Корнилов Анжей: другие произведения.

Дао F2f

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
 Ваша оценка:


  

Дао F2F

   *Дао - понятие слишком многогранное, чтобы дать ему однозначный перевод. Условно - путь, направление
   **F2F - (face-to-face) на жаргоне виртуальных соблазнителей встреча в реале, лицом-К-лицу
  
  
  

часть I "СЕГОДНЯ НИКОГДА НЕ НАЧНЕТСЯ"

  
   Тиберий Истомин пронес позор одиночества через шестнадцать залитых солнцем кварталов, поднял монолит отчаяния на четвертый этаж, впустил тигра ярости в коридор просторной, но неухоженной квартиры, заманил черепаху безысходности в тоскливую комнатку, последний год служившую кабинетом, усадил буйвола гнева на колченогий, доставшийся в наследство от прадеда стул, открыл ящик стола и вытащил пистолет. От резкого движения засветился экран стоящего рядом компьютера, и из электронного небытия всплыла сумрачная заставка: серый город, серый дождь, размытый абрис готического собора, могилка с истлевшим от долгого самолюбования ангелом и простая до проникновенности фраза: "Иммануил Кант умер девственником"
   Тиберий задумался и опустил пистолет. Значит, и старик Кант до самой смерти не познал женщины? Вряд ли прославленный немец думал, что именно этот факт биографии обеспечит ему место в истории, скорее он рассчитывал на свое главное детище - категорический императив, но любая мудрость, данная в категорической форме, теряет силу, сталкиваясь с отчаянием тридцатилетнего девственника. А Тиберий был девственником. Не тридцатилетним, правда, до этого рубежа еще оставалась пара недель, но уже успевшим потерять все надежды стареющим мальчиком, так и не изведавшим радостей плотской любви.
   А начались злоключения, как водится, с имени. Был в роду Истоминых давний обычай: каждый мужской представитель этого невезучего клана производил на свет единственного темноволосого, кареглазого и лопоухого отпрыска и давал ему имя, с которым крайне затруднительно жить. Особенно преуспел в этом дедушка, Феофелакт Амвросиевич, наградив сына гоголевским именем Акакий, что в двадцатом веке выглядело как перебор. Акакий Феофелактович вырос человеком гуманным - сказался плачевный опыт собственного существования - и нарек наследника римско-имперским ником Тиберий. Без отчества это звучало достойно, но отвратительное сокращение "Тиба" всерьез портило Тиберию жизнь. Тибой могло называться только рыхлое, неуклюжее и слабохарактерное существо, во что юноша и превратился уже к совершеннолетию.
   Существовала в роду Истоминых и еще одна примечательная закономерность: в нем абсолютно не приживались женщины. На витке каждого поколения появлялась очередная представительница прекрасного пола, которая сперва попадала под чары редкого имени, закипала страстью, сочеталась узами и производила на свет, после чего исчезала, оставив произведенное на попечение мужа. И все брошенные Истомины, что характерно, хранили трогательную верность своим упорхнувшим кукушкам до могильной плиты. Результатом этой традиции стал специфичный наследственный фатализм, неуверенность в собственных силах и мистические взгляды на мир. "Опасайся женщин, Тиберий, - напутствовал сына Акакий Феофелактович за несколько часов до отбытия в лучший мир. - Женщины - необъяснимые существа. В обладании ими есть что-то религиозное, недаром раньше все алтари делились на свадебные и жертвенные, а теперь эти понятия объединились в одно. Единственное, что может примирить мужчину и женщину - это любовь, божья искра, которая мерцает очень недолго. Не пропусти настоящую любовь, сынок, а покуда не запылаешь - обходи женщин третьей дорогой. Это будет хорошо для тебя".
   Часто мудрость дается людям в диковинной форме и оставляет по себе загадочные следы. Предсмертные слова отца наложились на тяжесть утраты и стали догмой, усомниться в которой Тиберий не смел. Уже значительно позже, привыкнув к одиночеству и научившись самостоятельно оценивать порядок вещей, он осознал, что его отец, и отец его отца, и прочие прародители по мужской линии были обычными неудачниками, лузерами, оправдывающими разными способами свою мужскую несостоятельность, а их ранние алкогольные смерти, в сущности, являлись актами капитуляции перед жизнью и позорным бегством в загробный мир. Но как только Тиберий это признал, он понял, что и сам стал копией предков.
   Прошло десять лет с тех пор, как горсть сухого от июльской жары чернозема стукнулась о крышку отцовского гроба, а все достижения Тибы могли уместиться в короткий абзац. Учеба на истфаке ограничилась двумя курсами, после чего юноша взял направление на взрослую жизнь, испробовав профессии обувщика, строителя, переплетчика, кассира в супермаркете, сантехника и рабочего типографского цеха. Ни на одной из работ он не задерживался надолго, поскольку не мог найти с коллективом общий язык. Начальство быстро смекало, что Тиберий принадлежит к той малочисленной части людей, которая предназначена для исполнения жертвенных миссий, вроде работы по выходным, и с иезуитской радостью использовало его в этой роли. Коллеги же воспринимали врожденную застенчивость за чистоплюйство, гнильцу и двуличие, что по их мнению, вытекало из отсутствия интереса к здоровым мужским привычкам вроде субботнего пива, рыбалки, футбола и воскурения огненных трав. Все многовековые обиды, накопленные маргиналами в отношении интеллигенции, выплескивались на голову безответного Тибы, и часто дело заканчивалось рукоприкладством. Ответная реакция парня героизмом не отличалась - он убегал. Увольнялся с работы, уходил в себя, впадал в депрессию, на дне которой твердил, что теперь - все, этого больше не повториться, и уже с завтрашнего дня он начнет яростно сражаться за растоптанные надежды на счастье. Но дальше планов, как водится, дело не шло, и каждый прожитый год, каждое новое место работы приносили еще большие разочарования, после которых желание свести счеты с жизнью обретало страшно-конкретные, лишенные всяких эмоций черты. Надо признать, для этого были веские основания. Как ни крути, но образования он не получил, дом не построил, сына не родил, смысла в своем существовании не обнаружил. Да к тому же девушки...
   Девушки...
   Тиберий тоскливо посмотрел в окно, за которым светился раскаленный перстень майского солнца. Выполнившие жизненную миссию цветы каштанов теряли белые, розовые и фиолетовые лепестки, и те плавно погружались сквозь воздух, усыпая асфальт прозрачным, почти невидимым слоем. Необычайно теплая весна упивалась безразличием к судьбе последнего Истомина, гробовщика, прибывшего на землю для подведения черты под историей своего невезучего рода. Такое невеселое предназначение.
   Такая судьба.
   Покрутив оружие на пальце, Тиберий выключил компьютер и вышел на балкон. Здесь, среди покрытых пылью газет, грязных банок и старых пакетов, он, Тиберий Акакиевич Истомин, и закончит свой жизненный путь. Здесь его найдут через несколько дней, когда трупные миазмы и вздувшиеся от удовольствия мухи полетят выше, на пятый этаж, в квартиру красавицы Маши, о теле которой Тиберий грезил каждую ночь, представлял ее обнаженной, сравнивал с тысячами других женских тел, виденных им лишь в Интернете, на каком-нибудь очередном порносайте, в том виртуальном аду, где он проводил все свободное время, изредка ощущая себя не таким одиноким. И после того, как это случится, в его ободранную квартиру заявится бригада милиции, и уставший от небывалой жары судмедэксперт, морща нос и разминая в заскорузлых пальцах палочку "Явы", подведет итог девственной жизни, впихнув его в коротенькую резолюцию: "Суицид".
   А потом будут похороны за счет государства, на которых вряд ли кто проронит хотя бы слезинку, разве что уходящая в вечность шеренга предков на небесах осуждающе качнет сотней голов, словно спрашивая: "Как же так, Тиберий, мы ничего не добились, но хотя бы смогли дать тебе жизнь. А что сумел сделать ты?" Это справедливый вопрос, но где им понять боль бунтующей плоти, эту безысходность перезревшего девственника, страстно желающего и одновременно боящегося женщин, как ощутить намертво вбитый в голову страх подойти, заговорить, на худой конец просто купить ночь любви? Откуда им знать это отчаяние, степень которого давно превысила силы терпеть, превзошла возможность что-то делать или оставаться в бездействии, эти бесконечные унижения эротических снов, похотливую судорогу правой ладони и дикое, не поддающееся описанию отвращение к собственному выстраданному одиночеству? Достаточно поднять руку, приложить прохладный металл к теплой плоти, и кошмар тут же закончится, а измученный жизнью Тиберий окажется в месте, где живут бесполые, не умеющие возбуждать ангелы, где его невинность будет принята за заслугу, и где в компании таких же девственных праведников можно спокойно ждать страшный суд, рассуждая про суицид, про это никому не понятное слово.
   Перекрестившись, Тиберий приставил ствол к голове. Страха не было, вместо него накатило странное безразличие. "Стреляться лучше из пистолета с глушителем, тогда меньше шансов оглохнуть" - вспомнил парень слова Ворона, одного из немногочисленных приятелей по Интернету. Сейчас этот совет не казался таким уж циничным. Интересно, а успеет ли он действительно что-то услышать? Короткий лязг металла, хруст ломаемой кости, свой сдавленный предсмертный всхлип? Или все потонет в оглушительном грохоте, который слишком быстро, чтобы успеть это заметить, превратиться в такую же оглушающую тишину? А потом настанет пустота, и в этой пустоте больше не будет Тиберия, и вместе с Тиберием не будет совсем ничего. По правде сказать, в потусторонние миры, ад, рай или новые воплощения Тиба не верил. Основными координатами мистического и иррационального он считал свое собственное, измученное воздержанием сознание, которое находится в голове, и с появлением круглого отверстия в этом важнейшем органе тут же заканчивается. Стало быть, мучений не будет, пиф-паф, и в моментальной лотерее судьбы мы выигрываем билет в вечность.
   - Пиф-паф, и мы в дамках, - сквозь зубы процедил Тиба, но нажать на крючок не сумел. Странная судорога свела его руку, превратив палец в титановый стержень, который невозможно согнуть. Вместе с физической немощью пришел страх. Все стройные и почти спокойные мысли о смерти разом превратились в истерику существа, которого против воли ведут на убой. "Что ты делаешь? - взвыло сознание из своей пока целой темницы. - Разве девственность такой неподъемный груз, чтобы ставить на себе крест? Тебе нет тридцати, старик Кант умер куда позже, и заметь - умер от благородной старости, не пытаясь покончить с собой".
   - Неужели опять не смогу? - прошептал Тиберий и предпринял еще одно отчаянное, но безуспешное усилие нажать на курок. В длинной череде попыток покончить с собой у Тиберия это был одиннадцатый неудачный случай, что подтверждало: последний Истомин самый большой лузер из всех, кто когда-либо держал в руках пистолет.
   Обида и бессилие заставили парня сменить тактику. А что если броситься с балкона вниз головой? Четвертый этаж дома сталинской планировки, не высоко, но в принципе не так уж и низко, полет вполне может оказаться фатальным, если повезет приземлиться головой об асфальт. Беда только, что ближайший асфальт находится в полусотне метров от дома, а раскисшая от майских дождей и покрытая травкой земля летального исхода не гарантирует. Очередной аргумент в пользу роковой невезучести.
   Перегнувшись через перила, Тиберий стал изучать окрестности в надежде отыскать какой-нибудь твердый предмет, достаточно большой, чтобы в него можно было попробовать угодить головой. Но ничего такого на глаза не попалось. Во дворе перед домом царил провинциальный русский беспорядок, настолько традиционный, что для носителя местной культуры он вполне мог сойти за гармонию. Поставленный под углом к детской площадке грязный, облезлый гараж скрашивался благородными формами цветущих каштанов, а никогда не высыхающая, покрытая ряской лужа с яркими ирисами по берегам добавляла пейзажу фен-шуйные ноты востока. Чуть дальше, у стены противоположного дома на изысканно-покосившейся лавке сидела девушка. Она кого-то ждала - это чувствовалось по нетерпению, с которым барышня поминутно бросала взгляд на свой телефон. Девушка не принадлежала к числу аборигенов, всех представительниц слабого пола, проживающих в радиусе километра, Тиба, как опытный теоретик, давно изучил.
   Заинтригованный парень на миг забыл о желании покинуть юдоль и принялся рассматривать незнакомку. Девушка сидела в пол-оборота, закинув ногу на ногу, уперев локоток в колено и возложив подбородок на кулачок. В этой позе мыслительницы она выглядела до неприличия соблазнительно. Прозрачная кофточка, короткая юбка, успевшие загореть ножки с тонкими щиколотками, на шее под завитками светлых волос тату в виде непонятного символа или слова. Обращенное в профиль лицо Тиберий в подробностях разглядеть не сумел, но что-то подсказывало, что обладательница таких умопомрачительных ног просто обязана быть эталоном неотразимости, от которой любой нормальный парень тут же выбрасывает белый штандарт и рушится на колено, дабы выгодно сменять накопленные жизненные трофеи на сладостное рабство супружеских отношений. Себя Тиба к нормальным парням не относил и с тоской понимал, что никогда не найдет смелости даже на почетную капитуляцию. Да и собранные им за жизнь скальпы, мягко говоря, не заслуживали того, чтобы размещать их у вигвама, в котором захочет жить такая хозяйка. Ну почему, черт возьми, так происходит? Ведь наверняка тот счастливчик, чьего звонка она ожидает, ничем не лучше его. Возможно, он хорошо зарабатывает, ездит на иномарке и ходит в шикарные клубы, но вопрос состоятельности далеко не так однозначен. У Тибы ни гроша за душой, зато от родителя ему досталась большая квартира в престижном доме, и если ее разменять, хватит на жилье в каком-нибудь новом микрорайоне, и еще останется на безбедную жизнь в пределах двух обозримых десятилетий. Интеллектом бог не обидел, физическая сила имеется, но вот чего в Тиберии точно нет, так это мужской смелости. Парадокс заключается в том, что выстрелить себе в голову у него силы, возможно, найдутся, а подойти к девушке и попросить телефончик ни за что не получится. Ступор начнется еще в подъезде, и даже если уставшие от вечного безволия своего подопечного ангелы-хранители схватят Тибу под мышки, насильно проволокут по двору и бросят к ногам чаровницы, он все равно не сумеет связать хотя бы двух слов. Подождав пару минут, девушка смерит его презрительным взглядом, который станет очередным кнутом на многолетнем празднике самобичевания - ведь так бывает всегда, если мужчина переполнен комплексами, слаб духом и не умеет завоевывать мир.
   - Спасибо, папочка, за воспитание, - пробормотал Тиберий, морщась от собственной привычки все комментировать вслух. - Интересно, сколько я еще так протяну?
   Парень зажмурился и стиснул зубы. В тупиковых жизненных ситуациях - и Тиба это знал - нужно уметь взглянуть правде в глаза. Чем больше ты чего-то желаешь, тем меньше шансов это когда-нибудь получить. Год за годом он будет копаться на порносайтах, краснея, покупать скабрезное видео, исходить слюной, качаясь на порочных волнах рукоблудия, до тех пор, пока окончательно не съедет с катушек и не превратится в маньяка, выходящего на ночную охоту с разделочным топором. Нет, до таких крайностей опускаться нельзя. Лучше заставить мозг замолчать, перестать отвлекаться на посторонние мысли и довести до конца начатое, покончить с собой. Пусть Кант дотянул до старости девственником, пусть самоубийство - признак слабости и безволия, пусть вокруг вьются тысячи аргументов против, все они меркнут на фоне неопровержимого довода: больше так жить нельзя!
   Собравшись с духом, парень открыл рот и вставил в него пистолет. За соседним домом пролегала оживленная улица, и в ее сочной полифонии был слышен дребезжащий звук проезжающего мимо троллейбуса. "Если белый или голубой - однозначно стреляюсь, - с мрачным ожесточением подумал Тиберий. - Если красный, желтый или зеленый, поживу до тридцати лет. Шестнадцать дней ничего не изменят, но папа учил полагаться на знаки судьбы".
   В промежутке между стенами пятиэтажек, где был виден кусочек дороги, на секунду показался троллейбус. Разумеется, он был будничного блекло-голубого оттенка. Примерно таким же невнятным цветом Тиберий и раскрасил бы свою непутевую жизнь.
   - Goоd bye, - цокнув зубами о ствол, промычал девственник и нажал на курок.
   Струя промасленной теплой воды ударила в горло, заполнила рот и искрящимся фонтаном вырвалась наружу, намочив майку и выдутые на коленях штаны. Переживший двадцать шестое самоубийство китайский водяной пистолет вывалился из руки величайшего лузера мира и с жалобным звоном упал на покрытый прошлогодней листвой и мертвыми насекомыми пол.
   Высоко в небе пролетел самолет.
   Сидящая на лавочке девушка вздрогнула, подняла голову и, словно обо всем догадавшись, улыбнулась той невинно-порочной улыбкой, какой умеют улыбаться только осмелившиеся на падение ангелы, почувствовавшие в тополином пухе жаркой весны что-то такое, что, быть может, каждое утро чувствует в своем бесконечном одиночестве Бог.
  
  
  
  
  

Дао пророческих снов

   Ворону приснился загадочный сон.
   Будто никакой он вовсе не ворон, а наоборот - зимородок, летящий над ночным лесом в сторону моря. Вместо привычных стальных перьев его крылья заканчиваются мягкими опахалами, часто и беспорядочно перемешивающими густой воздух, на голове топорщится хохолок, а на периферии глаз, на месте привычного массивного клюва виднеется тонкое острие, похожее на обагренный кровью наконечник копья. Крылья стремительно устают, но зимородок упорно мчится сквозь ночь, наматывая на веретено полета пейзаж за пейзажем, минуя заросшие лесом хребты с развалинами заброшенных замков, проскальзывая ущелья, по дну которых змеятся нити ручьев, пугая застигнутых у костров колдунов, умеющих предсказывать людям их прошлое, уворачиваясь от голодной нежити гор, караулящей в свете луны неосторожно упавшие метеориты, поднимаясь все выше и выше в бездонную шершавую высоту, чтобы дотронуться до купола неба, оставить на отполированной вечностью глади след острого клюва и, стряхнув с оперения звездную пыль, броситься вниз, навстречу огромной воде. Воздух вокруг его небольшого, но сильного тела сворачивается в тугие канаты, небесные медузы в ужасе прячутся в воздушные ямы, завистливый ветер хватает за перья, но вовремя сообразив, до чего он неуместен в этом чужом запутанном сне, уносится вниз, выстилая по поверхности моря длинные ровные волны. Блестящая спина огромной воды стремительно приближается, растягивается до всех невидимых, но предполагаемых горизонтов, и в ее темно-зеленой толще глаз зимородка различает контуры будущей жертвы. Маленькая рыбка - одна из множества крохотных странников океана - вдруг цепенеет, почувствовав на себе внимание смерти, мутнеет взглядом, вываливается из стаи и как торпеда со сломанным гироскопом описывает неровный бессмысленный круг. Жизнь маленького существа готовиться сдать полномочия смерти, но вдруг над ночным морем появляется гигантская тень. Что-то большое, готовое поспорить величиной с самим небом пожирает луну, закрывает непрозрачным саваном звезды, взмахивает огромными крыльями и опускается к черной воде. Зимородок, застигнутый нежданным вторжением в начале броска, уже не в силах поменять траекторию стремительного падения. Он рушится вниз, приближаясь к выбранной жертве, выбирая правильный угол, пронзая клювом последние метры пропитанного солью воздуха, и лишь в самый последний момент замечает появление ужаса. То ли обретший плоть римский бог Фатум, то ли вылетевший на ночную охоту двуглавый орел, то ли зловещий черный истребитель, песню о котором Ворон любил слушать еще до того, как стал зимородком, беззвучно несется над самой водой, выстраивая вокруг обжигающие стены абсолютного холода. Корка льда покрывает морские просторы, расползается в стороны, превращая вспененные барашки в хрустальные гроздья и расписывая побелевшую пустыню ломкими кружевами из капель и брызг. Застывает ночной ветер, застывает ночной воздух, застывает рыбка в застывшей толще воды. Зимородок, впервые в жизни осознавший беспредельность вечности и сиюминутность собственного существования, пытается увернуться от растущей под ним прозрачной стены, но, не сумев рассчитать силы, рушится сквозь холод, сквозь время, сквозь зеркало, сквозь себя и, вдребезги разбивая клюв о несокрушимую ледяную преграду, внезапно и очень отчетливо понимает, что чувствуют решившиеся на падение ангелы, с разгона целующие каменную грешность земли.
  
   Ворон потер лоб и с трудом разлепил глаза. Последствия странного сна отдавались мучительной болью в области переносицы. Застрявшая в черепе заноза ныла настолько акцентировано, что Ворону показалось, будто за несколько секунд до пробуждения он действительно был маленькой птичкой, со всего маху ударившейся головой о замерзшую поверхность воды.
   Сделав медленный вдох, чтобы совместить себя с обычной реальностью, Ворон спустил ноги с кровати и огляделся. Окружающая его обстановка была непритязательна и проста. Какая-то допотопная румынская стенка из обтянутой ядовито-красным шпоном макухи, покрытый пылью плафон, тумбочка, маленький телевизор, стол, два стула, стертый до дыр ковер и одинокая полка с двумя десятками книг. Подобные интерьеры Ворону доводилось видеть нередко: они во множестве сохранились в провинции, в тех несчастных квартирах, которые достались хозяевам в наследство от умерших родственников, и теперь обречены на пожизненный съём. Главной чертой таких апартаментов является запах - терпкий коктейль из въевшихся в стены ароматов пищи, табака, нафталина и вони домашних животных.
   Ворон втянул носом воздух и определил, что предыдущий постоялец предпочитал яичницу и много курил. Возможно, помимо этих невинных занятий он не упускал случая побаловаться чем-то покрепче - от выгоревших обоев исходил хорошо уловимый запах марихуаны, - но Ворон много путешествовал по стране и знал, что сей сладковатый аромат - почти неизбежный атрибут всех съемных квартир в городах, лежащих к югу от пятидесятой широты. Что действительно было странным, так это непонятно откуда взявшийся запах сандала. Задувающий из прихожей сквозняк втягивал в комнату насыщенную струю благовоний, будто в этой ободранной келье кто-то устроил алтарь и теперь проводит обряд приветствия в честь благочестивого и почетного гостя.
   Ворон пошарил рукой под подушкой и вытащил хромированный "Люгер" с непропорционально-длинным стволом. Висевшее на стене зеркало, улучшив момент, запечатлело в своей неодушевленной памяти абсолютно голого, невысокого, хорошо сложенного парня лет тридцати, с бритой головой, высоким лбом, тонким носом и разноцветной вязью татуировок по всему телу. Плечо и левую часть груди постояльца пересекал старый шрам, и появись здесь знаток человеческих травм, он мог бы определенно сказать, что его оставила отточенная катана или давно исчезнувший из обихода арабский булат. Но знаток в комнате не появился, а зеркало такими познаниями не обладало и к приобретенным в боях мужским украшениям отнеслось равнодушно.
   Зажав пистолет в левой руке, Ворон подошел к дверному проему и выглянул в коридор. Рассохшийся паркет сопровождал каждый шаг неприятным поскрипыванием, поэтому незаметно сменить дислокацию не удалось. Сидящий на кухне человек (а то, что там кто-то есть, парень почувствовал уже через секунду после пробуждения) вздрогнул, оторвался от созерцания тлеющей перед ним сандаловой палочки и посмотрел туда, где в темноте прятался Ворон.
   - Доброе утро, - сказал гость с наигранной бодростью, скрывающей явное напряжение и внутренний страх. - Милости прошу на чашечку кофе.
   Не опуская оружия, парень сделал три шага по коридору, остановился на пороге кухни и принялся изучать незнакомца. Для простоты общения всех людей Ворон делил на три категории: дети, воины и остальные. К детям он причислял всех особей человеческого рода, которые были для него безопасны. Таких всегда и везде оказывалось подавляющее большинство. Воины - понятно кто, а вот к третьей, самой размытой группе, Ворон относился с опаской. В нее входили люди, о которых совершенномудрый муж не мог составить определенного мнения. Расположившийся на кухне человек попал именно в эту неприятную категорию. На вид ему было лет пятьдесят, лицо невыразительное и блеклое, покрытое сетью морщин, но глаза цепкие, скрывающие в себе ближневосточную хитринку пополам с мудростью; телосложение скорее грузное, хотя бугрившиеся под тишоткой мускулы выдавали недюжинные физические силы. На шее золотая цепь размером с небольшого питона, между лежащими на столе широкими, как лопаты, ладонями, барсетка, пачка "Парламента", солнцезащитные очки и ключи с трехлучевой звездой на брелке. Для завершения образа пожилого итало-американского мафиози не хватало разве что "Кольта" с перламутровой инкрустацией и, конечно, сигары. Сигара сделала бы этого петушка окончательно архетипичным и смирила бы Ворона с необходимостью слушать и что-то ему отвечать.
   - Доброе утро, Ворон, - повторил человек, пытаясь не обращать внимания на ствол, который теперь находился в паре метров напротив его переносицы. - Вы же предпочитаете, чтобы вас звали этим птичьим именем?
   Парень отодвинул табуретку и, не стесняясь наготы, уселся напротив странного визитера. "Люгер" он положил на стол (реакция Ворона опережала нормативы спецназа, поэтому шансов воспользоваться мнимой безоружностью у мафиози не было никаких), наклонился и без спросу вытащил сигарету. Воспринявший это за знак расположения гость выхватил из барсетки блестящую "Зиппо" и подобострастно высек огонь.
   - Разрешите представиться, - сказал он, тоже закуривая. - Меня зовут Натан Моисеевич, ник в сети "Старуха Иезергиль". Это я вас пригласил в наш городок.
   - Как жизнь, Старуха Иезергиль? - после долгого молчания вместе с дымом выдохнул Ворон. Голос у парня оказался глубоким, с легкой, едва намечающейся хрипотцой. Мужчин с таким голосом охотно берут на радио, а девушки влюбляются в них после первого телефонного разговора.
   - Жизнь? - мафиози нервно хихикнул. - Крутится потихоньку. Жизнь - это колесо сансары, ведь так?
   - Не люблю пустословия, - сказал Ворон. - А еще больше не люблю профанации. Жизнь - это только одна из спиц в колесе сансары, или, если быть предельно точным, пустота между этими спицами. Но я не об этом. Меня интересует, давно ли и до какой степени вам надоела ваша жизнь? От этого зависит, как именно я буду вас убивать.
   - Убивать? - в интонациях гостя проскользнул страх, и Ворон моментально перебросил его из папки "Непонятные" в папку "Дети".
   - Именно. Вы нарушили главный пункт нашего соглашения. Он, если помните, звучит так: "Заказчик и исполнитель не встречаются лично". Заказчик обязан обеспечить информацию о клиенте и оплату работы, а исполнитель - устранить проблемы заказчика и не создавать ему новых проблем. Все прочее - от лукавого. Разве где-то в контракте написано, что я горю желанием вас лицезреть?
   - Ну я не думал, что это следует понимать настолько буквально. И потом, я не заказчик, а обычный посредник. Маленький винтик в системе сложного механизма, толстая, так сказать, свая в фундаменте общего дела...
   - Ваши сексуальные фантазии меня не интересуют.
   - Причем тут... Я хотел сказать, что пришел не по собственной воле, а чтобы передать слова босса.
   - Я не знаком с вашим боссом, - Ворон докурил и, не зная, куда деть окурок, флегматично затушил его о столешницу. - И мне на него в общем-то наплевать. К вам у меня тоже ничего личного, но я, знаете ли, дорожу крепким сном. Я в этом бизнесе много лет и, как видите, до сих пор жив и свободен. Догадываетесь почему? Я продумываю каждую мелочь, беру в расчет самые незначительные детали и стараюсь просчитать все варианты. У меня нет почерка, работая, я ни разу не повторился. Именно поэтому обиженные мною банды, бригады, партии, клики, кланы, ассоциации, стихийные толпы и, естественно, компетентные органы ищут десятки разных Воронов в разных точках страны. Никто из людей, работающих со мной, не видел меня лично. Никто из тех, кто видел меня лично, не догадывается о моей настоящей работе. У меня в Москве осталась девушка, которая уверенна, что я юрисконсульт, обеспечиваю работу отечественного бизнеса с иностранными контрагентами и поэтому много езжу по России и миру. Я до сих пор не легализовал и десятой части доходов, и вместо нового "Марселаго" катаюсь на пидорском "Мини" с британским флагом на крыше. Я отказываю себе очень во многом, зато имею спокойные сны по ночам, - на этих словах Ворон вспомнил о пророческих видениях зимородка, вздрогнул и резко закончил. - Короче, для меня слишком большой риск оставлять вас в живых.
   - И многих своих работодателей вы отправили на тот свет? - губы мафиози приобрели серый оттенок, но он из последних сил старался сохранить лицо.
   - Ты, Старуха Иезергиль, первый идиот, который вздумал полюбоваться на меня лично, - Ворон положил руку на "Люгер", но поднимать пистолет не стал. Упорство, с каким гость боролся с паникой, в чем-то ему импонировало. - Впрочем, я охотник, а не убийца. Поэтому у тебя, как и у любой дичи, есть шанс.
   - Предлагаете вступить в единоборство?
   - Боюсь, не поможет. Даже без пистолета я разберусь с тобой за пару минут. Но у тебя есть возможность убедить меня оставить тебе жизнь, прибегнув к единственному неоспоримому аргументу. Оправдай свое право на жизнь. Придумай что-нибудь веское. Только не надо петь дешевые саги про старушку-мать и трех голодных детей.
   - Двадцать тысяч долларов в качестве аргумента не подойдут? - похоже, в жизни мафиози деньги аргументировали очень многое.
   - С двадцатью тысячами мои шансы на спокойный сон упадут еще ниже. Одно дело свидетель, связанный с тобой нежелательной для разглашения тайной, и совсем другое - бригадир, потерявший двадцать тонн зелени. Боюсь, в этом случае у тебя появится легкая заинтересованность в моей ранней кончине.
   - Она у меня уже появилась, - Старуха нервно застучал пальцами по столу.
   - Добыча, не усугубляй ситуацию, - Ворон положил руку на пистолет. - Давай, сочиняй аргумент.
   Мафиози уставился в точку перед собой, и в кухне повисла напряженная тишина. Где-то под окнами проехал троллейбус. В соседней квартире забили часы. Ворон поднял пистолет и направил в лицо неуместному гостю. На лбу несчастного появились капельки пота.
   - Время вышло, - подвел черту Ворон. - Я слушаю твое оправдание.
   Старуха Иезергиль закрыл глаза и глухим голосом, не интонируя и почти не разлепляя губ, произнес:
   - Доблесть благородного мужа заключается не в ярости и, тем паче, не во всесокрушающем проявлении силы. Истинная доблесть состоит в умении воздерживать себя от проявления силы даже тогда, когда это проявление оправдано и необходимо.
   - Браво! - Ворон опустил ствол. - Откуда цитата?
   - Только что сочинил.
   - Однако... - парень слегка наклонил голову. - А ты непростой человек. Ладно, будем считать инцидент исчерпанным. Я понимаю, что обзавелся врагом, но жить без врагов слишком одиноко и страшно.
   - Не хочу я быть вашим врагом, - буркнул гость, отводя глаза в сторону. Судя по всему, он испытывал смущение от того, что не сумел полностью спрятать свой страх.
   - Это дело твое... Давай вернемся к нашим баранам. Зачем ты явился?
   - Шеф просил передать, что работа откладывается.
   Ворон помрачнел и вновь поднял "Люгер"
   - Ненадолго, - поспешно добавил посланник. - Недельки на две или три.
   - Мне что, возвращаться в Москву?
   - Как захотите, но лучше остаться. Нам пока неизвестно число, когда понадобятся ваши услуги. К тому же мы готовы оплатить вынужденный простой. Двести грин в день вас устроят?
   - Триста, - после короткого раздумья сказал Ворон. - Я дорогой специалист. И помимо этого ряд условий.
   - Каких же? - судя по облегчению, отразившемуся на лице гостя, он слабо верил в то, что его несостоявшийся палач так легко согласиться.
   - Мне нужна машина, хорошая, но неброская. Мне нужен ноутбук с безлимитным выходом в сеть. Еще мне нужны бонг и сальвия.
   - Это, простите, что вы сказали? Я не расслышал.
   - Бонг и сальвия. Бонг - маленький кальян, обычно используется для курения гашиша. Зайди в специализированный табачный магазин, там должны продаваться. А сальвия - это мексиканский шалфей, очень сильный и действенный психоделик.
   - Где же я его достану?
   - Здесь не знаю, а в Москве это несложно. Звонишь по телефону, и тебе привозят в течение пары часов. Если отыщешь нужных людей, можно заказать по интернету. Экспресс-почтой из Москвы доставят дня через два.
   - Это все?
   - Пока да. И запомни главное: всё, о чем я говорил, ты должен привезти лично. Если ко мне заявится кто-то другой, обратно он не выйдет.
   - Я уже понял.
   - В таком случае, честь имею. Я привык завтракать в одиночестве.
   Незадачливый визитер кивнул, сунул липкую от пота ладонь и выскочил в коридор. Дождавшись, когда щелкнет замок, Ворон встал, положил муляж "Люгера" на подоконник, обмотал чресла кухонным полотенцем и подошел к окну. Сквозь немытое стекло был виден уютный патриархальный дворик с большой лужей, которая, если судить по четким контурам берегов, не высыхала даже под летним солнцем. Рядом с водой цвели ирисы, сочная от майских дождей трава захлестывала тротуары, стену соседнего дома оплетали густые покрывала плюща. Зелень вокруг была юной, по-южному буйной, совсем непохожей на задушенные пылью растения, что борются за существование в спальных районах Москвы. Здесь и природа, и солнце, и люди были другими. Вот, к примеру, та барышня, что сидит на лавке под старым каштаном. Невероятно красивая девушка - короткая юбочка, нереальное тело, загар, татуировка на шее. Иероглиф ВЕСНА, если Ворон не путает с такого расстояния. Так и хочется к нему прикоснуться, погладить пальцами, потом губами, и ниже, ниже... Неотрывно смотрит на телефон. Губы двигаются - что-то шепчет, может, молится или поет. В Москве такая делала бы бизнес на теле. Секретарша, модель, бизнес-вумен, стриптизерша, герлфренд. В Москве - бизнес, здесь лавка с каштаном, здесь летом не бывает горячей воды, здесь не слушают хаус, косо смотрят на геев и не ездят в розовых кабриолетах, но это friendly-город, здесь никого не хочется убивать...
   Ладно, остается надежда на сальвию - она примирит.
   Откуда-то из лазури неба материализовалась маленькая синяя птичка, уселась на ветку ивы над самой водой. Ворон оторвался от созерцания девушки, и его лоб прорезала морщина неприятного воспоминания. Прилетевший во сне зимородок предупреждает совершенномудрого мужа о том, что его ждет впереди, так проявляется дао пророческих снов. А что предвещает зимородок, явившийся наяву?
   От хмурых мыслей Ворона отвлекла странная парочка, появившаяся перед домом. Парень и девушка в военной форме с автоматами для страйкбола в руках целеустремленно шли через двор. Ногти девушки были покрыты черным лаком, волосы выкрашены в огненный цвет, глаза подведены нарочито темными тенями, и вся эта готика абсолютно не вязалась с ее печальным еврейским лицом. Парень, напротив, выглядел органично, по всему было видно, что он создан для войны, серенад и романов, что у него незаурядный ум и задатки творца, но он ошибся со временем и местом рождения, и теперь весь свой век вынужден будет соответствовать не имеющему границ честолюбию, растачивая стволы игрушечных автоматов и играя в любовь. С балкона соседнего дома сквозь лиловые свечи каштанов за парочкой наблюдал еще один зритель, о котором нельзя было сказать чего-либо определенного, кроме того, что за то короткое время, пока Ворон смотрел на зимородка, девушка разговаривала с телефоном, а страйкболисты шли по двору, в его глазах успела промелькнуть радость и ненависть бога, имеющего привычку спасаться от скуки, рисуя на воде чьих-то жизней плавные, уходящие в бесконечность круги.
   Отвернувшись от окна, Ворон затушил пальцами тлеющую палочку сандала и, о чем-то задумавшись, побрел в спальню.
  
  
  

Одиночество, это когда слышишь, как тикают часы

  
   Одиночество в мае сродни маленькому самоубийству. Тварь божья, избегающая общения с себе подобными, противится зову природы, приспособившей конец весны для излишеств и плотских утех, и тем самым выказывает стыд за принадлежность к тому племени, что гордо именует себя человечеством. Это - правило, но из какого правила нет исключений? Бывает, к примеру, и так, что само человечество испытывает стыд за то, что какой-нибудь неудачник - скажем, некто Тиберий Истомин - на каких-то там основаниях считает себя полноправным членом гордого племени. Как поступает человечество в таком случае? Человечество отворачивается и делает вид, что Истомина не существует. Затихает телефон, умирает аська, соседи, вышедшие в большой поход за солью, проходят мимо дверей, домоуправление прощает коммунальные недоимки, начальство задерживает зарплату, участковый забывает тайные подозрения, и даже случайный геолог, нагрянувший из тайги за литром счастья и коробком удовольствия, минует гостеприимный очаг и стучится в другие чертоги, не подозревая, что из миллиона жилищ только в этом, всеми проклятом и забытом, ему действительно что-то могло обломиться. Мир закрывается от лузеров ветошью безразличия, и все что им отпущено в мае - однообразный стук висящих на стенке часов. Но в таком отношении мира нет краха гармонии. В некотором роде мир делает доброе дело, ибо одиночество превращает неудачников в гениев. Примерно это и хотел доказать людям Колумб, изгнанный из Испании за пропаганду глобализма, футуристической географии и прочих сомнительных мыслей.
   Вернувшись с работы, Истомин пребывал в подавленном настроении. Пролетевшая над городом гроза превратила улицы в грандиозный конкурс мокрых маек, сначала возбудив, а потом вымочив Тибу до нитки. После недельной жары установилась легкая, почти прозрачная прохлада, и на улицах сразу появились одинокие девушки, парочки девушек, девичьи тройки и - что ужасней всего - большие, тесно сплоченные девичьи группы. Почувствовав неясное томление в груди и предельно ясный зуд в другой части тела, Тиберий опустил глаза в землю, ускорился и преодолел ежедневные шестнадцать кварталов за рекордные двадцать четыре минуты. Потом был обед, обязательный полуторачасовой сон, тупое разглядывание новой телеведущей (по своей десятибалльной шкале женской привлекательности Тиба выставил ей довольно низкую оценку - 9,62), чтение трудов Зигмунда Яковлевича, медработника из Вены, и наконец самое интересное - Интернет.
   В сети Тиберий старался проводить не больше пяти часов в сутки, прекрасно понимая, что виртуальный мир может превратиться в настоящую манию и забрать его навсегда. По той же причине Истомин чурался случайных знакомств, из алкоголя употреблял только пиво, совмещая употребление с важными праздниками, и совсем не курил. С табаком, правда, дело обстояло сложнее. Что бы ни говорили опекуны народного здоровья с депутатскими флажками на лацканах, но в рекламе сигарет определенно присутствовало что-то мужественное. Ковбои, яхтсмены, суперагенты, Клинт Иствуд с хитрым прищуром и сигарой в зубах... Культ курения Тибу манил, и единственное, что удерживало от вредной привычки - понимание того, что жизнь невообразимо далека от всяческих культов. Дома, в ящике письменного стола давно валялась пачка "Данхилла", приготовленная для того дня, когда Тиберий станет полноценным мужчиной и сможет подвергнуть здоровье разовому никотиновому надругательству. Время от времени парень доставал пачку, рассматривал рисунок на упаковке, внимал предупреждению Минздрава и, показывая Минздраву воображаемую фигу, грезил об этом будущем дне.
   Но главным искушением, соблазном вне конкуренции, был Интернет. В сети Тиба чувствовал себя другим человеком. Там, в сумеречном пространстве серверов, сетевых шлюзов и оптико-волоконных линий его воспринимали как равного, как интересного собеседника и полноценного человека. Даже ник - а Тиберий не стал что-то выдумывать и на всех форумах подписывался настоящим именем - в сети звучал по-другому. Кое-кто считал его слишком вычурным, но сдержанная манера выражать свои мысли искупала этот апломб, и в конце концов за Тиберием закреплялся имидж спокойного и умного собеседника. В виртуальном пространстве Тиба получал то, чего ему так не хватало в реальности, поэтому неудивительно, что сложившийся после водяного самоубийства план он решил претворять именно в Интернете.
   А заключался план в следующем. До тридцатилетнего юбилея оставалось пятнадцать дней. Если быть совсем точным - четырнадцать, но остаток сегодняшнего вечера тоже не следовало сбрасывать со счетов. Это время Тиберий решил потратить на достижение заветной мечты. Здравомыслие подсказывало, что раз ему не удалось стать мужчиной за последние десять-пятнадцать лет, то добиться этого в течение двух недель будет, мягко говоря, затруднительно. Здравомыслие было вполне здравым и очень мыслящим, но Истомин отмахнулся от предостережений, вошел в раж и решил усложнить задачу. К черту компромиссы, ему нужно не просто переспать с девушкой, ему нужно уложить в постель настоящую красавицу с высокой строчкой IQ. Победа такого масштаба искупит долгое ожидание, будет заслуженной наградой и изменит Тиберия, как человека. Дальше по плану шло подведение итогов. Если с девушкой все состоится (в течение каждого часа минувших суток Тиберий попеременно верил и не верил в это не меньше двадцати раз), тогда он сделает следующий шаг - очнется от спячки и начнет обустраивать жизнь. Сменит занятие, найдет возможность зарабатывать хорошие деньги, съездит за границу, купит машину, задарит любимую подарками и вообще станет преуспевающим мужчиной в расцвете лет. Если же план рухнет, то Тибе ничего не останется, кроме как заменить водяной пистолет на что-нибудь менее символичное, но более действенное. Веревка, к примеру, вполне подойдет.
   Расставив приоритеты, девственник перешел к решению конкретных задач. Итак, девушка, умная и красивая. Где с такой познакомиться? Вопрос сложный, ибо Истомин в своем нынешнем положении напоминал сферического мужчину в вакууме, то есть доступа к девушкам в принципе не имел. В типографии работало несколько дам преклонных годов, но в качестве объекта сексуального домогательства они не подходили даже Тиберию. Соседки по дому и району казались более перспективным контингентом, но, перебрав в уме всех четырех окрестных красавиц, Тиба вынужден был признать, что на этот праздник жизни он опоздал. Все они, включая живущую сверху секс-бомбу Машу, имели подле себя брутальных самцов, а это, учитывая цейтнот, могло помешать воплощению плана. Выход на центральные улицы и тотальную зачистку кафе парень тоже отмел - его врожденная робость была помехой для любого уличного знакомства. Оставалось последнее средство: обратиться за помощью к виртуальным друзьям. Хватит, в конце концов, корчить из себя мачо, друзья - если они действительно друзья - обязательно дадут дельный совет. Разумеется, придется рассказать о себе много нового. Естественно, после такой откровенности многие из них перестанут быть друзьями, ведь правда без блёсток и мишуры часто выглядит не слишком приглядно. Но кто-то не обратит на это внимания и захочет помочь. Ворон, к примеру, точно захочет, и Белый захочет, а кроме них есть и другие. Главное найти нужные слова и четко сформулировать основные вопросы.
   Тиберий включил компьютер и создал папку с многообещающим названием "План", в которой собрался вести дневник своих достижений. Главными файлами в этой папке станут письма друзьям. Но перед тем как сочинять крик о помощи, нужно было разобраться с персоналиями, чтобы не грузить лишних людей своей ерундой.
   Первым на ум пришел Ворон - виртуальный приятель номер один. Более умного и уверенного в себе человека Тиба еще не встречал. Ворон в сети писал мало, но его ремарки были настолько точны, что завсегдатаи "Черной малины" (продвинутый форум для рафинированных эстетов - самая крутая тусовка Рунета) считали его своим гуру, личностью такого уровня, про которых слагают легенды. Дальше - Белый, гринго из Питера, проводящий жизнь в гламурном океане клубных ночей. Его ЖЖ напоминал справочник всех существующих субкультур и одновременно походил на увлекательный роман о нескончаемом празднике жизни, сдобренный цитатами из Юнга, Витгенштейна и Вененгера, в чем Белый, как истинный интеллигент питерского разлива, не мог себе отказать. Третьим в списке стоял SJ, свирепый еврей из Хайфы. Тиба не видел фотографий Эс-Джея, но по общению представлял гигантского богатыря с шестиконечной звездой на шеломе, насаживающего на длинное копье сразу дюжину сарацин. Эс-Джей был чужд политкорректности и ни в чем не признавал компромиссов, но при этом умел зреть в суть вещей. Если он откликнется на письмо, Тиба получит ёмкий список практических советов без всяких сентиментальных наносов. Для подстраховки следовало найти еще пару помощников противоположного пола и, надолго задумавшись, Тиба выбрал Диву и Джузматаль. Дива была старше Тиберия, относилась к нему с некоторым превосходством, но при этом никогда не переходила границ. Она работала в странном бизнесе - Истомин подозревал, что владела секс-шопом или домом терпимости - и отличалась необъятно-широким взглядом на мир. Если искать знатока женской сексуальности, то Диве точно не было равных. Ну и последней, кому однозначно стоило написать, была Джузматаль. Ник происходил от персидского названия дурмана, и одно это говорило о многом. Джузматаль работала редактором глянцевого таблоида и поэтому прекрасно ориентировалась в привычках и вкусах современных девушек, зачастую предугадывая и опережая веянья на месяц-другой.
   Определившись с адресатами, Истомин приступил к сочинению пламенного воззвания. Эпистолярный жанр не был его коньком, отчего работа шла медленно. Заглавную часть со всякими "Привет - как поживаешь - что нового?" он скопировал из старой переписки, а дальше начались трудности. Все-таки раскрывать душу постороннему человеку, даже такому, которого никогда не увидишь, не так-то легко. Причем делать это следовало элегантно и интригующе, чтобы получатель не воспринимал письмо в качестве приставания, нытья или обиды на мир. Промучившись больше часа, Тиберий состряпал мессидж, заканчивающийся такими словами:
  
   ... И в конце хочу попросить тебя о совете. Ситуация, о которой я собираюсь спросить, касается меня лично, консультироваться с кем-то в реале я стесняюсь, а в сети могу довериться только тебе. Мне сложно говорить от первого лица, поэтому я обрисую проблему, как случай из чьей-то жизни.
   Итак, представь молодого человека примерно тридцати лет. Он чурается людей, ведет затворнический образ жизни, у него нет денег и умения их зарабатывать, его умственные способности не отличаются от среднестатистических, а внешность далека от идеала. Он не имеет голливудской улыбки, мускулистого торса и загадочных голубых глаз, а уши у него такой отвратительной формы, что ими никогда не прижать к черепу сигарету, как это делают бывалые спецназовцы, уходя в горы на рандеву с духами. Короче, самый заурядный и непримечательный человек. Кроме того, в нем есть странная по нынешним временам черта - он робок с женщинами. Причем робок, это еще мягко сказано, на самом деле он панически боится любых стадий общения, даже обычного разговора. Этот страх сопровождает его всю жизнь, в результате чего к своим тридцати он так и не познал плотской любви. Такова преамбула. А теперь собственно вопросы:
   1. Если допустить (ну на секунду пофантазировать), что такой человек сумеет познакомиться с девушкой, не будет ли груз девственности бросаться в глаза? Говорят, сексуальная озабоченность заметна со стороны, и девушки с опаской относятся к подобным мужчинам. Это действительно так?
   2. Что подразумевает глагол "ухаживать"? Что конкретно нужно делать?
   3. Где можно познакомиться с девушкой? Здесь важна деталь: в данный период жизни человек не желает компромиссов, поэтому ищет обязательно красивую и умную девушку. Понятно, что привлекательность и ум понятия субъективные, общих критериев нет, поэтому скажем так: она должна быть хороша настолько, чтобы ей вслед оборачивались мужчины, и интересоваться чем-либо помимо "Дома"-2. Это - как минимум. И вторая деталь: знакомства на улице, в барах и клубах исключаются, потому что у молодого человека в подобных местах нет никаких шансов.
   4. И последнее. Каким в знакомстве должен быть первый шаг?
   Собственно, это все, что меня интересует. Для начала я хочу обдумать то, что ты мне напишешь, а потом, если будут вопросы, я их задам. Надеюсь, моя занудная болтовня не сильно тебя напрягает? Если напрягает - бог с ним, не надо ответа, буду до всего доходить сам :))
  
   Закончив и перечитав, Тиберий вставил имена и разослал послание по адресам. Нельзя сказать, что ему удалось втиснуть в короткое письмецо все, что хотелось, но на данном этапе и этого будет достаточно. Если хотя бы половина виртуальных приятелей пожелает ответить, уже завтра его планы начнут обретать более осмысленные черты.
   Настенные часы показывали без трех минут полночь, а это означало, что времени на форумы не остается, день подошел к концу, нужно выключать компьютер и ложиться спать. Тиберий застелил скрипучий диван, разделся, поставил будильник на шесть и забрался под одеяло. На душе осталось ощущение праздника. Впервые за много лет парень чувствовал, что на что-то решился, и как бы ни развивались события, он не убежит по привычке в кусты. Конечно, поражение добьет его окончательно, но тогда можно будет признать всевластие кармы, смириться и спокойно распорядиться судьбой. Грех, конечно, но иначе такие одинокие вечера будут его уделом до старости.
   По-детски засунув ладонь под подушку, Тиба улыбнулся, пожелал спокойной ночи висящим на стенке часам и моментально уснул.
  
  
  

Дао полураспада любви

  
   Ворону нравился его новый мобильник. Когда приходило СМС-сообщение, он издавал тихий звон, словно друг о друга ударяются две маленькие монетки. Сейчас этот звук был особенно приятен, поскольку с самого утра найти занятие Ворон не мог. Здешнее телевидение транслировало всего двадцать каналов, музыкального центра в квартире не было, а найденные в комнате книги оказались из серии "Библиотека приключений" и были прочитаны еще в детстве. Пешие прогулки в местах исполнения заказов после одного неприятного случая Ворон себе запретил и запрет внес в Конвенцию Безопасности, которую однажды мысленно подписал со своим вторым "Я". Безделье угнетало, поэтому, когда звякнул телефон, сердце Ворона сначала радостно встрепенулось, а потом сжалось от тревожных предчувствий. Еще не открыв СМС, Ворон уже знал, что предчувствие его не обманет.
   Сообщение пришло от Ники.
   Сообщение было пустым.
   Полтора года назад, на заре отношений, они - золотая парочка, лед и пламень, сила и энергия, Ворон и Ника - в шутку договорились, что когда чувства иссякнут, когда наступят пресыщение и усталость, они не будут устраивать ссор и вести "серьезные" разговоры. Нет, решили они, это ниже их достоинства и к тому же никогда ни к чему не ведет. Пусть тот, кто поймет, что все бесповоротно закончилось, просто пошлет пустую СМС-ку другому. И пусть эта СМС-ка, а не телефонный звонок, станет их прощальным коннектом. Такая вот дань обоюдной гордости.
   Ну и глупость, конечно.
   И вот СМС-ка пришла. Нельзя сказать, что для охотника она стала громом среди ясного неба. К этому шло. Ника давно перестала быть восторженной искательницей приключений, той очаровательной, полной детского авантюризма сексуальной кошкой, которая однажды почти случайно оказалась в его постели. Вся история их отношений - мозаичная череда совпадений и нелепых случайностей. Не могла такая яркая птичка долго быть рядом с Вороном, по всей логики жизни - не могла. Не должен был Ворон короновать это безумное существо, открывать сердце, думать о будущем. Все эти надежды изначально строились как самый дерьмовый трэш. Но вместе им было неплохо. Так говорила Ника, так считал Ворон, так думали многие вокруг. Казалось, впереди их ждет долгая и при определенном везении - счастливая жизнь. Идиллия продолжалась чуть больше года, до тех пор, пока Ника не забеременела и наотрез отказалась делать аборт. А какой ребенок может быть у охотника? Как человек такой профессии вообще может к кому-то привязываться, думать о семье и потомстве? Ворон надеялся, что в будущем выйдет из бизнеса, и вот тогда...
   Аборта Ника не сделала, но в дело вмешалась природа - ребенка не удалось сохранить. С того дня их отношения дали трещину. Ника, и раньше воспринимавшая Ворона с его вечными командировками не слишком серьезно, пошла в загул, охладела, и теперь каждое их свидание превращалось в вялотекущее выяснение отношений. Ника была успешной, миловидной, неглупой девушкой, естественно, она была достойна союза с обеспеченным ярким мужчиной - так ей казалось. А что Ворон мог возразить? На ее фоне он действительно выглядел серой птицей, неприметность давно стала основным показателем его профессионализма, и нарушать это правило он не хотел. Выслушивая очередную порцию оправдательной лжи, девушка смирялась, терпела, чего-то ждала, но любое терпение рано или поздно заканчивается, и перед самым отъездом состоялся их последний, очень обидный для Ворона разговор.
   - Ты ничтожество, которому удается притворяться сильным мужчиной, - сказала Ника.
   Ворон смолчал.
   - Ты серый человек, не имеющий своего мнения. Я не знаю, где ты пропадаешь неделями, но похоже, работаешь ты из чистого альтруизма. Посмотри на себя, ты одеваешься, как уличный бомж.
   Ворон подумал о квартирах в Вене и Лондоне, вспомнил про именной счет в одном уважаемом банке, вздохнул и опять промолчал.
   - С тобой неинтересно, что ты знаешь о жизни? Ты трус, ты боишься ответственности, я устала ждать, когда ты на что-то решишься. Извини, но я перестала чувствовать себя женщиной рядом с тобой.
   Ворон ничего не ответил, хотя предчувствовал, что упреками дело не ограничится. Для себя Ника все решила, это было понятно уже потому, что впервые за полтора года она отказала ему в сексе, и вместо бурной прощальной ночи парень до утра простоял на балконе, выкурив пятьдесят сигарет. В ту ночь он понял две несогласующиеся друг с другом истины. Во-первых, он признал, что по-настоящему любит. Во-вторых, решил не удерживать Нику возле себя. Парадокс заключался в том, что дойди их отношения до свадьбы, брак все равно просуществовал бы недолго. На самом деле их объединяли постель, амбиции, темп жизни и общее на двоих честолюбие. Больше их не связывало ничего. Ворон всегда недоумевал, почему Ника не замечает, что по характеру и складу ума они разные люди? Или она просто не представляет, что между мужчиной и женщиной бывает такой феномен, как родство душ? Наверное, так и было. Наверное, так... А еще Ворон понял, что за два года совместной жизни он безумно устал. Устал понимать выражения ее лица, устал тайком заглядывать в телефон и искать ложь в оправданиях ночного отсутствия, устал от ее привычки биться головой в стену в метре от распахнутых настежь дверей. Как личность Ника перестала быть ему интересной. Она, как туман, стелилась над самой землей, дотягиваясь до блестящих предметов, до материального - всего, что можно пощупать и использовать в своих интересах. Это свойственно большинству женщин, но Ворон мечтал о другом. Ему хотелось видеть рядом с собой совершенную спутницу - такую воздушную, небесно-цветочную, похожую на актрису Корикову и Белую Тару одновременно. Утопия, конечно, но разве можно жить без мечты?
   Воспоминания, как это часто бывает, растревожили Ворона. Он встал с кровати и выбрался на балкон. На город надвигалась гроза. Тучи ползли по сырой домовине неба, вспыхивали молниями, громыхали цепями отеческого вразумления по иссохшим ребрам земли. В уютный дворик врывался ветер, трепал веера веток, пускал по поверхности лужи крупную рябь. Ворон открыл створки окна и вдохнул пахнущий тревогой и холодным электричеством воздух. Где-то рядом (парень долго озирался, но так и не сообразил - где) играла свирель. Протяжные звуки вплетались в первые капли, сглаживали ломаные линии молний, незамутненной тоской обрамляли грохот дождя. На лице Ворона появилась улыбка. Кто когда-нибудь состоял у Смерти в учениках, знает, что все на земле быстротечно и тленно. Любовь - самая чистая вибрация из существующих - тоже дается не навсегда. Да и была ли любовь? После прощального разговора прошло всего трое суток, а горечь куда-то уходит, тяжелые капли растворяют ее в звуках свирели, в завываниях ветра, в шорохе листьев густого плюща.
   Перегнувшись через перила, Ворон подставил обнаженную кожу под струи дождя, вздрогнул и опять улыбнулся. Любовь, конечно, была, она есть и по сю пору, просто за последние годы Ворон стал немного мудрей. Нет ничего вечного, все когда-нибудь умирает, чтобы освободить дорогу идущему следом, остается лишь бессмертное человеческое одиночество, слишком страшное, чтобы думать о нем.
   Раскинув руки-крылья, парень зажмурился, чувствуя, как струи воды сбегают по затылку на шею, потом на плечи, на грудь, на живот. Будь стена дождя гуще - совсем чуть-чуть, настолько, чтобы его не видели из окон соседнего дома - и он превратился бы в черную птицу прямо здесь, на балконе чужого жилища. На секунду Ворон и впрямь отпустил вожжи разума, окунувшись в вереницу ярких видений, но скрипнувшая за спиной дверь подхватила готовую к полету птицу и втянула обратно, в жестокий мир недолговечной любви.
  
