Мне сердце наколите на плече
И Сталина на мускулистом правом
Но не ему покаюсь при свече
А ладанке заношенной и рваной.
На совесть не давите, запишите
В штрафные батальоны под ружьё.
Да знаю,... и к атаке не дадите,
У Вас глаза и ум иезуитов
Я - вор, а Вы - дешёвое жульё.
Мне с Вас, хоть шерсти клок,
Не то, чтобы гранаты.
Придёт высотам срок
И в руки - по лопате
По маленькой сапёрной,
Я заточу её, как лёгкое перо
И прочитаю строчку из Нагорной,
Чтобы под пулями везло
Рождённому в Гражданку беспризорному...
Мне метров сто в разрывах до траншеи -
Не к стенке, не расстрельная статья,
Я проползу, я нюхом чую щели,
Я добегу, я доберусь до шеи
Зубами, где ярёмная.
Грамм двести из наркомовских? Плевать
Я и на воле трезвым шёл на дело,   
К чертям штыки и верные прицелы
Но пуля сзади подтолкнула тело,
Хоть к ранам злым ему не привыкать.
А это был тот самый шерсти клок.
Мне очередь досталась на излёте
Вы ставили за спину пулемёты,
Чтоб брали неприступные высоты
И безымянными заканчивали срок.

Не верил, не боялся, не просил,
К атаке нам давали лишь лопату,
Мы - лагерные сами, как гранаты,
Нам не в размер сосновые бушлаты
Среди необозначенных могил.

08.05.08