# Холодный Рассвет. Кровь цвета серебра. Глава 4

Наталья Сергеевна Корнева

Одна ночь из жизни Фрайбурга

Kapitel 4

ОДНА НОЧЬ ИЗ ЖИЗНИ ФРАЙБУРГА


Что и говорить, почивал наследный принц Эйла беспокойно, поминутно вздрагивая и дыша тяжело. Пожалуй, чересчур тяжело для такого молодого человека, даже если брать в расчет совсем свежую боль душевной утраты. Казалось, чуткий сон его вот-вот прервется, или же он и не спит вовсе - слишком напряженным, слишком тревожным было бледное лицо спящего.

Однако же пробудиться Йолар Хлудич изволил только тогда, когда, блеснув в переливах лунного света, сталь кривого охотничьего ножа доверительно прижалась к беззащитному горлу. Проснулся он, разумеется, не от этих переливов, весьма живописных, кстати, а от холода широкого лезвия. Ну и выразительного тычка в левый бок, быть может.

- Молчи, - шептал тем временем над ухом чей-то сдержанный голос. - Я тебе не враг. Вставай. Живо!

Вот это да! Серьезно? Йолар был излишне ошеломлен и подавлен, а голос - излишне красноречив, чтобы сопротивляться.

Если честно, принц вообще плохо соображал в этот близкий к рассвету час, когда сон так сладок. Только пару часов назад, измаявшись от бессонницы и мало отвлекающего чтения, он без сил повалился на ложе, не раздеваясь, и уснул, как упал. Боясь разбудить, слуги не посмели снять с него даже верхней одежды. Йолар мысленно выругался: уж лучше бы посмели! Как выяснилось, нет ничего хуже, чем спать в неудобном, жестком сюрко, словно специально созданном для неусыпного бодрствования. Славно, что его разбудили так вовремя, иначе наутро всё было бы еще сквернее, если это вообще возможно. Конечности затекли и теперь болели, голова тоже раскалывалась, во рту пересохло, как с перепоя. Принц чувствовал себя так мучительно, словно всю ночь таскал мешки с зерном или мукой. Во всяком случае, именно такое красочное сравнение услужливо пришло на ум - а ведь принц никогда не таскал никаких мешков.

Наследник поднялся, ощущая в теле предательскую слабость. Что-то острое многозначительно ткнулось в спину, принуждая идти в нужном направлении. К дверям.

И он пошел, молча и послушно. А что еще оставалось делать, если исключить совсем уж немыслимые варианты? Да, это всего лишь нож, но ножевые раны коварны, в особенности, если нанесены верной рукой. И какое-то шестое чувство неуловимо подсказывало принцу, что рука, которая едва не вскрыла ему горло в тщательно охраняемой дворцовой опочивальне, достаточно верна. Вон, краем глаза он уже видит подозрительно неподвижного постельничего, который, как хотелось надеяться, был только оглушен. Такая же участь, судя по всему, постигла и остальных слуг, что дежурили за дверями.

Йолар остановился, не обращая внимания на чувствительный толчок сзади.

- Ну, чего встал? - спросил знакомый уже приглушенный голос, насквозь просвечивающий насмешкой. Казалось, она разъела его давным-давно, как ржавчина. Неприятный голос. - Давай, вперед.

- Кто ты такой? - прохрипел в ответ принц, сам удивляясь, насколько жалко это прозвучало. Стоило, пожалуй, сохранить подобающее происхождению благородное молчание, в самом-то деле. - Что тебе нужно?

За спиной усмехнулись. Йолара аж передернуло от досады: что за манера в ответ пренебрежительно усмехаться? Можно подумать, других интонаций попросту не существует. Зачем только он затеял этот разговор.

- Держал бы ты язык за зубами да шел, куда будет сказано. Пока это всё, что мне от тебя нужно.

В голосе, однако, кроме насмешки, было еще что-то такое, что не предполагало возможности неповиновения. Похоже, придется положиться на волю случая и действовать по обстоятельствам.

