приспособление! Видите, в руках у девицы?" Антонина Сергеевна как раз выгуливала Ричарда и возвращалась домой - и, разумеется, не смогла пройти мимо. Разговорились; парень заметно смутился, а вот девица оказалась не в пример бойчее, и сразу принялась вешать собеседнице лапшу о мифическом обществе, изучающем аномалии на территории Москвы. И при том, что сама совершенно ничего на знала по этой теме - Антонина Сергеевна не пропускает ни одной подобной передачи по телевизору, изучила вопрос в Интернете и ответственно заявляет: девица не в курсе самых элементарных вещей, известных любому исследователю паранормальных явлений!
  Чёрт бы побрал Всемирную Паутину, с его общедоступностью всяческого информационного мусора...
  - К тому же - чуть помедлив добавила Антона Сергеевна, - Тридцать лет педагогического стажа, знаете ли, приучают сразу чувствовать вранье!
  Точно, завучиха и домомучительница...
  - Вчера эта барышня приходила снова, на этот раз - в одиночку. Перекрасила волосы, надела джинсы и блузку, но бдительная гражданка издали заприметила знакомую рамку в ее руках. Так что маскарад не удался - и девица, вовремя сообразив, что раскрыта, шмыгнула в машину. Вот в эту самую, что на фотографии, обратите внимание!
  Антонина Сергеевна не подала виду и вернулась домой, где немедленно заняла наблюдательный пункт на кухне - с фотоаппаратом, разумеется. Вот, эти фотографии. А после того, как подозрительная девица покинула улицу Казакова, гражданка Коробова немедленно написала заявление, поскольку чувствовала, что это далеко не конец, шпионы и прочие подозрительные личности появятся снова. Да, можете поверить - должность завуча лет отменно развивает интуицию. Да, она - настоящая патриотка своей страны и знает, как важно проявлять бдительность, и не надо потом говорить, что она не предупреждала!
  Ещё немного - и у меня от этого потока слов голова закружится...
  
  - А сегодня они появились вдвоём: дедок - вот видите, с каким-то шпионским прибором - и девица. Я её не сразу узнала - он схитрил и переоделся в нормальную одежду. Только потом поняла, что это он, когда лицо увеличила. Вот, посмотрите же!
  - Хорошо, - согласился я, - я всё это внимательно изучу. Только надо эти хм... доказательства перекинуть мне на планшет. Вы говорили - у вас есть компьютер?
  - Разумеется есть, ноутбук, - с достоинством ответила домомучительница, - В школе, где я работала, компьютерный класс оборудовали еще в девяносто пятом. Так что отлично разбираюсь в информационных технологиях и могу перекинуть фотографии к вам на планшет прямо с фотоаппарата.
  Пока мы возились с перекачкой фотографий, Антонина Сергеевна продолжала делиться впечатлении о "хаме из органов". Судя по всему, ее опрашивал следователь из Центра по противодействию экстремизмом, куда сразу же передали дело о пропавших сотрудниках. Разумеется, в телепортацию и шпионов из других измерений он не поверил...
  Но вот фотографии... нет, конечно, этому можно найти разумное объяснение - надо только подумать хорошенько. Вот и подумаю на досуге.
  ***
  Уже совсем вечером, в отделе я перечитывал протокол, одновременно листая фотографии на планшете. С одной стороны - полный бред. Одни психи ищут аномалии при помощи проволочной хренотени, а училка-маразматичка на пенсии, тоскующая по мелкому всевластию...
  Но ведь тем троим в старомодной зимней одежде в самом деле неоткуда было взяться! "Старомодной" - это слабо сказано, при ближайшем рассмотрении платье троих незнакомцев заставляет вспомнить чуть ли не "Сибирского цирюльника", а это конец девятнадцатого века, верно? Ничего себе "старомодное"... вернее сказать - "старинное"! На фотографиях ясно видно, что после появления подозрительной троицы на тротуаре началась какая-то неразбериха: вот девушке явно стало плохо, ее сажают в "Короллу"... вот того... господина в пенсне (нет, ну правда - это же пенсне!), сажают туда же. Вот трое оставшихся столпились перед машиной ... а "Королла", между прочим, на том же месте. А вот они все уезжают - на той же машине. За рулём девица; быстро она пришла в себя! Номера хорошо различимы, запишем, а как же....
  В сериалах кино и дурных детективах герой в подобных случаях звонит приятелю в дежурку и просит "пробить номера". И максимум через четверть часа герой получает данные на владельца авто и отправляется делать оргвыводы.
  Увы, у меня подобного знакомого не имеется - не успел обзавестись. Остаётся официальный путь - но какое обоснование мне указать для запроса? Что на этой машине уехали инопланетяне, телепортировавшиеся на Землю с Тау Кита? ОВД завален текущими запросами по вполне серьёзным поводам, в журнале непременно должно быть обоснование проверки номеров. Является ли обоснованием заява чокнутой пенсионерки? Наверное, да. А что, напишу в журнале, что провожу мероприятия по проверке сведений, указанных в заявлении гражданки Коробовой! Типа - отреагировали и все такое... заява зарегистрирована, так что обращение к базе данных вполне законное.
  И я сел писать обоснование.
  Результат проверки действительно пришёл через какие-то полчаса - тут сериалы не врали. Засвеченная японка уже семь лет принадлежит Фролову Николаю Петровичу, кандидату филологических наук 1963 года рождения, москвичу. В угоне не числится. В ДТП не попадала. Понятно, что у машины открытая страховка. Девушка - судя по всему дочь, возможно, племянница. И что мне теперь с этим делать?
  ***
  
  
  День первый
  Где-то в Москве
  Что-то всегда остаётся
  неизменным
  - Эскалатор - это такая движущаяся лестница, - объясняла Алиса - надо просто встать на ступеньку и ехать. Только за поручень держитесь - видите, это резиновая лента, сбоку. А потом надо вовремя шагнуть, когда ступенька подъедет к концу.
  Гиляровский с опаской покосился на рубчатые ступени, появляющиеся из-под металлической гребёнки - и, решившись, шагнул вперёд. Его качнуло, репортёр судорожно вцепился в поручень.
  - Забавное изобретение, - пробормотал он, пытаясь скрыть замешательство. - У нас нет ничего подобного, хотя, о метрополитене я слыхал. В Лондоне уже лет двадцать как работает - правда, там поезда на паровой тяге. А у вас, как вы говорите, электричество?
  - Конечно! - удивилась Алиса. - На паровой - это ж в тоннелях и на станциях все от угольного дыма задохнуться! Да и в копоти все будет - и потолки, и стены, да и люди тоже! А у нас - сами видите...
  Гиляровский кивнул.
  - Да, у вас - как во дворце... мрамор, свет и очень чисто. И картины эти огромные...
  Мимо бесконечной лентой проплывали рекламные щиты.
  - Это реклама. - поморщилась Алиса. - То ли ещё внизу будет...
  Вестибюль станции метро "Курская - кольцевая" произвёл на репортёра сильнейшее впечатление. Гиляровский с минут стоял, озираясь во все стороны; на него натыкались, обходила, вполголоса обругивая неуклюжего провинциала. Но Владимир Алексеевич не заметил ни одного из язвительных замечаний - взгляд его был прикован к залитому светом купольному своду подземного зала. Алиса про себя порадовалась, что первое знакомство бытоописателя старой Москвы с московской подземкой состоялось именно здесь, в центре, а не на одной из станций спальных районов выстроенных в конце шестидесятых в непритязательном стиле "вокзальный сортир", вроде "Юго-Западной", или "Войковской".
  После чаепития дома у Романа Смольского, гости из прошлого разошлись по Москве. У Ромки немедленно нашлась куча неотложных дел и он умчался, сунув Гиляровскому и Евсеину по запасному ключу и тощей пачке купюр. Предварительно, впрочем, договорившись с новыми знакомыми, что те не оставят визитёров без присмотра. Встреча была назначена на девять вечера, там же, на улице Казакова. Юлий Александрович клещом вцепился в Евсеина и, судя по всему, интерес оказался взаимным: оба учёных мужа не смолкали на мгновение, оглушая спутников потоком невразумительной терминологии.
  Алисе достался Гиляровский - как собрат по профессии. Ситуация льстила её самолюбию - ну кому, скажите на милость, доведётся водить знаменитого автора "Москвы и москвичей" по столице, ставшей на сто с лишком лет старше? Конечно, в блоге Стёпы Стопкина о таком не напишешь, но... интересно же!
  День давно перевалил за пять часов, однако на улицах стояла удушливая полуденная жара. Небо изливало на Москву потоки зноя; солнечные лучи, отражаясь от асфальта, от оконных стёкол и автомобилей, превращали воздух в нечто густое, душное, неподвижное - хоть бери нож и отрезай ломти. Гиляровского, по случаю жары, пришлось переодеть. Алиса даже бегала в торговый центр - Ромкины шмотки категорически не подходили репортёру, отличавшемуся богатырским сложением.
  В белой футболке и светлых льняных брюках Владимир Алексеевич чувствовал себя до крайности скованно и неловко. "Словно в нижнем белье на улицу вышел", - жаловался он спутнице, пока они шли к площади Курского вокзала. Но присмотревшись к нарядам окружающих репортёр смирился, и скоро уже с неподдельным интересом присматривался к крайне экономным нарядам девушек. На физиономии его ясно угадывалось удивление, а то, пожалуй и смущение - пару раз Алиса замечала, как Гиляровский словно опомнившись, отводил взгляд о слишком уж смело одетых девиц. Ну ещё бы: после нарядов девятнадцатого века - и такая раскованность...
  Владимир Алексеевич заворожённо рассматривал высокие потолки станций, мозаики и лепнину, колонны и ажурное литье. И очень удивило Гиляровского цифровые табло, показывающие время - он даже не сразу понял, что это такое. Алиса объяснила, а про себя подумала, что ведь и в разговорной речи люди теперь говорят не "без четверти одиннадцать", как всего лет десять назад, а "десять - сорок пять" - спасибо таймерным панелям бесчисленных гаджетов и бытовых устройств, повсюду окружающих современного человека: информационные табло, приборная панель автомобиля, микроволновка, компьютер, телефон...
  Они бродили по метро, то поднимаясь на верх и снова спускаясь в относительную прохладу подземелий; любовались станциями и, между делом, обсуждали, как разительно изменился за эти сто тридцать лет русский язык. К удивлению Алисы, Гиляровский эти изменения осуждать не стал - как делала это старая филологическая профессура. Наоборот, он счёл перемены вполне естественными. Тем не менее, многие понятия приходилось "переводить". Например: почему "подбираться" и "красться" - теперь синонимы? А очень просто - слово "подбираться" более не употребляется в значении "подобрать подол длинного платья": слово-то осталось, но вот означать она стала совсем другое.
  Гиляровский впитывал окружающий мир всеми чувствами: слушал обрывки речи, голос дикторов, читавших объявления; морщился, накрытый волной сильного, незнакомого запаха и улыбался, когда тянуло ароматом съестного из палатки с хот-догами. Он рассматривал лица людей, подмечал особенности их походки. Удивляться необычности нарядов и особенно, крайней смелости женского платья он давно уже перестал, почти сразу привыкнув к обнажённым на всю длину женским ножкам и девичьим животикам, выставленным на всеобщее обозрение легкомысленными топиками. Алиса голову дала бы на отсечение, что уж эти-то нововведения репортёр, отличающийся немалым жизнелюбием, всецело одобряет. Удивляло девушку то, что чудеса техники, градостроительства занимали Гиляровского куда меньше, чем того можно было ожидать; поохав положенное время при виде автомобилей, поездов метро и высоченных зданий, старый москвич всё внимание посвящал теперь жителям столицы.
  - Сколько же у вас кавказцев да приезжих из Туркестана! - заметил в очередной раз репортёр. Алиса пустилась, было, в объяснения, готовясь с жаром обличать засилье "южан" в столице, как вдруг выяснилось, что Гиляровского удивило отнюдь не количество гостей с "нацокраин". Поразило его то, что за два часа прогулки по центру Москвы он не встретил ни одного горца в национальной одежде, ни одного таджика или узбека в положенном им бухарском халате, чалме или тюбетейке - если не считать совсем уж древнего старика, попавшегося им на глаза где-то на задворках Курского вокзала. Гиляровский взглянул на него с какой-то нежностью, будто на давно потерянного и вдруг найденного знакомца: он-то привык к тому, что обитавшие в Москве кавказцы и выходцы из Туркестана - как и немногочисленные члены турецкой и персидской диаспор - старательно соблюдают национальные традиции в одежде. Алиса живо представила себе, как станут выглядеть московские улицы, если все нынешние гости с солнечного юга последуют этому примеру - и, не удержавшись, рассмеялась.
  ***
   - ...а трактир Егорова как раз рыбными расстегаями и славился - рассказывал Владимир Алексеевич, нагружая поднос тарелками. - Только это не ваши булочки; егоровский расстегай - он круглый, во всю тарелку, с начинкой из рыбного фарша с вязигой. Середина расстегая открыта; в ней, на ломтике осетрины, лежит кусок налимьей печенки. У Егорова к расстегаю ещё подают малый соусник ухи - а как же, без того нельзя...
  Алиса шумно сглотнула, тоскливо озирая никелированные стеллажи с рядами тарелочек. "Му-му" как обычно, разнообразием не баловал, а уж выбирать эти разносолы под комментарии Гиляровского о кулинарных изысках старой Москвы - так изжогу недолго заработать!
  - И вообще, не понимаю я этой вашей выдумки - что за интерес самому ходить с подносом да выбирать блюда? У нас вон, даже в распоследней "пырке" половый подскочит и со всей обходительностью расспросит: "чего да как желаете?" Хоть и притащит потом чашку щей из серой капусты без мяса за три копейки; за пятак - это уж лапша от подонья, серо-зелёная от конопляного масла...
  Конопляное? - удивилась Алиса. - Фу, гадость какая! Неужели у вас такое едят... то есть ели?
  -А что ж вы думаете, голубушка? - добродушно хохотнул Гиляровский. - В обжорках и маргарин вместо коровьего масла подсунут, и траченный крысами товар всучат - для бедноты, известно дело, всё сойдёт. А уж сколько раз охотнорядских ловчил за руку хватали, когда они вместо прованского масла продавали смесь льняного, кунжутного и подсолнечного! - и Гиляровский махнул рукой. - Почитай, каждую неделю про такие дела в одной из газет непременно статейку да тиснут...
  - Совсем как у нас! - обрадовалась почему-то Алиса, и тут же смутилась своему энтузиазму. - То есть, я хочу сказать, что у нас тоже фальсифицируют что кому не лень. И чай и кофе и шампуни. А уж спиртное...
  Очередь с подносами добралась до кассы. Пожилая кассирша, щелкая клавишами, опасливо косилась на клиентов, обсуждавших такие опасные темы - а ну как из "Роспотребнадзора" кого принесло? Менеджер, стоявший невдалеке, тоже напрягся и не отрывал глаз от неприятных посетителей.
  Свободный столик, как ни странно, нашёлся сразу. Крепыш с подозрительно короткой стрижкой, прозевавший вожделенный приз, прошипел что-то нелицеприятное и отвернулся в поисках другого свободного места.
   - Не стоит равнять это заведение со знаменитыми московскими трактирами - вроде тестовского или "Яра", скажем, о которых вы так вкусно писали. - сказала Алиса, выгружая принесённое на винтажную столешницу из старательно состаренных досок. Место было возле окошка, отсюда можно не торопясь, со вкусом рассматривать прохожих, непрерывным потоком тянущихся по Мясницкой. - Скорее уж это наш вариант обжорных рядов. Если хотите - сходим вечером в какое-нибудь дорогое заведение, вот там и...
  - И-и-и, голубушка, что я, по вашему, на дорогие трактиры и ресторации не нагляделся? - отмахнулся Владимир Алексеевич. Что-то мне подсказывает, что они мало изменились; ну, может, меблировка другой стала, а так - всё та же французская кухня. Нет-нет, вы, Алиса Николаевна, показываете мне именно то, что надо! Вот еще в какую-нибудь обжорку я бы сходил с превеликим удовольствием, для полноты картины, так сказать.
  - Да не вопрос, - кивнула Алиса, - Тогда я покажу вам наоборот, самый ужасный наш общепит. У нас такие именуют "гастритниками" - если там питаться, то запросто можно заработать гастрит и вообще, испортить желудок.
  - А, понятно, беднота у вас теперь образованная, не нашей чета. - рассмеялся Гиляровский, - Ишь, слова-то какие: "общепит", "гастритник"! Ведите!
  
  Обещанный "гастритник" носил гордое название "Закусочная "Аппетит". Пол кафельной плитки, несколько столиков из прочного пластика с пластиковыми же цветочками в вазочках, наводивших мысли на закупку в "Фикспрайсе". На витрине - завернутые в пищевую пленку сомнительные пирожки и пиццы, "бизнес-ланч" за двести девяносто рублей, состоящий из "щавелевого супа", от которого несло бульонными кубиками, соевой сосиски с серым пюре, чая из пакетика и куска хлеба, тоже в пленке. Все - в одноразовой посуде.
  Гиляровский внимательно осмотрел стоящий перед ним "бизнес-ланч" и поинтересовался:
  - Из чего, вы говорите, эта сосиска?
  - Соя, желатин, пищевой краситель, вкусовые добавки, консерванты. Возможно, что-нибудь еще, о чем производитель предпочитает не упоминать. Если там мясо и есть, то уж точно не свинина. Да и кому это интересно? Заведение оборот делает на этих тошнотиках, - Алиса брезгливо кивнула на трубочки "сосисок в тесте", - а на водке и портвейне в разлив. А уж чем из закусывать, здешних посетителей давно не колышет...
  - А знаете, знакомая картина. - усмехнулся журналист - Как припомню "дырки" на Охотном ряду... Там, видите ли, с полудня до полуночи полно мастерового люда: порой прямо на улице, у торговок из глиняных корчаг берут осердье или тухлую колбасу. Этих ваших электрических ледников у нас нет, да и обычный лёд не всякий лавочник да содержатель трактира может себе позволить. Вот и сбывают подтухший, лежалый товар в "дырки". Но там все же, хоть тухлое, а мясо. А у вас - соя, желатин... тьфу, ну и придумают, прости господи...
  И коллеги не сговариваясь, повернулись и покинули неаппетитный "Аппетит".
  - А вообще, у нас людей дурят, похоже, ничуть не меньше вашего, дорогая Алиса. - продолжал репортёр вышагивая вниз по бульвару, от здания Политехнического музея и памятника героям Шипки. - Возьмут самый паршивый прогорклый маргарин, подкрасят в жёлтый цвет, да и продают за коровье масло. Впрочем, это я вам уже рассказывал... а вот ещё: кофе молотый мешают с просеянной дорожной пылью того же цвета. Вместо вина разливают смесь спирта, сахара и акварельной краски...
  Алиса не осталась в долгу: поведала репортёру о поддельной тушенке, об "адидасе" и прочем китайском фальсификате. Начала, было, о китайских айфонах, да вовремя сообразила, что уж очень долго придётся объяснять собеседнику, что это такое. И подвела неутешительный итог: несмотря на все "общества защиты прав потребителя", санэпидстанции и Роспотребнадзоры, жулики по-прежнему благоденствуют - коррупция...
  - Да, Расея-матушка... - невесело усмехнулся Гиляровский. - За мзду нужному человечку - да не получить казённой бумажки с печатью? Не было такого никогда и не будет!
  Тема оказалась благодарной: о взятках и коррупции оба могли рассуждать долго, предметно и доказательно - да так, что запиши кто этот диалог - вполне хватило бы на приличную ретроспективную статью о сравнении уровня коррупции в Москве девятнадцатого и двадцать первого веков. Увы, такого доброхота не нашлось - самой Алисе куда интереснее было удивлять собеседника картинами изменившейся московской жизни, показывать раскинувшиеся на десятки километров спальные районы, прокатить по футуристического вида участкам Третьего Кольца, где небо порой закрыто пересекающимися над головой путепроводами и сплошными стенами рекламных щитов.
  Оказавшись в Ясенево, Алиса решительно свернула к знакомой многоэтажке.
  - Это раньше была квартира моей бабушки. - пояснила она Гиляровскому. - Она была учительницей, но рано овдовела, и воспитывала отца одна. А теперь вот я живу. Раньше бабушка с отцом жили в коммуналке на пять семей, с общей кухней; квартиру она получила уже перед самым распадом союза, как заслуженный учитель РСФСР... ой, что это я? Вы ведь, наверное, не знаете?..
  - Слыхал кое-что. - невесело усмехнулся репортёр. - Олег Иванович изволили просветить по поводу вашей истории. Невесело, что и говорить... но если расскажете поподробнее - буду признателен.
  
