Где-то там за далёкой линией горизонта ветер поднимал клубы белой пыли и она, подсвеченная заходящим солнцем, указывала направление к городу, который когда-то назывался Хиросимой. Небольшой домик на краю рисового поля казался игрушкой, забытой кем-то среди обветшалых строений заброшенной деревни. Бумажные фонарики над низкой дверью качались на слабом ветру и напоминали больших светящихся круглых жуков, бестолково поворачивающихся из стороны в сторону.
- Чем я могу вам помочь?
В тихом голосе человека не было ничего угрожающего, но автомат, легко удерживаемый сухими ладонями, разбудил в людях, бредущих по пустынной тропе неприятное чувство тревоги.
Не может быть, чтобы жёлтые одежды буддийских монахов заставили человека взяться за оружие. Разве цепочка усталых путников представляла для него угрозу? Нет и ещё раз нет.
Но чёрный неподвижный зрачок стального дула заставил людей остановиться.
- Простите, что потревожили ваш покой. Мы - бедные люди, ищущие пристанища на ночь и просветления в будущем, - старый монах выпростал руки из под хламиды и поднял их вверх. Его примеру последовали остальные. Запылённые одежды странников в лучах вечернего солнца выглядели красными широкими плащами, больше похожими на крылья летучих мышей.
Человеку с автоматом показалось, что полупрозрачные перепонки багрового цвета, изборожденые чёрными прожилками и тёмно-коричневыми венами, настолько огромны, что пришлись бы в пору живым драконам, шагнувшим со старой китайской ширмы прямо на дорогу.
Лицо вожака странников на фоне заката вдруг стало увеличиваться в размерах, расплываясь в широкой зловещей улыбке. Передние зубы удлинились и превратились в два огромных белых клыка, чуть смоченных кровью. Остальные монахи, взмахнув перепончатыми крыльями и образовав полукруг, медленно приближались к человеку. Глаза монстров сначала превратились в узкие длинные щели, а потом полезли из орбит, едва держась на тонких ниточках-нервах. Нервы переплетались между собой и свивались в короткие верёвки, не давая глазным яблокам выпасть и скатиться на пыльную дорогу. Брови, изогнувшись, образовали угольно-чёрные пороховые жгуты, к которым хоть сейчас можно было поднести горящую спичку. Ноздри хищно раздувались, искажая лоснящиеся пунцовые щёки маской свирепой ярости. Носогубные складки смотрелись глубокими ущельями в расплавленной лаве кожи. Из-за спины огромного червя, бывшего минуту назад стариком монахом, выскочило некое подобие красного краба с лицом прокажённого мальчика и высоко поднятыми над узкими плечами гигантскими клешнями. Пупырчатый в горошинах бородавок панцирь на груди урода пошёл мелкими трещинами. Из пор и щелей на землю изливались багровые ручейки и впитывались пылью с шипеньем и искрами. Выпученные зрачки чудовища метнули две молнии, от которых заполыхала придорожная трава.
И тогда человек с автоматом нажал на спусковой крючок. Пули прошивали красные, прячущиеся в высокой осоке, широкие спины, разрывали чешую и грудные пластины коричневой кожи, раскалывали панцири. Глаза и морды страшилищ лопались, как перезрелые дыни и рассыпались рубиновыми каплями. Капли собирались в маленькие потоки и реки, стекающие к обочинам тропы.
Один за другим летучие мыши, драконы, великаны-лангусты и карлики падали на землю, роняя клочки своих красных плащей в пыль. Вспышки беспорядочных выстрелов, переплетение теней добавляли пороховому дыму красок и пугающей плотности цветов.
Когда опустел патронный рожок, человек опустил оружие. Вечерний белый туман, поднимающийся от недалёкой реки, служил хорошим фоном кучке тел в жёлтых буддийских одеждах. Следы от пуль, не раз и не два перекрестивших худощавые фигуры монахов, сочились кровью. Дыры входных отверстий ещё дымились оплавленными краями плотных тканей. Кое-кто из странников был убит в спину.
- Нет, не зря я выменял старинный клинок моего прадеда на эту швейную машинку, - человек дотронулся ладонью до ещё горячего дула и отдёрнул руку.
"Бродячий торговец не соврал. Американский трофейный автомат - лучшая вещь на свете. Запах этого оружия можно сравнить с ароматом хорошего, свеже приготовленного чая." - подумал человек, вспоминая вкус давно забытого напитка.
- Так им и надо этим чудовищам. В следующий раз не будут прикидываться безобидными монахами и совать свои носы в мои дела.
Человек ещё раз пренебрежительно взглянул в сторону убитых и перевёл взгляд на заходящее солнце. В его глазах всё ярче разгорался огонь безумия.