   - Вы принимали душ? - спросил Натан Моисеевич, без стеснения пялясь на голого парня в упор. Видимо, сибаритская привычка Ворона не утруждать себя лишней одеждой вызвала у местного мафиози какие-то тайные подозрения.
   - Типа того, - ответил парень, в свою очередь разглядывая визитера и пытаясь натянуть на мокрый торс майку с призывом: "Вступайте в буддийский джихад!". Сегодня Старуха Иезергиль уже не улыбался хитрой улыбкой человека много знающего о жизни. Сегодня он смотрел с подозрением и тщательно скрываемым, а потому хорошо заметным страхом. Поискав глазами "Люгер" и нигде его не заметив, Старуха слегка успокоился, присел на краешек стула и водрузил на стол небольшую коробку, в которой, судя по рисунку, был ноутбук.
   - Вот вам компьютер, а вот ключи от автомобиля, - рядом с коробкой звякнул брелок. - Остальное будет чуть позже.
   - Чуть позже, это когда?
   - Наркотики уже заказали, доставят дня через три, а информацию о клиенте получите на следующей неделе.
   - Я не просил доставать мне наркотики. По-твоему, я похож на наркомана?
   - Ну... вы же вчера говорили про сальвию? Шалфей прорицателей... вот, я записал, - мафиози вытащил из кармана смартфон и принялся елозить толстым пальцем по кнопкам.
   - Сальвия - не наркотик, а психоделик, - устало пояснил Ворон, жалея о потерянном настроении. Почему-то последнее время всегда, когда наступало экстатическое состояние, кто-то обязательно ломал ему кайф.
   - А что, есть разница? - заинтересовался Натан Моисеевич.
   - Примерно, как между бутылью самогона и Диснейлендом.
   - Не понял.
   - Неважно, любезный. Лучше скажи, где в вашем городе принято выдергивать занозы из сердца? Где совершенномудрые мужи этой местности вышибают застрявший в черепе клин?
   - Это, простите, что вы сказали? Я не расслышал.
   - Я спросил: где здесь наибольшее скопление красивых девушек? У вас вообще есть красивые девушки?
   - Конечно, - лицо мафиози выразило понимание и одобрение. Похоже, главные подозрения с Ворона были сняты. - На Кубани живут самые красивые девушки во всей России.
   - То же самое мне говорили на Волге, на Амуре, на Енисее и даже на речке Сережа, что течет в Нижегородской губернии. Там это звучало двусмысленно, я оценил.
   - Ну не знаю, не знаю. Все считают, что самые красивые девушки у нас. Вот выйдите в город и посмотрите.
   - Обязательно выйду и посмотрю, но чтобы сэкономить бензин и время, хотелось бы точно знать куда выходить и на что любоваться.
   - Вам подешевле или подороже?
   - Стоп, старуха, ты меня неправильно понял. Мне блудницы не нужны, я парень нежный, грязи в отношениях не выношу. Ты лучше дай адресок какого-нибудь клуба или, на крайний случай, кафе. Желательно, чтобы заведение было тихим, уютным, в меру дорогим и располагалось недалеко от этой квартиры.
   - А работе не помешает?
   - Работе?
   - Ну секс, он же истощает, забирает физические силы, эмоции. На заказе не отразится?
   - Спасибо, сердце родное, за заботу и ласку, но давай со своей работой я буду разбираться сам. Еще есть вопросы? Нет вопросов. Тогда говори адрес.
   - Ну... - мафиози задумался. - Самый приличный клуб в окрестностях, пожалуй, "Флёр-де-Лиз". Место не шибко людное, но дорогое и пафосное. Находится в центре, спросите любого прохожего, вам покажут. Говорят, самые красивые девушки собираются там.
   - Пафосное? Звучит интригующе. Ладно, съезжу, посмотрю, что там за пафос. Ты тачку где оставил?
   - Возле подъезда стоит. Вам нужно что-то еще?
   - Пока нет. И еду, кстати, больше не привози. Буду питаться в городе.
   - В таком случае, я могу быть свободен?
   - Разумеется, как я могу тебе запретить?
   - Хорошо, пошел, только одна просьба напоследок.
   - Ну?
   - В клубе не напивайтесь и не бузите. Здесь не Москва, народу поменьше, не ровен час вас запомнят, потом проблем не оберемся.
   - Старуха, дверь во-он там.
   - Понял. Всего наилучшего, птица.
   - И тебе не хворать.
   Дверь захлопнулась, и Ворон вновь остался наедине со своими мыслями. О чем он бишь думал? Ах да, о Нике. И о желании ей изменить. Хотя после пустой СМС-ки это уже не будет изменой. Скорее он изменит себе, ложась в постель с первой встреченной искательницей приключений. Двухлетний роман это не шутки, особенно для такого человека как Ворон - представителя вымирающей касты патологически верных самцов. Однако отношения с Никой зашли в беспросветный тупик, и оживить их могла разве что свадьба, а на счастливый брак с этой сумасбродной красавицей Ворон уже не рассчитывал. Так, помучаются годик-другой и разбегутся. С другой стороны, искать новую любовь энергозатратно, ведь для успеха в таком начинании нужно сначала нарисовать идеал, потом собрать имеющуюся энергию и одним мощным броском воплотить его в жизнь. Сделать это спокойно, размеренно, не отвлекаясь на пустяки вроде работы, можно только в Москве. Но всем известно, что лучшие девочки обитают в провинции, такой у них в России загадочный ареал. Здесь он пробудет достаточно долго, столько, сколько никогда не тратил на командировки, так почему бы не занять себя чем-то приятным? Если вдуматься, что он теряет? Ника сейчас далеко, по телефону примирения не добьешься, а если потом оно и случится, то от одной маленькой измены хуже не будет. Сколько, в конце концов, можно класть жизнь на алтарь верности, которая в итоге никому не нужна?
   Ворон захватил сигарету и снова вышел на балкон. Уходящая гроза грохотала вдали, но дождь прекратился, сменившись одиночными шлепками капель воды. Парень облокотился на перила и закурил. Что делать со своими сердечными муками он не решил, но это его не тяготило. Он знал: каким бы трудным ни был вопрос, правильный ответ придет неожиданно. Совершенномудрый муж не бьется над спорным, он слушает внутренний голос, следует сердцу и уверенно плывет по течению, а мир сам все расставляет по нужным местам. Если в душе нет покоя, искать ответы бессмысленно, следует расслабиться, выспаться, а уже завтра, восстановив равновесие, что-то решать. Подливая кипяток в кипящую воду, кипения не остановить. Истинно понимающий суть дела убирает огонь, вот и все.
   Так в обыденной жизни проявляется дао.
  
  
  

Дао случайных совпадений

  
   Однако частоту и силу таких проявлений предсказать невозможно.
   Ночью Ворону позвонила Ника. Через сотни километров спящих городов, лесов, рек, она попыталась сделать то, что долгое время ей запрещала делать гордыня - обвинить Ворона в крахе их отношений. От этого ей, одинокой, лежащей на смятой постели в пустой московской квартирке должно было стать легче. Так ей казалось.
   Но легче от таких слов не становится.
   Пытаясь скрыть неуместные для обвинительной речи слёзы, Ника монотонно пересказывала молчащему Ворону перечень своих женских обид. В ее устах обвинения звучали вполне справедливо. Он мало обращал на нее внимания. Действительно - мало. Он не говорил комплиментов и почти не дарил ей подарков. Трудно спорить - почти не дарил. Он погружен в себя, скучен, с ним не о чем говорить. Это так - общие темы для этой пары были почти неразрешимой проблемой. Самое главное: он не хотел ребенка и заставлял Нику сделать аборт, а когда та отказалась, бросил ее и уехал в командировку. Как ни прискорбно, это тоже была чистая правда.
   Ворон не возражал. Раздваиваясь между тоской и злостью, он слушал слова обиженной им женщины, жалея только о том, что Ники нет рядом и нельзя заткнуть ей рот поцелуем. Как невыносимо выяснять отношения по телефону. Это все равно что, не имея гранаты, идти на вражеский ДОТ. Закрыть амбразуру своим телом - и то не получится: изрешеченный труп оттащат прочь, и пулемет заработает снова.
   - Чего ты хочешь? - спросил Ворон, когда голосок с той стороны трубки стих, и его сменили тихие всхлипы.
   - Я хочу больше никогда не видеть тебя. Забудь адрес и телефон, вычеркни е-мэйл, удали из аськи контакт. Умоляю, останься в прошлом и не появляйся возле меня никогда.
   - Ты хорошо все обдумала? - выдавил Ворон. Вместо этого он хотел сказать, как ее любит, как хочет обнять, утешить, вытереть слезы, а потом бросить чертову работу и попробовать превратить жизнь в белый лист. Но это была очередная утопия. Лимит доверия со стороны Ники исчерпан, Ворон все понимал и вряд ли что-то мог изменить. Некоторые вещи нужно делать вовремя, а если момент упущен, остается лишь сожалеть.
   - Я всё решила, мы расстаемся. Прощай... - в телефоне что-то зашелестело, и связь прервалась.
   Ворон опустил трубку, поднял и опять опустил. Сегодня было одиннадцатое мая, день в день, ровно два года назад он познакомился с Никой. Весь их роман, начиная с первой встречи в кафе и заканчивая этим ночным разговором, уместился в строгие календарные сроки.
   Какой сволочной символизм!
   Вытащив из походной сумки пакетик с белой магической пылью, Ворон выложил на столешнице две дорожки, неумело вдохнул через трубочку традиционной стодолларовой купюры и, мгновенно устыдившись этого первого в жизни грехопадения, выбрался на балкон. После вечерней грозы в город ворвался горячий степной суховей. Подвывая и взвизгивая от ярости, он метался по коридорам улиц, заглядывал в темные окна, с остервенением гнул спины деревьев, выметал пыль из лабиринта домов. Ветер выдувал прощальные марши чужому счастливому прошлому, но Ворон был слишком горд, чтобы пускать в свою жизнь кого-то еще. Отвернувшись от бьющего в лицо упругого воздуха, парень пригнулся, легко вскочил на перила балкона, взмахнул руками и бросился вниз.
   Ветер, почувствовав в своей гриве смертельную птицу, зазвенел битыми стеклами, взвыл, встал на дыбы и, выскребая когтями кирпичные стены, помчался прочь, в безопасные тихие горы.
   Черная птица летела следом, выбирая между тугими воздушными щупальцами островки тишины, каждым взмахом приближаясь к невидимому плотному телу, к этому гигантскому небесному спруту, в одушевленность которого не верят даже самые проницательные существа на земле.
   И Ветер понял, что ему не уйти.
   Ветер сдался.
   Ветер затянул долгую бессвязную молитву, в которой никого ни о чем не просил.
   Ветер почувствовал смерть - железный клюв у основания шеи.
   Ветер вздрогнул под могучим ударом.
   Ветер сложил ослабевшие крылья, выдохнул и пролился дождем.
  
   Очищающий наркотический транс длился всего десять минут. Постепенно возвращаясь в реальность, спутывая и обрывая линии воспоминаний, ворон описывал сужающиеся круги в ореоле лунного света и мнилось ему, что ушедший в ночь суховей тихо плачет в объятиях смерти, роняет на землю капельки сновидений и выходит на долгую тропу к райским чертогам, где можно забыть страх перед крылатым убийцей, которым он мучился всю свою недолгую жизнь.
  
  
  

Числительные ежедневного сна

  
   Когда Истомин учился в школе, он посещал группу продленного дня, поэтому растягивать время умел виртуозно. Сокращать медленные трудовые часы получалось не так хорошо, но сегодня в процесс вмешалась человеческая природа, которая в ожидании чего-то значительного сама стирает монотонность рабочего дня.
   С утра парень находился в состоянии легкого возбуждения. В предчувствии Исполнения Плана на него накатывала непривычная эйфория, которую Тиберий по наивности сравнивал с оргазмом во время настоящего секса и представлял знамением наступающих перемен. Игра воображения была настолько сильна, что реальность потеряла всякую ценность, превратившись в незначительный клип из ежедневного киноархива судьбы.
  
   Комариный писк проснувшегося будильника, рассвет сквозь цветущие ветви каштана, ворсистый ковер под ногами, ванна, зеркало, полотенце, белое полотенце, снежно-белое хрустящее полотенце.
   Кухня, холодильник, плита, эмалированная кастрюлька (Овсянка, сэр? Ну, конечно овсянка), тающий кусочек масла, кофе, запах поджаренного тоста, свирель за окном.
   Коридор, сумка, неповторимые в своей измятости джинсы, убогие в соей заношенности туфли, крем для обуви, суконка, суетливые руки, нищенский блеск.
   Подъезд, голубые почтовые ящики, пижонский джип у бордюра, дворники в оранжевой униформе, мусорные баки, побитые грозой ирисы, влажные дорожки, сырой воздух, удаляющийся вой пожарных машин.
   Шестнадцать кварталов позора. Шестнадцать кварталов предчувствий. Шестнадцать кварталов, каждый длиной в сто шестнадцать шагов.
   Людей еще мало, каменные заборы, спящие виллы, ампир, извращенная готика, айва, олеандр, акации, пустые дороги, первые открытые магазины, "Балтика"-тройка, BMW-пятерка, "Кент"-восьмерка, троллейбус-десятка, абсурдные числительные ежедневного сна.
   Семь утра. Проходная, заспанные лица, кирпичные стены, перегар, окурки в банке из-под томатного сока, мертвый таракан в грязной раковине, продольные трещины на розовом мыле, рабочая одежда, щербатый линолеум, на втором этаже кто-то крутит хип-хоп.
   Начальник типографии Нестор Михайлович, синий халат, руки-мозоли, комплекс по поводу лысины, рабочий берет с плакатов шестидесятых, спокойная ненависть в линялых глазах.
   - Истомин, ты когда в отпуск ходил?
   - Последний раз в две тыщи четвертом.
   - Поднимись к кадровичке, она тебя ждет.
   Общественная лестница с запахом общественной лестницы, пыльный фикус, ореховые панели, коричневый дерматин на двери, окно за решеткой, безликие столы, безликие стулья, обмотанный скотчем дисковый телефон.
   Женщина бальзаковских лет, кардиган, бордовые ногти, огромный рубин в нелепой оправе, руки в морщинах, уставший взгляд из прошлого тысячелетия, a burnt-out case - человек в свободном падении.
   - Истомин? Ну что же вы? Проходите, садитесь.
   - Спасибо.
   - Здесь распишитесь. И возьмите вот это.
   - Ну неужели?
   - А вы как думали. Начальство помнит о вас.
   Ступени обратно, стук печатных станков, жара, пот, перебивающий всё запах горячей полиграфии, коробки с пластиком, листы картона, дребезжащая тачка, дорога до склада, дорога со склада, в кармане конверт с удачей для человека, который не знает, что такое удача.
   Обед. Голод, котлеты, капуста, макароны в прозрачных пластиковых контейнерах, микроволновка, чипсы Lays, из твоей чашки уже кто-то пил, ведь сколько раз говорил, а все без толку; высохшие пакетики чая между тарелок, чавканье, икота, вялые диологи, инстинкты, обед.
   Четыре перекура в день, если не хочешь курить, можно просто выйти на улицу. Половина дня за спиной, снова солнце вместо лампы, жара, май сходит с ума, свастифицированные скинхеды, девушки в босоножках, мобильные телефоны, бойфренды, SMS, MMS, ISQ, Wap GPRS в неглубоких карманах, пробки на улицах, асфальтоукладчик - бронтозавр ремонта, под фонарным столбом в траве мертвый стриж.
   Воображаемые стрелки воображаемых часов подкрадываются к четырем. Последнее "чуть-чуть" и отдых, отдых завтра, отдых послезавтра, отдых еще двадцать один день. Странность, в которую трудно поверить.
   Обратные шестнадцать кварталов по сто шестнадцать взмахов ногами, хрустящие сорок тысяч в кармане, двадцать один день впереди.
   Бля, откуда такая страсть к цифрам? Может, попробовать думать цветами? Может, попробовать думать вычурными нескончаемо-длинными сложно-сочиненными мыслями-предложениями? Но ни черта не выходит, абсурдные числительные опять окружают тебя.
   Обратные шестнадцать кварталов позора, солнце идет под откос, стайки студентов, домохозяйки, мужами битые, врагами стрелянные, но не сдавшиеся русские женщины, задумчивые и беспокойные мужики; уставшая походка, сбивчивое дыхание, похотливые глаза, тиканье командирских часов, на светофоре слепая собака с мальчиком-поводырем, в "козлике" свихнувшиеся от пьянки менты, черные гирлянды ворон на деревьях, недостроенный супермаркет, "Диско-бар" возле дома недавно переименовали в бар "Дискурс". Читают Пелевина, стервецы.
   Под серой глыбой растущего магазина бочка с квасом, желтая и шершавая, покрытая чем-то вроде бетона. Девушка-продавщица, бирюзовая кофта, белый халат, одноразовые стаканы, пчелы, влажные монеты, навес, урна, упругая тень.
  
   Попробовать познакомиться? Пусть будет так:
  
   - Девушка, мне одну маленькую, пожалуйста.
   - Пожалуйста, конечно, пожалуйста.
   - Какой вкусный квас. Откуда привозите?
   - Вас это интересует?
   - Еще как. Я с детства мечтаю узнать, где находится место, откуда прилетают нежные феи и продают людям холодный, янтарный, утоляющий жажду квас.
   - Есть такое место, но оно не имеет названия. Это прекрасная страна, лежащая к югу и к западу, на тенистых склонах и в теплых долинах, среди клеверных лужаек и ландышевых полян, там, где не смолкают разговоры шмелей, где листья ивы усыпают распускающиеся нимфеи, где крутятся каменные лунные диски, а флорентийские вороны, высеченные из хрупкого обсидиана, прячутся в ветвях кипариса и с восторгом взирают на дев, каждая из которых сладкоголоса и лучезарна, исполнена несравненной грации и достоинства, каждая живет тысячу раз по тысячи лет, не зная страданий, старости и порока.
   - Как же вас зовут, прекрасная дева?
   - Вас и это интересует?
   - Больше всего на свете.
   - Хорошо. Я утолила вашу жажду, а теперь утолю любопытство. Мое имя Суккуб. Вам дать телефон?
  
   Нет, так не пойдет. Лучше пусть будет проще, зато ближе к реальности. Например, вот так:
  
   - Девушка, мне одну маленькую, пожалуйста.
   - Пожалуйста, конечно, пожалуйста.
   - Какой вкусный квас. Откуда привозите?
   - Вас это интересует?
   - Ну не то, чтобы очень... Просто ищу повод попросить телефон.
   - А, может, для начала представитесь?
   - Тиберий. Только не думайте, что я издеваюсь. Это действительно мое имя. Если не верите, могу показать паспорт.
   - Да нет, не надо, я верю.
   - А вас как зовут? Наверно, какое-нибудь красивое имя.
   - Ну не знаю, насколько красивое... Вообще-то самое обычное - Таня.
   - Татьяна? Мне нравится. Что вы собираетесь делать после того, как продадите эту чудную жидкость?
   - Сегодня? Сегодня я занята.
   - Ну, может быть, завтра? Дайте свой телефон, я позвоню, и мы сходим в какое-нибудь уютное место.
   - Ого, а вы настойчивый кавалер. Ладно, записывайте...
  
   Да, такой разговор был бы правильным, ни к чему не обязывающим и дающим большие надежды. Но на деле происходит вот так:
  
   - Девушка, мне одну маленькую, пожалуйста.
   - Пожалуйста.
   - Какой вкусный квас. Откуда привозите?
   - Тебе-то зачем?
   - Так... Просто спросил. Ищу повод для знакомства.
   - Боже, как вы достали. Одно и то же с утра и до вечера, каждый день.
   - Девушка, вы обиделись? Я не то имел... то есть хотел... Я же не в смысле обиды... Может, дадите свой телефон?
   - Вот надоел, лопоухий. Всем давать - давалки не хватит, иди уже, куда шел.
  
   И ты сматываешь нить дня в обратном порядке, лишь краем глаза замечая ирисы, джип у подъезда, лужу, ступеньки, затянутые паутиной немытые окна, скрипучую дверь, опостылевшую квартиру, переодеться нет сил, диван, компьютер, балкон, сосед опять терзает свирель, надрывно и тускло, совсем не так, как всегда.
   Отшили жестоко, но надо учиться с этим справляться. Неудачная попытка хороша хотя бы тем, что она первая. Смог ведь открыть рот и выдавить несколько слов. Смог ведь. Смог ведь. Смог ведь. Смог...
   Настенные часы - поверенные в делах одиночества - отбивают пять вечерних часов. Полуфабрикаты, чашка чая, полумесяц лимона, в телевизоре вечный Майдан, боль в плечах, боль в коленях, боль в мыслях, подушка, будильник на пол-седьмого, веки слипаются, чего бишь, нас впереди ожидает? ах да, отпуск, хороший день, сон...
   Звонок в дверь. Пронзительная трель, как консервный нож, вскрывающая едва родившееся сновидение. Сон корчится, пытаясь вернуться, но повторный контрольный звонок рассыпает его на несвязные образы, оставляя в голове сухой свинцовый туман.
   На пороге риэлтер (или риэлтОр - никто ведь точно не знает, как называть), Вика, гречанка, по южному мягкотелая, пышная, возможно, перешагнувшая тридцатилетний рубеж, домашняя, теплая, всего стесняющаяся, совсем не умеющая отстаивать интересы своего руководства.
   - Тиберий Акакиевич, вы обдумали предложение?
   - Проходите, Вика, что на пороге стоять?
   - Спасибо, я тороплюсь. Александр Иванович просил передать, чтобы вы принимали решение. У него на примете другой вариант, и он будет ждать максимум десять дней.
   - Я думаю над вашим предложением, Вика... Но сейчас мне вроде бы ни к чему...
   - Тиберий Акакиевич, ведь это сумасшедшие деньги. Шесть миллионов за квартиру без ремонта, такого вам никто не предложит. Подумайте еще раз, умоляю. Если надумаете - тут же звоните. У вас есть мой телефон?
   - Да, Вика, конечно. Я обязательно позвоню.
   Лязг закрывающегося замка, в духоте коридора распадающийся запах женских духов, скрипучий паркет под ногами, жесткие пружины дивана, подушка хранит запах пота, под наволочкой тысячелистник, на ковре голые наяды обнимают голых оленей, на потолке следы комариных жизней, на обоях выспалось время, вечерний сон не идет.
   Подкрадывающиеся сумерки сгущают влажную тишину, день пропадает в истории, надо включать лампы, надо покупать свет у РАО ЕС, надо запускать компьютер и читать письма, ведь остается немного, тринадцать дней и тринадцать ночей, триста десять часов, где-то восемнадцать с половиной тысяч минут, долгая, почти бесконечная тропинка числительных, навязанная тебе спящим временем.
   Стол, компьютер, мышка в руке...
  
  
  

Если дао угодно, зверь сам выйдет к тебе

  
   К компьютеру Тиберий садился с чувством, которое хорошо известно мазохистам, томящимся в ожидании любимых мучителей. Парень с ужасом думал, что на его призыв о помощи никто не откликнулся, и одновременно боялся, что кто-то все-таки написал. Ведь, таким образом, тщательно скрываемая девственность перестала быть "вещью в себе", и виртуальным друзьям стал известен сей постыдный факт его биографии. Ощущение было такое, будто в квартиру зашли хорошие, добрые, умные, но посторонние тебе люди, покопались в белье, прочитали интимный дневник или, того хуже, застали тебя в неглиже.
   Запустив компьютер, Тиберий собрался с духом и открыл почту.
   За прошедшие сутки пришло три ответа. Написали Эс-Джей, Джузматаль и Ворон - эти имена благодарный Тиберий решил внести в пролог своей будущей Книги Побед. Остальные либо не залазили в сеть, либо погнушались общением с тридцатилетним асексуалом.
   Знакомиться с человеческой мудростью Тиба решил с ответа Эс-Джея. Оно пришло первым, а первая пуля, как парню почему-то казалось, точнее других умеет отыскать нужную цель. Кликнув по месседжу с названием "Re: Нужна помощь!!!", он прочитал следующий текст:
  
   Шалом, амигос.
   Осмыслил твое послание и таки даже не знаю - жалеть тебя или восхищаться тобой. Ты не упомянул почему не спал с тетками до тридцати лет, но если просто не случилось, не волнуйся, секс - дело приятное и вполне себе наживное. Средний европеец имеет за жизнь 8 женщин, так что уложи до конца года в постель десять девочек, все наверстаешь и останешься с прибылью. Ну а как это сделать - я тебе расскажу :)
   Значит, первое - по поводу твоей робости. Не парься. Девушки, хоть в это трудно поверить, самые обычные люди, и бояться их решительно нет причин. Ну сам посуди - маленькие, пугливые, ходят в юбочках, писают сидя - чего их боятся? Подумай, как они сами боятся тебя, и твой страх улетучится. Ты же мужик, владыка мира, князь жизни, как говорят у нас на востоке, вот и покажи им, кто в этом мире есть who. Девочки это любят и ценят, поверь слову опытного покорителя женских сердец. А если какая не оценит, таки бог с ней, и бай-бай, и скатертью ей дорога, нахрена тебе коротать второй тридцатник под каблуком?
   Внешность свою ты описал живописно, но открою тебе страшную тайну: на нашу внешность они кладут то, чего у них по определению нет. Вот ухоженность, аккуратность, манера себя подать, решительность в поступках, уверенность в своих мужских правах, это - да, это они ценят. Ты скажешь, что у тебя нет таких качеств. Что тебе на это скажет старый мудрый SJ? Правильно. Мудрый SJ опять скажет - не парься. Все, чего у нас нет, мы можем сыграть. Не знаешь, что для этого делать - спроси меня как. Только вопросы формулируй конкретней, чтобы не растекаться жидким супом по кошерной столешнице.
   Теперь по поводу "груза девственности" и того, как он бросается в глаза. Насмешил ты меня, друг...:) Нет, конечно, если в первую же секунду знакомства ты начнешь хватать девочку за попу или бегать за ней по окрестностям с криками: "Мадам, я вас вожделею!", она, пожалуй, что-нибудь заподозрит. Но если ты станешь вести себя так, как это делает спокойный и уверенный в своих силах мужчина, таки о чем тут может идти речь? Природа не ставит на нас отметин, и нашу девственность или ее отсутствие никто не может проверить. Женщины и мужчины вообще колоссально отличаются в своей психологии и поэтому вынуждены верить друг другу на слово. Скажи ей (только не в качестве дешевого хвастовства, а в виде спокойной констатации факта), что у тебя было, скажем, 186 женщин. Она разделит на три, потом еще на три, потом у нее в голове замкнут все контакты и она начнет тебя уважать. Парадокс заключается в том, что чем более ты востребован со стороны других абстрактных женщин, тем выше твоя ценность в глазах какой-то конкретной, находящейся в эту минуту рядом с тобой. Пользуйся этим.
   Насчет ухаживаний... Тут советовать не берусь. Все зависит от ценности девочки, за которой ты намерен ухаживать, твоих финансовых возможностей и фантазии. Одно дело, если ты планируешь провести одну ночь с крокодилой, другое - завести супермодель на всю оставшуюся жизнь. Запомни главное: ухаживание - это ряд хорошо продуманных действий, направленных на привлечение внимания, соблазнение и последующее удержание девочки возле себя. Основное здесь - прагматизм. Иначе говоря, под этим глаголом понимается обычный брачный танец самца перед самкой с целью затащить ее в постель, потратив на это минимум времени и денежных знаков. Формы, методы и прочее индивидуальны, зависят от конкретной девочки и от тебя.
   Где можно познакомиться с девушкой? Ну ты, братишка, даешь... Скажу одно: полицейские участки и похоронные процессии для этого точно не подойдут. Хотя, если любишь нуар, можно знакомиться и в этих местах. Все остальные скопления людей будут в тему. Я, например, люблю заводить знакомства на улице, в клубах, на пляже, в разных уютных кафе. Ты, если действительно так уж робок, начни с интернета. Огромное поле для всяких контактов. Если состряпаешь хорошую анкету, десяток свиданий в месяц тебе обеспечен. А если город, где ты имеешь черту оседлости, достаточно крупный, сможешь устраивать кастинги хоть каждый день. Одно плохо - никогда не знаешь, кто там сидит с другой стороны монитора. Практика показывает, что девять из десяти, извини за бедность речи - палнейший аццтой. Неэффективный путь, на мой взгляд, но для втягивания в святое дело соблазнения вполне подходящий.
   Как познакомиться с девушкой? Ответ однозначный: подходишь, и говоришь "Привет!". Или читаешь ее анкету в сети и тыкаешь пальчиками по клаве "Привет!" Ничего другого, друг Тиберий, человечество пока не изобрело. Будь готов к тому, что на многие твои приветы тебя очень грубо будут отправлять в путешествие с ярко выраженным эротическим подтекстом. Чем лучше будешь выглядеть, тем реже будут отправлять. Будешь выглядеть на три миллиона шекелей, вообще отправлять перестанут. Но в общем и целом, рецепт один - подходишь и что-нибудь ей говоришь. Иначе откуда барышня поймет, что ты хочешь с ней именно познакомиться, а не вручить, скажем, флайер на презентацию стирального порошка? Комплексовать здесь не надо и повторять блеющим голосом заурядную фразу: "Да-а-айте телефончик, ну пожа-а-а-а-а-алуйста" - тоже. Каждая из них слышала это тысячу раз. Будь оригинальней. Улыбнись и выдай такое, чего она совершенно не ждет. Что именно - решай сам, тут многое зависит от твоего настроя и внешнего вида, но фраза должна быть убойная. Например: "Девушка, я отвлеку вас буквально на пару секунд. Видите ли, я гомосексуалист с десятилетним стажем, но когда-то дал себе слово: как заработаю первый зеленый миллион - сменю ориентацию. Сегодня это случилось. Ваш телефон и планы на вечер, пожалуйста". Если после этого она не втянется в разговор, значит она крепко замужем или сама лесбиянка.
   Вот, собственно, и все ответы на твои крики о помощи. Если этого мало - спрашивай еще, но лучше сразу перейти к практике и задавать вопросы уже по конкретной ситуации. Действуй, а если не будет получаться, пиши, чем смогу - помогу. Главное не теряйся и не бойся обломов. Посылают тебя - клади на них болт и иди дальше. Девочек, в том числе самых вкусных, на наш с тобой век хватит с избытком.
  
   Тиберий дочитал письмо и поймал себя на том, что улыбается во все двадцать два сохранившихся зуба. Такого с ним не происходило давно. Послание SJ-я было наполнено тем непробиваемым оптимизмом, который отличает самоуверенных, но умных и отзывчивых к чужой беде мужчин. А ведь мог не ответить. Послать к такой-то матери со всеми его детскими просьбами или отписаться парою строк. Мог ведь? Да запросто.
   Спасибо, Эс-Джей.
   Следующим по времени прихода было письмо Джузматаль. Послание от девушки Тиберий открывал с трепетом. Здесь на мужскую взаимовыручку рассчитывать не приходилось, ибо у женщин своя логика, и если Джузматаль считает девственность чем-то предосудительным (а Тибе казалось, что это по любому почти что грех), ему придется увидеть уложенное в строчки презрение и выпить чашу позора до дна. Но, к счастью, девушка оказалась снисходительнее, чем парень мог ожидать.
   Послание было такого содержания:
  
   Здравствуй, Тиберий.
   Наверное, ты с особенным нетерпением читаешь это письмо, чтобы поскорее узнать ответы на свои вопросы. Не стану мучить тебя предисловием. Вот ответы - в том порядке, который ты сам установил.
   1. Девственность с годами становится заметна окружающим, это действительно так. Скрыть это можно - если обладаешь хорошими актерскими способностями. Но если лицедейство не твой конек, твою (как ты сам выразился) "озабоченность сексом" девушка наверняка увидит. В этом случае реакция может быть самой разной: отчуждение, нездоровый интерес, ирония, сочувствие, понимание. Предугадать сложно, но зато после этого ты сделаешь важный вывод об интеллекте своей новой знакомой. Знаешь, чем отличается просто красивая девушка от красивой девушки с уровнем IQ не ниже 140? В том, что вторая ни словом, ни жестом, ни взглядом не даст тебе почувствовать, что она разгадала твою тайну. Чувство такта - один из явных признаков ума. Впрочем, так же как и гибкость мышления. Умная девушка не руководствуется стереотипами и не оттолкнет мужчину лишь потому, что в свои тридцать он до сих пор девственник.
   2. "Ухаживать - значит стараться добиться расположения женщины, оказывая ей внимание, услуги, угождая во всем". Это в толковых словарях. А в нашей бестолковой жизни все немного иначе. Мужчина, "угождающий во всем", лично у меня вызывает стойкую аллергическую реакцию и большие сомнения в искренности ухаживаний. И думаю, не у меня одной. Поэтому прошу тебя, Тиберий: ухаживая за дамой, не становись дамским угодником. Цели ухаживания за девушкой могут быть разными, средства и методы тоже. Ты просил конкретики - вот тебе список (правда, не полный) тех действий, которые можно объединить словом "ухаживать":
   а) быть предупредительным и заботливым. Вовремя подать руку, помочь снять пальто, проводить до дома, донести тяжелый пакет. Для настоящего мужчины это не труд и не подвиг, а совершено естественное поведение.
   б) говорить комплименты. Покоряют не вычурные фразы, а в первую очередь искренность. Фальшь комплимента умная девушка почувствует сразу. Умеренность тоже важна.
   в) знаки внимания, забота, комплименты - это "малый джентльменский набор". Все остальное зависит от изобретательности мужчины, особенностей его отношения к девушке, его целей и еще целого списка второстепенных факторов. Можно писать стихи (если ты поэт и она неравнодушна к рифме), исполнять серенады (если у тебя хороший голос, а у нее - слух), дарить цветы, устроить романтическую прогулку в лодке по реке или ужин при свечах, писать ей любовные послания. Список можно продолжать, но наверняка пока ты это читал, у тебя появились идеи собственного изобретения. Хотя бы две. Удивляй ее, радуй, восхищай.
   Еще хотела обсудить с тобой один щекотливый вопрос. Финансовый. Очень много мужчин считают, что для ухаживаний нужна энная сумма денег. Они (мужчины) чувствуют себя в обществе девушки комфортно лишь в том случае, если могут повести ее в кафе/бар/ресторан, подарить шикарные розы и сводить в крутой клуб. А если денег нет, они предпочитают сократить общение до тех пор, пока финансовое положение не улучшится. Надеюсь, Тиберий, ты не принадлежишь к этому большинству. Умная девушка ничего тебе не скажет и виду не подаст, но в глубине души она будет обижена тем, что нерешенный финансовый вопрос оказался препятствием для общения. К тому же у нее мелькнет мысль, что ты считаешь ее недалекой, раз думаешь, что она видит в тебе интересного мужчину, только когда в твоем бумажнике что-то есть (даже умные и красивые девушки бывают мнительными). Да, деньги дают определенную свободу выбора мест, идей, знаков внимания. Но это не панацея. В ухаживаниях надо быть не богатым, а изобретательным.
   За мной ухаживали по-разному. Были и "кричащие" ухаживания в виде огромных букетов и "Вольво", каждый день ожидающего меня у подъезда, и витиеватый набор комплиментов, и неожиданная романтичная поездка на море, о котором я тайно мечтала. Покоряло умение некоторых мужчин угадывать мои тайные желания, их искренность и внимание. Но не цены.
   Впрочем, не обо мне речь. Перехожу к следующему вопросу, вернее, сразу к двум.
   3 и 4. Где можно познакомиться с красивой и умной девушкой, и каким образом это сделать.
   Где угодно. Уверяю тебе, специальных мест скопления красивых и умных нет. Я не хочу советовать искать в университетах и библиотеках - там умственные способности тоже не на ПМЖ, а количество умных, красивых, глупых и "синих чулков" такое же, как и везде. Кстати, Интернет ты не рассматриваешь, как место знакомства? Кафе и клубы ты "отмёл" сам, улицу тоже - кстати, по-моему зря. Что ты имеешь против знакомства на свежем воздухе? Со мной часто знакомятся на улице, и ничего страшного я в этом не вижу.
   Специфических мест я действительно не знаю, а способов завязать знакомство - миллион. Знаешь, из чего складывается этот миллион? Из ситуации, настроения и вдохновения. Я поясню, что имею в виду. Итак, в теории тайм-менеджмента есть такое понятие - "кайрос". Это то, что объединяет собой ситуацию, время, случайность и настроение. Некий момент жизни, который ты имеешь право использовать по своему усмотрению. Воспользуешься им или нет - зависит лишь от тебя: твоего желания, фантазии, расторопности. В общем-то, мой рабочий день так и построен: не на четком режиме дня и жестком плане, а на ловле кайросов.
   В применении к твоей ситуации это будет выглядеть так: ты не планируешь место, время, не репетируешь реплики. Просто не нужно теряться, когда вдруг подвернется благоприятный случай. А они бывают гораздо чаще, чем ты можешь представить.
   Я не могу прописывать тебе здесь какие-то шаблонные заготовки и указывать географически благоприятные места для знакомства. Ты хотел узнать, как и где знакомились со мной? Вот четыре реальных случая из моей жизни:
   - в лифте, который застрял между этажами. В нем оказались я и незнакомый молодой человек. Я начала нервничать (легкая форма клаустрофобии, нежелание опаздывать на собеседование, а тут еще и незнакомец). Он вдруг начал рассказывать анекдоты. Я их, честно говоря, не люблю, но в тот раз это помогло - я смеялась от души. Потом завязался разговор, и когда нас, наконец, освободили, он попросил мой телефон, чтобы, как он выразился, "через некоторое время справиться о судьбе и душевном состоянии соседки по лифту". И позвонил мне в тот же вечер.
   - на одной презентации год назад. После того как нам продемонстрировали новое шикарное авто и я успела посидеть в его салоне, был фуршет. Мне коллега-фотограф зачем-то принес, кроме бутербродов, еще и бокал шампанского. Терпеть его не могу. И пока я с тоской соображала, куда мне все это деть (обе руки заняты, на плече сумка, и вообще до смерти хотелось просто воды), подошел человек, молча взял у меня из рук бокал и протянул стакан с минералкой. Он проделал это с уверенностью, ничуть не сомневаясь, что это именно то, что мне нужно. Меня это поразило. Конечно, это еще не повод для того, чтобы давать телефон. Но мы стали обсуждать новый автомобиль. Мой собеседник рассказывал о нем необычайно образно, умно и интересно (слава богу, никакой автотерминологии, и я не чувствовала себя дурочкой)
   - у меня было знакомство из любопытства. Это было давно, класс 11-й. Каждое утро я находила у себя в почтовом ящике симпатичную открытку, на обратной стороне которой была написана текущая дата и цифра. Это продолжалось шесть дней. Всю эту "почти неделю" я ломала голову, что там за цифры, не находила ответа и просто умирала от любопытства. Когда пришла шестая открытка, я сложила их в ряд и только тут поняла, что цифры - это номер телефона. Конечно же, я позвонила! Голос был юношеский. Юношу звали Максим. Он пригласил меня на свидание. Отказаться от того, чтобы увидеть своего таинственного поклонника?! Да ни за что! Выяснилось, что Максим учился в той же школе, в параллельном классе. Мой телефон узнал у одноклассников, но знакомиться с помощью банального звонка напрямую не захотел. Решил провернуть вот такую интригу.
   - три года назад. Осень. Я собираюсь выходить из трамвая. Тот день серьезно омрачала одна вещь: новые туфли, которые нещадно давили на пальцы. Спускаюсь со ступенек, и тут мне на ногу наступает какой-то гражданин. То, что он был молодой и симпатичный, я разглядела потом. Но тогда меня это не особенно интересовало. Реакция была спонтанной и быстрой: я сказала все, что о нем думаю. Он пробормотал в ответ какие-то извинения. Через полквартала он меня догнал и сказал что-то вроде того: "Я не могу упускать девушку, которая так эмоционально на меня реагирует". В общем, я никуда не пошла, он не поехал, мы провели хороший вечер в кафе. И потом встречались еще не раз.
   Это несколько случаев из моей жизни. Как видишь, места неодинаковые, ситуации непохожие, люди - разные. Кайросы.
   Какие-то из моих знакомств прекращались в тот же день, некоторые продолжались. Это зависело и от меня, и от мужчины в равной степени. 50 на 50. Меня "цепляли" те из них, кого я считала интересными собеседниками. И дальше начинались словесные игры разума и эмоций...
  
   - Кайросы, кайросы, кайросы... - прошептал Тиберий, закрывая письмо. Ну почему с ним такого не происходит? Сколько книг, сколько фильмов, сколько историй - и все в реальной жизни, все это с кем-то случается. А он... Да, выходя из трамвая, Тиберий никому не наступит на ноги, он слишком боится ненароком задеть человека, чтобы смотреть по сторонам. Застряв в лифте, он вряд ли раскроет рот - наоборот, зажмурится и будет потеть от страха, чтобы его спутница ничего такого о нем не подумала. На презентации (если допустить, что Тибу когда-нибудь пустят на презентацию) он, скорее всего, затаится в дальнем углу, и никогда не найдет смелости подойти к понравившейся незнакомке. Все эти варианты не для него, но в кайросы почему-то хотелось поверить. А вдруг вправду - раз! - и удивительное стечение обстоятельств? Вдруг это произойдет прямо завтра? Джузматаль пишет, что кайросы - явление частое, так почему бы и ему, несчастному взрослому мальчику, не ухватить удачу за хвост? Странно, но в таком аспекте о знакомствах Тиба не думал. Огромное спасибо за ценный совет.
   Последнее письмо Тиберий открывал, вернувшись к утреннему спокойствию. Если Эс-Джей и Джузматаль отреагировали на его откровенность почти без эмоций, то Ворон, как ближайший виртуальный приятель, и подавно должен был отнестись к проблеме с искренним пониманием. Во всяком случае, парень на это рассчитывал. Письмо, однако, оказалось довольно странным:
  
   Привет, Тиберий.
   Ты, должно быть, жаждешь услышать захватывающие истории знакомств, скабрезные сплетни о соблазнении юных дев и прочий мусор сознания, воздвигающего иллюзии о том, что в мире якобы существует твоя "половина", и если неустанно, не покладая ног, рук и члена, торить к ней пути, она непременно отыщется и предстанет перед тобой во всем своем первозданном великолепии. К сожалению, это не так. Я не буду объяснять тебе, что такое ухаживание, рассказывать, где обычно знакомлюсь с девочками и пояснять, как именно укладываю их в постель. Если тебе это необходимо - сходи в любой книжный магазин или развороши интернет. В современном обществе тотального потребления предложение бескомпромиссно побеждает спрос, а твой спрос не так уж и редок. Поищи все, что касается пикапа (быстрое соблазнение девушки на одну ночь) и получишь массу исчерпывающей информации. У меня же совсем другой путь.
   Вот послушай историю. Когда-то давно из Индии в Китай пришел мудрец Бодхидхарма. Он основал монастырь (кстати, тот самый истоптанный кинематографом Шао-Линь) и учил в нем религии Чан, у нас больше известной по японскому названию Дзэн. Когда пришло время выбрать преемника, Бодхидхарма не стал уходить в народ и искать достойного ученика, а принялся освобождать дух, созерцать стену и предаваться глубоким медитациям. Прошло 8 лет, и преемник сам пришел к Бодхидхарме. Понимаешь, о чем я? Ты смотришь на мир глазами выбившегося из сил человека и вместо спокойствия видишь суетность и соперничество. Если ты устал от погони за ускользающим зверем - остановись, сядь у края тропинки и жди. Если дао угодно, зверь сам выйдет к тебе, а если нет - зачем тогда бегать?
   Во многом я завидую тебе, Тиберий, и во многом не понимаю. Столько лет воздержания и нереализованной страсти должны были создать огромный заряд энергии, которую нельзя одним махом выпускать в окружающий мир. Внутри тебя спрятан мощнейший реактор, который может превратиться в бомбу на миллиард килотонн, если ты не сумеешь правильно распорядиться своими возможностями. Сейчас, как я понимаю, настал критический момент, и ты решил расстаться с девственностью во что бы то не стало. Ты сам выбираешь свой путь, таково твое дао, но знай - даже простым вопросом (а любой обращенный к кому-то вопрос - это выплескивание внутренних состояний в окружающий мир) ты уже привлекаешь к себе внимание таких существ, о которых страшно даже помыслить. Тридцатилетний девственник-натурал в XXI веке - это же штучный товар! Отправив мне свой призыв, ты заявил, что твердо намерен с этим товаром расстаться. Берегись, друг, на него могут найтись покупатели, о которых ты даже не представляешь. Все в мире взаимосвязано, все вибрации здесь, на земле, отражаются где-то на небе, и если нарушить гармонию среди людей, там это заметят и мигом отреагируют. Такая обратная связь существует в жизни каждого человека, но его личная энергия мизерна, поэтому получаемые им ответы слабы, они становятся лишь дорожными указателями на обочине персональной дороги. С тобой, боюсь, все будет фатальней. Ты упустил момент, когда нужно было расстаться с девственностью или убить в себе влечение к противоположному полу. Ты опоздал стать обычным тихим и счастливым человеком, и никто эту возможность тебе не вернет. Что я могу тебе посоветовать? Прислушайся к себе, следуй предначертаниям сердца, не опаздывай, не торопись. Совершенномудрый муж исходит не только из того, что видит, поэтому он может видеть необычайно ясно; он не считает правым только себя, поэтому может обладать истиной; он не прославляет себя, поэтому имеет засуженную славу; он ни словом, ни действием не возвышает себя, поэтому становится старшим среди других. Но самое главное: совершенномудрый муж никогда ничему не противоборствует, поэтому он абсолютно непобедим. Поступай подобно совершенномудрому мужу, и у тебя останутся шансы добраться до вечности.
  
   Выключив компьютер, Тиберий задумался. Кому он не должен противоборствовать, зачем ему иметь славу или достигать вечности, было не совсем ясно. Создавалось впечатление, что Ворон отвечал не на конкретный вопрос, а читал абстрактную проповедь или пытался обратить его в свою веру. К тому же приплел каких-то существ, о которых страшно помыслить... Какие еще существа?! Кому он, перезревший девственник, нужен? Какие к черту вибрации на земле и на небесах? Немножко счастья для старого мальчика, секс, любовь, обоюдное удовольствие - кому от этого может стать хуже? И почему вдруг он опоздал быть счастливым? Тридцать лет - вполне презентабельный возраст. Для романтических отношений и заведения семьи самое то.
   Расстроенный парень застелил постель, выключил свет, забрался под одеяло и уставился в серый, расчерченный бликами уличного освещения потолок. Тишина, много лет живущая в старой квартире, сдвинулась с места, сгустилась над его головой, потемнела и пролилась водопадами снов. Тиберий погрузился в мягкую перину ночного отдохновения и уже не видел, как чьи-то руки любовно перебирают его мечты и фантазии, превращают их в жемчужные бусины и нанизывают на ожерелье, концы которого уходят ввысь, теряясь в ореоле луны.
   Тиберий спал и сладко улыбался во сне, потому что счастье в ночи не отличить от несчастья, потому что все пейзажи, написанные на холстах снов одинаково серы, и еще потому, что только д?хам под силу собирать тишину в одном месте и любить тех, кого никто до сих пор не любил. Только дух может отличить пустоту от бесформенности, и только дух способен найти сокровище там, где на кладбище старых иллюзий долгие годы под всеми ветрами скрипят заросли чертополоха надежды. Только дух.
   Не человек.
  
  
  

LIVEJOURNAL.COM

http://karasunspirit.livejournal.com

(Живой журнал стихийного духа реки, известной под названием Черные Воды)

Апрель - Май 20ХХ года

  

Понедельник, 13 апреля

  
   фсем здрасьте
  
   я решила вернуться к своему дневнику, потому что как-то совсем фсе фигово
   мне опять не везет...
   вчера обошла свои охотничьи владения, заглянула даже на помойки вроде "Подвала", но ничего стоящего не нашла. Трансы, педики, растафари на веществах, менеджеры по продажам, магазинные консультанты, охреневшие от маргинальной эстетики мерчиндайзеры, менты, готы, эмо, малолетняя гопота... красивых мальчегов нет, будто перевелись насовсем.
  
   одного таки отыскала.
   ночью целовались в подъезде какого-то общежития, потом в такси, потом возле круглосуточного магазино. под утро он потащил меня в койку.
   трусы от "кельвина кляйна", белые с черной резинкой. Телефон записал на салфетке. Бе-е... Моветон.
   жизненной силы у него совсем мало. осталась голодная
  
   а мальчег был и вправду красивый
   чувствую себя настоящей скотиной
  

***

Четверг, 30 апреля

   О-хо-хо, как же фигово...
   утром пришел рыбак. Румяный такой, демон, рослый, в сапогах по колено, искушал бедное девушко. Люблю когда рослый и в сапогах. Особенно если ветеранчег какой-нить войны. Начнет рассказывать про то, как на духов под песни "Виа-гры" ходил, заслушаешься, верить хочется ...
   даже тех бедных духов, на которых он когда-то где-то ходил, не особенно жалко
   но жизненных сил - снова ноль.
   впустую человечка сгубила...
  

***

Суббота, 2 мая

   вот раньше, говорят, было совсем по-другому.
   у меня память девичья, йа уже позабыло, но другие еще помнят и ностальгируют
   в прежние времена люди такие особые были, подвижники назывались. Сил у них было дочерта. С одним повстречаешься, потом год можно в тине валяццо, сомов по дну гонять, рачью кровь для веселья пить, да с лягушкоми на вечерней зорьке переквакиваться (красиво написала, хи-хи) Иные из тех подвижников, говорят, сами на духов охотились, энергию забирали.
   я думаю, сказки это. Не могло быть такого.
   впрочем и время - такая же сказка.
  
   Вот, к примеру, Гомер. Он же, цуко, прекрасно знал, что живет во времена древней истории, а писал вполне современные вещи
   хотя тут я, пожалуй, краски сгущаю
   все-таки до того, как Том Круз укусил Бреда Питта, а тот дал свое интервью, время текло немножко иначе. Мужчины были сильными, женщин любили . Гетеросексуальных ориентиров было побольше. Мативы у мальчегов были, желания.
   мну тогда постицца не приходилось. Не то, что сейчас...
  

***

Среда, 6 мая

   шестая неделя жизни впроголодь... Бл@ть...
   вы знаете, что такое муки джедая? Я теперь знаю. Бе-е-е...
   хотела соблазнить оборотня в погонах.
  
   однако, не повезло.
  

***

Пятница, 8 мая

   сегодня у мну лирическое настроение
   должно быть от долгого воздержания. Раньше такого за собой не замечала, а теперь плакать хочеццо и тянет рифмовать мысли.
   вот к примеру:
  
   Как прошивает плотность сна упруго
   Сиянье светло-северного юга.
  
   непонятно? Мне самой непонятно, что со мной происходит. Наверное, недостаток мужского внимания, или точнее - отсутствие мужчины, которой смог бы меня заинтересовать. Хр-р-р.
   если так и дальше пойдет, прощайте, амигос. скоро окончательно оголодает, осунется и подурнеет стихийный дух реки Черные Воды, в здешних краях больше известной под татарским названием Кара-Суны.
  
   ЗЫ странно, сейчас только заметила.
   у меня во френдах одни девачки, а ведь я - природная гетеросексуалка.
   мальчеги, вы хде?!
  

***

Вторник, 12 мая

   необычное какое-то предчувствие
   будто скора случиццо что-нить хорошее. Не заурядный нунафиг, не обычный фупазор, а что-то такое, чего давно не было. Что-то из старых добрых времен...
  
   сентиментальная стала.
   старею...
  
   а как иногда хочецца встретить идеалиста и воплотить что-то стоящее, а не тупо сначала "Порш" покатацца, а потом девачку трахацца. Бе-е-е...
   ко всему, конечно, привыкаешь, но иногда дергает
  
   я тут писала про то, как было раньше. Хорошо было, слов нет. Но по большому счету ничего для нас, духов, не изменилось: как тогда голодали, так и сейчас голодаем. В любом поколении праведники наперечет, и кто говорит, что раньше было получше, тот аццкий сотона или приспешник
  
   вчера вечером йа от тоски вспомнила про свою коллекцию снов и полетела в город, чтобы найти парочку свежих экземпляров. Любопытно стало: что человечки смотрят теперь
   смотрят все то же. Эротика, деньги, поиски "половинок"... Ярких сюжетов как не было, так и нет... Крови стало побольше. Войны какие-то, катастрофы, драки, жестокость, черепа, внутренностей целые груды... ужос, кашмар... раньше жизнь суровая была, не в пример нынешней, а снилось другое
  
   один шедевр-таки отыскало. Одинокий сон, вился как мотылек среди других, к луне летел, за ветки цеплялся. Насилу поймала
   чей - не знаю, ибо фамилия Истомин мне, древнему духу воды, ни о чем не говорит
  
   сны из своей коллекции я никому не показываю, это вечерняя услада для рыбок моих и лягушок. Я им зимой сны на ночь читаю, как бесконечную сказку, чтобы легче было безлунную ночь коротать. Но про этот, пожалуй, и вам расскажу, иначе не поймете, почему меня так заинтересовал его хозяин
  
   повезло вам, девачки. Слушайте
  

***

  

Человеческий Сон, случайно пойманный духом реки Черные воды, в ночь с 12-го на 13-е мая 20ХХ года

  
   Тишина, заключенная в серебряном шаре, навечно прибитом к небесному своду, нависает над ним и влечет его за собой. Где-то впереди шевелится море. Призрачные медузы качаются в пене прибоя, манят заблудшие души, привлекая их обещаниями покоя, тихого счастья и нетленной любви. Мертвогубой синевой улыбается море, ворочается на базальтовом ложе, ежится от глубинного холода, укрывается отмелями, отражениями и пустынными пляжами, на одном из которых стоит маленький дом.
   Человек идет к шуму воды, стараясь запомнить все, что возможно, дабы не сбиться с дороги в тот раз, когда придет время пройти этот путь наяву. На оконечности узкого мыса, далеко уходящего в море, он видит рыбацкую хижину. Листья плюща цепляются за ветхие портики, изъеденные солью ставни бьются о стены, ветви старой сосны сплетаются над провалившейся крышей, погружая дом в мягкую бархатистую тень. Эта хижина уже умерла, в ней живет только ветер, но человек знает, что сегодня в брошенной пустоте его будет ждать кипридорожденная пена, оживший ключ, перевертыш, меняющий местами внутреннюю сказку и жестокий окружающий мир.
   Человек спускается к подножию гор; он идет через заросли пыльной полыни; перешагивает через косы убитой морозом виноградной лозы; подходит к прозрачной воде и погружает в нее ноги, чувствуя сквозь подошвы ботинок мертвые водоросли, вынесенные весенним штормом на песчаное дно. Он вдыхает запах соли и йода, он слышит крики птиц и молчание рыб, он видит стерильное солнце, ослепительно-белое, каким оно было в день сотворения мира, еще не успев почернеть от взглядов людей.
   Он не торопиться, он идет слишком медленно, чтобы куда-то успеть, он подражает себе самому - мужчине, которого на протяжении жизни никто не любил, и который был обречен долгие годы сражаться с потаенными страхами, чтобы в бессмысленной битве отыскать свою деву, простить этой деве свое одиночество, или простить одиночество себе самому.
   Пройдя по мысу и приблизившись к провалу двери, он понимает, что его путь не был напрасен. В хижине никого нет, но затхлую темноту разгоняет трепет свечи, заключенной в стекле фонаря. В полумраке большой комнаты он замечает обеденный стол, на столе белая скатерть, на скатерти - ваза с цветами полуночной акации. У лавки, стоящей возле потухшего очага, колышутся тени. Он видит себя, видит того, кем он мог стать, сложись его жизнь немного иначе, видит отца отца отца своего отца рядом с ликом непонятного Бога, вылепленным сообща всем их родом из взрослых страхов и детских надежд, видит ту, о которой мечтал, и ту, о которой не мечтал никогда; он узнает всех людей, которых ему подарила исчерпаемость жизни, долгая, но конечная, как список имен в сотовом телефоне, как азбука или пожелтевший от времени толковый словарь.
   Он видит их всех, но среди них нет хозяйки заброшенной хижины.
   Проведя рукой по шершавой скамье, он поднимает за кольцо старый фонарь, чтобы утешиться хотя бы следами, скромными приветами, оставленными той, к которой он шел целую жизнь. Их много, этих следов. Трещина на оконном стекле, сначала прямая, а потом ломающаяся под острым углом, как бритвенный шрам, обрывающий линию жизни на его левой руке. Пожелтевшая пачка рукописей, таящих в себе половину романа, литературную форму, которая больше других подвержена пламени. След поцелуя на зеркале, скрытый в ореоле таких же следов, похожих на те, что отцу подносили на свадьбу. Отец с первого раза угадал отпечатки губ своей будущей спутницы, и спрятанное в тумбочке зеркальце осталось его единственной гордостью на всю оставшуюся недолгую жизнь. Фотография города, откуда человек пришел к этому морю, города, пределов которого в своей нищей верности он не покидал никогда. Измятый порножурнал со следами чего-то белого и следами чего-то красного, несущий успокоение тридцатилетнего старца и запечатлевший на глянцевой обложке будничность его последнего дня. Китайский водяной пистолет, издающий при выстреле звук медленно падающего самолета. Запах восточных духов. Песни свирели. Собранный из отчаяний девственника интимный дневник...
   В узком промежутке горечи от того, что с ним было, и печали от того, что никогда не случится, он замечает открытую дверь. Он проходит сквозь дверь и оказывается в комнате с большой двуспальной кроватью, с высоким шкафом, с розовым женским халатом, висящим на резной дверце шкафа и с теми обещаниями, которые этот халатик несет.
   Он садится на расстеленную постель, проваливается в невесомость теплых перин, вдыхает идущий от них запах лаванды, и через окно смотрит на закатное солнце, бредущее по блестящим барашкам к сияющей линии горизонта. Он созерцает меркнущий, распадающийся, уходящий в ночное безмолвие мир и шепчет той, чьи шаги раздаются у двери:
   Я никогда тебя не оставлю
   Той, чьи руки ложатся на плечи:
   Я никогда тебя не оставлю
   Той, чье тепло неисчерпаемо, как беспредельность неба и моря:
   Я никогда тебя не оставлю
   Той единственной, ради которой он столько лет хранил свою девственность:
   Я не оставлю
   Тебя
   Никогда
   Он слышит дыхание возле уха, чувствует упругость женской груди, прижимающейся сзади к мокрой от пота спине; он ощущает горячую жизнь, бьющуюся внутри непохожего, но бесконечно близкого существа и, наконец, на самом излете наполненной одиночеством жизни он понимает, что такое любовь.
   Он забывает воспоминания.
   Он убивает прошлое и не хочет знать будущее, поверив, что можно остаться в этой минуте, которая теперь будет длиться целую жизнь.
   С тупым упорством проламываясь сквозь истому сбывающихся надежд, он поворачивается, чтобы увидеть ее всего раз - в сущности, этого будет достаточно, - но в тот миг, когда их глаза находят друг друга, а губы сливаются в первородном бессмысленном поцелуе, наступает вечная ночь, пергамент мира вспыхивает и сворачивается, а закатное солнце, соскользнув с небесного свода, само себя гасит в быстром полете навстречу уснувшей воде.
  