Йолар быстро открыл дверь и вышел вон из покоев. Обстановка снаружи оказалась не менее несуразная, чем внутри. Что за безумная ночь! В самых неестественных позах несколько человек лежали прямо на холодном каменном полу, как будто так и должно быть. Рядом с одним из них валялся опрокинутый жестяной кубок и кувшин. Какая-то жидкость, разлившись, уже застыла на плитах новорожденной красноватой змейкой.

"Спят, - смекнул Йолар, с облегчением переведя дух. - Сон-траву добавили в их питье".

- Их отравили, юный принц.

"Ну вот еще! - Мысленно возмутился сын Йормунда, но, холодея от ужаса, почему-то тут же поверил в эту новую дикую реальность. - Скажи еще, злодей, содеял это не ты..."

- Убийства не моих рук дело, - словно читая мысли, немедленно подтвердил незнакомец. - Увы, нынче у престолонаследника и без меня в столице достаточно врагов. Будешь плестись, как сомнамбула, сам скоро увидишь.

- Тогда с чего ты взял, что они мертвы? - изобличающе прошипел Йолар, втайне гордясь своей прозоливостью. - Если сам не имеешь к этому отношения?

Вот так! Нечего за дурака принимать наследного принца Эйла.

- Я ощущаю аромат одного хорошего яда, - со странным, но уже вполне ожидаемым смешком отозвались из-за спины, - слишком смутный, однако, чтобы его могли различить непосвященные. Да если и различат - что это дает? Только знание может стать противоядием. Смерть имеет много запахов, и далеко не все они так неуловимы и приятны. Далеко не все, юный принц.

Йолар недоумевал и одновременно был весьма раздражен. Прекрасно, нечего сказать! В довершение всех несчастий минувшего бесконечного дня, который тянулся и тянулся, и всё никак не желал заканчиваться, он похищен каким-то ополоумевшим, вооруженным разделочным ножом парфюмером! "Смерть имеет много запахов"!! Экая чушь. И что же, любопытно узнать, должен означать весь этот совершенно очевидно горячечный бред? Какая нелепость - враги у наследника престола! В Эйле государь всегда был любим и почитаем народом. В Эйле смерть имеет только один-единственный запах - нафталиновый запах скуки. Глубокой, мирной, уважаемой старости.

Но тогда почему, почему черт возьми, у дверей его спальни пластом лежат трупы? И у одного из них, как украдкой заметил Йолар, из уха медленно капает черная кровь, свиваясь в еще одну страшную, теплую змейку? Всё это кажется сновидением. Может, так оно и есть? Просто сон... кошмарный сон, если быть точным.

Но даже эти ответы не так важны. Гораздо интереснее, каким же это невероятным образом его воображаемый ночной гость, одержимый тяжелой паранойей заговоров, вознамерился выбраться из дворца? Ворота в поздний час закрыты, да и слишком много стражи на выходе. А до него еще добраться нужно, минуя усиленные по случаю траурного положения патрули. Просочится сквозь стены - вот единственный путь, реалистичность которого принц готов рассмотреть всерьез.

Тем временем они уже прошли несколько поворотов и свернули в неприметный узкий отвилок коридора, в котором нерадивые лакеи не позаботились даже зажечь факелов. Йолар уж и не помнил, когда в последний раз заглядывал сюда. Кажется, несколько лет назад, в одиноком и беспокойном отрочестве, исследуя хитросплетения дворцовых переходов... Он напряг память, как мышцу, судорожно пытаясь припомнить, куда ведет темный коридор. Но, как и мускулатура, память принца была не натренирована и слаба, и с непривычки отозвалась болью. Дорога уводила в неясную без-дну.

- Тупик! - С вызовом заявил наконец принц, не слишком громко, однако. - Нет там хода. Ничего нет.

