Явь, как сон - в ночь на снег, словно кружево.
Занедужилось, да... занедужилось...
Затаилось, как кашель под кожей, рубашкой,
Да под простынью смятой, под глазом и пряжкой.
Только водка глотается вовсе не кружками,
А по ниточке, струйкой, прозрачными фляжками.
Не тайком, не взахлёб под подушками...
Вот и белый в тарелке скучает под вилкой.
Высох, сморщен и в рот не просился
Он лежит на столешнице жалким обмылком...
Кто -то в окна свистел мне не громко, но пылко.
Выл собакой. Котёнком с носками носился.
Подзову. Пусть под ноги уляжется.
Хвост метёт каруселью к улице...
Выйти в дверь, разве кто отважится...
А войти, так не дам ссутулиться.
Попросить, там где слово взвешено?
...Как поклон не отбить у звонницы.
Я больной, но ещё не бешеный.
Проходи мой гость к подоконнице...
Ведь прошла, оступилась, восстала с напором.
Собралась, горстью кинулась в трещины, 
Заскулила собакой и скрипнула полом
Где паркет буком в ель перекрещены...
В белом платье нестарая в общем-то женщина.
А мой пёс, не ревнуя, с глазами, как блюдо.
Подобрался, понюхал пространство без тени,
Как мохнатая шариком снежная груда.
Он и пахнет, как мокрый обшарпанный веник.
Тут же прыгнул ко мне, словно грелка в постели...
...Также тихо, держась за стропила и стены,
Перешла все границы, где стёкла звенели.
Проскользнула, как лёд, словно белый под вилкой
Так что рёбра от жара и страха вспотели...
А не слишком ли жарко, а не слишком ли пылко
Это было для белой метели.

    24.01.2010 Копирайт Корниенко для СИ