***

  
  
  

День чудес

  
   Первое чудо обнаружилось, когда Тиберий наконец-то выбрался из лабиринтов волшебного сна. Будильник, объединив обе стрелки в гордую вертикаль, утверждал, что в той части мира, которая живет по московскому времени, ровно двенадцать. Так поздно Тиба не вставал на протяжении последних трех лет.
   Все еще находясь под впечатлением ночных видений, парень взял в руки будильник, для надежности потряс им в воздухе и даже деликатно постучал о подлокотник дивана, но тот упорно продолжал показывать полдень.
   Двенадцать дня - с ума можно сойти!
   Наскоро сварив кофе, Тиберий ворвался в глобальную сеть и с ходу зарегистрировал анкеты на трех сайтах знакомств. Особенно мудрствовать он не стал: пол, возраст, основные габариты характера - для разведки боем этого будет достаточно. Потом, при необходимости, можно будет добавить и креатив.
   Подождав десять минут и не получив ни единого отклика, Тиба добавил к анкете свою фотографию, после чего провел плановое отступление сначала из интернета, а потом из квартиры, отправившись в город выполнять заветы Эс-Джея, то есть поднимать на самый высокий уровень свой внешний вид.
   Первым в перечне апгрейдов внешнего облика значилась стрижка, и Тиберий направился в дорогой салон красоты. До этого, сколько себя помнил, Истомин стригся в парикмахерской по соседству, где самая элитная прическа обходилась в две сотни рублей, и не испытывал неудобств по этому поводу. Лицо у парня ни в фас, ни в профиль не вызывало ассоциаций с греческими или римскими эталонами, и то, что прическа может это исправить, Тиберий не верил. Стилист из салона, конечно, примет глубокомысленный вид, начнет долго и вдумчиво изучать отражение Тибы в зеркале, бормотать на ухо слова из лексикона хирургов (здесь подрежем, тут отщипнем) и всяческими способами оправдывать заоблачный гонорар, но то, что это как-то поднимет его конкурентоспособность, парень не верил. Если ты серая личность, то такой и останешься, какими рюшечками и завитушками ни обрамляй свой портрет. Ехал он скорее из чувства долга, чтобы потом не в чем было себя упрекнуть.
   Но в салоне случилось настоящее чудо. Пожилой цирюльник усадил Истомина в кресло и, не спрашивая пожеланий, не высказывая предложений и вообще не открывая рта, за полтора часа полностью изменил представления парня о своей внешности. Вместо бесформенной копны темно-серых, будто никогда не мытых волос, на голове Тибы появилась сверхкороткая стрижка с двумя выбритыми догола полосками, уходящими от висков куда-то к затылку. И спереди, и с боков это смотрелось... как бы сказать... Нет, не стильно. Это было потрясающе-стильно, так словно перед Тиберием в зеркале отражался другой человек.
   Оцепенев от такой метаморфозы, девственник без возражений выложил запрошенное вознаграждение, вышел на улицу и сразу почувствовал на себе внимание прекрасного пола. Какая-то обеспеченная дама, припарковав у салона машину, щелкнула кнопкой сигнализации, набросила на плечо сумочку и смерила Тибу долгим оценивающим взглядом. Взгляд начался с новой прически (здесь Тиба заметил недвусмысленный интерес), опустился на лицо (улыбка в краешках губ), потом ушел вниз, на заношенную рубашку (морщинка между бровей), добрался до старых джинсов (улыбка исчезла) и, наконец, уперся в туфли, внешний вид которых наводил на грустные размышления. При виде этого манифеста нищеты улыбка окончательно исчезла с лица, губки отогнулись вниз, и на лице появилась гримаса презрения. Передернув плечиком, дама вцепилась в свою сумочку немыслимо длинными розовыми ногтями и с видом полной независимости и окончательной неприступности проплыла мимо Тибы в салон.
   Возможно, это был первый кайрос за день, но воспользоваться им не получилось. Зато прояснился дальнейший маршрут. Если до этого парень и сомневался в решении кардинально сменить гардероб, то теперь сомнения были развеяны, и он направился в гипермаркет, где притаилось много специфичных магазинчиков, объединенных странным названием "Бутики".
   Был будний день, рабочие перерывы закончились и возможно поэтому в гипермаркете людей было мало. Поднявшись на второй этаж, Тиберий оказался на пугающей территории Большой Моды. От небольшой площадки перед эскалатором брали начало тропинки, уходящие в хитросплетение улочек и тупичков, по обеим сторонам которых мерцали маленькие магазины. Внешне они сильно напоминали друг друга, отличаясь только фасонами одежды на манекенах. Сами манекены, однако, не были клонами. Иногда в череде стандартных поддельных людей попадались совершенно черные, и среди этих черных многие почему-то не имели голов. Зрелище застывших в нелепой позе обезглавленных тел вызвало в Тиберии мистический страх. Украдкой оглядевшись, он перекрестился, но это не помогло, как впрочем, не помогало ни разу, а потому парню ничего не оставалось, кроме как спрятаться от жуткой кунсткамеры в первом попавшемся магазине.
   Бутик, где ему повезло очутиться, продавал элитную английскую одежду по ценам китайского завода-производителя, и в это послеобеденное время был пуст. В дальнем углу в креслах дремали две девушки. Звякнувший под потолком колокольчик прервал их сиесту, но интереса к посетителю не пробудил. Одна из девиц окинула Тибу быстрым взглядом, после чего опустила голову и вновь смежила очи, другая не стала утруждать себя даже таким действием.
   Заскочив в магазин, Тиба по инерции сделал пару шагов и остановился. Со всех сторон его окружал мир одежды, разбираться в котором парень совсем не умел. Пиджаки, брюки, туфли, костюмы - как определить, что красиво, что модно, что подойдет, а что нет? Раньше Тиберий одевался на вещевом рынке, где, не умея выбирать самостоятельно, послушно внимал продавцам, в результате чего купленные вещи сидели на нем как-то не так. Тиба догадывался, что коварные челноки грязно пользуются его доверчивостью, но протестовать не решался. В конце концов, одежда той ценовой категории, которую он мог позволить, изначально была предназначена для того, чтобы уродовать человека. Но то - покупки на рынке, где не рискуешь за один пиджак выложить всю премию, отпускные, плюс сэкономленные деньги на полгода вперед.
   Побродив между стеллажами, незадачливый покупатель остановился возле костюма, в довесок к которому прилагались сорочка и галстук. Взглянув на ценник (ценник приятно бодрил), Тиберий с видом истинного знатока стал мять ткань в руках в надежде таким способом определить ее качество. Ткань мялась исправно, однако качество определяться никак не желало.
   - Мужчина, что вы делаете? - поинтересовалась одна из продавщиц - та, что была чуть поактивней.
   - Смотрю покрой, - не зная, что отвечать в таких случаях, выпалил Тиба.
   "Лох, каких поискать... Но при бабках", - с профессиональным цинизмом подумала продавщица, которую звали Нина и которая ненавидела свою работу до степени обиды на весь мир.
   "Кайрос", - подумал Истомин, краем глаз поглядывая на девушку и продолжая терзать несчастный пиджак.
   "Такому можно многое впарить", - решила девица, прикидывая сумму возможных премиальных.
   "Куплю все, что посоветует, лишь бы дала телефон", - пустился в фантазии Тиба.
   Девушка встала из кресла и, плавно покачивая бедрами, направилась к вспотевшему от тайных грёз девственнику, намертво вцепившемуся в помятый костюм.
   - Хотите примерить? - спросила она, подходя вплотную и обволакивая парня ароматом духов.
   - Да... то есть, наверное, нет... Точно не знаю. Вы думаете, мне подойдет? Я вообще-то не уверен, что именно это хочу.
   - Вам нужен костюм? - продавщица как бы невзначай прижалась грудью к руке парня и посмотрела снизу вверх взглядом, полным искреннего участия.
   Тиба, не видевший девушки в такой близости очень давно, нервно сглотнул и начал сбивчивый монолог о том, что ему необходимо сменить гардероб, потому что новая должность, деньги, людское внимание, а раньше был вещевой рынок, теперь стыдно и в старом совсем никуда. Девушка не перебивала. По доброжелательному выражению лица можно было понять, что она сопереживает горю героя, причем не только сопереживает, но готова бросить спасательный круг и всячески посодействовать безопасному дрейфу по волнам изменчивой моды.
   - Давайте начнем с обуви, - проворковала она, когда словесный поток Тибы иссяк, и он наконец выпустил пиджак из слабеющих рук. - Знаете, что выдает вкус мужчины? Истинную состоятельность и вкус выдают три вещи: часы, зажигалка и туфли. На вас могут быть потертые джинсы и рваная майка - кому какое дело, может быть вы эксцентричны? - но вот туфли, зажигалка и часы должны быть непременно самыми дорогими. Тогда любая женщина или деловой партнер сразу поймут, с кем они имеют дело. Вы согласны со мной?
   - Согла-а-асен, - выдохнул Тиба, пряча за спину руку с часами "Полет" и втайне радуясь, что он не курит и не носит с собой зажигалку.
   - Ну что же, приступим...
   Следующий час стал еще одним чудом этого уникального дня. Женская забота погрузила Тибу в сладостный рай. За все это время в магазинчик заглянул всего один покупатель, но им занялась вторая девушка, поэтому идиллии никто не мешал. Пропорционально груде примеренных и одобренных вещей росла заинтересованность продавщицы. Она щебетала без остановки, вела себя как подруга или даже любовница, пару раз безо всякого стеснения заглядывала в кабинку, где Тиберий находился в костюме Адама, и бедный парень после таких посещений долго стоял, закусив губы и пытаясь утихомирить взбесившийся пульс. Однако при всем этом перевести разговор на личное не получалось. Как только Тиба заикался о том, что неплохо бы продолжить общение в другой обстановке, девушка тут же вспоминала про еще одну вещь ("на вас будет сидеть идеально") и исчезала в каких-то подсобках и закромах, которыми этот маленький магазин был забит под завязку. Чем полновеснее становился выбранный гардероб, тем лихорадочнее Тиба соображал, как склонить продавщицу к совместному ужину. То, что ее зовут Нина, и что она не замужем, он выяснил почти сразу, остальной информацией (главным образом про вечернее времяпрепровождение) девушка делиться не торопилась. Отчаявшись, Истомин решил воспользоваться советом Эс-Джея, но изменница-память пошла в разнос, и парень понес настоящую ахинею:
   - Знаете, а ведь на самом деле я пидера... то есть этот... гомосексуалист, - доверительно сообщил он, когда продавщица собрала выбранные вещи в кучу, чтобы нести к кассе.
   Девушка вздрогнула и испуганно посмотрела на странного покупателя.
   - Только не подумайте плохого, я исправлюсь. В смысле сменю эту свою ориентацию на другую... На противоположную... Сразу, как заработаю миллион долларов.
   Продавщица одарила Тибу взглядом, который обычно перепадает на долю буйнопомешанных, и прибавила шаг.
   - Нет, я могу и сейчас, - парень семенил следом и шептал свои признания так громко, что их слышал весь магазин. - Только мне должен кто-то помочь... Ну вы меня понимаете... Вы меня понимаете?
   Стараясь не смотреть на Тиберия, девушка свалила покупки у кассы и стала торопливо размагничивать многочисленные штрих-коды.
   "Что-то я не то говорю, - запоздало подумал Истомин. - Или Эс-Джей с рецептом напутал".
   - С вас двадцать девять тысяч рублей, - холодно сказала продавщица, по-прежнему избегая смотреть Тибе в глаза.
   - Вы так и не сказали, что делаете вечером.
   - Расплачиваться будем, молодой человек?
   - Да, да, конечно, - Тиберий зашуршал пачкой купюр. - Так как насчет вечера?
   - Сегодня я занята. И вообще у меня есть молодой человек, которому вряд ли понравится, если я буду пить кофе с кем-то другим.
   - Ладно, - очередной кайрос оказался пустышкой, но это уже не могло испортить хорошего настроения. - Скажите: то, что я купил, мне правда идет?
   - Очень, - сквозь раздражение в голосе девушки проступило что-то искреннее, настоящее, и Тиба понял, что она не врет.
   - Спасибо вам. До свидания.
   - Счастливо, - продавщица улыбнулась и помахала парню рукой.
   Покинув магазин, Истомин взял на стоянке такси и уже через четверть часа был дома. Несмотря на траты, эквивалентные квартальной зарплате, он был удовлетворен сегодняшним днем. Кажется в чем-то он даже начал понимать женщин, во всяком случае, шопинг оказался вполне увлекательным занятием, незаслуженно презираемым среди мужчин.
   Пообедав, парень и вовсе предался чисто женскому удовольствию - стал примеривать вещи и подолгу красоваться перед зеркалом. Это развлечение принесло новую порцию приятных эмоций, ибо в любом ракурсе, включая вид сзади, девственник был грациозен и неотразим.
   Испробовав в разных сочетаниях все обновки, Тиба нашел себя стильным молодым человеком и решил, что к процессу соблазнения внешне готов. Теперь настал черед искать объект для сего увлекательного процесса. С момента регистрации на сайтах прошло шесть часов, и первая рыбка уже могла оказаться в сетях.
   Не без сожаления переодевшись в домашние вещи, Истомин выбрался на просторы Рунета. На первом сайте было пусто: сорок просмотров при полном отсутствии откликов. Второй тоже принес сплошные разочарования - всего шестнадцать просмотров и такой же нулевой интерес. Зато третий (самый известный, реклама которого одно время шла по телевидению) явил очередные за день чудеса. На этой благословенной планете знакомств с анкетой ознакомилось больше ста пользовательниц, и - что самое важное - четверо из них решили вступить с Тибой в контакт.
   - Ну что ж, милые барышни, пожалуй, приступим, - пробормотал новоявленный соблазнитель и, театрально потерев руки, открыл окошко с первым письмом.
  
  

Дао случайных встреч

  
   Свои внутренние состояния Ворон определял по первой минуте бодрствования. Что приходит в голову, когда открываешь глаза - то и важно на этот день жизни. Сегодня первой была мысль о работе, и лишь потом в памяти всплыл ночной телефонный звонок.
   "Ника, Ника... - думал парень, покидая постель. - Бедная девочка, ты слишком много хочешь от жизни. Всего и сразу она никогда не дает"
   Ночная наркотическая печаль стерлась из памяти Ворона, и теперь, в свете солнца, он ни о чем не жалел. Просто закрылась очередная страница биографии, закончилось увлекательное приключение, но надо жить дальше, надо искать новые интересы, надо писать очередные главы - в книге его жизни еще много страниц.
   Приготовив на завтрак яичницу (яйца - последнее, что оставалось в пустом холодильнике), Ворон стал размышлять, чем занять время. За минувшие дни чужая квартира осточертела ему сверх всякой меры. Будучи педантом, Ворон навел здесь идеальный порядок: пропылесосил ковер, вытер пыль, прошелся полиролью по стенке, которая оказалась не румынской, а раритетом маде ин ГДР, вымыл окна и расставил книги по фамилиям авторов в алфавитном порядке. В такой же чистоте Ворон содержал и свой дом, что, помнится, всегда раздражало бесшабашную Нику. Для нее закончить день на мятой постели в окружении тарелок с остатками пищи, каких-то журналов, тряпок и конфетных оберток было в порядке вещей. Даже мыть посуду на ночь она считала ниже достоинства. Ворон от этого бесконечного хаоса свирепел.
   Ладно, бог с ней, с Никой, нужно выкидывать ее из головы и закручивать новый роман. Однако на пути благородного начинания намечалась маленькая проблема. Дело в том, что выезжая на заказ, Ворон брал только необходимое. Как правило, это было оружие и комплект одежды на несколько дней. Причем одежду он выбирал практичную и простую - такую, чтоб не сильно бросалась в глаза. Понятно, для романтических приключений этот наряд не подходит, а следовательно, начинать придется с похода по магазинам, где заодно можно пополнить запасы еды.
   Спланировав день, Ворон принял душ, натянул джинсы, майку с надписью: "Buddha is sexy" и впервые за трое суток покинул опостылевшую нору.
   Во дворе около подъезда стояло восемь машин. Охотник понятия не имел, какая из них доставлена сюда стараниями Старухи. В кармане лежал брелок с сигнализацией, и проще всего было бы ее отключить - тогда персональный жеребец сам заявит о себе громким ржанием. Однако скучающий Ворон решил привести в тонус мозги, а заодно и развлечься разгадкой этой несложной шарады.
   Итак - какую машину ему могли подогнать? Ворон заказывал хорошую, но неприметную, следовательно "Нива", доисторический "Опель", две "девяносто девятые" и "Порш Кайен" отпадают сами собой. Оставались вполне приличная BMW, невзрачная KIA, и стоящий поодаль седан-"Мерседес". Интуиция подсказала Ворону, что этот "мерин" и есть его Буцефал. Провинция, как-никак, на чем еще тут могут раскатывать мафиози?
   Приблизившись к "Мерседесу", парень вынул брелок, направил в сторону дверей и нажал кнопку. Что-то пронзительно пикнуло у него за спиной. Обернувшись, Ворон с удивлением пронаблюдал, как весело подмигивает фарами новенький "Порше", исключенный из соревнований еще в отборочном раунде.
   И это по их меркам неприметный автомобиль?!
   Чертыхаясь, Ворон забрался в салон. На таких машинах ему ездить не приходилось, и для исполнения заказа она явно не подойдет. Но с шиком прокатиться по городу, величаво припарковаться у клуба, пустить пыль в глаза пышногрудым блондинкам - не об этом ли мечтает совершенномудрый муж в минуты слабости и сердечной болезни?
   Конечно, об этом, о чем же еще.
   Устроившись в кресле, парень повернул ключ зажигания и тронулся вдоль бордюра. Яркий, хаотичный, бесшабашно-веселый город поплыл мимо стекол, вылился в широкую улицу, зарябил деталями позабытой за дни вынужденного заточения жизни. Каждая возникающая картинка была законченным полотном, каждой можно было присваивать номер и по примеру Питера Гринуэя помещать в каталог предметов, через которые постигается мир.
   На остановке стайка школьников - два мальчика и три девочки - спрятались за газетным киоском, курят и пугливо озираются по сторонам. Дети русского зажима, никогда не поймут, что свобода - вот настоящий наркотик, единственный, которым стоит травить организм.
   У перекрестка авария: спортивная иномарка задела большой антрацитовый лимузин. Из машин вышли двое: парень со скуластым лицом и холеный чиновник в твидовом пиджаке и красном галстуке "а-ля либеральные ценности". Из его лимузина выглядывает юная дева - вполне очевидный повод для командировок и ежедневных опозданий с работы. Виноват парень на спорткаре, но он видит девушку и поэтому ведет себя яростно, как камикадзе, истерично бьющийся об палубу вражеского авианосца. Ворон его мотивации не одобряет. Многие юноши, еще не собравшие первой сотни скальпов, наивно считают, что мужчины делятся на хищников и сытых самцов. Женятся - сами становятся самцами, но женщинам, якобы, больше нравятся молодые поджарые хищники. Такая сказка бодрит неопытных соискателей, но Ворон и все женщины мира знают, что это не так. Настоящие крупные хищники ничем не отличаются от заурядных домашних животных. Мимикрия - вот закон выживания в мире, где даже дети не знают свободы.
   По диагонали через дорогу бредет задумчивый бомж. В руках сетка с пустыми бутылками, мутные очи направлены к небу. Видимо, алкогольная нирвана дала утренний сбой, и теперь это возвышенное существо еще пару часов будет ставить перед собой задачи императивного плана. Что ж, по крайней мере он не зависит от условностей мира - ведь рай, сука такая, испокон веку тянется к шалашам.
   Из подворотни на тротуар вынырнула девочка с таксой на тонкой и длинной рулетке. Ничего концептуального - просто красивая девочка и смешная собака. Самая запоминающаяся картинка из всех.
   Продолжая крутить головой, охотник заметил гигантский приземистый гипермаркет с вереницей плазменных экранов на крыше. Если не считать уродливой архитектуры, место выглядело достаточно перспективным, чтобы утолить голод и прочие потребности этого дня.
   Припарковавшись на безлюдной стоянке, Ворон покинул насиженное гнездо и отправился иметь шопинг. В огромном пафосном холле оказалось не то, чтобы пусто, но количество покупателей явно не соответствовало размаху торговой экспансии. Чувствовалось, что тринадцать часов буднего дня - не то время, когда аборигенов одолевает потребительский зуд. Что ж, тем лучше: Ворон не любил суеты. Особенно остро это проявлялось под Новый Год, когда ритуальный поход за подарками развивал у него легкую форму агорафобии, постепенно переходящую в мизантропию и депрессивный психоз.
   Освоившись в здании, по привычке запомнив лестницы, переходы и выходы, парень решил подкрепиться. Недалеко от помпезного фонтана, чем-то напоминающего позолоченное сумасшествие ВДНХ, он заметил маленький ресторан. Внутри было практически пусто, и, если не считать двух влюбленных, Ворону никто не мешал предаться уединению и вновь возникшими мыслями о Нике. С ней, помнится, он познакомился в похожем заведении ровно два года назад. В то счастливое время Ворон как раз искал свой идеал. Для этого он скрупулезно продумал облик будущей пассии, ее внешность, привычки, характер, неповторимую манеру поджимать губки в момент раздражения, самозабвенно заниматься сексом и мечтать о будущей жизни в большом доме с кучей детей. Мир, как это часто бывает, предоставил такой идеал. Временами Ника так точно соответствовала ожиданиям, что охотник чувствовал себя демиургом, и от этого мнимого всемогущества ему становилось не по себе. Если дао угодно, зверь сам выйдет к тебе - мысль вполне в духе Ворона, но одно дело кидать в мировую сеть словесные манифестации, и совсем другое - испытывать их действие на себе.
   Однако теперь, после пустой СМС-ки, эта идея может иметь и утешительное продолжение. Раз уж однажды Ворон сумел "оживить" идеальную женщину, возможно, у него получится еще один раз. Теперь охотник будет умнее. Рисуя образ Ники, он слишком увлекся внешними атрибутами, желая видеть рядом с собой существо яркое буквально во всем. Но любые достоинства - лишь продолжения недостатков, а райские птички предназначены для восторженного созерцания, но отнюдь не для спокойной жизни у семейного очага. Для стабильного существования Ворону необходимо другое. Нужна женщина, которая станет безусловной половиной и продолжением его самого.
   Только где ее отыскать?
   Задумавшись, парень забыл о реальности и очнулся, лишь заметив принесенный заказ. Креветки по-креольски, винегрет, апельсиновое желе, крепкий тропический кофе - подобные эклектичные трапезы всегда вызывали у охотника прилив творческих сил.
   Глотнув кофе, парень снова откинулся на мягком диване. Итак, в жизни появилась непростая задача или, лучше сказать - безупречный вызов, ответить на который Ворон обязан, чтобы доказать, что он в самом деле чего-то достиг.
   В теории все свои действия охотник представлял досконально. Во-первых, нужно сформировать образ идеальной подруги в таких мельчайших подробностях, будто знаешь ее много лет. В этой личности не может быть нестыковок, ни одна черта характера не должна противоречить другой. Такой труд сродни кропотливой работе настройщика музыкальных инструментов, ибо в конечном итоге должен явиться образ гармоничный и чистый, но не утопичный, иначе его не оживить.
   Во-вторых - внутренние силы. Запас энергии должен зашкаливать, ее нужен избыток, горящее море, огненный метеорит, который можно швырнуть в хаос окружающей жизни и одним мощным рывком вытащить эту живущую где-то девочку из мира ее офисных планерок или студенческих вечеринок на случайную встречу с Вороном. Ну и последнее: нельзя суетиться. Для успеха в таком трудном мероприятии следует пребывать в гармонии и покое, чтобы вовремя заметить и не запороть этот, возможно, последний оставшийся шанс...
   Только все это - в чистой теории. А на практике, каким бы ни был твой мозг, он никогда не вылепит законченный образ. Нестыковки будут, и некоторые из них, как это уже произошло с Никой, могут оказаться для Ворона роковыми. Впрочем, не это самое страшное. Главное - энергия, где ее взять? Если Дао угодно, зверь сам выйдет к тебе, но в том состоянии, в каком охотник находился после ночного звонка, он мог рассчитывать только на самых мелких зверей...
   Взвесив все "за" и "против", Ворон решил, что шансы на удачу у него все-таки есть. Если не брать в расчет время, их можно признать даже хорошими. Настолько, что можно начать прямо в эту минуту. Перво-наперво нужно определиться с внешностью будущей пассии. Пусть это будет блон... нет, брюнетка, высокая, естественно стройная, ростом этак...
   Неожиданно охотник почувствовал, что за ним наблюдают. Выработанное многолетней практикой чутье сработало автоматически, без участия человеческой воли, и когда Ворон нарочито зевнул, прикрыл рот рукой и незаметно пробежал глазами зал ресторана, он делал это неосознанно, все еще размышляя о росте своей идеальной подруги.
   За соседним столиком появился еще один посетитель. Баскетбольного роста парень в черном костюме сидел напротив Ворона и в ожидании заказа разглядывал "Коммерсант". Газета ему нужна была для прикрытия - слишком уж по-шпионски выглядывали цепкие глазки из-за бруствера мятой страницы.
   Не меняя позы, Ворон опустил руку и дотронулся до правой ноги. Скрытая под толстой джинсовой тканью кобура с крошечным "Дерринджером" - самой надежной страховкой против непрошенного любопытства - была прикреплена чуть выше лодыжки, на том месте, где ей и положено быть.
   Переведя дух, Ворон вытащил сигарету. Его память в этот момент напоминала слайдер компьютера, с невероятной скоростью прокручивающего образы всех потенциально-опасных людей. Лицо странного визитера было знакомо, это парень понял с первого взгляда, но память, накопившая за годы работы тысячи файлов, не могла так быстро ответить на срочный запрос. Кажется, эта личность встречалась Ворону в Сочи, в одну эпическую ночь, когда он прервал земные воплощения сразу шести самонадеянных мужей, возомнивших себя авторитетными воплощениями самого Ямы. Точно - это нескладное чудо отсвечивало в охране адской тусовки и пустилось в бегство при первых же выстрелах. Тот заказ Ворон вспоминать не любил. В сущности, именно он и сделал ему имя в узких кругах, но сработано все было столь неумело и грубо, что сам охотник считал это предприятие своим единственным настоящим провалом. Кроме того, в ту ночь много ненужных свидетелей осталось в живых, и когда-нибудь (Ворон не сомневался) кто-то из них должен был попасться ему на пути.
   Ну вот и дождался.
   Сунув под блюдце тысячную бумажку, Ворон встал и вышел из ресторана. В зеркальной витрине магазина напротив он видел, как парень свернул газету, что-то сказал официантке и тронулся следом. Не прибавляя шага, Ворон стал петлять между киосками и мраморными скамейками, обогнул фонтан и направился к эскалатору. Его преследователь не отставал, но шел чуть поодаль. Фонтан он решил обойти с другой стороны, что оказалось ошибкой. Ворон сменил направление и втиснулся в закрывающиеся створки лифта, уходящего на верхний этаж. Сквозь прозрачные стенки он видел остановившегося баскетболиста, их взгляды на мгновение встретились - два хищника, глаза в глаза, - и преследователь понял, что его слежка раскрыта.
   На втором этаже от нарочитой медлительности Ворона не осталось следа. Выскочив из лифта, он бросился по длинному коридору среди магазинов, свернул за угол и ворвался в небольшой бутик, вся витрина которого была уставлена манекенами. Если преследователь не будет поверять все магазины подряд, из коридора в этом маленьком помещении он его вряд ли заметит.
   Внутри было немноголюдно. В дальнем углу девушка-продавщица превращала в английского денди какую-ту лопоухую личность, другая труженица прилавка, устроившись в кресле, предавалась послеобеденной дрёме. Звякнувший колокольчик прервал ее сон; девушка тут же выпорхнула из кресла и засеменила парню наперерез. Ворон, давно привыкший к повышенному вниманию со стороны определенной (не самой красивой и не самой успешной) части женского пола, на проявленное гостеприимство отреагировал холодно.
   - Вам помочь? - спросила продавщица, догоняя парня, который шел по проходу, не обращая на нее никакого внимания.
   - Спасибо, не надо, - Ворон даже не повернул головы.
   - Какую одежду вы предпочитаете? - не унималась девушка.
   - Красивую, - сказал Ворон. - Красивую и элегантную настолько, чтобы окружающие простолюдинки безошибочно определяли, что перед ними муж возвышенных устремлений, а не просто честолюбивый сукин сын. Я доходчиво объясняю?
   Продавщица смолчала. Подстать многим девицам окраинного воспитания, она воспринимала вычурные фразы за откровенное хамство.
   Отвязавшись от ненужной помощницы, Ворон быстро отыскал то, что ему было нужно. Стильный пиджак темно-сливового цвета в комплекте с сорочкой и галстуком, расцветкой напоминающим распустившийся ирис. К пиджаку парень подобрал брюки, кожаные туфли и плетеный ремень. Собрав приглянувшиеся вещи, Ворон взял лежащий у кассы канцелярский нож и принялся спарывать с одежды многочисленные этикетки.
   - Что вы делаете?! - с искренним ужасом спросила назойливая продавщица. - Вы эти вещи даже не мерили.
   - Вам следует беспокоиться о том, что я за них еще не платил, - улыбнулся Ворон.
   - Да, верно, - согласилась девушка. - Что вы делаете? Вы за них еще не платили.
   - Умница, быстро соображаешь, - одобрил парень, которого эта служительница прилавка начала забавлять. - А теперь спроси: собираюсь ли я вообще за них расплачиваться?
   - Вы собираетесь за них расплачиваться? - послушно повторила девушка, в который раз поразив Ворона простодушием некоторых представительниц слабого пола.
   - Обязательно. Но сначала я планирую это одеть. Полагаю, вы соблаговолите подождать пару минут?
   Через обещанные сто двадцать секунд смена имиджа была произведена. Из примерочной вернулся плейбой сомнительной сексуальной направленности, и если бы не лежащий в кармане нового пиджака "Дерринджер", одним своим существованием подтверждающий мужскую сущность владельца, Ворон чувствовал бы себя не очень уютно. Все-таки в обычной жизни он предпочитал менее вызывающий вид.
   Расплатившись и сунув в пакет старые вещи, парень вышел из магазина, заглянул в расположенный рядом салон оптики и купил солнцезащитные очки. Теперь его облик изменился настолько, что можно было уйти старым маршрутом, но опытный охотник решил свести риск к минимуму и направился к двери с табличкой "Посторонним вход воспрещен". Как часто бывает, за дверью не оказалось пыточных камер, порностудий или военных объектов, а была обычная служебная лестница, выводящая на задний двор. Встречные люди - в основном грузчики и вышедшие на перекур продавцы - не обращали на Ворона никакого внимания, и на залитую бетоном площадку, где разгружались грузовики, парень выбрался без приключений. Дальше начались сложности. Выезд со двора преграждали шлагбаумы, между которыми стояла избушка вахтера - мерзкого старикашки совдеповской выучки, - который моментально заподозрил ярко одетого парня во всех смертных грехах.
   - Молодой человек, шо-то мне ваше лицо незнакомо. Пропуск показываем, - старик высунулся из окна своей оборонительной точки и уставился на Ворона сверху вниз.
   Первым порывом охотника было разрядить пистолет плюгавому привратнику в лоб. Мысль была здравой, но ее пришлось отмести, потому как стрелять в людей по личным мотивам Ворону запрещал его высокий нравственный облик. Вместо этого он ударом ноги снес перекинутый через пешеходную дорожку шлагбаум и спокойно пошел дальше.
   - Ах ты сука... - захлебнулся вахтер и бросился следом.
   Ворон, у которого от внеплановых приключений стало портиться настроение, остановился и развернулся навстречу рассвирепевшему стражу.
   - Знаешь что, призрак одинокой старости, - сказал он голосом, в котором не было и тени волнения, - перед тем как начнешь совершать глупости, послушай поучительную историю. Дело в том, что жизнь свою я посвятил воздухоплаванию. Во время учебного вылета где-то около года назад в моем самолете самопроизвольно сработало катапультное кресло и вышвырнуло меня из кабины прямо через остекление фонаря. Я отделался шишкой на голове и испугом, о степени которого ты можешь только догадываться. Но проблема не в этом. Проблема в том, что после того, как я выписался из психиатрической клиники, родное Министерство Обороны вручило мне справку, согласно которой я теперь свят, светел и неподсуден - чистое облако в штанах, но сердить меня строжайше запрещено. Вот в чем проблема. И что характерно, старик, проблема эта, похоже, твоя.
   - Псих, - словно обрадовавшись догадке, протянул вахтер.
   - Да, и к тому же вооруженный. Сегодня ночью меня за колено укусил комар. Напуганный и одинокий, я бродил до рассвета по улицам, плакал и взывал к милосердию божьему, но так и не был услышан. И теперь, старче, раздавленный болью и небесной несправедливостью, я за себя не ручаюсь.
   - Тьфу на тебя, - сплюнул под ноги вахтер, развернулся и побрел чинить шлагбаум.
   - Да уж, сходил за хлебушком, - согласился Ворон и, обогнув забор гипермаркета, вышел к дороге.
  
  
  

Змей в густых травах

  
   Майский закат просачивался сквозь окно, отражался от стен и вычерчивал контур человека, застывшего возле компьютера. Стол, стены, комната, вечернее солнце, да и весь остальной мир для Тиберия перестали существовать, потому что впервые за свою жизнь он вел диалог с ЖЕНЩИНОЙ в надежде ее СОБЛАЗНИТЬ.
   Первые три письма на сайте знакомств содержали банальные "Превед:-))", "Как настроение?" и "Давай пабалтаем красафчег". Все, что на них можно было ответить - такие же стереотипные "Привет" и "Конечно, давай". Девушек, приславших эти письма в сети уже не было, поэтому более осмысленный разговор откладывался на неопределенное время. Зато четвертая незнакомка, скрывающаяся под ником Green Snake, заинтриговала Тиберия с первой же строчки.
   Пост был такого содержания:
  
   Green Snake в 18:08
   Привет.)
   отличная анкета!!! Ты интересный человек, даже с трудом верится, что ты одинок. Если не против, я с удовольствием пообщаюсь с тобой.
  
   Тиберий был польщен. Анкета у него, по правде говоря, была простенькая, девушка при всем желании не могла найти в ней ничего интересного, но она сумела завязать знакомство легко и непринужденно. Вроде бы лесть, но ненавязчивая, плавно перетекающая в предложение пообщаться. Красиво, черт возьми. Молодец.
   Мысленно похлопав в ладоши, парень задумался над ответом. Начало разговора - стадия скользкая, любое неправильно сказанное слово может загубить грядущий роман (а в то, что он состоится, Истомин поверил сразу и безоговорочно) на самом корню. Для начала соблазнитель решил ознакомиться с автопортретом драгоценности, которую поднесла ему всемирная сеть. Анкета девушки особой информативностью не отличалась. 23 года, Водолей, рост - 166, вес - 53, образование высшее, профессия творческая. Разделы про хобби и пристрастия в сексе вообще не заполнены. Зато есть три фотографии. Разложив и увеличив их в отдельных окошках, Тиберий увидел миловидную блондинку в красных сапожках, белых джинсах и короткой шубке, снятую на фоне покрытой снегом горы. Все фото были сделаны в одно время и отличались лишь ракурсами, но на каждом девочка смотрелась эффектно. Волнистые волосы, большие глаза, мягкая, скорее вежливая, чем радостная улыбка. О фигуре в таком одеянии судить трудно, но 53 килограмма для ее роста - более чем приемлемый показатель. И что делает такая очаровашка на сайте знакомств?
   Тиберий коснулся пальцами клавиш и снова задумался. Что бы она тут ни делала, главное ее не спугнуть. Никакой спешки, просто вежливая болтовня, а дальше - как повезет. Может, удастся выяснить что-то такое, что в дальнейшем поможет раскрутить ее на свидание.
   Решившись, Тиба отстучал нейтральный ответ:
  
   Тиберий в 18:31
   Привет:)))
Твоя анкета мне тоже понравилась.
   Как настроение в томительную майскую пору?
  
   Ответа не было. Тиба неотрывно смотрел на монитор, но маленький конвертик, которым на сайте отмечались послания, оставался нераспечатанным. После удачного дня, казалось, ничего не могло испортить парню прекрасного настроения, но за какие-то десять минут он едва не дошел до истерики. Черт, зачем он так долго читал анкету и разглядывал фотографии?! Понятно, девочка решила, что он увлечен разговором с кем-то еще.
   Черт! Черт!! Черт!!! Тиба готов был убить себя за собственную нерасторопность. Такой великолепный кайрос, и снова ушел псу под хвост. От отчаяния захотелось сотворить с собой нехорошее, например, закурить. Тиберий открыл ящик стола, нашарил среди карандашей, циркулей и прочего хлама твердую коробочку "Данхилла", и в это время из динамиков донесся звон, извещающий о новом письме. Дрожащей рукой Тиба выловил уползшую с коврика мышку, открыл окно с перепиской и прочитал:
  
   Green Snake в 18:44
   спасибо, настроение уже лучше.
  
   - Ну все, теперь не уйдешь, - с облегчением прошептал соблазнитель и бросился яростно стучать по клавишам.
  
   Тиберий в 18:45
   Почему "уже"? Было совсем плохо?
   Green Snake в 18:46
   да
   Тиберий в 18:47
   Краткость - с.т.? Или просто не желаешь уходить в эту тему?
   Green Snake в 18:50
   не желаю. может, поговорим о чем-то более веселом?
   если хочешь, задавай мне вопросы.
   Тиберий в 18:54
   Хорошо.
Назови навскидку три вещи, которые ты НЕ любишь больше всего. Только не раздумывай долго. Пиши первое, что придет в голову.
   Green Snake в 18:58
   не люблю змей, не люблю мыть окна... не люблю одиночество... хотя иногда оно бывает необходимо.
   Тиберий в 19:03
   Змеи - понятно, любая девушка обязана бояться мышей, змей и маньяков, это прописано в правилах хорошего тона. С одиночеством тоже вопросов нет. А вот окна?
   Green Snake в 19:06
   просто глянула на окно и эта мысль пришла в голову)))...я конечно понимаю, что это нелепо, но так оно и есть....ну вот все по дому делаю нормально, а окна мыть терпеть не могу))
   а чего не любишь ты?
   Тиберий в 19:16
   1. майонез в любом блюде
   2. хамства...просто пасую перед ним, предательски пасую - слова в горло не идут
   3. толпу и открытые пространства - мне нравится прятаться от людей...
   Ну и еще пожалуй алкоголя и табака
   приоритеты не расставлял - некий микс получился:)))
   Green Snake в 19:19
   да ты просто кладезь полезных качеств... не куришь, не пьешь... тихий домашний мальчик)... а как ты прячешься от людей?
   Тиберий в 19:20
   Да как... Затаюсь, аки змей в густых травах, и нет меня:)))
   Green Snake в 19:21
   змей в густых травах... красиво сказал... а где ты работаешь?
   Тиберий в 19:28
   Э-э-э... Работаю тинэйджером в ДК "Молодцеватый резинщик" :) А если серьезно - в типографском бизнесе, подробно объяснять долго, если хочешь, расскажу при личном общении.))
   А как тебя вообще-то зовут? И почему ник такой странный - зеленая змея? Что ты имела в виду?
   Green Snake в 19:30
   зовут меня Эля... Эльвира... а ник... подробно объяснять долго, если хочешь, расскажу при личном общении... если ты конечно не против встретиться и поболтать
  
   В этот момент Истомину вопреки заявлениям о нелюбви к никотину остро захотелось курить. Не желая поддаваться пагубному позыву, он встал, на деревянных ногах вышел на кухню и налил стакан воды. Вот как оказывается просто! Десять лет тупо биться головой об стену в тщетных попытках пригласить хоть одну девушку на свидание, и та же задача, практически решенная за какие-нибудь полчаса. В голове не укладывается!
   Судорожно выпив стакан, Тиберий налил второй. Его руки дрожали. Вместе с чувством эйфории в сердце закрался страх. По логике теперь нужно назначать рандеву, причем лучшее всего на завтрашний вечер, пока интерес леди к нему не угас. Но Тиберий не мог представить, что уже на следующий день он будет сидеть в кафе, непринужденно улыбаться и тет-а-тет разговаривать с девушкой. Теоретически он этого очень хотел, но на практике... боже, как это страшно!
   Где-то в дальних закоулках огромной квартиры раздался шорох. Истомин, давно выучивший все звуки своего жилья наизусть, нервно прислушался. Шорох стих, но через несколько секунд повторился. Словно кто-то большой и тяжелый протащился из запертой много лет спальни отца в чулан, где хранилась дедовская антикварная библиотека. Тиба вышел из кухни, прошел в гостиную и остановился у двери в отцовскую комнату.
   Тишина... Должно, показалось.
   Простояв в нерешительности около минуты, парень вспомнил об Эле и бросился в кабинет. Что бы там ни шуршало, какие бы страхи не рисовало измученное воздержанием воображение, упускать шанс он не должен. Никакие оправдания перед собой не помогут, если он не использует эту возможность.
   Ворвавшись в комнату, Тиберий звякнул стаканом об стол, вцепился в клавиатуру и начал новый раунд переговоров:
  
   Тиберий в 19:42
   Конечно, я не против личной встречи. Всеми руками ЗА!!! В реале всегда интереснее говорить.
   Green Snake в 19:44
   а у тебя богатый опыт прогулок на F2F?
   Тиберий в 19:45
   Куда?
   Green Snake в 19:46
   F2F - это продолжение виртуального знакомства в реале... Face-to-Face, встреча лицом-к-лицу...
   Тиберий в 19:47
   Ах, вот оно что... Хочешь услышать честный ответ?
   Green Snake в 19:47
   хотелось бы честный
   Тиберий в 19:48
   Опыт практически нулевой... И теоретически тоже... Я только сегодня зарегистрировал анкету, и ты моя первая собеседница.))
   Green Snake в 19:48
   свеженький значит?:))))))) ...эт хорошо...а у меня опыт был...
   Тиберий в 19:48
   ...печальный...
   Green Snake в 19:59
   я ничего не говорила об этом...
   а как тебя зовут, кстати?
   Тиберий в 20:01
   Тиберий. Могу отсканировать паспорт и выслать на мыло. Заодно и ту страничку, где указывают семейное положение... Ну чтобы ты убедилась, что я не женат.:)))
   Green Snake в 20:05
   с чего ты решил, что я тебе не верю?... холостой, хорошо... при встрече расскажешь почему в таком возрасте до сих пор не женился
   Тиберий в 20:07
   А где ты предпочитаешь проводить F2F?
   Green Snake в 20:08
   обычно место предлагает мужчина
   Тиберий в 20:09
   Ну, может есть предпочтения?
   Green Snake в 20:11
   может и есть... ты в каком районе живешь?
   Тиберий в 20:12
   Живу в центре, работаю тоже. Сейчас, впрочем, я в отпуске.
   Green Snake в 20:13
   и я работаю в центре... если хочешь, можешь завтра вечером заехать за мной, и поедем, где-нибудь приземлимся... а то может гульнем? повеселимся? напьемся?
   Green Snake в 20:14
   ах да, я забыла, что ты трезвенник-теоретик ))))
   Green Snake в 20:21
   куда пропал???
  
   Тиберий в этот момент решал труднейшую дилемму. Фраза: "можешь завтра вечером заехать за мной" заставила его загрустить. Ну не мог, не мог он признаться, что в тридцать лет у него нет машины. Такая красивая девочка мигом бы потеряла к нему интерес. Но и врать не хотелось. А ну как свидание перерастет в нечто большее? Какой он в таком случае будет иметь вид? Бледный будет иметь вид, кислый и жалкий. А папа учил смотреть в будущее, и никогда не копать яму, на которой сидишь...
   Взвесив все возможные варианты ответов, Тиба решил напустить тумана, впрочем, не без выгоды для себя:
  
   Тиберий в 20:24
   Заехать за тобой не смогу, потому как сейчас безлошадный. Хочу взять хорошую тачку, но пока ничего подходящего не присмотрел... Давай встретимся где-нибудь в городе.
   Green Snake в 20:25
   ладно, давай... только где? и во сколько? у меня работа до шести, потом я свободна
   Тиберий в 20:27
   Давай так: с шести до половины седьмого я буду ждать тебя возле ЦУМа. По фото, я думаю, узнать меня не проблема. Успеешь?
   Green Snake в 20:28
   успею. а где ты там будешь стоять? цум большой...
   Тиберий в 20:29
   Где-нибудь возле главного входа. Скажем, справа.
   Green Snake в 20:30
   затаишься аки змей в густых травах?
   Тиберий в 20:30
   Аки змей :))
   Может, кстати, дашь телефончик? А то мало ли что у барышни может измениться?
   Green Snake в 20:34
   Нет, извини, телефон я просто так не даю... завтра взгляну на тебя, и если понравишься - дам...
   телефон дам, я имела в виду. ))))))))
   все, мне пора ужинать и ложиться баиньки, а то завтра рано вставать
   Тиберий в 20:37
   Сладких сов.
   Green Snake в 20:38
   ты сейчас че мне такое пожелал??? ))))
   это вроде "приятного аппетита"? ))
   Тиберий в 20:40
   От блин чертова клава. :))
   Сладких сНов тебе, зеленая змейка. Сладких сНННов. :-)))
   Green Snake в 20:42
   и тебе, змей в густых травах, того же
   до завтра!
   пока ???
  
   Выйдя из сети, Тиберий долго сидел, зачарованно разглядывая крышу соседнего дома, уже потерявшую формы и растворяющуюся в сумраке ночи. Потом открыл ящик стола, выудил огрызок карандаша и на обоях возле компьютера огромными буквами написал:
  

"13 мая - самый счастливый для меня день

Помнить всю жизнь!!!"

  
  
  

У-вэй

или врата мудрой глупости

  
   Едва открыв дверь квартиры, Ворон уловил присутствие человека. Кто-то затаился в комнате или побывал здесь недавно. В застоявшемся воздухе присутствовали запахи пота, табака, одеколона и страха.
   Поставив пакеты с купленной на рынке едой, Ворон защелкнул замок, одновременно опуская руку в карман и нащупывая оружие. Если в квартире спрятались недруги, они упустили шанс на безнаказанное возмездие, ибо главная заповедь охоты состоит в том, что стрелять следует в первый же миг, пока жертва не учуяла хищника. Зачитывание приговора и напутственные беседы хороши для кинематографа, где нужно заполнять время и чем-то оправдывать солидный бюджет.
   Подхватив пакеты с продуктами и продолжая держать руку в кармане (в случае чего можно стрелять прямо сквозь ткань), Ворон прошел на кухню. На обеденном столике стоял футуристический бонг из перетекающего друг в друга розового и голубого стекла и лежала упаковка шалфея, в которой, по самым скромным оценкам, было не меньше ста доз.
   "Погорячился Старуха", - улыбнулся Ворон, разглядывая бонг - настоящее произведение искусства, сработанное знаменитой голландской мануфактурой "Черный шаман". Цена этой штучки, должно быть, зашкаливала за сотню баксов, и нужно отдать местным мафиози должное - они не скупились на капризы нужных людей.
   Возле бонга лежала записка:
  
   Ув. Ворон
   Ваш геройский полет намечен на конец следующей недели. До этого времени можете делать что пожелаете. Деньги за простой на ваш счет уже переведены.
   Хотите совет? Поезжайте на море. Вода теплая, девушек много. Как раз то, что нужно, чтобы выбить клин, про который вы мне говорили. Как только понадобитесь, я позвоню.
   Не скучайте.
   Старуха Иезергиль
  
   "Как мило, - подумал Ворон, высекая из зажигалки огонь. - Я тронут до самых глубин моей необъятной души. А то смотрю, что-то ненормальное происходит: три дня и никаких поучений, утешений, напутствий, добрых советов. Я уже обстрадался весь без человеческого-то участия. Но теперь можно не волноваться: мир помнит обо мне, мир меня не забыл..."
   Предав послание пламени, парень окунулся в бытовую рутину. Самостоятельное приготовление ужина и трапеза в одиночестве стали для него привычными со студенческих пор. Ни то, ни другое не доставляло особого удовольствия, но в сущности, вся человеческая жизнь - сочетание нелюбимых привычек, а Ворон умел принимать жизнь такой, какова она есть. Появление Ники на время оживило его скучное существование, но это было дома, в Москве, а командировки и раньше проходили в бытовой неустроенности, медитациях и мыслях о вечном. Так что ничего нового сегодняшний вечер не нес.
   Покончив с ужином, Ворон вымыл посуду, кинул на пол в спальне подушку, устроился по-турецки и начал ежевечерний дыхательный комплекс цигун. Хорошо знакомая, совершаемая изо дня в день практика выплавления "трех драгоценностей" сегодня почему-то не получалась. Вместо спокойствия и концентрации в голову лезли мысли о Нике. Из космической пустоты проступало ее заплаканное лицо, и никакие лотосы не могли соперничать яркостью с этой трогательной и удивительно четкой картинкой.
   "Черт! - мысленно выругался Ворон, открывая глаза. - Ну почему свою единственную жизнь я не могу прожить без баб? А как было бы просто... Денег заработал достаточно, можно было бы выйти из бизнеса и поселиться в каком-нибудь тихом городке вроде Лондона или Нью-Йорка. Купить пентхауз, развести на крыше маленький садик и жить в свое удовольствие, пестуя просыпающиеся в душе западничество и либерализм. Так нет же: вместо демократических ценностей моему ян нужен инь. Может, это какое-то сексуальное отклонение? Может, я неполноценный мужик, раз постоянно ищу любви и гармонии, которых, наверное, и на свете-то нет?"
   Но лицо Ники не уходило, и к своему удивлению Ворон понял, что движется к состоянию, которое можно назвать неуверенностью и даже смятением. Такого с ним не случалось давно. Смятение, а вернее сказать - страх, вызвала тривиальная мысль, которая была очевидной, но почему-то раньше не приходила Ворону в голову.
   Все его беды оттого, что он хочет любви!
   Вот так - элементарно и просто! Он, безупречный воин, необработанный кусок дерева, бездушная машина для убийства себе подобных, хочет обычной женской любви. Причем хочет ее эгоистически, капризно, чисто по-детски, и если сомневается в глубине этого чувства - жестоко и болезненно мстит!
   Понимая, что почва идет из-под ног, Ворон схватил сигарету, закусил фильтр зубами, но не зажег - так и плюхнулся обратно на пол. Мысли в его голове понеслись неритмичным галопом, и парень перестал замечать что-либо вокруг. Его мировоззрение, его уверенность, его устоявшиеся мысли о себе и своем месте в мире начали покрываться паутинами трещин, ломаться хрупким металлом, разваливаться на глазах. Ворон почувствовал, что еще минута-другая, и его личность, и без того надломленная постоянными мрачными воспоминаниями, может потерпеть окончательный крах. Тогда, скорее всего, он вытащит из кармана маленький "Дерринджер", вставит оба ствола в рот и совершит то, о чем думал тысячу раз, но запрещал себе делать, потому что считал самой позорной капитуляцией перед жизнью.
   Пытаясь отделаться от наползающего кошмара, Ворон вдохнул, досчитал до ста и медленно выдохнул. Терзающие его сомнения снизили остроту, но никуда не ушли. Он по-прежнему не знал, что ему выбрать. Смириться и продолжить работу? Плюнуть на все, и возвращаться к Нике в Москву? Начинать новый роман? Или, может быть, забыть о женщинах навсегда?
   Война внутри себя - худшее состояние из возможных, во внутренней войне легко проиграть, но нельзя победить. Даоский принцип "У-вэй" гласит: "Нужно иметь чистый разум, нужно уподобиться комку необработанной глины, нужно отложить мысли в сторону, стать глупым, словно несмышленый ребенок, и тогда твои действия будут правильными, как у познавшего истину мудреца". Проще говоря, нужно отрешиться от заинтересованности, пустить проблему на самотек, плыть на одной волне с нею, и верное решение появится из ниоткуда, придет естественно, как бы само собой. Когда человек таким образом "отпускает" свой ум, он становится зеркалом, в котором отражается мир.
   Чем дальше Ворон уходил в своих размышлениях, тем легче ему становилось. Только теперь охотник смог оценить, в каком ужасном состоянии он пребывал последние два года. Он любил и не любил одновременно, он стоял на распутье и истощал себя бесконечными попытками понять - что же с ним происходит? Теперь с этим надо покончить. Теперь Ворон знает, как поступать.
   Раздевшись догола, парень вытащил из походной сумки бумажный сверток, в котором вперемешку лежали палочки благовонных растений. Любовно перебрав шершавые ветки, Ворон выбрал несколько самых больших, разложил по блюдцам, зажег и расставил тлеющие благовония по углам комнаты. Потом он отключил телефон, погасил свет и снова сел на подушку. Глаза, как и положено в медитации-без-времени, он закрывать не стал, слух его долго вылавливал из шумного мира звуки свирели, а заглядывающая сквозь открытые окна луна освещала спокойное улыбающееся лицо.
   Медленно раскачиваясь на волнах спящего мира, Ворон следил за своей небесной подружкой и видел, как с краешка желтого диска на землю взирает старец Юэ, как в страхе огибают ночное светило летучие мыши, как темный заяц, устав от трудов праведных, приветливо машет ему лапой, а потом вновь склоняется над серебряной ступой и, безмятежно улыбаясь, толчет, перемешивает, встряхивает и снова толчет свой порошок.
  