Незнакомец безмолвствовал, и только легонько подталкивал Йолара вперед, не желая признавать ошибку. От самодовольной невозмутимости конвоира уже начинало подташнивать. Так они шествовали еще некоторое время, пока действительно не уперлись в стену. Но даже это очевидное обстоятельство не поколебало противоестественного спокойствия его похитителя.

- Только не говори, что на такой случай где-то заботливо припрятан потайной лаз... - мрачно пошутил Йолар. - Я здесь родился, глупец. Я знаю Жемчужницу, как свои пять пальцев...

В доказательство сего принц даже предъявил руку, высоко задрав ее над головой. За спиной раздался противный надсадный скрежет. Йолар удивленно замолчал, но обернуться не решился.

- Пошли, умник... - в очередной раз несносно хмыкнул голос, и руки незнакомца довольно грубо втащили его во тьму, сменившую полупрозрачный сумрак коридора. - А пальцев у тебя десять. Это так, на всякий случай.

С таким же душераздирающим скрипом щель затянулась, став неотличимой от стены. Сырой и гулкий переход смутно угадывался под ногами и уводил куда-то вниз, под землю.

Жемчужница была полна тайн. Всё говорило о том, что Йолар знал замок хуже, нежели десять своих пальцев.


***


А пока растерянный наследник престола спотыкался в кромешной темноте, в опустевших покоях происходило аккурат то, о чем предупреждал незнакомец. В бесцветных плащах, в скрывающих лица плотных масках, аккуратно вскрыв окно, трое бесшумно проникли внутрь. Осколками блеклой луны размытые фигуры заскользили по спальне, тщетно разыскивая неведомо куда ускользнувшую жертву. Очухавшийся было постельничий почел за лучшее и дальше притворяться оглушенным, сквозь ресницы тайком любуясь быстрыми и точными движениями убийц. Очевидно, в нем мученически погиб актер, или же опасная близость смерти удесятеряет таланты. Но лакей мог не опасаться за свою несчастную жизнь - те, кто исчезли так же тихо, как минуту назад вошли, интересовались только одним человеком. Тем единственным, что был уже далеко.

Тенями факелов, пляшущими по стенам, троица заспешила прочь. Но не так, чтобы совсем прочь, как было логично предположить и как могло показаться со стороны, а всего лишь в смежное крыло замка.

Тем временем принц Эйла тоже спешил. Чертыхаясь, он уже почти бежал, подталкиваемый в спину, ласково подгоняемый своим похитителем, бежал навстречу неизвестности и черт знает чему еще.


***


Ночь выдалась на славу: прохладна и безмятежно тиха. Ни звука шагов или дыхания, ни стука, ни раболепного поскребывания в дверь, ни шороха одежд, ни потрескиванья горящих факелов, меняющего интенсивность от мельчайших колыханий воздуха. Но застать врасплох этого человека было много сложней, чем принца: он проснулся еще до того, как в опочивальне осторожно засветили лучину. Тусклый, жалобно трепещущий огонек только сгустил темноту просторной спальни, отгороженной от мира тяжелыми пышными портьерами. Золоченые кисти лениво свисали до самого пола на плетеных, витых шнурах, до неприличия безукоризненные.

- В чем дело? - коротко удивился мужчина, вопросительно изогнув бровь. Мягкий голос его показался заспанным.

Только показался.

- Мы упустили его, - негромко сообщил одетый в невыразительно-серое пришелец, не отходя от двери. На миг пламя выхватило из подрагивающей тьмы очертания знаменитых клинков у изголовья кровати. Обнаженных, готовых пить кровь клинков. - Комната пуста, постельничий оглушен. Должно быть, жертву предупредили.

Человек небрежно приподнялся на локтях из бурного моря одеял и подушек. Ворот шелковой сорочки распахнулся от движения, ткань лениво поползла по плечу, открывая взгляду аккуратные, но крепкие извивы мышц, которые нельзя было развить тяжелым трудом, физическими упражнениями или танцами. Такой гармоничный, обманчиво сдержанный рельеф дает телу только меч.