  Какая маленькая квартира! - удивлялся писатель - просто крохотная. - В этом доме все квартиры такие?
  - Нет, есть двух и трехкомнатные. Но такие полагались на большие семьи - или по хорошему знакомству. Ну, или если кто важную должность занимал. В общем, не знаю, Владимир Алексеич, а врать не хочу, и без меня есть кому. Меня же тогда ещё на свете не было.
  - То есть, это считается жилье хорошим?
  - Ну, в общем - да. - кивнула девушка. - Не хоромы, конечно, как у Ромки - ну так там старая застройка... Москва всегда была перенаселена. Сюда ехал народ со всего Союза; бабушка рассказывала, что после войны по подвалам ютились, в дощатых бараках на окраинах... Это потом, когда стали массово строить дешёвое жильё - в пятиэтажных, очень скверных домах, без лифта и мусоропровода - тогда многие переселились в отдельные квартиры. А ещё потом вокруг старых районов понастроили вот такие, сплошь застроенные такими вот многоэтажками. У нас их называют "спальные" - потому что люди приезжают сюда только переночевать, а остальная жизнь проходит в других районах города. Только это неправда, я сама выросла в спальном районе, и у нас тут всё было - и школа и магазины, и вообще...
  А так - да, в Москву всегда приезжало много народа. Раньше, когда был строгий паспортный режим - чтобы работать на крупных столичных заводах. Это называлось "по лимиту": крупным предприятиям можно было привлекать сколько-то рабочих из провинции. Вот люди и ехали - чтобы всеми правдами и неправдами зацепиться за столичную жизнь. Устраивались, получали прописку. Жили, кончено, в общежитии, но если повезёт, лет через десять могли получить и комнату...
  Гиляровский слушал очень внимательно, время от времени задавая вопросы. Алиса отвечала, и радовалась, что вовремя устроила генеральную уборку. А то у нее постоянно что-нибудь валяется на самом видном месте - типа второпях брошенного и забытого бюстгальтера.
  Пока девушка варила кофе, гость с интересом рассматривал фотографии развешанные по стенам в тонких серых багетах.
  - Это с выставки в арт-клубе "Свирель". - пояснила Алиса, расставляя кофейные чашки на журнальном столике, - Две у меня там даже купили.
  - То есть, фотография у вас заменила живопись? - удивился журналист
  - Нет, что вы, фотография - совершенно самостоятельный вид искусства!
  - Но где же здесь искусство - когда фотограф просто берет и копирует при помощи аппарата то, что видит?
  Девушка со всем пылом пустилась в защиту своего ремесла; Гиляровский с сомнением качал головой и возражал, напоминая Алисе аргументы обыкновенного обывателя. Она и сама не заметила, как углубилась в детали, принялась сыпать терминами, по ходу объясняя их значение. Пока вдруг не осознала, что хитрый гость из прошлого попросту развёл её как младенца, и теперь с удовольствием наблюдает, как она горячится и доказывает что-то.. Нет, ну надо же! Сама ведь сколько раз использовала этот заезженный журналистский приёмчик! Вот точно, сейчас скажет: "а сфотографируйте меня"!
  - Ну, раз так, то может, вы и меня сможете сфотографировать... высокохудожественно? - с хитринкой произнёс Гиляровский. Алиса чуть не расхохоталось и поймала себя на том, что совершенно не обижается на коллегу. Что ж, господин журналист, вы сами напросились!
  - С удовольствием, - улыбнулась девушка, - только не тут, разумеется. Думаю, лучше всего снять вас в реалиях нашего времени - что-нибудь совершенно непривычное, не так ли? Ведь вы, я полагаю, захотите забрать фотографии с собой?
  - О, да! - обрадовался Владимир Алексеевич. - Именно это я и имел в виду!
  - Сейчас соберу аппаратуру, и пойдем.. ой, не успеем уже, нам через полтора часа надо быть на улице Казакова. Да и поздно уже, свет не тот. Давайте завтра с утра, хорошо? Есть у меня пара идеек...
  Гиляровский кивнул, пряча улыбку в усах.
  
  
  
  День первый.
  Поздно вечером.
  Москва, квартира Романа Смольского
   "У вас есть план, мистер Фикс?"
  -... в общем, вот что, примерно, нам надо сделать. - Ромка выложил на стол пачку листов. - Моя вина - я, честно говоря, не особо верил в возможность такого вот визита, а то бы подготовился поосновательнее. Но, что имеем, то имеем; тут список первоочередных закупок, а так же информация, которую непременно надо разыскать. С этим вообще ситуация скользкая - Олег Иванович с доктором Каретниковым запаслись огромным количеством баз данных на ДиВиДи и жестких дисках, но что там, мы до сих пор толком не знаем. Потому - вполне возможно, что-то из того, что мы подберем сейчас, будет дублировать уже имеющуюся информацию. Остальное - простенькие, самые дешёвые ноутбуки, тонер к принтерам, наборы для заправки картриджей, марку я указал. Кроме того - рации, кое-какая оптика, охотничьи лазерные дальномеры и хотя бы парочка яхтенных радаров - для Никонова. Эти радары - самая дорогостоящая часть закупки; наличных денег у меня, конечно, не хватит, зато есть немалое количество золота в монетах и изделиях. Только всё это надо реализовать, и тут мне вы, друзья, увы, не помощники...
  Гиляровский сокрушённо покачал головой - согласился. Журналист понимал, насколько ограничены его возможности в чужом, сложном мире, к тому же, без документов. Экскурсия, устроенная Алисой пошла на пользу - репортёр осознал, до какой степени не понимает он нынешней Москвы и её жизни. Евсеин на реплику Романа не среагировал. Только повозился, устраиваясь поудобнее в кресле, и выжидающе уставился на Юлия Алексеевича.
   - А как вы всё это, голубчик, потащите? - Старик провёл весь день в обществе Евсеина и успел составить о предстоящих задачах своё мнение. - По скромным подсчётам это всё потянет на несколько центнеров. Неужели на спину навьючите?
  - Ну уж нет. - усмехнулся Ромка. - Многовато выйдет; да и Вильгельм Евграфыч не осилит, пожалуй. Вот, разве Владимир Алексеич подсобит?
  Гиляровский ухмыльнулся и вытянулся в свой немаленький рост.
  - А что, душа моя Роман Дмитрич, и не такие ноши таскать приходилось. Вы, главное, половчее всё увяжите, а я уж как-нибудь.
  - Груз - не проблема - продолжал Ромка. - Габарит портала не такой уж маленький, "жигуль" пройдёт. В соседнем дворе у одного пенсионера есть древняя "двойка" - почти не на ходу, сплошная труха. Он давно от неё избавиться собирался, да оставил пока - собирался, вишь, получить что-то по программе утилизации старых автО. Я с ним договорился, отдаст эту рухлядь за 50 штук. Выкинем сиденья, кроме водительского, забьём по самую крышу. Электроника груз нетяжёлый; что не влезет - навьючим сверху. Проехать-то надо пару сотен метров до портала, ну и сквозь него. А дальше может ломаться. А на той стороне даже этот металлолом пригодится инженерам. Так что сейчас главный вопрос: кто будет заниматься всеми этими покупками-продажами? Поможете, Юлий Алексеевич? Ну и вы, Алиса?
  - Насчёт транспорта ты, Роман, толково продумал. - слегка кашлянув, заговорил дядя Юля. - С закупкам, надеюсь, проблем не будет, если надо - студентов своих подключу. Отыщем какую ни то оптовую фирму, у кого застряли ноутбуки старых моделей, из тех, что уже ни с какими уценками не берут. Вам ведь, как я понимаю, и такие пойдут, не требуется непременно что-то восьмиядерное, с немыслимыми видеокартами?
  - Да на кой ляд? - махнул рукой Ромка. - Главное, чтобы диски читали да картинки воспроизводили; нам же надо работать с электронными архивами. Понимаете, у нас уйма данных, десятки терабайт на разных носителях! Так что, чем больше компов будет, тем лучше, уж научить пользоваться не проблема. Вон, сынок Олега Иваныча с Николкой сейчас в Питере...
  -Да-да, я в курсе. - отмахнулся дядя Юля. - Но, по моему, вы, Роман, не вполне осознаёте сложность задачи. Насколько я понимаю, все ваши...м-м-м... товарищи, те, что из нашего времени - по большей части с гуманитарным образованием?
  - Ну... - замялся Ромка. - Вроде, да. Олег Иваныч - историк и журналист. Андрей Макарыч - кандидат медицинских наук, Оля, моя сестра - три курса первого меда. У остальных только среднее. Только Виктор - студент электронщик. Он, хоть и из этих экстремистов, но вроде, пока честно работает. Барон говорил - без него вообще зарез, с техникой не разобрались бы...
  - То есть, - назидательным тоном продолжал Юлий Александрович, - сейчас самая большая ваша проблема - не компьютеры, которых не хватает, и даже и не недостающие базы данных, а то, что вы элементарно не знаете что в них искать. А найдя - как эту информацию использовать?
  Ромка кивнул.
  - Я сам не особо в курсе, но барон что-то такое говорил. Их Д.О.П. - организация новая, Департамент Особых проектов, она ведает всем, что мы из будущего притащили - собрал несколько групп учёных по всей России. Попов, который радио, Менделеев, ещё кто-то.... вот они и разбираются в информации. Но пока дело не особо продвигается.
  - Попов? - восхитился дядя Юля? - Менделеев? Сам? Так, наверное, надо ещё академика Крылова... он ведь по кораблестроительной части? Правда, в 1888-м Крылов ещё никакой не академик, но всё равно...
  - Флотом Никонов занимается. - ответил Ромка. - У него большой проект с морскими минами, всё прошлое лето в Финском заливе что-то испытывали. Вы запишите про этого Крылова, Юлий Алексеич, я передам.
  - Да проку от таких записей, молодой человек! - дядя Юля немедленно вскипел как облупленный эмалированный чайник на "алфизической кухне". - Вы хоть примерно представляете, какие трудности ждут этих, безусловно, умнейших людей только при освоении нашей научной и инженерной терминологией? Да они попросту не знают, за что браться! Вы только представьте, сколько труда и времени будет потрачено зря, а всё из-за того, что некому подсказать приоритетные направления работы? Представляю, какие горы информационного хлама вы на них вывалили! Кто эти Семёнов с Каретниковым - журналист и врач? Хороши научные консультанты, нечего сказать! Представляю, что за "базы данных" они подобрали! Тащили, наверное, что под руку попадётся, без всякой системы... - и дядя Юля надтреснуто засмеялся.
  - Ну, это вы зря. - обиделся за Каретникова Ромка. - Андрей Макарыч, к вашему сведению, уже изготовил лекарство от туберкулёза - и даже царского сына, Георгия вылечил!
  - Не сомневаюсь, что в своём деле, медицине, он знает толк. - ответил старик. - Но мы-то с вами говорим о технических науках, направлениях развития фундаментальной физики и химии? О промышленности, об электронике? Что врач и журналист могу рассказать на эту тему? Общие сведения на уровне брошюрок общества "Знание"?
  Ромке, по молодости, не довелось видеть эти брошюрки, но по тону Юлия Алексеевича он догадался, что считать их серьёзными научными материалами не стоило.
  - Нет, голубчик, если при всех этих сокровищах научной мысли не будет человека, который поможет в них разобраться - вам ещё много лет предстоит выискивать иголки в стогах сена!
  Ну и что же делать? - растерянно спросил Ромка. - Я ведь и к этой поездке в прошлое толком не готовился, всё получилось на уровне импровизации. Евгений Петрович поручил обеспечить безопасность господина доцента в Москве и всё! Да если б он знал, что так дело обернётся - уж наверное, или сам приехал, или прислал кого-то более знающего!
  - А кого ему присылать? - ворчливо осведомился Евсеин. - Господин Семёнов в Африке, доктор занят своими делами, Никонов с головой в минном проекте. Не понимаю я вас, Роман - главное ведь отнюдь не то, что вы успеете здесь ухватить и утащить с собой! Всего не утащишь; ну будет у вас на несколько технических побрякушек больше, великое дело! А вот то, что нам удалось узнать, имеет огромное значение... на будущее, разумеется. Так что, давайте уж, что делать сейчас и что везти с собой - решать будете не вы, а те, кто разбирается в ситуации. Верно, Юлий Алексеевич?
  Дядя Юля неопределённо пожал плечами. Ромка немедленно взбеленился:
  - Вильгельм Евграфыч, а вы почему молчите, как партизан на допросе? Мы уже час разговоры разговариваем, а вы...
  - А много вы раньше меня слушали, уважаемый Роман Дмитриевич? - ехидно осведомился доцент. - Стоит мне заговорить о некоторых аспектах изучения червоточин - как вы через пять минут либо засыпаете, либо вспоминаете о каком-то неотложном деле. И вряд ли кто-нибудь из остальных наших... м-м-м... друзей подготовлен к подобным темам лучше вас. Не так ли, Владимир Алексеевич?
  Гиляровский развёл руками:
  - Увы, придётся с вами согласиться. Я, конечно, не знаю, как у мадемуазель Алисы с общим образованием, но вряд ли?..
  - Нет, конечно. - кивнула девушка. - Я даже фантастику особо не читала, а в школе, по физике всегда тройка была. Только и помню, что "Вперёд в будущее."
  Роман набычился - сдаваться он не собирался.
   - Всё равно, господин Евсеин, я, как отвечающий за безопасность экспедиции должен знать, что происходит. Так что извольте уж найти слова попроще, для моего слабого ума. И учтите, никаких действий без моего решения предпринято не будет!
  Евсеин с беспокойством глянул на дядю Юлю.
  - А не многовато берёте на себя, юноша? - преувеличенно-ласково осведомился старикан. - Нет, я понимаю, приятно покомандовать любыми много старше и умнее себя, но надо ведь и меру знать? Вот вы, к примеру, собрались принимать какие-то решения - а как вы собираетесь это делать, не имея хотя бы самого общего представления о сути происходящего? Вот, Вильгельм Евграфыч поведал, что ваши друзья в девятнадцатом веке всерьез занялись радиоделом. Скажите, каковы ваши познания в данной области? Имеете ли вы хотя бы поверхностное представление, что нужно для того, чтобы помочь их исследованиям? И что от этого компьютерного хлама пользы будет больше, чем от пары коробок старых радиоламп, горсти транзисторов, пары стареньких осциллографов и ламповой армейской рации- выпуска годов так шестидесятых? Вы вообще знаете, что им требуется в первую очередь?
  - Вот вы мне и объясните. - огрызнулся Ромка. - Он давно понял, что Евсеин с Юлием Алексеевичем спелись; характер же вздорного деда с самого начала внушал молодому человеку опасения. Не хватало ещё, чтобы остальные его поддержали - вон, Гиляровский уже кивает! И девица...
   - И всё же, как распоряжаться средствами - буду решать я. В конце концов, мне отчитываться!
  - Ты, главное, чеки приложить не забудь. - безмятежно заметила Алиса. - А то обвинят в растрате!
  Ромка аж поперхнулся от возмущения. Ну, точно, сговорились!
  - Полегче, полегче, друзья! - примирительно прогудел Гиляровский. - В конце концов, мы делаем одно дело! Поймите молодого человека - он на службе, с него ведь спросят!
  - А с меня не спросят? - взвился Евсеин. - С господина Смольского какой спрос - он понимает в таких вещах как, простите, свинья в апельсинах! А я, что бы вы ни говорили, единственный специалист, значит, мне и отвечать за всё!
  - Дядя Юля усмехнулся и покачал головой.
  - Я что-то не понимаю, господа, о чем мы тут спорим? Вроде и предмета дискуссии пока нет, а на тебе, уже перессорились и обвиняют друг друга неизвестно в чём. Может, Вильгельм Евграфыч, объясним нашим друзьям суть вопроса?
  - Аудитория у ваших ног. - Ромка припомнил фразу, сказанную когда-то доктором Каретниковым. - Наслаждайтесь.
  - Можно без ёрничанья, Роман Дмитриевич? - поморщился Евсеин. - Не в трактире же... Вкратце: пока вы, уважаемая Алиса, гуляли с Владимиром Алексеевичем по Москве, и вы, юноша, составляли список покупок, мы с Юлием Алексеевичем подробно обсудили некоторые мои выводы. И вот к чему мы в итоге пришли...
  ***
  Так ваш доцент намерен остаться здесь? - недоумённо произнесла Алиса. Они с Романом не торопясь шли по улице Казакова; девушка припарковала машину у самого выезда на Садовое кольцо, и молодой человек взялся её проводить - на улице было уже темно. Роман вдруг поймал себя на мысли, что его уже не так тянет восхищаться внешними данными спутницы. Ну да, симпатичная, красивая даже - ну так и что? Куда важнее то, что ей, кажется, можно доверять...
   - И как он себе это представляет? Мы не в девятнадцатом веке, одних документов сколько надо! Ну ладно, кое-какие деньги у него будут - но ведь не только в деньгах дело! Он живо либо в дурдом попадёт, либо в полицию. А оттуда - прямиком в тот же дурдом!
  - А то я ему это не объяснял! - вздохнул Ромка. - Сама же слышала - и так пытался, и эдак! Одно хорошо - ненадолго это, а я уж прослежу, чтобы с ним ничего не случилось. Иначе, как мне перед господином бароном оправдываться? Лепетать, что-де господин доцент решил проверить свою научную теорию, и ради этого задержался, никого не спросясь, в двадцать первом веке? Евгений Петрович самолично в сумасшедший дом определит, как опасного психа. Потому что в здравом уме кто ж ему такое позволил бы? И мало нам одной заботы, так ещё и ваш дядя Юля решил в прошлое прогуляться! Нет, но как они сговорились! Рокировочка, понимаешь...
  - Это, между прочим, толковая мысль - заметила Алиса. - Уж кого-кого, а дядю Юлю у вас примут с распростёртыми объятиями. Не встречала ещё человека, который знает и умеет столько всего! Причём сам, ручками, без гаджетов и сервисных комплектов!
  - Не спорю. - усмехнулся Роман. - К вашему дядюшке у нас очередь выстроится из господ Менделеева, Попова и этого, как его... ещё дирижабль строит. Если за что мне барон и простит выходку Евсеина - так это за вашего дядю Юлю. Я к нему пригляделся немного - усыхает ведь дед! Нет для него здесь достойного дела, только и остаётся, что аспирантов консультировать. А там - представляете, как он развернётся?
  - - Ещё как представляю - улыбнулась девушка. Она и правда искренне порадовалась за дядю. А как вспыхнули старческие глаза, когда Роман заявил, что в принципе не имеет ничего против этой затеи... - Только учтите, Роман, он ваш "жигулёнок" забьёт своим хламом; не то что для локаторов - для планшета места не останется! И за каждый винтик будет сражаться, как за последний глоток кислорода!
  - А пусть забивает! - легко согласился Роман. - Ему виднее, что в пошлом понадобится! Не хватало ещё, чтобы я поучал специалиста! Но локаторы с дальномерами я втисну, иначе меня Никонов на мачте повесит, и скажет, что так и было!
   Немного посмеялись, и Алиса вновь сделалась серьезной:
  - А что до затеи Евсеина - думаете, он сумеет полностью восстановить эту "червоточину"? Дядя Юля вроде бы, согласился... хотя, помочь он ему, конечно, не сможет, раз отправится с вами. Зато, если выгорит - можно будет ходить туда-сюда, как вы раньше ходили?
  - А если нет? А если откроет и попадёт куда-нибудь не туда? Вот и дядюшка говорил, что никакой гарантии. А если ему не неделя понадобится, а две или три? Или месяц? Как этот чудак устроится в современной Москве?
  - Ну, можно например, выдать его за беженца - с Украины. - немного подумав, предложила Алиса. - Контужен он, например, или нервный срыв случился, от тамошнего безобразия. Кто сейчас проверить? Заявит, что документы сгорели вместе с домом - поди, проверь!
  -Ага, а всё то, что должен знать любой беженец, вы ему наскоро объясните? Ну ладно, предположим, но ведь устроить всё это за три дня нереально! А задерживаться никак нельзя, а то застрянем тут навсегда. Ну ладно, мы - а как же русская литература без Гиляровского? Вы готовы взять на себя такую ответственность?
  Молодые люди рассмеялись.
  - Ладно, что-нибудь придумается. - Алиса надавила на кнопочку брелка; машина в ответ послушно мигнула огнями и музыкально пиликнула. - В конце концов, у вас ещё два дня. Да и дядя Юля - у него знаете сколько знакомых? По всем институтам Москвы! И студенты его бывшие где только не работают! Да и вообще, может всего этого и не понадобится? Господин доцент твёрдо уверен, что сумеет открыть второй портал, а значит, здесь он надолго не задержится. Ну, месяц, может два - уж такое-то время как-нибудь можно протянуть?
  - Хотелось бы верить. - вздохнул Роман. - Только не очень-то я надеюсь на эти "твёрдые обещания"...
  Алиса повернула ключ, двигатель тихонько заурчал. Девушка опустила стекло:
  - Роман, я завтра часам к девяти утра заеду, заберу Владимир Алексеича: мы с ним собирались ещё погулять по центру, поснимать кое-что. Мобильник мой у вас есть, если что - звоните! Спокойной ночи!
  "Значит, Евсеин решил остаться. - думала девушка, сворачивая на Земляной вал. - Смело, что тут сказать... а если?.."
  Мимо сплошным потоком неслись огни - витрины, реклама, машины, машины... Садовое кольцо стелилось под колёса сплошными потоками света, а в мозгу Алисы горячо, навязчиво пульсировала всё та же мысль:
  "...А если?.."
  