  
  

Бессонница

(хроника страха)

  
   Ночью Тиберий не сводил глаз с покрытого лимонной глазурью лика луны. Сон, необходимый в преддверии важного дня, приходить не желал, покоя не было, и даже выпитое в лошадиной дозе снотворное сотрудничать отказалось, возымев обратный эффект. Вместо ночного спокойствия в голове прокручивались детали виртуального разговора, рождались сладостные надежды, появлялись смутные опасения, которые дорастали до степени сковывающего волю ужаса, а после непонятно куда исчезали. Измученный Тиберий пытался приманить заблудившийся сон, но разыгравшееся воображение плевать хотело на все ухищрения и продолжало терзать его мозг. К пытке бессонницей постепенно добавились звуковые и визуальные галлюцинации. Где-то рядом, за стенкой раздавались шаги, квартира наполнялась шорохами и неясными вздохами, а полная луна, до того казавшаяся добродушной и близкой, неожиданно превращалась в лицо лукавого старца, протягивающего вниз прозрачные руки и затягивающего вокруг шеи Тиберия невидимую тугую петлю.
   Покрываясь испариной, парень несколько раз поднимался с постели, выходил на кухню и, склонившись над краном, глотал теплую воду с запахом ржавчины и машинного масла. Вода, текущая по пищеварительной системе извилистых подземных коммуникаций, приносила с собою тревогу и страх. Весь большой старый дом словно превратился в гигантское дряхлое существо, медленно бредущее в неизвестность на дрожащих ногах-сваях, и в одной из его многочисленных пустот, в каком-то ободранном и почти ненужном желудке дрожал насмерть перепуганный девственник, не умеющий обуздать собственный страх. Что-то древнее выбралось из глубин его подсознания и теперь двигалось по квартире, ловко уворачиваясь от снопов электрического света, которые Тиберий швырял налево и направо, включая все лампы подряд. Это нечто было реальным. Парень чувствовал его присутствие так же безошибочно, как определяют появление человека слепцы, ведомые по миру интуицией и умением не обременять ум ненужными мелочами. Но что или кто был этим НЕЧТО, Тиберий не знал.
   Неведомый ужас загнал парня в спальню. Эта комнатка казалась ему безопасной, хотя рациональных объяснений для подобной уверенности он не нашел. Включив свет и убедившись, что спальня пуста, Истомин с ногами забрался на кровать, прижался к стене и стал размышлять. Мысль о душевном расстройстве на почве завтрашнего свидания он отбросил - она на корню рубила попытки что-то понять. Мистика в чистом виде его тоже не очень устраивала, это противоречило твердому убеждению в том, что в мире нет явлений, которые невозможно здраво оценить или понять. Оставались три более-менее убедительные версии, и хотя каждая из них отдавала шизофренией и была совершенно мистической, в них все-таки крылось какое-то рациональное зерно.
   Итак, во-первых, можно было допустить, что по квартире бродит призрак отца или деда. Сам Тиба в привидения не верил, но множество книг и фильмов на эту тему заставляли думать, что раз люди издревле встречались с подобным явлением, значит за ним что-то стоит. Механизм появления призраков неизвестен, но если допустить саму возможность существования такого феномена, дальнейшее укладывается в рамки человеческой логики. Тиба нарушил завет предков, осмелившись назначить свидание девушке с сайта знакомств, и вот рассерженный прародитель пересек барьеры миров, чтобы дать суровое наставление и вернуть отбившегося отпрыска на истинный путь. Звучит дико, но по крайней мере, логично.
   Вторым вариантом может быть его, Тиберия, собственный, оживший и принявший вещественную форму страх. Это, конечно, и есть самая настоящая шизофрения, но парень много раз слышал, что если чего-то сильно бояться, это что-то случится наверняка. Он страшно, до истерики, до паники боится женщин, но при этом хочет свой страх победить. Он выкидывает страх из себя, вырывает его с мясом и кровью, но страх слишком силен, он не желает уходить просто так. Вполне возможно, никуда он и не ушел, а превратился в таинственное существо, готовое вновь подчинить Тибу себе. Мысль конечно из разряда невероятных, но поживи столько лет в одиночестве, начнешь верить и не в такое.
   Третий вариант казался совсем уж неправдоподобным, но, как и в случае с призраками, при определенном допущении многое мог объяснить. Ворон в своем письме писал про опасную концентрацию сексуальной энергии, и про страшных существ, которых такая энергия может манить. Про суккубов Ворон не упоминал, но Тиберий был уверен, что именно их его виртуальный друг и имеет в виду. А что такое суккуб? В сущности это дух, такой же, как привидение или призрак, только искушающий праведников и питающийся энергией их воздержания. Пусть Тиба не ведет целибат, у него другие причины, но кто сказал, что для суккубов это имеет значение? Если они существуют, то почему бы не допустить, что такой дух наведался в гости к перезревшему девственнику, дабы забрать его силы ровно за день до того, как вышеназванный девственник вознамерился свою девственность прекратить? Чушь, конечно, полнейшая, но почему бы и нет?
   - Бред, настоящий бред - вслух сказал Тиба, пряча подбородок в колени. - Это что же, выходит, у меня по квартире бродит суккуб? По всем комнатам бродит, а сюда не заходит... Да нет, вряд ли... Для таких существ стены не помеха. Или помеха? А может, все дело в том...
   Парень поднял глаза и над кроватью увидел распятие, повешенное там еще дедом. В советские времена подобные проявления религиозности не приветствовались, но упрямый, истово верящий дед развесил кресты по всей огромной квартире, а в своей комнате соорудил настоящий иконостас. После его смерти отец - не атеист, но далекий от религии человек, - кресты поснимал, а распятие в комнате Тибы забыл или, может, оставил намеренно. Сам Тиберий привык к нему до такой степени, что давно перестал замечать. И вот теперь мысли о нечистой силе и оставленный предками символ бога сплелись в сознании Тибы и породили неизвестный ему раньше религиозное экстаз.
   - Богородице, Дево, радуйся, - зашептал Истомин молитву, черновик которой когда-то нашел в комнате деда и из детского озорства выучил наизусть. - Благодатная Мария, Господь с тобой! Благословенна ты в женах, и благословенен плод чрева твоего, яко Спаса родила еси душ наших...
   На слове "еси" за стеной вздрогнул и покачнулся огромный книжный шкаф. На слове "душ" он начал крениться на бок (Тиберий чувствовал натужную вибрацию прижатых друг к другу книг так, будто видел их своими глазами). Оторвавшись от стены и наклонившись, шкаф заскрипел открывающимися дверцами и на последнем выдохе "наших!" с оглушительным грохотом рухнул на пол, раскидав по паркету десятки толстых томов.
   Тиберий взвизгнул и сжался в дрожащий комок. Ему показалось, что вместе со шкафом рухнула вся Вселенная, и теперь он, последний выживший житель земли, несется сквозь оглушающую тишину куда-то в пучины самой преисподней.
   По дому прошло гулкое эхо, с нижнего этажа донесся чей-то рассерженный голос. Это далекое, но несомненно принадлежащее человеческому существу недовольство вывело Тибу из шока, убедив, что ничего иррационального не происходит; всего-навсего сломалась ножка, и рухнул ветхий от старости шкаф. По несчастью это случилось в ночные часы, когда люди видят десятые сны, но ведь это простая случайность, совпадение, не имеющее к призракам ни малейшего отношения.
   Тиберий открыл глаза и огляделся по сторонам. В комнате было по-прежнему пусто, лишь из щели под запертой дверью просачивалось облачко поднятой падением пыли. Парню стоило выйти из спальни и оценить масштабы произошедшего бедствия, но он продолжал с ужасом таращиться на закрытую дверь. Потом, рассердившись на свое малодушие, Тиба решительно слез с кровати, выключил свет и тут же скользнул под одеяло. Бог с ним, со шкафом, утро вечера веселее, все последствия он ликвидирует завтра, а сейчас - спать, спать, и еще раз спать.
   Снотворное наконец-то проявило свои исконные свойства, встревоженный ум впал в вязкое оцепенение, веки стали слипаться, и девственник неторопливо, отсчитывая секунды и белых слонов, отправился в безопасное царство Морфея. Большая стрелка настенных часов совершила еще один круг, луна покинула насиженный прямоугольник окна, время замедлилось, соседи уснули, и в доме наступило безмолвие. Лишь в большой пустой комнате, где провел последние дни богобоязненный старичок с непроизносимым именем Феофелакт Амвросиевич, в старинном, затянутом белым чехлом кресле пошевелилась смутная тень, открыла светящиеся глаза и уставилась на стену, за которой тяжелым искусственным сном спал девственный человек.
  
  
  

LIVEJOURNAL.COM

http://karasunspirit.livejournal.com

Живой журнал стихийного духа реки, известной под названием Черные Воды

Май 20ХХ года

  

Среда, 13 мая

  
   И снова всем здрасьте...
   прошлой ночью, одержимая желанием найти хозяина сна, йа летало над городом. Все встреченные мальчеги мне были неинтересны, потому как я замечало в них тока привычные малодушие, вялость и бездуховность
   такие человечки пахнут тухлой рыбой. Бе-е-е...
   и вдруг я почувствовала запах моллюска Stalitofora. Такой аромат издают мужчины, до краев заполненные самой вкусной, самой свежей, самой мощной сексуальной энергией
  
   (про моллюска была шутка. Хи-хи)
  
   учуяв сей сладкий запах, я помчалось в центр города и нашло дворик среди домиков, сошедших с фотографий прошлого века. Все так миленько, уютненько: старые стены, каштаны, лавочки, лужа, ирисы и покосившейся туалет, завершающий картину прекрасного.
   Обыскав фсе квартирки подряд, я обнаружило весьма примечательный экземпляр.
  
   значит описываю:
   человечек ваще нереальный. Я в шоке! Мужику тридцать лет, а он девственник.
   прямо мистика, хоть ни в какую мистику я, материалистка, не верю.
   йа, девАчки, как учуяла этот запах, прям не поверила носу. Мля, двадцать первый век заскрипел, мобильный интернет, страшное ВТО разползаеццо по фсей карте, китайцы собрались колонизировать старушку-луну, а у нас сбоку от центра Европы такое
   вот оно - настоящее чудо
  
   причем, что характерно, к женщинам неравнодушен. Сексуальная энергия так и прет, мысли тока об этом, а девственность поломать не сумел. От страха, я думаю. Пугливый он, малохольный. О сексе мечтает, но без фанатизма, как-то все через комплексы, через самостоятельно выстроенные границы
   трус. Бе-е-е...
   но чистый, как ребеночег
   буду его соблазнять
  
   однако, это половина истории
  
   рядом со скромной кельей своего мальчика (буду теперь так его называть) я учуяла другой, более сильный запах. Снова не поверив носу, я принялась носиться среди окрестных домов и вдруг в переплетении ивовых веток увидела запутавшегося мертвого зимородка. В клюве бедная птичка держала чей-то живой пульсирующий сон!
  
   на самом деле я в своем существовании видела всякое, но живой сон... Моск пряма так и взорвался
   что в мире творится...
   забрав сон в коллекцию, я решило во что бы то ни стало отыскать хозяина, и стало проверять все квартиры подряд
  
   я терпеливая, я отыскала
  
   а теперь расшевелите фантазию и представляйте:
   в одной из убогих квартирок, которыми переполнен этот дом, этот город и весь этот мир, то ли спит, то ли не спит (правильнее сказать спит, но с открытыми глазами, что должно быть, означает глубокую медитацию) этакий малоденький Эрнесто Че бурашка, с твердыми моральными принципами и закосом в духовность. Мнит себя совершенномудрым даосом, но даос этот сейчас на распутье. Сексуальной энергии (М-м-м) - градус зашкаливает, сил (М-м-м-м) - море, но все разбалансировано, все уходит в пустоту, бессмысленно все и беспощадно.
   думает о любви.
   бросили его, кажется.
   бедняжка...
  
   но паренек непростой
  
   люблю непростых, с ними всегда интересно. Энергия у них чистая, первозданная. Вкусняшка, иначе не скажешь. но соблазнять таких не легко
  
   вы знаете, как духи взаимодействуют с людьми? Наверное, нет... Как это происходит объясню в следующий раз, а сейчас вкратце скажу, что по закону духов энергию мужчина должен отдать добровольно. Они, конечно, находятся в неведении относительно нашей природы, думают, что мы обычные сексуальные девушки, и никаких других желаний на наш счет не питают. Хи-хи...
   потому-то забирать их силу проще простого. Навела морок, облизнула губки розовым язычком - и всё, потные от желаний мужчинки у твоих стройных ног.
   человечки (Бе-е), самцы (Бе-е-е), что с них взять
  
   но добровольность - обязательное условие
  
   этот так просто сдаваться не будет.
   тем интересней
  
   буду его ловить в первую очередь. А второго оставлю на сладенькое. На десерт. Всегда и во всем нужно оставаться женщиной и пользовать свои шансы, чтобы извернуться, рыбку съесть и о себе не забыть. О себе не позаботишься, кто о тебе, бедненькой, думать-то будет?
   ну фсе, полетело
   пока
  

Утро четверга, 14 мая

   сколько раз говорила - нельзя трепать языком, направо, да налево, как помелом... Хр-р-р-р-р-р
   надо же, пообещала рассказать такой сон...
   а он, поди, лучший в коллекции
  
   жаль, что не могу забрать свое обещание. Это, вам, людям легко: сегодня - так, завтра - этак. Мы, духи, если что обещаем, то слово держим, иначе порвутся нити, натянутые между миров
  
   так что повезло вам, девачки. Слушайте

***

  

Живой человеческий Сон, найденный духом реки Черные воды в клюве мертвого зимородка в ночь с 13-го на 14-е мая 20ХХ года

   Многокилометровая толща заповедного Океана была уже близко, но он ничего об этом не знал. Он безмятежно взвивал над головой разноцветные штандарты времени, каждым шагом вбивая спокойную ярость в гранитное лоно земли, и букетик фиалок, зажатый в его мощной руке, почернел от белого холода, превратившись в лекторский венок справедливости - мрачное предзнаменование ждущих его перемен.
   Он шел строго на север, оставляя по правую руку монгольские степи, упираясь левым плечом в Рипейские горы, окуная одну ногу в прозрачность Байкала, смывая пыль с другой в полноводном течении Ра. Он не останавливался ни на секунду, минуя луга Семиречья, растягивая сети следов по щетине таежного леса, пробивая дорогу в снежных заносах, ломая блестящие панцири мерзлоты.
   Он шел строго на север, и изумрудно-сапфировые плюмажи полярных сияний отражались в глазах чернополосой огненной кошки, крадущийся по отпечаткам его замерзших следов.
   Он нес в руке высеченный из слоновой кости ритон с мордой снежного барса, с зубами из белого оникса, с глазами из бирюзы; в другой руке он сжимал меч, - тот самый выкованный древними мастерами "Сокрытый в листве", предназначенный для смерти тех, кто понимает.
   Он оставлял за собой пятна, полосы, реки крови. Он убивал всё и вся, не останавливаясь ни на секунду, не утруждая себя составлением планов, не взвешивая и не размышляя, лишь перекладывая копье с бронзовым наконечником из левой руки в правую, на ходу превращая его в палицу, в арбалет черного дерева, в боевой молот, в махайру, в стилет.
   Он испытывал короткий миг наслаждения в ту секунду, когда хрустнувшие позвонки или эластичная податливость мускулов внутри разорванной кожи возвещали прощание с жизнью, а сырой запах крови, подстать ритуальному приношению, уходил в землю, чтобы остаться в ней навеки веков.
   С каждым убийством он приближался к заповедному Океану, но ничего об этом не знал. Все, что ему доставалось - абсолютное одиночество, которое он считал репетицией смерти, да бесплодные попытки вообразить, что его ждет впереди, далеко или близко, на самом берегу предвечного океана, в холодной изморози свинцовой воды.
   Не находя смысла в своем долгом странствии, он придумывал тысячи вариантов, миллионы содержаний и форм, он превратил фантазию в пса, послушного мановению пальца, невероятным усилием воли сочинил оправдание своему путешествию и вообразил, что впереди его ожидает покой.
   Но вместо Океана он наткнулся на Стену.
   Она шла от горизонта до горизонта, поднимаясь в темно-синее небо, упираясь в полярную ночь.
   Она была непреодолима, как его собственный, скрываемый от других страх.
   Она была крепче его.
   Самое главное - Она была бесконечна.
   Впервые за жизнь он сбавил шаг, поднял голову и остановился. Он замер в восторге от воплощения крепости и неодолимости, усомнился в своих силах и отпустил ворона, тысячу лет сидевшего у него на плече.
   Стоя у каменного подножья, он почувствовал нерешительность и подстать всем великим воинам начал впадать в бешенство от осознания собственного бессилия - единственный вид бешенства, в который воину допустимо впадать.
   Он скинул на снег шкуру пятнистого смилодона, укрывающую татуированную мощь его тела и разжал правую руку, выпуская хрустальный бисер последних надежд. Он сорвал венецианские маски, снял серебряные и золотые браслеты, выбросил украшенные лентами весы справедливости, которые все время нес в левой руке. Он вытащил из-за пояса оружие, собранное за годы беспрерывных сражений, и выложил круг из расходящихся линий - устрашающий символ солнца, оставленного им далеко позади. Он сорвал с себя полотнища кожи - бумажной, бархатной, шагреневой, шелковой, - накопившей за годы жизни десятки рисунков, повествующих о бессмысленности прошлых побед. Он швырнул на снег свои белоснежные кости, вырвал слабое сердце и без сомнений втоптал его в кровавую кашу, став совершенно голым, обнажившись до запаха мускуса и разорванной плоти, и тем самым сравнявшись в бесконечности с несокрушимой стеной. Он превратился в прозрачную невесомость, в пустоту, похожую на легкость после болезни, и лишь ярость - неукротимая, сметающая преграды ярость проигравшего воина - осталась на месте того, кто однажды не смог найти ответа на незначительный, но как оказалось, главный вопрос.
   Разбежавшись, он ударил о стену руками.
   Покрытая малахитовой патиной мхов крепость осталась безучастной к человеческому отчаянию.
   Он повторил свой удар.
   Не желая сдаваться, наскакивая и отступая, он бил снова и снова, поочередно превращаясь то в сфинкса, то в феникса, то во льва, то в грифона, а где-то высоко над его головой терзал камень преданный ворон.
   Но все это было бессмысленно.
   Все их усилия ни к чему не вели.
   Выдохшись, он сел у подножья стены, положил драгоценный ритон, снял пояс и плащ, бросил под ноги фиалки. Слезы непонимания затянули морозным узором радужку его мутнеющих глаз. Он так и не нашел в жизни чего-то главного, основного, без чего его воля, сила, решительность не имели особого смысла. Да что там особого - без этого понимания они не стоили вообще ничего.
   Крадущаяся по следам тигрица, ценительница абсурдных танцев, кошмарных снов и долгих мучений, наблюдала за человеком, спрятавшись в блеклой тени старого кедра. Ее глаза - оранжевые и желто-зеленые, остро расчерченные стрелами вертикальных зрачков - чем-то напоминали пустоглазый взгляд утонувшей блудницы, взирающей на мир из-под колышущихся листьев водяных лилий. Ее бархатный нос в ореоле расходящихся линий втягивал воздух, нервно вздрагивая от мужской ярости и великого человеческого упрямства. Ее лапы - мягкие и пушистые, помнящие вкрадчивую нежность сотен убийств - успели глубоко провалиться в перину полярной пустыни, нащупать выброшенное за ненадобностью сердце и пустить когти в еще теплую плоть.
   Он заметил присутствие зверя в минуту, когда ему стало невыносимо, в минуту, из которой хотелось выплыть, выползти или, быть может, окончательно умереть и остаться в ней навсегда. Но он не обратил на тигрицу внимания. Он всегда проходил мимо самых главных вещей.
   Тигрица издала гортанный звук плохо настроенного оргАна. Тигрица стряхнула с боков иней и вырвала лапы из вечных снегов. Тигрица выбралась из тени старого кедра, грациозно обошла человека по кругу и остановилась под невидимым солнцем на почтительном расстоянии в девять тигриных шагов.
   Он смотрел на нее снизу вверх, не пытаясь встать и что-либо сделать. Он больше не держал золотой скипетр в своей левой руке; зажатая в правой ветвь базилика была неспособна защитить его в последнем сражении; и даже преданный ворон, испятнавший черным клином красный снег у его ног, не мог противостоять силе огромного зверя.
   Он просто сидел и смотрел.
   Сквозь пустоту уходящего времени, сквозь мерцание холодного воздуха он различал черты девушки: пугающие, красивые, дикие, знакомые и незнакомые одновременно. Впервые очутившись один на один со своей смертью, он наконец понял то, чего не понимал всю наполненную победами жизнь.
   И тогда он выбросил ненужные более свитки, он раскидал по сугробам дубовые листья, мечи и бриллианты, он снял с бедер шкуру убитой волчицы и сорвал с шеи драгоценные ожерелья, а после встал на колени и стоял очень долго, вечность за вечностью, пока мягкие лапы не стали ему вместо подушки, пушистый хвост не согрел озябшее тело, запах заросшего лианами леса не воскресил мертвое сердце, а тихое урчание возле уха не пропело сказки из детства, из далеких, навеки ушедших времен.
   И тогда он понял, что между мыслями о любви и истинным чувством непреодолимая пропасть.
   Он понял, что его поход был напрасен, ибо в самом начале пути он уже имел то, что искал.
   Он проклял свою слепоту и смирился, как когда-то смирился с гордыней.
   Он простил себе эту ошибку и перестал о ней сожалеть.
  
   Когда он уснул под шорох волн заповедного Океана, прокравшийся по руинам стены зимородок ловко схватил и унес в ярко-розовом клюве коротенький сон, приснившийся заживо похоронившему себя человеку в том странном мире, который и сам был всего только сном.

***

  
  
  

Дао правильных ответов на неправильные вопросы

  
   Когда на дворе не Вечер, не Ночь, не Утро, а прозрачный ласковый день, медитация превращается в сон, а сон - в бодрствование так же естественно, как ребенок вырастает в человека, а ручей выливается в течение полноводной реки.
   Догоревшие палочки благовоний наполнили комнату запахами мяты, померанца, лакрицы - ароматами созидания и распада. Родившиеся и умершие ночью сомнения укрыли разум покрывалом покоя, тревога и угрызения куда-то ушли. Случайно наведавшийся в закатных сумерках дух убрел искать плоти девственника, оставив по себе горечь полыни, вонь сырого болотного бриза, диссонанс мертвой музыки, желание боли, неутоленную страсть.
   Ворон проснулся.
   Миражи неразрешимых вопросов белой, желтой, оранжевой лавой застыли на пропахших наркотическим зельем обоях; выплавленные в тигле жесточайшей медитации ответы остались у Ворона где-то внутри. Их нужно было вывести из себя, оставить вовне, провести границы и выпустить за границами, и Ворон сделал то, чего не делал еще никогда.
   Он нашел в руинах отжившей своё мебели карандаш, и на ободранных стенах непритязательной кельи начал писать:
  

Похожая на тигрицу девушка с красотой дикой, немного пугающей, остановит мой мир

Ника ушла к другому мужчине. Женщины, в отличие от мужчин, никогда не идут в пустоту

  

Девушка с красотой дикой, немного пугающей, и Ника, моя ушедшая сказка, - одно и то же лицо. Они обе живут в моих мыслях, без моих мыслей их нигде нет.

Если я создам третью, четвертую, пятую женщину, это все равно будет Ника. Одна лишь Ника, только Ника, всегда Ника, Ника навечно

Она меня любила

Она меня не любила

Любви не существует. Существуют сказки любви

  
   Выронив карандаш, Ворон склонил голову и улыбнулся. Во всем этом, конечно, не было смысла, но именно бессмысленный поток восприятия и является истиной, потому как не зависит от субъективного взгляда на мир.
   Как бы там ни было, ответы получены. Некоторые из них звучали для Ворона интригующе. Кто, к примеру, эта девушка с красотой дикой, немного пугающей? Почему она и Ника - одно и тот же лицо? Наверное, это следует понимать, как бессознательное желание наделить всех любимых женщин одинаковыми чертами и воспроизведение этих черт в подругах снова и снова. Ну это Ворон понимал и без медитаций. Как понимал и то, что любви на самом деле не существует. Нет боли, есть переживания по поводу боли, нет голода, есть озабоченность пищей, нет одиночества, есть только страх слабого существа потерять стаю и остаться наедине с собой в темном лесу. Что уж говорить о любви - чувстве настолько туманном, что даже падкое на ярлыки человечество до сих пор не смогло дать ему исчерпывающего описания.
   Согласно этому, калечащее дух озарение: "Она меня не любила" теряло свой болезненный смысл. Но вот то, что женщины никогда не идут в пустоту...
   Ворон покривился от множества буддийских аллюзий, таящихся в этой фразе, и оттого, что к буддизму она, по всей видимости, отношения не имеет. Многое можно отдать за то, чтобы полученные в медитации откровения имели любую - онтологическую, метафизическую, экзистенциальную, даже трансцендентную глубину, но все было проще и прозаичнее. Ника нашла более подходящего мужика, запасной аэродром, без которого ни одна разумная женщина не мыслит полного счастья. Когда-то нашла, а теперь приземлилась. Вот так: ржавым топором, да по белым крыльям. С размаху и наповал.
   - Мне должно быть все рано, - пытаясь придать голосу должную степень уверенности, сказал Ворон. Потом помолчал, загоняя предательский комок в горло, и уже спокойно добавил. - Мне все равно.
   От звука своего голоса стало легче. Пытаясь взбодриться, парень вспомнил одного старого знакомого, террориста по профессии, который в случае подобных обломов шел в караоке-бар и ночь напролет орал там: "Мурка, ты мой муреночек, Мурка, ты мой котеночек"... Многократно воспроизведенный финальный аккорд: "И за это пулю получай" на пару с литром водки примирял его с горькой действительностью. Лекарство было великолепным, но к сожалению, Ворон не обладал ни такой широтой души, ни музыкальным слухом, ни - что печальней всего - любовью к национальным напиткам. Но пара-тройка чудодейственных средств имелась и у него. Оставалось лишь прикрыть наболевшую тему и вернуться в привычный для воина мир точных решений и быстрых поступков.
   - С этого момента я не позволю себя ни одной мысли о Нике, - сказал Ворон, хмурясь и поигрывая желваками. - Этой девушки и всего, что с ней было связано, больше не существует. Будем считать, она умерла. Оставайся, моя любовь, с миром, и да смилуется над тобой любой бог, демон или человек, в которого ты веришь. Dixi. Аминь.
   Завершив монолог, Ворон дотянулся до сумки, в которой лежал любимый нож с чуть изогнутым лезвием, светящимся зигзагом рассек пропахший благовониями воздух и срезал помеченный мудростью обойный лоскут.
   Из поставленных во время медитации вопросов не нашел отклика на стене только один. И он, как всегда, был самым главным на данную минуту жизни.
   - Итак, куда?... - пробормотал воин, сворачивая из ночных откровений трубочку и поджигая ее с одной стороны. - Весеннее море, центральные улицы или все-таки пафосный клуб? По-русски "Флёр-де-Лиз", кажется, "Лилия"? Звучит на удивление пошло, но море и улицы - это уж совсем никуда. И потом, совершенномудрый муж из трех зол всегда выберет наибольшее. Стало быть, решено: навестим "Флёр-де-Лиз".
  
  
  

Ловля ската выдолбленной тыквой

  
   Красочно визажированный майским солнцем день успел перевалить за экватор, когда Тиберий Акакиевич Истомин выпутался из лабиринта снотворных видений. Пробуждению способствовали настойчивые звонки телефона, стоящего, как и положено в благородных домах, на тумбочке под зеркалом в коридоре.
   Выбравшись из постели, Тиба открыл дверь, спросонья перекувыркнулся через лежащий на полу шкаф, поднялся на ноги, вспомнил о вчерашних кошмарах и перекрестился. Давление минувшей ночи, до этого ощущаемое лишь мочевым пузырем, прошило девственный организм, достигло мозга и воскресило иррациональный, необъяснимый, а потому особенно мучительный страх.
   Переступая через книги, Истомин выбрался в коридор, взял трубку и дрожащим шепотом поинтересовался:
   - Это кто?
   - Тиберий Акакиевич, это Виктория, - бодро ответила трубка. - Вы обдумали предложение?
   - Какое еще предложение? - связь Тибы с внешним миром после бессонной ночи была пугающе слабой.
   - Предложение относительно продажи квартиры. Время идет, а вы молчите. Если отказываетесь, скажите сейчас. Хотя отказываться от такого выгодного предло...
   - Я не отказываюсь, Вика, - взгляд Тиберия упал на висящие на стенке часы, и его глаза округлились. - Но сейчас у меня срочное дело. Я завтра перезвоню.
   - Тиберий Акакиевич, сколько же можно...
   Что именно можно, Тиба слушать не стал. Забыв о приличиях, он бросил трубку и рысью помчался в комнату готовиться к встрече. Чертово снотворное! До свидания оставалась всего пара часов, а соблазнитель был взъерошен, небрит, и вообще - выглядел пугающе и зверовидно.
   Не зная, за что хвататься в первую очередь, Тиберий нарезал круги по квартире, пытаясь одновременно перекусить, одеться и придать мятой физиономии хотя бы толику свежести и красоты. Мысль о том, что вместо этой бессмысленной суматохи куда проще было бы легко и с комфортом повеситься на трубах в уборной, дважды приходила ему в голову, но, памятуя о договоре с собой, девственник гнал ее прочь.
   В конце концов, время, отведенное судьбой на подготовку к свиданию, подошло к концу. Есть у времени такая особенность: иногда его не хватает. Два часа могут быть бесконечными, как первый после отпуска понедельник, могут быть тревожными, как шуршание ночной бабочки в сумерках под потолком, а могут быть незаметными, как ярость самоотверженного героя в беззубое мирное время.
   Сегодня время напоминало реактивный снаряд.
   Когда Тиберий зашнуровал туфли, закрыл дверь и торопливо сбежал вниз по ступенькам, в его душе царило смятение. Таксист, ожидающий парня двадцать минут, даже слегка испугался, заподозрив в расфуфыренном пассажире с бегающими глазами наркодилера, находящегося под воздействием собственного товара. Объяснив куда ехать, Тиба уставил невидящие глаза сквозь стекло и впал в трансовый ужас провалившего явки шпиона, которого везут на публичный расстрел. Близость свидания вызывала в нем такой необузданный страх и в то же время настолько сковывала его волю, что Истомин ощущал истинное отчаяние от непонимания природы окружающего его мира. Где-то в глубине души он чувствовал, что раз миллионы мужчин спокойно и непринужденно встречаются с миллиардами женщин, следовательно, должна быть какая-та формула, какое-то великое утешение, с помощью которого оба пола скрывают друг перед другом свой страх. Тиберий точно знал, что для победы над этим древним страхом должен существовать хотя бы один способ, но не мог придумать ни одного.
   Добравшись до универмага, такси заехало на стоянку. Расплатившись, парень посмотрел на часы и направился в сторону главного входа. До назначенного времени оставалось три минуты сорок восемь секунд - четко отмеренный жизнью клочок времени, слишком маленький для осознания какой-нибудь истины, но вполне достаточный для великого грехопадения.
   Прислонившись к витрине справа от входа, Тиберий распечатал захваченную на всякий случай пачку "Данхилла". Палочка сигареты, попав между пальцев, оказалась приятной на ощупь, от распушенного табачной крошкой кончика шел горький запах, воскрешающий в памяти аромат корней мандрагоры, которые покойный дед приносил из лесу, сушил на балконе, кухонной теркой превращал в тонкие длинные нити, а потом добавлял в самогон.
   Неумело вставив сигарету в рот, парень спохватился, что не озаботился спичками. Раздосадованный такой непредусмотрительностью, он похлопал себя по карманам (пустая дань стереотипам - спичек в тибиных карманах отроду не водилось) и вдруг перед носом увидел вспыхнувший огонек. Вздрогнув от неожиданности, Тиберий отшатнулся и сквозь пламя крошечной зажигалки разглядел лицо девушки, показавшееся ему смутно знакомым.
   - А говорил, что не куришь, - улыбаясь, сказала девушка, продолжая держать зажигалку в вытянутой руке. - Получается, врал?
   -Ты Э-эль...ля? - заикаясь, выдавил парень, и сигарета, испугавшись непривычного русскому уху арабского "Эль", спикировала на грязный асфальт.
   - А ты змей в густых травах, - констатировала девушка, не снимая улыбки.
   - Да-а... - промямлил Истомин. - Я - это он.
   - Не очень-то ты похож на змея, - Эля убрала огонек, наклонила голову и замерла в позе "чего же мы ждем?". Одета она была в точности как на фотографии, не хватало разве что шубки, которую сегодня заменял джемпер в белую и розовую полоску, перехваченный широким ремнем. В руках девушка держала красную, в цвет сапожек, сумочку, и по той силе, с которой она вонзала в неизменный женский аксессуар ярко-алые ногти, искушенный соблазнитель сразу определил бы степень ее разочарования мужскими качествами своего визави.
   Но Тиберий в тонкостях женской психологии не разбирался. Впервые в жизни придя на свидание, он совершенно не знал, как это свидание должно проходить. По логике нужно было вести даму в кафе, но где в окрестностях существуют кафе, Истомин представлял крайне слабо.
   - Мы здесь будем проводить вечер? - словно подслушав его внутренний диалог, поинтересовалась Эльвира.
   - Нет... - от безысходности Истомин решился на хитрость. - А куда бы ты хотела сходить?
   - Обычно место предлагает мужчина.
   - Ну вот, опять... Я не знаю приличных мест.
   - Знаешь только неприличные? - Эля, кажется, заинтересовалась.
   - Неприличных тоже не знаю.
   - А где же ты встречаешься с девушками?
   - Я с девушками нигде не встречаюсь.
   - Ты встречаешься с мальчиками?!
   - Да нет же, господи, нет! - от отчаяния Тиба чуть не заплакал. - Просто необходимости питаться в городе у меня нет, а для девушек есть квартира, в которой я живу совершенно один. Поэтому по кафе я практически не хожу.
   - Квартира, говоришь... - интерес Эльвиры заметно возрос. - Квартира - это прекрасно. Ладно, домосед, пошли, покажу уютное место. Вон там, через дорогу. Отсюда пара шагов.
   Девушка вцепилась когтистой лапкой Тиберию в локоть и повела через улицу к заведению под названием "666 поросят". Прислушиваясь к цоканью каблучков, Тиба слегка успокоился и даже стал получать от происходящего удовольствие. Вот чудесная картина: он, успешный мужчина, идет с симпатичной блондинкой на романтический ужин в кафе. Разве это не есть победа всесильного разума над детскими комплексами? Разве это не та пресловутая сбыча мечт, о которой гудит мистически настроенное интернет-сообщество, помешанное на вере в то, что любое желание рано или поздно воплощается в жизни? Все это действительно походило на сказку, смущало лишь затянувшаяся тишина. Мысли настолько перепутались в голове, что выжать из себя какую-нибудь уместную случаю фразу Истомин не мог. Короткое путешествие от ЦУМа к эпицентру будущих романтических отношений прошло в полном молчании.
   В кафе, как назло, оказалось полно посетителей. Всевозможные (и целиком мужские, и целиком женские, и пугающе-сложно намешенные из всех, известных природе полов) компании сидели вокруг круглых столов, пили, курили и разговаривали. Похожий на шум птичьего базара гомон перекрывался попсовой музыкой (Группа "Фабрика", хит "А тому ли я дала?") и отшлифовывался кальянным дымом с запахом подгнившего яблока. Стайки официанток хаотично носились по залу, успевая за невообразимо короткий промежуток времени совершить максимальное число ошибок с заказами. Невозмутимый бармен инфантильно тряс шейкер. На барной стойке спал кот с голубым бантиком вокруг толстой шеи. В сортире, судя по тревожным звукам, кого-то мочили.
   Побродив между столиков, молчаливая парочка определила, что свободных мест нет. Эля отнеслась к открытию без эмоций; у Тиберия противно засосало под ложечкой. Казалось решенный вопрос с местом вновь угрожал привести его планы к провалу.
   Как раз в это время в дальнем углу две девушки расплатились по счету. Эльвира заметила это движение благодаря той хищной наблюдательности, по которой легко определяются опытные тусовщики и, опережая многочисленных конкурентов, бросилась в угол. Не соображая, куда понеслась его спутница, Тиберий кинулся следом и на целых полметра опередил накаченного парнишку и элегантно-раздетую девушку, также алчущих столика для романтики или поесть. Не желая признавать поражение, парнишка в упор уставился на Тиберия, но принял скрытое в его глазах непонимание за спокойную ярость и на конфликт не пошел. Скривив губы, он одарил девственника взглядом, после которого в Мексике принято доставать верный Глок и с близкого расстояния вбивать пулю в лицо, а после приобнял спутницу и отправился искать удачу в другой конец зала. Победившая парочка осталась наедине.
   На столе лежало меню, и чтобы скрыть смущение, Истомин принялся его увлеченно листать. Названия блюд ему мало о чем говорили, есть он совсем не хотел, но в меню было кое-что поважнее кулинарных ассортиментов. Там были напечатаны цены, а они, учитывая не самое блестящее благосостояние, сейчас выходили на значимый план.
   - Может, сначала предложишь девушке? - не без кокетства поинтересовалась Эльвира, устраиваясь в кресле и прикуривая тоненькую сигаретку.
   - Разумеется, - Тиба протянул обтянутую кожей книжечку и улыбнулся. Цены его удовлетворили, и самое страшное - позор некредитоспособности - сегодня обходил его стороной.
   - А я голодная, - сообщила Эля и бросила на Тиберия вопросительный взгляд. - Ты что-нибудь будешь?
   Тиберий молча мотнул головой.
   - Как хочешь, - Эля подняла руку, подозвала официантку и начала делать заказ:
   - Мне, пожалуйста, форель с пармезаном, греческий салат, два бутерброда с икрой, бутылку "Шабли"...
   На Тиберия, как писали в романтической прозе позапрошлого века, темным саваном опустилась печаль.
   -... Ванильное мороженное, штрудель с яблоками, фруктовый десерт...
   Тиберий затосковал.
   -... И еще, пожалуй, кальян на вине со вкусом ананаса или шелковицы.
   - Это все? - участливо посмотрев на Тибу, служительница общепита закрыла блокнот. - Ваш ужин будет готов примерно через двадцать минут.
   - Прекрасно, - Эля выпустила дым в потолок. - Мы не торопимся. Мы же не торопимся, милый?
   - Нет, - девственник почему-то решил, что в вопросе скрыт интимный подтекст и покраснел.
   - Вот и чудно. А теперь рассказывай.
   - Что? - растерялся Тиберий.
   - Как что? То, что принято рассказывать девушкам на первом свидании. Кем и где ты работаешь? Как зовут твою кошку? Почему в двадцать девять ты до сих пор не женат? В каких странах ты побывал? Какую машину собираешься покупать? Зачем ищешь девушек на сайте знакомств? Ну и вообще - о себе.
   - Ого, так много сразу...
   - Мы же никуда не торопимся.
   - Ну да... - Тиберий в данную минуту жалел, что не запомнил цены блюд из меню. Лезть туда прямо сейчас, чтобы прикинуть, хватит ли у него денег, было неловко.
   - Я жду, - требовательно повторила Эля и откинулась на спинку кресла.
   - Работаю я в типографии, - начал Тиба, но углубляться в тему не стал и сразу перешел к личной жизни. - Живу совершенно один.
   - А родители?
   - Родителей нет, они умерли.
   - Сочувствую....
   - Спасибо, но это случилось очень давно. Я привык быть один.
   - Говорят, мужчины, живущие в одиночестве, самостоятельны и уверены в себе. Это так?
   - Не знаю, - Истомин пожал печами. Сам он давно терзался вопросом, почему вышло, что он, сирота, выживающий без посторонней помощи вот уже десять лет, так испуган окружающим миром. В самом деле, люди, предоставленные себе с детства, рано взрослеют и успешно идут по жизни, в то время как Тиба крадется по ней тайными тропами, шарахаясь от настоящих и мнимых теней.
   - Почему же ты не женился?
   - Не знаю, - нервничая, парень принялся теребить край скатерти. - Не было случая.
   - Ну с девушками в гражданском браке наверняка жил?
   - Не... то есть жил, конечно... Недолго.
   - Странно, ты точно такой, каким я тебя и представляла по Интернету. Тихий, стеснительный.
   - Что в этом странного?
   - Обычно на сайте знакомств пасутся опытные ловеласы, которые прикидываются пай-мальчиками, а на деле хотят только секса. Ты хочешь секса?
   Тиба смутился, судорожно сглотнул и прошептал:
   - Хочу...
   Это вышло настолько красноречиво, что Эля не выдержала и рассмеялась.
   - Ты - уникум. Абсолютно не умеешь скрывать свои чувства. Ты знаешь об этом?
   Тиберий пожал плечами. На самом деле его смятение не знало границ. Внезапно он понял, что совершенно не представляет, как вести разговор с девушкой. Получается односторонний допрос, причем его спрашивают о вещах, которые он стесняется обсуждать даже в мужской компании. Ужас какой-то!
   - А кроме секса, ты чего-нибудь хочешь?
   - В каком смысле?
   - Кроме секса тебе от девушки что-нибудь нужно? Зачем ты полез на сайт знакомств?
   - Нужно, конечно...
   - Ну так и?
   - Мне нужно... - Тиберий переборол запущенное страхом головокружение, зажмурился и выпалил. - Мне нужно любви!
   Эльвира захохотала. Он смеялась так долго и самозабвенно, что Тиба успел справиться с нервной дрожью и немного придти в себя.
   - Что тебя веселит? - спросил он, чувствуя, как смущение сменяется раздражением. - Я сказал что-то не то?
   - Не обращай внимания. Просто ты... ты... - девушка не выдержала и снова захохотала. На ее глазах выступили слезы, и она принялась смахивать их платочком гламурного цвета, который в старые времена определяли, как цвет "бедра испуганной нимфы", а теперь отбросили условности и прописали главным атрибутом блондинок.
   - Не обращай внимания, - повторила Эля, убирая платок. - Знаешь, если бы не твой внушительный вид, я бы решила, что ты девственник. Только не обижайся. Ты настолько непосредственен для своего возраста... У тебя правда были девушки?
   - Были, конечно, - Тиба начал мучительно вспоминать инструкции виртуальных друзей. Что-то там говорилось про мужскую решительность, но что именно - вылетело из головы. Пришлось искать оправдания на ходу. - Видишь ли, я отвык от женщин, потому что один довольно давно.
   - Сколько, если не секрет?
   - Два года, - соврал Тиба и перешел в контратаку. - А помнишь, ты обещала рассказать про свой ник?
   - Green Snake? Все очень просто, - Эля вытянула руку, рукав джемпера сполз и обнажил запястье, обвитое браслетом в виде змеи.
   - Это что-нибудь значит? - уточнил Тиба.
   - Да нет, совсем нечего.
   На некоторое время за столом повисла пауза, которую нарушила официантка, принесшая первую половину заказа. Покрытая плавленым пармезаном форель украсила стол и распространила вокруг такой аромат, что Тиба нервно сглотнул.
   - А ты почему ничего не заказываешь? - спросила Эля, приступая к еде.
   - Да я... Я недавно обедал.
   - Кто же ходит на свидание сытым?
   - Я хожу... Если после обеда...
   Девушка опять улыбнулась:
   - С тобой не соскучишься. Такой смешной... Вино будешь?
   Тиберий кивнул.
   - Ну чего тогда ждешь? Открывай. Наливай. Ухаживай за девушкой, не сиди столбом. А в награду, так и быть, можешь взять себе бутерброд.
   Снова оробев, Тиба ухватил заскорузлыми после печатного станка пальцами бутерброд, поднял бокал и застыл в нерешительности.
   - Судя по позе, у тебя созрел тост, - съехидничала Эльвира. - Я жду.
   - За знакомство!
   - Фи, как банально. Я ожидала чего-нибудь более свежего. Например, за блондинок. Или... может, за хороший секс с хорошенькой блондинкой, а? Как тебе такой тост?
   Тиба, успевший пригубить красной жидкости, поперхнулся. Девушку накрыл новый приступ веселья.
   - Тиберий, - едва выговорила она, снова извлекая отсыревший платок. - Ну нельзя быть таким правильным. Ты меня поражаешь.
   - Я... я просто поперхнулся.
   - По спинке постучать?
   - Нет... Спасибо.
   - Смотри, а то могу постучать. Могу погладить. Могу сделать массаж. Могу...
   - Не-на-до.
   - Как хочешь, - девушка хохотала. - Ты только хорошо попроси.
   - Я понял, - Тиберий отвернулся и увидел свое пунцовое лицо в оконном стекле. От этого зрелища ему стало дурно. Вновь всплыли мысли о никчемности собственного существования, и сейчас им даже не сопутствовал вечный вопрос: "Почему со мной всегда так?" Однажды в юности Тиба нашел в развалах дедовских книг альбом японских средневековых гравюр. Среди них была одна с удивительным названием: "Ловля ската выдолбленной тыквой". Сама по себе гравюра не производила сильного впечатления - рыбак, море и рыба на ней были изображены довольно условно, - но название навсегда врезалось в память. Постепенно оно стали девизом той жизни, которая выпала на долю Тиберия. Терпение, покорность обстоятельствам, тщетные попытки все изменить. Ловля ската выдолбленной тыквой - что может сравниться по бессмысленности с этим занятием?
   - О чем задумался? - Эля непостижимым образом справилась с целым блюдом форели и теперь налегала на штрудель. - Налей мне еще.
   Тиберий налил, не забыв и себя. Под воздействием детских воспоминаний его ум обрел смирение, а смирение всегда несет с собой лед. Холодное презрение, давно перешагнувшее рамки своего ничтожного "Я", теперь выбрало объектом атаки злой и несправедливый окружающий мир. В голове начался подозрительный шум. Заполненное табачным дымом кафе превратилось в многоголовое смрадно-дышащее существо, закрутилось колесом, поплыло в разные стороны. Сам не заметив, Тиба начал хмелеть.
   - Ну чего ты молчишь? - не унималась Эльвира. - Пригласил девушку на свидание, а сам как воды в рот набрал. Расскажи еще о себе.
   - Что тебе и...интересует?
   - Боже мой, да хоть что-нибудь. Как, к примеру, ты собираешься искать любовь на сайте знакомств?
   - Буду переписываться, а потом встречаться с девушками, пока не найду ту самую.
   - А как ты определяешь, какая та, а какая - не та?
   - Ну это... искра должна быть... молния, - вспомнив напутствие отца, неуверенно предположил Тиба.
   - Молния? Как интересно. А у тебя молния сразу бывает или только после постели?
   - Конечно, секс важен... Но любовь - это другое.
   - Ну-ка, ну-ка, расскажи поподробнее.
   - Это сердцем чувствуешь, в словах не опишешь.
   - Да, партизан, не сильно-то ты разговорчив. Скучный какой-то, боюсь, не получится у нас ничего.
   - Почему?
   - Я люблю веселье, гонки по ночному городу, поездки на море, смех, танцы, гулянки ночь напролет.
   - Так и я... тоже.
   - А танцевать ты умеешь?
   - Конечно. Я классно танцую, - под воздействием алкоголя, Истомин пошел на откровенную ложь.
   - А где обычно тусуешься?
   - Ну... в разных местах.
   - Во "Флёр-де-Лиз" часто бываешь?
   - Бывал пару раз.
   - А я не была. Дорогое место, мне не по карману, а кавалеры не приглашали. Может, заполним пробел?
   Тиба на секунду задумался. В кармане его новой рубашки помимо остатков премии лежал еще и скопленный за полгода НЗ. В принципе на посещение клуба, о котором с придыханием говорили все - от тинейджеров до преуспевающих яппи этого города, - даже этой внушительной суммы могло не хватить. Но алкоголь и симпатичная блондинка напротив - гремучая смесь, способная взорвать разум любого мужчины. Непьющие девственники исключением из этого правила никогда не являлись.
   - А что... - Тиберий заложил руки за голову, потянулся и попытался изобразить пресыщенного жизнью рантье. - Давно я не отрывался по-крупному. А местечко там и впрямь недурное. Пожалуй, пойдем.
   - Правда?! - девушка просияла. - Тиберий, ты - чудо. Считай, на один поцелуй уже заработал.
   - Всего-то один поцелуй? - Тиба растаял и мигом забыл о финансовых неурядицах.
   - Посмотрим... Может, после поцелуя тебе перепадет и кое-что более сладкое. Какой-нибудь вкусный десерт...
   - Ловлю на слове.
   - Считай, что поймал, - Эля подняла ладошку и суматошно замахала ей в воздухе. Движение было истеричным, но правильным - оглохшая от посетителей официантка уже через десять минут появилась возле стола.
   - Девушка, кальяна не надо. И составьте, пожалуйста, счет. Если принесете его через минуту, можете рассчитывать на хорошие чаевые, - довольная находчивостью, Эльвира подмигнула Тиберию, который в этот момент был далеко, в стране эротических грёз.
   Счет был доставлен через минуту. Сумма, выведенная на узкой бумажке, напоминала иероглифы какого-то древнего китайского проклятья и в другой момент могла бы настроить Тиберия на философские размышления о жизненном смысле как таковом. Но сейчас он вспомнил о японской гравюре. Жаль, что сквозь толщу веков и тысячи километров нельзя отправиться в страну восходящего солнца, отыскать того рыбака и спросить: поймал ли он, маленький человек с желтым бесстрастным лицом, своей тыквой хотя бы одного ската? Уж одного-то он должен был выловить.
   Иначе, скажите на милость, зачем прошла его незаметная жизнь?
  
  
  

Дао редких имен

  
   Фиолетовый аромат ночных улиц, душистый и душный, расцвеченный сиянием фар стальных колесниц, наполненный бензиновыми испарениями и паническим ужасом насекомых, окутывал Ворона густым маревом злости. Незаконнорожденные мысли о девушке Н. сухим гравием царапали череп, оставляя на живом полотне памяти глубокие язвы. Мысли не уходили, и чем больше проходило вечерних часов, тем яснее Ворон понимал, что никуда они не уйдут. Скорее дорога провалиться под его черным джипом, чем разум прекратит изуверскую пытку воспоминаниями.
   Подавлять себя охотник больше не мог. Устав скрипеть зубами от затянувшегося бессилия, он послал к чертям гордость, достал телефон и набрал Нику. Сопровождаемый мертвыми гудками звонок ушел в пустоту. Вторая, третья, четвертая попытка тоже не принесли результатов. На пятой девушка нажала красную кнопку, и этот сброс вызова - слишком красноречивый в своей безответности - окончательно выбил почву у Ворона из-под ног. Он утопил педаль газа, выскочил на разделительную полосу и, лавируя в густом дорожном потоке, помчался по городу. Красные глаза светофоров, визг тормозов, слепящий свет галогена, гудки, вой сирен - все съежилось в пульсирующем сгустке отчаяния, в безудержной ярости воина, внезапно осознавшего, что он проиграл битву, в которой обязан был победить.
   Тоска и злость, вылившиеся в гонку со смертью, требовали немедленных и бессмысленных жертв. Застывшая в пальцах оплетка руля скользила собственной волей, норовя сместиться на несколько сантиметров вбок, чтобы навеки захоронить в оранжевом облаке взрыва и Ворона, и его безысходность, и чью-то попавшую под капот случайную жизнь. Карма, великое торжество закона кармы, а вовсе не сознание Ворона, держало в повиновении руль. Что-то чужое, совсем далекое от человеческой воли вычерчивало на поверхности дороги геометрию точности, разводя отчаяние воина и его смерть. Что-то неведомое спасло охотника от стаи патрульных машин, завело в лабиринт узких улиц, остановило взмыленный "Порш" у сияющей, как новогодняя елка, автозаправки и втолкнуло в маленькое кафе. Что-то другое, слишком небесное, чтобы о нем говорить, довело сгорбившегося от непосильной ярости человечка до барной стойки, усадило на трехногий кожаный табурет, чуть-чуть постояло у него за спиной и растворилось в небытие, словно те телефонные вызовы, которых, конечно же, не было, да и быть не могло.
   Почувствовав под седалищем новую плотность, Ворон очнулся и огляделся по сторонам. В придорожном кафе из разряда тех, что в качестве бонуса прилагаются к заправочным станциям, было пусто. Бармен, официантка, маленький грустноглазый мужичок за дальним столом и девушка, сидящая на табурете у стойки - вот и все посетители. Из освещения в кафе присутствовали только свечи, заботливо расставленные на каждом столе, отчего атмосфера внутри напоминала постоялый двор из средневековых романов. Перед Вороном стоял стакан виски, хотя парень не помнил когда и как его заказал.
   "Пора завязывать с бизнесом, - подумал охотник, морщась от ячменного самогона, обжигающего десны и горло. - Еще один подобный залет, и я обречен. Нельзя работать в таком состоянии".
   Мысль была своевременной, но вместо облегчения принесла новый приступ тревоги. Неумение справляться с внутренним состоянием стоило жизни многим благородным мужам, и только те, кто вовремя почувствовали приближение рокового порога, сумели дожить до старости.
   "Это будет последний заказ, - решил Ворон. - Поработал и хватит. Довольно с меня".
   - Что-нибудь еще будете? - бармен с бледным лицом сетевого администратора смотрел на парня так, как смотрят на выходцев из запредельных миров.
   - Смешай мне водки с апельсиновым соком и принеси половинку лимона.
   - Сахар? Молотый кофе? Корицу?
   - Нет, только коктейль и лимон.
   Бармен кивнул и опустился за стойку, где, очевидно, находилось его маленькое суверенное княжество, его уединенный алкогольно-фруктовый эдем. Ворон вытащил сигарету, закурил и посмотрел на девушку, сидящую на два табурета ближе к ориентальному краю земли, тому краю, где родились Искандер, Темучжин, Тамерлан, а чуть позже и сам Ворон. Девушка заметила внимание посетителя и, обернувшись в профиль, выставила на обозрение вычерченный свечой блик, плавно стекающий от мочки уха к чуть заостренному подбородку.
   "Любви на свете нет, но красота существует. Красота в глазах смотрящего, ею мы по собственному капризу наделяем окружающий мир, - подумал охотник, любуясь этим красивым, манящим, почти совершенным животным. Серьга в правой брови, длинные волосы, узкая блузка, узкие джинсы, кожаные мокасины, на запястье пара капель Kenzo. - Эта девушка создана для дикого секса так же, как английские борзые были созданы для электрического зайца, а Гитлер - для ампулы мышьяка. Следовательно, нужно быть идиотом, чтобы не свести предначертания дня в одной точке и не попробовать забыть ту-о-которой-нельзя-даже-думать, сыграв на струнах этого великолепного инструмента любви".
   - Ваш заказ, - бармен поставил на стойку коктейль и хрустальную розетку с половинкой лимона.
   Ворон выпил "Отвертку", поднял истекающий кислой горечью фрукт, положил в рот и принялся неторопливо разжевывать. Оба - и девушка, и бармен - стали судорожно сглатывать.
   - Такого я еще не видел, - признался служитель прилавка.
   Девушка промолчала, продолжая зачаровано смотреть на охотника. Ее лицо скривилось в гримасе сочувствия, а глаза раньше срока приняли то мудрое выражение, которое им подарит природа лет через сорок. В какой-то момент даже Ворон понял, что хватил через край. Обожженный "Chivas Regal" рот под воздействием лимонной кислоты начал неметь. Большого опыта в поедании всякой несъедобной гадости у охотника не было, и хотя он дожевал лимон до конца, не дрогнув ни единым мускулом на лице, в его организме началась меланхолия.
   - Что-нибудь еще? - входя в спортивный азарт, поинтересовался бармен.
   - Еще виски, и повторите моей соседке коктейль. Если она, конечно, не против.
   Девушка, услыхав предложение, улыбнулась, выказав некоторую степень смущения. Ее улыбка не смогла воплотиться во всей полноте; она лишь раздвинула краешки губ и застыла в вежливой, вопросительной паузе. Ворон использовал минуту растерянности, чтобы сменить дислокацию. Он пересел на один табурет ближе к востоку, обернулся в выигрышные три четверти, чуть наклонил голову и, интимно ослабляя узел галстука, представился:
   - Ворон. Меня зовут Ворон. Вам интересно?
   Девушка едва заметно кивнула.
   - А вас родители, конечно же, нарекли Клеопатрой.
   Несмотря на то, что безыскусная шутка не была рассчитана на обсуждение, незнакомка о чем-то задумалась.
   - Мы разве общались в сети? - наконец спросила она низким, но довольно приятным голосом.
   - Нет, - Ворон был удивлен. - Не думаю.
   - "Клеопатра" - мой ник в Интернете. Он вызывает ассоциации с моим настоящим именем.
   - Какое же у вас настоящее имя? Даже не решаюсь предположить.
   - Не стоит пытаться, - улыбка на лице девушки наконец-то засияла в полную силу. - Мой отец, преподаватель истории, назвал меня Нефертари в честь одной из древнеегипетских цариц.
   - Как?! Не-фер-та-ри? - Ворон погонял слово на языке и остался доволен. - Неплохо звучит.
   - Но вас ведь тоже не Вороном зовут. Это ник или какая-то кличка?
   - Ворон - мое настоящее имя, - гордо сказал Ворон. - Впрочем, можешь называть меня Хугин. А если мы познакомимся ближе, я буду откликаться на прозвище Мунин. Так называют меня самые близкие люди.
   - Знаете, - застенчиво вставил системный бармен, внимательно прислушивающийся к разговору, - а меня зовут Хорхе Луис. Меня так назвала мать, большая поклонница Борхеса.
   - Скажи спасибо, что она не была почитательницей Кортасара. Тогда бы тебя нарекли Хулио, - заметил Ворон.
   - Нефертари, Хугин и Хорхе Луис - экзотическая троица, встретившаяся на юге великих русских равнин. Это стоит отметить, - девушка подняла стакан с густым медовым коктейлем
   - Поддерживаю, - согласился охотник.
   - Мне нельзя, я на работе, - загрустил бармен. - А впрочем, не страшно. Стаканчик токайского еще никому не вредил.
   - А скажи, любезный Хорхе Луис, что в вашем городе говорят про клуб "Флёр-де-Лиз"? - обратился Ворон к бармену, поглядывая при этом на девушку. - Очень хочется закончить вечер в каком-нибудь приятном местечке.
   - Так вы не местный? - с латиноамериканской хитростью бармен парировал вопросом вопрос.
   - Нет, я пришлый. Иногородний. Чужак.
   - Хорошее место, - вместо бармена ответила Нефертари. - Но, говорят, немыслимо дорогое.
   - Ты разве там не была?! - Ворон изобразил на лице недоверие.
   - Представь, не была.
   - И я не был, - захныкал бармен, у которого под токайским начался приступ печали.
   - Ну и я не был, - подвел итог Ворон. - Так, может, пойдем?
   - Я не могу, у меня первый час смены, - встрепенулся Хорхе Луис. - Но я хочу, очень-очень хочу в этот клуб. Про него столько всего говорят... Давайте завтра? На всю ночь. Ну, пожалуйста...
   - А у вас, девушка с уникальным именем Нефертари, какие планы на вечер? - игнорируя горячего латинского парня, спросил Ворон.
   - Да в общем-то никаких... Ждала подружку, она не пришла...
   - Позвонила и сказала, что помирилась со своим парнем, и теперь ей не до тебя.
   - Точно, - девушка улыбнулась. - В самое яблочко.
   - Значит это знак судьбы.
   - Почему знак?
   - Ну сама посуди: два человека с редчайшими именами...
   - Три, - вставил бармен.
   - Три человека с редчайшими именами, у двух из которых подружки встречаются с посторонними парнями, случайно познакомились в кафе на окраине города. Они грустят, им нечего делать, а где-то рядом шумят казино, гудят ночные клубы, стонут питейные заведения...
   - Так у тебя проблемы в личной жизни?
   - С чего ты взяла?
   - Ты сам сказал. Подружка встречается с посторонним парнем.
   - Ах, это... Это проблема, о которой стоит говорить в прошедшем времени.
   - А что так?
   - Ой, Неф, это печальная история. Если хочешь, расскажу потом, в интимной обстановке за скромную плату. Хотя рассказывать особенно не о чем - обычный сюжет про неудачные отношения и мучительные расставания. Банально до смертной икоты. Зато теперь я свободен.
   - Точно?
   - Как в банке. Я, когда встречаюсь с одной девушкой, другую в ночные клубы не приглашаю.
   - Похвальная верность.
   - Обычная верность. Любовь - это эдемский сад, и пускать в него кого попало равносильно разрушению храма.
   - Интересная трактовка любви. А как же та девушка? Она сбежала из эдемского сада?
   - Я ее отпустил.
   - Может быть, выгнал?
   - Нет, отпустил. Она попросила, я не удерживал. Мы всегда уязвимы перед тем, кого любим.
   - Ты ее по-прежнему любишь?
   - Уже нет, - Ворон сообразил, что беседа заходит совсем не туда, и решительно сменил тему. - Как мое предложение? Едем в клуб?
   - Вообще-то я с первым встречным ночные заведения не посещаю.
   - Если настаиваешь, я могу выйти на улицу, покурить, потом вернуться сюда, и мы с тобой встретимся во второй раз. Дважды встреченный человек достаточно надежен, чтобы сопроводить тебя в клуб?
   - Ладно, если сумеешь увлечь меня интересной беседой, возражать я не буду. Но имей в виду - заинтересовать меня трудно.
   - Я попробую. Расскажу про холодные лунные полдни полярных безжизненных стран.
   - Про что?! - изумился бармен.
   - Я много путешествовал, мне есть о чем рассказать. Ну так что, поехали?
   - Извини, - девушка смущенно улыбнулась. - Ты на машине?
   Ворон кивнул.
   - Можно, я позвоню родителям и скажу номер твоего автомобиля? Так, на всякий случай. А то знаешь, разное в жизни бывает.
   - Звони, - разрешил Ворон. Сквозь проходящий стресс и подступающее опьянение он ухватил за хвост неприятную мысль. Своим сегодняшним поведением он нарушал все правила, установленные им для выездов на заказы. Пока ему сопутствовала удача, но все это могло кончиться плохо. Оставлять за собой столько следов недопустимо для человека, считающего себя профессиональным охотником. Но проводить еще одну ночь в одиночестве было невыносимо для охотника, все еще считающего себя человеком.
   Продиктовав номер "Кайена", Ворон допил "Chivas Regal", вдохнул будоражащие ноты Kenzo, непонятно чему улыбнулся и привычным коротким движением сломал инстинкту самосохранения шею.
   Инстинкт, как и все творения божьи, честно и до конца отслужившие службу, прямиком отправился в рай.
  
