Над Сирией дожди, в Александрии - сухо.
Там ветер переменчив, пустынный частый гость.
Вот только ночь его не ждёт, ни сном, ни даже духом,
рассматривая гроздь 
огромных крупных звёзд.
Я перекину мост
в своей простой истории
от млечного пути до проблесков зари.
Дожди - какой пустяк. Вот половодье - горе
в какой-нибудь Намибии... Но не в моей Твери.
Там свет - призыв для путника из каждого окна.
Усадят в красный угол лампадного огня.
Да, если б был, коня
подарят от души,
но не спеши, мой друг, ты только не спеши.
Давно набух там лёд водою на реке.
Лежит во льду Луна, как медный грош в руке.
Янтарный запах смол струится вдалеке
кудрявыми туманными дымами.
Пусть ветер из пустынь дошёл к нам налегке,
он заплутал между холмами.
...Но дело не в ветре, где ели остры.
Он там в Палестинах привык к палисандрам.
У нас по ночам зажигают костры
волхвы, а в огне живут саламандры.
Играют и смотрятся в проруби, в реки,
любуются светом и лижут ладони.
Когда-то давно дарили нам греки
в замен саламандрам на досках иконы,
но лисы огня затаились, остались.
Они поменять не успели привычки.
Шаманят, колдуют, снимают усталость,
как только увидят горящие спички.
Им нужно почувствовать древнее, св"ечное
и запах густой смолистый дымами...
...Вдруг глянут на щепки зрачком поперечным,
и выметут искры под звёзды хвостами
из жаркого пламени дров после рубки...
...И вот уже искры чуть теплятся в трубке,
и прячет огрызок окурка ладонь...
А кто-то в костре засмеялся, - Глазами
мы носим огонь.

  17.03.2011 для СИ