- Предательство исключено, - почти ласково отрезал мужчина, и взгляд его задержался на скрытом маской лице. - Неужели... щенок что-то почуял и исхитрился бежать? Вот же дурная, птичья кровь... А у вас еще вся ночь впереди, любезнейший, будьте старательны. И не советую приносить с рассветом те же гадкие новости. От них, знаете ли, и аппетит может испортиться... Пошел прочь.

- Город велик, шевалье... - гость поклонился, но самую малость помедлил, выходя. - Нужна помощь людьми.

И приказ беспрекословно выполнил, и диалог в нужном ключе продолжил. Виртуозный и очень полезный навык общения с имеющими власть.

- Не включить ли в сделку всё Братство?

Человек вздохнул.

- Пошлите за Криостом, нужно поднимать ловчих, - казалось, принесенное нерадостное известие не застало мужчину врасплох: он раздавал приказы слишком спокойные, слишком четкие для тех, что не были тщательно обдуманы заранее. - И гонца в южный город. Будем надеяться, адепты Братства наемных убийц будут удачливее некоторых. Поторопитесь, умоляю вас. Целая ночь впереди, но все-таки... До рассвета, любезный мой, не позднее чем до холодного этого рассвета нужна мне эта глупая соломенная голова, аккуратно отделенная от остального тщедушного тела. Иначе... о, иначе...

Гость чуть скривился, но лишь потому, что в темноте и под надежным прикрытием ткани этого не было видно даже смотрящим на него проницательным серым глазам. Серым глазам, которым совсем не понравилось бы это маленькое, безмолвное самоволие.

- Я понял вас, шевалье... - еще один поклон никогда не бывает лишним. - Прошу, не договаривайте. Я всё хорошо понял.

И дверь затворилась за бесцветным плащом человека с бесцветным голосом.


***


Нетерпеливый, настойчивый стук в двери. Однако он не разбудил Главного королевского ловчего. Похоже, в эту роковую ночь во всем Фрайбурге рискнул уснуть один только Йолар Хлудич, слишком наивный, чтобы предполагать возможные варианты развития событий. А вот сэр Криост, потрясенный и до смерти напуганный внезапной гибелью короля, самоотверженно презрел сегодня здоровый сон. Говоря начистоту, он просто не мог спать: звериное чутье и опыт записного интригана, почти двадцать лет проведшего в плетении и разоблачении хитроумных придворных интриг, шептало, нет, отчаянно вопияло об опасности. Опасность, смерть, смерть были густо разлиты в воздухе, и он вдыхал осторожно их терпкий, пьянящий аромат, который невозможно позабыть и за двадцать лет мирной и сытой жизни. Убийство Йормунда - а имело место именно убийство, уж в этом-то сомневаться не приходилось - было первым, но уж никак не могло стать последним. Так-так. И кто теперь следующий в очереди на смерть?

Как назло, не на кого опереться в неверный час смуты и безвластия, некому защитить его: во всей столице едва наберется жалкая горстка настоящих ловчих. Остальных он сам - сам!.. - разослал с дурацкими поручениями во все концы славного Эйла. Перестраховался, называется, старый дурень. Но может, оно и к лучшему: особо нежных чувств ловчие к своему сенешалю не питали, равно как и он к ним.

А потому единственное, на что мог рассчитывать сейчас дражайший сэр Криост, это обнаженный парадный меч, подрагивающий в ослабевших от возраста и излишеств белых руках. Украшенные драгоценными каменьями ножны бились о ляжку в такт отчаянно пульсирующему сердцу, которое чудом до сих пор не разорвалось или не выпрыгнуло наружу через горло.

Стук продолжался, намекая, что затаиться и сделать вид, будто ничего не происходит, не выйдет.