  День второй, утро.
  Где-то в центре Москвы.
  Случайных встреч не бывает
  
  Порой идешь вот так по московской улице, сверкающей витринами и оглушающей потоком автомобилей - и сворачиваешь вдруг в узенький старый переулок. Выбираешь подворотню понезаметнее, пересекаешь пару дворов, проходишь мимо обшарпанной котельной и оказываешься в другом мире. Вот в одно из таких мест, сохранившихся ещё вопреки повальному буму недвижимости и строительства, охватившего семь московских холмов, и привезла Алиса автора "Москвы и москвичей".
   Уж чего-чего, а пустырей в этом городе хватало во всякую эпоху. Место прогнивших потолочных балок из соснового бруса занимают ощетиненные ржавой арматурой щербатые бетонные плиты; вместо тележного колеса в канаве сиротливо притулилась укатанная до корда покрышка. Тряпья, пожалуй, поменьше - зато повсюду неистребимые пластиковые пакеты и смятые одноразовые стаканчики. Бутылок как нет, так и не было, разве что битые - на это добро на московских пустырях всегда находились старатели. А так, ровным счётом ничего не изменилось: канавы, бурьян, крапива, да опасливо озирающиеся дворняги на заднем плане.
  В двух шагах, за кирпично-кровавой, облезлой стеной брандмауэра, помнящего ещё октябрьские уличные бои 17-го недалеко шумит и ворочается мегаполис. А здесь столичная жизнь удивленно приподнимает бровь и на мгновение замирает, восхитившись нелепостью и красотой случайных мазков, невзначай попавших на холст реальности.
  Это оказался даже не переулок, а что-то типа прохода, лаза между домами. Раньше он тоже был перегорожен чем-то, но потом это "что-то" снесли; проложили неподалёку временные трубы, да так и забыли о них - воистину, нет ничего более постоянного... Так и лежат эти трубы с тех пор на ржавых подпорках из сваренных уголков, на неряшливых бетонных основаниях - замотанные в кожух из стекловаты и лакоткани нелепого канареечного цвета. Но земля в столице, тем более здесь, в центре - это ценность непреходящая; строить решили и здесь, да вовремя забросили, оставив лишь наскоро отрытый котлован и покосившиеся бетонные сваи. За пару десятков лет котлован затянуло землей и скрыло зарослями крапивы, до которых никогда не доберутся трудолюбивые таджики с триммерами. В стороне, на заброшенной детской площадке, торчат останки типовых качелей, завитые неким лихим забавником в замысловатую ржавую спираль. Рядом с протоптанной местным населением тропинкой - пустырь продолжал исправно играть роль проходного двора, - сиротливо притулился сгнивший остов "Москвича". А в просвете между домами, поверх всего этого, открывается неожиданно прекрасная панорама Москвы - с высотками, тающими на пределе видимости градирнями далёкой ТЭЦ, путепроводами Третьего Кольца, перспективами проспектов и зеленью скверов. Вот сюда и привела Гиляровского Алиса, и тот охнул, по достоинству оценив открывающийся вид.
  - Вечером в таких местах появляться небезопасно, - заметила девушка, пристраивая треногу штатива. - Подростки тусуются, гастарбайтеры, бомжи... да мало ли? Владимир Алексеич, вы можете встать вот на тот бугорок?
  Гиляровский кивнул и взгромоздился на указанную мастером высоту. Алиса, заглянув в видоискатель, цокнула языком от восхищения - так колоритно вырисовывался писатель на далёком фоне. Она в быстром темпе - не предупреждая репортёра - сделала несколько кадров. Теперь бы занять его чем-то, отвлечь - пусть рассказывает, чтобы о камере думать перестал.
  - Владимир Алексеич, вы ведь писали в московских газетах на криминальные тему? Не расскажете немного, а то этот жанр и в наше время, увы, востребован ничуть не меньше...
  И защёлкала затвором камеры - уже не цифровой, выполнявшей роль "пристрелки", а основной - дорогущего плёночного "Никона", к которому прибегала лишь в самых ответственных случаях.
  ***
  Утро у Глеба не задалось.
  Не было ещё девяти, когда в кармане заверещал мобильник: звонила вахтёрша из общежития, населённого приезжими из провинции - не гастарбайтерами-среднеазиатами, по два десятка голов на восьми квадратных метрах, а публикой почище, проживающей вполне легально, но всё же уверенно попадающей в разряд работяг-неудачников. Внезапные смерти в таких заведениях не редкость; расходы на похороны брала на себя столичная казна, так что Глеб как раз на такой вот случай подкармливал местных вахтёрш.
  На этот раз не повезло мужику лет пятидесяти, работавшему техником-смотрителем - инженеру из Тамбова, приехавшему на столичные заработки. Тело нашли родственники; к сожалению, случилось это аккурат, во время смены вахтёрш, так что кроме Глеба, на лакомый кусок слетелись и конкуренты - о хлебном месте в городских ритуальных кругах было хорошо известно.
  Под дверью, за которой не успело ещё остыть тело тамбовского искателя столичного заработка, разыгралась безобразная сцена, достойная Безенчука и троицы владельцев похоронной конторы "Нимфа", созданных язвительным талантом Ильфа и Петрова. Но, в отличие от своих коллег времён НЭПа, акулы похоронного бизнеса 21-го века не пытались изображать сочувствие. Разговор шёл на повышенных тонах, несмотря на скромную в общем то, сумму социального заказа. Спор был принципиальным: кто останется при кормушке? Пакет услуг предстояло оформлять через дирекцию общежития, а это - серьёзный плацдарм на будущее.
  Дискуссия уже грозила перейти в самое пошлое рукоприкладство; явившемуся чуть позже гробовщиков участковому (он-то за экстренные вызовы не платил и пользовался в общежитии популярностью, могущей поспорить разве что с сибирской язвой или свиным гриппом) пришлось даже разгонять разошедшихся Харонов. Выскочившая на шум родственница усопшего подлила масла в огонь: заполошные вопли "Вороньё", "Стервятники" вперемешку с куда менее парламентскими выражениями разносились на три этажа старого институтского общежития. В итоге заказ не достался никому; родственница категорически заявила, что всё сделает сама, а гроб и прочие принадлежности закажет в знакомом похоронном бюро, где хоронила недавно девяностолетнюю сватью.
  Пришлось уезжать, не солоно хлебавши. Час пик вступил в свои права; многомиллионный город ворочался в пробках, утренняя жара лютела по минутам - и разумеется, в первом же заторе у Глеба заглох мотор. И тут же, как назло - звонок секретарши, Ирочки: на агентство Глеба обрушился гром небесный в лице пожинспекции! Гендиректора срочно ждали в офисе, а пробка, мёртво забившая всю обозримую перспективу улицы, не оставляла гробовщику ни единого шанса, даже когда остынет проклятый корейский движок. Глеб судорожно огляделся. Хоть в чём-то повезло: в ближайшем внутриквартальном переулке кажется, имелось свободное местечко у тротуара. Бросив тачку и наскоро справившись по ГУГЛ-карте в айфоне, Глеб дворами кинулся к ближайшей станции метро. Благо, идти недалеко - два квартала, проходными дворами, скверик, и...
  Очередной двор оказался форменной помойкой, даже странно было увидеть такой в самом центре столицы. Но поразило Глеба не это: посреди двора, возле сюрреалистического колена теплотрассы, стояла Алиса с фотографической треногой. Аппарат целился в странного облика типа, позировавшего на соседнем бугорке, изысканно декорированного покосившейся сваей.
  Сердце Глеба ухнуло и упало. После ссоры с девушкой, он постарался выбросить её из головы, но заноза засела прочно, мысли о недавней подруге никак не отпускали неудачливого жениха. Образ Алисы непрошено всплывал, стоило только пройти мимо прилавка с розами, или увидеть фотоаппарат на груди случайного туриста.
  Но хуже всего были сны - в них у Глеба с Алисой опять все было хорошо, и это оказалось невыносимо. Более всего бесило сейчас как раз то, что он никак не мог выбросить вздорную девицу из памяти - и не решался признаться себе, что привязался к девушке всерьёз. И тем сильнее была глухая злоба на вчерашнюю почти что невесту.
  И вот она снова перед ним - такая же красивая, свежая, яркая; только волосы зачем-то перекрасила в каштановый. А ей идёт, надо признать - вон как задорно смеётся, не забывая встряхнуть головой, чтобы роскошные волосы рассыпались ароматной волной, привлекая к себе мужские взоры. А тип на бугре и рад пялиться - только что слюни не пускает! И разливается - прям соловей, Великий Акын...
  Клиент? Что-то больно дешево для клиента одет. Новое увлечение? С такой внешностью? Борода, как у профессора, усы... сам крупный не сказать чтобы - толстый. А Глебу хорошо известно, что Алиса предпочитает спортивных мужчин.
  Да нет, толстым незнакомца, пожалуй не назовёшь. Такие если и толстеют, то с годами; сейчас к этому господину - на вид лет тридцати - тридцати пяти, не больше, - лучше всего подходит определение "здоровенный".
  - Есть один полицейский чин - Рудников, знаменитейшая в Москве фигура! - разглагольствовал тип. - Того как-то следователь по особо важным делам, Кейзер его фамилия, спросил - "а верно ли что ты всю шпану на своём участке в лицо знаешь - и не арестуешь?"
   "Вот потому, - отвечает Рудников, - годов двадцать уж на своём месте. А то ведь и дня не протянешь, пришьют! Конечно, говорит, всех знаю". Потому и благоденствует лихой народец, что справедливость там такая вот... особая. Один ловит - другой прячется и бежит. И каждый вроде как при деле и в своём праве. Справедливость должна во всём быть, голубушка Алиса Николаевна; ну вот, ну беглый. Тоже люди, всяк жить хочет. А то что? Один человек, хоть и на казённой должности супротив всех их? Всех-то не переловишь. А и переловишь - другие набегут. Жить всем надо! Вот и уживаются. Оно конечно, если команда придёт взять кого-то поимённо - тогда да, тогда возьмёт, конечно. А может и шепнёт заранее: мол, вали по-тихому из Москвы, пока не успокоится. Тот, сердешный, и валит...
  Иногда случаются облавы, без того никак. Выберут дом, где поспокойнее, нахватают полные корзины "шпаны", а "крупные" никогда не попадаются. Забирают обходом мелкоту, беспаспортных, нищих и административно высланных. На другой же день рассортируют: беспаспортных и административных через пересыльную тюрьму в места приписки, а они через неделю опять в Москве! А Рудников всё знает - и молчит. Что ему? Зря не лютует, но, конечно, примечает всё. А содержатели притонов да ночлежек - в "Каторге", "Сухом Овраге", "Кулаковке" - все понимание имеют; Рудникову с каждого непременно навар идёт. Но и не зарывается - вот, говорил я однажды с тамошними деловыми ребятами...
  "Экие, право же познания насчёт криминального мира! - подумал Глеб. - Уголовный авторитет? Вор в законе? Нет, не похож..."
  Глеб полагал себя большим знатоком человеческих типов - по роду деятельности ему не раз приходилось оказывать услуги и кавказским уголовным королям, и бандитам формации девяностых. Нет, связей с ними он не имел - мало ли контор на московском рынке похоронных услуг? - но видеть приходилось. Алисин собеседник не походил на уголовника. И тем не менее, Глеб не собирался упускать отличный повод уколоть свою "бывшую" побольнее.
  
  Алиса вздрогнула и чуть не опрокинула штатив, когда за спиной раздался знакомый голос:
  - Ну, здравствуй, дорогая. Вижу, профессионально растёшь - поднялась уже до фото-сессий для братков? И как, хорошо платят?
  Гиляровский увидел, как помрачнело, вытянулось лицо девушки.
  - А иди ты... - огрызнулась Алиса. Она быстро взяла себя в руки, не желая показать Глебу своё замешательство! - Тебя это уж никак не касается!
  И прильнула к видоискателю, в упор не замечая вид что не замечает бывшего бойфренда. Ну просто в упор не видит! И откуда он только взялся на этом пустыре... всё настроение испортил! Нет, дальше работать не получится, старайся не старайся, и никакая натура не поможет...
   А Глеб не унимался - беседа со спиной, которой девушка всячески пыталась выразить равнодушие, раздражала его несказанно.
  - Да уж конечно, не касается. Это же ты, а не я предпочитаешь не цивилизованные, престижные места, а разного рода притоны, вроде тех, о которых тут сейчас заливали. Что, ищешь где время весело провести?
   Алиса, не выдержав, оторвалась от фотокамеры. Тем более, что "модель" покинула кадр - Гиляровский уже стоял рядом и недобро глядел на незваного гостя.
  - Алиса Николаевна, простите бога ради, я имел неосторожность вас скомпрометировать?
  - Вы? Нет, конечно! - сорвалась девушка и отвернулась. Не хватало ещё, чтобы кто-то заметил предательские слезинки!
  - Эту особу, как ни старайся - не скомпрометируешь.- презрительно бросил Глеб. - Фантазии, знаете ли, не хватит...
  На этой фразе успешный хозяин похоронного бизнеса намеревался покинуть сцену - с достоинством, как и подобает безусловному победителю.
  Но - не вышло.
  В воровских притонах Москвы - и в "Аде" на Цветном, и в жутких норах "Сухого оврага", и сухаревских шламбоях - кулаки Гиляровского пользовались заслуженной и весьма грозной репутацией, уступая разве что лапищам властителя Хитровки, Рудникова. Оно и неудивительно: бурная молодость, карьера циркового силача, бурлацкая лямка, военная страда Кавказа - всё это не способствует томности натуры. Так что, удар отправил импозантного могильщика прямиком в заросли крапивы. Бил Владимир Алексеич вполсилы, "без потяга"; противник, несмотря на высокий рост и недурное сложение, показался ему хлипковатым, в таких вещах намётанный глаз ветерана масленичных кулачных боёв ошибиться не мог. Длинные ноги Глеба, в дорогих, австралийской шерсти, брюках, нелепо высовывались вверх из кущ помойной растительности.
   Алиса, увидев образовавшуюся картину, прыснула в кулачок - набежавшая слеза высохла, будто и не было её вовсе. Как там у незабвенных "Митьков"? "А у бедного Икарушки только ножки торчат..." Злость на отвергнутого поклонника немедленно прошла, и теперь девушка была готова даже пожалеть Глеба, как запоздало жалеют злобную, безмозглую собачонку, сдуру разозлившую меланхоличного с виду кавказца.
  - Благодарю вас, Владимир Алексеевич, - сдержанно, но с чувством сказала девушка.
  - Так ведь не за что, Алиса Николаевна. - лицо Гиляровского расплылась улыбкой. Левой ладонью он потирал кулачище - жест, не изменившийся с тех пор, как древний примат, далёкий пращур пещерного жителя, впервые сжал пальцы лапы для удара. - Со всем моим удовольствием, только попросите!
  В крапиве завозились. Вслед за нецензурной бранью послышался скрежет проволоки, и из дремучих буро-зелёных зарослей показался Глеб. Держась за наливающуюся болью скулу, он сначала дико заозирался, потом схватился за карман с мобильником - но, увидев, как враз посуровело лицо незнакомца, как угрожающе нырнула его рука к карману брюк, кинулся прочь, спотыкаясь и оскальзываясь.
  От Алисы жест репортёра тоже не укрылся.
  - Ой, Владимир Алексеич, кто у вас в кармане? Не пистолет, случайно? - встревожилась девушка. - А то у нас с этим строго, тем более, что вы без документов...
  Гиляровский улыбнулся, вытянул руку из кармана штанов. На ладони его оказался массивный кастёт из жёлтой латуни.
  - Вот, Алиса Николаевна, приобрёл, знаете ли, привычку. По роду деятельности где только бывать не приходится, вот и обзавёлся. Господская игрушка - наш народец всё больше со свинчаткой в рукаве. А если лабазный сиделец - так тот и вовсе с безменом.
  С безменом? - удивилась Алиса, живо представив себе ражего детину в купеческой поддёвке и с черной, снабжённой жестяной стрелкой коробочкой вместо оружия. - Безмен-то зачем? Крючком, что ли, поцарапать?
  - Гиляровский озадаченно взглянул на собеседницу. Потом физиономию его озарила улыбка:
  - Уж и не знаю, барышня, как у вас тут, в будущем, выглядят безмены - а по нашим временам это изрядная чугунная гирька на длинном, локтя в полтора, веретене, на манер палицы. От такого, ежели приложить с охоткой, не всякая кирасирская каска убережёт. Неужто не слыхали? В нашем благословенном отечестве безмен спокон веку торговому народу заместо оружия - уж сколько песен да баек про это сложено! Ухватистый да убойный инструмент, одна беда - под полой не очень-то поносишь, длинный. Вот лихой народ и предпочитает старый добрый кистень-гасило.
  - А кастет? - продолжала допытываться Алиса. - Вы вот сказали - господская придумка, а я думала, кастеты только хулиганы разные носят!
  Ну, это вы зря. - покачал головой репортёр. - В России кастеты появились недавно, лет тридцать назад, в Одессе, от французских моряков. А в Британии, как я слышал, сие изделие, вместе с револьвером и тростью - непременное оружие всякого джентльмена.
  - Трость, значит, тоже оружие? - удивилась девушка, воспринимавшая этот предмет исключительно как ортопедическую принадлежность.
  - Ещё какое! - усмехнулся репортёр. - Особенно если набалдашник свинцом залить - так и никакой шпаги не надо! Французы даже особое фехтование тростями придумали - заодно с саватом своим.
  "Сават", - пояснил Гиляровский, увидев недоумение на лице Алисы - это особый французский ножной бокс; теперь его преподают в гимнастических клубах наравне с фехтованием. Есть у меня один знакомый, Евгений Петрович Корф - большой знаток этой иноземной забавы...
  - Корф? - ахнула Алиса. - Барон Карф? - Так вы с ним знакомы, Владимир Алексеич? Расскажите, если вам не трудно?..
  И, подхватив коллегу за руку, девушка увлекла его в проход медлу домами, по направлению к метро.
  ***
  Задыхаясь - то ли от заполошного бега, то ли от злобы, - Глеб завернул за угол. Кажется, похожий на медведя тип с провинциальным выговором и явно уголовными замашками не собирается пускаться в погоню, так что можно остановиться, перевести дух. Молодой человек огляделся по сторонам. Проклятье - невезенье продолжалось! Конечно, он с перепугу кинулся не в ту сторону, и снова оказался в том самом переулке, где оставил машину! Между ним и метро по прежнему чёртов пустырь, и обходить его придётся за два квартала. Или всё же рискнуть? Глеб пригибаясь, сделал несколько шагов и выглянул из-за края брандмауэра. Так, Алиса уже собрала свои фото-причиндалы, опасный хмырь стоит рядом, что-то увлечённо рассказывает. Вот - повернулись спиной... собираются уйти? Похоже на то...
  ***
  
  - Не стоит оправдываться передо мной, Алиса Николаевна, - в который раз уже повторил Гиляровский. - Поверьте, я умею хранить чужие секреты.
  До метро от злополучного пустыря ходу минут десять; по дороге Алиса не выдержала и принялась снова сбивчиво объяснять спутнику суть неприятного инцидента.
  - А я и не собираюсь нечего скрывать, - голос девушки дрожал; она едва-едва справлялась с накатывающими вновь слезами. - У нас с ним было... Был роман, понимаете? Он замуж меня звал, но... Меня такие отношения не устраивали. Мы совсем разные - понимаете, если бы я согласилась, он бы потребовал, чтобы я сидела в башне и вышивала крестиком. Ну, не в башне и не крестиком, конечно, но - торговые центры, премьеры там всякие, фитнесс... И всё! Работа, друзья - он бы точно этого не потерпел! Я для Глеба просто собственность, а сам он - законченный сноб и педант. Но мне и в дурном сне не могло присниться, что он вот так среагирует на отказ!
  - Ну-ну, Алиса Николаевна, не волнуйтесь вы так, - начал, было, репортёр, но девушка не слушала:
  - Меня никогда в жизни так не оскорбляли! Я его ненавижу! Эх, будь я мужчиной...
  - Ну, будь вы мужчиной, у вас бы и разговора такого не было - усмехнулся репортёр. - И потом, вы что же, полагаете, что я недостаточно ясно продемонстрировал своё недовольство? По вашему, надо было покрепче всыпать?
  И он как бы невзначай потёр кулак ладонью.
  Алисе сразу стало стыдно - она вспомнила, как обидчик кулём улетел в крапиву.
  - Ну что вы, Владимир Алексеич, я вовсе не то хотела сказать! И хватит с этого хлюпика, а то убили бы его ещё...
  
