Аннотация: Продолжение чего-то, под названием "Незнакомка". Глава 2.
Незнакомка. Глава 2.
Юноша, читающий книгу, в одном из московских скверов - картина обыденная.
На дворе лето, девушки максимально обнажены и привлекательны, люди маются от жары, водители стонут стоя в московских пробках, а на каждом углу торгуют мороженным. А ещё в эту пору тысячи молодых людей сидят на улицах ив парках, на траве и скамейках, уткнувшись в книги, учебники и конспекты лекций. Конец мая - замечательная пора, со своим особым наполнением.
Вот и Он сидит, на старой деревянной скамейке с узорчатыми железными ножками. В сквере веет прохладой чуть тёплый ветерок и тень дарят старые умудренные веками деревья. Именно такой сквер может дать тебе приют от майского солнцепёка, и оставить тебя при этом на улице, на природе и среди городской суеты.
Он читает очередную главу серьёзной исторической книги, читает вдумчиво, не отрываясь, лишь иногда поднимая глаза, чтобы пробежаться взглядом по округе, и снова назад - к прошлому, на страницы книги, возвращающей тебя куда-то далеко в древность.
Ещё один взгляд поверх книги. Надо отвлечься, и взгляд задерживается на лишние пару секунд на объекте - девушке, сидящей на скамейке напротив. Её красивые длинные пальцы сомкнуты - закрывают глаза - лицо закрыто ладонями - тихо вздрагивает - плачет.
Пятнадцать минут назад была не одна - вдвоём с молодым человеком ела мороженое - разговаривали. А теперь плачет...
Помешать, разорвать, отвлечь? Не стоит. Нужно одиночество.
Взгляд вернулся к страницам, но слова уже не идут в голову - нарушился вакуум - чужие слёзы впали в душу.
Юноша убрал книгу в рюкзак, закинул его за спину. Сделал пару шагов по тихому гравию дорожки в направлении той самой заплаканной скамейки. Подошёл к девушке и сел на корточки напротив неё.
Обратится? Как? Формально? По дружески? С жалостью, сочувствием? Как?
-"Можно?" -а у самого в голове мысли, не бегут, летят, и всё мимо...
Девушка оторвала от лица ладони, подняла заплаканные глаза на юношу. Удивлённые глаза.
-"Что можно?" - сбита с толку, разрушено Одиночество.
-"Можно разрушить ваше одиночество?"
-"Спасибо..." - не осталось Одиночества, погибло, кусочками тая на тихом гравии. Что угодно осталось, вопросы и ответы, мысли и эмоции, одиночества лишь несчастного не осталось.
-"Пойдём гулять?" - мысли сразу перешли в своём обороте на круг "Я-Ты", вместо всё ещё положенного "Я-Вы". И нет времени удивляться.
-"Да" - она встала, подхватила маленький рюкзачок и сделала шаг, бесшумно, легкий шаг, вперёд, к незнакомому, с незнакомцем...
Они шли, бесшумно ступая по мостовым, именно по мощёным мостовым, выяснилось что Она, как и Он очень любит гулять по мостовым, старым, мощёным булыжником, который так мудро принимает на свою лысую голову их ноги обутые так несуразно, для него - умудренного опытом.
Не гуляли, именно шли. Забегая в дворы XIX века, поросшие травой и деревьями, не для того что б обняться забегали, а что б навестить эти стены, которым наверное так скучно в этом времени. Заходили в маленькие лавки с безделушками, внутри каждой из которых своя собственная душа, потому что безделушки эти рукодельные, такие старые и такие бездельные.
-"Я хочу дождь, а ты?" - голубые глаза обещают дождь, тёплый и ласковый, обещают то, чего не будет. Её глаза.
-"А ты подаришь мне танец под дождём?" - сердце хочет почувствовать её руку, его рука прикоснётся аккуратно к её руке, сплетутся пальцы, и потом, они расскажут Сердцу - как всё было, и оно обомлеет, а глаза, закроют свои ставни, пролив при этом солёную похлёбку на щёки, смочив веки, которые как всегда испугаются заржаветь...
Они шли ещё долго, и под деревьями их догнал наконец-таки дождик. Он был изрядно зол на них, ведь он мчался к ним, по Её зову из самого Марселя, он лишил столько пар влюблённых своей влаги, а они, те, ради кого он обделил других, так легкомысленно убегали он него. Дождик лил на них себя от души и без остатка, изредка поругиваясь на столь безропотную и влюблённую молодёжь, и когда он поругивался, то забавно гремел, так смешно и так ярко сверкая, что Она смеялась, искреннее и так завораживающе.
Я люблю её? Нет, банально. Банальность смерти подобная. Я хочу... Нет, мы будем...
И как же они прекрасно вальсировали, кружились в вальсе по широкой дорожке сквера. Другого, но ставшего таким же тихим и родным. Дождь нежно гладил её красивые веки своими каплями и по-дружески поддерживал его порыв, кладя свои капли ему на плечо. Он был за них. В танце неудобно целоваться, можно слиться, не более, можно остаться одним, сцепившись пальцами...
Можно, но они лишь танцевали, под дождём, счастливые вдвоём.
Но дождь кончился, вечерело, и фонари зажглись, осветив двух счастливых, идущих за руки взявшись.
-"Мне холодно" - её глаза смотрят в его.
Решится?
Решиться?
Решайся!
Я решил.
-"Я провожу тебя".
-"Я побегу..."
Но почему ты не решился??? Я не могу без тебя... Бежать...
И она побежала к метро, внезапно замёрзшая и одинокая...
И он одумался, понял, и осудил себя, за то, что снова вернул ей одиночество. Он побежал за ней. Догнал. Остановил и повернул к себе. Впитал каждую её слезу. Согрел своим теплом...
-Не отпущу тебя.
-Не отпускай...
Fin
Лишь одинокий дождик, иссякший и уставший, возвращался к себе домой - в небеса, где так одиноко, и холодно, особенно ночью. Он возвращался довольный, за них, за Неё и Него...