- Убирайтесь... - неуверенно приказал Криост, как бы примеряя это слово - подойдет ли? И повторил в ответ на усилившийся грохот - так, как привыкли слышать от Главного ловчего. - Убирайтесь вон, канальи!!

- Принца похитили! - Так же нагло заорали в ответ, продолжая колотить в его ненадежную защиту грузными, подкованными железом сапогами. Нехорошо. Еще чуть-чуть энтузиазма, и дверь окажется выбита. - Нужна помощь ловчих, срочно! Капитан ждет.


...И в самом деле, ждет. Угрюмо молчавшие Кори, Ланш, Кугрунд и еще трое-четверо малознакомых Криосту гвардейцев кольцом обступили д"Агрена, обдумывающего что-то так сосредоточенно, что беспокоить совершенно не хотелось. Если бы у него был выбор! Ни кардинала Ансельма, ни магистра Ордена, ни вдовствующей королевы Изабеллы не было на импровизированном собрании полуночников, однако Криост не обратил на сей факт никакого внимания. Для того, чтобы наслаждаться прелестями анализа и логического мышления, ему было страшно, слишком страшно. Кажется, вместо законной монархии всем им светит чертова военная диктатура во главе с этим самовлюбленным индюком в капитанской форме.

Увидев бледного предводителя ловчих, капитан королевской гвардии небрежно очнулся от раздумий и подтвердил самые жуткие опасения:

- Криост, дело дрянь. Судя по всему, они вознамерились лишить нас наследника трона. Нужно действовать решительно, без жалости, иначе всё пропало. Понадобится жесткая рука, как вы понимаете. Выбора нет, придется проявить силу.

- Они? - Нервно переспросил Главный ловчий. Его собственные руки тряслись так очевидно, так отвратительно жалко, что он стыдливо упрятал их за спину и поднял глаза на капитана. Но тот, по всей видимости, не собирался облегчать ему задачу подробными объяснениями.

- Они. Убийцы. Мятеж Школы Фехтования. Уж вам-то, вам-то это всё должно быть известно лучше нас, сэр Главный ловчий, - голос д"Агрена прозвучал чуть иронично, но уже через миг вновь стал подчеркнуто серьезен и вежлив. Это та самая поганая вежливость, от которой неудержимо хочется залезть в морду.

Но Криост, разумеется, не залез. Он был трус, но не дурак, и два этих обстоятельства вкупе помешали ему исполнить жгучее желание.

- Ах да, конечно, - Криост натянуто улыбнулся. - Разумеется, известно. Ну так что же? Какие меры предприняты?

Его никак не оставляло ощущение открытой враждебности собравшихся. Враждебности по отношению к нему, Криосту. Накручивает он сам себя, не иначе. Д"Агрен не посмеет...

- Для того и позвали, - как всегда грубовато пояснил Кугрунд, бесцеремонно вмешавшись в и без того путаные мысли Главного ловчего.

Криост всегда считал Кугрунда, да и всю гвардию, неотесанными солдафонами, и потому предпочитал игнорировать неуместные замечания с их стороны. Но в эту минуту коса нашла на камень.

- Куда уж вам без ловчих! - самодовольно провозгласил Криост, который был еще и немного тщеславен. Прямо коктейль пороков. - Разведка ведь любит мягкие тапочки, а вы... грохочете здесь... сапогами...

Он демонстративно посмотрел на свои ночные туфли и осекся, припомнив недавние события у дверей спальни. Дверей, которые эта фанатичная солдатня всё-таки выломала.

Сам он открыть не решился.

Д"Агрен снисходительно улыбнулся, но промолчал. Криост, не имея смелости пользоваться собственным умом, всё сыпал афоризмами... Капитан прекрасно помнил прозвучавшую меткую фразу, перешедшую по наследству от бывшего Главного ловчего, блистательного сэра Фингла. Вот с кем случились бы проблемы, большие проблемы... а Криост был удобен и безобиден. Ручной ловчий, ну надо же. Каких только чудес не бывает на белом свете. Хотя, возможно, именно по этой причине Йормунд и назначил на ключевую должность Криоста, устав от непредсказуемости и опасного своеволия его предшественника.