  Глеб задыхался - на этот раз уж точно от ярости. Он незаметно пристроился шагах в десяти от парочки, за углом покосившегося строительного вагончика и ясно слышал всё, до последнего слова - и смех Алисы, и пренебрежительную характеристику, которой удостоила его бывшая подруга...
  Хлюпик, значит? Мало, значит, всыпал? Что же, господа, найдется на вас управа. Пусть Ирочка сама разбирается с пожарными инспекторами, ей, в конце концов, платят за это. А он, Глеб, пока выследит этого мерзавца, установит личность - чтобы потом затаскать по судам. Главное, сейчас не попасться им на глаза...
  Глеб ощупал лицо. Челюсть ощутимо болела, кожа на щеке была содрана - видимо, на пальце у незнакомца оказалась печатка.
  "Как гирей долбанул... - поморщился бизнесмен. - Здоров, лось! Надо бы до конца дня забежать в поликлинику, снять побои, пока ссадина на скуле свежая.
  
  На бесчисленных сверодиодных, неоновых, Же-Ка табло - в метро, на приборных панелях машин и микроволновок, на наручных часах и рабочих столах компьютеров, - цифры давно перескочили за 12-00. Архаичные часовые стрелки тоже миновали верхнюю точку циферблата и продолжили свой бесконечный бег по кругу. Поток пассажиров в метро заметно поредел - утренний час пик давно миновал, а до шести вечера, когда офисный народ хлынет из центра в спальные районы, было ещё далеко. Так что, оказавшись на станции "Китай-город" Глебу пришлось укрываться в проёмах между колоннами, народу на платформе было немного. Алиса и незнакомец, как назло, шли неспешно, озираясь по сторонам; девушка что-то объясняла, а ей спутник с интересом разглядывал интерьер станции - прямо скажем, не самый выдающийся в столичной подземке.
  "Может и правда из провинции? - подумал Глеб. - Скажем, дальний родственник? Вон, как пялится во все стороны, точно - сельпо-дярёвня". Впервые в столице, понаехали...
  Сам Глеб, чьи родители перебрались в Москву из далёкого Саранска ещё в семидесятых, до рождения сына, считал себя коренным москвичом, и к приезжим относился с плохо скрываемым высокомерием.
  Тем временем парочка, насладившись созерцанием убранства "Китай-города", села в подошедший поезд. Глеб едва успел шмыгнуть в соседний вагон; народу оказалось неожиданно мало, и новоявленный шпик заметался, выискивая местечко поукромнее. В конце концов, он пристроился рядом с тучным мужиком, уткнувшимся в планшет, скорчился в три погибели, стараясь боковым зрением не терять из виду парочку в соседнем вагоне. Те и не думали садиться - стояли у дверей, оживлённо беседуя.
  Успешный гробовщик уже много лет не спускался в метро, полагая общественный транспорт уделом неудачников. Он научился скрывать свои чувства - по роду деятельности постоянно приходилось иметь дело с людьми весьма скромного достатка, и даже демонстрировать им соучастие. А тут его самого угораздило стать мишенью брезгливо-недоумённых взглядов - внешность самого Глеба была в данный момент мягко говоря, предосудительной.
  Он и правда выделялся среди небогато одетых, но вполне приличных на вид пассажиров подземки: дорогущий костюм в пыли, скула болезненно опухла, глаз потихоньку заплывает подозрительным багрянцем. Затравленно озираясь, Глеб принялся отдирать от кашемира гроздья репейников; при этом изо всех сил делая вид, что просто отряхивается. Получалось не очень - полная, средних лет тётка, сидевшая напротив, участливо поморщилась и покачала головой. Глеб в ответ побагровел - ну всё, дожил, его жалеют! Ну, Алиса, ты за всё ответишь: и за это позорище и за отказ, явное, тяжёлое оскорбление...
  
  Вокзальная площадь, как обычно, кишела народом. Парочка постояла немного в ущелье между вокзалом и громадой торгового центра "Атриум". Глеб сыщик разглядел, как девушка искала что-то на смартфоне, а потом решительно направилась в сторону Садового кольца. Глеб рискнул приблизиться. Он, конечно, не слышал, о чём говорят "подследственные", но теперь хотя бы не рисковал потерять их в привокзальной сутолоке.
  Пройдя около квартала в сторону Красных ворот, парочка свернула в переулок и остановилась возле неприметного трёхэтажного особнячка. Глеб едва успел спрятаться за угол - теперь между ним и теми двумя было не больше восьми шагов, и молодой человек отчётливо слышал каждое слово.
  - А мне хотелось бы хоть ненадолго сходить туда, к вам. - говорила Алиса. - Как вы думаете, Владимир Алексеевич, господин Евсеин сумеет сделать так, чтобы этот портал больше не закрывался? Представьте, как интересно - мы сможем ходить туда-сюда как в гости!
  - Да, любопытно. - прогудел в ответ неведомый Владимир Алексеич. - Только ведь, барышня, уже было такое - и сами знаете, чем закончилось! Больно деликатная это материя - время, осторожнее с ней надо. Не забава - чтобы любопытство своё тешить...
  - Ну так я не ради забавы! - Глеб не видел лица Алисы, но хорошо представил, какую возмущённую гримаску она состроила. - Вот и Ромка полагает, что дядя Юля сможет принести вам очень много пользы! Он знаете, какой учёный?
  "Так, Ромка какой-то... А "дядя Юля" - это, кажется, Алисин дед - раритет советской эпохи, всю жизнь проишачивший в пединституте? Нечего сказать, светило науки!"
  - Мне бы только одним глазком! - Алиса продолжала уговаривать бородатую личность; голос её на этот раз был умильно-заискивающим, как у десятилетней девочки, выпрашивающей пирожное. - Я понимаю, что нельзя и опасно! У меня здесь родители, не хочу оставлять их. А то получится как с той женщиной, мамой Валентина, про которую я читала в блоге Степана Стопкина?
   "Врешь, милая, - усмехнулся про себя Глеб. Это твой блог, анонимный, мне ли не знать..."
  - Ну, будем надеяться, Вильгельм Евграфыч что-нибудь придумает. - ответил Алисин ухажёр. - А дядюшка ваш ему поможет - господин доцент, сами видите, немного не от мира сего, за ним глаз да глаз...
  "Ещё и доцент? Вильгельм Евграфыч... надо запомнить, мало ли? Никогда не знаешь, какая информация может пригодиться на переговорах. Хотя, какие там "переговоры"? Беседа с обидчиками будет короткой. Похоронный бизнес приучил Глеба к жесткости, и церемониться он не собирался.
  Голоса смолкли, хлопнула дверь - парочка вошла в подъезд.
  Глеб шумно выдохнул - оказывается, всё это время он вслушивался, задержав дыхание, - и осторожно выглянул из-за угла дома.
  Никого. Только вывеска над неприметной железной дверью:
  "Ломбард".
  "Вот, значит, как? Ломбард? Всё интереснее и интереснее.. ну теперь-то вы, мои дорогие, не отвертитесь..." - И Глеб торопливо зашарил по карманам в поисках айфона.
  
  
  
  День второй. Утро.
  Москва, ОВД Басманного р-на.
  Утро вечера мудренее
  Я пришёл в отдел с утра пораньше, чтобы без помех покопаться в архивах. Знаю я коллег-оперов: увидят молодого, бездельничающего за компом (а как иначе - если не бегает туда-сюда и не строчит на клаве - то бездельничает; стажёру размышлять по чину не положено) - немедленно припашут. А у меня на утро планы; не сказать, чтоб наполеоновские, но свои.
  В общем, я неожиданно заинтересовался этим гнилым делом. Спасибо домомучительнице Антонине Сергеевне. Вот что значит школа - старая, советская, помноженная на гражданскую позицию! Говорю без малейшей иронии - представляю, как комфортно работалось операм в каких-нибудь шестидесятых, когда шагу было не ступить от таких вот бдительных и готовых помочь органам граждан. А тут - и тебе фотки, и точная хронология событий, и номер машины записала...
  Если бы не эта хронология - то есть не бледно-зелёные цифирки в углах снимков, точно повторяющие данные в свойствах файлов-картинок - я бы и минуты не потратил на "дело о шпионах в шубах". Но они были - и непреложно указывали на то, что непонятные господа возникли на тротуаре улицы Казакова непонятно откуда, из воздуха.
  Тоже мне, проблема, подчистить дата файл - скажете вы? Верно, не проблема; да только не похожа Антонина Сергеевна на компьютерного умельца - да и кто станет городить огород из-за простого стажёра? Ну, ладно, предположим, она не могла знать, что дело поручат стажёру - но всё равно, ежу понятно, что дальше участкового оно не уйдёт, хоть ты там тираннозавра нарисуй. Нынче все грамотные.
  Так - зачем?
  А незачем. Единственное объяснение - так оно всё и было.
  Нет, не подумайте только, что я повёлся на байки о диверсантах из параллельного мира с психотронными антеннами. Просто мне стало интересно - а если уж совсем честно, то решил оформить это пустяковое дело так, чтобы комар носу не подточил - хоть в учебнки вставляй. Потому я ещё вчера вечером залез в архивы - раз уж мелькнула в разговоре с участковым Сергеевым что-то насчёт недавнего дела с пропавшими пэээсниками, то надо аккуратно всё уточнить, упомянуть, подшить и положить на стол начальству - вот какой я старательный И потом - а кто его, начальство, знает, может оно специально подсунуло мне это дело? В порядке провокации, так сказать: "ты, голуба, давай, состряпай отписку на пустом месте, накропай пару строк о сумасшедшей старухе и ерунде на пустом месте - тут-то мы тебя и повозим мордой по столу за невнимание к расследованию, за неаккуратную работу со свидетелями и пренебрежительное отношение к своим обязанностям...
  В общем, лучше пересолить. Насмешки насчёт "роковых тайн помидоров-убийц с Марса" я как-нибудь вытерплю, зато никто не сможет сказать, что я отнёсся к делу наплевательски.
  
  Уже через полчаса копаний в бумагах - слава богу, копию дела мне выдали без вопросов - мнение моё поменялось кардинально. Почему? А сами судите. Домомучительница оказалась права. Типы в старомодных зимних нарядах - я внимательно рассмотрел фотки в увеличении, как бы не начало двадцатого века! - появились ТОЧНО на том самом месте, где, согласно показаниям третьего, уцелевшего члена экипажа, пропали трое пэпээсников. И где некоторое время спустя появился вооружённый громила на байке. Который - совпадение, да? - нёс пургу похлеще Антонины Сергеевны; с его слов выходило, что он ни много ни мало, как явился через портал из прошлого, где участвовал в революционной акции, направленной против угнетателей трудового народа.
  Каково, а? Смешно - если не задаваться вопросом - а откуда Антонине Сергеевне и гипотетическому хакеру, состряпавшему целую гору фальшивых (а как же!) фоток известно о материалах дела? Под грифом "секретно", между прочим - и производство по нему отнюдь не закончено...
  И тут меня пробрало. "Важняки" с Петровки копают это чепэ уже который месяц - и, судя по тому немногому, что попало мне в руки, без видимых результатов. Подследственный сидит в Сербского на экспертизе, папки пухнут от собранных на него материалов. Что ему там шьют - оружие, кокаин? Ух ты, как интересно - "способ очистки отличается от применяемого в настоящее время и не употребляется уже около... это что ж - с начала двадцатого века? А ведь этот байкер именно так и говорил...
  Короче - надо сейчас - вот прямо сейчас! - быстренько писать докладную, подшивать к ней показания домомучительницы, фотографии, копию заявы и класть на стол начальству - а оно уж пускай решает, пересылать на Петровку или нет. Не мой это уровень, по любому. И - тоже по любому! - с этого момента об этом деле я могу забыть, ко мне оно уже никак не вернётся. Останется только позвонить участковому Сергееву и намекнуть, что он попал - ещё тогда, сразу после той истории с пропажей наряда, опрашивал ведь бдительную гражданку, однако - даже протокола не составил за явной бредовостью показаний. Теперь это имеет все шансы ему аукнуться.
  Позвонить, кстати, имеет смысл - пусть лейтенант хоть убедительную версию придумает, прежде чем его на ковёр потянут. Глядишь - и вспомнит добро, мало ли как жизнь повернётся...
  И тут меня взяло за живое. В конце концов, этот материал мне спихнули по принципу "на и отвали", так? И ждут от меня сущую ерунду, годную разве на то, чтобы повеселить личный состав отделения - и уж конечно, никто не в курсе, что я нашёл связь заявы местной сумасшедшей с "особо важным"? Рано или поздно это, конечно, всплывёт; но что мешает мне указать в будущем рапорте, что я изучил приложенные к делу фотографии не сегодня - а, скажем, на день или два позже? Да ничего; мало ли какие причины могли к тому найтись? Зайду завтра снова на к Антонине Сергеевне и возьму у неё под расписку ещё один комплект файлов - особо указав, что предыдущий оказался испорчен. А что - прокатит; зато у меня будет лишних два дня чтобы со вкусом покопаться в этой загадочной истории. Хоть проверю всё досконально - и, что характерно, сам.
  Зацепок для начала у меня было не так много. По сути, одна единственная - номер машины, на которой приехала на улицу Казакова загадочная компания. Имелся, правда, ещё и подэкспертный из института Сербского, но тут я себя иллюзиями не тешил - стоит только хоть как-то обозначить свой интерес к этому персонажу, и копающие по делу "важняки" немедленно вытрясут из меня всю подноготную. Так что, будем пока оставаться в области реального.
  Итак, машина. Имя владельца у меня уже было; не составило особого труда разыскать и того, кто пользуется машиной по доверенности. Знакомьтесь - Алиса Николаевна Фролова, фотограф, журналистка, сотрудник одного из столичных изданий не самого высокого полёта а так же начинающий фотограф из разряда тех, кто называет себя фрилансерами, однако не чужда и художественных амбиций - на счету у девицы участие в нескольких фотовыставках. Не из числа громких, но - и не из последних. Живёт в Ясенево, в собственной квартире, полученной в наследство от бабушки... не замужем. Аккаунты в социальных сетях... личный блог... да, так самая девица, что расспрашивала домомучительницу на предмет аномальных зон!
  А девица-то весьма и весьма. Высокая, стройная, и при том - ни тени нездоровой худобы, проистекающей от изнурения себя диетами; все что надо - выступает в должной пропорции. Длинные светлые волосы... так, на фотках бдительной завучихи они каштановые, но, помнится, Антонина Сергеевна упоминала, что девица перекрасилась... что там в блоге? Серии фотографий... последний репортаж - на весьма занятную тему: конный клуб реконструкторов войны с Наполеоном. Ахтырские гусары, вишь ты! Здоровенные самодовольные парни в гусарских ментиках со шнурами, сабли, лошади... сплошное "ретрО". Вот, кстати, откуда могли взяться те личности в старомодных нарядах. А что, запросто: на улице Казакова случилась тусовка реконструкторов и ролевиков в Москве в последние годы пруд пруди, вот непривычная к новым веяниям бабуля и возбудилась. А таймер на фотике -это глюк, мало ли что могло случиться, устройство сложное...
  Версия была вполне подходящая - но только мне не требовалось оснований для того, чтобы закрыть это и без того сомнительное дело. Оснований было хоть пруд пруди - хоть сейчас садись да пиши рапорт. Так что я аккуратнейшим образом переписал все фамилии, мелькнувшие в реконструкционном репортаже.
  Чаще других появлялся в кадре некий Александр Приходько - 29 лет, системный администратор, давний любитель исторической реконструкции и, судя по всему, добрый знакомый моей "подследственной". Во всяком случае, он присутствует минимум на каждой четвёртой из фотографий этого репортажа. Смори-ка ты, и на страничке этого гусара В Контакте тоже они с Алисой, три фотки - две реконструкционные, где довольный донельзя Александр позирует рядом с девушкой в гусарском прикиде, а одна - модное нынче селфи, в кафешке. Парочка в кадре не похожа на счастливых влюблённых - скорее, добрые приятели. Но всё равно интересно - возьмём на заметку.
  Что дальше? Классика жанра требовала простых и очевидных решений - побеседовать со всеми, представляющими хоть какой-то интерес, и в первую очередь -с этим вот "ахтырцем". Ну и с родителями девицы, разумеется, естественно - под каким-нибудь благовидным предлогом. Да и на саму неё взглянуть тоже не помешает.
  Но - на дворе век информационных технологий, а это, друзья мои, обязывает. Связями в ОВД я обрасти не сумел; однако кое-что имеется, и в этом списке - Николай Васильевич Миркин, системный администратор, лейтенант полиции и лучшая в отделе электронная ищейка. ТО есть для кого-то он и Николай Васильевич, а для меня - Коля, Колян, Никол - старый друг, с которым росли в одном дворе, сосед но подъезду, на два года старше меня - но всё равно и на "ты" и посиделки за рюмкой чаю и мало ли что...
  А потому - убрав папки в сейф (он у нас общий ещё с двумя операми отдела; мне демократично отведена нижняя, самая тесная полочка) я, прихватив флешку с материалами, направил свои стопы на третий этаж, где в Басманном ОВД сидят айтишники.
  ***
  Коля Миркин делил кабинет с двумя коллегами-экспертами. Вообще-то это было против всех правил; год назад в отделе проводили большой ремонт, экспертов и ведущего райотдельского сисадмина временно поселили вместе. Ремонт, как водится, затянулся, а пока молдавские гастарбайтеры скребли и красили стены ОВД, эксперты и Коля успели ощутить настоящее сродство душ - и с тех пор успешно противостояли всем попыткам восстановить статус кво. Стараниями всех троих в помещении была создана неповторимая атмосфера высокотехнологичной помойки, мастерской кустаря-оружейника и кабинета домашнего химика-любителя с нездоровыми наклонностями. Начальство старалось лишний раз в "нору" (так называли обиталище коллеги по отделу) не заходить - элементарная дисциплина требовала всякий раз устраивать разнос, скандал и головомойку, что было чревато остановкой работы минимум на неделю. Компьютеры отдела немедленно охватывала эпидемия непонятных сбоев, а экспертные заключения приобретали какую-то отвратительную невнятность и расплывчатость, не говоря уж о том, что сроки любых экспертиз растягивались как минимум, до максимально допустимых регламентом. Как максимум же - не делались вовсе, для чего всякий раз находилась масса веских причин.
  Другим такие фокусы не сошли бы с рук, но Колян с экспертами хорошо знали себе цену. Знало её и руководство - а потому обитатели норы по-прежнему пользовались правом экстерриториальности, позволяя себе порой даже заказывать на рабочее место пиццу - неслыханная, разумеется, наглость и возмутительное нарушение внутреннего распорядка.
  Меня в "норе" держали за своего - что, впрочем, не гарантировало радушного приёма.
  - Ну, чего пришёл? - нелюбезно буркнул Василий, старший из экспертов - Худой, нескладный, под два метра ростом, парень лет тридцати. Его коллеги, тёзки Миркина, Коли Громадина, на месте не было - отправился с группой на выезд. - Сейчас не до ваших танчиков.
  Василий, единственным из обитателей "норы" не числился в рядах фанатов онлайн-игры "World of tanks". Я же наоборот нередко проводил здесь свободную минутку за обсуждением очередного обновления любимой игры - что при случае Вася охотно мне припоминал.
  Сейчас, похоже, был как раз такой случай.
  - Отстань от парня, Вась! - раздалось из-за загородки сисадмина. - Занимайся вон, своей тросточкой, а возвышенные материи оставь другим. Привет, мазута! - и Колян протянул мне ладонь - как обычно, чуть наискось и доской - с твёрдо вытянутыми пальцами. Я пожал.
  - А что за трость? - поинтересовался я, косясь на самую обыкновенную ортопедическую палку, украшавшую стол Василия. Подозрительного в ней не было ровно ничего - трость как трость, с какими ходят инвалиды и пожилые люди. - Ею что, зверски убили любимого той-терьера супруги главы управы?
  Колян усмехнулся. По отделу до сих пор ходила байка об угоне машины главы управы Басманная. Угонщикам тогда очень крупно не повезло - "Паджеро", конечно, был хорош и любовно оттюнингован владельцем, настоящим энтузиастом внедорожных развлечений, но скандал в ОВД поднял не он, а его жена - в уведённой со стоянки перед "Атриумом" тачке оказалась любимая собачонка законной мегеры чиновника. "Паджеро" нашли через пять часов после угона, аж в Калуге - причём гибдэдэшника, осуществлявшего задержание, злобная тварюшка вместо благодарности тяпнула за палец.
  - Такой можно и кавказца завалить. - огрызнулся Василий. - если, конечно, рука верная. Тебе - не советую, планктон ты офисный...
  И он резко дернул за крючковатую пластиковую рукоять. Та послушно поддалась, вытягивая за матовой чёрной трубы собой полированный обоюдоострый клинок самого зловещего вида.
  - Вот это да! - восхитился я. - а ну, дай взглянуть!
  - Ручонки побереги! - посоветовал Вася, подавая клинок. - Острый.
  Я осторожно принял оружие, повертел и попробовал кончиком ногтя режущую кромку. Шпага и правда оказалась острой.
  - Самопал? А сделано ничего, аккуратно...
   - Колд Сил*. - отозвался эксперт. - Солидная заокеанская работа, это вам не испанская сувенирная штамповка. Вот, смотри... - и он забрал у меня клинок.
  Мы с Коляном отошли к стене; Василий пристроил в тисках, привинченных на углу стола, толстую картонную трубу - на такие на строительных рынках наматывают рулоны плёнки.
  Короткий взблеск клинка - и полметра трубы отлетело на пол. Я поднял, посмотрел на срез - он был гладким, ровным, без заусенцев. Василий недаром был известен всему ОВД пристрастием к холодному оружию.
  - Круто! Серьёзная игрушка. - оценил я. - Патрульные у кого-то отжали?
  -Не поверишь - изъяли в кинотеатре. Охранник у рамки оказался неожиданно бдительным - когда металлоискатель среагировал на эту тросточку, парень, хоть и увидел, что она из стальной трубки, но всё же на всякий случай, потряс и услышал внутри подозрительное бряканье. Ну, дернул за ручку - и пожалуйста! Клиент принялся возмущаться, но рядом случился сержант. Не из нашего ОВД, просто в кино собрался. Как увидел эдакое чудо - тут же и тормознул голубчика.
  - Холодняк в чистом виде. - выдал заключение Василий. - При правильном подходе - статья.
  -Не... - отмахнулся Колян. - Отмажется. Административку оформят и все дела, отделается штрафом. Он же никого не попортил, не угрожал даже... не прежние времена! Да и вообще, пора уже давно гражданское оружие разрешать!
  Компьютерщик с завистью повертел клинок в руках.
  - А вообще - классная игрушка. Себе, что ли, заказать? Наверняка кто-нибудь "Колд Стил" сюда возит. А что? Заведу длинный плащ, как у хакера Нео...
  Я усмехнулся - про себя. Колян, вполне разделявший страсть коллеги к колющему и режущему железу, помимо службы состоял официальным экспертом "общества владельцев гражданского оружия" - и был непременным автором развернутых обзоров на крупнейшем оружейном портале Рунета.
  - Ты сначала фехтовать научись, Нео недоделанный. - отозвался на реплику коллеги Василий. - А то тебе этот же клинок при случае сам знаешь куда засунут. А мушки нет, спиливать нечего...
  Колян собрался было ответить что-то язвительное, но воздержался - его любовь к холодняку носила характер сугубо эстетический, в то время как Вася, исправно посещавший тренировки по историческому фехтованию, знал, что говорит.
  - Ну, чего у тебя там? Только учти, у меня времени в обрез - у начальства опять какие-то трабблы с сеткой, надо до обеда сделать.
  Я подал приятелю флешку.
  - Вот, тут данные на одну особу. Если можно - посмотри её трафик с домашнего компа за последние недели две. Статистика посещений, адреса переписки. Социальные сети, если сможешь - что там с её аккаунтами? Надо уточнить, чем она дышит.
  - Одноклассников, В Контакте - с полпинка. С Фейсбуком и Твиттером посложнее, но тоже попробуем.
  - Вот - вот, - поддакнул я. - Я там выделил пару человек из её френдов - ты уж и их заодно...
  - А гумага имеется? - поинтересовался Колян. - А то - вторжение в личную жизнь и всё такое?..
  -Может, тебе ещё и санкцию прокурора? Сказал же - надо по тихому, может это всё вообще мимо кассы.
  - Ну, нет - и ладно. - сговорчиво кивнул Колян. - Мне, в общем, плевать. На чём она сидит, на Акадо?
  - На ЭмГэТэЭс.
   - Ну, это раз плюнуть...
  - Ладно, меня ваши тёмные делишки не интересуют - заявил Василий. - Но ежели Палыч опять будет звонить насчёт сетки - учти, прикрывать не стану.
  Палыч - это замначальника ОВД; по глубокому убеждению Коляна он лично ответственен минимум, за половину вирусов на компах райотдела.
  - А пошёл он! Нехрен этому козлу с рабочей машины по порнушным сайтам лазить!
  - Ну-ну, ты того, полегче, - буркнул Василий, убирая клинок в трость. Оно хоть и козлобородое - а всё же начальство.
  Я не выдержал и хихикнул. Мушкетёрская бородка Палыча была в отделе излюбленным предметом шуток - и не всегда безобидных. Колян хмыкнул, сгрёб флешку и скрылся за своей перегородкой. Я окинул напоследок выставку криминального холодняка над столом Василия - и отправился вслед за Миркиным, в дебри высоких технологий.
  