  
  

Обратная сторона поцелуя

  
   Почему мечта и воплощение мечты имеют между собой так мало общего?
  
   Этим вопросом задавался Тиберий, расплачиваясь с таксистом на стоянке возле самого дорогого в городе клуба. У стеклянных дверей с витражами в виде распустившихся лилий колыхалась толпа. Людей в ней было столько же, сколько собирается в час пик на троллейбусных остановках. При виде этого столпотворения у парня появилась надежда, что Эля передумает посещать заведение, куда протрезвевший девственник идти уже не хотел. Но он недооценил упрямства своей новой подружки.
   Привычно запустив коготки Тиберию в локоть, девушка скользнула в толпу, и вскоре парочка пробилась к подножию гранитных ступеней, на которых дежурили охранники, по совместительству проводящие фэйс-контроль. Выглядели они как американские коммандос, самодовольно позирующие для домашнего видео где-нибудь на мосту через Тигр. Поскольку клуб был заполнен, и никто оттуда не выходил, вся их работа заключилась в непрерывном курении и грозных окриках: "А ну, господа, не напирать!" Несмотря на увещевания, господа напирали со звериным упрямством, отдавливая Тиберию ноги, толкая в бока, норовя свалить, смять, задушить в неистовой тяге к пафосным удовольствиям.
   По удачной случайности через минуту двери открылись, и из клуба вышла большая компания. Толпа тут же смолкла и замерла в ожидании. Похожий на молодого Клуни охранник сделал охотничью стойку, вглядываясь в напряженные лица. Его глаза - цепкие, но бессмысленные, как у больной старой собаки - бегали взад и вперед, выискивая достойных посетителей по каким-то только им известным критериям. Вскоре испытующий взгляд добрался и до Тиберия, скользнул на его спутницу, чуть задержался, пошел дальше, вернулся и замер, наполнившись неглубоким, но все-таки смыслом.
   - Ты и ты, - рявкнул Клуни, протянув в сторону парочки палец с хорошо заметным татуированным перстнем.
   От радости девушка огласила окрестности жизнерадостным визгом, в котором было столько неприкрытого оптимизма, что Тиба смутился. На крик, однако, никто внимания не обратил - видимо подобная непосредственность в выражении чувств в очередях перед клубами была в порядке вещей.
   Поднявшись по ступенькам, парочка прошла через двери и оказалась в небольшом холле, где гостей поджидали секьюрити. Здесь ни о какой фамильярности и обращении на "Ты" уже не было речи. Тиберия и его спутницу сначала тщательно обыскали, потом поприветствовали как долгожданных гостей, рассыпались в комплиментах по поводу их безупречного вида, попеняли на то, что редко заходят, облегчили тибины карманы на круглую сумму и повели по лестнице вниз.
   Внутри клуб символизировал борьбу света и темноты. В слепящих вспышках неона и переплетении лазерных нитей то появлялся, то исчезал расписанный под католическую старину потолок; Сикстинские святые в обрамлении черепов и названий местных рок-банд взирали на оббитые бархатом стены, мраморные колонны с цветочно-лилейными капителями держали ажурные арки, разделяющие зал на множество укромных частей. Увешанный прожекторами танцпол исходил фиолетовым дымом; танцующие под вращающимся стробоскопом тела шевелились на нем словно подводные тени в ревущем океане первого из адских кругов.
   Гостей усадили на диван возле столика, на котором уже стояли стаканы с абсентом, вручили меню и пожелали веселого вечера. От внезапного и неучтенного бюджетом веселья Тиба затосковал. Поначалу он пытался поделиться с Элей впечатлениями от этого места, но музыка забивала попытки поговорить, и парень сосредоточился на разглядывании собравшейся публики. По большей части это были бледные, одетые в кожу мальчики и девочки с прическами разных цветов; многие из них были на суровом приходе и взирали на сцену безжизненно и неотрывно, как смотрят гости из потусторонних миров. За соседним столом сидели три девушки, по специфичной внешности которых можно было предположить, что они - дилеры, готовые по сходной цене продать два-три грамма чистой любви. Еще дальше собралась странная компания из хорошо одетых мужчин, пьющих водку с таким благородным достоинством, будто они распивают из графина вечности само время и, в случае чего, могут наложить вето на весь этот мир.
   Продолжить изыскания Тибе не удалось, поскольку Эля, склонившись к его уху, настойчиво потребовала идти танцевать.
   Танцевать Тиберий никогда не умел. Более того: танцевать Тиба боялся. Это был один из его комплексов, который он даже не пытался в себе победить. Однако произнесенная час назад ложь налагала обязанности, и у парня оставался единственный выход - стремительно напиться до той стадии, когда станет уже все равно.
   - Ты иди, а я подойду через пару минут, - проорал он девушке в ухо и одним махом осушил свой стакан.
   Семидесятиградусный напиток, попав в экологически чистый желудок, моментально вошел в кровь и сместил девственное восприятие в зону самолюбования и иронического взгляда на мир. Ожидаемое безразличие не пришло, вместо этого Тибу посетили мысли о собственной важности и неоспоримой значимости, подкрепленные сокрушительной верой в себя. Все стало легко и доступно. Комплекс неполноценности испарился, и мания величия - его вечная алкогольная спутница - распустилась в душе Тиберия оранжереей разноцветных цветов. Не останавливаясь на достигнутом, парень пригубил из второго стакана и погрузился в рассуждения о своем предназначении в жизни. Итак, без всяких сомнений - он красавец и гений, долго прятавший от мира свое истинное лицо. Папа, царствие ему небесное, привил сыну страх перед женщинами, который долго сковывал волю, но теперь с успехом преодолен. Отныне все терзания позади; уже через пару-тройку часов великий покоритель женских сердец начнет летопись громких побед, и первой в куртуазном списке станет Эльвира - симпатичная девушка, которой Тиба обязан неожиданно проснувшейся верой в себя.
   Склонившись, парень выглянул из-за колонны и увидел, что Эля непринужденно танцует, и какие-то парни и девушки уже выстраивают вокруг нее тесный круг.
   - Спасибо, милая, - по привычке вслух сказал покоритель сердец, и слезы умиления выступили у него на глазах. - Спасибо за то, что сумела разглядеть мою суть. Я сделаю для тебя все, что пожелаешь. Как жена ты мне не подходишь - слишком уж легкомысленная, - но остальное, любой женский каприз...
   Здесь Тиберий задумался, пытаясь представить, что именно он может сделать для Эли, дабы удовлетворить ее вероятный женский каприз. По всему выходило, что ничего. Мысли о материальном омрачили восторженное настроение и вернули Тибу на землю. Денег в карманах оставалось немного, а это значило, что к процессу соблазнения следовало приступать как можно скорей. Самым разумным было бы зазвать девушку в гости сразу же после клуба. Типа ночной чай с лимоном, альбомы, фотографии, на худой конец какой-нибудь фильм. Согласится ли - это, конечно, вопрос. И как точно узнать: согласится или не согласится? А если откажется? Не будет ли Тиберий в такой ситуации выглядеть глупо? С другой стороны, вроде сама намекала...
   Парень погрузился в раздумья. Допитый абсент пришпоривал мысли, но правильных ответов не предлагал. Подозвав официантку, Тиберий заказал стакан джинна, но и джинн оказался никудышным советчиком. Вместо ясности на парня опустилась сонливость, и он впал в отрешенное состояние, в котором и просидел около часа.
   - Что же ты не пришел? Мы так оттянулись... - звонкий голос вывел Тибу из полусна. Он поднял голову и рядом с Эльвирой увидел пухленькую девушку в майке с изображением кошки и надписью: "Отдамся в хорошие руки".
   - Знакомься, это Ольга, моя подруга, - прокричала Эля и плюхнулась на диван.
   Ольга протянула руку, и Тиба ответил на рукопожатие. Здороваться с женщинами за руку он считал извращением, перенятым ослабевшей византийской культурой у западной цивилизации. С другой стороны, впиваться губами в ладошку в нынешнем веке, да еще и в ночном клубе, тоже как-то нелепо...
   Девушки устроились на диванчике и начали о чем-то болтать. На Тибу они не обращали внимания, а расслышать, о чем разговор, из-за музыки парень не мог. Всё что ему оставалось - сидеть с глупой улыбкой и греть в руках лишенный алкогольного содержания высокий стакан.
   Наговорившись, девушки заказали бутылку вина, фрукты и пузатый кальян. Кутеж продолжался, и у Тиберия вновь возник страх перед позором некредитоспособности. Все время к столику подходили какие-то парни, целовали подружек в щеки и губы, смеялись, хватали за руки и тащили в зал танцевать. Один из парней, приобняв Элю, что-то долго шептал ей на ушко, потом написал на салфетке свой телефон и бесцеремонно сунул в ее сумочку. Тиберий не знал, как ему следует реагировать. Может, в клубах так принято? Может, показывать свое раздражение в таких заведениях вообще моветон? В конец растерявшись, парень нагнулся к спутнице и прокричал:
   - Ты натанцевалась? Время позднее, может, пойдем?
   - Сейчас, милый. Давай еще чуточку посидим.
   Растаяв от ласкового обращения, Тиба кивнул. Заметив реакцию, Эля подвинулась ближе, прильнула к самому уху и зашептала:
   - Тиберий, солнышко, Оля здесь с компанией, которую я знаю. Если я чуточку посижу за их столиком, ты не обидишься?
   Тиба нахмурился, пытаясь казаться сердитым - он и в самом деле почувствовал укол ревности, - но вдруг теплый язычок прикоснулся к его коже, скользнул по мочке ухе, забрался глубже, и от неведомой прежде ласки парень рухнул в пучины такого блаженства, о котором прежде не знал.
   - Ну так что? - промурлыкала Эля, не прерывая своего занятия. - М-м-можно на полчасика оставить тебя?
   Тиберий, желающий только одного: чтобы эта истома, это счастье, это ни с чем не сравнимое наслаждение длилось вечно, кивнул.
   Эля хихикнула, девушки вспорхнули с дивана и направились на другой конец зала, в отделенный стеклянными перегородками кабинет. Проводив их глазами, Тиба нашарил на столе салфетку, промокнул пот со лба, откинулся на спинку дивана и уставился в потолок. Его лицо, его кожа хранили память прикосновения женского тела. Вспомнив фотографию матери, вспомнив вечно недовольного деда и мимолетные, словно украденные у жизни улыбки отца, парень впервые отчетливо понял, что за тридцать, проведенных им на свете лет, его никто никогда не любил.
   Этот факт показался такой чудовищной несправедливостью, что сам того не желая, Тиберий заплакал.
  
  
  

Дао женского гендера

  
   - Знаешь, Неф, я ведь попадал в похожие ситуации, - Ворон не отводил взгляда с дороги, но все-таки чувствовал на себе бархатное любопытство этих диковато-красивых, по-звериному разрезанных глаз. - Ты приходишь на свидание с девушкой, и она начинает грузить тебя недавним расставанием с парнем. Сначала тебе интересно, ты пытаешься поддержать, дать совет, как-то утешить, но со временем понимаешь, что тебя в ее вселенной просто не существует. Она целиком погружена в свою проблему, а ты лишь случайный попутчик - малознакомый, а, следовательно, подходящий, чтобы превратиться во временный спасательный круг. Сейчас будет то же самое. Скажи, тебе это надо?
   - Воспринимай мой вопрос как праздное любопытство.
   - Ты уверена?
   - Главное свойство женского гендера состоит в том, что женщина никогда ни в чем не уверена, но всегда охоча до захватывающих любовных историй. Рассказывай.
   - Ладно, мое дело предупредить. Ты честно спросила, я честно отвечу, но потом мы закроем эту тему и не будем к ней возвращаться, идет?
   - Договорились.
   - Прекрасно. Что тебя интересует в первую очередь?
   - Расскажи, почему вы расстались?
   - О-ох... - Ворон бросил взгляд на попутчицу и поразился, до чего изменяется женщина в уютном мраке машины. Даже далекая от совершенства девушка в смутном, постоянно меняющемся освещении ночных улиц становится привлекательной, что уж говорить про тех, кого природа одарила сполна.
   - Ну что замолчал? - Нефертари, лежа в мягком кресле, продолжала смотреть на Ворона. - Опиши ее. Как ее зовут?
   - Это неважно. Я решил больше никогда не упоминать ее имени. А что касается описания... Дело, конечно, не во внешности, хотя здесь трудно к чему-то придраться. Дело в другом. Я долго не понимал, почему меня к ней влечет, пока не заметил одну вещь. Видишь ли, она рождена для полета. Для высокого, яркого, захватывающего полета. Но летать она не умеет. В этом трагедия этой девушки и всех, кто с ней рядом.
   - Надеюсь, ты фигурально выражаешься?
   - Почти. Такие вещи даются на уровне ощущений, их трудно объяснить вслух. Но чтобы было понятней, скажу вот что. К примеру, я - не целый человек. Я всего лишь половинка чего-то, возможно, красивого и талантливого, возможно наоборот, серого, невзрачного и унылого, но - половинка. Я ничем не отличаюсь от большинства окружающих меня людей, таких же половинок. Мы обречены восполнять себя чем-то со стороны, искать гармонии, понимания, счастья. Я таким был всегда, всегда кого-то ждал, томился, искал... А Ника...
   - Ника? Значит, ее зовут Ника?
   - Черт... - Ворон, стиснул зубы, пропустил вопрос мимо ушей и продолжил:
   - Она целая. Может быть, ее целостность не до конца совершенна, но она - целая, и от этого никуда не уйти.
   - А я? Я, по-твоему, целая?
   - Мы слишком мало знакомы, чтобы я мог что-то сказать.
   - Хорошо. Что ты в ней нашел, я поняла. А почему вы расстались?
   - Муж-чи-ны... - выговорив это слово, Ворон поиграл желваками. - Мужчины, черт их дери. Ника обожала эмоции, и каждого, кто их мог подарить, она благодарила старинным женским способом. Это был ее бич. Она разбила себя на тысячу блестящих осколков, и они рассыпались так далеко, что теперь их невозможно собрать.
   - У нее были любовники?
   - Любовники? - Ворон хмыкнул. - Десятки любовников. Целая вереница мужчин всех возрастов, национальностей, социальных рангов и положений. Каждую неделю новый. Часто всего на одну ночь.
   - По-моему это ненормально. Я, конечно, не эталон девичьей чести, но каждую неделю новый... Может, ты не давал того, что ей было нужно?
   - Может, и не давал... Что теперь об этом судить. Поезд ушел.
   - Но какое-то объяснение должно существовать?
   - Если б ты знала, сколько я ломал над объяснением голову. Выслеживал ее, загонял в угол, устраивал сцены... Всё бесполезно. Она сама тяготилось таким свойством характера, пробовала измениться, но раз за разом срывалась, и в итоге я понял, что этому не будет конца. Когда придет старость, ее гулянки закончится сами собой, но в ожидании этого времени я просто сойду с ума. Я - половинка, и мне нужна такая же половинка. Спокойная, нежная, любящая, и до последней капли моя. А целые люди счастливы своей целостностью, семейная жизнь не для них.
   - И кто был инициатором расставания?
   - Она, разумеется. Я бы никогда не решился... Предлогом стало мое нежелание заводить семью и детей.
   - Она хотела за тебя замуж?
   - Был период, когда очень хотела. Потом хотеть перестала.
   - А почему ты был против?
   - Неф... - Ворон добавил в голос язвительности. - Ты бы пошла замуж за человека, который еще до свадьбы каждую пятницу после работы спит с новой подружкой только потому, что она здорово рассказывает анекдоты, классно играет в боулинг или красиво танцует?
   - Знаешь, - после короткого молчания ответила девушка. - По-моему твоя Ника обычная блядь. Извини за прямоту, но другого объяснения я не вижу.
   От матерного слова Ворон вздрогнул, но промолчал.
   - Женская психология, - продолжила спутница, - допускает разовый секс из протеста. Если нас обидел мужчина, мы можем поддаться эмоциям и чтобы не чувствовать себя брошенными и одинокими в отместку переспать с кем-то другим. Потом мы мучаемся и проклинаем себя, но такое бывает. Женщина не считает себя виноватой в измене, если мужчина ее унижает, бьет, регулярно напивается или не удовлетворяет ее в сексе. У тебя с этим, кстати...
   - Нормально.
   - ...и, разумеется, если мужчина ей изменяет, это тоже повод для мести. Другие оправдания мне не известны. Женский гендер гибче мужского, но он связан более крепкими правилами. Женщина, живущая с мужчиной, вряд ли пойдет на случайный секс ради кратковременного удовольствия. Для этого нужны мотивы. Причем весомые, понимаешь? У Ники эти мотивы были?
   Ворон пожал плечами. По его скромному разумению, мотив у Ники был один: бешенство матки. Пусть это простонародное выражение режет слух, но оно очень точно объясняет все перипетии и зигзаги их совместной жизни. Все, за исключением терпения самого Ворона. То, что он безропотно сносил все это в течение целых двух лет, для него было неразрешимой загадкой.
   - Если перечисленных мотивов у нее не было, это значит только одно: она тебя не любила. Ты был ей нужен, удобен, и всё. А если так, зачем мучиться? Наоборот, следует сказать судьбе спасибо за то, что так получилось.
   - Спасибо, - выдавил парень. - Спасибо, что хорошо объяснила.
   - Я вижу, ты и сам все понимаешь, но продолжаешь любить. Это так?
   - Я ее не-на-ви-жжжжу, - с шипением выдохнул Ворон и ожесточенно закрутил баранку, перестраиваясь в другой ряд. - Где этот клуб?
   - Почти приехали. Вон справа стоянка. Это и есть самый пафосный клуб нашего города. Ты, кстати, не обиделся? А то читаю нотации, как маленькому мальчику...
   - Не переживай, Неф, я на столько смертей старше тебя, что могу позволить себе роскошь быть слабым. Мою силу ты все равно не оценишь.
   - А вот это ты красиво сказал.
   Ворон припарковал джип напротив клуба, вылез, обошел машину и галантно протянул даме руку. Девушка выбралась из автомобиля, накинула сумочку на плечо и зашагала прямиком через проезжую часть. Парень насилу догнал ее уже на середине дороги.
   - Стоп, барышня, так не годится. Давайте не будем нарушать правила дорожного движения и проследуем к пешеходному переходу.
   - Ты боишься дороги?!
   - Я не люблю рисковать в мелочах.
   - Но тут ближе.
   - Вижу, что ближе. Только это потом, без меня будете среди машин гарцевать и на реанимобилях кататься, а пока я рядом, извольте не преступать рамки закона.
   - А мне кажется, ты просто боишься.
   - Воспринимай как угодно. Оправдываться мне недосуг.
   Пройдя полквартала по пустынному тротуару, парочка достигла подземного перехода и перебралась на другую часть улицы. Все это время Ворон думал о только что состоявшемся, незапланированном и нетипичном для себя разговоре. Поразмыслив, он вынужден был признать, что случайная знакомая абсолютно права. До этого Ворон тщательно скрывал подробности личной жизни даже от близких друзей, и впервые услышанное мнение ему на многое открыло глаза. Когда трагедия отношений заходит чересчур далеко, нужно иметь трезвый взгляд и определенную смелость. Называть вещи своими именами - даже если имена матерные, обидные и причиняющие нестерпимую боль - поступок достаточно смелый. То, что Ворон не сделал этого самостоятельно, говорит о его робости. А это, как не крути, очень плохо характеризует мужские качества расчетливого охотника. Хуже может быть только трусость, паника или предательство. Впрочем, в жесткой системе нравственных ценностей Ворона и разовой сердечной слабости было достаточно, чтобы больше никогда себя не любить.
   У стеклянных дверей "Флёр-де-Лиз" теснилась толпа. Насколько трудно попасть в подобные заведения Ворон знал еще по Москве. Здесь не помогут ни крутой джип, ни деньги, ни модная внешность. У каждого клуба есть неписаный свод правил, плюс писаный свод друзей, и если ты каким-то боком не укладываешься в два этих списка, очутиться внутри тебе не судьба. Но бессмысленно мяться в толпе, уклонившись от фронтального штурма цветочной твердыни, означало утратить последние крупицы веры в себя. Этого охотник допускать не хотел.
   Оставив Нефертари у подножья ступенек, Ворон растолкал первый ряд, взошел на крыльцо и остановился напротив охранника, внешность которого напоминала героический интерфейс какого-то западного киноактера. Охранник, привыкший к ежедневному хамству неудачливых соискателей, отнесся к визиту спокойно. Он продолжал лениво курить, стряхивая пепел татуированным пальцем, и флегматично смотреть сквозь Ворона в свою собственную сокровенную даль.
   - Перстень-то у тебя забавный, - начал Ворон, разглядев татуировку и тут же сочинив сюжет будущего разговора. - Но сводить его как-то не по понятиям...
   - А что, заметно? - растерялся парень, разглядывая палец в хаотичных вспышках неона.
   - Кислота, брат, не до конца помогает. Проще пальчик на стол - и топориком...
   - А ты кто такой? - взвился охранник. - И что тебе нужно? Спустись вниз и жди своей очереди.
   - Я Паша Чебаркаульский. Слыхал про такого?
   - Ну слыхал... - упоминание модного в этом сезоне авторитета, на которого по слухам Ворон был очень похож, сделало свое дело - охранник задумался.
   - Три дня как откинулся, - продолжал углублять тему охотник, - Сегодня прибыл в ваши края. Хочу с девочкой выпить-расслабиться-потанцевать. Она меня четыре года ждала.
   - А мне какое дело? - охранник вспомнил должностные инструкции и пошел в контратаку. - Будь ты сам воскресший Салоник, мне похер, спустись вниз и жди.
   - Зря, брат, такие имена вспоминаешь. Хорошие киллеры - они и с того света иногда возвращаются.
   - Тебя силой спустить?
   - Попробуй. Но перед тем как начнешь, имей в виду: я неспроста в вашу деревню приехал. Я смотреть тут буду, если братва даст добро.
   - Ты мне пули-то не лей. Смотреть он будет... Сейчас позвоню кому надо, приедут люди и мигом определят: Паша ты, или фраер занюханный.
   - Ну звони, коли так. Только за фраера ответить придется. Я ведь перстенек разглядел. Дерьмо кислота, никогда ей татуировку до конца не сведешь, всегда чуть-чуть, да останется. Не шибко авторитетный у тебя перстенек... А у меня звезды на плечах и коленях. Может, хочешь взглянуть?
   Не дав охраннику опомниться, Ворон стал поднимать штанину. Обнажать колени он не собирался - никаких звезд там не было и в помине, но прикрепленный к лодыжке "Дерринджер" часто одним своим видом настраивал людей на лирический лад.
   - А ну опусти, - в ужасе зашипел охранник. - Ты что, по городу с волыной таскаешься?
   - С ней, родимой, - признался Ворон, опуская штанину. - А что тут такого?
   - В клуб с пушкой нельзя. Меня могут уволить.
   - Ладно, сдам тебе на хранение, - внутренне улыбаясь, согласился охотник. - Только пальчики предварительно протру, не обессудь... А то с таким перстнем...
   - Пошли, - озабоченность на лице охранника сменилась нескрываемой злостью. - Проведу через служебку. Только условие: внутри веди себя тихо, не подставляй.
   - Какие вы здесь все щепетильные...
   Ворон махнул даме рукой, и, миновав переплетение коридоров, парочка оказалась в пустынном фойе, откуда начиналась лестница, спускающаяся в ревущие глубины пафоса и гламура. Сам клуб Ворона слегка удивил. Стилистически он копировал одно заведение из пригородов Амстердама - там безбожные голландцы соорудили дискотеку прямо в католическом храме - но по размаху и визуальным эффектам оставлял прототип далеко позади. Особенно впечатляли расписные потолки, дворцовые люстры, колонны, и, особенно, оббитые бархатом и увешанные настоящими картинами стены, переходящие в ободранную каменную кладку и кафельные полы в стиле "уличный трэш". Эта эклектика в очередной раз укрепила подозрения Ворона в том, что модный теперь антигламур - всего лишь очередная степень гламура, который в недалеком будущем проявит и навсегда закрепит какой-нибудь рафинированный постгламур. В остальных ипостасях клуб не отличался от рядовой дискотеки с избытком громкой музыки, запахом разгоряченной человеческой плоти, доступными наркотиками, похотью, хамством и духотой.
   Охранник провел гостей в отдельный кабинет в стороне от танцпола, и, усевшись на мягком диванчике, парочка смогла продолжить прерванный разговор. Ворону хотелось вернуться к теме женского гендера, но Нефертари удалось его опередить, задав вечный женский вопрос:
   - Кем ты работаешь?
   - Если скажу, что директор Вселенной, ты, наверное, не поверишь.
   - Серьезно, кем ты работаешь? Пройти в этот клуб даже по знакомству с охранником не так-то и просто.
   - Ну знакомству моему от силы пятнадцать минут... А работаю я торговым представителем одной крупной компании. Продаю аккумуляторы к мотоциклам.
   - Даже девушки знают, что у мотоциклов аккумуляторов не бывает. Мне кажется, ты что-то скрываешь.
   - Неф, ты меня поражаешь. Сознайся, у тебя IQ где-то за сто пятьдесят?
   - Сто пятьдесят два, но это не снижает моего любопытства.
   - Ух ты, а у меня сто семьдесят семь. Ты знаешь, интеллект передается по наследству. Если мы родим ребенка, он станет гением.
   - Ты ловко уходишь от темы.
   - Моя работа, в отличие от нашего будущего ребенка, тема неинтересная. Я - рантье, живу от удачного вложения акций. Такая версия тебя устраивает?
   - Ты не рантье.
   - А кто же тогда?
   - Больше всего ты похож на заезжего киллера... Но ты не киллер.
   - Господи, откуда такие версии?! - Ворон похолодел.
   - Наблюдательность. Женская наблюдательность, мой дорогой.
   - Ну хорошо, если похож на киллера, то почему все-таки не киллер?
   - Потому что слишком похож. Скорее всего, ты - гэбэшник.
   - Это еще почему?
   - Вымышленное имя, московский говорок, крутая, но явно чужая машина, оружие, которое ты безбоязненно светишь на глазах у толпы, покровительственный разговор с охранником... Что ты ему показал? Корочки, да?
   "Вот, значит, какой он - полный провал", - подумал Ворон. Во рту у него пересохло и, подозвав официанта, спалившийся охотник заказал бутыль виски.
   - Что замолчал? - снова начала Неф. - Я угадала?
   - Почти угадала. Только об этом никому.
   - Почему почти?
   - На самом деле я частный детектив, работающий на очень серьезных клиентов. Огласка мне ни к чему.
   Девушка с сомнением покачала головой, но промолчала.
   - А ты чем занимаешься? - Ворон решил менять тему.
   - Неделю назад рассталась с любимым, который по совместительству был моим шефом. Теперь я брошенная безработная.
   - Вот блин... А я тут со своими сердечными неурядицами.
   - Твои неурядицы очень напоминают мои. Он тоже не пропускал ни одной юбки...
   - Слушай, Неф, а давай напьемся? Тачку я оставлю здесь, завтра вернусь за ней на такси.
   - Давай. Напьемся и натанцуемся до одурения. Может, и впрямь полегчает. Ты хорошо танцуешь?
   - Посредственно, - признался Ворон. - Но разве это может нам помешать?
   - Ну, если откинуть в сторону юношеское смущение, мужскую стыдливость и прочие ваши гендерные прибамбасы, то - нет.
   - Неф, а ты злая...
   - У меня, Ворон, есть повод обижаться на ваше непотребное племя. Но с тобой мне уютно.
   - Почему?
   - Потому что у тебя такой же мотив обижаться на нашу ветреную женскую стаю. Мы с тобой в одной лодке. Понимаешь, что это значит?
   - Пока еще нет.
   - Это значит, что на время наши персональные гендеры...
   - Какое мерзкое слово...
   - Наши гендеры перестают существовать.
   - Или сливаются в один общечеловеческий гендер, имя которому - одиночество.
   - Опять хорошо сказал. Молодец.
   - Да, я - молодец. А выпьем мы за тех, кому наплевать на нас, наши гендеры и наши строчки IQ, за тех, кто нам изменил и нас потерял, тем самым подарив нам эту приятную встречу! Если дао угодно, звери сами находят друг друга у края дороги в диком лесу.
   - Ничего не поняла, но поддерживаю. За знакомство!
  
   Провозгласив три тоста подряд, нашедшие друг друга звери обнялись и пошли на танцпол.
  
  
  

Looking for a night

  
   С чистого звездного неба, освещенного лунным светом, сеялся дождь, мелкий, как стеклянная пыль. Толпа у дверей клуба уже рассосалась, и лишь двое упрямых искателей приключений курили в ядовитых пятнах неона, угрюмо посматривая то на охрану, то на спускающуюся по ступенькам молчаливую парочку.
   После алкоголя и музыкального рева у Тибы раскалывалась голова. Зеленовато-синие, платиновые, сливовые, баклажанные, бархатно-серые, черные, лиловые лоскуты и облатки, сорванные пьяным воображением с одеяния ночи, голландскими кружевами переплелись в его голове, соорудив рваную ткань болезненного кошмара. Все сегодняшние и вчерашние мысли провалились куда-то назад, обрушились внутрь, были смыты волнами алкогольных цунами, и на руинах тибиной личности подобно старому обветшавшему маячку вспыхивал и гас отчаянный манифест: "Сегодня же она должна быть моей!"
   Эля, трезвая и как будто совсем не уставшая, поддерживала захмелевшего кавалера и уверенно шла на стоянку такси. Ветер играл ее светлыми волосами, и застрявшие в них мельчайшие капли воды сверкали под уличными фонарями, словно перламутровый нимб сошедшей в человеческий мир небожительницы.
   "Какая красивая", - подумал Тиберий, и эта мысль слегка отрезвила его помутневший рассудок. Нужно было что-то предпринимать, иначе сегодняшняя сказка могла остаться всего лишь ярким воспоминанием.
   - А куда мы идем? - спросил девственник, пытаясь ступать на кружащийся в танце асфальт как можно ровнее.
   - Как куда? - в голосе девушки слышалось раздражение. - На такси, разумеется. Пора по домам.
   - А, может, сначала ко мне? Выпьем чая, я покажу фотографии...
   - Тиберий, солнышко, давай потом. Завтра рабочий день, я поспать не успею.
   - Ты можешь переночевать у меня.
   - Спасибо за приглашение, но давай в следующий раз. Мне через пять часов на работу, мы даже чай попить не успеем.
   Тиберий хотел возразить, что чаепитие - процесс кратковременный, но девушка бросила такой взгляд, что он промолчал. Часы, на которые Тиберий украдкой взглянул, показывали три ночи, и на этом фоне меркли те скромные соблазны, которые он мог ей предложить. Но смириться с таким поворотом событий было непросто.
   - У меня есть иконы... - протянул парень умоляющим голосом. - Не желаешь взглянуть?
   Девушка промолчала.
   - Ты обещала дать телефон, - вдруг вспомнил Тиберий, внутренне оплакивая крушение последних надежд. - Хотя бы телефон ты дать можешь?
   Не обращая на парня внимания, Эля открыла дверцу такси, переговорила с водителем и села на переднее место. Тиберий хотел устроиться сзади, но передумал и застыл в нерешительности.
   - Записывай, - сказала девушка и сквозь открытое окно продиктовала заветные одиннадцать цифр. - Давай встретимся в субботу, и тогда вся ночь будет в нашем распоряжении. Ты как, в субботу свободен?
   - Свободен, - подтвердил Тиба, дрожащими пальцами загоняя в электронную память вновь обретенное счастье.
   - Ну тогда до завтрашнего вечера. И спасибо за классную ночь.
   - Тебе тоже спасибо.
   - И это все?!
   - А что еще? - растерялся Истомин.
   - Как что? А поцелуй на прощание?
   Парень, стесняясь, просунулся в окно и прижался ртом к прохладным губам. Эля терпела это пуританство пару секунд, потом хихикнула, обхватила его затылок руками и впилась в сжатые губы долгим неистовым поцелуем. Шаловливый язык проник Тиберию в рот, от запаха женского тела помутнело в глазах, и моментально возникшая тяжесть внизу живота превратилась в локальный ядерный взрыв - исступленное влажное путешествие в глубины животного космоса.
   - Я буду ждать, - промурлыкала Эля, и такси, взвизгнув, унесло в ночь самое мощное эротическое переживание в тибиной жизни.
  
  
  

Дао непрошенных воспоминаний

  
   Мелкие капли били в лобовое стекло, сбегали к капоту, и неутомимые дворники скользили по гладкой поверхности, как два оторванных от тела крыла. Расплывшийся свет уличных фонарей проникал сквозь запотевшие стекла, теплый дождик поглаживал крышу, из магнитофона лился Крис Ри, и "Генезис", и Стинг, и "Скорпы", и еще много старой-престарой волнующей музыки. Аромат духов, запах кожи откинутых до упора сидений, приятная усталость от танцев, легкое опьянение, близость женского тела - настолько совершенного, что мысль о том, что Бог может быть женщиной, больше не казалась такой уж абсурдной - погрузили Ворона в зыбкую негу. Он забыл про Москву, забыл Нику, забыл страхи и разочарования, забыл всё, что было раньше, и всё, что будет потом. В руке он держал маленькую ладонь Нефертари, легонько поглаживал ее запястье большим пальцем и смотрел в темно-синее небо, думая о прямом, как стрела, дао своей извилистой жизни.
   - Ты скоро уедешь из города? - спросила девушка, разрушив хрупкие стены безмолвного счастья.
   - Не знаю, Неф, это зависит не от меня.
   - Я не хочу, чтобы ты уезжал.
   - Ну что ты... - парень оторвался от неба и посмотрел на свою спутницу. В темноте ее лицо казалось очень красивым, но эстетическое наслаждение длилось пару секунд. Что-то сместилось в голове у охотника, и он вспомнил другое лицо, которым много раз любовался в сумраке автомобиля. Теперь он ненавидел это лицо, теперь он считал его ярким, но совершенно незаслуженным украшением женщины легкого поведения, теперь он смотрел на все другими глазами, но вот любовь... Черт, что же делать с любовью?
   - Отвези меня домой, - тихо сказала Нефертари, отворачиваясь к окну и выдергивая ладошку.
   - Ты торопишься? - скорее из вежливости спросил Ворон.
   - Я свободна, но тебя рядом нет. Ты сейчас где-то не здесь.
   От бессилия Ворону захотелось заплакать. Он провел рукой по лицу, но его глаза оставались сухими.
   - Извини, Неф, просто последнее время я сильно измотан. Давай встретимся в любой другой день, когда ты будешь свободна.
   Продолжая смотреть сквозь окно, девушка молча пожала плечами.
   - Неф, перестань. Ты обижаешься на своего Ворона?
   - Ты не мой Ворон.
   - Я мог бы стать твоим.
   - Ты обманываешь себя...
   Не зная, что на это ответить, охотник повернул ключ в замке зажигания. То, что происходило сейчас, было самым чудовищным провалом за всю историю его взаимоотношений с женщинами. Это не вписывалось ни в какие рамки и напоминало глупый таран летчика, еще не расстрелявшего боекомплект. По всем писаным и неписаным законам Ворон обязан был везти это умное сексуальное чудо в свое временное пристанище. Безбашенным сексом он должен был вышибить застрявший в голове ржавый топор прошлой, начисто проигранной битвы. Он мог это сделать сегодня, прямо сейчас, и разом перечеркнуть боль и выслеживающие его непрошеные воспоминания. Он мог, но он не хотел.
   Выпрямив спинку сидения и пристегнув ремень, парень еще раз посмотрел на свою случайную спутницу. Безусловно, она была красивее Ники и, объективно - умнее. Пожалуй, она идеально подходила Ворону, как спутница жизни. Она могла вытащить его из пропасти, в которой охотник теперь находился, а он мог дать ей то, что мужчина обязан дать женщине. Вероятно, это был последний шанс на семейное счастье, о котором Ворон когда-то мечтал. Возможно, всё обстояло именно так, но сегодня, в теплую майскую ночь, от которой в памяти останется приятное, чуть горькое, чуть пряное послевкусие, рядом с Вороном сидела не Ника.
   Не Ника - вот в чем все дело...
  
  
  

Белые тени дефолта

  
   Тиберий разложил деньги на полированной поверхности компьютерного стола. Пятисотка, три сторублевые купюры, один невероятно мятый полтинник, три червонца, горсть мелочи. В общей сложности - восемьсот девяносто девять рублей. До конца недели - и то не пушисто, что уж говорить про отпуск, который идет всего третий день.
   Финансовая проблема подпортила настроение. Делая небольшие заначки и экономно тратя зарплату, парень еще не сталкивался с полным безденежьем. Одинокое существование приучило его к мысли, что в случае "черного дня" просить будет не у кого, а следовательно, в доме всегда должен существовать неприкосновенный запас. Но вчера весь стабилизационный фонд был пущен на инвестиции, о которых Тиба ничуть не жалел. К деньгам он вообще относился без фанатизма, но сейчас их отсутствие подрывало важные планы, и возникшую проблему нужно было как-то решать.
   Первым делом новоявленный банкрот позвонил на работу. По слухам в бухгалтерии существовал некий архаизм советских времен, известный как касса взаимопомощи. Касса действительно имела место, но на похороны любимого дядюшки (ничего более путного Тиба не сочинил) ему пообещали выдать две тысячи, что было катастрофически мало. Не помогла и душераздирающая история о том, что бездетный дядя жил в Воркуте, и Тиба - единственный, кто может отправиться в путешествие на другой конец карты, чтобы предать горячо любимое тело холодной земле.
   На роль второго потенциального кредитора Истомин выбрал старого приятеля Женю. Женя когда-то учился с Тиберием школе, а теперь обзавелся семьей, бородой и машиной, поселился в соседнем доме и открыл бизнес в виде салона красоты с интригующим названием "Медуза Горгона". У человека, так много достигшего в жизни, деньги по определению должны были быть.
   Набрав номер, Тиба долго слушал гудки; на последнем трубку все-таки взяли.
   - Алло, слушаю, - донесся с той стороны заспанный голос.
   - Жека, привет, это Тиба, - представился Тиберий, и на всякий случай добавил:
   - В школе вместе учились. Помнишь такого?
   - Привет, старик, как не помнить. Что-то случилось?
   Сразу просить деньги было неловко, и Тиба начал издалека:
   - Ничего особенного, просто давно не виделись, совсем потерялись. Вот решил позвонить, поболтать.
   - И для этого ты будишь меня ни свет, ни заря?
   - Ни фига себе ни свет, ни заря. Уже начало десятого.
   - Я в это время еще почиваю. У тебя что-то серьезное?
   - Ну как сказать... - Тиба замялся.
   - Говори прямо: сколько и когда сможешь вернуть?
   - Блин... Как ты догадался?
   - С тех пор как я пошел в бизнес, старые друзья меня вспоминают, только если хотят взять в долг.
   - Мне, право, неловко...
   - Старик, не морочь голову, слушать твое утреннее кокетство мне недосуг. Говори - сколько.
   - Ну... Тысяч двадцать-тридцать. На месяц, а лучше на два.
   - Не вопрос. Когда нужно?
   - Желательно сегодня. В крайнем случае - завтра сутра.
   - Сегодня?.. - на том конце провода возникла долгая пауза. - Не, сегодня не выйдет. С наличкой сейчас напряженка. Давай на следующей неделе.
   - А на этой никак? - Тиберий готов был заплакать.
   - На этой никак. Позвони во вторник или среду, и мы твою проблему решим. Ты как вообще поживаешь?
   - Да так... - упавшим голосом пробормотал Тиба. - Не сказать, чтобы плохо, но и хорошего мало.
   - Ладно, старик, встретимся - поболтаем. А сейчас, извини, хочется спать.
   Женя отключился, оставив девственника в глухой меланхолии. Кредитная линия не открывалась, транш в две тысячи от родной бухгалтерии положения не спасал. Завтрашнее свидание, на которое Тиба делал особую ставку, находилось под угрозой позорного срыва, а приближающийся День Рождения окрашивал срыв в траурные тона.
   Рухнув на кровать, парень принялся думать. В запасе оставался единственный способ получения большой суммы денег - продажа квартиры. Но этот вариант влек массу хлопот в виде приобретения новой жилплощади, оформления документов, переезда, ремонта и другой суеты, к которой тихий и нерасторопный Тиберий склонности не имел. С другой стороны, такая сделка обещала неоспоримые плюсы. К примеру - автомобиль.
   Правами Истомин обзавелся два года назад. В то время он работал в строительной фирме на почетной должности чернорабочего и получал приличные деньги. Все шло неплохо до тех пор, пока хозяин конторы - человек склонный к философскому взгляду на жизнь - не обратил на Тибу внимания. Дело в том, что на фоне превалирующих на стройке гастробайтеров азиатского происхождения, Тиберий отличался нордической светлостью кожи, подкрепленной к тому же статью и высотой. Это показалось хозяину нарушением мирового порядка, и он решил оказать парню особый респект, оторвав его от бетономешалки и превратив в своего персонального водителя. Ничего хорошего из этого не получилось. Тиберий ездил настолько медленно, что лихой босс, живущий в совершенно ином временном измерении, сначала ругался "улиткой" и "черепахой", а потом, пропустив фазу национального мата, переходил к сексуальным фантазиям, в которых Тиберию отводилась главная роль. Когда дело дошло до рукоприкладства, Истомин уволился, но права - единственные, к слову, права, приобретенные им в этой жизни - остались красоваться под коленкоровой корочкой паспорта. Теперь к ним можно было приложить какой-нибудь автомобиль.
   Закрыв глаза, парень погрузился в мечты. Вот они с Элей несутся в серебристом кабриолете по широкой пальмовой аллее в сторону моря. Встречный ветер развевает их волосы, солнечные блики пляшут на ветровом стекле, соленый бриз обдувает лицо, у горизонта шевелятся бирюзовые волны, и ангелы с лицами предков торжествующе улыбаются с девятых небес...
   В прихожей зазвонил телефон. По кусочкам теряя мозаику сладких иллюзий, мечтатель выполз в прихожую и снял трубку.
   - Алло, Тиберий Акакиевич? - поинтересовался знакомый голос с южным акцентом.
   - Да, Вика.
   - Тиберий Акакиевич, сегодня последний день. Вы надумали?
   - Нет... То есть, почему нет... Скорее, да. У меня к вам пара вопросов.
   - Слушаю.
   - Я готов продать квартиру, но мне нужны деньги сегодня же. Это возможно?
   - Всю сумму - нет, но вы можете получить задаток. Это приличные деньги.
   - Сколько, если не секрет?
   - Обычно задаток составляет десять процентов от стоимости квартиры. В вашем случае - шестьсот тысяч рублей. Если мало, можно попробовать договориться о большей сумме. Скажем, миллион.
   - Прекрасно... И эти деньги мне дадут прямо сегодня?
   - Если подпишите договор задатка, сегодня же и получите.
   - Тогда второй вопрос. У меня нет другого жилья и, соответственно, нужно будет его покупать. Вы оказываете такие услуги?
   - Разумеется. В нашем офисе вы посмотрите фотографии, выберете подходящую квартиру, съездите и, если вариант подойдет, дадите задаток. Мы поставим одинаковые сроки оформления, и оба договора - продажи и покупки - вы подпишите в один день. Такой вариант вас устраивает?
   - Более чем. А как быть с переездом?
   - Эта проблема решается путем разумного компромисса, но я не думаю, что Александр Иванович будет вас чересчур торопить.
   - Хорошо, когда можно подъехать?
   - Приезжайте прямо сейчас.
   - Нет, сейчас не получится. Я, видите ли, ночью не спал. Мне бы отдохнуть часика три-четыре. Давайте, после обеда?
   - Разумеется. Как будете выходить - прозвоните. И не забудьте про документы. Нам понадобятся ваш паспорт, свидетельство на право соб...
   - Список у меня сохранился, я помню.
   - Тогда до встречи, Тиберий Акакиевич.
   - До встречи.
   Истомин положил трубку и улыбнулся настенному зеркалу. Спокойная гладь его жизни, взбаламученная знакомством с обольстительной Элей, покрылась крупной рябью, словно предвещая приближение настоящего урагана, грозящего снести устоявшийся уклад размеренного существования в какое-то нереальное прошлое. Но теперь Тиба ничего против этого не имел.
   Теперь ему это нравилось.
  