И, возможно, по этой же самой причине Йормунд был сейчас мертв. Несмотря на все разногласия, Фингл не допустил бы и волосу короля упасть с его упрямой седой головы. Нет, не допустил бы.

- Так окажите любезность, соберите ваших умельцев, и как можно скорее. Растолкуете им задачу? - Сложив руки на груди, с надеждой вопросил д"Агрен.

- Уж будьте покойны, - несколько раздраженно пробубнил Главный ловчий. - Но учтите, моих в городе не больше двух дюжин. В свою очередь, надеюсь, вы не требуете, чтобы они в одиночку вырезали эту пресловутую Школу? А также нашли принца, схватили убийцу короля, разгромили Хардунию... а заодно и Уорпи!..

Криост нервно рассмеялся, радуясь собственному остроумию и бесстрашию. Молчание собравшихся было ему ответом. Д"Агрен только поморщился: Криоста опять понесло.

- Ваше чувство юмора как всегда отменно и своевременно, - он улыбнулся самыми кончиками губ и продолжил неожиданно жестко, сменив тему на более прагматичную. - Каждому ловчему в сопровождение по десятку гвардейцев. Организуем мобильные группы. Там мы сможем одновременно прочесать все кварталы и найти нашу драгоценную пропажу, живую или... или.

- Так что же со Школой Фехтования? - недоуменно пробормотал Главный ловчий. Сегодня ему решительно не удавалось контролировать ситуацию. - Пустим всё на самотек?

- Да, как вы очень верно подметили. Придется, видимо, отложить розыск и казнь государственных преступников до лучших времен.

Видя ужас в глазах Криоста, капитан пожал плечами и объяснил:

- Мы привлекли бы храмовников, но они - увы, увы! - чествуют сегодня своего первого святого... как же его... Фарваломея. Я весьма огорчен. Вам ведь известны традиции сего благочестивого праздника? В эту ночь служителям Храма запрещено обнажать оружие и проливать кровь. Все рыцари сейчас в своей неприступной твердыне и не расположены отвлекаться на суетные мирские дела... Мои гвар-дейцы... мм-м... их тоже на всё не хватит. Довольно и того, что они окажут посильную помощь ловчим.

Капитан выжидающе смотрел на него, будто ждал чего-то. Чего? Главный ловчий занервничал еще больше.

- Вы что же - выжили из ума? - Да, Криост был уже не тот, что прежде. Стремительно утрачивал он последние остатки самообладания. - Упустим драгоценное время! Давайте позовем хотя бы Клан Фазаньего Пера.

Внутренне д"Агрен смеялся, даже хохотал, громко, разнузданно, почти по-солдатски. Утонченность и грубость причудливым образом сочетались в этом необыкновенном человеке. Главный ловчий оказался неоригинален. Надо же, тактик какой... В эту минуту Фазаны остались единственной - последней! - военной силой в городе, которую можно было собрать и использовать в самые сжатые сроки.

- И что бы мы делали без вас, милейший мой сэр Криост! - д"Агрен лучезарно улыбнулся. - Сейчас же отправьте гонца к послушникам. Полагаю, они не оставят нашу, а точнее вашу просьбу без внимания.

Ну еще бы. Школа Фехтования и Клан Фазаньего Пера разве что гнилыми яйцами друг в друга не кидают при встрече. А поединки между адептами и вовсе были делом обычным, и это притом, что официально запрещались законами Эйла и уставами самих школ. Но кровь юнцов всё так же горяча, как в первый день творения, законы чести всё так же непримиримы, а значит, ничто не может удержать молодых людей, желающих на практике доказать свою силу и удаль.