  
  
  
  
  
  Вечер второго дня.
  Москва, ул. Казакова,
  квартира Смольских.
  На бумаге всегда всё гладко.
  - Вот, примерно так. - Юлий Алексеевич захлопнул папку и швырнул её на середину стола. Евсеев довольно кивнул; Ромка поёжился, глядя на старомодные коленкоровые корочки - где он только раздобыл эдакий раритет? Алиса не отрываясь смотрел на дядюшку - глаза её сияли. Ещё бы, такое приключение! Гиляровский никак не отреагировал - видимо, впечатления этих двух дней выбили репортёра из колеи.
  "А мне, значит, отвечать за всё... - уныло подумал Ромка. -Им эксперименты, а случись что - с кого Корф будет шкуру спускать? И ведь не поспоришь - кто рискнёт отказаться о такой возможности?"
  Он кашлянул, прочищая горло:
  - Простите, Юлий Алексаныч, но вы не далее, как вчера вечером утверждали, что гарантии никакой нет? -
  - День - порой огромный срок, юноша. - ответил дядя Юля. - Вчера я мог судить только со слов уважаемого Вильгельма Евргафыча; да и он базировался на своих весьма ограниченных наблюдениях, сделанных на той стороне. И к тому же господин доцент был, мягко говоря ограничен в аппаратных средствах. Тогда как здесь мы проверили его гипотезу заново, и...
  - Да, вот именно! - вмешался Евсеин. - Заново! - Да мне и присниться не могли такие чудодейственные устройства!
  Ромка сдержал усмешку - "чудодейственные приборы" представляли из себя несколько неподъемных ящиков с начинкой, изготовленной во второй половине прошлого века. Но мнение это лучше держать при себе - стоит проявить малейшее неуважение к раритетам, и язвительная лекция на тему "сопляков, привыкших к айфонам и ничего не понимающего в экспериментальной методике" обеспечена. К тому же, кто его на самом деле знает? Может, допотопная аппаратура и правда успешно справилась со своей задачей?
  - То есть, дядь Юля, - подала голос Алиса, - теперь вы точно знаете, что сможете не только открыть второй портал, но и сделать так, чтобы он работал всё время? Но почему бы тогда не сделать так, чтобы это был тот проход, через который мы явились сюда? А то лезть куда-то в канализацию... - девушку передёрнуло.
  - Не в канализацию, а в подсобные тоннели метрополитена - возразил Юлий Алексеич. - И потом, сколько раз можно объяснять? - Червоточина между мировыми линиями - или, как ты изволила выразиться, "проход" - черпает энергию из самой структуры пространства-времени, а для этого он должен быть надлежащим образом зафиксирован сразу после открытия. Если помедлить хотя бы несколько минут - то в структуре червоточины начинаются автоколебания, и подпитка этой структуры энергией извне становится в конце концов невозможной. В итоге, колебания разрывают червоточину, поскольку для создания устойчивой структуры энергию взять неоткуда. Действовать надо сразу же - пока личные биополя обоих "операторов порталов" ещё настроены на частоты тоннеля, и пока он черпает энергию через них. Стоит прервать контакт - всё, попытку можно считать испорченной. Остаётся только дожидаться, когда тоннель либо затухнет сам, либо воспользоваться им для перехода - тогда это произойдёт в течение нескольких минут. В противном случае, процесс может растянуться на несколько суток, но всё равно червоточина закроется. Это неизбежно.
  Жаль, что вы заранее об этом не знали. - посетовал Ромка. - Тогда можно было бы воспользоваться подземным порталом, а насовсем закрепить тот, что наверху.
  - Знай мы об этом заранее - закрепили бы портал сразу после того, как пришли через него. - усмехнулся дядя Юля. - Надо ведь хоть немного обдумывать то, что слышите, юноша! Неужели военная служба настолько отшибает мозги?
  Ромка потупился - мысль и правда, была очевидной.
  - К тому же - всё равно ничего не вышло бы. - сжалился над молодым человеком Евсеин. - Наши друзья всё равно не знают, где находится вход в подземный портал с этой стороны - а для того, чтобы открыть его необходимо находиться в непосредственной близости.
  - А как тогда вы собираетесь его открыть? - немедленно спросил Ромка. - Вам ведь тоже понадобится быть возле прохода, верно? А мы как не знали, как к нему попасть, так до сих пор и не знаем!
  - Дядя Юля и Евсеин озадаченно переглянулись. Крыть было нечем.
  - Скажите... - подал голос молчавший до того журналист. - а чем так уж трудно найти этот подземный портал? - В конце концов, у нас ещё целый день, а я был возле него целых два раза - там, у нас. Может, справлюсь? Вряд ли под землёй так уж сильно всё изменилось. Насколько я помню, там была кладка полуторавековой давности, не менее...
  Роман уныло покачал головой.
  - Ничего не выйдет, Владимир Александрович. Там всё не просто изменилось - там теперь другой мир. Подземный, конечно, но - другой. Вы ведь были с Алисой в метро, верно?
  Девушка и Гиляровский одновременно кивнули.
  - Ну вот. Сейчас там, где расположен портал, построен центральный пересадочный узел - это огромное количество подземных сооружений. Тоннелей, подсобных галерей, рабочих помещений - не говоря уж о станциях и переходах. К тому же метро - режимный объект, его всегда строго охраняли. А ещё и Кремль рядом... - и молодой человек безнадёжно махнул рукой. - За день точно не успеть, а сунемся - скорее всего, попадёмся и придётся отвечать на вопросы ребятам из ФСБ. Это вроде охранного отделения. - пояснил он, поймав недоумённый взгляд журналиста. - Стерегут особо важные и правительственные объекты, в том числе, центральные станции метро.
  Гиляровский озадаченно крякнул. Евсеин стащил с переносицы пенсне и принялся протирать стёкла.
  - И всё же я ни понимаю... - спросил дядя Юля. - Как-то ведь эти мальчишки нашли портал? И никакое ФСБ им не помешало? Так неужели мы, взрослые люди...
  - Они нашли его с той стороны, из прошлого - отозвался Ромка. Уж что-что, а эту историю он знал досконально -не раз выслушивал во всех подробностях от всех трёх действующих лиц.
  - Отыскали, проникли в метрополитеновскую подсобку, прошли по тоннелю до тупика и дальше решили не соваться. Так что, куда он там выводит - Бог его знает. Геннадий со своими уродами тоже проникли в портал со стороны девятнадцатого века. Рискнули распечатать тупик, а дальше им просто повезло - оказалось, что тоннель давным-давно заброшен. Я им ни разу не пользовался, мы тогда предпочитали пользоваться верхним порталом, - но слышал, что выход наверх находится где-то в районе Ильинки. Это ещё до того, как мы разорвали отношения с группой Геннадия. - пояснил он в ответ на недоумённые взгляды собеседников. - Он мне не особо доверял, да и подземным порталом занимался Дрон.
  - Кстати, может, его и спросить? - оживился дядя Юля. - Алиса уже беседовала с ним, так что мешает повторить? В конце концов, он сам попросил о помощи - вот пусть и расскажет!
  - А что, мысль здравая! - Ромка посмотрел на девушку. - Алиса, вы как?
  - Не получится. Во-первых, нам чисто случайно удалось побеседовать наедине. А во-вторых, я воспользовалась пропуском студентки-практикантки, а это был последний день практики их группы в институте Сербского. Пропуск наверняка уже аннулирован и, сунься я по нему снова - меня просто задержат.
  - А твой друг? - припомнил дядя Юля. - Этот... э-э-э... Олег? Который и устроил для тебя эту авантюру? Он же по-прежнему там работает?
  - Да, но он не сможет меня провести...
  - И не надо! Довольно будет, если он передаст Дрону записку и принесёт ответ!
  - А не боитесь посвящать ещё одного человека? - поинтересовался Ромка. - что-то уж больно много народу на этой стороне в курсе. Дрон, теперь Олег... да, ещё этот реконструктор, Шурик! Он, кстати, больше не звонил?
  - Нет. - ответила девушка. - Сама удивляюсь, куда это он запропал? Вроде, так заинтересовался... Может, решил, что всё это чушь, и я морочила ему голову?
  - Может и так. - скептически покачал головой Ромка. - Хорошо бы - одной заботой меньше. Ну что, решили - попробуете передать этому Дрону записку?
  Алиса вытащила смартфон и нашла в телефонной книге номер Олежека. Недоступен. Оставив голосовое сообщение, девушка убрала аппаратик.
  - Кстати, а почему бы не поискать хорошенько в компьютере господина Семёнова? - предложил Евсеин. Вы ведь, Алиса Николаевна, довольно много на нём разыскали? Так может и насчёт портала что-нибудь отыщется?
  - Не замечала. - пожала плечами Алиса. - Хотя, конечно, попробовать можно.
  - Незачем - мотнул головой Ромка. - Ребята, Николка с Ваней, на той стороне не продвинулись дальше стенки в тоннеле, а значит - где выход наружу, они понятия не имеют. А больше никто из наших под землю не ходил, значит у Олега Иваныча этим данным неоткуда взяться.
  - А у других? - Алиса задумчиво теребила прядку волос. - У тех, кто этим порталом пользовался наверняка?
  - Виктор, Геннадий, Дрон? - перечислил Ромка. - А что, мысль! У всех троих дома наверняка остались компы или, может, обычные записи. Можно рискнуть.
  - Сейчас! - Алиса кинулась к сумочке и стала лихорадочно копаться в ежедневнике. Вот, я даже записала - Виктор живёт на проспекте Мира, возле Алексеевской, с матерью... нет, не выйдет - что мы ей скажем?
  - Что ищем её сына и нам для этого понадобился его компьютер. - тут же ответил Ромка. - Попытка - не пытка, так?
  - Не так! - упрямо мотнула головой Алиса. Она тут же спросит у нас документы, а то, пожалуй, ещё и в полицию сообщит! Объясняйся с ними потом.... Да и вообще - ну, предположим, добудем мы компьютер Виктора - и как это нам поможет? Он же айтишник, у него наверняка всё запаролено, просто так не влезть. А времен у нас кот наплакал.
  - Тогда к Дрону? - предложил Юлий Александрович. - Уж он-то наверняка всё знает в подробностях - раз сам занимался порталом.
  - Комп Дрона наверняка изъяли следаки. - охладил энтузиазм учёного Роман. Да и за квартирой скорее всего, присматривают; сунемся - засветимся вмиг. Оно нам надо?
  - Остаётся Геннадий Войтюк. - подвёл итог Евсеин. - Предводитель всей этой шайки-лейки. Ему-то уж точно всё было известно. Вы не знаете где он жил, барышня?
  - Очень даже знаю. - кивнула девушка. Вот - улица Кантемировская, дом 18. Причём, жил, судя по всему, один, так что можно и попробовать.
  Вот и хорошо! - обрадовался доцент. Теперь у нас целых два варианта - вы, Алиса, попробуете договориться с этим вашим знакомым психиатром, чтобы передать записку нашему бандиту, а Роман Дмитрич пока... верно? - И он вопросительно посмотрел на Ромку.
  - Ну, я так и знал, что придётся становиться домушником. - проворчал молодой человек. Ему страсть как не хотелось лезть в чужую квартиру. - А если за ней тоже наблюдают? В конце концов, полиция наверняка ведь знает о связи Виктора и Дрона, как и о том, что тот возглавлял радикальную ячейку. Ну не могли они оставить такую личность без внимания - тем более, что Виктор тоже исчез. Наверняка и на квартире у него побывали и камеры всадили - для верности. Пропажа двух патрульных с оружием - не шутка, копают наверняка всерьёз. Попадёмся - с нас живых не слезут.
  Так что же делать? - растерялся доцент. - Получается, только записка?..
  - На Кантемировскую наведаться, пожалуй, стоит. - сказала Алиса. - Если поймём что там что-то не так - просто сделаем вид, что ошиблись адресом.
  - И как ты поймёшь? - разозлился Ромка. - Шестым чувством учуешь? - Что ты вообще собираешься там понять, пока не проникнешь в квартиру? А там - уже поздно будет!
  - Всё равно, надо хотя бы сходить, присмотреться. - твёрдо ответила девушка. - Что-то мне подсказывает, что из этой затеи с запиской ничего не выйдет. А вдруг его уже перевели обратно в следственный изолятор - что тогда?
  Ну ладно, отвлечёмся пока от этой темы. - заявил Юлий Алексеевич. - Так или иначе, а подземный портал нам искать придётся. Давайте ещё повторим задачи каждого: во избежание недоразумений. С момента обратного перехода, разумеется.
  - Я проникаю в подземные тоннели и пытаюсь заново открыть червоточину. - сказал доцент. - Как только она устанавливается - ухожу в прошлое и оттуда пытаюсь зафиксировать тоннель.
  - Я обеспечиваю безопасность Вильгельма Евграфыча. - подхватил Ромка. - Кроме того, присматриваю за ним всё то время, пока он будет нащупывать второй портал, и обеспечиваю всем необходимым. Когда господин Евсеин уходит в свеже-открытый тоннель - следую за ним.
  - Моя задача; там, в прошлом, найти контакт с порталом и помочь господину доценту запеленговать его, так же, как это произошло в прошлый раз. - вступила Алиса. - Дядя, а вы уверены, что мне непременно надо быть с той стороны? Может, лучше отсюда..?
  -Уверен. - отрезал дядя Юля. Мне самому не хочется подвергать тебя опасности, но, к сожалению, эти червоточины подчиняются своего рода закону парности - если предыдущая была нащупана с той стороны, то вторую будет намного проще открыть отсюда. А мы сейчас не должны пренебрегать даже самыми малыми преимуществами - со следом закрывшегося тоннеля и так непросто работать.
  Но я бы могла и сама.. - начала, было Алиса, но дядя Юля её не слушал:
  - Надоело повторять: ваши рамки - и твоя и Вильгельма Евграфыча - в некотором смысле "настроены" на нынешних владельцев. Для открытия портала твоя "искалка" не годится, она может лишь служить маяком. Так что выбора у нас нет.
  - Ну нет, так нет. - пожала плечами девушка. - Я так, на всякий случай...
  Ей очень хотелось побывать в прошлом, но вместе с тем, Алиса отчаянно трусила. Мало ли как там всё обернётся? Царская Россия, войны, революции... сто тридцать лет в прошлое, шутка ли? Хотя - там её любезный барон? Хотя, Корфа всё равно увидеть не удастся, они проведут в Москве от силы два-три дня, а барон, насколько ей известно, в Питере.
  Девушка едва заметно вздохнула - похоже, мечта о рыцаре на белом коне так и останется мечтой.
  - Ну а я - продолжал перекличку дядя Юля - помогаю моей непонятливой племяннице установить контакт с той стороны. Потом отправляю её назад, и вместе с вами, господин доцент, отправляюсь в Санкт-Петербург. Кстати, Роман, как дела с транспортом? Оборудование в любом случае придётся переправлять поверху, в подземелье всё это не затащить.
   - Да помню я, помню... - отмахнулся Ромка. - всё унесём. А что не влезет - тоже не беда, потом перетащим на руках. Вы же сами и выберете, чего не хватает. Портал ведь останется открытым насовсем, так? Можно и не торопиться.
  Юлий Алексеевич кивнул. Алиса, услышав Ромкины слова оживилась - как же она сразу не подумала, никто ведь не запрещает ей ещё раз сходить на прогулку в прошлое? Да сколько угодно раз, енсли червоточина не пропадёт! А там, глядишь, и до Питера можно добраться... и вообще - это ж какая интересная начнётся жизнь!
  - Ну, моя роль самая простая. - прогудел из угла Гиляровский. Он почти не принимал участия в этой беседе. - Помогаю барышне и Юлию Алексеичу отыскать проход в подземелье, ну и присматриваю, чтобы с ними чего ненароком не стряслось. Места там, известно, нехорошие, Хитровка рядом, мало ли что?
  Ну, вот и договорились - подвёл итог дядя Юля. Тогда завтра с утра - за дело; времени у нас в обрез. Алиса, подбросишь меня до метро?
  - Метро уже не ходит. - вздохнула девушка, поглядев на часы. - Пошли, дядь Юля, я вас домой отвезу...
  