  

Знамя сексуальной контрреволюции

  
   Полюбоваться на офис риэлтерского агентства Тиберию не довелось. Уже одевшись и собрав документы, он услышал телефонный звонок и снял трубку. Опять звонила Виктория.
   - Тиберий Акакиевич, вы еще дома? - голос девушки срывался, как после напряженного кросса.
   - Да, Вика, но уже выхожу.
   - Подождите немного. Александр Иванович хочет взглянуть на вашу квартиру. Мы поднимемся через десять минут.
   - Хорошо, - Тиба растеряно почесал затылок. - Неожиданно, но ничего. Поднимайтесь, я жду.
   Как и было обещано, через десять минут в дверь постучали. На пороге рядом с Викторией стоял тучный господин лет пятидесяти-пятидесяти пяти в белых брюках, желтой тишотке и широком бежевом пиджаке. Его одутловатое и морщинистое, как у раскормленного бульдога лицо несло печать извращенного сладострастия, а зачесанные назад редкие волосы навевали ассоциации с вырождающейся аристократией полумертвых западных стран.
   - Позволите, сударь, осмотреть ваши покои? - чинно осведомился гость, проходя вслед за Викой в прихожую. - А то у моей супруги, знаете ли, очень легкомысленное отношение к серьезным покупкам.
   Тиберий вспомнил молодую барышню, которую две недели назад приводила Виктория, и слегка удивился. Тяга юных красавиц к лысеющим толстосумам всегда вызывала в Истомине мелкую зависть, и умножало обиды на окружающий мир.
   - И тем не менее, - продолжал откровенничать визитер, - я доверяю жене. У нее талант находить хорошие варианты, которые часто... - здесь гость запнулся, словно обнаружил неожиданную, новую для себя идею, и обратился к Тиберию. - Скажите, сударь, а родственники у вас имеются?
   - Нет, - Тиба удивился вопросу. - Я - сирота.
   - То, что вы сирота, мне Вика сказала. Но, может быть, дальние родичи? Дяди там, тети?
   - Нет никого.
   - Ай да Анюта, ай да золото... - непонятно в чей адрес сказал покупатель и, замолчав, начал обход тибиного жилья. Ни в одной из комнат он не задерживался больше минуты, но, судя по удовлетворенному причмокиванию, результатом остался доволен.
   - Кто такая Анюта? - вполголоса спросил Тиберий у отставшей Виктории.
   - Анюта - его жена. Помните, я приводила девушку две недели назад.
   - А почему его интересует моя родня?
   - Не знаю. Наверное, не хочет осложнений при оформлении документов. Знаете, как бывает: находятся дальние родственники, начинают предъявлять права, требовать долю...
   - Юноша, а можно вас на минутку? - откуда-то с другого конца квартиры позвал гость.
   Тиберий поспешил в спальню и застал Александра Ивановича восседающим в дедовском кресле. Вид у него был совершенно хозяйский, словно он владелец этих апартаментов, проживший здесь долгую жизнь.
   - Присаживайтесь, - разрешил покупатель. - Давайте поговорим. Итак, жилье мне понравилось. Сколько вы хотите за вашу квартиру?
   - Шесть миллионов, - вместо Тиберия ответила Вика.
   - А не слишком ли дорого?
   - Такие теперь цены, дешевле вам не найти.
   - Ну а как же поторговаться?
   - Шесть - окончательная цена. Мы и без того сбросили вашей супруге.
   - А почему хозяин молчит?
   - В вопросах продажи я целиком полагаюсь на Вику, - буркнул Тиберий.
   - Это хорошо, с женщиной вести переговоры попроще. Пять с половиной, и я покупаю эту квартирку.
   - Шесть. - Виктория была непреклонна. - За эту сумму мы ее продадим, если не вам, так кому-то другому... А не сумеем продать, так осенью за нее дадут семь.
   Покупатель задумался, а Тиберий мысленно зааплодировал Вике. Сам он вряд ли сумел бы так же твердо стоять на своем. Виктория при всей ее мягкости оказалась удивительно решительной в защите коммерческих интересов клиента.
   - Сударь, а не найдется ли у вас кофе? - после недолгого молчания спросил Александр Иванович.
   - Кофе нет, но могу предложить чай. Чай вас устроит?
   - Вполне-с. Нам с вами нужно познакомиться ближе. А то, знаете ли, вести разговор на столь серьезную тему в формальной обстановке...
   - Тогда соблаговолите подождать десять минут, - Тиберий, подражая гостю, перешел на старинный светский тон. - Чай придется заваривать, а это потребует некоторого времени.
   - Давайте я сделаю чай, - неожиданно предложила Вика и, наклонившись к уху Тиберия, добавила. - Побудьте с гостем, развлеките его. Я знаю этот типаж: внутренне он согласен с нашей ценой, но для соблюдения протокола будет ломаться. Дайте ему поиграть.
   - О чем это вы шепчетесь, молодые люди? - с шутливой обеспокоенностью спросил покупатель. - Во что предлагаете мне поиграть?
   Смущенный Тиберий залился краской, а Вика выскочила на кухню. В комнате повисла тишина, прерываемая лишь гудением мухи, бьющейся о давно немытые стекла.
   - Скажите, юноша, а зачем тут распятье? - внезапно сменил тему гость.
   - Что вы говорите? - Тиба сделал вид, что не расслышал.
   - Распятье, - повторил Александр Иванович. - Насколько я знаю, распятья более распространенны в католичестве, а православные ограничиваются иконами в красном углу. Или я что-то путаю?
   - Не знаю, я в этом не сведущ.
   - Значит, не вы его здесь повесили?
   - Нет, религиозным был мой ныне покойный дед. Когда-то он украсил распятиями всю нашу квартиру, но отец их поснимал. А это, видно, забыл.
   - Забыл, говорите... Ну считайте, что вам повезло.
   - В чем? - не понял Тиберий.
   Гость не ответил. Вместо этого он встал, подошел к стене и стал вытирать накопившуюся на кресте пыль ярко-желтым платком. Тиберия эта бесцеремонность задела. К вещам отца или деда много лет не прикасался никто, и хотя ничего предосудительного в этих действиях не было, парню отчего-то стало не по себе.
   - В чем повезло? - уже тверже повторил он вопрос.
   - Как в чем? - пожал плечами Александр Иванович, будто речь шла об очевиднейшей вещи. - В том, что этот предмет находится в вашей комнате. Ну и в том, что у вас был такой замечательный дед.
   - Простите, не понял.
   - Что непонятного, юноша? - закончив уборку, покупатель снова сел в кресло и принял ту же самую позу. На его лице появилась гримаса усталости и брезгливости, как у профессора, принимающего перезачет. - Вам действительно повезло. Если бы не распятие, дух, навещавший на этой неделе вашу квартиру, получил бы то, за чем приходил.
   На несколько минут комната наполнилась тишиной. Александр Иванович наслаждался эффектом своих слов, а Тиберий не знал, что на них можно ответить. Сначала он хотел высмеять рассуждения гостя, но кое-какие воспоминания поумерили его пыл.
   - Судя по реакции, мои слова попали в десятку?
   - Откуда вы знаете? - только и смог выдавить Тиба.
   - Как не знать, если я женат на суккубе? - покупатель улыбнулся настолько двусмысленно, что Тиберий понял - он говорит совершенно всерьез.
   - Вы, должно быть, сейчас сбиты с толку, - гость снизошел до проявления гуманизма. - Это нормальная реакция на встречу с потусторонним. Я ведь почему похвалил вашего деда? По каким-то причинам он предвидел, что дух вторгнется в вашу жизнь, а потому заранее предусмотрел способ защиты. В сущности, дело не в распятии, а в вере в то, что с помощью распятия можно сохранить привычный мирок. Атеистам в этом смысле сложнее - у них нет оружия, и встречаясь с реальностью, они сходят с ума. Или сводят с ума остальных, что, наверное, еще хуже.
   - Это я понимаю, - Тиберий попытался вырулить на тон ученой беседы, но получалось неважно, предатель-голос дрожал. - Но мне интересно, откуда вы знаете, что здесь побывал дух? Или вы свою супругу имели в виду?
   - Нет, что вы, Анюта - суккуб прирученный и домашний. Можно сказать, очеловеченный, причем лично мною...
   "Да он псих", - вдруг озарило Тиберия.
   - ...К вам же приходил настоящий дух стихии. Ветра или, скорее, воды... Это было позавчера, я угадал?
   - Да, - непроизвольно признался Тиберий. - Но все-таки, откуда вы знаете?
   - Поживете с мое, узнаете и не такое. На самом деле признаков много. Следы... Запах... Да, запах - прежде всего. Однако, мне любопытно, почему она наведалась именно к вам? Чем ваша персона приманила эту экзальтированную нимфоманку? Вы, часом, не... - тут гость закрыл рот с видом шпиона, чуть не сболтнувшего лишнего.
   - Я - что? - требовательно переспросил Тиба.
   - Нет, ничего... А скажите, юноша, сколько вам лет?
   - Через несколько дней будет тридцать.
   - Вы не женаты?
   - Пока холостой.
   - Простите, что лезу в чужие дела, но все-таки - почему?
   - Случая пока не представилось.
   - Случая не представилось... - гость кивнул, как человек, которому наконец-то все стало ясно. - А можно вас попросить об одном одолжении?
   - Разумеется.
   - Я вижу, у вас есть компьютер. Давайте ненадолго выйдем в сеть, и я продемонстрирую вам кое-что интересное.
   Прочувствовав зуд ученого, находящегося на пороге открытия, Тиба уселся на табуретку, дрожащей рукой запустил компьютер и вошел в Интернет. Когда старинный модем прогудел все предписанные научным прогрессом звуки, Александр Иванович мягко, но уверенно потрепал Истомина по плечу и согнал его с места. Сгорающий от нетерпения Тиба встал у покупателя за спиной в надежде, что тот покажет ему портал, где находятся ответы на вопросы о духах. Но вместо этого гость полез в папку "Избранное" и, не читая, стал запускать все адресные строки подряд. Первым в списке шла поисковая система, потом ссылка на страницу погоды, потом три службы знакомств, а вот ниже... Тиберий от позора и ужаса застонал.
   На восемнадцатом порносайте трафик не выдержал, и компьютер завис.
   - Я был прав, - удовлетворенно произнес Александр Иванович и обернулся к Тиберию. - Какие еще объяснения вам нужны?
   - Что вы... себе... позволяете?! - задыхаясь от стыда, выдавил девственник.
   - Да не краснейте, юноша, не краснейте. Вы меня не ударите. Во-первых, потому, что вы из тех, кто драться боится, а во-вторых, обижаться здесь решительно не на что. Я вовсе не для того, чтобы поглумиться над вами в компьютер полез...
   В это время в комнату вошла Вика. За неимением подноса она воспользовалась кухонной доской, на которую водрузила три чашки чая, сахарницу и тарелку с печеньем. При появлении девушки Александр Иванович стремительным движением выдернул шнур компьютера из розетки и, таким образом, репутация Истомина была спасена.
   - Виктория, нам бы чуток пошептаться, - гость улыбнулся, показывая глазами на дверь. Была в его обескураживающей бесцеремонности какая-то особая нотка, присущая только влиятельным людям, что-то такое, с чем спорить нельзя.
   Однако и Вика, как оказалось, имела неробкий характер.
   - Уважаемый, Александр Иванович, - заявила девушка твердо. - Я здесь для того, чтобы представлять интерес своей фирмы, который впрямую зависит от результата переговоров покупателя с продавцом. Поэтому, хочется вам того или нет...
   - Вика, вы нас неправильно поняли. По цене мы договорились - шесть миллионов. Остальные вопросы обсудим потом. А сейчас мы беседуем о... о женщинах и, в частности, о моей супруге. Проживающий в этой квартире юноша, как оказалось, весьма наблюдателен, и его мысли мне любопытны. Но наш разговор не для женских ушей. Если вы соблаговолите подождать в соседней комнате, мы будем очень обязаны. Много времени это у вас не отнимет.
   Девушка вопросительно посмотрела на Тибу, и тот едва заметно кивнул.
   - Ну что же, секретничайте, - сдалась Вика. - Но имейте в виду, задаток должен быть передан в моем присутствии.
   - Само собой. Вы, кстати, можете составлять договор. Задаток - один миллион, как и просили, срок выселения, скажем... э-э-э... полгода. Полгода - достаточно времени, чтобы найти новое жилье?
   - Обычно дают три недели...
   - А я дам полгода. Пусть юноша не торопясь подберет уютное гнездышко. Ему ведь пора обзаводиться семьей.
   - Спасибо, - с чувством сказал Тиберий.
   - Да не за что. А теперь, Вика, оставьте нас.
   Девушка пожала плечами и вышла из комнаты. Истомин проводил ее долгим взглядом, нервно дернул уголком рта, повернулся к гостю и приготовился слушать. Тот, впрочем, пускаться в объяснения не торопился, и казалось, чего-то ждал.
   - Вы остановились на том, что залезли в сеть не для того, чтобы надо мной посмеяться, - напомнил Тиберий. - Тогда для чего?
   Гость помолчал еще полминуты, потом поправил свесившуюся на лоб жидкую челку и устало сказал:
   - Мне нужно было убедиться, что вы девственник. Сами порносайты, конечно, ничего не доказывают, их полно в компьютере любого половозрелого мужика, но я слишком хорошо знаю вашу гостью... Она могла придти либо к такому, как я, либо к девственнику. Вы не такой, как я, следовательно, вы - девственник, хотя и предпочитаете это скрывать.
   - Спорить не буду. Но то, что вы говорите странно и непонятно.
   - Хорошо. Давайте, чтобы наш риэлтер не уснул от безделья, я вам коротко расскажу историю своей жизни. Мне придется начинать с самого детства, иначе вы не поймете, почему я встретился с духом, и как мне удается до сих пор оставаться в живых. Обычно я не пересказываю первому встречному свою биографию, но, учитывая, что вам осталось жить несколько дней, а мне так приглянулась ваша квартира...
   - Что за чушь вы несете. Откуда такая уверенность?!
   - Видите ли, дух, о котором пойдет речь, нежно, ласково, но очень быстро убивает мужчин. Распятие может его отпугнуть на какое-то время, но заставить отступиться от выбранной жертвы - практически никогда. Во всяком случае, если у жертвы нет твердой веры. А у вас ее нет. Вы атеист и, по всей видимости, атеист убежденный, из разряда невзыскательных бытовых фаталистов. Только такого рода умники ухитряются в самый угар свободной любви поднимать знамя сексуальной контрреволюции.
   - У меня нет подобных идей, - обиделся Тиба.
   - Разумеется, нет. Если бы были, дух бы к вам не пришел. Идеи составляют идеологию, а это в сущности, та же духовность, с точки зрения энергии их нельзя различить. Ей же нужна чистая нереализованная сексуальность, квинтэссенция мужской силы, вожделение, похоть, животная страсть... А этого у вас предостаточно.
   - Похоже на бред сумасшедшего, но положим, вы правы. И что мне делать? Испробовать секс?
   - Не поможет.
   - Что же тогда?!
   - Мне удалось найти выход, что делать вам - я не знаю.
   - Ну должен же быть какой-то рецепт... Вы, кстати, собирались рассказать историю своей жизни.
   - Извольте. Только просьба не перебивать, не комментировать, не задавать глупых вопросов...
   - Буду нем, как рыба.
   -... И не употреблять неказистых метафор. У меня на них аллергия.
   - Хорошо. Я весь во внимании.
   Александр Иванович поморщился, собрался с мыслями и начал рассказ.
  
  
  

Небытие не есть не бытие

  
   Сам я из старообрядцев. Вы, юноша, дитя малограмотной современной эпохи, вероятно не знаете, что это за люди такие. Так я расскажу. Жил в канун царствия Петра I-го патриарх-революционер Никон. Задумал он православие реформировать и установить на Руси новый канон. Креститься велел троеперстно, отменил земные поклоны, крестные ходы назначил вести против солнца, а "Аллилуйя" петь трижды, а не дважды, как пели в старые времена. Всем несогласным - а несогласной с такой кардинальной перестройкой духовности оказалось чуть ли не треть государства - Никон велел либо смириться, либо съездить в Сибирь. Других вариантов предложено не было, и те, кто от фанатизма себе по церквам не пожег, собрались в дорогу. Уходили целыми деревнями, волостями, уездами. Забирались в тайгу, в самую глухомань и строили сначала заимки, скиты и общины, а уж потом и большие староверческие поселения. Сам я родом из такого села.
   Про детство рассусоливать особо не буду - детство оно и есть детство, где бы его ни провел. От вашего если и отличалось, то, пожалуй, в лучшую сторону. Староверы - народ твердых правил, пьянства не поощряет, к суетным нововведениям относится холодно, добродетель блюдет. Люди из поколения в поколение живут вместе, каждый у всех на виду, каждый про каждого знает, а в таком тесном информационном пространстве особо не побалуешь. Оттого-то и жизнь в селе была сытая и спокойная, но скучная, будто в монастыре. Работа от зари до зари, сон, да молитвы - в этом весь смысл существования. Любой флирт, кокетство, даже любовь, если это не любовь к Господу, - под запретом, секс в современном понимании - вовсе табу. Когда мальчик или девочка рождались, родители договаривались о свадьбе, и дальше, хочешь ты того или нет, иди под венец и тяни совместную лямку до конца жизни. Такие были обычаи.
   В то время как я в отроческий возраст вошел, нравы смягчились. Мужики вернулись с войны, повидали Европу, пропитались патриотизмом, а кое-кто и коммунистическими идеями, вследствие чего религиозности в них поубавилось. Мой отец так и вовсе в партию записался и стал колхоз поднимать. Меня же решил вывести в люди и отправил в город, в ремесленное училище, но доучиться не дал - помощник ему потребовался, он меня и забрал через год. Мне, впрочем, того года хватило: до того мирским духом насытился, что стало в деревне невмоготу. Скука вековая, тоска смертная, леса да болота, как солнце сядет, хоть волком вой - и все равно никто не услышит. Ни человеческого общения, ни радио, ни танцев, ни даже газет. Как в таком месте жить?
   Но это еще полбеды. В вере я стоял крепко, от работы не бегал, так что со временем обзавелся бы хозяйством, женой и детьми и стал бы суровым длиннобородым староверческим мужиком. Но был во мне потайной изъян, который я до поры держал в тайне. Назывался тот изъян - плотский бес.
   Искушал он меня чуть не с самого детства. Я, понятно, причины не знал, потому как спросить было не у кого; так, рукоблудствовал по наитию, тем и спасался. В городе все изменилось. Сначала одноклассники - ни в бога, ни в черта не верящая, удалая рабоче-крестьянская молодежь - просветили темного старовера, провели курс молодого бойца в области сравнительной анатомии. Потом появились скабрезные фотокарточки - привозили тогда трофейные из Германии - ужасного качества, но до невозможности соблазнительные. А там и блудницы вокзальные, куда же без них... Так что вернулся в село я уже опытным пятнадцатилетним мужчиной. Вернулся - и тут же зачах.
   Бес меня искушал неотступно. Вы, верно, знаете про свойственную юношескому возрасту повышенную сексуальность, но в моем случае было что-то другое. Явно болезнь. Я весь день думал о сексе, ночью думал о сексе, на работе, в трапезной, в храме, под иконами в красном углу думал о сексе. Я думал только о нем. Чресла мои пылали адским огнем без сна и покоя. Утолить похоть мне было не с кем, ибо нравы в селе стояли такие, что даже муж с женой соединялись только для продолжения рода. Ради удовольствия - ни-ни, даже думать забудь. А если бы застали какую парочку, блудящую вне церковного брака, - камнями побили или, в лучшем случае, выгнали бы из села.
   А бес распалялся пуще прежнего. Днем я истощал себя работой да строгой молитвой, верите ли - шишки от поклонов не сходили со лба, но зато ночью, когда воля слабела, бес оживал и терзал что есть мочи. Так меня от всяких постыдных мыслей корежило, что спасался едино студеной водой. Вылетишь, бывало, ночью глухой из избы, да к колодцу; выльешь на голову ведерко воды, крякнешь, воздушка свежего полной грудью вдохнешь, так и отпустит. Но ненадолго - минут пятнадцать в святости пребываешь, а после опять. Так уж отчаялся, что собирался в город поехать, врачебной комиссии себя предъявить. Может, посоветовали бы, как от напасти избавиться. Но в город я не поехал, и вот почему.
   Стоял напротив нашей избы большой дом, и жила в нем семья мельника. Сам мельник с войны не вернулся, оставил сиротствовать восемь детей. Самой младшенькой по ту пору лет четырнадцать было, а выглядела не боле, чем на двенадцать - такая худенькая, заморенная была. Ко всему еще и молчунья. Шастает по двору, как мышонок, коромысла таскает, на огороде копается и при этом не пискнет, голосу не подаст. Среди старообрядцев не принято за соседский забор нос совать, но прознал я, что она вроде бы как немая. Не то, чтобы совсем говорить не умела, но был у нее дефект речевой; несла что-то нечленораздельное, душе христианской ни в жизнь не понять.
   Стал я к девчонке приглядываться, да так старательно, что вскоре она греховными помыслами моими целиком овладела. Сейчас вспоминаю и диву даюсь: невзрачная была - ни рожи, ни прочих достоинств, - но по тем временам мнилась она мне порождением Сатаны. Это потому, что прельстительна была и преисполнена всяких соблазнов.
   Начал я за девчонкой ухаживать. Ромашки-васильки полевые дарил, яблоками ворованными угощал, даже Псалтырь читать пробовал. Это у нас в селе галантность такая была, что-то вроде поэзии. По деревне слушок побежал: дескать, жених и невеста, заграбастать решил наш Сашок мельникову-то Заику. А по тем временам рано женились, пятнадцать-шестнадцать - самое время, так что ничего подозрительного в том не угадывалось. За исключением того, что жениться на убогой я не хотел. А хотел чего-то другого...
   И вот по поздней весне, когда лес начал распускаться и расцветать, стало мне вовсе невмоготу. Ночи, помню, стояли душные, грозовые. У нас их рябиновыми звали, потому что в такие ночи рябина терпким соком наливается, от молний сладость берет. Стало быть, в одну из майских ночей я опять с бесом бился. Ни молитва, ни рукоблудие истому разогнать не могли, и пошел я проверенной тропкой к колодцу. Иду, картинки германские вспоминаю, на хляби разверзшиеся внимания не обращаю. И тут как на грех навстречу Заика. Ей бы мимо пройти - может, и не было б ничего, - но нет, приметила меня, ручками замахала. Тоже, поди, невестой себя уже мыслила, замуж рвалась.
   Я остановился, смотрю. Платьица тогда по теплому времени тоненькие носили, белья вовсе не признавали, а потому в сильный дождь, если не спрятаться - всякий женскую красоту увидать мог... Ну я увидал. Молнии не часто били, хорошо если в полминуты разок, но мне и того было довольно. Тут-то мой бес засовы молитвенные посрывал, да наружу и выскочил. Кинулся я на Заику, молча на землю обрушил и давай подол задирать. Поначалу она даже не испугалась - бормотала что-то на своем птичьем наречии, отбивалась вполсилы. Потом устрашилась по-настоящему, заревела белугой, стала мамку и братьев в помощники звать. Но где там - гроза громыхает, дождь льет, земля с небом мешается - понятно, в такой свистопляске никто ее слышать не мог. Я, конечно, тоже времени зря не терял. Платье намокло, подол вокруг ног обмотался, задирать его было совсем не с руки, ну я его просто порвал, ноги насильно раздвинул и учинил над невинной отроковицею грех. Все бы это еще не беда - такое по деревням часто бывает, да и в городах вовсе не редкость - но просто потоптать девку мне было мало. Ослаб мой бес, но не исчез, а превратился в маленького чертенка и начал подзуживать - дескать, одного раза мало, когда еще случай представится? Кинулся я во второй. Теперь насиловал медленно, удовольствие больше не от соития, а от крика и мук женских вкушая. А когда дело кончил, сжал ее шейку - самую малость, чуть-чуть. Но ей и того оказалось довольно. Пискнула она напоследок, что-то у ней в горле хрустнуло, булькнуло, и глазки закрылись.
   Испугался я не на шутку. Убийство - грех смертный, такое не отмолить. Поначалу пытался в чувство ее привести, даже делал искусственное дыхание, сам себя от страха не помня. Дождь льет, а я над телом склонился, молитву шепчу: "Окропиши мя иссопом и очищуся, омыеши мя и паче снега убелюся". Не очистился и не убелился, с тех пор грешником и живу...
   Труп я в овраг за околицей скинул, думал, решат, что в дождь оступилась и шею сломала. Но куда там - платье-то все изодрано, на теле кровоподтеки; сход быстро смекнул, что это лютое смертоубийство, и присудил начать розыск. Кто его знает, чем бы дело закончилось, но раньше прочих мою тайну проведал отец. То ли видел что ночью, то ли знал меня хорошо. Покликал он меня вечером в хлев, да так отходил кнутом и оглоблей, что я сутки на соломе валялся, а как стал в себя приходить, собрал он манатки и увез меня в дальний скит. Там-то я с духом и познакомился.
   Скит тот был старый, заброшенный, стоял на маленьком островке средь таежного озера, огромного, что твое Синее море. Из всех строений - две монашеских кельи в пять квадратных саженей, да часовенка, да причал. Привез меня батя и назначил мне послушание: три года питаться кореньями, грибами и рыбой озерной и бога молить, чтобы дал мне прощение. А если замерзну зимой, или медведь задерет - стало быть неискупаемо мое злодеяние, и призывает Господь грешника под суровые, но справедливые очи. На том напутствие кончил, сел в лодку и обратно уплыл.
   В первый год на острове бес меня отпустил. Заботы о хлебе насущном и обустройстве жилья забирали все силы, не давали времени на мысли о суетном. Молился я тогда истово, очень геенны боялся, мечтал аскезой и праведностью грех отмолить. Но ближе к зиме бес опять пробудился. В снег да морозы делать на острове нечего, сиди в келье, да дровишки в печку подкидывай - вот и весь быт. Думал, конечно, о всяком. И размышления вроде правильные были, о святости, о горних материях, но от томления в чреслах нет-нет, на блудомыслие и соскользнешь. Чем дольше отшельничал, тем сильнее крепчал внутренний бес. Терзал как в прежние времена и даже пуще того, днем и ночью, без продыха. К исходу второго года так одолел, что начала мне чертовщина мерещиться. Я же из староверов был, а старообрядцы в вере последовательны и рогатого не отрицают. Раз уж есть Бог, есть Дьявол, есть и его присные. Дескать, если отсутствует злое и мерзкое, светлого не отличить. Оттого-то в черта я верил крепко, а каждому дается по вере его.
   Начались странности по первому снегу. Стал я по вечерам скрип и шаги тихие слышать, а выскочу из кельи - пуст остров, нет никого. В лесу когда один живешь, зрение, слух обостряются, становишься сторожкий и чуткий, как чащобный зверек. Но томление в чреслах - неважный советчик, потому я странные звуки на беса списал. Закипает душа христианская от лютого одиночества, вот и мерещится всякое, невеликое дело. Дня через два шаги стали громче, кто-то стены начал царапать, будто напрашиваться к теплому очагу. Уж я и факел соорудил, чтобы по темному времени выследить гостя, и у самой двери в засаде таился, да все попусту - пустота и безлюдье, сатанинское наваждение, мара, мираж. Седмицу спустя нашел на берегу пару следочков. Не звериные - человеческие, только махонькие, как у ребенка. Струхнул я тогда не на шутку. Остров мой невелик, скалы да сосны, спрятаться негде, а кругом незамерзающие холодное озеро, до ближайшего берега почитай десять верст. Кто же ко мне припожаловал?
   С того дня обратилась моя жизнь в беспросветную муку. Понял я, что за каждое злодеяние своя кара бывает, и как не прячься, божьего промысла не избежать. Самая же главная пытка - полная неизвестность, когда слышишь и ощущаешь, а видеть не можешь. Вот он - истинный страх. Впрочем, продолжалось это недолго. Может, месяца три. За то время разум мой от ужаса помутился, я есть и спать перестал и превратился в истинного пустынника - грязного, обросшего и худого, проводящего в молитвах весь божий день. Так мне та зима и запомнилась: днем на коленях в красном углу, а ночью стук в дверь, скрежет зубовный и дьявольские завывания у порога. Под конец от немощи я даже из кельи выходить перестал. Из настенных мхов талую влагу лизал, по нужде в угол ходил - вот до чего опустился. А когда дрова кончились, печка затухла и стужа из щелей потянулась, лег я на лавку, что была мне заместо кровати, и стал смертушку дожидать. Осьмнадцать годков мне в ту зиму должно было стукнуть, а стал я как ветхий старик.
   Но божий промысел тем и хорош, что каждому дается испытание строго по силам. Да и смерть, если вдуматься, вовсе не крайний рубеж, а только шаг в божьи или дьявольские чертоги. Небытие на самом деле вовсе не есть не-бытие, в ту страшную зиму я понял эту великую истину.
   Помню, как-то к вечеру затеплил лампадку, улегся на лавку, уложил ладони с просфорой на грудь и решил помирать. В предсмертной горячке чего не увидишь, но мне снизошел кошмар искусительный. Привиделось, будто дверь в келью открылась, и в клубах морозного воздуха появилась юная дева в наряде шаманском: в шубе, шапке железной, и вся в бубенцах. Вошла в опоганенное жилище не морщась, на иконы не посмотрела, вместо этого на стульчик уселась и уставила мне в лицо очи - синие и прозрачные, точно морская вода. Я смотрю, не мигаю, а она головою качает - дескать, хватит валяться и строить немощного, полно валять дурака. Я пальцами пошевелил, ногою дернул, и точно - есть еще силушка, не до конца истощал. А она улыбается, но слова не молвит. Потом плечом повела, шуба ее распахнулась, и узрел я под шубой мраморную ее наготу. Как есть - голая, если не считать монист и браслетов. От дива такого кровушка во мне забурлила. Я ведь до той поры полностью обнаженных женщин не видел, разве что издалека у реки. А тут еще и красота несравненная. Сколько с тех пор по державе скитался, сколько девок перевидал-перепортил, но такого безупречного тела больше не зрел. Сказано - Сатана...
   Скинула она соболиную шубу на пол земляной, шапку в угол забросила, к лавке шагнула, бубенцы звякнули, браслеты соприкоснулись, и опустилась на меня великая тьма. Сколько сладости в ней было, сколько восторга - словами не передать. Всю ночь будто на лодке качался, дрейфовал по самой заповедной волне наслаждения, в раю побывал, обратно вернулся, и снова отправлялся в самый причудливый рай. Хоть и затерты все эти лирические сравнения, но по-другому то не передать.
   Следующим утром очнулся в полном бессилье. Причем физические силы еще оставались, а с души будто пробку сорвали или дырочку пробуравили - все течет и течет. Молиться в тот день я не стал, закончилось мое молитвенное послушание. Бубенцы, что под лавку закатились, в кучку собрал, сложил под иконы, мха полизал и стал вечера ждать. К ночи она появилась, и все повторилось по новой. То же на третью и четвертую ночь. На пятую силы меня вовсе оставили. Вставать уже не получалось, да и ни к чему это было, поскольку мыслить я боле не мог, а погрузился в нервический бред. То деревню видал, то ремесленное училище, а то и невинную девочку, моими руками погубленную, истлевающую в кедровом гробу. Когда шаманка пришла, разум мой на короткое время в ясность вернулся. Вижу, в этот раз она шубу не скидывает, а просто на стуле сидит и грозно глядит из угла. Лицо у нее теперь синее, как у утопленницы, к верхней губе пиявка прилипла, с шапки живые змеи свисают, шевелятся, по плечу птица Ворон гуляет, а к шубе чье-то сердце пришито красными и черными нитками из шерсти красной и черной овцы. Убоялся я зрелища страшного и не сразу догадался свою грудь пощупать, а как пощупал - ойкнул и тихонько завыл.
   Шаманка вой услыхала и засмеялась клекотом птицы. Тут же и ворон открыл серый клюв и сказал глумливое: "Кррррр". Потом пересели они на мою лавку, и впервые за все эти ночи дух соизволил со мной говорить.
   - Ну что? - сказал почти человеческим голосом, лишь шипящие растягивая по-змеиному. - Помогло тебе духовное испытание? Просветлел?
   - Нет, - отвечаю и жмурюсь, чтобы вырванного сердца не видеть. - Не помогло.
   - И не поможет, милый дружок. Нет в тебе божьей веры, а есть пустая молитва, суесловие, суебесие и легкомысленные надежды на вечную жизнь. Ты, сын человеческий, подобен одичавшему злаку, выросшему на заброшенном поле, ибо настолько торопишься жить, что стал мужем силы и стал мужем крови, не побывав мужем любви. Кровь на тебе, и кровь подле тебя, кровь к тебе припадает, и истребляешь ты себя из крови своей. А, между тем, выход из темницы никогда ни для кого не был закрыт и свободен в любую секунду. И хоть семени в тебе осталось всего на одну ночь, и жизнь твоя истощится к рассвету, но если захочешь, ты можешь узнать, что тебе по-настоящему нужно. Ты хочешь знать, что именно тебе нужно, сын человеческий?
   Я, как ни крути, был я в ту пору ребенком, а потому малодушно заплакал и схватился за шею, чтобы крестом нательным себя осенить. Но не было креста у меня на груди - исчез крест вместе с сердцем, исчез навсегда.
   И когда слезы мои пересохли, стала шаманка (на самом деле то была не шаманка, а дух гнилой таежной воды по имени Ульгень Пыргылькау, что означает Идущие Гордо Человек и Олень) показывать мне мою жизнь. И видел я, как приплыл под утро на остров первый весенний рыбак, и забрал меня, бьющегося в лихоманке, на землю, как обогрел и накормил, дал справную шубу и отвез в крупный город. Видел я в том городе много чудес, и опять поступил в ремесленное училище, учился в нем три года, а потом влюбился в преподавательницу арабских танцев и вольтижировки, сошелся с ней, а когда она меня бросила - убил, печень сварил в молоке, а труп спрятал на железнодорожном вокзале. Потом я бежал из того города в город другой, но был выслежен духовной инквизицией и снова бежал, ибо сказано в Библии: "Аще гоняты вы во граде, бегай в другий". Так я исследовал нашу державу, попутно истребляя девиц и опытных женщин, и закоренел во мне муж крови, но плотский бес был повержен, спутан цепям и посажен под жестокий арест. Так продолжалось четыре десятилетия. К исходу этого времени я наконец-то усвоил урок преподанный духом, бег свой закончил, остепенился и стал обустраивать быт. Перво-наперво нашел девушку, ту самую, что отыскала вашу квартиру, и взял ее в жены. Она, конечно же, не суккуб, это я для шутки сказал, чтобы посмеяться над расхожими стереотипами, но есть в ее крови примесь болотной воды, точно есть, и это подтверждает, что потомство между духами и людьми все же возможно. Темперамент Анютки подстать моему, в альковных фантазиях она мне не уступит, и потому впервые с рождения бес насытился, угомонился и терзать меня перестал. Теперь я полностью счастлив, и хоть по-прежнему лежу на лавке возле шаманки, и ворон уже занес острый клюв над моим вырванным сердцем, мне больше ничего на свете не нужно, ибо закон духов гласит: ЗАБИРАЯ У МУЖЧИНЫ ЭНЕРГИЮ, ПОДАРИ ЕМУ СКАЗКУ. Иначе говоря - воплоти его мечту в жизнь. Если мужчина знает и твердо придерживается того, что ему надо, в этой игре побеждает мужчина, если он находится в плену иллюзий - верх одерживает стихийный дух.
   У вас, юноша, сродная ситуация. Мы с вами совсем не похожи, я не вижу в вас свойственной мне тяги к насилию, но и вашу душу, безусловно, гложет внутренний бес. Почему вы не смогли дать ему выхода, меня не касается, но считаю долгом предупредить: за вашей девственностью неизбежно придут. Если вы знаете, чего хотите от жизни - можете считать себя редким счастливчиком, вам повезло. В обмен на энергию дух дарует вам сказку, и в этой волшебной сказке пройдет долгая и счастливая жизнь. Но если вы заблуждаетесь... Ох, молодой человек, не дай бог, если вы заблуждаетесь... Тогда муки, которые выпадут вам напоследок, будут страшнее всего, что может вообразить человек. У вас заберут всю энергию, выпьют до донышка, вы не сможете жить, не сможете умереть и снова родиться, вы полностью, окончательно и необратимо перестанете быть. Небытие больше не будет источником новых возможностей, жизнь превратится в кошмар, а гибель - в забвение, в котором голодный бес будет вечно терзать ваше "Я", потому что ничего другого вокруг не останется - только бес и только "Я". В сущности это и называется адом, и христиане в его описании удивительно близки к истине, несмотря на довольно слабые ассоциативные линии... Но это уже лирика. Я вас предупредил, а дальнейшее - не моего ума дело. Конкретных рецептов, извините, дать не могу. Сражайся, Арджуна, и да прибудет с тобой сила, или как там сейчас говорят? Короче, не падайте духом, держите хвост пистолетом, а ноги в тепле.
   И, если вас не затруднит, позовите Викторию. Пора выдать ваш миллион.
  
  
  

Апология сверхчеловека

  
   Когда голова идет кругом от странных людей, жутких рассказов и бешеных денег, самый верный способ расслабиться - размышлять на посторонние темы. Чем глубже уйдешь в приятные мысли, тем быстрее события дня, не имеющие аналогов в прошлой жизни, перестанут быть форс-мажорным кошмаром, а превратятся в жизненную ситуацию, пусть и не из разряда самых обычных.
   Успокаиваясь подобными мыслями и чувствуя себя везунчиком и богачом, истинным ницшеанским сверхчеловеком, Истомин спрятал заветные десять пачек в платяной шкаф и расстелил постель. Посветить остаток дня сну казалось благоразумным решением, тем более что после загульной ночи у парня ощутимо болела сердечная мышца. Раньше такие фокусы организм не выкидывал, и Тиберий встревожился. Он сходил на кухню, накапал просроченной валерьянки, выпил холодного чая, потом два стакана воды, но боль не ушла, а лишь снизила интенсивность, уподобившись медленно разбухающей в грудной клетке пиявке. Обладающий богатым воображением Тиба тут же представил эту пиявку - огромного, облепленного тиной скользкого червяка, ввинчивающегося круглыми челюстями в живое пульсирующее сердце. От этой слишком, пожалуй, натуралистичной картины в желудке начались спазмы.
   - Ничего страшного не происходит, я стал старше на день, вот и все, - попытался ободрить себя сверхчеловек, но своим словам не очень поверил. Должно быть, причина в рассказе Александра Ивановича. Угораздил же черт пуститься в откровения с психом... Хорошо еще, что увидеть его придется всего один раз - в следующую пятницу, на подписании договора купли-продажи...
   Кое-как успокоившись, Истомин не выдержал и позвонил Эле. Девушка не ответила - наверное, была на работе и не могла разговаривать на личные темы. Ладно, условились в субботу, значит, созвонимся в субботу. А теперь спать, спать, спать.
   Но успокоительный сон долго не приходил, а когда все же наведался, Тиберий оказался ему вовсе не рад. Парню снился посиневший от гнилых вод лик таежной шаманки и еще чье-то потустороннее, гнусно ухмыляющееся лицо, смотрящее на него из бархатной ночной глубины. Иногда, натягивая оконное стекло как тоненький целлофан, лицо приближалось, и тогда Тиберий угадывал в мертвых чертах то Александра Ивановича, то Элю, то какую-то незнакомую невозможно-красивую девушку, то своего деда, то отца, то себя самого. Время от времени лицо уходило назад, превращаясь в мерцающую точку на шелковой подкладке небесного свода, и тогда парень готов был расплакаться - так плохо и одиноко было оставаться здесь одному. Приближения и удаления повторялись снова и снова, и каждый раз Тиба испытывал то невыносимую тоску, то необузданный страх. Проснулся он поздно - разбитым и измученным до такой степени, будто вовсе не спал.
   Приняв душ и смыв липкие воспоминания об изматывающих ночных комбегах, Истомин пересчитал деньги и начал подготовку к свиданию. Для рандеву он наметил респектабельный ресторан, славящийся средиземноморской кухней - одно из мест, в которых он всегда хотел побывать. После ресторана, по всей видимости, последует какой-нибудь клуб. Из-за неумения танцевать придется поскучать пару часов - ну это ладно, с этим можно смириться. Зато потом милости просим в холостяцкую норку. В этот раз она не отвертится.
   Чтобы придать норке видимость гнездышка, парень наведался в супермаркет и купил бутылку шампанского, текилу, набор свечей в виде разноцветных амурчиков, ароматические масла с примесью афродизиаков и два пакета деликатесных закусок. В музыкальном отделе прибавил к будущему романтическому ужину пищу духовную (стопку дисков мейнстрима), а завершил приготовления роскошный букет из каких-то нездешних цветов, красиво уложенных в форме венецианской гондолы.
   Когда еда была выпущена на выпасы в холодильник, диски вставлены в магнитофон, а букет возложен на кухонный стол (где он смотрелся удивительно неорганично) пришло время посвятить в вечерние планы виновницу торжества.
   Собравшись с духом, Тиберий набрал номер. Трубку взяли с первым гудком.
   - Привет, Зеленая Змейка, - прошелестел девственник романтическим полушепотом.
   - Привет, - отозвался слегка озадаченный женский голос. - Это кто?
   - Змей в густых травах.
   - Кто?!
   - Змей в густых травах. Помнишь такого?
   - Нет, - честно признались с той стороны.
   - Ну Тиберий, с которым позавчера в клубе гуляли. Еще Оля была, согласная отдастся в хорошие руки. Неужели забыла?
   - Мужчина, вы перепутали номер, - сухо ответила трубка и отключилась.
   В растерянности парень опустился на стул. Он что, ошибся, записывая телефон? Или, может, неполадка на линии?! Да нет, такие затейливые глюки из области научной фантастики, и ошибиться, записывая с ее слов, он, конечно, не мог. В чем угодно, но не в этих заветных одиннадцати цифрах... Ясно, что все эти домыслы - чушь, а на самом деле трабл проще пареной репы... Его обманули, как несмышленого школьника, продиктовав чужой телефон!
   От такого беспощадного краха надежд Тиба окаменел. Он долго сидел, чуть покачиваясь на стуле и созерцая пустыми глазами окно. За окном летал ворон, вычерчивая широкими крыльями однообразные круги над серыми крышами окрестных домов. За окном текло время, медленно приближая Тиберия к фатальной развязке - той окончательной дате, которая когда-то стала днем его появления в мире, а теперь завершит бессмысленный жизненный путь.
   Встрепенувшись, парень схватил телефон и снова принялся набирать номер. Дважды трубку не брали, и только на третий раз из динамика раздался не на шутку озлобленный голос:
   - Мужчина, ну что вы звоните все время? Я же сказала, мы незнакомы. Что вам еще?
   - Простите, но мне этот номер дала одна девушка. Может, она перепутала и продиктовала вместо своего ваш? Вы ее случайно не знаете?
   - Никаких зеленых змей я не знаю.
   - Ее Эльвирой зовут.
   - Не знаю Эльвиру.
   - Ну, может быть...
   - Мужчина, разбирайтесь со своим серпентарием сами, а мне больше не смейте звонить!
   Тиберий почувствовал, что вот-вот расплачется. Он не плакал давно, наверное со смерти отца, но не от суровой мужской выдержки, а скорее от отсутствия поводов. Всякое, конечно, в жизни случалось, судьба его особо не баловала, но чтоб такое... В отчаянии, парень открыл бутылку текилы и глотнул прямо из горлышка. Под воздействием алкоголя появилось идея зайти в Интернет. Может, он и в самом деле напутал с номером, и Эля ждет его на сайте знакомств?
   Запуская компьютер, Тиба заметил, что его пальцы мелко дрожат. Пытаясь справиться с позорным волнением, он так резко схватился за мышку, что вырвал ее из системного блока и потом долго вставлял штекер в гнездо. Заунывные звуки модема показались ему самой длинной мелодией, какую он слышал за всю свою жизнь. Наконец, Интернет заработал, и Тиба добрался до сайта знакомств. Какие-то пара секунд на ввод логина и пароля, и он очутился на странице "Мои сообщения". Еще пара секунд, и из уст Тиберия раздался мучительный вздох.
   Аккаунт Эльвиры был удален.
   - Спаси, Господи, мою душу, если Ты существуешь, - пробормотал низвергнутый сверхчеловек, выключая компьютер. - И даже если не существуешь - спаси!
   Предположительно существующий бог не ответил. В этот момент он стирал ненужные файлы, отменяя рай, ад, чистилище, горние выси и себя самого. В эту роковую секунду вокруг девственника менялось пространство, и начинался отчет новой реальности, в которой больше не было даже гипотетического доброго бога, и в которой Тиба оставался один.
   Забрав бутылку текилы, парень прихватил стакан и табуретку и вынес этих немых свидетелей одиночества на балкон. Затаившись в безмолвии, он прожил остаток субботы; вдыхая мрак ночи, продержался до утра воскресенья и, совершенно отупев от алкоголя и мутной саморефлексии, встретил рассвет. Все посетившие его мысли были рафинированной жалостью к своей несчастной персоне, доросшей до степени не то чтобы обиды на мир, а скорее жестокого разочарования в собственной личности. Никогда еще Тиберий Истомин не презирал себя так искренне и так исступленно. От пятничного сверхчеловека осталось немного - лишь запустение, разруха, руины, стагнация, энтропия и хаос души...
   Ближе к вечеру он почувствовал голод. К наступлению ночи голод окреп настолько, что загнал его в дом. Он включил музыку; под приторные мелодии съел немного из принесенных накануне закусок, выпил шампанское, предварительно вылив в него остававшуюся валерьянку, и почувствовал желание с кем-нибудь поделиться несчастьем. Неистовая жалость к себе требовала искупительной жертвы, и катарсис не заставил себя ждать.
   Снова вернувшись к компьютеру, парень создал текстовой документ и честно описал историю свидания с Элей. Он не прибавил и не убавил ни слова из разговора, вспомнил даже мимику и жесты, которые так же неотступно выслеживают человеческое общение, как опытные охотники высматривают беспечную дичь. Закончив, он не стал сохранять документ на компьютере, а лишь разослал его по трем адресам, присовокупив в финале вопрос:
  

ПОЧЕМУ?!

   После этого девственник уставился в квадрат темноты на белой стене, и лишь спустя полчаса понял, что за окном новая ночь и пора наконец-то ложиться. Он постелился, выключил свет и долго ворочался под одеялом, пытаясь задавить неотступную сердечную боль.
   А когда он заснул, чтобы проснуться с рассветом, уснул и выпивший чашу позора сверхчеловек, чтобы не проснуться уже никогда.
  
  

Дао ямайского рома

  
   Жизненный опыт конфликтует со свежестью восприятия так же, как призрак коммунизма когда-то противостоял демону либерализма, а химера свободы в будущем обратится против джинна религиозной агрессии.
   Кто из них победит?
   Каждый, кому удавалось в течение двух суток выпить шесть бутылок черного рома подряд, в конце концов задается этим вопросом и приходит к мысли о том, что человеческий разум - самое страшное и непобедимое зло. Если представить его в виде веера, на одном краю которого детская непосредственность, вера в прекрасное и позитив, а на другом - мудрость безжалостного человека и порожденный ею безмерный цинизм, встает справедливый вопрос: что происходит с разумом, когда алкоголь закрывает веер и перемешивает грани характера в пеструю, но бессюжетную чехарду? Что случается с человеком, когда избыточное знание приводит его мозг к неумению ладить с собой? Чем закончится путь такого искушенного жизнью, но все еще верящего в новизну человека?
   Ворон не знал.
   Лежа на кровати, он пил сорок восемь часов без остановок, бессмысленно разглядывая потолок. Белая штукатурка, разбавленная ненавистью сотен смотревших на нее глаз, расстилалась над ним снежной пустыней, и в этих просторах терялось отчаяние охотника и слабло его желание бороться с собой. Он сдался уже после второго глотка, но за вторым обычно приходит третий, а за ним и сто третий, а потом мир становится похожим на лживую женщину - такую, как Ника, - или на первую замерзшую по осени лужу, в которой под тонкой пленкой драгоценного хрусталя таится жидкая грязь.
   После третьей бутылки началось долгожданное отупение. Больше у Ворона связно думать не получалось, и вместо абстрактных вопросов, в его голове осталась всего одна мысль. Мысль была плоская, даже пошлая, но она заняла все пространство от третьей до пятой бутылки и стала единственной мыслью за всю историю человечества, которая была додумана до конца.
   "Девственность ничем не отличается от сексуальной пресыщенности, - такую алкогольно-философскую эссенцию выделил Ворон. - Девственный человек опасается жизни, ожидая от нее всяческих каверз; распутник, напротив, трепещет от смерти и, чтобы забыться, окунается в теплое болото плотской любви. Жизнь, смерть - таинства одного рода, кому и чего боятся, каждый волен выбирать на свой вкус. Страх - вот объединяющее начало, которое сводит людей в одно стадо. Страх и еще, пожалуй, мечта".
   Вместе с пятой бутылкой мысль кончилось, а шестая принесла понимание того, что мечты у Ворона нет. Сколько не подпирал он всевозможными аргументами шатающееся воображение, сколько не остужал ромом закипающие мозги, а ничего похожего на мечту появляться в голове не желало. Деньги? Нет. Слава? Вряд ли. Спокойная семейная жизнь? Вовсе мимо. Может быть, возвращение Ники?
   Где-то в комнате зазвонил телефон. Номер аппарата, с которым Ворон приехал на эту работу, знали два человека: Ника и Старуха Иезергиль. Кто бы из них ни звонил, манкировать разговором было нельзя.
   Поднявшись с кровати, парень пошатнулся и рухнул на пол. Это было не совсем обрушение, скорее наоборот: взбесившийся пол вдруг встал на дыбы и со всего размаху ударил охотника в лоб. Крякнув от неожиданности, парень пополз в угол, разыскал за креслом пиджак и вытащил бьющийся в конвульсиях телефон. Звонящим, вопреки тайным ожиданиям Ворона, оказался Старуха.
   - Алло! - прокричал мафиози с какой-то инфернальной радостью в голосе. - Вы меня слышите, Ворон?
   - Слышу, - прошелестел охотник напевом позднего листопада.
   - Что с вашим голосом? У вас все в порядке?
   - В порядке, - подтвердил Ворон, но углубиться в подробности не было сил.
   - Вы в городе или на море?
   - В городе.
   - Разговаривать можете?
   - Можете.
   - Что?!
   - Да.
   - Что, да?
   - Могу разговаривать. Пока еще...
   - Хорошо. У меня для вас новость. Ваши услуги понадобятся в следующую пятницу. Вы рады?
   - Да.
   - Что?
   - Рад.
   - Что-то мне ваш голос не нравится. Вы часом не заболели? Или все еще выбиваете застрявший в черепе клин?
   Ворон поморщился. В черепе действительно было промозгло и тускло, каждое слово отдавалось в нем ударом острого молотка. Смысл разговора с трудом доходил до сознания, но зеленые черти хотели общаться, и охотник сам не заметил, как проклятые бастарды алкогольного змия завладели его языком.
   - Скажжжи, Стар-руха, - сказал парень, спотыкаясь о каждую букву. - А чт-то ты зн-н-наешь о клиньях и черепах? Вот, к примеру, вопрос: почему основание черепа можно сломать, а сам череп - нет? Максимум - проломить, и то не всегда получается... Или про те самые волшебные клинья, которые помогают нам забывать...
   - В смысле? - не уразумел мафиози. - Вы про женщин?
   - Про них, солныш-шек наш-ших. Как ты думаешь: обладает ли пустота природой женщины, и почему у пустоты пол явно прекрасный, совсем не мужской?
   - Это, простите, что вы сказали? Я не расслышал.
   - Я говорю, что понимание пустоты без понимания женщины невозможно. Приходит ли твой мозг в сокрушительный восторг от осмысления этой простой, в сущности, вещи? И рушится ли после этого с эмпиреев затейливого мироздания в невинность и эстетический примитивизм?
   - А-а-а, я понял. Это вы сальвию покурили. А я-то думаю...
   - Нич-чего я не курил.
   - Как-то не верится. Нормальный человек в нормальном состоянии такого сказать не может.
   - Да что с тобой, Старуха, полемизировать. Просто я гений, и тебя это бесит. Вот насчет сальвии ты прав - отличное средство от избыточной мозговой деятельности. Помогает в непростые моменты. Хорошо, что напомнил. Сейчас, пожалуй, пойду, жертвопринесусь...
   - Подождите, мы еще дело не обсудили. Когда мне можно подъехать?
   - Ну приезжай завтра.
   - А вы будете готовы к общению? Мне можно надеяться?
   - Конечно, Старуха, конечно! Как можно отобрать у человека надежду? Если кто-то осмелиться, выследи его, поймай и убей. Разорви на двести пятнадцать кусочков, как озверевший от латентности мент рвет юного гея. А если не сможешь - закажи мне. Я найду этого человека, и сначала буду увещевать кулаками, утюгами, бейсбольными битами и прочими мерами кротости, а уж потом - пулю в лоб. Человек, лишающий несчастную Старуху последней надежды, не достоин...
   - Птица, у тебя с головой не в порядке, - побормотал мафиози и бросил трубку. Сделал он это невовремя, потому что Ворон выговориться не успел. Есть в запое такая скользкая стадия, когда неодолимо тянет дискутировать на отвлеченные темы. Если попал в нее - всё, не отпустит, пока не поговоришь. Но для разговора желателен собеседник. А где его взять?
   Ворон покрутил в руках замолчавший мобильник, открыл телефонную книгу и долго созерцал два имени: Ника и Старуха, Старуха и Ника, Ника и Старуха Иезергиль... Кому позвонить? Стоп, а почему всего два? Он что, не взял телефон Нефертари?
   События клубной ночи болотными пузырьками начали всплывать в голове. Трогательного ритуала обмена телефонными номерами среди них не было. Ворон такие моменты не забывал. Неужели, и в самом деле не взял?!
   От неприятной догадки охотника кинуло в холод. Это что ж, он возгордился до такой степени, что упустил счастливый и, по всей видимости, единственный шанс? Остался бирюком коротать век до могильной плиты? Так получается? Так?!
   Встав на колени и уткнувшись головой в стену, Ворон заплакал. Не то чтобы от горя или одиночества, а просто заплакал - душа захотела. По пьяному делу оно вроде не стыдно, да и свидетелей вокруг не видать. Плакал долго, шмыгал носом, вытирал горько-соленые слезы, стараясь ни о чем больше не думать, ни плохого, ни хорошего не вспоминать. Но где тут забыть, если в темноте шевелятся тени, а чей-то женский голос глухо, будто из подземелья, наговаривает слова утешений - только и слышится бу-бу, да бу-бу.
   Оглядевшись по сторонам, парень никого не заметил, но не сильно этому удивился, потому что сумерки, слезы и ром нагнали в комнату космический мрак.
   - Как же ты, бедняжка, живешь без мечты? - спросил голос ближе и явственнее.
   Ворон всхлипнул, еще раз огляделся по сторонам, но промолчал.
   - Без мечты никто жить не может, - уверенно заявила невидимая собеседница. - Должна быть мечта. Ты подумай.
   Парень подумал, но объяснять и, тем более, спорить не стал. Как-то нелепо доказывать выстраданную жизненную позицию заурядной алкогольной галлюцинации, пожаловавшей после шестой бутылки черного рома.
   - Гордыни неоправданной в тебе много, да ты и сам это знаешь, - не без издевки заметила гостья. - Хочешь весь мир победить. А так разве что в сказке бывает.
   - В какой еще сказке? - не выдержав, буркнул охотник.
   - Как в какой? Разве ты не читал эту сказку? Ну зайди на мой блог, почитай. Она называется: "Сказка о том, как собака Тяпа объявила войну Средиземному морю, но проиграла и отступила, унося убитых и раненых". Это как раз про тебя.
   - Почитаю, - легко согласился Ворон, которому общаться с галлюцинацией почему-то понравилось. - А может, ты и про мою мечту сказку напишешь?
   - Обязательно напишу.
   - А про что будет в той сказке?
   - Про то, как трус становиться по-настоящему уверенным человеком.
   - Это я-то трус? Ночной глюк, ты ничего не попутал?
   - Напротив, картина, открывающаяся перед моими глазами, ясна и логична.
   - Ну поделись. Интересно послушать.
   - Хорошо, слушай. Ты страстно, до слез, до истерики хочешь разорвать свое одиночество. Сейчас ты держишь в руках сотовый телефон, в котором записан номер твоей бывшей девушки Ники, ведь так?
   - Так, - согласился Ворон.
   - Ты ее любишь?
   - Ну положим, - не стал отпираться охотник.
   - Но ты ее бросил, верно? Не она тебя, ты - ее. Сначала не смог смириться с ее женским характером, потом не сумел совладать со своим. Когда пришло время что-то решать, ты уклонился от битвы. Испугался. Сбежал. Я правильно говорю, что молчишь?
   - Ну правильно, правильно... Дальше.
   - Ты приехал в этот город и малодушно решил забыться в плотских утехах. Попадись тебе простодушная провинциалка, ты бы сейчас утешался. Но ты нашел человека, превосходящего Нику во всем. Ты отыскал лучше - по уму, красоте и всем другим своим требованиям. Казалось бы, радуйся, наслаждайся. Но ты снова сбежал.
   - Я не сбегал.
   - Нет? В таком случае чего же ты пьешь, плачешь и мучаешься одиночеством? У тебя в руках сотовый телефон, поищи там еще один номер - может, найдешь?
   Отвечать на это Ворон не пожелал. Галлюцинация тоже замолкла, видимо истратив весь обвинительный пыл. Так шли минуты, и только ходики в соседней квартире вели им размеренный счет. И вдруг потушенное алкоголем разочарование в своей слабости вновь набросилось на охотника, но ром кончился, и ничто больше не могло его защитить. Брызжа слюной и выкрикивая какую-то немыслимую абракадабру, Ворон нащупал в кармане пиджака маленький "Дерринджер", приставил к мобильнику и нажал на курок. Пистолет рявкнул неожиданно громко, телефон взорвался в руке, осколки впились в ладонь и разорвали ее на куски. От резкой боли парень выпрямил спину, улыбнулся сквозь непросохшие слезы, повалился набок и крепко уснул.
  
  
  

LIVEJOURNAL.COM

http://karasunspirit.livejournal.com

Дневник стихийного духа древней реки, известной под названием Черные Воды

Май 20ХХ года

  

Пятница, 15 мая

  
   То, что это та самая легендарная Троица, я поверила сразу, вспомнив полные тоски песни Мары. Один из них (тот, что имел два брака, земной и посмертный, называя первый "Ошибка номер один", а второй: "Его зеркальное отражение") позвонил поздно вечером и сказал пароль, переиначив его в стиле Бальмонта. "Мы три, грозой заряженных ствола..." Меня позабавила эта двусмысленность, и я согласилась их видеть. Мы договорились встретиться в пивном ресторане "Последний Иерусалим", что стоит на берегу Стикса, причем они появились точно с рассветом, так торопясь, словно желая успеть. Со своими восьмью руками и тремя глазами, каждый из них столь мало походил на человека, что их внешность с чистым сердцем можно было принять за главный аргумент против эволюционистской теории Дарвина. Обезьяны в такой развиться никак не могли... Я любовалась этими гринго с берегов Кубань-Хэ, этими неутомимыми охотниками за юными скво, этими, в сущности, тремя половинками одного и другого, и уже в тот изначальный момент понимала, что наша долгожданная встреча... тпру-у-у-у, что я пишу, это же из другого романа... Ну дык, ещебыбля не ашиблась, этош не тот блог... опять окна попутало, цуко старое... sorry... ладно, не буду плакать там рвать воласы и хуярецца мордай ап манетор, проста зачеркну, а вы не читайте...
   Договорились?
  

***

Пятница, 15 мая

   таки заново
   пожалаваццo хочу. Скучна мне, апять галадаю.
   не, мальчеги ходят, рыбачки всякие, сантьяги хемингуэевы, старики и море, епть... По зиме их мало - зимой бояцца ат вотки засверлить себя буром или убица ап лед. А щас ничего - косяками пруцца.
   но толку...
   вчера такое пришло, йа рыдало слезами... Трогать не стало - так пужнуло слегка, оно и сбежале
   надаело всяких гомосекаф ганять
   устало шопиздец
  

***

Суббота, 16 мая

  
   сегодня опять в засаду ходило. А че, жрать-та хочеца...
   вдруг кто полезное припрецца? Суббото жеш. Ну там вечерние ахтунги будут парачками гулйать, пьяные камрадеке или заблудившийся ребеначег. Ну хоть цобачко, котег, наконец
   не, апять вчерашний мальчег пришол. Жук каларацкий... Понравилось ему. Ох и переаценивают же люди сваи вазможности...
   не улыбнуло мальчегу эта свидание
  
   чую, щас мну за крававые сцены и прапаганду насилийа какфсигда банить начнут.
   ладна
   я дух и ниипет...
  

***

Воскресенье, 17 мая

  
   не успеваю на письма атвичать, а попадаются перлы
   во девочко написало. Ник Скубиду ака Рататуй
   "Дух, расскажи пожалуста как сны ловить для коллекции. И как делать так, чтобы у мужчины силу забрать чтобы женился?"
  
   ржаланимогла
   че, Рататуй, замуж тянет? Спрашиваишь, как силу у мужика забирать? Ни знаю, патаму отвичать не буду. Спраси у яндекса, сцуко... Повтаряла же для особоадаренных стопицот раз - не капируйте мои действейа. Вы же люди. Никчиму вам.
  
   не, расстроилась я. Ну че за вопросы? А хде тяга к настащим знанийам? Ххде пазитифф!?
   ты, Рататуй, запости свой скриншот, любопытна на тебя повтыкать. Не первый раз пишешь, и вапросы задаешь как иврейские израильтяне... Может, ты ахтунг переодетый?
  

***

Понедельник, 18 мая

   опять все про моих мальчегов напаминают.
   ладно, не плакайте, ща все будет...
   мальчеги живы-здаровы, первуйу часть знакомства мы с ниме прашли.
  
   што такое первайа часть, ща абрисую
   для начала выбраннаму чиловечке дух придаставляет вазможность воплатить мечту, какуе он постулирует вслух (постулировать - значит трындеть з другими пидаразами во всяких курилках, если кто не в курсе)
   дух вроде как говорит человечку: хател? ну вот пжалста, кушайте. Пряма со скатерти с синей каймой
   думаете эти мужики знайут че хотят? думаете им на самом деле нужно то, што ани хатят???
   шиш
   каждый раз мимо, железабетонна нах
  
   в моем случае так было: фсё им сделало, как мечтали, но... Однаго кинула та, которая фсем дает, другому йа подсуноло идеал, а он струсел. Даже телефоно спрасить побоялсо. А с виду - такой крепенький. Ф душе - пахоже трусишко. Бе-е-е...
  