Д"Агрен покачал головой. Сегодня в городе будут беспорядки, большие беспорядки. Такие большие, что, спасая Эйл от кровопролитной гражданской войны, придется даже подключить регулярные войска и установить временный военный режим, пока оппозиция не успокоится... если и вовсе не перебьет друг друга в эту тишайшую ночь. Такой исход, конечно, маловероятен, но ослабленные и раздроблен-ные остатки несогласных всегда легче держать в узде. Реально противостоять ему смогут только братья, и тут остается надеяться на благоразумие Ансельма, который наверняка не станет во главе мятежа. Никто из них двоих не хочет заливать Фрайбург кровью, и разница лишь в том, что д'Агрен, при необходимости, зальет, зальет и не поморщится. Что ни говори, а моральные принципы капитана гвардии гораздо более гибкие, чем принципы кардинала.

- Можете идти.

Главный ловчий с облегчением воспользовался этим разрешением (приказом?), но уже в дверях, вздрогнув от неожиданности, обернулся на смешок. Опять этот болван Кори скалит зубы!

Криоста не оставляло паскудное ощущение, что его обманули. Использовали в своих целях, внешне благопристойно, по сути грязно.

Ну что ж, даже если так. Зато он был жив и на свободе. А всё прочее пусть останется на совести д'Агрена, если таковая у него имеется.

И, не сказав ни слова, Главный ловчий Эйла быстро, но с достоинством удалился выполнять полученные распоряжения.


***


Шли довольно долго. Наконец, Йолар обнаружил, что дальше идти некуда.

- Дверь... - растерянно сказал он.

- Точно, - как ни в чем не бывало, согласился незнакомец. - Открывай.

Принц нащупал ручку и потянул. Дверь мерзко заскрипела, но не подалась. Йолар удвоил усилия - дверь упорно не желала распахиваться. Тогда принц, упершись ногой в дерево, напряг последние силы.

- Заперта! - Пришел он к неутешительному выводу.

Знакомый сухой смешок.

- Толкните её, ваше королевское высочество, - сжалился наконец похититель, вдоволь налюбовавшись этой неравной борьбой.

Йолар покраснел, радуясь, что это осталось незамеченным. Требовать от него сообразительности в такой час просто бессердечно!

- Куда теперь? - Спросил он, войдя и оказавшись в каком-то чулане. Впереди не было видно и на два шага, но Йолар с удивлением обнаружил, что со временем его зрение адаптировалось, и он различает в этой однотонной черноте какие-то спрятанные цвета, контуры, объемы. Чудеса, да и только.

Вместо ответа похититель взял принца за руку, властно, как пятилетнего ребенка, и потащил за собой. Выйдя, они оказались в тесном коридоре. Проклятье, если так пойдет и дальше, скоро им придется протискиваться на четвереньках и его настигнет приступ клаустрофобии! Но, хвала богам, отвилок пути уже после следующей потайной двери стал шире и вел к выходу из дома, в котором они оказались. Подземелья и запертые темные пространства позади.

Уже на улице до них донесся рев охотничьих рогов. Это означало - собирали ловчих, чего Йолар, разумеется, не знал, но почувствовал смутное беспокойство. Скоро на улицах города станет небезопасно... Нет, не так: ночные улицы всегда небезопасны. Но скоро здесь начнется самая настоящая резня, самая увлекательная охота - охота на людей. Ночь опьяняет, стирает границы допустимого. Ночь словно создана для убийств. Уже утром, когда солнце, ужасаясь увиденному, осве-тит столицу, всё произошедшее будет казаться дикостью, неоправданной жестокостью, но кто думает об этом сейчас? Сейчас, под покровом тьмы, разве разберешься в том, что творится?