  
  
  Второй день.
  Несколько раньше описанных событий
  Москва, ОВД Басманного р-на.
   Никогда не знаешь, что
  окажется в открытом ящике.
  Колян воткнул флешку в комп и затрещал клавишами. Я пристроился на гостевом стуле, лениво перебрал кипу компьютерных журналов. Примерился к резервному компьютеру в углу - погонять, что ли танчики, пока Боря обнюхивает электронные следы Фроловой? Решил воздержаться; Вася сопел за перегородкой и, судя по всему, остро переживал стычку с соседом по комнате, а меньше всего мне сейчас нужна новая склока. К тому же, не стоит лишний раз уподобляться типовому офисному планктону, гоняющему в рабочее время онлайн-игры.
  Ждать пришлось не так уж и долго. Колян шумно откинулся на кресле, картинно ткнул пальцем в клаву, и из принтера полезли листки бумаги.
  -Вот, держи - все посещения твоей клиентки за последние три дня. Подборку за две недели я скину на флешку, больно много получается. С тебя - пиво. Вообще-то всё оказалось довольно просто, думал - будет больше возни.
  - Если просто - обойдёшься "Буратино". - отозвался я, собирая листки в аккуратную пачку. - Ладно-ладно, шучу, спасибо. Ты меня здорово выручил...
  - Давай, вали! - напутствовал Колян. - И не думай, как в тот раз отделаться "Балтикой"!
  Колян своё дело знает. Недаром он перешёл в Басманное ОВД после пары лет работы с СОРМ* - для райотдела уровень его прог был всё же крутоват. Все посещения "подследственной" хитрые алгоритмы разобрали на несколько категорий. Отдельно отфильтрованы коммерческие сайты - интернет-магазины и реклама. Дальше шли новостные сайты дайджесты; здесь отдельной категорией были выделены те, которые Фролова посещает регулярно, и те, интерес к которым проявился в последние несколько дней. Таковых оказалось немало и, все как один, связаны с московским криминалом и розыском исчезнувших. Момент занятный - я седлал пометку в блокноте и принялся разбирать распечатки дальше.
  
  #* СОРМ (сокр. от Система технических средств для обеспечения функций оперативно-рoзыскных мероприятий) - комплекс технических средств и мер, предназначенных для проведения оперативно-розыскных мероприятий в сетях телефонной, подвижной и беспроводной связи и радиосвязи.
  
  А дальше идут наиболее часто посещаемые странички - те, на которые Фролова заглядывала из дня в день в течение многих месяцев. В первую голову, конечно, соцсети - типовой набор из "В контакте", "Одноклассников", ЖеЖе, "Фейсбука" и "Твиттера". Список популярных контактов; на первом месте некий Глеб, судя по всему - бойфренд нашей барышни. Так, возьмем на заметку... Далее - обширная подборка специализированных форумов журналистов и профессиональных фотографов. Ну да, она же работает фоторепортёром? А вот это уже интереснее...
  Отдельно - новые посещенные страничек. Целый список, причём одни и те же ники повторяются в разных соцсетях. Интересно? Еще бы - делаем пометку. И на закуску - список сайтов, которые Фролова последние две недели; отдельной подкатегорией выделены те, интерес к которым проявлен впервые. Так... Электронный Журнал московских школ; недлинный список учащихся одной из них, расположенной на Юго-Западе. Что интересно, почти все ученики одного класса, 8-го В. Дальше - почему-то сайт седьмой градской больницы: так, список сотрудников, официальные контакты, хирургическое отделение, детское... у неё что, кто-то из родственников болеет?
  Длиннющий перечень ресурсов, связанных с историей Москвы; большая пачка сайтов исторической реконструкции, подборки биографии каких-то личностей из девятнадцатого века. А ведь на фотках домомучительнцы тоже персонажи в платье царских времён... значит, все же - мистификация? Забавы реконструкторов? Возьмём на заметку.
  Так, стоп. Девятнадцатый век? Что-то мелькнуло, пока я просматривал странички из списка... Нечто на грани подсознания, мимолётно увиденное и отложившееся в памяти. Что?
  Барон Корф... не то. Какие-то гусары... а это кто - Александр Третий? Не то, не то. Долгорукий, московский градоначальник... солидный дядечка, но мне он в данный момент не интересен. Еще - целый список лиц, фотографии, мундирные, в котелках, цилиндрах... Вот!
  Средних лет господин, осанистый, с аккуратной бородкой, вроде той, что была у последнего российского императора; на голове - барашковая то ли папаха то ли шапка. Одет господин в дублёнку, скорее даже тулуп, какой впору таскать ночному сторожу на какой-нибудь заснеженной автобазе лет тридцать назад; на плечах - то ли платок то ли башлык.
  А ведь именно этого господина, и как раз в этом тулупе, кучерявой шапке и с башлыком я видел не далее, как сегодня, на фотографиях домомучительницы"! Да вот же они, всё точно. Только на портрете с сайта господин позирует, монументально приподняв подбородок, а на фотках, сделанных мыльницей, он выхвачен в случайных ракурсах. Помнится, кухня уважаемой Антонины Сергеевны на четвёртом этаже, и до тротуара, где якобы появились шпиёны, метров сорок по прямой.
  Ну -ка, ну-ка... точно - на старинной фотке виден дефект: овчина изнанки клочком торчит наружу. И у типа с Казакова тот же самый непорядок в гардеробе - на фотографии, где он стоит в пол-оборота к камере это хорошо видно особенно.
  Я посмотрел на подпись к снимку. В. А. Гиляровский, 1887 год, Москва. Ну и как это понимать? А очень просто: ролевики, как и было сказано. Я читал что некоторые из особо увлечённых настолько глубоко погружаются в своих любимых персонажей, что стараются воспроизводить мельчайшие детали их внешнего облика - вот, к примеру, усы, бородка, тулуп этот затрюханный... Значит, всё же мистификация?
  Я откинулся на спинку стула. Не давала покоя какая-то мелочь с фотографий домомучительницы, соринка в глазу, которая настойчиво напоминала о себе, перекатывалась, раздражала - и никак её не ухватить...
  Ладно. Лже-Гиляровским займёмся потом, а пока - пройдёмся по новым контактам госпожи Фроловой. Есть мнение, что там меня ожидает немало любопытного. Но сначала...
  - Добрый день. Господин Малков? Сержант Онуфриев, следственный отдел Басманного РОВД. Не могли бы вы найти время для небольшой беседы? Нет-нет. Лучше встретимся в городе - приватно так сказать. Нет, ничего страшного, просто надо кое-что уточнить. Когда вам удобно? Вот и прекрасно, сегодня, в 16.30 жду вас возле "Атриума" на площади Курского вокзала.
  Что ж. Как минимум, с одним из знакомых госпожи Фроловой мы сегодня побеседуем. И, судя по всему, знакомы они куда как близко - во всех соцсетях они друг друга во френдлистах, да и совместные фотографии, выложенные на страничке самого Глеба весьма красноречивы. Кстати, нюансик: ни на одной из страничек самой Фроловой таких вот фоток вдвоём нет. Сам Глеб пару раз мелькает, а вот вдвоем... Может, удалены? Значит, поссорились, а это уже фактик.
  Итак. После часа работы мне удалось раскидать контакты Фроловой по трём спискам. Условно, разумеется - но для первоначального анализа сойдёт. С первом - контакты, давно уже значившиеся в её френдлистах; таковых было процентов восемьдесят и со списком этим предстояло ещё поработать. После недолгого размышления я отложил его - что-то подсказывало, что искать надо среди недавних знакомых.
  Второй список, весьма короткий, казался самым перспективным. Первое, почётное место в нём занимал некто Геннадий Войтюк - студент философ, начинающий политический радикал и глава "Бригады Прямого действия", молодёжной левацкой организации, не успевшей пока снискать громкой славы. Хотя, сомневаться не приходится: те, кому это положено по должности, давным-давно завели на Войтюка и его единомышленников пухленькое досье.
  Общим счётом, таковых было около десятка - и всем им госпожа Фролова посылала в течение последних нескольких дней письма. Как правило, из "В Контакте"; есть, впрочем, и "Фейсбук" и "Твиттер". А вот сам Войтюк последний раз был в Сети ещё двумя месяцами раньше; то же самое относится ещё к нескольким его единомышленникам. Так - Виктор Анцыферов (вот чёрт, почти однофамилец!), студент-электронщик; Ольга Смольская, медичка, судя по фотографиям на страничке Войтюка, весьма близкая его подруга. Тут же брат девицы - Роман Смольский, вчерашний десантник, меньше года как дембельнулся... вот чёрт! Да это парень с Казакова - тот самый, в зимней шинели! Ну, дела...
  Валентин Ольшевский - однокашник Геннадия по универу. Он пропал еще раньше, уже около года назад - родители подали в розыск, вот перепосты на страничках его сетевых френдов и реальных знакомых, обеспокоенных пропажей студента. И, что характерно - все они числятся в списке контактов Фроловой, значит, девушка тоже интересовалась пропавшим Валентином. И, видимо, наводила справки у всех, до кого смогла дотянуться.
   Вероника Клёймёнова. Последний раз была в Сети примерно тогда же, когда и сгинувший Ольшевский - судя по аккаунту в соцсетях, девица активно интересовалась исторической реконструкцией и страйкболом. И ведь она не одна такая в этой истории: к гадалке не ходи, и Клеймёнова и Войтюк и Анцыферов - все уже несколько месяцев, как числятся пропавшими, и даже наверное дела заведены... да, так и есть! Полезная всё же вещь - полицейские базы данных. Ввёл служебный пароль - и никаких тебе запросов, заполнений бланков и прочей тягомотины.
  А это кто? Андрей Михайлович Лихачёв - тоже знакомый персонаж! И ещё какой знакомый - да это же байкер, арестованный несколько месяцев назад на Казакова, в связи с тёмной историей с пропажей ПэПэЭсников! И тоже, кстати, страйкбольщик - вон, фотка в бундесверовском камуфляже, с роскошной электромеханической Г-36 на плече.
  Сейчас малый на экспертизе в Сербского в связи с... это что, он вот такое нёс на следствии? Прошлое, порталы, путешествия во времени, террористы, убийство царя? Понятно, почему в Сербского - а куда же ещё могли его направить? Антонины Сергеевны на них нет...
  Я встал из-за стола, несколько раз прошёлся туда-сюда по комнате. Спасибо начальству - по случаю "самостоятельного расследования" коллеги по отделу меня с самого утра как бы не замечают и не делают попыток припахать к очередной сверхсрочной текучке. Весьма кстати - в нормальный день я бы бегал, высунув язык по городу.
  Интуиция вопит в полный голос - немедленно, НЕМЕДЛЕННО положить материалы на стол шефу. Пусть разбирается, у него зарплата выше. Связь этой истории с пропавшими патрульными не просто подтверждается - цветёт пышным цветом, обрастая массой дополнительных подробностей с бесследно исчезнувшими гражданами, числом уже около десятка.
  Так, так! Спокойно! Унять дрожь в руках, сесть. Выдохнуть... чёрт, жаль, что я не курю, самое время было бы успокоить нервы. Обойдёмся кофе, благо кофемашина стоит в конце коридора, с некоторых пор заменяя привычные электрочайники и банки с "Нескафе".
  Третий листок - остальные контакты Фроловой за последние три-четыре дня. Обширный список реконструкторов; из них, пожалуй, один заслуживает особого внимания. Еременко Александр Львович, сотрудник крупной компьютерной фирмы; на его страничках в соцсетях - несколько фотографий с Фроловой. Общаться начали совсем недавно, фотки загружены на страничку буквально два-три дня назад. Ага, вот и кадры с какого-то реконструкционного мероприятия - лошади, гусарские мундиры, улыбающаяся Алиса позирует на фоне кургузой медной пушчонки.
  Ты смотри, этот Ерёменко даже телефон свой указал? Смелый малый, такому грех не позвонить. Может, назначить ему рандеву прямо сейчас, ещё до встречи с Глебом? Заодно и прощупать на предмет отношений с Фроловой, чтобы получше подготовиться к беседе с её "официальным" бойфрендом. А что, мысль!
  Дальше. Несколько подростков из упомянутого уже 8-го "В" класса одной из московских школ. Они-то ей зачем? А вот зачем: отец одного из школьников, Семёнов Олег Иванович, журналист, историк и тоже реконструктор. Как, он тоже фотограф? Серии фоторепортажей о Москве конца девятнадцатого века.. тоже совпадение?
  Вот, значит, как? Оба - и отец и сын, - последний раз появлялись в сетях около полугода назад... а судя по ЭлЖуру, мальчишка не посещает школу уже... сколько? Что, даже не аттестован за полугодье?
  Ну, дела! Посреди Москвы пропадает полтора - нет, уже почти два десятка человек, из них один подросток. Причём, люди эти как-то связаны с фигурантом громкой историей о пропаже сотрудников полиции с оружием. И что, никто до сих пор не почесался? А, собственно, с чего я взял, что "не почесался"? Может, где надо, уже отследили подозрительную активность с айпишника райотдела, и сюда уже едут молчаливые люди в тёмной служебной "Волге"?
  Господи, во что же я вляпался?
  В кармане завибрировал мобильник. Я чуть не заорал - так были натянуты нервы. Колян. Что, по внутреннему набрать не мог? Пива ему, что ли, не терпится?..
  - Привет! Прости, я сейчас немного...
  - Слуш, Яр, загляни на секунду, а? Я тут пошаманил с твоими фотками... короче, зайди, сам увидишь.
  А голос-то.. встревоженный? Скорее недоумённый... что, кстати говоря, с Коляном случается нечасто...
  "Би-и-и-ип, би-и-и-ип, би-и-и-ип" - загудело в трубке. Я поднялся и на негнущихся, деревянных ногах зашагал на третий этаж. Что ещё за пакостные сюрпризы готовит мне это дело?
  ***
  Контора где трудился приятель Фроловой, располагалась в десяти минутах пешком от райотдела. Я шагал узкому переулку - таких не счесть в этих краях между Садовым и Бульварным кольцами - и прокручивал в голове беседу с Коляном. Да, сюрприз состоялся, да ещё какой!
  Порой мне хочется откусить себе язык; причём мысль эта приходит в голову как правило тогда, когда менять что-либо уже поздно. Задним числом, которым все мы крепки... или полагается говорить - "задним умом"? Не помню; в любом случае - кой чёрт меня дернул небрежно бросить Коляну: "Да, ты посмотри там фотки с флешки, что-то с ними не так. Может даты подтёрты?"
  Даты оказались в порядке. Колян старательно проверил атрибуты файлов, а заодно установил, что те не подвергались компьютерной обработке. Так что небольшие светлые пятна на обуви троих появившихся ни с того ни с сего на тротуаре мужчин совершенно не бросались в глаза - если, конечно, не приглядеться повнимательнее. И на следующей фотке, отщелканной мыльницей менее чем через секунду, эти пятна тоже есть... и на третьей и на четвертой. На более поздних кадрах из той же серии они уже чуть меньше, потом ещё и ещё - и так пока не превращаются в тёмные пятна на светлом асфальте.
  "Это снег. - повторил Колян. - Зуб даю, на ботинках у этих ребят был снег - и ты сейчас наблюдаешь, как он тает. Темные пятна - талая вода; а вот здесь, смотри - и он прокрутил несколько кадров вперед - даже и эти пятна уже высохли. Судя по датам файлов, это середина дня, - помнишь, какая вчера стояла жара? Тротуар на самом солцепёке, лужица высохла меньше, чем за минуту. Оно и понятно, много ли талой воды оставит после себя несколько комков снега? Вот, видишь - здесь, здесь и здесь..."
  Белые пятна - снег, как убедительно объяснил мне Коля Миркин - оказались на ботинках всех трёх "шпиёнов". Мало того, башмаки одного их них - того, что разительно похож на писателя Гиляровского - оставили на дневном асфальте отчётливые тёмные следы. Мокрые? Да, выходит так. И это при том, что ни одной лужи в окрестностях не было как минимум, с утра, когда по улицам проезжают коммунхозовские "ЗИЛы"-поливалки. Но те лужицы высохли много часов назад...
  Вот он, нужный дом. Разыскиваемый персонаж трудится, в трёхэтажном, попсово отреставрированном особняке дореволюционной постройки. Аккуратное, не нарушающее общего стиля крылечко; в неглубокой нише слева от двери прячется домофон.
  - Здравствуйте, сержант Онуфриев, Басманный ОВД. Могу я поговорить с вашим сотрудником Александром Ерёменко?
  Дверь мелодично звякнула и распахнулась; я вступил в прохладный кондиционированный холл солидной конторы.
  
  
  
  Второй день. Вечер.
  Москва, где-то в центре.
  Хорошо, когда есть друзья.
  Тягучий джаз лился в эстрады в зал, растекался между столиками, звякал узкими стеклянными бокалами, световыми зайчиками отскакивал от латуни саксофонов и хрома колец, удерживающих накрахмаленные до жестяной твёрдости салфетки. Низкий потолок заведения не способствовал акустике, но публике это, казалось, совершенно не мешало. Подальше от эстрады, у тех столиков, что расположились у входа, был ещё двадцать первый век - стойка для рекламных флаеров, предупредительный официант за стойкой со встроенным монитором, непременный терминал "КИВИ" справа от вращающихся дверей. А вот там, где царила джаз, реальность уже менялась неуловимым образом - с каждым шагом, сделанным посетителям навстречу тягучим синкопам. Казалось, из-за столиков сейчас встанут мужчины в узких полосатых брюках, с галстуками-бабочками, в соломенных канотье - и выведут на тесный танцпол своих партнёрш в непременном стиле "вамп", с боа, прикрывающими плечи и тонкими коричневыми сигаретками в немыслимо длинных мундштуках.
  Джаз... джаз... джаз...
  - Всё же музыка у вас удивительная. - Гиляровский провёл ладонью по нагрудному карману, оттопыренному пачкой "Кэмела", чертыхнулся:
  - Никак не могу привыкнуть, что курить здесь нельзя даже в трактирах! Что за варварские предрассудки...
  - Так вы же сами рассказывали про егоровский трактир - там курение тоже запрещено? - припомнила Алиса.
  - Так то егоровский! Хозяин - старообрядец, табачного духа не переносит: "чтоб нечистым зельем в моём заведении и не пахло!" Бывало в ранешние времена самолично посетителей, кто осмелится у него в трактире закурить, взашей провожал. А здесь - ну как, скажите на милость, слушать такую музыку без хорошей сигары?
  Алиса кивнула. Сама девушка никогда не курила - школьные опыты не в счёт, - но не могла не согласиться - да, запреты на курение нарушают неповторимый стиль регтайма, двадцатых годов и живой музыки, которым издавна славится это заведение.
  - Эта музыка у нас давно уже считается безнадёжным "ретро". - вздохнула девушка. - Те, кто тут собрались - можно сказать, расписываются в своём снобизме.
  - Скорее уж, в хорошем вкусе. - буркнул литератор. - Слышал я вашу современную музыку. А уж тот кошмар, который здесь называют шансоном... как можно такое переносить? Всё же приличное заведение, а не хитровский шламбой. Да и там поют приличнее. На сцене, с гитарой - какая пошлость, право слово!
  Алиса долго удивлялась, узнав, что гитара во времена Гиляровского считалась инструментом вульгарным, приличествующим лакеям, буфетчикам до половым, но уж никак не людям искусства, пусть даже и весьма непритязательного толка.
  - Ну, видите ли, Владимир Алексеевич, это что-то типа городского фольклора - складывался он очень долго, среди московской... вообще нашей интеллигенции; в нём - традиции целой эпохи.
  - Это тюремные-то песенки? - поморщился журналист. - Поймите меня правильно, Алиса Николаевна, я много чего повидал и наслушался в связи со своим так сказать, газетным ремеслом. Так вот, даже в "Каторге" на Хитровке такие, с позволения сказать, "баллады" петь не стали бы. На нарах, в каторжном бараке, или, скажем, на малине, во время попойки с подельниками - там да, там конечно. А в трактире скорей цыган послушают, или балалаечников. Так что остаётся удивляться вкусам вашей... интеллигенции. Случалось мне, конечно, слушать, как романтические студенты в трактире распевают каторжные песни, но на то они и студенты! Мальчишки - им лишь бы публику эпатировать своей независимостью! Да и песни эти были скорее революционного содержания, или вовсе уж бурлацкая романтика - вроде "Дубинушки". Ну, ещё "Эгейские волны"* запоют - очень, знаете ли, приветствовалось, особенно лет десять назад, во время турецкой войны. Но чтобы откровенно воровские куплеты... а вроде - в зале люди солидные состоятельные, с положением!
  Алиса усмехнулась. Спорить с Гиляровским она не стала - у всякого времени свои музыкальные пристрастия.
  
  
  #* популярный народный романс 70-х голов 19-го века. Известен так же под названиями "Минуту свиданья лови" или "После битвы".
  