   на том, собстна, пока фсё. Теперь, пасмотрим, какайа у них на самом деле мечта. Угадаю (йа ни разу ни ашибалось) мои будут людишки. Сексуальной энергийи у обоих немеряно - гот в балоте можно валяццо, пузико потирать...
  
   так што игра начинаеццо, девачки.
   чмоки и бай

***

  
  

Дао небесной иронии

  
   Пробуждение Ворона было из разряда трагичных. Блеклые лучи закатного солнца окрашивали комнату в серые безжизненные тона. Таким же мертвым бывает свет фонарей в городском парке в безветренную летнюю ночь. К тусклой невыразительности внешнего мира примешивалась боль в голове и кропотливое движение тысячи рачьих клешней, разрывающих левую руку.
   Открыв один глаз, парень долго смотрел на коричневую полосу плинтуса и отслоившийся лист обоев возле своего носа, потом пошевелился и попробовал встать. Его до сих пор сильно штормило, комната кувыркалась перед глазами, и утвердиться на дрожащих коленях удалось не с первого раза. Опираясь здоровой рукой о стену, Ворон выполз в санузел, прямо в одежде забрался в ванную, включил холодную воду, свернулся на дне калачиком и затих. Через полчаса начало отпускать. Озноб, начавшись с кончиков ног, постепенно добрался до головы и расшевелил вялые мысли. Спотыкаясь о щебень воспоминаний, Ворон медленно возвращался в себя. Как бывает в подобных случаях, прошедшие сутки поглотила беспросветная пелена. Что происходило в эти дни, о чем Ворон думал, чем занимался - теперь это останется тайной на веки веков. Хотя, некоторые дедуктивные выводы напрашивались сами собой...
   Включив теплую воду, парень стянул с себя мокрые вещи и сунул раненную ладонь под струю. Вода смыла засохшую кровь, и первую минуту охотник не мог совместить открывшуюся его трезвеющему взору картину со своей левой рукой. То, что он видел, было ужасно.
   Рука в трех местах оказалась рассечена почти до кости. Собственно, почему почти? Разгибая ладонь, Ворон лицезрел кусочек бледно-розовой кости в том месте, где еще вчера пролегала линия жизни, а теперь зияла кровавая впадина с куском мяса, висевшим на длинном кожаном лоскуте. Вода, попадая в этот живой кратер, окрашивалась в красный цвет и причиняла нестерпимую боль. Другие порезы, ссадины и рваные раны на этом фоне выглядели невинно.
   - Черт! - выругался охотник, отгрызая кусок собственной плоти и, одновременно захлебываясь теплой водой. Вот оно: дао высшей иронии. Без единой царапины исполнить кучу заказов, а потом самому себя покалечить. То, что это собственных рук дело, парень не сомневался. Опыт, блин...
   Выбравшись из ванной, Ворон занялся перевязкой. Продезинфицировав и замотав руку бинтами, он заметил на полу "Дерринджер" рядом с пустыми бутылками и осколками телефона. По следам пьяного беспредела восстановилась картина минувших двух дней. Парень вспомнил даже разговор с невидимой собеседницей. Это надо же - допиться до зеленых чертей! По наклонной пошел, батенька, по наклонной...
   Шорох ключа в замочной скважине убедительно подтвердил эти слова. В квартиру кто-то зашел, а Ворон - впервые в своей практике! - был к этому не готов. Голый, однорукий, раздерганный, да еще и без пистолета, который маленьким разряженным импотентом лежал на полу. Впервые за много лет Ворон ощутил страх. Страх в чистом виде, без прикрас и умственных построений.
   - А вы все голышом, - из прихожей раздался голос Старухи, и охотник судорожно выдохнул, одновременно загоняя ногой осколки и пистолет под диван.
   - Что с вами случилось? - мафиози, не разуваясь, зашел в комнату и деликатно присел на краешек стула. - Я с обеда звоню, а вы вне действия сети. Уезжали куда?
   - Нет, все время был здесь.
   - Что же не отвечали?
   - Потому что я застрелил телефон.
   - Это, простите, что вы сказали? Я не расслышал.
   - Я застрелил телефон.
   - Застрелили?
   - Да. Застрелил. Вон осколки валяются, можешь проверить.
   - Ага, - Старуха наклонился и посмотрел под диван. - Застрелил телефон. Понятно. А зачем - вы, конечно, не скажете?
   - Не скажу.
   - Ну ладно, застрелил и застрелил - обычное дело. А как мы будем общаться, если понадобится?
   - Куплю новый. Сим-ка вряд ли погибла. Сим-ки они живучие...
   - Ну вы человек опытный, вам видней. А с рукой что?
   - Слушай, Старуха, не слишком ли много вопросов? Руку обварил кипятком, такая версия тебя устраивает?
   - Да мне, собственно, пофиг... Лишь бы работе не помешало.
   - Не помешает. Показывай, что привез.
   - Разумеется... Но, может, вы сначала оденетесь?
   Не желая вступать в новые пререкания, Ворон надел майку и джинсы и молча сел на диван. Поколебавшись, Старуха пристроился рядом. С собой он принес пухлый пакет, и теперь деловито шелестел целлофановой оболочкой, пытаясь содрать основательно намотанный скотч.
   - Похоже на донесение в штаб, - заметил Ворон.
   - Ну в общем так и есть, - пробормотал мафиози, справившись с упаковкой. - Только скорее из штаба. Здесь информация о клиенте. Все, что сумели собрать.
   - Ну-ка, ну-ка, - Ворон вытащил из пакета стопку фотографий и начал раскладывать на коленях. - Ну и рожа. Какой забавный типаж... За что мы казним этого бедолагу?
   - За деньги, за что же еще.
   - И много у него денег?
   - С собой будет пять миллионов. А, может, и больше.
   - Долларов, надо думать?
   - А теперь вы задаете много вопросов. Вам разве не все равно?
   - Я спрашиваю не из праздного любопытства. Ты сказал "с собой". Обставляемся под грабеж?
   - Да, так будет лучше всего.
   - Где? Когда? При каких обстоятельствах?
   - Тут все описано, - мафиози вытащил из пакета толстый блокнот. - Здесь его маршрут в пятницу, возможные отклонения от маршрута, время движения, фотографии улиц и перекрестков, двор перед домом, лестничная площадка, распорядок дня... Ну и так далее.
   - Хорошо поработали, молодцы. Охрана у него будет?
   - Крайне маловероятно, - Старуха улыбнулся. - Люди его сорта не пользуются охраной даже в исключительных случаях.
   - Такой крутой боец?
   - Скорее наоборот. Думаю, затруднений он вам не доставит.
   - Старуха, хочешь совет, который когда-нибудь спасет твою никчемную жизнь? Никогда не впадай в соблазн недооценки противника и никогда не поддавайся искусу переоценки собственных сил. На любой охоте ловец и жертва равны, даже если у первого на руках все козыри, а второй никогда не выигрывал ни одной партии. Кто знает, какой может прийти джокер. А главное - кому и когда.
   - Любопытно конечно, но мне уроки стратегического мышления ни к чему... Если бы я что-то умел, мы бы не обращались к вашим услугам.
   - Ну в общем-то верно... Ладно, проехали. Лучше поведай, какой у вас созрел план? Какие-то наметки вы должны были сделать? Рассказывай, а я буду слушать со все возрастающим вниманием.
   - Так я вам уже все обсказал. В пятницу этот человек будет иметь на руках большую сумму денег. Деньги нужно забрать, а человека устранить каким-нибудь простым способом. Пусть выглядит, как заурядный грабеж, прямой связи между заказчиком и объектом менты все равно не найдут, там очень запутанная ситуация. А детали смотрите в блокноте.
   - Значит, деньги не главное.
   - Птица, ну зачем вам эти подробности? Меньше знаешь - крепче спишь, ведь так?
   - Так... Ладно, Старуха, можно попросить тебя об одном одолжении?
   Мафиози насторожился.
   - Расслабься, я не про деньги. Ты не мог бы за пивом сгонять, а то голова вот-вот рванет, как пороховой погреб. И обезболивающего для руки где-нибудь прикупи... А я пока почитаю ваш план.
   - Не вопрос. Что-нибудь еще?
   - Нет, таблетки и пиво. Пива побольше. И закусить что-нибудь.
   - Будет сделано.
   Мафиози отправился выполнять поручение, а Ворон пробежал глазами исписанные страницы блокнота, откинулся на спинку дивана и вперил глаза в потолок. Словно в сомнамбулическом сне, не шевелясь и не моргая, он просидел до возвращения Старухи, и даже когда тот, дыша табаком и позванивая бутылками, уселся рядом, парень продолжал вдумчиво созерцать бетонный свод комнаты, будто там, в тысячекратно постигнутой белизне, еще содержались какие-то чудодейственные советы.
   - Вот, принес, - как бы невзначай сказал мафиози, опасаясь прервать процесс планирования будущего злодейства. - Пиво открыть, или как?
   - Поставь на стол, - голос Ворона был низкий и скрежещущий, как у вошедшего в транс медиума.
   - Еще пожелания будут?
   - Будут, - охотник перевел глаза на Старуху, и у того противно засосало под ложечкой - так много в этих глазах было спокойной жестокости. - Записывай, что мне понадобится.
   Мафиози вскинул смартфон и занес указательный палец над клавиатурой.
   - Нужен автомобиль, - начал Ворон. - Не "Порш", не "Феррари", а какой-нибудь невзрачный японец пяти - семи лет. Еще мне понадобится зэковская заточка.
   - Это, простите, что вы...
   - Я сказал: понадобится самая примитивная заточка вроде тех, что изготавливают на зоне. Только доставать ее в зоне не надо, к чему лишний след? Сделайте сами, думаю мастера найти не проблема. Лезвие пусть заканчивается винтом, на который можно накручивать рукоятку. К заточке понадобятся две сменные рукоятки - запомни, это очень важно. Две рукоятки. Две. Записал?
   - Как они будут выглядеть, имеет значение?
   - Ну если украсите их иероглифом "Му", мне будет приятно, я ведь эстет. А если серьезно - обычные рукоятки. Наборные из пластмассы, а лучше всего деревянные. Чем меньше индивидуальных признаков - тем лучше. И еще момент. Заточка мне нужна уже завтра, так что форсируй работу.
   - Хорошо. Помощники вам понадобятся?
   - Упаси боже, я все делаю сам.
   - Это все? Я могу идти?
   - Старуха, ты в армии или органах не служил? От тебя этим духом так и прет, слишком дисциплинирован для гражданского.
   - Так могу или нет?
   - Ответь на последний вопрос и иди. Где у вас расположена городская свалка?
   - Что?!
   - Мусорка, свалка, помойка. В каждом городе есть большая помойка с грудами мусора, вороньими стаями и кучей бомжей. У вас такая имеется?
   - Ну а как же. Километрах в пятнадцати к югу от города есть огромная свалка. А вам зачем, для дела или для души?
   - У меня от тебя нет секретов, но пусть это останется моей маленькой тайной.
   - Как скажете. Я могу быть свободен?
   - Блин, Старуха, твою мать...
  
  
  

Tipo Hunter

  
   Если в будущем какой-нибудь дотошный биограф вдруг спросит: "Скажи-ка, друг Тиберий, а что нетленного происходило в твоей жизни в понедельник, 18-го мая?", Истомин вряд ли сумеет ответить. А все потому, что вслед за наполненными страданиями выходными, понедельник прошел мимо него.
   Нет, что-то в этот день, конечно, случалось.
   Утром в промежутке между домами, где был виден кусочек дороги, показывали высокобюджетный перфоманс. Цистерна с бензином на полной скорости столкнулась с троллейбусом, но по какой-то роковой везучести не взорвалась. Люди собрались на тротуарах, подобно стае мартышек облепили балконы, фотографировали на сотовые телефоны, жадно смотрели, как режут бензопилами двери и увозят окровавленные тела. Истомин тоже смотрел, флегматично хрустя кукурузными шариками и прихлебывая теплую колу. Страдал ли он вместе со всеми? Плакал, молился, радовался или был равнодушен? Этого он не запомнил.
   Еще Тиберий занимался удивительными вещами. На обед он соорудил бутерброд, намазав овальный срез булки сливочным маслом и выложив из красной и черной икры символ инь-ян. Потом он вырезал из наволочки изображение медвежонка Тедди и аккуратно, стежок к стежку, пришил его на старый пиджак. Аппликация в виде печального мишки в голубом колпачке смотрелась двусмысленно, но этого ли эффекта добивался Тиберий, он точно не знал.
   Время в тот день текло своим проверенным курсом, огибая мириады вещей, и уже ближе к вечеру в одном из его завихрений уснувший разум Истомина неожиданно увидел себя. Этого тяжелого зрелища оказалось достаточно, чтобы остановившаяся тележка человеческой мысли вздрогнула и медленно покатилась вперед.
   Тиберий очнулся.
   Над городом нависала поздняя ночь. Промежутки между тысячью звезд стекольно блестели, отражая огни вездесущего человеческого бытия. Где-то на чердаке пауки штопали сети, в соседней квартире бубнил телевизор, за окном ругались пьяные люди, по комнате светлым пятнышком летал мотылек.
   - Моль - птица разлуки, - неожиданно для себя выдал Тиберий идиотскую фразу, и очевидная абсурдность окружающей жизни вдохнула в него новую жизнь. Он выкарабкался из плена разочарований, приготовил ужин, прибавил к нему те закуски, что не успели испортиться, и плотно поел. Под дешевую, но на удивление хорошую музыку, инсталлировал "Silent hunter" и в течение двух часов рыскал вдоль филиппинского побережья, выслеживая и уничтожая японские корабли. Когда это прискучило, девственник выбрался в сеть. Только теперь, пройдя по сложным тропкам ассоциаций, он вспомнил о позавчерашнем крахе надежд. От воспоминаний веяло арктическим холодом, но внутренний ураган уже ослабел, и Тиберий рискнул проверить ответы на свое вымученное ПОЧЕМУ?
   Ответы присутствовали, правда, в количестве всего пары штук. Ворон не отозвался, что, впрочем, ни о чем не говорило. Может, он просто не выходил в Интернет.
   По сложившейся традиции Тиберий начал с письма, которое пришло первым. Изначальная торпеда, как он сегодня убедился на собственном опыте, надежней других подрывает врага.
   Первым на катарсис отреагировала Джузматаль. Открыв ее коротенькое послание, Тиба прочел:
  
   Здравствуй, Тиберий
   Ситуация, которую ты описал, смахивает на классический "развод". Слышал ли ты когда-нибудь о такой разновидности женского коварства? С ней сталкивается каждый второй, если не каждый первый мужчина. Сайты знакомств, кстати, наводнены "разводящими" девушками. Цель их знакомства - мужчины, которые способны за туманные обещания и призывный взгляд оплатить ужин в дорогом ресторане или развлечения в клубе. После того, как счета оплачены, девушка исчезает, выдумав более-менее правдоподобную причину, а мужчина остается с пустым кошельком и клочком бумажки, на котором его новая знакомая торопливо черкнула свой телефон. Как покажет время, номер окажется "липовым", а письма на сайте будут оставаться нераспечатанными. Согласись, очень напоминает твою историю с Зеленой змейкой. Ты можешь долго гадать, зачем она так поступила, но, думаю, в этом нет смысла, одни только нервы. Что это - разновидность женского коварства, спортивный азарт или что-то другое - какая теперь разница?
   Тебе надо научиться распознавать среди девушек таких вот "зеленых змеек", для которых мужчина - всего лишь тугой кошелек. Это не так сложно, как кажется на первый взгляд. Стань наблюдательным, анализируй то, как проходит встреча, какую роль тебе отводит девушка. Маршрут вечера, список развлечений, время, когда встреча "внезапно" подходит к концу, - это определяет "разводящая". Мужчина в этом случае только ведомый. Это не "вы встречались", а "с тобой встретились". Твое знакомство со Змейкой - это не кайрос. Кайрос - благоприятное совпадение времени и обстоятельств, некий шанс, которым ты вправе распорядиться по своему усмотрению, а когда ты оказываешься в положении ведомого и никак не рулишь, это кайросом не назовешь.
  
     Дочитав до конца, Тиба задумался. "Развод" - вот, значит, как это называется... Банальный развод...
   Вздохнув, Тиберий открыл послание еврейского друга и прочитал следующий текст:
  
   Шалом, амигос
   Как-то опечалило меня твое письмо. Озадачило и расстроило. Перечитай его заново себе вслух, надолго задумайся и содрогнись. Это же обиженный жизнью шлемазл писал, не в обиду тебе будет сказано. А наступившее у тебя настроение мне вообще дико и что-то внушает. Как можно распускать себя до такого свинского состояния, тьфу на это нечистое животное. Зачем переживать по глупому поводу? Зачем рвать волосы на своем красивом лице? Я тебя умоляю. Все не так грустно, как ты успел себе заподозрить. То, что с тобой приключилось - обычное динамо, на которое ты дал себя развести, как последний мишигер, не в обиду тебе будет сказано. Тьфу на таких женщин. Три раза тьфу.
   А теперь слушай, чему будет учить мудрый SJ. Один рассудительный гой из вашей державы сказал: женщина - идеальный потребитель. Дай ей эмоции, она возьмет эмоции, дай денег - возьмет деньги, дай секс - возьмет секс. Ты дал денег, и что таки тебя не устраивает? Она подумала: "Вэй, какой интересный мужчина, он дает девушке деньги. Мы с ним целую ночь гуляли вдвоем по одному ресторану, и он платил за меня и моих хитрых друзей. Наверное, он намекает на секс? Я могу дать ему секс, но лучше я возьму его деньги, а над ним буду смеяться". Вот именно так она и подумала, можешь не сомневаться.
   В чем заключается твоя основная ошибка? Ты неопытен. Распознать профессиональную динамщицу (не путать с любительницами - это поголовно все женщины) не так уж и трудно. Она с самого начала ставит какие-то немыслимо высокие планки в своих материальных запросах и постоянно чего-нибудь требует. Начиная с обеда из десяти блюд, мороженного и компота, и заканчивая виллой из красного мрамора на островах Зеленого мыса. И многие ослы (тьфу на этого упрямого зверя) ведутся на их уговоры, чем портят нам, честным соблазнителям, всю статистику.
   Пойми: делать подарки женщинам или не делать, водить в дорогой клуб или нет - решать должен ты сам. Порядочная девушка даже в самом дешевом кафе закажет ТОЛЬКО чашечку кофе или, в крайнем случае, даст себя уговорить немножко покушать, потому что худая. Инициатива посетить клуб, сауну, бильярд или крематорий тоже должна исходить от тебя. Ты платишь - тебе и заказывать музыку.
   Но динамщицы так не считают, поэтому их легко отличить. Профессиональные динамщицы разводят мужиков на подарки и развлечения, и при этом кормят их обещаниями и намеками. Дескать, давай сегодня потусуемся здесь, а завтра сходим туда, а послезавтра, может, я тебе дам. Не даст. Придумает какой-нибудь повод, и ты снова потащишься с ней в рэсторан, и будешь ходить туда-сюда, как народ за Моисеем, чтобы спасти уже сделанные инвестиции. Это глупый поступок. Запомни: если женщина намеревается сесть на шею, она должна раздвинуть ноги, а если она этого делать не хочет, а хочет питаться греческими салатами и петь караоке, лучше вместо совместного мотовства сходить в одиночестве в синагогу и спеть "Шалом алейхэм мал'ахэй га-шалом". Лично я всегда так поступаю.
   Но не переживай. Что случилось - то случилось, наплюй и забудь. Ты еще хорошо отделался: всего один вечер. Видимо, девочка попалась ушлая, раз динамила одну ночь, а потом удалила анкету. Неопытные разводят мужиков куда дольше, до тех пор, пока не наткнутся на тех, кого разводить не рекомендуется. Но это их дело. На каждого цудрейтера найдется динамо, а на каждое динамо найдется свой поц, на том и зиждется мир.
   А теперь о главном. Из-за разового облома не стоит стучаться головой о грязный асфальт. С кем не бывает? Со мной такого не приключалось ни разу, но я знаю много парней, хлебнувших из этой чаши до дна. Зато, сделав правильные выводы, ты станешь разборчивее и перестанешь тратить кровные шекели на каждую никчемную дырку. И самое важное: не вздумай останавливаться и складывать руки. Любой охотник время от времени остается ни с чем - таковы неписанные законы охоты. А ты же теперь охотник за женщинами. Tipo sex-hunter.))
   Вот и продолжай в том же духе. Второй раз, уверяю, будет полегче. Ракета "Кассам" дважды в один супермаркет не попадает, так что следующая девочка окажется лучше текущей. Это всегда так бывает, поверь. В общем дерзай, залазь на сайт знакомств прямо сейчас и постоянно держи меня в курсе. В случае чего - помогу. Удачи.
   Пока.
  
   - Пока, - пробормотал Тиберий, закрывая письмо. Редкий случай - его жалеют, уговаривают не складывать руки... Посторонние, в сущности, люди гораздо больше озабочены судьбой девственника, чем он сам.
   Задумавшись над этим парадоксом, Истомин откинулся на спинку кресла, и его взгляд упал на обои с надписью:

"13 мая - самый счастливый для меня день

Помнить всю жизнь!!!"

   - Чертово дерьмо, - выругался Тиберий, одновременно признавая, что в тот день он действительно был счастлив. Вот ведь странность: предвкушение возможности куда слаще ее реализации в жизни. Воплощение мечты не приносит ничего, кроме разочарований, потому что всерьез не дотягивает до идеала. А идеал в конечном итоге тоже иллюзия, потому что идеал - категория умозрительная, она может существовать только в тепличных условиях человеческой мысли, а холодные ветры реальности разносят ее без следа. Самый же главный феномен - сама мечта. Есть ли она у Тиберия? Красивая девушка и спортивный автомобиль - те символы успеха, о которых он грезил несколько дней назад - как ни крути, всего лишь воздушные замки. Такие вещи не могут быть мечтой нищего девственника, слишком банально для тридцатилетнего возраста. Может, у Тиберия потому и не ладится жизнь, что у него нет мечты?
   М-Агент открыл окно в углу монитора - на праздник утешительных похлопываний по плечу прилетела еще одна птица. Не испытывая по этому поводу особой радости, Тиба снова залез в ящик и убедился, что письмо в самом деле от Ворона. Ну конечно, друг, разве ты мог промолчать?
  
   Тиберий, привет.
   Поднятая тобой тема мне известна не понаслышке, я и сам оказывался в подобных ситуациях пару раз. Чтобы избежать такого в дальнейшем, нужно понять корень проблемы, а он, как это свойственно всем корням, скрывается в глубинах нашей натуры. Попытаюсь проиллюстрировать свою мысль.
   Представь рассыпанное по земле панно из миллиарда разноцветных бусинок. Вокруг него стоят сотни людей. Бусины лежат хаотично, но за счет яркости и бессистемности слагают разные формы, которые воображение может принять за осмысленные картины. У всех зрителей развитая фантазия, и у каждого картины свои. Происходит это из-за ракурса - люди ведь находятся в разных точках пространства, смотрят с высоты разного роста под различными углами освещения... Вообразил такую картину? Примерно так же выглядит окружающий мир. Он один, но каждый видит его по-своему, чуть иначе, чем тот, кто стоит рядом. Это не бог весть какое открытие, тебе это известно не хуже меня, но есть момент, о котором ты, возможно, не знаешь. Так вот, истина заключается в том, что не ПРЕДСТАВЛЕНИЯ о мире зависят от точки зрения смотрящего на него человека, это трогательное в своей железобетонной логике заблуждение. На самом деле от точки зрения зависит САМ МИР.
   Понятно объяснил? Нет? Ну попробую еще раз.
   Представь жизнь, как некую шараду, которую можно решить миллионом путей. В будущем события могут развиваться так, и вот так, и вот еще этак, но из всего миллиона будет выбран один четкий сценарий, и выберут его привходящие обстоятельства. Примерно так размышляет среднестатистический человек. Даосы думают по-другому. Из лежащих перед тобой потенциальных возможностей, скорее всего, сработает та, к которой ты имеешь наибольшую склонность. Иначе говоря, исходя из внутренних предпосылок ты, вольно или невольно, САМ ТВОРИШЬ окружающий мир. Теперь, надеюсь, понятно? Если понятно, давай вернемся к твоей проблеме.
   Девушки, разводящие парней на подарки и удовольствия, встречаются не так уж и редко. Но, расспросив своих близких друзей, ты с удивлением выяснишь, что многие из них не встречали таких барышень вовсе. Ну вот НИКОГДА. Кстати, держись таких друзей. В их картине мира деньги не выступают в роли важного символа, поэтому подобные искушения им не грозят. С тобой все по-иному. Ты вплетаешь в свои планы на будущее материальные блага, тем самым отсекая возможности, в которых ничего овеществленного нет. Из тысячи возможных вариантов на сайте знакомств, таким образом, ты разом отмел всех бескорыстных подруг. Вот тебе первое сито твоего будущего. Дальше - больше. В прошлом письме ты сообщил о своей девственности. Это фактор, заставляющий тебя искать секс в любой форме и в любой точке пространства. Соответственно среди всех "материально заинтересованных" девушек с сайта ты нашел барышню, наиболее раскованную по части сексуальных контактов. В общем, воплотились все твои мысли, причем именно в том ракурсе, о котором ты и мечтал. Почему же в итоге облом? Отвечу. Ты примерил на себя роль, которая тебе не свойственна и противна. На самом деле распальцованая нимфоманка, какой, по всей видимости, является Зеленая Змейка (кстати, что за нелепый ник? Ты хотя бы выяснил, как девочку звать?), тебе не нужна. Когда картинка вашего совместного будущего стала вырисовываться в твоей голове, ты подсознательно дал команду: "Отбой!" и автоматом вычеркнул эту девушку из своего бытия. Вычеркнул потому, что ей нужен веселый, богатый и недалекий мужик, который будет с удовольствием спонсировать ее постоянные гульки и закрывать глаза на ее вечные блядки. Ты не такой. Тебе нужно другая подруга, но какая именно - ты должен понять сам. Как только ты это сделаешь, искомая девушка тут же появится в твоей жизни, а от тебя будет требоваться лишь вовремя разглядеть и не упустить этот свой звездный шанс.
   Вот, собственно, все. Прошу прощения за сумбурный стиль - в силу ряда обстоятельств сегодня я слегка не в себе. В другой день ответил бы более подробно и гладко.
   А сейчас, извини, у меня на повестке дня опохмел.
  
   Сказать, что письмо от Ворона оказало на Тибу сильное впечатление, значит не сказать ничего. Он долго сидел, закусив губу, и невидящими глазами созерцал стену над монитором. В его жизни свершалось великое чудо: тонкие ручейки своих и чужих рассуждений сливались в полноводную реку и придавали мысленному потоку непривычную четкость и глубину. Каждый из неразрешимых вопросов прошлого получал более-менее внятный ответ. Постепенно Истомин начал догадываться, откуда все неудачи его жизни. Он чувствовал, что тропинка вверх вот-вот будет найдена, главное не пройти мимо, не упустить главную веху пути.
   Так он сидел больше часа. Если бы рядом присутствовала Джузматаль, она была бы довольна своим виртуальным приятелем. Эс-Джей тоже остался бы удовлетворенным, не говоря уж о Вороне. Выследив и поймав первый недвусмысленный кайрос, Тipo sex-hunter улыбнулся, заложил руки за голову и откинулся в кресле. Цитадель мечты в его голове согнала с высоких башен облака недосказанности, обнажила острые шпили и теплым сиянием осветила небесный Иерусалим.
   Выходя на сайт знакомств, Тиберий снова был счастлив.
  
  
  

Закон соответствия

  
   Олеся родилась в хуторе Черный Вестник, примостившемся на берегу Черного моря, в одном из тех степных хуторов, которые почти сплошь состоят из коровников и деревьев. Мир этот был маленький, пожалуй, даже микроскопичный - в школе вместе с Олесей училось всего восемь детей. Войдя в возраст цветения, девушка трезво оценила открывающиеся перед ней перспективы и решила изменить место жительства и судьбу путем восхождения к эмпиреям учености. Для благородного начинания был выбран Сочинский институт горного садоводства, как единственный ВУЗ, куда Олеся с ее скромным образованием, но богатым земледельческим прошлым имела шансы попасть. На штурм горносадовой твердыни понадобилось три года. С третьего раза она поступила, но что-то там не сложилось и, не дожидаясь конца второго семестра, девушка вернулась к порогу отчего дома с полной уверенностью, что Черный Вестник - это судьба. Такова преамбула задачи с обилием неизвестных, которую Тиберий Истомин задался целью решить.
   А началось задача с просмотра анкет. Просидев всю ночь и половину дня в интернете в попытках познакомиться с какой-нибудь девочкой, к вечеру Тиба начал впадать в бессильную ярость. Его акции на этом рынке не стоили и гроша! Непонятно, что нужно было обитательницам виртуальных просторов, но уж во всяком случае, не тридцатилетний лопоухий мальчик-мужчина с любительской фотокарточкой и скучной анкетой. Письма - а их Тиберий разослал без счета, не пропустив ни одной мало-мальски смазливой мордашки - оставались без отклика, сам он тоже ничего не получал. Прыгая с сайта на сайт, Тиба менял надежду на отчаяние с легкостью циркового факира и изо всех сил напрягал остроумие в надежде придумать послание, на которое нельзя не ответить. Почему-то казалось, что дело именно в этом - в банальности его стандартного "Привет. Как дела?" Возможно, это и было причиной, но и более изощренные формулировки, включающие скрытые комплименты, сводки погоды, вопросы про учебу, работу, личную жизнь и даже - хит вечера! - краткий пересказ собственной биографии, включающий вымышленные героические подробности, не принесли результата. Интернет угрюмо молчал, словно это были не сайты знакомств, а почтовые серверы швейцарских банкиров.
   Отчаявшись, Тиберий принялся изучать анкеты девушек, которым он пишет, и тут ситуация начала проясняться. Поначалу парень воспринял написанное в автопортретах как шутку или изысканный стеб, но постепенно пришло понимание грустного факта: все эти девушки пишут всерьез. А если так, то Тибе и впрямь ничего не светило.
   Чего стоит такой вот перл:
   Я истерична. Я невыносима.
   Я разная, как сто улыбок мима.
   Я эгоистка. Я великолепна.
   Я от своих лучей, сияя, слепну.
   Я нимфоманка. Я - непостоянна.
   Я ветрена, я буду Ваша рана.
   Я вечная эксгибиционистка.
   Я обнажаю чувства. Я артистка.
   Я королева черного пиара.
   Я сплетница. Я вовсе Вам не пара.
   Я аферистка. Я плету интриги.
   Я лишь фрагмент. Я вырвана из книги.
   Я Вас люблю. Я Ваша без остатка.
   Я женщина почти без недостатков.
   Неплохие, кстати, стихи. Но не в этом контексте. Слишком много "Я" для человека, пасущегося на сайте знакомств.
   Или вот хороший пример:
   Я изящная, хрупкая красавица. Не девушка, а произведение искусства. В детстве меня баловали все окружающие, теперь я и сама неплохо справляюсь.
   Подумайте о том, что красота такой куклы не стареет, а ее ценность с каждым годом растет...
   Я Ангел... правда ооочень разборчивый "ангелок", "цену" себе НЕ знаю... поэтому хочу ВСЁ и побыстрей!
   ...подарки принимаю в виде кабриолетов, бриллиантов или вашего разбитого сердца! СЛАБО?!
   Ну и высшая точка репертуара:
   Я всегда выбираю сама! Если у вас нет "Хаммера" и вы ездите на занюханном "Мерседесе", не тратьте своего никчемного времени, все ваши письма уйдут в игнор.
   Кстати, "Хаммер" не такая уж дорогая машина, большинство "Мерседесов" дороже... Ну это так, к слову. Самооправдательный скулеж неудачника, так сказать. Когда тебя пробирает до самых костей, можно позволить...
   Разобравшись, что в виртуальном мире к чему, Тиберий поменял тактику. Теперь он не рассылал короткие месседжи всем подряд, а внимательно изучал анкеты, и трезво прикидывал шансы на знакомство в реале. Новая тактика себя оправдала. На заглавной странице одного из сайтов - в правом углу, где появлялись только что зарегистрированные анкеты - он случайно увидел фото синеглазой блондинки со стрижкой каре, стоящей по пояс в траве на фоне далекого моря. Ее поза, лицо, большие глаза, чуть смущенная или испуганная улыбка словно пришли из прошлого века. Теперь таких лиц больше не носят. Теперь в моде искусственность и гламур.
   Анкета Олеси (такой у девушки был ник, а может, и настоящее имя) отличалась от прочих анкет:
   Почему я решила зарегистрироваться на сайте знакомств?
   НАДОЕЛО!
   Надоело быть одной и бороться за выживание.
   Хочу дом, семью, детей...
   Хочу собаку.
   Хочу любить и быть любимой. Банально? ДА! Хочу этой банальщины. Ходить по магазинам и выбирать тарелки, подбирать шторы, штопать носки, готовить обеды, ждать с работы...
   Хочу любви, семьи, простого женского счастья и всё.
   Действительно - все. Что к этому можно добавить? Ведь даже за "Хаммерами" и всякими другими бриллиантами, в конечном счете, скрывается именно это - ждать с работы, нянчить детей...
   У Тиберия опять закололо под сердцем, но сейчас по-особому: тревожно и радостно. Неужели капризная Фортуна перестала травить бедного девственника и вручила ему кайрос в том самом виде, который описывала Джузматаль?
   Общение с Олесей завязалось легко, и через пару часов Тиба знал очень много про хутор в степи (название его насторожило, но, сверившись по атласу, он узнал, что Черный Вестник находится всего в трехстах километрах к западу от его спальни и успокоился), про институт горного садоводства, про скучные вечера без друзей и подруг, про книги - единственное утешение таких вечеров, про несбывающиеся жизненные надежды... На искренность Тиберий отвечал искренностью и писал про себя почти правду. Разве что про девственность умолчал - но его ведь никто и не спрашивал. Общение прекратилось так же внезапно, как и возникло. Не попрощавшись, Олеся вышла из Интернета, оставив Тиберия с кучей вопросов. Так много хотелось узнать у этой девушки, оставшейся где-то в семидесятых или еще дальше по линии времени, так много всего рассказать...
   Но сегодня, видать, не судьба.
   Дальнейшее блуждание по сайту результатов не принесло. Сверяясь с анкетами, Тиберий научился писать интересные письма, ему отвечали, но второй захватывающей беседы не получилось. Какие из этого можно сделать выводы, парень не знал, поэтому решил продлить переписку на следующий день. Авось повезет найти кого-то из своего города или придумать, как вживую увидеть Олесю.
   Укладываясь спать, Тиберий думал о том, что зря так расстраивался в предыдущие дни. Глупо отказываться от веры в хорошее, ведь будущее не может быть хуже прошлого хотя бы потому, что утро неизменно сменяется днем, а день вечером, потом наступает ночь и все повторяется снова. Таков закон несокрушимого соответствия мира, прикрываясь которым можно переждать любую грозу.
  
  
  

Дао розовых бань и заброшенных птиц

(Fly, Fly, Fly)

  
   Безделье - оно ведь всегда одинаково, верно? Когда человеку нечем заняться, он начинает съезжать с накатанной колеи. У каждого есть свои способы победить скуку, но в основе их лежит один принцип - нужно чем-нибудь занять погрязший в праздности ум.
   Ожидая заточку, которую Старуха обещал подвезти ближе к вечеру, Ворон проводил время, вытянувшись на диване и снова пытаясь выстроить свой "идеал". Идеал женщины, идеал отношений, идеал будущей жизни. Идеал получался, но как-то подозрительно напоминал Нику и время, проведенное с ней. От такой ретроспективы парень злился и много курил, но это не помогало, ведь так бывает всегда: время проходит, воспоминания обрастают легендами, и вот ты уже вовсю занимаешься мифотворчеством, старательно превращая кошмар в сказку, а исчадие ада - в икону. Прошлое не отпускает, следует тенью, насуплено сопит за плечом. И как, скажите на милость, с этим бороться?
   Ворон брал упрямством. Каждый раз, отловив в голове искры прошлого, он насильственно прерывал мысль, а потом начинал думать снова. Если воспоминание возвращалось, все повторялось опять и опять. Это напоминало игру в кошки-мышки в запутанных лабиринтах своей головы. Иногда удача оказывалась на стороне Ворона, и тогда он действительно успевал выстроить какой-то курьезный, во все стороны заштампованный идеал - сексуальную, умную, сострадательную, верную девушку, согревающую любовью и нежностью семейный евроочаг. Но чаще победу одерживал другой образ, и тогда перед охотником с ошеломительной ясностью появлялось самое обожаемое на земле существо, которое, тем не менее, не ассоциировалось ни с верностью, ни с любовью, ни с лаской...
   В общем, кошмар еще тот.
   Когда очередной раунд был с треском проигран, и последняя сигарета подвела под ним минорный итог, Ворон вспомнил про сальвию. В некотором роде это был единственный путь к отступлению. Не сказать, чтобы самое то, но почти. Дело в том, что психоделики всерьез меняют сознание, но для каждого эти изменения индивидуальны. Ворон, к примеру, даже в глубоком инсайде ухитрялся помнить реальность, а иногда - с опытом такое происходило все чаще - находить ответы и вытаскивать их в этот мир. Так почему бы не заняться идеалостроительством в путешествии? Он давно планировал оросить пустыню серого существования животворной влагой сюрреализма, только не было подходящего настроения. Теперь оно есть.
   Собираться в "дорогу" Ворону нравилось. Было в скрупулезном отмеривании дозы и снаряжении бонга что-то от вдумчивой кропотливости средневековых алхимиков, растящих гомункулов и философские камни вдали от человеческих глаз. Но было и еще кое-что. Шалфей прорицателей - жесткая, даже жестокая штука, и хоть она легальна почти во всем мире, употребляет ее очень мало людей. Шалфейный трип вытягивает из подсознания столько дерьма, что человек, единожды попробовав сальвию, часто забывает о психоделиках навсегда. Впрочем, самым верным адептам шалфей время от времени дарит настоящую сказку.
   Закончив приготовления, Ворон устроился в полулотосе и сделал затяжку. Первая - самая важная, от нее зависит, как пойдет последующий трип. В этот раз началось интересно: две неполных минуты, и вселенная со всем ее содержимым плавно отъехала в сторону. По спине побежали мурашки, по телу прошла дрожь, а в потолке открылись три круглых отверстия, сквозь которые хлынули потоки густой темноты. В ту же секунду руки охотника скрутили беспощадные судороги, дыхание сбилось, он застонал и зажмурился, а когда нашел силы открыть глаза вновь, вокруг не осталось ничего, кроме космоса. Черная пустота и мириады звездных огней справа, слева, вверху и внизу. Охотник хаотично перемещался сквозь это пространство, наслаждаясь чистым движением, в котором не было ничего от полета, ходьбы или плавания, ничего, привычного и доступного человеческому существу. Движение длилось недолго, нарастающая эйфория выбелила космос до состояния светло-желтого неба, надавила Ворону на спину, и внезапно он понял, что лежит в траве на опушке леса в Якутии на берегу реки Тюнг. В реальности охотник никогда не был в Якутии и ничего не слышал об этой реке, но в трипе не бывает сомнений, и вместо обременительных логических выводов Ворон просто встал и пошел вдоль прозрачной воды. В бесцветном северном небе пролетали стаи ворон вперемешку с группками каких-то розовых птиц. Их целеустремленное движение к югу будило в охотнике ностальгию, похожую на желание долго отсутствующего человека вернуться домой. Ворон настолько поддался лирическому настроению, что уселся на береговую кручу и стал наблюдать за течением. Вода в реке пенилась и кружила водовороты, но под воздействием встречного ветра начала утихать, и вскоре на разгладившейся поверхности охотник увидел отражение необычного существа. Низкое, заросшее густой серой шерстью, с парой кожистых крыльев и изогнутыми рогами на бульдожьем лице, оно напоминало гибрид между ископаемым ящером и готическим вариантом горгульи. Отражение улыбалось охотнику и в точности повторяло движения, из чего Ворон заключил, что это, видимо, он.
   Разглядывание своей сущности заняло много условного времени, а когда картина прискучила, ворон вспомнил, что пришел искать идеал. Как нетрудно было догадаться, идеал мог находиться только в заброшенной баньке на другом берегу реки. Разглядев теряющуюся на фоне растительности приземистую постройку, ворон расправил крылья (от этого движения футболка на спине порвалась, и даже в трипе охотник сумел чертыхнуться, проклиная свою забывчивость, которая сгубила уже много футболок) и поднялся в закатное небо. На его пути стелились твердые облака, и ворон дважды больно ударился, прежде чем свыкся с новыми крыльями и научился закладывать виражи.
   Изнутри баня походила на сырую нору. Запах прели, влажные, торчащие из стен корни, лужицы черной воды на прогнившем грязном полу. Оставляя отпечатки когтистых лап, ворон обошел баню по кругу и выбрал место на деревянной лавке у входа в парную. Отсюда открывался вид на дальнюю стену, в потемневших досках которой и прятался идеал.
   Расставив крылья и слегка открыв клюв, ворон принялся сосредоточенно созерцать. Сначала как будто ничего не происходило, но постепенно путешественник почувствовал мучительный зуд с обратной стороны глаз. Множество картинок вертелось там со скоростью света, и ворону нужно было скорее вышвырнуть их из себя, пока набухший грязной копотью потолок не упал ему на голову и не разложил черную птицу на традиционные плесень и липовый мед.
   Наконец, ворону удалось.
   Визуальный поток выстрелил из птичьих глаз и залил стену трехмерной светящейся радугой. Это не была хаотическая мешанина зрительных образов, скорее наоборот - последовательная череда четких картин, которые ворон не успевал разглядеть, но мог ощутить кончиками блестящих антрацитовых перьев. На картинках были девочки, девушки, женщины. Образы тысяч женщин проносились со скоростью тысячи картинок в секунду, и скоро охотник понял, что на дальней стене поместились АБСОЛЮТНО ВСЕ жительницы планеты. Различить каждую из них в отдельности ворон, конечно, не мог, но зато он ощущал вкус любой, как гурманы чувствуют хороший коктейль. Раньше охотник даже не предполагал, что на земле существует столько оттенков вкуса и запаха. Ваниль, жасмин, сирень, кардамон, хина, имбирь, мускатный орех, ирисовая пудра, франжипан, порей, миртовая вода, олибан, тонкинский уксус, шафран, сандал, мирра, гвоздика, гавайская роза, эфирное масло из цветов лотоса, мускус, померанец, пачуля, индийская валериана, лавр, жимолость, нагретая солнцем магнолия, хна, марешаль... Вкусы и запахи появлялись и исчезали в доли секунды, создавали доселе невиданные сочетания и тут же распадались на составляющие, отправлялись в небытие. Все проходящие сквозь ворона женщины были разными, каждая чуть-чуть на особинку, и заблудившийся на многоцветных тропинках охотник начал испытывать страх. Некоторые женщины ему нравились больше, другие - меньше, иные вовсе не волновали, но из миллионов коктейлей он не мог выбрать вкус, похожий на идеал. Он бы так и пропустил его - этот горьковато-мятный аромат коктейля мохито, но совершенство потому и является совершенством, что оно всегда рядом, оно - всего лишь собственное отражение, а себя пропустить невозможно.
   Когда идеал оказался у ворона перед глазами, мир во всех проявлениях прекратился, просто взял и исчез. Такое бывает во сне, или наяву перед грозой, когда ветер рвет волосы и от озона невозможно дышать. Шальной кайф, эйфория, безумие - это только слова, пустые и неспособные передать глубину чувства, овладевшего вороном. Он нашел совершенство. Нашел идеал!
   Наверное, таков и есть рай, думал ворон. А может быть лучше рая, потому что с этой минуты ничего больше не нужно - ни вечного блаженства, ни исповеди, ни искупления, ни мук, ни прощения, ни спасения грешной души. Все что ему остается - взглянуть и запомнить. А потом вернуться и отыскать. Всего лишь. Всего...
   Охотник открыл глаза и увидел тончайший силуэт в форме женской фигуры, выходящей из пены иллюзий на берега грёз. Зрелище было размытым, нечетким, и Ворону пришлось напрячь все свои силы, чтоб свить невесомые тенета в осмысленный образ, который можно было бы завернуть в целлофан памяти и забрать вместе с собой. Но в этот критический миг сальвия проявила свой безжалостный и непостоянный характер.
   Трип близился к завершению, золотисто-розовый свет погас, и на пустом пространстве стены появились тысячи окон и окошек. Сквозь каждое из них виднелась своя собственная реальность, и нельзя было с точностью определить ту, из которой Ворон пришел. Пугающая возможность невозвращения и раньше волновала охотника, но для подстраховки существовал нехитрый рецепт. Если сосредоточиться на своем старом мире, если думать только о нем, нужное окошко начнет открываться - так во всяком случае считал Ворон. Что за этим окном, никогда толком не знаешь, но чаще всего там лежат пластиковые коробочки мин среди валунов Терского перевала, лежат так основательно и надежно, что иногда веришь, будто эти плоские итальянские мины древнее самих валунов. Может, в его реальности так и есть, а может там находится совсем другая, не наша реальность - недаром после каждого возвращения мир всегда сдвигается в сторону - капельку, на какой-нибудь миллиметр, но ведь такие нюансы основа всего.
   Охотник часто задавался вопросом: почему бы ради разнообразия ему не вылететь в другой мир? Пусть это будет Москва, город убийц, мошенников и воров - впрочем, как и любой другой город на свете; или, черт с ним, пусть это будет пустыня, текущий лавой кратер вулкана, открытое море, тундра зимой. Да, господи, что угодно, только не эти проклятые валуны. Но он неизменно выныривал в молодость, в те уродливые четыре недели, про которые Ворон не рассказывал почти никому. Безобразное мутное время. Оно было у многих, в те времена почти у любого, но у большинства мальчишек в памяти осталась зелень, зеленка. У Ворона был перевал. И тогда, на реальной войне, и потом, в многочисленных трипах, почему-то именно это бесило больше всего. Не промозглый осенний ветер, не забрызганные лишайниками древние камни, даже не пластиковые коробочки мин под ногами, а перевал, чертов такой-растакой перевал.
   В этот раз было так же - низкие тучи, мины и валуны. Это был тот мир, куда не хочется попадать, но все равно попадаешь во сне, под водкой, под сальвией, или, черт, просто так, когда тоскливо и нечего делать. Но теперь тут было немного иначе. Сегодня с Вороном шел идеал, блекнущий, распадающийся под натиском жизни, меркнущий, почти незаметный. Но он был, он все еще был.
   Как и всегда для возврата в реальность, Ворону предстояло пройти триста-четыреста метров вверх по ручью, подняться к уступу, на котором когда-то стола старая сакля, и посмотреть в бинокль на Терек. Вот такой был приказ: разведать долину и посмотреть в бинокль на Терек. Отправленный вместе с Вороном лейтенант-разведчик заплатил за это зрелище жизнью, сам Ворон отделался шестью сломанными ребрами, ключицей и всеми зубами. Ерунда, если сравнивать с возможностью любоваться на Терек, но Терека с крыши сакли не было видно. Когда раненный Ворон выполз на холодные плиты и начал махать своим, он все-таки посмотрел вниз, на долину. Там были деревья, там были камни и, надо думать, противопехотные мины там тоже были, но Терека не было. Сейчас охотник всерьез сомневается - а есть ли на планете такая река?
   Впрочем, все это случилось в милосердной реальности... А в трипах уже не существовало невезучего лейтенанта, принявшего на себя ярость мины, по обычной военной случайности выпущенной из своего миномета и как-то буднично разорвавшей его на куски. Под шалфеем Ворон всегда был один, и каждый раз принимал в себя эти девять килограммов тротила, как превентивное искупление за грехи, которые в те времена он еще не успел совершить. Вот этот-то пикантный момент и закалял больше всего. "Смерть - это то, что бывает с другими"... так, наверное, думал тот исчезнувший в вечности лейтенант. Его взятая взаймы смерть каждый раз возвращала Ворона из трипа в реальность, оставляя недосказанным только одно: что будет, когда мина промажет? Не может же она всегда попадать точно в темя? Вот что, что будет тогда?!
   Но сегодня охотник вел с собой идеал, поэтому почти не боялся и бодро поднимался к уступам, легко лавируя между камней. Рвущийся, словно гнилая ткань, воздух возвестил приближение мины. Ворон зажмурился, как однажды сделал погибший разведчик, придумав и введя в обиход правила знакомства со смертью, против воли зажмурился крепко-крепко, словно это могло сохранить ему жизнь. Снова не помогло. Удара он не почувствовал, боль тоже запаздывала, зато света была куда больше, чем бывает обычно. Ослепляющее свечение, похожее на вспышку атомной бомбы залило горы, долину, низкое небо, в доли секунды выжгло охотнику веки и закипело в глазах. Черно-белым оплавленным негативом перед Вороном вспыхнуло лицо Идеала, лицо Смерти, лицо самой желанной девочки в мире, лицо Ники, кто б сомневался, так и растак вашу мать.
   Ворон захохотал. Да, это было оно - старое доброе безумие Терского перевала. Это был тот самый страх, за который охотник платил чужой кровью, забирал жизни и подпитывал отвратительное и сладостное воспоминание, потому что уже не мог без него жить.
   Почувствовав очередное полновесное искупление, мучаясь от нестерпимой боли и уже распадаясь на части, измученный путешественник говорил шалфею спасибо за эту очередную санкцию на убийство. За боль, полученную от мира, он будет платить чужой болью, и пусть кто-нибудь имеет неосторожность сказать, что это несправедливо. Все в мире находится в состоянии равновесия, поэтому самый страшный кошмар тоже должен иметь свою компенсацию... Но даже не это самое главное. Главное то, что в конце этой залитой кровью головоломки Ворона поджидает ответ, до которого нужно добраться, а значит, какое-то время он еще будет жить. Думать, ходить, спать, пить ром, охотиться, медитировать, курить сальвию, любить женщин и строить наивные мертворожденные идеалы, чтобы потом хохотать как безумный, сжигая их на медленном огне изувеченной совести, кромсая, ломая, выбрасывая, растирая в невесомую пыль. Какие бы ужасы ни мучили твою память, жизнь продолжается, и жить все равно надо.
   Но, сука, как с этим жить?!
  
  
  

Дао цикуты

  
   Сквозь камыш и заросли колючих акаций проглядывала мутная поверхность реки. В хитросплетении проток противоположного берега бродили цапли а клонился под ветром пожелтевший тростник, а здесь, на высокой глинистой круче было пустынно и тихо. Вонь свалки, такая удушливая еще десять минут назад, сюда практически не доносилась, и Ворон, наконец, смог снять пальцы с кончика носа и спокойно осмотреться по сторонам. Впереди, на заросшей шиповником прибрежной поляне белели полухатки-полуземлянки бомжей.
   Выбравшись на узкую прогалину между деревьями, Ворон перебросил большой целлофановый пакет из правой руки в левую и направился в сторону хаток. Здесь его ждало разочарование: собранные из ящиков, картонных коробок, пустых контейнеров и прочего хлама домики были пусты. Побродив среди руин того, что еще в момент рождения было руинами, охотник направился дальше по берегу. Оставалась надежда, что впереди попадется какой-нибудь другой "городок".
   Нового поселения он не нашел, зато набрел на ржавую бочку из-под сельскохозяйственных химикатов с прорезанной в боку дверцей, возле которой на лавочке сидел весьма представительный бомж. На вид Диогену было лет шестьдесят, что, впрочем, могло оказаться вдвое больше его настоящего возраста, ибо свалка людей не молодит. В руке бомж держал зонтик от солнца, и в силу этого невинного занятия смахивал на спившегося председателя дачного кооператива, предающегося похмельному отдыху. Никаких других представителей гомо сапиенс в округе не наблюдалось.
   Обойдя цистерну по кругу и удостоверившись в полном безлюдье, Ворон пробрался между грудами разлагающихся на солнце пищевых отбросов к лавке, и уселся рядом с бомжом. Зловоние, пропитавшее воздух, казалось, концентрируется возле цистерны, но охотник имел достаточно крепкие нервы, чтобы закрыть на это глаза.
   - Здорово живете, - по казачьему обычаю начал Ворон, поставив пакет на огромный пень, по всей видимости, служивший местом застолий.
   - Слава богу, - насуплено сказал Диоген, с подозрением глядя на гостя. - А ты чей будешь, сынок?
   Формулировка вопроса поставила охотника в экзистенциальный тупик, и он затруднился с ответом.
   - Ты, наверное, от Рубчика, - предположил бомж. - Передай Рубчику, что я мириться не буду. Он меня обозвал матерным словом при даме, за это вообще-то полагается лицо бить.
   - Так и надо было бить Рубчика по лицу, - охотник решил поддержать тему. Авось повезет, и абориген примет его за кого-нибудь из своих.
   - Ты что издеваешься, хлопец? Ты Рубчика видел? Мне против него и минуты не устоять. Когда на тебя идет танк, разумнее всего отойти в сторону, пусть идет, куда ему нужно - так, помнится, говорил мой командир. Умный был мужик, в драках толк понимал. Знал, что надо трезво оценивать силы. А то сказал тоже: я и Рубчик. Безнадежное зрелище.
   - Действительно безнадежное зрелище, это когда дерутся два старика. Я однажды видел на рынке... - Ворон с опаской рассматривал толстую шею, широкие плечи, одутловатые, но еще мощные руки бомжа, и пытался представить каким должен быть Рубчик. Монстр, наверное, каких поискать.
   - Так и я, хлопчик, почти что старик. Сорок восемь годочков - это не фунт изюма.
   - Сорок восемь?
   - Удивлен, что дотянул на свалке до таких лет?
   - Я не местный, мне трудно судить.
   - Так-так... Значит ты не от Рубчика?
   - Я из города.
   - А нахрена по берегу шляешься? Здесь чужакам делать нечего, мигом сожрут.
   - Я ищу армейского кореша... Может, подскажешь, где его отыскать?
   - Может, и подскажу, - бомж обстоятельно сложил зонтик, наклонился и упер ярко-розовые от загара руки в колени. - Причем, как и положено жертве капитализма, за простое спасибо. За то пролетарское спасибо, которое булькает или шуршит. У тебя есть с собой такое спасибо?
   - Ну а как же, - парень кивнул на кулек. - Вот гостинец для друга. Там и тебе бутылка найдется.
   - Правильный хлопчик, - подытожил абориген, потирая ладони. - Рассказывай все в подробностях и, чтоб не терять времени, наливай.
   Ворон зашелестел пакетом, выпуская на волю бутылку перцовки, пакет сока, банку китайской тушенки и длинную заточку с простенькой пластмассовой рукояткой. Диоген оживился, уполз в свою бочку и скоро вернулся обратно, таща газету и два пузатых стакана.
   - Я за рулем, - решительно замотал головой Ворон, скручивая с бутылки пробку с крошечным отверстием посредине. - Я буду сок.
   - Ну, хозяин - барин. Мне больше достанется.
   Бомж блаженно крякнул и налил полный стакан. Ворон дождался, когда стакан будет опорожнен, и начал:
   - Был у меня дружок Коля. Вместе учились, вместе работали, потом воевали... Одним словом, были, что называется, не разлей вода. Но после войны с Колей беда приключилась: начал он пить. Мы все на гражданке запили, но недели на четыре по максимуму, а Коля как присосался к бутылке, так больше не слез. Промотал все, что было, продал квартиру и куда-то исчез. Я лет пять тому уехал в Москву и про Колю больше не слышал. Думал - пропал кореш, вошел в крутое пике. Но недавно приехал домой погостить и встретил приятеля, который сказал, что Колька-то жив! На городской свалке с бомжами живет, опустился до скотского состояния... - здесь Ворон прикусил язык, опасаясь, что на такие слова Диоген может обидеться, но тот оскорбления не заметил. - Короче, решил его отыскать. Пущу к себе жить, а там, может, уговорю устроиться на работу, вернуться в нормальную жизнь...
   - Вряд ли, - бесцеремонно перебил бомж. - На свалке не так плохо, как принято думать. Летом - так и вообще рай.
   - Это вопрос дискуссионный. Лично мне кажется, что такой человек, как Николай, достоин большего.
   - Здесь ты, хлопчик, не прав, - бомж скривился от второго стакана, снова крякнул и заметно потемнел взглядом. - Прямо тебе скажу: ты, земеля, не прав. Если человек пьет, значит его душа плачет и ищет свободы. А какая свобода может быть в городе? Суета и ущербность, вот он - ваш город. Ну скажи, разве не так? А тут воля. По утрам птички поют. Сороки стрекочут, как детские пластмассовые автоматы. Чайки кричат. Кукушки кукуют. Вороны каркают. В реке рыбка плещется. А ты сиди, слушай, любуйся и, главное, ничего тебе за это не будет. Про это самое и писал орловский дворянин Тургенев пополам с Буниным. А они знали толк в пасторалях. А в городе - что? Ад и чистилище - вот что есть город. Никогда туда не вернусь. Даже срать туда не поеду. Так Рубчику и передай.
   - Ты б закусывал, - вставил Ворон, - А то окосеешь, не успев мне помочь.
   - Сопляк еще мне указывать. Лучше на ус мотай, в жизни-то пригодиться.
   Бомж налил третий стакан и, не морщась, сглотнул. Под воздействием выпитого его серые в красных прожилках глаза помутнели, и он стал смотреть не на Ворона, а сквозь и куда-то вдаль. Из этих бессмысленных глаз, как чернила из старой чернильницы, вытекали в солнечный мир потемки души.
   Налив еще одну дозу, Диоген оживился. Он схватил лежащую на пне заточку и начал ковырять банку с тушенкой. Растаявший на жаре жир вместе с бульоном хлынул из образовавшегося отверстия; бомж приник губами к дырке и начал жадно глотать.
   - Ну так что, видел ты Кольку? - не выдержав мерзкого зрелища, Ворон отвернулся и стал смотреть на берег реки.
   - Как он, бля... ик... выглядит?
   - Обычный парень моего возраста. Ростом примерно с тебя, может, капельку ниже. На лице, где-то вот тут, - охотник провел пальцем от левого виска через нос к правой щеке, - большой шрам. На руках следы от ожогов. В общем фейс героический, такой трудно забыть. Видел его?
   - Не, - бомж расковырял дырку заточкой и попытался засунуть в банку указательный палец. - Такого не видел.
   - Хорошенько подумай, может, припомнишь?
   - Че ты на меня наезжаешь? Я тут три года живу, меня каждая собака знает, и я знаю всех поголовно собак. Не видел я Кольки со шрамом. Если бы видел - сказал. Ты же меня уважил, дал выпить. Разве я чмо, чтобы не ответить на хорошее обращение? Или думаешь, я Рубчика испугался? Так думаешь? Черта вам с два. Я старый, конечно, но никого не боюсь. Знай я твоего друга, непременно бы рассказал. Но такого тут нет... - на глазах Диогена блеснула влага, он был взволнован.
   - Нет, значит, нет. Буду искать в другом месте, - Ворон поднялся с лавки и встал напротив бомжа, не спуская с него глаз. Такие пограничные секунды он ценил больше всего. Они всегда являются в тишине, если момент не испортит какая-нибудь случайная громкая мина. Но сегодня мины не ожидалось, все происходило в полном безмолвии, если не считать пьяного бреда, которым оскорблял свою последнюю минуту умирающий человек.
   - Надо же, так мне не верить... - продолжал шептать бомж деревенеющим языком. - Суки вы все. Чем же я заслужил? Никогда не врал, не просил, не боялся... - заскорузлые, покрытые сероватым налетом давно несмываемой грязи пальцы разжались, и стакан выпал из немеющих рук.
   - В том-то и дело, что врал, и просил, и боялся. Думаю, всю свою жизнь... - Ворон наклонился и закрыл Диогену глаза.
   Бутылку, содержащую изрядную долю цикуты, охотник выбросил в реку. Утонула она не сразу, долго плавая на боку и вбирая мутные струи воды. Обмусоленную жирными пальцами заточку Ворон опустил в прозрачный кулек и уже внутри свинтил рукоять с лезвия. Труп трогать не стал. Свалка имеет преимущество перед любым другим местом планеты - здесь не принято совать нос в чужие дела. Просто потому, что никому это не нужно. Умер бомж, ну и что? Не суицид, не нож, не огнестрел, не побои ... Свои же и похоронят, даже милицию звать не будут. А если и позовут, в протоколе напишут: "Смерть наступила в силу естественных причин", будто она когда-нибудь наступала от сверхъестественных...
   Закатив пробитую консервную банку под лавку, Ворон огляделся вокруг и, насвистывая под нос "Прощание с родиной" графа Огинского, двинулся по берегу в сторону ближайшего поселка, где на стоянке его дожидался "Кайен".
  