Незнакомец тихо выругался и приказал пошевеливаться. Да что там - они и так уже мчались со всех ног, и крепкая рука стискивала локоть принца так, что вырваться не было никакой возможности. Знакомый нож ощутимо покалывал левый бок, намекая на то, что и от криков стоит воздержаться. Однако оглядывать мимоходом улицы и переулки всё это не мешало. С некоторым трудом Йолар догадался, что они находятся возле Мельничьего моста. Мост был хорошо виден из окон его дворцовых покоев и вел на территорию Храма. Расчет незнакомца точен: в ночь святого Фарваломея бессмысленно искать помощи у храмовников. Значит, там будет спокойнее всего, или... Что или?

Не выдержав сумасшедшей гонки, принц остановился, сбив дыхание и ощущая острые спазмы где-то внутри живота. Незнакомец, не успев замедлить шаг, резко тряхнул за плечо и едва не вывернул руку из сустава. Йолар закусил губу: в глазах потемнело от боли, от какой-то невероятной обиды за такое ужасное обращение, от подступающих слез. Спутник недовольно зыркнул на принца. В лице мужчины стояла такая суровая решимость, что не оставалось сомнений: перед ним безумец. Таким лучше не перечить: стоит вывести его из себя, и кара последует незамедлительно и без колебаний. А этот, похоже, уже бесится. Тонкая щетинка усов дрогнула, и губы произнесли полным сдерживаемого гнева шепотом:

- Ну? Чего встал, сопляк! Время не ждет.

Принц, однако, тоже почувствовал некую решимость, будто заразившись ею, как бешенством, и произнес, собрав в кулак все свое юношеское упрямство:

- Я... я дальше не пойду. Отвечай, кто ты... кто тебя послал...

Короткая оплеуха заставила его замолчать и мигом высушила слезы. От узкого рукава пахнуло пылью, пылью всех дорог, сладкой пылью расстояний и долгих путешествий в неведомое. Очевидно, похититель его не из здешних краев. Очевидно, он вообще не сидит подолгу на месте.

- Ах, не пойдешшь? - Почти шипел он. - Мальчишка! И куда же ты денешься?

Ночь тем временем оживала и медленно полнилась звуками. Всё нарастающий шум поднимался над Фрайбургом, как аромат над распускающимся цветком, и вот уже в городе мало кто спал. Что-то происходило вокруг, что явно происходило, и Йолара не оставляло щекочущее нервы чувство, что это вершится история. Его история.

- Вот видишь, глупец, меня уже ищут, - торжествующе зашептал принц, слишком взволнованный, чтобы молчать. - Стоит только крикнуть... - он осекся, подавившись следующими самонадеянными словами.

Тьма лукаво улыбнулась ему бликом клинка, готового прочертить такую же улыбку у него на шее, от уха до уха:

-... и твои "спасители" вспорют тебе живот, - закончил мерзкий незнакомец.

Удивительно, но это было похоже правду. Ну почему, почему невероятная, наглая ложь этого фанатика всегда так походит на правду, почему он немедленно верит, так глупо верит в нее?

Не теряя ни минуты, спутник его подхватил огорошенного, инстинктивно держащегося за скулу принца и буквально поволок в ближайшую подворотню. Там царил мрак, и Йолар мог перевести дух, прижавшись к прохладной стене. Незнакомец снова заговорил, но голос его и тон преобразились так, что принц ушам своим не поверил. Это говорил не бродяга, не разбойник, не человек низкого происхождения. Насчет безумия, правда, еще оставались вопросы.

- Ваше королевское высочество, как только мы выберемся из города и окажемся в безопасности, я клянусь рассказать всё, - с пугающим вдохновением пообещал похититель, и Йолар, как загипнотизированный, сразу потерял желание спорить. - Сейчас же нет, неужели не ясно, нет никакого времени. Нужно спешить. Под мостом приготовлена лодка, на ней, против течения Кери, мы поплывем на запад. Мы должны опередить рассвет. Это единственный шанс. Умоляю вас довериться мне, иначе конец. Смерть. Черт побери. Йолара этот вариант не устраивал, и он принял решение смириться с судьбой, которая, очевидно, крепко взъелась на него.