  - То ли дело - это! - продолжал Гиляровский, кивнув на эстраду, откуда в зал медленно наползали тягучие волны регтайма. - Самое подходящее для хорошего трактира!
  Алиса хохотнула. - Между прочим, эта музыка у нас считается классикой. Международные конкурсы проводят, даже академия джаза имеется - правда, в Америке.
  - Это в Североамериканских-то Штатах? Нашли, понимаешь, академиков! Какая может быть классика в стране коровьих пастухов, краснокожих варваров и копателей золота?
  Не цените вы Америки! - засмеялась девушка. - А зря, музыка эта - джаз, регтайм - родом как раз оттуда. У нас эта страна - рассадник цивилизации, самая могучая держава мира... считается. Не все, правда, согласны, но вот американские штаны носят охотно.
  -А что, я их понимаю - одобрительно кивнул литератор. - Весьма удобно.
  Фасон джинсов Гиляровский оценил сразу, лишь ознакомился после с гардеробом Ромки. И даже обзавёлся тремя парами - в прошлом пригодится.
  - Ну, ладно. - вздохнул Гиляровский, вертя в руках пачку сигарет. - Что-то ваш друг запаздывает... как его там, Александр?
  - Да, Шурик. - кивнула Алиса. - Позвонил час назад - говорит, что-то стряслось, и, вроде бы - по нашему делу. Вы уж простите, Владимир Алексеевич, что я вас сдёрнула - Ромка... Роман Дмитрич занят, носится по городу вместе с господином доцентом и дядей Юлей.
  - Да ничего, барышня, ничего, мне не трудно. - прогудел в ответ репортёр. - Дело-то у нас общее, верно? Выслушаем вашего приятеля - что там ему нужно?
  - Понятия не имею. Сказал - "не по телефону", но, подозреваю, будет расспрашивать о вас. Не о вас лично, конечно - поправилась Алиса, увидав изумление собеседника, - а вообще обо всей этой истории с порталами в прошлое. Он мне кое с чем помогал, когда мы искали проход, помните, я вам рассказывала?
  Гиляровский кивнул.
  - Раз помогал - значит, надо рассказать ему всё, как есть. Нехорошо забывать друзей, тем более, что вы ему обязаны. В конце концов, вреда от этого никакого не будет, верно? Мы и без того в затруднительном положении, зачем нам слежка со стороны самодеятельного сыщика? А вот помочь он нам наоборот, может, раз уж вам однажды помог.
  - Ну нет, как это - взять и рассказать? Вот так, просто? А вдруг он?..
  - Что - он? Вы, Алиса Николаевна, боитесь, что этот молодой человек донесёт на вас в полицию? Вы что, и правда верите, что его будут слушать всерьез? Не знаю, конечно, какие у вас тут порядки, а у нас его бы в первом же участке без лишних разговоров сдали в дом скорби! Вряд ли ваш друг это не понимает.
  - Никакой он мне не друг. Знакомый и всё; встретились, когда я наводила справки насчёт ваших знакомых, Семёнова, Каретникова и Корфа. Вот он и подвернулся под руку.
  - А он, и правда, вам помог? - поинтересовался Гиляровский.
  - Как вам сказать... я бы, конечно, и сама обошлась, но с ним оказалось легче. Знаете, неудобно как-то - на улице, одной, с рамкой этой дурацкой. Все вокруг пялятся, как на умалишённую, хиханьки со всех сторон... А с ним - вроде бы даже и спокойнее.
   - Тогда мой вам совет, барышня - расскажите вашему "знакомому" всё, как есть. Насколько я понял из вашего рассказа, он - человек весьма любопытный, и вряд ли оставит это дело не прояснённым. Я бы на его месте точно не оставил. Особенно, - усмехнулся литератор, - раз уж речь идёт о такой очаровательной особе. Уверен, он уже убедил себя, что вам грозит неведомая опасность, и он - единственный, кто может вас спасти!
  - Алиса, привет! - Шурик появился возле столика неожиданно, как чёртик из табакерки. - А я-то вас ищу-ищу... ох, здравствуйте! - спохватился он и протянул руку Гиляровскому. - Александр э-э-э... Саша.
  - Владимир Алексеевич, друг Алисы. - учтиво представился репортёр. - Она попросила меня присутствовать при вашей беседе. Я... как бы вам сказать... волею случая в курсе ваших обстоятельств.
  Шурик недоумённо взглянул на девушку. Та пожала плечами - мол, что поделать, раз так вышло? Гиляровский, поигрывая сигаретной пачкой, выжидающе смотрел на молодого человека. За его спиной оркестр заиграл сборную солянку из Армстронга.
  - Ну, раз так, что ж... - Шурик отодвинул стул, уселся. - Понимаешь, Алиса, по-моему, ты влипла в какую-то нехорошую историю. Поверь, тебе угрожает опасность!
  Алиса и Гиляровский переглянулись и неудержимо расхохотались.
  ***
  В жизни Глеб Малков оказался не столь импозантен, как на фотографиях из соцсетей. К тому же, холёную, слегка высокомерную физиономию средней руки бизнесмена изрядно портил свежий фингал, выглядывающий из-под темных очков. Дорогой темный офисный костюм - это при такой-то жаре! Белая рубашка, стильный галстук, безупречная прическа... после компьютерщика Александра, явившегося на встречу в футболке и шортах - сама элегантность.
  Я подавил в себе инстинктивную неприязнь. Нет, так нельзя: не важно, какие эмоции вызывает у меня объект - он сам не должен почувствовать этого ни в коем случае. Люди вообще склонны интуитивно, невербально, так сказать, ощущать направленные на них эмоции. А уж представители бизнеса, особенно не слишком крупного, привыкшие вести переговоры лично, не полагаясь на своры аналитиков и адвокатов, доводят это чувство до максимальной остроты. Интуиция - главный помощник делового человека, тут уж ничего не подделаешь....
  Так, срочно ищем в клиенте нечто позитивное - красив, успешен, свободно держится, умеет одеваться... зуб даю - костюмчик тянет на четыре моих стипендии. Стоп! Позитивное, я сказал, а не зависть! Меня всегда раздражает, когда начинают считать деньги в чужих карманах. Скажем, моя соседка, въедливая тетя Марина, бывало останавливала меня, семилетнего пацана, и принималась расспрашивать, столько получает мой отец, майор милиции. Отец получал мало - даже с учётом разного рода премиальных и пайков. И когда он погиб от пули бандита, матери выписали дали аж пол-миллиона на похороны (деньги в девяностых были совсем обесценены), и этого еле хватило на гроб. Спасибо, сослуживцы отца скинулись, помогли, не забыли...
  Что это я вспомнил про похороны отца? Ах, да, конечно, Малков - владелец похоронного бюро...
  - Добрый день, Глеб Юрьевич, я вам звонил. Сержант Онуфриев, вот мое удостоверение.
  - Здравствуйте, господин Онуфриев, - мужчина улыбнулся и протянул руку. Рукопожатие уверенное, сильное, рука никак не похожа на кисель. - Чем могу быть полезен нашей доблестной полиции?
  - Я веду расследование одного дела. Ряд моментов пока изучается без протокола, опросом, есть такой вид следствия. И мы попросили бы вас оказать помощь, ответив на ряд вопросов - так сказать неофициально, в приватной обстановке.
  - Вот как? А ваше дело - позвольте спросить, оно экономического плана?
  - Пока не имею права вдаваться в подробности. - я сделал многозначительную, как мне казалось, паузу. - Вопросы мои будут касаться Алисы Фроловой. Ваша близкая знакомая, насколько мне известно?
  - Так. - Малков слегка напрягся, - И во что влипла моя бывшая?
  В его голосе, ровном и корректном, вдруг прорезалась целая гамма интонаций. В одном только слове "бывшая" прозвучали и боль и ненависть, и обида. Причем все - свежее, незажившее. "Незахватанное", так сказать. Я невольно покосился на фингал - Глеб уловив этот взгляд, поспешно поправил очки. Я улыбнулся.
  - Да-да. - скривился Малкин, - Этим украшением я обязан Алисе. Так что там у нее?
  Вот как? Бланш-то он получил из-за Фроловой... выходит, поссорились? Или третий - лишний? Переспрашивать не будем, пусть считает меня идиотом, который действует по бумажке. Порой это полезно.
  - Если позволите, я продемонстрирую вам несколько фотографий. Возможно, вы видели кого-нибудь из изображённых на них людей в обществе гражданки Фроловой? Если так, буду признателен, если вы сумете уточнить, кто это такие.
  - Она же журналист-фотограф, и связи у нее весьма... разнообразные, - отчётливая горечь в голосе. - Впрочем, давайте, конечно, посмотрю. Только, может зайдем куда-нибудь, выпьем кофе? Не торчать же на солнцепёке?
  Ага, жарко в дорогом костюмчике? Хотя - мысль дельная; с меня, несмотря на тонкую футболку, уже пот ручьём.
  Мы вошли в кондиционированную прохладу Атриума - как в другой мир попали. Поднялись на третий этаж, устроились за столиком в кафешке. Официантка в предельно экономной юбочке принесла две чашки "эспрессо".
  Я чуть пригубил кофе, одобрительно кивнул (хотя, чего тут одобрять? Бурда и есть бурда, продукт из кофемашины) - и потянув с полминуты, выложил на столик зеленоватый прозрачный файл.
  Малков перебрал фотографии, остановился и улыбнулся - злорадно, хищно. Я сразу подобрался - сюрприз?
  И ещё какой!
  Гробовщик постучал холеным ногтем по "Гиляровскому":
  - Вот этот тип сегодня утром напал на меня, причём с прямого одобрения Фроловой. Той самой, которой вы интересуетесь.
  И, чуть помолчав, добавил: - Я готов повторить эти показания под протокол. В данном случае, наши с вами цели возможно, совпадают - вы интересуетесь этим господином, я же намерен выяснить кто он, и подать на него в суд за нанесение телесных повреждений. Побои я уже зафиксировал - вот, прошу, офицер....
  И полез во внутренний карман. Я усмехнулся - про себя разумеется: "Офицер"! Что это - привет голливудским киноштампам, или неуклюжая попытка польстить?
  - Хорошо, к этому вопросу мы ещё вернёмся. Вы не в курсе, как зовут вашего обидчика?
  Глеб нахмурился, вспоминая:
  - Она обращалась к нему по имени-отчеству, фамилия ни раз не мелькнула. Владимир Алексеевич - совершенно точно. Я встретил его в центре на одном... пустыре, или заброшенном дворе - знаете, такие встречаются буквально в паре кварталов от Китай-города. И куда только мэрия смотрит? Вот не проголосовали вовремя...
  Ну, не дай бог, сейчас начнёт о политике! Такие разговоры всегда вгоняли меня в тоскливую оторопь. Да и не полагается ему, вроде - хоть и гробовщик, а серьезный бизнесмен.
  - ...он позировал Алисе на груде строительного хлама. Уверен, это её идея, она всегда отличалась нездоровой оригинальностью. Мы как раз поссорились, потому я и подошел, хотел объясниться...
  - Простите, а как вы оказались на этом пустыре? - поинтересовался я. - Судя по вашим словам, это заброшенная стройка - а вы ведь на машине, как я понимаю?
  - Понимаете, я торопился, а движок закипел и...
  Вот-вот. Пусть оправдывается. Это полезно, а мы пока прикинем, как строить дальнейший разговор... Раз они поссорились, можно и намекнуть туманно, что доверия к его словам нет - пусть заволнуется, глядишь, и ляпнет чего, не подумав. Хотя, сомнительно: не многовато ли я на себя беру? Тоже мне, душевед... у любого бизнесмена навыков прикладной психологии хватит на половину нашего курса в Академии. Специфика работы, иначе никак...
  -... а он подобрался незаметно, сзади - и ударил. Да так, что я не удержался на ногах и...
  Ах, подкрался? Да что вы говорите?
  - Простите, господин Маркин, вы говорит, он ударил вас сзади? А синяк, несмотря на это, лице? Или были другие побои? Их следы зафиксированы в медицинском документе?
  - ... нет, вы понимаете, я успел обернуться, а он... -
  Оказывается, мы ещё и самолюбивы? Неудивительно - здоровый лось, наверняка спортзалом не пренебрегает. Рука, опять же, твёрдая... Да, если у такого сначала увести подружку, а потом ещё и в рыло съездить - всё выложит, и что было и чего не было.
  - А как был одет этот Владимир... Александрович?
  Не -Алексеевич. Да в общем, как обычно: светлые брюки, рубашка с короткими рукавами, типа поло. Да, вот ещё что - в кармане у него было что-то. Тяжёлое, оттягивало брюки. Я, когда заявил, что так этого не оставлю, он аж в лице переменился, сунул руку в карман - Алиса к нему кинулась, потащила в сторону. А то бы я мог и не сдержаться...
  Тяжёлое, значит? Что ж, подыграем.
  - Так вы полагаете, что спутник Фроловой был вооружён?
  Глеб принял вид оскорблённого достоинства:
  - Я ничего не видел сам! Излагаю вам лишь то, в чём уверен, и ничего больше!
  Да-да, конечно. Кто бы сомневался.
  Импозантный гробовщик разговорился - даже забыл о подбитом глазе и снял тёмные очки. Глаза его резко контрастировали с импозантным костюмом и атлетической фигурой. Бегающие они были у него, вот что. Глаза сдувшегося супермена. Эгоцентриста, которого прилюдно щелкнули по носу. Я такие видел - сейчас господин Малков растерян, зол, разрывается между остатками самомнения и желанием посильнее нагадить обидчику. О сдержанности в словах он уже забыл, обида и оскорблённое самолюбие вышли на первый план. Что же, не могу не приветствовать.
  Итак. Малков, оказывается, преодолел растерянность и увязался за парочкой. Простите - решил проследить, чтобы выяснить личность обидчика. Потому и сумел расслышать слышал имя-отчество спутника Фроловой.
  А они добрались до Китай-города, спустились в метро и доехали до Курской. Там, поднявшись наверх, немедленно направились в ломбард. Глеба они не заметили в толпе и тот, слегка осмелев, подобрался поближе и услышал обрывки беседы. И совершенно уверен, что спутник Фроловой - настоящий знаток уголовного мира, хотя и несколько старомоден. Провинциален, что ли... ах, почему? Видели бы вы, как он глазел по сторонам, особенно в метро! Будто таджик, только с вокзала, из Душанбе...
  О чем они говорили? Ну, он Глеб, сумел уловить лишь обрывки разговора. Упоминали доцента, Вильгельма Евграфыча - вот ведь имечко, верно? Потом ещё Еще какого-то Романа... ах да! Алиса этому типу врала, причём безбожно. С чего он это взял? Да проще простого: когда принялась рассказывать про свою родню, то упомянула о своём чокнутом деде, будто он чуть ли не учёный. Хотя тот всего лишь заведовал лабораторией в педагогическом то ли училище, то ли колледже. Нет, зачем о нём заговорили, Глеб не знает. Да вот же он, на одном из ваших фото - тот, что стоит рядом с машиной, видите? Нет, как зовут - не помнит, зачем ему этот старикашка? Один раз подвозил к нему Алису, у старикана день рождения был, она поздравлять его ездила, подарок отвозила. Ну и сдуру согласился зайти. Желчный, тупой, выживший из ума тип... Кстати, Алисе он не совсем дед, она ему приходится внучатой племянницей. Да, кончено в курсе - квартира у него на Юго-Западной, адрес не помнит, но может показать. Обычный выживший из ума пенсионер. Но - трёхкомнатная квартира, других наследников нет: ясно, зачем Алиса так его обхаживает. Целое состояние по нынешним временам.
  Конечно, сыщику просто необходим цинизм - но, признаюсь, меня это покоробило. Неприятный все-таки человек, этот Глеб Малков - сноб, эгоист, и к тому же по мелочи мстителен. Ну, подумаешь - дали разок по морде? И ведь наверняка за дело, если хорошенько покопаться. И за это любимую, пусть и бывшую девушку - закладывать по полной? Хотя, что это я? С какой стати - "закладывать"? Гражданин Малков, как законопослушный гражданин оказывает содействие органам правопорядка... короче - ясно, почему красотка Алиса дала отставку этому гробокопателю. Молодец девчонка, она мне уже симпатична - и это нехорошо, потому что Алиса Фролова остаётся подозреваемой. Правда - непонятно в чём, вот неприятность...
  - Еще Алиса рассказывала этому Владимиру Алексеевичу о том, что якобы прочла в блоге Степы Стопкина. Только вот в чём фокус - нет никакого Стёпы Стопкина, это блог самой Алисы, только тайный. В нём она выкладывает под псевдонимами свои журналистские "расследования" - те, что не решается публиковать под своим именем. Ну, вы понимаете, анонимный ресурс. Всякие грязные скандалы, сомнительные истории...
  Я только успевал кивать, поддакивать и черкать карандашом в ежедневнике.
  - После ломбарда они свернули с Земляного Вала на улицу... не помню, кажется Казакова. Вот, я записал адрес...
  Ждать господин Малков не стал - поотирался возле дома, куда проследовали Фролова с загадочным Владимиром Алексеевичем, вызвал такси и отправился своим делам - надо полагать, в поликлинику, снимать побои. Потом собирался в полицию - и тут мой звонок...
  Повезло, что и говорить! Успей он подать заяву... хотя, мало ли таких заяв в любом отделении?
  А адресок-то знакомый: Ольга и Роман Смольские, пропавшие соратники группы Геннадия Войтюка по его "Бригаде прямого действия". Связь? Ещё какая.
  - Хорошо, спасибо, господин Малков. А теперь - что вы можете рассказать мне об Алисе Фроловой? Просто - как о человеке?
  Глеб задумался:
  - Что вам сказать? Безусловно неглупа, эффектна, современна во всех смыслах. Но ей категорически не хватает целеустремлённости: хватается за всё, что кажется интересным. Закончила МГУКИ, родители - достойные люди; и при том постоянно ввязывается в авантюры, вроде журналистских расследования. И ни разу, насколько я помню, не дала себе труда задуматься о том, чем это может закончиться! А не разбрасывалась бы, не шла бы на поводу эмоций - могла бы стать известной журналисткой, даже ведущей, внешние данные позволяют.
  Ну да, тебе, конечно, лестно было бы иметь в подружках телеведущую, индюк надутый....
  - Я надеялся положительно на нее повлиять, но... - тут Глеб Малков развел руками, - оказался для нее слишком положительным, если вы понимаете, что я имею в виду. Мы с Алисой познакомились на курорте. Но, несмотря на несколько легкомысленное начало, у нас возникли отношения. И поверьте, намерения у меня были самые серьёзные! Но нет, ей подавай авантюры, разного рода сомнительные знакомства. И вот итог - судя по вашему интересу к её персоне, Алиса ухитрилась ввязаться в какую-то уголовщину. Я правильно понимаю? Если да -прошу вас, скажите, я могу ей как-то помочь?
  - Пока еще ничего не могу сказать, но буду держать вас в курсе, - пообещал я.
  - Вот мои телефоны и адреса электронной почты. - гробовщик протянул мне две визитки: личную и похоронного агентства. - И ещё - я бы хотел всё же выяснить фамилию мерзавца, избившего меня. Уверяю вас, никаких незаконных сведений счетов - я намерен подать в суд. Согласитесь, это моё законное право!
  - Как только выясню, обязательно позвоню.
  Эту фразу мой визави воспринял как завершение беседы. Я не стал его разубеждать. Попытку заплатить за кофе и предложения подвезти я вежливо отклонил и раскланялся с побитым гробовщиком, пока тот не разглядел за моей бесхитростной физиономией откровенную неприязнь.
  Съездить, что ли, в ломбард? Точнее, сходить - пока что все объекты моего расследования кучкуются неподалёку от Курского вокзала.
  В ломбарде я выяснил, что гражданка Фролова заложила на очень приличную сумму ювелирные изделия - причём старинной работы. Оценщик достоверно ручался по крайней мере за конец 19-го века. Пыталась сдать несколько монет царской чеканки, но принять их, ясное дело, отказались. И что интересно - сдавала она вовсе не привычные николаевские червонцы. Оценщик, не слишком (по его словам) разбиравшийся в нумизматике уверенно говорил о царствовании Александра под номером два - того, что взорвали бомбой в Питере.
  Это сколько же лет монеткам? А она их в ломбард, по цене золотого лома... и, что характерно, ушлый оценщик (а где вы видели других?) не стал принимать их от себя, без квитанции. Нет, сработал по букве закона, отказавшись брать "неконвенционный" товар. Не поверил? Заподозрил подставу? Встревожился ещё из-за чего-то?
  Непонятно.
  Оценщик, разумеется, прекрасно запомнил все обстоятельства этого нерядового визита. В ломбард Фролова пришла вместе с крупным мужчиной средних дет, настроенным несколько легкомысленно - во всяком случае, со спутницей он разговаривал как бы шутя. И при том - на "вы" и по имени-отчеству, что само по себе бросалось в глаза: девушка была заметно младше, да и наряд её был далёк от стиля "бизнесвумен". И любопытная деталь: все деловые переговоры вела сама девица; её спутник лишь шутил и балагурил, не проявляя интереса к намечавшейся сделке.
  Непонятно вдвойне: взрослый, солидный мужик, с молоденькой девчонкой, затеявшей сомнительную, не вполне законную (вспомните царские золотые монеты) и уж по любому, рискованную коммерческую операцию - и совершенно равнодушен к происходящему? Никак не попытавшийся вмешаться - ни советом, ни даже снисходительным комментарием?
  Может, именно это и насторожило оценщика?
  Лишь выходя из ломбарда, я сообразил, что так удивило меня в имени здоровяка. Уж не знаю, какую фамилию носил спутник Фроловой - но в остальном он был полным тёзкой настоящего Гиляровского.
  ***
  С Олежиком Алиса встретилась уже в одиннадцатом часу, как только добралась домой, в Ясенево. Старый друг перезвонил, просил прощения, что не отвечал - сотовый сдох. Бывает, да... важный разговор? Конечно, можно прямо сейчас, вот только переоденусь...
  Войдя в квартиру, Олежек по-свойски протопал на кухню, выложил на стол прозрачный пакет с сушками и принялся заваривать чай. Хозяйка дома не вмешивалась - во-первых, он и правда был тут за своего, а во вторых, Алиса совершенно не представляла, с чего начать разговор.
  -Случилось что-то? - Молодой человек долил в прозрачную колбу чайника "Шишкина леса" и уселся на табурет. - Что-то, мать, вид у тебя того... смурной. Давай, выкладывай!
  - Знаешь, мне жутко неловко. Получается, что я, прикрываясь нашей дружбой, использую тебя... Ты меня простишь?
  - Ни за что. Куплю ружжо и застрелю. Давай, излагай - как еще собираешься меня использовать? - и Олежик с хрустом вгрызся в сушку.
  - Я про того подэкспертного у тебя на работе, помнишь?
  - Помню.
  - Он еще у вас?
  - У нас, у нас.
  - Ты можешь передать ему записку?
  - Нет, Алис, не могу. То есть, я, конечно, могу, но не буду. Потому что это уже уголовщина. И дело не в том, что я боюсь за свою шкуру.
  Олежик зачем-то заглянул впустую чашку, отставил её.
  - Этот малый торговал наркотой и оружием. То есть - смертью в чистом виде. Я таким людям помогать не желаю ни за какие коврижки! И тебе незачем лезть в эту грязь. Тебя что, заставляют? Может, долги? Ты только скажи, что-нибудь придумаем...
  У Алисы в горле встал ком. К черту! Если уж Шурику всё выложили - то и Олежеку можно, и не будет она ни у кого спрашивать! Она его с детства знает, и вообще, Олежек - молоток...
  - Ну, ладно. Только дослушай до конца, и не влезай с комментариями. И с диагнозами.
  Олежик заинтересованно покосился на девушку:
  - Что, всё так плохо?
  - Ну вот, уже? - взвилась Алиса.- Вообще ничего не скажу!
  Ладно-ладно! - парень примирительно выставил ладони.- А диагноз я тебе давно уже поставил: ты - опасная для общества искательница приключений на свою жо... пятую точку. Помнишь, как мы в третьем классе лазали за овраг? Мне еще потом влетело за потерянную кроссовку, неделю гулять не пускали! А кто это затеял?
  Алиса рассмеялась - нет, на Олежека решительно невозможно сердиться!
   Она быстро пересказала то же, что пару часов назад уже говорила Шурику - добавив насчёт визита к Семёнову и стычки с Глебом. А на закуску - о блоге Стёпы Стопкина. От старого друга Алиса не собиралась скрывать ровным счётом ничего.
  Тот поначалу слушал с заметной иронией. Потом саркастическая усмешка стала пропадать, а челюсть обнаружила тенденцию к отвисанию. Под конец, когда Алиса произнесла заключительное: "Ну вот, где-то так..." - Олежек обиженно заявил:
  - Вот так, значит? Теперь меня путешествовать за овраг не зовут? Ну и поганка ты, Алиска - нет, чтобы сразу поделиться с другом? Выходит, если бы не эта записка, я пролетал, как фанера над Парижем? Такая, значит дружба?
  - Ну, прости! - Алиса готова была расплакаться. Крыть было нечем, она по любому выходила последней дрянью.
   - Прости, дура, сама себе не верила, решила, что с ума спятила, понимаешь? А ты у нас стал такой серьезный, положительный, психиатр и все такое!
  - Раз спятила - как раз психиатр и нужен! - рассудительно заметил Олежик. - Кстати, а Дрона этого ты что, кинуть собралась? Как-то не комильфо, ему и так сейчас хреново....
  - Ты же сам сказал - смертью торгует. Пожалел?
  - Это не значит, что надо вести себя с ним по-свински!
  - И что предлагаешь?
  - Думаю пока...
  Олежик в самом деле задумался, смешно наморщив переносицу. Потом налил себе еще чая, вздохнул:
  - Ладно, что тобой поделать. только учти - никаких записок. Понимаешь, у следаков есть такой приём - они как бы забывают своего клиента у нас на экспертизе - тот и маринуется, пока не полезет на стенку. Очень способствует. Изоляция, сама понимаешь, полная - если из КПЗ можно ещё как-то исхитриться, передать маляву - ну, письмо на волю, - то у нас - фигушки. Многие не выдерживают, ломаются.
  -Карательная психиатрия? - не удержалась Алиса. - Не боишься рассказывать такое журналисту? - Ладно-ладно, шучу! - поспешно добавила она увидав в глазах собеседника отнюдь не шуточное недоумение.
  - Ты, знаешь, этим не шути. - буркнул Олежек. - Не смешно. Совсем. А твоим Дроном к тому же, серьезные ребята занимаются, то ли по противодействию экстремизму, то ли вовсе ФСБ. Короче, я с ним поговорю, потом перезвоню тебе - и учти, познакомишь меня со всеми вашими... оттуда. Если не согласна - то и говорить не о чем, это моё заднее слово!
  Это был их своеобразный код, ещё со школьных времён. Фраза из фильма "Кин-Дза-Дза", означавшая, что спорить больше не о чем и решение окончательное. Либо соглашаешься, либо нет.
  - Согласна. - вздохнула Алиса, - Примем тебя в наше тайное общество. Только учти, придётся побегать, а ты, гляжу, жирком зарос, обленился?..
  - Где ты увидела жир? - картинно возмутился Олежик, любовно поглаживая и намечающееся брюшко, - Это, если хочешь знать, комок нервов! Я очень нервничаю от того, что моя жизнь превратилась в размеренное существование!
  - Вот уж чего-чего, а размеренного существования тебе больше не светит! - рассмеялась незамысловатой шутке девушка. С Олежиком всегда просто и легко.
  - Ну вот и славно! - парень поднялся из-за стола. - Помнишь кино "Назад в будущее"? А у нас, получается- вперед в прошлое!
  
  
  
  
  День третий.
  Ночь, утро.
  Где-то в Москве.
  Пора привести мысли в порядок.
  - Нам как раз не хватало специалиста вашего профиля, Александр. - сказал дядя Юля, перехватывая осциллограф поудобнее. - Признаться, я и не слишком разбираюсь в этих...э-э-э... компьютерных штучках.
  - Да уж, Юлий Алексеич, - отозвался Шурик. Он поставил тяжеленную коробку с книгами на перила и посторонился, пропуская собеседника к лифту. - Вы простите, но когда я увидел, какое барахло вы приобрели вместо ноутбуков... они же года через три, самое позднее скиснут - и что будете делать? Такой хлам здесь даже не чинят, дешевле новый купить. А там? Я ведь так понимаю, что они будут использоваться весьма интенсивно?
  - Что уж теперь поделать! - сокрушённо вздохнул старик. - Где вы раньше были? А теперь - ни денег лишних, ни времени...
   Коробок оказалось много. Со старыми приборами, мелким техническим хламом - мотками проводов, паяльниками, инструментами... Больше всего книг; - коробки с ними, самые неподъёмные, уже отмотали Шурику все руки. Они всё утро перетаскивали поклажу к грузовому лифту, а внизу - к стоящему у подъезда Шурикову "Патриоту". Места в российском джипе хватало - только вот потом всё это предстояло перегрузить в убитую Ладу-универсал... Шурик почесал щёку и снова взгромоздил на плечо коробку. Доцент, вон, удобно устроился - завязывает коробки бечёвкой; у дяди Юли, живущего по старинке не нашлось даже упаковочного скотча...
  - Так вы, молодой человек, тоже рассчитываете попасть на ту сторону? - продолжал старикан. - Что ж, пожалуй, там для вас найдётся занятие. Судя по тому, что рассказывал Вильгельм Евграфыч, грамотных компьютерных специалистов у наших... хм... друзей нет вовсе.
  После вчерашнего объяснения с Алисой, после знакомства с гостями из будущего, Шурик пребывал, как в тумане. Безобидные, чудаковатые затеи журналистки - почему бы не подыграть симпатичной девушке, глядишь, и наладится тесный контакт? - обернулись поразительной историей с приключениями. Червоточина между мирами, тоннель в прошлое... пожимая руку самому натуральному автору "Москвы и москвичей, Шурик чувствовал, что проваливается в какую-то бездну. Он был не чужд фантастики, но когда сюжеты книг оживают вот так, на глазах... да кто в это поверит, скажите на милость? Разум, впрочем, подсказывал, что никто не станет затевать такую сложную мистификацию, единственно, чтобы задурить голову скромному айтишнику, с которого-то и взять особо нечего; но тот же разум, напоминая о бритве Оккама, твердил, что любая, самая бредовая, самая неправдоподобная мистификация всё равно будет правдоподобнее ВОТ ЭТОГО.
  Собственно, он позвонил Алисе лишь для того, чтобы предупредить о визите следователя - или оперативника, кто их там разберёт? Молодой, вежливый парень явился к нему на работу и битых полчаса расспрашивал о новой знакомой. И удалился, обогатившись изрядным ворохом знаний о реконструкции, конях, Ахтырском Гусарском полке и прочих, безусловно интересных вещах. А сам Шурик немедленно набрал номер Алисы, чтобы предупредить о подозрительном интересе компетентных органов к её персоне. Не по телефону, разумеется - договорились встретиться через полчаса, в "Му-Му" на Мясницкой. Молодой человек ясно дал понять, что рассчитывает получить внятные объяснения - в конце концов, его знакомыми не каждый день интересуется полиция. А если припомнить эксперименты с рамкой на улице Казакова, пару дней назад - то выходит, что у него есть все основания требовать объяснений.
  Вот и потребовал...
  И теперь он ворочал коробки с техническим хламом, стопки справочников и учебников, которым, если верить этому сухонькому, язвительному деду, предстоит отправиться на сто тридцать лет в прошлое! Бред...
  Шурик помотал головой. Нет, дядя Юля решительно не желал превращаться в галлюцинацию. Никуда не девался и древний осциллограф на скамейке, ни стопка картонных коробок, ожидающих своей очереди, для погрузки в джип. Ладно, если всё это мистификация - то в худшем случае, предстоит на несколько секунд почувствовать себя кретином: например, когда он соберётся входить в "червоточину", а вокруг захлопают в ладоши и, идиотски хихикая, заявят - "а ты повёлся!" Только почему-то в перспективы такого развития событий не верится - уж очень здорово оттягивает руки коробка с книгами. И очень уж толстый слой пыли лежит на панели старого осциллографа...
  - Знаете что, Александр... - дядя Юля запихнул прибор в багажник джипа и теперь стоял возле него, размазывая по вспотевшему лбу серые грязевые полосы. - Я понимаю, конечно, ваше нетерпение - ещё бы, в вашем возрасте наверняка тянет на приключения! - но не могли бы вы пока взять на себя иную функцию? Видите ли, господин Евсеин должен пока остаться здесь, чтобы открыть постоянный портал. И ему наверняка потребуются помощники. Безопасностью займётся Роман, а вы, как специалист по электронике, могли бы...
  "Ну что, вот оно? - прикинул Шурик. - Способ оттянуть неизбежное "а ты повёлся"? Пока - , значит, "взять на себя иную функцию", а там ещё, и ещё? Неужели всё же валяют дурака? Послать их прямо сейчас - а заодно и наглую вертихвостку, которая собралась выставить его идиотом?
  - Да, конечно, Юлий Алексеич. - ответил молодой человек. - Понимаю, надо так надо. Разумеется, я помогу господину доценту. Что от меня требуется?
  ***
  События последних дней взбудоражили переполняли Алису; эмоции уже давно готовы были выплеснуться через край. Опасное состояние, в таком легко наделать глупостей; а потому пора было срочно упорядочить впечатления, систематизировать и разложить по полочкам, благо, подходящий способ имелся.
  Блог.
  Блог Степана Стопкина.
  И не важно, что пишет она туда "под замком", для самой себя; неважно что доступа в закрытый раздел нет ни у единой живой души. Всякий уважающий себя блогер пишет так, чтобы его текст был читабелен и легко воспринимался с первого раза - а потому Алиса привычно выстраивала фразы в легкие, бойкие конструкции. Стиль Стёпы Стопкина. Когда-нибудь его будут узнавать.
  Итак, Стёпа сел писать отчёт. Старательно, обкатывая каждую фразу - чем чёрт не шутит, а вдруг однажды эта история будет опубликована?
  Впрочем, почему - "вдруг"? Алиса упрямо тряхнула головой. Да у неё на руках такая сенсация, что по сравнению с ней почти всё, что пишут её собратья по цеху - мелочь, не достойная упоминания. Сенсация из разряда тех, что способны взбудоражить миллионы!
  Проход в прошлое. Тайна. Настоящая тайна. Когда-нибудь она станет известна людям, и вот тогда все - учёные, журналисты, да мало ли кто? - будут собирать по крупицам информацию о первых шагах путешественников во времени. И тогда блог Стёпы Стопкина станет бесценен - вот эти строки, что стремительно возникают сейчас на бежевом фоне окошка текстового редактора...
  Да, многое тут опущено, например, ни слова нет о роли Олежика - к чему подставлять друга? Но основные события, связанные с поисками портала изложены точно - как, впрочем, и рассказ явившихся "оттуда" путешественников. А заодно, Алиса, - то есть простите, Стёпа! - вкратце делится своими соображениями о теории расходящихся миров и времен, излагая то немногое, что удалось почерпнуть из объяснений Евсеина. Впрочем, этот раздел ещё будет пополнен, не так ли? А пока - рассказ о разных временный потоках, на каждом из которых - свое прошлое и свое будущее. Прошлое двух миров может совпадать до мельчайшей детали, но однажды в одной из временных линий них взмахнет крылом бабочка - и линии разойдутся, разводя и миры.
  Алисе давно не работалось так легко, на и не заметила, как пролетели два часа. За окном серел ранний июльский рассвет. По асфальту зашкрябали мётлы, затявкали собаки, которых хозяева торопились вывести на прогулку. Задребезжал мусоровоз.
  И тут Алиса с ужасом вспомнила про "апельсиновую фотосессию" - надо же, забыла! Как есть забыла с этой беготнёй с порталами, рамками, Гиляровским. А ведь клиентка ждёт, и разочаровывать её - как минимум непрофессионально. Нет уж, чашку кофе - большую, дымящуюся, как перед экзаменом - и оторвать от сна ещё три часа, потому что днём уж точно будет не до фотографий.
  Но как же спать хочется...
  Когда будущая путешественница в прошлое (Ведь уже скоро! Скоро!) завершила обработку снимков, Москва за окном уже совсем проснулась. Она шумела, гудела, лепетала и шуршала тысячью голосов, шагов, рыками моторов и перезвоном трамваев. Небо стремительно наливалось голубизной; солнце появилось над горизонтом и неспешно поползло к зениту - день вступал в свои права.
  Отослав пробники клиентке, Алиса сладко потянулась - надо поспать хоть часик...
  Мобильник настырно мяукнул. Олежик.
  - Привет, я с ночной смены. Да, поговорил. И - да, есть подробности. Нет, не по телефону. Там все сложно и с прибабахами. Короче, я скоро буду дома - уже в тачке сижу. Где встречаемся?
  - На улице Казакова. -машинально ответила Алиса. - Только я еще дома... и еще не спала. Вот - хотела перехватить часик.
  - Отдохнем, как не вздохнем, - бодро отозвался Олежик, - Не отмазывайся. Где именно - на Казакова? Давай у Земляного Вала - там как раз подходящая кафешка на углу. Я как раз поеду от Тагнанки.
  Пойдёт - согласилась Алиса. - Место, вроде, укромное - а то я уже там всем глаза намозолила. Есть там одна тётка настырная - не хотелось бы ей на глаза попадаться.... ну да я тебе рассказывала, помнишь? С собачкой.
  Дама с собачкой! - хохотнул Олежик. - Ну ладно, договорились. Еду. И ты подгребай, только смотри там, не засни по дороге....
  - Да, хорошо - только утро же, пробки!
  - А ты на метро. Нечего, так даже лучше. А то сядешь, не выспавшись, за руль - потом ни один Склиф не соберёт.
  - Хорошо. Тогда - до встречи?
  Алиса захлопнула ноутбук и побежала в ванную - хоть наскоро привести себя в божеский вид. Да уж, за руль сегодня правда садиться не стоит.. обойдёмся метрополитеном. Она на нём и так много наездилась за последние пару дней...
  В метро Алиса чуть не проспала - еле успела выскочить на Китай-городе. До Курской нарочно ехала стоя - времени и правда, было в обрез...
  Длиннейший тоннель из вестибюля метро, улица Казакова... черт!
  - Доброе утро, Антонина... э-э-э.. Сергеевна?
  Великое всё-таки дело - память журналиста! И не ошиблась ведь...
  Дама с собачкой (недопёсок Ричард злобно тявкал на Алису из-ща туфель хозяйки) величественно кивнула:
  Доброе утро, милочка! Что, опять аномалии ищете?
  - На этот раз нет, - честно ответила Алиса, - просто мимо проходила. До свидания!
  - До свидания, - ответила Антонина Сергеевна и прошествовала дальше.
  Алиса помчалась к кафешке и не обратила внимания, как дородная дама шустро подхватила Ричарда на руки и поспешила за ней вслед, на ходу вытаскивая из сумочки серебристую мыльницу...
  В утренние часы в кафе не было ни души. В дальнем углу, у зеркального окна, скучал Олежек.
  - Ну наконец-то, - он недовольно покачал головой, засовывая в карман смартфон. - Я тут уже все штаны просидел!
  - Рассказывай! Нет, погоди, сейчас кофе закажу....
  - Погоди ты с кофе! Я, конечно, расскажу - но уж прости, Алис, не одной тебе. Как договаривались.
  Алиса удивлённо воззрилась на друга детства:
  - Ну ничего ж себе! Ты
  , что мне не веришь? Думаешь, узнаю всё, что мне нужно адрес и сбегу?
  - А что, ты можешь, - отозвался Олежек, - По порыву души. Знаю я тебя - и души твоей прекрасные порывы....
  Девушка обиделась:
  - Слушай, я же тебе доверилась - а ты мне не до сих пор не доверяешь!
  - Нет, я просто не хочу по десять раз пересказывать одно и то же. Тем более, что рассказывать надо подробно - они там наладили целую систему безопасности, просто так не сунешься. Знаешь - ловушки, ямы с острыми кольями, "разрезалки пополам" - как в "Принце Госплана"*. Ну шучу, шучу... но всё равно, на словах не поймёшь, надо схему рисовать. Пока я ее не забыл. Так что - забудь про кофе, и пошли к твоим новым друзьям.
  Олежик, когда хотел, умел быть настойчивым.
  
  #* "Принц Госплана" (1991) - повесть Виктора Пелевина, включающая в себя элементы киберпанка.
 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  О.Обская "Невеста на неделю, или Моя навеки" (Попаданцы в другие миры) | | И.Зимина "Айтлин. Сделать выбор" (Любовное фэнтези) | | В.Свободина "Вынужденная помощница для тирана" (Женский роман) | | Т.Мирная "Чёрная смородина" (Фэнтези) | | А.Субботина "Невеста Темного принца" (Романтическая проза) | | М.Кистяева "Кроша. Книга вторая" (Современный любовный роман) | | LitaWolf "Проданная невеста" (Любовное фэнтези) | | Д.Коуст "Золушка в поисках доминанта. Остаться собой" (Романтическая проза) | | А.Енодина "Не ради любви" (Попаданцы в другие миры) | | А.Калинин "Рабыня для чудовища" (Проза) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Атрион. Влюблен и опасен" Е.Шепельский "Пропаданец" Е.Сафонова "Риджийский гамбит. Интегрировать свет" В.Карелова "Академия Истины" С.Бакшеев "Композитор" А.Медведева "Как не везет попаданкам!" Н.Сапункова "Невеста без места" И.Котова "Королевская кровь. Медвежье солнце"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"