  
  

Перо ангела

  
   Тиберий встал в несусветную рань и тут же пришпилил булавкой решительности к стене своего вечного плача молитву, которая зрела в нем наподобие болезни целую ночь и к утру стала запущенной и неизлечимой. После вчерашнего послания Ворона и прогулки по сайтам знакомств парня полностью перестали волновать секс, важность его Дня Рождения и ценность его миллиона. Вместо этого в Истомине проснулась жажда подвига, поступка с большой буквы, а потому, недолго раздумывая, он вызвал такси и приказал ехать на окраину города, где плотной шеренгой выстроились недавно построенные автосалоны.
   Вчерашняя трансформация личности могла и не сыграть в судьбе Тиберия значительной роли, если бы на обочине, где его высадил таксист, точно на перекрестке дорог между дилерским центром "Ауди" и синестеклянным салоном "Альфа-Ромео", парень вдруг не заметил настоящего ангела. Ангел был бос, небрит, и в общем-то шел по своим делам мимо, но даже простого его появления оказалось достаточно, чтобы девственник очнулся от столетнего сна и по-новому посмотрел на окружающий мир. Мир оказался полон манящих загадок, чудесных обещаний и восхитительных тайн. Дальнейшее было неважным и поэтому пошло как по маслу.
   В лавке, торгующей итальянскими дрим-карами, Тиберий выбрал золотистый седан, чья стоимость вместе с оформлением и всякими сборами почти точно укладывалась в единицу и следующую за ней шестерку нулей. Процедура выбора, оплаты, страхования и получения номеров заняла уйму времени, в течение которого Тибу не покидала мысль, что кто-то небесный, быть может отец, или дед, или какой-то другой незначительный праведник, недавно получивший чин из рук РПЦ, с утреннего похмелья поцеловал его в маковку, и теперь Тиберий сам слегка небожитель, один из тех, кто и сидит высоко, и смотрит не близко...
   Поддавшись возвышенному настроению, новый автомобиль Тиберий нарек "Перо ангела", услышав в шуме мотора шелест ангельских крыл. Это, впрочем, не спасло седан от царапины, которую тот получил сразу при выезде из автосалона, повстречавшись с торчащим из земли куском арматуры - этим непреходящим препятствием на пути всех пребывающих в религиозном экстазе существ. Царапина была неглубокой и больших расстройств новоявленному автовладельцу не принесла, однако его настроение покинуло горние дали и опустилось на черепаховый панцирь повинной земли. Здесь, в самом сердце привычного ада Тиба почувствовал голод, что было неудивительным, ибо со вчерашнего утра он не вспоминал о еде.
   Денег после покупки осталось немного, но в прошлом девственник знавал времена и похуже, поэтому сегодня решил не скупиться и отпраздновать покупку в каком-нибудь приличном кафе. Однако, даже имея автомобиль, добраться до приличных кафе в нашем бренном мире непросто. Движение на промышленной окраине города напоминало растревоженный улей, а Тиба давно не сидел за рулем, утратил многие навыки, забыл правила и по привычке впал в панику. Не хотелось в первый же день автолюбительства обозначать траекторию своего следования горящими бензоколонками и руинами автобусных остановок. Очень этого не хотелось, но без выдержки и здорового хамства дороги современной России никуда не ведут.
   В течение двух часов Тиберий катался по закольцованной объездной трассе, безуспешно пытаясь перестроиться в нужный ряд. Помогла огромная фура, намертво перегородившая все шесть полос. Тиба объехал вставшие автомобили, выбрался на обочину, обогнул фуру и, наконец-то, свернул. Дорога, на которую он попал, шла через весь город и упиралась в автовокзал. Разумеется, можно было попробовать повернуть еще раз, но новой спасительной фуры на пути не случилось. Заподозрив в этом событии грозное дыхание Фатума, Истомин смирился и без происшествий докатился до автовокзала. Приличных кафе здесь не нашлось, но парень проголодался до такой степени, что ему было уже безразлично.
   В полупустой закусочной Тиба заказал борщ, котлеты по-киевски и бутылку "Нарзана". Трапеза оказалась безвкусной, как всегда бывает на автовокзалах, где еда является атрибутом физиологии и ничем больше. У стоящего возле касс зеленого Ленина, который был виден Тиберию сквозь большие панорамные окна, скапливалась толпа. Пассажиры ждали автобус в каменных позах людей, возвращающих вечности процент от времени собственной жизни. Некоторые из них угрюмо курили, но большинство просто стояло или сидело на сумках и чемоданах, бессмысленно уставившись в пустоту. Их неподвижные тела на фоне растрескавшегося асфальта создавали ощущение невосполнимой утраты, и было ясно, что Ленин, асфальт и все эти люди существуют только затем, чтобы однажды собравшись вместе, загнать разум Истомина обратно в сумерки меланхолии, из которой ему больше никогда не уйти.
   Расплатившись, парень вышел на улицу. Проходя мимо толпы, он заметил девушку, сидящую на огромной клеенчатой сумке. Несмотря на то, что Тиберий смотрел на нее сзади и сверху, фигура показалась смутно знакомой. Через секунду это ощущение усилилось, а когда Истомин обошел памятник и остановился, на его лице засияла улыбка. Девушка подняла голову, и в ее синих глазах появилась трудноуловимая смесь испуга и той легкой задумчивости, которая встречается только у умных блондинок.
   - Олеся? - спросил парень, опускаясь на корточки.
   Девушка кивнула, и удивления в ее глазах стало больше.
   - А я Тиберий. Мы с тобой общались по интернету.
   - Тиберий? Да, помню... А как ты меня разыскал? - в ее голосе звучало неподдельное изумление, но от этого он не становился менее звонким и чувственным, таким, каким и положено быть эталонному женскому голосу.
   - Я не искал. Я случайно шел мимо.
   - И вот так сразу узнал?
   - Моментально.
   Собственно говоря, Тиба и сам был удивлен. Девушка мало походила на свою фотографию, тем более издалека и со спины. Но при этом в ее облике чувствовалось столько знакомого, что не оставалось сомнений - они раньше где-то встречались. Особенно эта татуировка на шее - паукообразный, заплетающий тонкие линии иероглиф. На фото он не был заметен, но в жизни Тиба его где-то видал. И лицо... Девушка была красива той странной красотой, которую нельзя удержать в памяти. В нее можно было страстно, свирепо, раз и на всю жизнь влюбиться, а можно было пройти мимо, не заметив ничего примечательного - так неуловимо сияла эта несбыточная красота.
   - Ты приехала или уезжаешь? - спросил парень, отчаянно сдерживая желание дотронуться до татуировки рукой.
   - Уезжаю. - Олеся провела пальцами по волосам, что выдало ее беспокойство. Но Тиба ничего не заметил. В эту секунду он отчаянно искал какую-нибудь нейтральную тему, чтобы завязать разговор.
   - А ты живешь где-то поблизости? - девушка решила прийти на помощь.
   - Я? Нет... То есть в этом городе, конечно, но далеко.
   - Значит, близко работаешь?
   - Снова не угадала. Я заехал сюда пообедать. Проезжал мимо и дай, думаю, перекушу. Выхожу, а тут ты.
   - Да уж, редкое совпадение...
   В разговоре повисла неловкая пауза, и парень понял, что если прямо сейчас не придумает нужную тему, в нем что-то взорвется. Ощущение было настолько реальным, что Тиба услышал тиканье мины с часовым механизмом в верхней части груди, там, где в детстве предполагал местопребывание своей непорочной души.
   - Знаешь, - сказал он, густо краснея и с трудом переваливаясь через каждый слог. - Я знал, что мы сегодня встретимся. С самого утра знал.
   - Да? - удивилась девушка. - С чего бы это?
   - Понятия не имею, но было такое предчувствие. Сегодня со мной произошло много всего необычного.
   - Например?
   - Да так, всякие хорошие вещи. Долго рассказывать.
   - Ну раз сказал "А", говори "Б". Что случилось?
   - Утром я купил машину в салоне, возле которого видел ангела...
   - Ангела?
   - Самого настоящего ангела. Ты, конечно, не веришь?
   - Почему нет? Странно только, что ангела ты встретил в мае. Обычно они прилетают по осени, а в марте отправляются обратно на север создавать ощущение счастья у малых народов, живущих среди нефтяных скважин и росомах. Это, наверное, был припозднившийся ангел.
   - Издеваешься?
   - Нет, хочу тебя развеселить. Ты почему такой пасмурный?
   - Потому, что ты уезжаешь, - Тиберий сказал правду еще до того, как подумал, что это, наверно, и есть самые правильные слова.
   - О-хо-хо, - не очень уверенно пробормотала Олеся, но ничего не добавила.
   - У меня есть предложение, - поспешно добавил Тиберий. - Хочешь, я тебя отвезу?
   - Куда? - не поняла девушка.
   - А куда ты собираешься отправиться на автобусе?
   - Я еду домой, это больше двухсот километров.
   - Ну вот, на машине мы долетим за пару часов. Заодно поболтаем.
   Девушка ничего не ответила, лишь отрицательно покачала головой, но по решительности, с которой она это сделала, Тиба понял - спорить бессмысленно.
   - Боишься садиться в машину к первому встречному?
   - Опасаюсь... Мы с тобой слишком мало знакомы.
   - Как же нам познакомиться ближе? Что-то ничего в голову не приходит...
   - Не знаю, - Олеся тоже задумалась.
   - Дай мне свой телефон, как-нибудь вечерком поболтаем, а потом я приеду к тебе погостить. Ты же на море живешь? Вот и чудесно. Заодно искупаюсь, а то три года не выбирался.
   - Как-то все слишком быстро... Не знаю... А телефон - это, пожалуйста, - и девушка продиктовала свой номер.
   Тиберий ввел цифры в мобильник и сразу же позвонил. В необъятных недрах клеенчатой сумки запела "Эра Бурана".
   - Не доверяешь? - улыбнулась Олеся.
   - Да как сказать... Недавно был с этим облом.
   - Девушка дала чужой номер?
   - Откуда ты знаешь?
   - Не бог весть какая редкая история. Видимо, ты не произвел на нее впечатления.
   - Видимо, так...
   - Переживаешь?
   - Не то, чтобы переживаю... Так, время от времени терзаюсь вопросом - почему она так поступила? Что я сделал не так?
   - И давно терзаешься?
   - Несколько дней. А что, это важно?
   - Если привык думать о прошлом, совершенно неважно. Ты все равно обречен терзаться всю свою жизнь.
   - Прости, сейчас я что-то не понял...
   - Да ладно, не обращай внимания.
   - Ну уж нет. Раз сказала "А", говори "Б".
   - О-хо-хо, - девушка улыбнулась. - Ладно, но если наступлю на больную мозоль, не обижайся. Договорились?
   - Я постараюсь.
   - Вы, сударь, как я поняла еще по общению в интернете, из тех, кто не знает, что такое жить настоящим. Ты не ценишь сегодняшний день, у тебя на это просто нет времени. В каждом моменте твоего настоящего будущее борется с прошлым, напрочь убивая этот самый момент. Ты настолько втянулся в борьбу, что абсолютно не замечаешь красоты окружающего мира.
   - Ну не знаю, - парень решил не обижаться на правду. - Наверное, ты права. Так и есть. А разве у других людей все иначе?
   - У подавляющего большинства та же беда.
   - А у тебя?
   - И у меня. Но иногда случаются проблески, такие как, к примеру, сегодня. Если сегодня я застряну в сегодня, то без труда проживу еще пару-тройку тысяч лет.
   - Опять не понял... - растерялся Тиберий.
   - Если удерживаться в конкретном моменте времени, не сползая в прошлое или будущее, можно уцепиться за этот момент и оставаться молодым и счастливым невообразимо долго. Ведь внутри момента не может быть времени, это же очевидно.
   - Ага... Ну да, ясно... А как ты это делаешь?
   - Долго рассказывать. Если в двух словах - нужно унять ураган в голове.
   - Унять ураган? А как это?..
   В это время к стоянке подкатил желтый междугородний автобус и зашипел, открывая съезжающую вбок дверь.
   - Это мой... Знаешь, ты действительно приезжай в гости. Мне так скучно одной в этом хуторе, так хочется иногда с кем-нибудь поболтать.
   - Обязательно приеду. В пятницу у меня важный день, а потом я свободен. У меня сейчас отпуск, - помогая девушке, Тиба приподнял исполинскую сумку и с трудом поволок на стоянку. - Господи, у тебя там что, кирпичи?
   - Продукты. У нас, знаешь ли, населенный пункт маленький, всего один магазин, поэтому приходится делать вылазки в ваш мегаполис. Сегодня с утра бегаю по супермаркетам, устала, сил нет.
   - И стоит в таком "сегодня" оставаться навечно?
   - Ну как сказать... Думаю, стоит. Любой человек проживает свой век, в глубине души опасаясь, что его "звездный час" никогда не настанет. И в этом он прав. Обычно ему выпадает унылая неуютная жизнь, полная несбывшихся надежд, раздражения, страха и скуки. Человек надеется, что придет миг, когда все удачно изменится, и коротает дни в ожидании этого чуда. Но жизнь проходит, и где-то в самой глубокой старости он вдруг понимает, что ничего больше не будет, все кончилось, и впереди его ждет вечная ночь, - Олеся остановилась у пыльного борта автобуса, с третьей попытки впихнула сумку в багажное отделение, облегченно улыбнулась и посмотрела Тибе в глаза. - Разве не стоит остановить эту свистопляску и вырваться на свободу? Разве не стоит хотя бы попробовать? Ведь в случае удачи, ты проживешь совсем другую жизнь, в которой "сегодня" не кончится никогда. Подумай об этом, Тиберий...
   Показав водителю бумажный квадратик билета, Олеся прошла по салону и уселась в кресло где-то в середине автобуса. Парень долго стоял, в задумчивости разглядывая силуэт за окном, и толком не знал, что ему думать. Никогда в жизни никто не говорил Тибе подобного. Он даже не до конца понял, что хотела сказать эта странная девушка, но одно чувствовал точно - с этого дня в нем поселилась особая сладкая боль. Ни соседка Маша, ни Эля, ни любая другая девушка из тех, с кем он был знаком раньше, не вызывала в Тиберии таких чувств. Он даже готов был признать правоту Олеси: "сегодня", которое выдалось в этот день, имело право не заканчиваться никогда.
   На прощание Тиба помахал новой знакомой рукой и направился к "Перу ангела". Взревев, его обогнал ярко-желтый автобус, и когда окно Олеси поравнялось с Тиберием, она вскочила на ноги, высунулась в открытую форточку и прокричала:
   - Тиберий, обязательно приезжай! Слышишь, я буду ждать!!
  
   Дрожащими руками парень распечатал сигаретную пачку. Спичек в его карманах по-прежнему не водилось, поэтому нашелся повод испытать прикуриватель в новом автомобиле.
   Затянувшись, Тиберий облокотился на дверцу и долго стоял, с блаженной улыбкой глядя в высокое небо. Вверху, над густой сеткой сверкающих проводов висело жаркое майское солнце, нерукотворное и неподвластное вечности мировое светило, умеющее время от времени рассеивать бытие, будто его никогда не существовало, и на опустевших руинах с невыразимой легкостью создавать новое, как будто оно было всегда.
  
  
  
  
  

часть II "СЕГОДНЯ НЕ КОНЧЕТСЯ НИКОГДА"

Третий фронт

или скрипящие оси добра

  
   Тиберий Истомин без сожалений выпустил в рассветное небо сову ночных сновидений, бережно пронес феникса утреннего спокойствия через пять, залитых солнцем часов, не расплескав ни единой капли из недавно обретенного Грааля уверенности, накормил анаконду голодного тела, вывел погулять среди книжных страниц растолстевшего ленивца безделья и, влекомый неутомимой ехидной порока, отправил кролика сладострастия в кабинет за компьютерный стол. От резкого движения засветился экран монитора, и из электронного небытия всплыла простенькая заставка: бирюзовое море, схематичные пляжи, маленький домик на шероховатости далекого мыса и светловолосая девушка, стоящая по пояс в высокой траве.
   Парень долго смотрел на экран. Сегодня на дворе была счастливая пятница, вслед за которой намечались радостная суббота, великое воскресенье, героический понедельник, и так далее, и тому подобное, а следовательно Тиберий мог сколько угодно разглядывать фотографии, строить планы и мечтать о любви.
   Решив не омрачать день посещением порносайтов, Тиба отвернулся от монитора и глянул в окно, за которым переливалось алмазное ожерелье перезревшей весны. Тонкие светящиеся лучи крепко связывали землю с синевой неба, словно драгоценные оси, на которых вращаются незримые колеса добра. Собственно, ничего особенного в сегодняшнем дне не было, Тиба это хорошо понимал, но десятки лет меланхолии и первая жизненная удача требовали выброса чувств - а на что он будет направлен, значения не имело.
   Истомившись ожиданием звонка от Виктории, Тиберий коротал время за попытками представить - что же такое любовь? Та искра, о которой он рассказывал Эле, была образом впечатляющим, но слишком туманным, чтобы по нему можно было о чем-то судить. Отец говорил про огонь, пылающий в сердце; о похожем процессе, правда в религиозном контексте, высказывался и дед. Но все это были метафоры, в изобилии встречающиеся в любой книжке, а там, где следовало описать это чувство подробнее, в книгах начиналась многозначительные намеки и пустота... Интересно, а по какому критерию люди оценивают любовь? Как-то они должны определять истинность этого чувства? Будь оно таким уж ни на что не похожим, мужчины и женщины не ошибались бы на каждом шагу. Значит, любовь, хоть и волшебна, но далеко не так однозначна, как может подумать девственник, не испытавший ничего эмоциональнее сиюминутного возбуждения. Так что же это за чувство - любовь?
   Не имея четкого представления, Тиберий начал мечтать. Он вообразил любовь в виде шкатулки для драгоценностей - настолько прекрасной, что она и сама являлась величайшей драгоценностью мира. Такова ведь женская красота - необъяснимая, самодостаточная, завлекающая и завораживающая своим совершенством. Но если шкатулка, то есть внешняя форма, настолько красива, то какие невообразимые богатства спрятаны у нее внутри? Что чувствует мужчина, сжимающий в объятиях любимую? В какое блаженство он опускается, открывая шкатулку? Есть ли вообще слова, чтобы все это передать? Может, потому и молчат книги, что восторг познания женщины не описать, не объяснить, не показать, не намекнуть - только пережить наяву...
   Набравшие невиданный ход мысли Тиберия оборвал долгожданный звонок.
   - Алло, Тиберий Акакиевич? - перекрикивая чей-то разговор, спросила Виктория. - Вам Александр Иванович уже позвонил?
   - А что, должен был? - удивился Тиберий.
   - Собирался. У него что-то с работой, поэтому пришлось подписание перенести на более раннее время. Вместо нашего офиса он решил заскочить за вами, чтобы вместе ехать к нотариусу. Боится, что вы опоздаете. Капризный клиент... Деньги он обналичил, они у него на руках.
   - И когда его ждать?
   - Скоро будет у вашего подъезда. У него такой приметный бежевый "Мерседес", так что не разминетесь.
   - Ладно... - разочаровано протянул Тиба. - Но я вообще-то хотел на собственном транспорте...
   - Это вы сами там договаривайтесь, на чем ехать. Я жду вас возле нотариальной конторы через сорок минут. Не опаздывайте. До встречи.
   Истомин не любил, когда неожиданно меняются планы. Планы должны воплощаться, причем в строгом соответствии с самими собой, иначе это не планы, а так - авантюры и пустые прожекты. А тут приходится срываться внезапно, на чужой машине, и неизвестно как потом добираться обратно, да еще и с пятью миллионами наличных рублей... Нет уж, дудки, для триумфальных выездов предназначено "Перо ангела", а не какой-то там бежевый "Мерседес".
   Наскоро приведя себя в процветающий вид, Истомин имел короткий разговор с Александром Ивановичем, из которого выяснилось, что тот с минуты на минуту будет у дома. Неудовольствие Тиберий высказывать не решился, благоразумно решив, что мероприятие, дающее шесть миллионов единиц безусловной свободы, не следует омрачать мелкими сварами. Однако, помимо спонтанности, Александр Иванович отличался еще и умением привирать - это Тиберий понял, спустившись во двор.
   Никакого "Мерседеса" внизу не было. Если не считать стандартного набора хронических бабушек на скамейке, двор был необитаем, как это обычно и бывает в будние дни. От нетерпения Тиба не мог просто ждать. Он принялся расхаживать по дорожке вдоль дома, пытаясь погасить предчувствие чего-то плохого, которое подобно бутону ядовитого сорняка распускалось у него в голове. Парень не мог сообразить, откуда пришла эта тревога, и списал ее на результат горького опыта прошлых лет. Действительно, в его жизни так часто происходили обломы, что поверить в удачу было непросто. Подспудно грызла подлая мысль, что и теперь, в сантиметре от счастья, что-нибудь помешает... Черт, какими тайными тропами передвигается этот загадочный покупатель?! Так же можно свихнуться!
   Решив не мучить себя бессмысленным ожиданием, Тиберий отправился за дом, где напротив окон его квартиры стояло верное "Перо ангела". Вид красивого автомобиля притупил раздражение, а роскошный бас двигателя и вовсе вернул парню утренний позитив. Одним своим существованием машина подтверждала, что перемены в жизни Истомина необратимы, и стоило ему объехать лужу и выехать к подъезду с другой стороны, как подтверждения сбылись: к дому медленно причаливал огромный бежевый "Мерседес". В груди девственника радостно защемило. Сквозь ветровое секло ему улыбался Александр Иванович, и вид этого родного, доброго, милого человека наполнял сердце таким ликованием, какое мог испытать разве что г-н Джугашвили, узнав осенью сорок четвертого о планах союзников открыть в честь годовщины Великой Октябрьской Революции третий дополнительный фронт.
   Не выключая двигателя, Тиберий, покинул гнездо ангелов и отправился пожать своему спасителю руку. Спаситель тоже выбрался из машины и еще издали продемонстрировал кожаный чемоданчик, в котором, как догадался Истомин, и лежала его путевка в счастливую жизнь.
   Встретились они на канализационном люке напротив подъезда. Стоять на люке плохая примета, Тиба верил в нее с самого детства, но сегодня приметы не имели права сбываться. В конце концов, не засыпали же немцы Эльбу только лишь потому, что любая встреча на ее берегах - скверный знак, хуже которого для тевтонского самолюбия не придумать.
   - Приветствую, юноша, - сказал Александр Иванович, пожимая руку и одновременно похлопывая парня по плечу. - Ну что, планы в силе?
   - В смысле? - не понял Тиберий.
   - Квартиру продавать не передумали? А то возвращайте задаток в двойном размере, мне лишний миллион будет кстати.
   - Не передумал, - насторожился Тиберий.
   - В таком случае вот ваши деньги, - и покупатель протянул чемоданчик.
   - Что прямо так, без формальностей?
   - Зачем же тянуть? Вы, человек честный, это я отметил еще в прошлую встречу, а большая сумма в руках придает оптимизма. Меньше поводов передумать до подписания. К тому же мне спокойнее, если деньги будут при вас. Мало ли что может случиться?
   - Что, например? - скорее по инерции спросил Тиба, не понимая, почему у смотрящего ему за спину покупателя медленно округляются глаза.
   - Например, кто-то может не успеть поставить свою судьбоносную подпись ...
   - Что за... - Тиба обернулся, чтобы проследить этот жуткий стекленеющий взгляд, и в приближающейся со стороны гаражей фигуре почуял что-то такое, отчего все бутоны предчувствий, накопленные им за недолгую жизнь, распустились одновременно и ярко, разом окунув сознание девственника в первобытный парализующий страх.
  
  
  

Дао без берегов

  
   Когда кто-нибудь умирает, находящиеся рядом люди пробуждаются от пожизненной спячки и на мгновение понимают, что окружающая их пестрая жизнь - всего лишь затянувшаяся медитация Бога, в которой и жизнь, и смерть, и они сами - только движущиеся декорации, призванные создавать иллюзию существования мира... Но и Бог как-то чересчур подозрительно смахивает на химеру коллективного разума. Кто же тогда сидит в медитации? В чьих фантазиях захоронен весь этот мир с ослепительным солнцем, с безликой "Тойотой", насквозь пропахшей освежителем воздуха, с болтающим ди-джеем по радио, с нерушимой дорожной пробкой, растянувшейся на все шесть полос? Этот вопрос Ворон постоянно задавал себе в день исполнения заказа, и каждый раз чувствовал, что знает ответ. Ответ действительно был известен, просто не настало время его сформулировать. В ожидании этого грядущего чудесного времени, охотник пребывал в отрешенном и слегка заторможенном состоянии, рассматривая стоящие рядом автомобили, прохожих и рекламные баннеры, как заблудившийся лодочник разглядывает берега неизвестной реки. Пока человек не распознал свое дао, он воспринимает реки, как реки, а берега, как берега - такова суть человеческого существа. Когда искатель духовности открывает для себя проблески истины, реки перестают быть реками, на языке духовных людей это называется "проницать суть вещей". Оставаться в таком положении удел многих, не сумевших отбросить разум и сменивших одно заблуждение на другое. И только для тех, кто после долгой дороги достигает своей полноты, реки снова становятся реками, а берега - берегами. Смена "материального" взгляда "духовным" - явление внутреннее, субъективное, а вовсе не абсолютное; оно никак не затрагивает природы вещей. Это утверждение способно сломить многих искателей истины, но если с ним удастся смириться, возможно, кому-то и повезет...
   Рассуждая, Ворон разговаривал вслух, не обращая внимания на стоящие рядом автомобили. Если и привлечет чье-то внимание, что из того? Праздные зеваки подумают, что у него хорошее настроение, и он подпевает магнитофону - зевакам свойственно делать поспешные выводы. Можно им потрафить и действительно что-нибудь спеть.
   Ворон покрутил колесико радиолы и отыскал дорожную радиостанцию. Само собой, передавали попсу. Попсу Ворон любил, что вызывало священный ужас его продвинутых друзей и подруг. Слушать популярную музыку считалось чем-то совсем неприличным: этакий моветон, говорящий о культурной отсталости, ярлык недоразвитости и клеймо незрелых взглядов на мир. На такое Ворон не обижался. Оно, конечно, верно, всё обстоит именно так. "Аквариум" с его умопомрачительными ассоциациями и буддийскими шифрованиями куда надежнее превращает алчущие просветления души в медитирующих солипсистов, и за это Гребенщикову особый респект. Вот даже Word его фамилию не подчеркивает, какое признание убедительнее в компьютерный век? Да только БГ все свои тексты, даже будущие, еще ненаписанные, давно и безвозвратно похоронил. Прется человек от музыки, сандаловых палочек и энергии творчества... А слова... Какую истину можно найти в этих пустышках-словах?
   Новый iPhone, имеющий в телефонной книге пока всего один номер, пропел "Мается, мается, жизнь не получается...", и мистика жизни заставила Ворона улыбнуться.
   - Да, Старуха, шлюхаю тебя крайне внематочно, - сказал охотник, взяв трубку.
   - Это, простите, что вы сказали? Я не расслышал.
   - Какой же ты, Старуха, глухой, - расстроился Ворон. - Спрашиваю: что тебе нужно?
   - Вы сейчас где?
   - В пробке застрял, но скоро буду на месте, пройдусь по окрестностям, осмотрюсь...
   - Не надо. Срочно возвращайтесь домой.
   - Не понял? - гладко выбритое по случаю торжественного Дня-Встречи-со-Смертью лицо охотника окаменело, лоб прорезала морщина неудовольствия.
   - Планы меняются. Объект не появится в том месте, о котором мы договаривались.
   - Бля, как я не люблю такие вот варианты...
   - Мы и сами не ожидали.
   - И на когда переносится?
   - Я не сказал - переносится, я сказал: возвращайтесь домой. Объект будет во дворе вашего дома через час-полтора. Вы успеете?
   - Добраться успею, но вот успею ли понять?
   - Что именно?
   - Как вам удалось заманить его к моему дому?
   - Ха, а вы думали, почему мы вас там поселили? Все было продумано на случай непредвиденных обстоятельств. Вот обстоятельства и случились. Зато так даже лучше. Вы ведь хорошо знаете окрестности дома? Наверняка быстро сообразите, как лучше действовать.
   - Наверняка быстро соображу... Но не нравятся мне подобные девиации. Подозрительно мне.
   - Поверьте, птица, ничего подозрительного здесь нет. Потом я всё объясню, и мы вместе будем долго смеяться, а пока верьте на слово: через час объект появиться в вашем дворе.
   - Ладно, верю, что мне еще остается... Остальное-то хоть в силе? Никаких изменений?
   - В силе. Действуйте, как договаривались, аванс за работу уже поступил на ваш счет.. И еще... Если заметите ненужных свидетелей...
   - Бля, Старуха, ну не по телефону же!
   - Ага... ну вы поняли... Я отключаюсь?
   - Иди нах... - Ворон швырнул телефон на сидение, нашарил в бардачке сигареты и закурил. Утреннее спокойствие сменилось мелким, недостойным воина раздражением, и единственным способом его прекратить было не думать вообще ни о чем. И правда, хрена раздумывать? Он храбрый мальчик и сумеет не дрогнуть в нужный момент, остальное решится на месте. Сколько раз он загружал голову планами - и все всегда шло мимо плана, спасала только импровизация. Планировать надо до, а не в самый последний момент.
   Лежащий рядом iPhone весело пискнул, высветив SMS-ку из банка. Аванс был переведен, и охотник расслабился - при подставе редко демонстрируют щедрость души.
   Вернувшись во двор, Ворон проехался вдоль подъездов, пытаясь разглядеть что-нибудь подозрительное, но двор был пустынен, как и все городские дворы в будний день. Несколько бабушек, пара курильщиков на балконах и прогуливающие занятия школьники не считаются: бояться их совершенно не следует. Посторонние свидетели - неизбежное зло, с которым можно только смириться. В большинстве случаев они не могут ничего толком запомнить, поэтому приносят мало вреда...
   Прокатившись по двору, Ворон отогнал автомобиль на улицу и обратно вернулся пешком. Откуда появится гость, охотник не имел представления и выбрал для ожидания лавочку, стоящую в зарослях сирени у гаражей. Расположившись на удачной позиции, Ворон принялся наблюдать. За двадцать минут в поле его зрения появился всего один мужчина, по виду - пенсионер, возвращающийся с близлежащего рынка. Его невзрачная внешность ничем не напоминала фото объекта; охотник даже не стал приближаться, чтобы проверить - это и так чувствовалось за версту. Дальше пошло интересней. Минут через десять во двор вполз черный джип. Сквозь тонированные стекла нельзя было с точностью определить, сколько в нем пассажиров, однако лицо сидящего за рулем долговязого парня Ворону не понравилось. Видел он этого баскетболиста пару раз в жизни, и все при каких-то безрадостных обстоятельствах. Вот в третий раз встретились - и снова не в тему: ни руку пожать, ни старое вспомнить...
   Джип неторопливо проехался по двору, остановился в дальнем конце, сделал медленный разворот и выкатился на улицу, оставив после себя вонь выхлопных газов и пищу для размышлений. Не имея другого занятия, охотник принялся эту пищу хлебать.
   Итак, варианта четыре:
   Первый. Его выследили старые враги, и теперь собираются вспомнить былые обиды.
   Второй. Заказчик решил отделаться скромным авансом и, заодно, замести все следы.
   Третий. Старуха оказался не таким уж Иезергиль, как Ворон решил поначалу. Возможно, с папкой "Дети" он поторопился, и Натан Моисеевич больше заслуживает прописки в подразделе "Хитрожо...ые воины".
   Четвертый. "Объект" все-таки имеет охрану, о которой заказчик не подозревает, и это тревожно, потому что черт его знает, о чем там заказчик еще не догадывается.
   Все эти версии сулили Ворону мало хорошего, но ни одна из них не должна была сейчас на что-то влиять. Охотник обязан сделать работу, а уж потом решать когда воздавать должное, кому и за что. Однако прежде следовало проверить пути отхода, а то, знаете ли, такие новости иногда выбивают из колеи...
   Выскользнув из-под сирени, Ворон обошел дом, пробрался через заросшие палисадники, выбрался к подножию водонапорной башенки, сохранившейся с каких-то допотопных времен, перемахнул через бетонный забор и поднялся на площадку под серой шероховатой цистерной. С площадки хорошо просматривались дворы соседних домов, улица на всем протяжении от поворота и до большой кольцевой развязки в двух уровнях, и многие мелкие улочки, утекающие в скопление пятиэтажек с другой стороны. На обочине Ворон увидел свою посеревшую от пыли "Тойоту"; неподалеку в растянувшейся на километр пробке намертво застрял черный джип. Напрягая зрение, парень сделал поворот на триста шестьдесят градусов, удовлетворенно кивнул, бегом скатился по ступенькам и припустил обратно во двор.
   Расстановка сил на театре военных действий за время его отсутствия не поменялась, разве что у одного из подъездов нарисовалась пижонская "Альфа-Ромео", в которой сидел человек. Разглядев "Альфу", Ворон присвистнул. Хороший рысак и кровь благородная, не испорченная фольклором девяностых годов. На "Альфах" обычно ездят самые циничные категории - холостые юристы или врачи среднего возраста - своего рода мидлклассовый аристократический шик. По описанию типажа "Альфа" подходит. Правда, в блокноте Старухи такая машина не фигурировала, но доверять блокноту больше не стоило - слишком много замечательных фактов прошло мимо его узких страниц.
   Охотник сунул в рот сигарету, натянул на лицо простоватое выражение: "Земляк, огонька не найдется?" и направился к автомобилю. Если пройти впритирку с бортом, можно разглядеть лицо водителя в боковое зеркало - очень удобно, чтобы самому не светиться. Хорошо, если это будет "объект". Работать через открытое окно по сидящему за рулем - одно удовольствие: тихо, удобно, не привлекает внимания...
   До "Альфы" оставалось двадцать шагов, когда Ворон услышал двигатель въезжающего во двор автомобиля. Чертыхнувшись, охотник выплюнул сигарету и ретировался на лавочку за сирень. Отсюда он разглядел бежевый "шестисотый", остановившийся на середине двора. Из "мерина" вылез пожилой джентльмен в костюме ярко-желтого цвета, чем-то напоминающий впавшего в маразм бульдога, вообразившего себя канарейкой. В руках он держал чемоданчик из крокодиловой кожи. Тут же дверь "Альфы" открылась, и на асфальте воздвиглось высокое лопоухое чудо, облаченное в шикарный английский костюм. Чудо и канарейка отправились навстречу друг другу, и Ворон расслабленно улыбнулся - все-таки Старуха не обманул.
   Дальнейшее для охотника было чистым "У-Вэй" - действием без раздумий. Отодвинув ветви сирени, он снова выбрался из укрытия, расправил плечи и уверенным шагом направился к двум господам. Те были заняты разговором и на птицу внимания не обращали. Тот, что был старше, улыбался и хлопал лопоухого по плечу. Чемоданчик, с которого Ворон не сводил глаз, в такт движениям порхал в воздухе, а потом вдруг сменил хозяина, причем лопоухий, казалось, был этому не особенно рад.
   - Что прямо так, без формальностей? - услышал охотник взволнованный голос, когда до парочки оставалось десять шагов.
   - Зачем же тянуть? Вы, человек честный, это я отметил еще в прошлую встречу, а большая сумма в руках придает оптимизма. Меньше поводов передумать до подписания. К тому же мне спокойнее, если деньги будут при вас. Мало ли что может случиться? - отвечал на это бульдог, уже заметивший Ворона и пристально разглядывающий его с головы до ног.
   Дальнейший диалог охотника не волновал. Преодолев последние метры, он пошатнулся как пьяный, схватился левой рукой за желтый костюм и одним точнейшим движением всадил заточку бульдогу точно в нагрудный карман, в пяти сантиметрах под которым пряталось сердце. Удар был сокрушительной силы, но пожилой джентльмен устоял. Одной рукой он схватился за Ворона, другой обхватил лезвие, и жидкая струйка светло-красной старческой крови окрасила его пальцы.
   Сил вырвать железо из пробитой груди бульдогу уже не хватило. По-прежнему цепляясь за Ворона, он медленно осел на асфальт, и его голубые глаза - странно чистые и молодые, как у восемнадцатилетнего мальчика, заволокло пеленой.
   - А Ворон... Ворон... Во-рон... сказал глумли-во-е: "Крррр-р-р"... - выпуская пузыри красной пены, прошептал юный старик, сворачиваясь калачиком на грязном асфальте.
   Охотник, никогда не прислушивавшийся к последним словам умирающих, на этот раз вздрогнул и остановился, чем воспользовался третий участник развеселого шоу. До этого стоявший столбом лопоухий грациозно отпрыгнул в сторону, прижал к груди чемодан и, и ежесекундно оборачиваясь, помчался к своему автомобилю.
   - Как я все-таки не люблю такие вот варианты, - пробормотал Ворон, присаживаясь на корточки и свинчивая рукоять заточки с шурупа, которым оканчивалось лезвие. Шатающийся в ране клинок выпускал наружу фонтанчики крови, и к тому моменту, когда рукоять была снята, ладони Ворона оказались красными и блестящими, как у мясника. "Не заладился день", - отметил охотник, вынимая из кармана ветровки пакет со второй рукояткой, на которой сохранились отпечатки бомжа. Накрутить ее через целлофан было делом пары секунд, но этого лопоухому оказалось достаточно, чтобы прыгнуть в автомобиль, обогнуть Ворона и, ударившись колесом об бордюр, на полной скорости покинуть подмостки театра.
   Где-то рядом истошно закричало сразу несколько женских сопрано.
   Ворон поднялся с колен, осмотрелся и только после этого с воплем: "Скорую вызывайте! И номера, номера запишите, а то эта зараза уйдет!!!" медленно затрусил в сторону улицы.
  
  
  

Дао радости того, кто везде

  
   И даже несмотря на крепкие нервы, давно покрывшиеся ржавчиной от понимания природы этого мира, когда кто-нибудь умирает у тебя на глазах, ты только и делаешь, что вспоминаешь, вспоминаешь, вспоминаешь... Блядская память присасывается к тебе, как забывшая вкус крови пиявка. Скоро она наглотается вдоволь и ее станет чересчур много; но даже тогда она не уймется. Она высосет тебя досуха, доконает, вымотает всю душу, а после утянет в могилу, напоследок еще разок показав все эти дымящиеся струи-фонтанчики, и серо-лиловые петли внутренностей, и маслянистые брызги мозгов, и уж конечно пропитанный кровью платочек в пробитом нагрудном кармане, желтый платочек с кружевной оторочкой и шелковым вензелем, вышитым заботливыми женскими пальцами - такой вот приятный штришок.
   Сколько их впилось в гниющие стены памяти - подобных заноз. Двадцать девять смертей за неполные четыре года, плюс еще две-три на войне. Черт, это много. Это так много, что можно отдать все накопленное состояние, только бы не вспоминать. Но так не бывает, бэби. Не стоит даже надеяться...
   Ворон отрешенно разглядывал высохшие разводы чужой крови у себя на руках. Если их заметит какой-нибудь усердный гаишник, проблемы могут возникнуть не только у гаишника, но и у Ворона. А останавливаться и искать умывальник нельзя. Где-то очень недалеко, на километр-другой вверх по пробке ползет золотистый седан, полный страха и денег. То, что лопоухий никуда не свернул, Ворон чувствовал особым чутьем. Есть такая даоская практика - представлять себя окружающим миром. Растягиваешь ощущения тела до размеров целого города, концентрируешься на том, кто тебе нужен, и постепенно улавливаешь его местоположение относительно себя. Все очень просто. "Затумань мозг, отбрось привязанность к телу и осознай, что ты - везде, - советует для таких случаев Бхайрава Тантра. - Тот, кто везде, радостен".
   Особой радости Ворон не чувствовал. Нет, дело было сделано чисто, и свидетель от него не уйдет, шансов у него, во всяком случае, мало. Но настораживала цепь совпадений и то, что с каждым заказом таких совпадений становилось все больше. Вот, к примеру, взять лопоухого. То, что они раньше встречались, охотник не сомневался. А при каких обстоятельствах это было, когда, где - Ворон вспомнить не мог. Или предсмертные слова старика... Этого заплывшего жировыми складками селадона Ворон видел только на фотографиях, но поди ж ты - выясняется, что они были знакомы в реале! Причем старик узнал его под охотничьим псевдонимом, а этим в принципе могло похвастаться от силы человек пять. Нет, с такой памятью надо что-то делать, иначе недалеко до провала. Со своими медитациями и шалфейными трипами Ворон совсем перестал отличать явь от вымысла и, кажется, начал терять контроль над ситуацией и над собой.
   Пробка стояла, как обоз в мартовскую распутицу - ни туда, ни сюда. В кондиционированных аквариумах по соседству нервничали спешащие люди, забывшие среди мелких дел о сокрушительной силе истинного отрешения. Вся их упущенные шансы и сорванные встречи не шли ни в какое сравнение с миссией Ворона, везущего в невзрачной "тойоте" еще одну смерть. Впрочем, и Смерть не особенно торопилась. Похоже, она имела на лопоухого какие-то собственные, непонятные охотнику виды. По опыту Ворон знал: такое случается время от времени, и тогда хоть вывернись наизнанку - если Смерти будет угодно, лопоухий уйдет.
   - Мается, мается, жизнь не получается... - сообщил телефон, вырвав охотника из новой спирали воспоминаний.
   - Слушаю, - Ворон выключил бесполезный двигатель и поднял iPhone.
   - Ну как? Порадуете новостями? - в голосе Старухи было что-то от восторга пятилетнего мальчика, истомившегося в ожидании праздника. "Папа, папа, покажи, что ты мне привез?"
   - Тятя, тятя, наши сети притащили мертвеца, - не сумев сдержать улыбку, процитировал Ворон и полез в перчаточник за сигаретами.
   - Чудно, - промурлыкал Старуха. - Как все прошло?
   - Без сучка, без задоринки, - соврал Ворон, прикуривая.
   - Деньги у вас?
   - Нет, в события вмешалась третья сила. Деньги сейчас у нее.
   Старуха долго молчал, видимо пытаясь сформулировать вопрос так, чтобы не нарушать правила конспирации. Устав ждать, охотник оказал посильную помощь.
   - В гости к нашему дедушке приехал внучок, - пояснил он, разглядывая стоящую в соседнем ряду оранжевую "копейку", в которой сидела архетипичная парочка: седовласый дед в тренировочном костюме и ярко разодетый малыш.
   - Ах, да, - непонятно чему обрадовался Старуха. - Верно. В том дворе он должен был встретиться с молодым человеком, я забыл вас предупредить.
   - А-а-а... бл... твою... ёп... - прорычал Ворон.
   - Вы сейчас что-то сказали?
   - Да, но цензура вырезала это место. Я бы добавил еще пару фраз, но сотовый оператор их не пропустит. Ты, идиот, понимаешь, что натворил? Дело чуть не сорвалось, деньги ушли, мой портрет срисовали...
   - Извините, - смутился Старуха. - Забыл. Как-то вылетело из головы. Виноват... Что же теперь делать?
   - Как что? Ловить внучика. Чем я сейчас, собственно, и занимаюсь.
   - А если он пойдет в ми... обратиться куда надо, я хотел сказать?
   - С чужими деньгами? Навряд ли. Но даже если и обратится, что из того? Его приговор подписан, теперь это только вопрос времени.
   - Ага. Понятно. Наша помощь нужна?
   - Пока нет. Машину неплохо бы поменять, но сейчас не до этого. Я двигаюсь... - Ворон сверился с бортовым навигатором, - на запад по улице Красных Диверсантов. Сейчас возле медицинского центра. Слева автобусная остановка, справа продовольственный магазин... Внучек примерно на километр впереди меня. Как думаешь, куда он держит путь?
   - Дайте сообразить... Если на запад, то, скорее всего, собирается уехать из города. Эта улица скоро перейдет в трассу, которая ведет в сторону моря.
   - Чудненько, - обрадовался охотник. - Такого дурака бог послал. Если он выкатиться за город, думаю, мы закончим наше с вами запоминающееся сотрудничество уже нынешней ночью. В любом случае, я дам о себе знать.
   - Если что-то понадобится, звоните.
   - Всенепременно. Ты же, Старуха, самый родной мне человек, кому я еще буду плакать в жилетку, когда станет невмоготу...
   Отключив телефон, Ворон с размаху шлепнул руками по оплетке руля. Нет, блин, какие же они идиоты! Сначала вызывают попусту, держат без дела в вонючей норе, подгоняют выставочный автомобиль, в открытую трепятся по телефону, а когда доходит до дела, даже элементарного объяснить не умеют. Мафия, называется. Одно слово - провинция, так и не очнувшаяся от вековых снов.
   Добравшись до окраины города, пробка слегка ожила. Машины катились на скорости десяти километров в час, подолгу останавливались у светофоров, рычали, сигналили, судорожно перестраивались в другие ряды. На плавном повороте метрах в трехстах впереди парень заметил золотистую "Альфа Ромео". Лопоухий, похоже, был неважным водителем, иначе Ворону не сумел бы его так быстро догнать.
   Увидев добычу, охотник расслабился. Теперь можно снова призвать на помощь "У-Вэй", тщательное планирование все равно не поможет. Да это и не к чему - работа на трассе в узких кругах киллеров и проституток всегда считалась одной из самых комфортных. Однако в своих рассуждениях Ворон забыл про Ее Величество Смерть, а у той точно были свои планы относительно сбежавшего мальчика. Это охотник сообразил, когда стал изучать карту своего навигатора. Дорога, по которой он вел преследование, действительно переходила в междугороднюю трассу, и впереди стоял пост ГИБДД. Учитывая окровавленные длани и вызывающую нелегитимность угнанной у кого-то "тойоты", риск задержаться на этом посту приближался к заоблачным пятидесяти процентам. На подобные авантюры Ворон обычно не шел.
   Что ж, бывает; охотник не сильно расстроился. Лопоухий вытаскивал джокер за джокером, но его шансы изначально были очень малы. Ну выиграет еще пять-десять часов, что из того? Скоро джокеры в колоде закончатся, вечного фарта ни у кого не бывает, и тогда бедолагу уже ничего не спасет.
   Встав у обочины, Ворон излазил навигатор вдоль и поперек и нашел новый маршрут. Чтобы объехать пост, придется побить машину по проселочному бездорожью и потерять кучу времени, но другого выхода нет. Один знакомый Ворона (тот самый, террорист по профессии) в подобных случаях говорил так: "Когда охотник вспугивает дичь, он идет по ее следам настойчиво и неотступно, но выбирая при этом совершенно другую дрогу. Это делается из спортивной гордости и для соблюдения древних традиций". Множество серьезных охотников не понимали дзэнской глубины этого постулата. До поры до времени не понимал и сам Ворон, но с тех пор, как он стал догадываться о радости того, кто везде, у него начало получаться.
   Свернув на боковую улицу, парень очутился в одноэтажной станице, чей опрятный, но бедненький вид ничем не выдавал принадлежность этого пригорода большому современному полису. За однообразными голубыми заборами цвели пионы и ирисы, небольшие кирпичные домики с заплетенными виноградом навесами утопали в тени персиков и черешен, ветви которых склонялись под черными гроздями чуть не до самой земли. Людей на улицах, что характерно, не было вовсе. Подобную картину охотник наблюдал в дагестанских и чеченских аулах, когда был на войне.
   Изрядно попетляв по частному сектору, охотник выбрался на грунтовую дорогу, шедшую, если верить навигатору, параллельно трассе и упиравшуюся в кирпичный завод. С другой стороны этого важного стратегического предприятия начиналась другая дорога, выходящая на трассу уже сзади поста. Даже если пробка на трассе окончательно рассосалась, у "внучка" будет фора от силы часа полтора. То есть километров сто двадцать - сто сорок, учитывая, что он неважный ездок. Такой гандикап охотник ликвидирует к ночи. Самое позднее - к завтрашнему утру.
   Ворон закончил расчеты и выкинул лопоухого из головы. Любоваться на местные красоты было куда интереснее. Пригород остался далеко позади, и теперь грунтовку окружали рисовые чеки, по берегам заросшие терновником и камышом. Вскоре эти поля тоже закончились, оборвавшись справа непроходимыми зарослями шиповника, а слева - настоящим лесом из тростника. При виде этого буйства природы охотник решил, что пора делать привал.
   Глубоко в тростниковых дебрях Ворон отыскал черное от гниющих растений болотце, отмыл руки, утопил измазанный кровью пакет с рукояткой и ярко-рыжий парик, который, не снимая, носил целый день. Теперь порвалась последняя нить, связывающая Ворона с его последним заказом. То, что это был последний заказ, охотник понимал развитым за годы работы чутьем. Тот, кто везде - радостен, вот и нам после трудов праведных и неправедных остаются покой и тихая радость...
   Подобно пучку омерзительных водорослей из глубины всплыл рыжий парик. Последняя нить не хотела так просто рваться, и от вида этого волокнистой, медленно колышущейся на воде канители чьих-то волос Ворона пробрало. Он вместил буквально все, этот парик. Как те плоские итальянские мины, что лежали среди валунов Терского перевала. Лежали тогда, лежат до сих пор, и будут лежать вечно, сколько бы Ворон не обезвреживал их чужой кровью.
   Отыскать в болотной грязи камень было не просто. Понимая, что теряет драгоценное время, парень настырно бродил по густым зарослям, пока у дороги не нашел горсть щебенки, которой хватило, чтобы утопить проклятый парик. Время утекало сквозь пальцы, но охотник не гнался за ним. Он долго сидел на тростниковой подстилке возле черной воды, вдыхал терпкий, чуть горьковатый болотный воздух и любовался маленькой цаплей, без опаски добывающей пропитание среди камышей. Тростниковый лес читал проповедь тишины, тихим шелестом убаюкивал взведенные нервы, но где-то по трассе в сторону моря неслась золотистая "Альфа-Ромео", натягивая самую последнюю нить, которую во что бы то ни стало тоже нужно было порвать.
   Не без сожаления Ворон тронулся в путь. Когда он объезжал кирпичный завод (огромный, заросший сорняками пустырь, с хаотично разбросанными цехами-бараками) и когда ехал по лесной дороге в сторону трассы, он думал о своем странном призвании. Удовольствия эта работа не доставляла, но Ворон не искал удовольствия. Деньги тоже имели малую ценность - так, скорее, обязательный фон. Попытки вытравить из себя застарелый кошмар давно кончились полным провалом. Никакие новые впечатления даже близко не могли соперничать с пронзительным свистом падающей на голову мины. Это были декорации, фальшивое дно, за которым скрывалось нечто такое, отчего у нормального человека обычно волосы поднимаются дыбом. За всем этим стояла сатанинское, истовое желание разорвать свое одиночество, основной ужас которого состоял в том, что оно больше не вызывало в Вороне сильных эмоций. После первого и второго заказа его мучила совесть, терзали страхи и какие-то христианские мысли, но потом они прекратились, исчезло даже ощущение превосходства, присущее нелюдям-хищникам, узнавшим вкус безнаказанности. Все это ушло, осталась та самая неудовлетворенная страсть, которую Ворон, несмотря на психологическое образование и тонны прочитанной литературы, не мог даже определить. С появлением Ники страсть ослабела, он перестал понимать смысл того, чем занимается, и всерьез решил завязать. Если пытаться размотать клубок с этой нити, получается, что в основе всего спрятаны его представления о любви. Не сама любовь, а именно представления, потому что Ворон даже близко не понимал, что же это такое - любовь.
   На навигаторе появился острый угол схождения дороги и трассы. За двумя рядами лесополос открылась низкая эстакада, по которой мчался поток автомобилей. Ворон рассеянно скользнул по ним глазами и резко затормозил. Чуть в стороне от развилки стоял милицейский патруль. Стандартный в этих местах белый "Эсперо", стандартный для этой части планеты низенький усатый милиционер в желто-зеленом жилете... Нестандартным был, пожалуй, только остановленный патрулем черный джип. Впрочем, черных джипов в России сейчас больше, чем черных ворон, но вот долговязый парень, протягивающий милиционеру свои документы - вот он-то точно был нестандартным...
   Ворон загнал "тойоту" в удачно случившиеся заросли лесного ореха, выбрался из автомобиля и, прячась за кустами, направился к эстакаде. Баскетболист его интересовал мало, гораздо большее любопытство вызывал оставленный у ограждения джип. К сожалению, подойти к нему незамеченным Ворон не мог, поэтому пришлось разглядывать издалека. Обе правые двери машины были открыты, на обоих местах сидели высокие парни в черных костюмах и черных очках. Ворон поморщился от укоренившихся стереотипов, свойственных этим провинциальным местам. Слева на заднем кресле находился кто-то еще - охотнику показалось, что это, возможно, женщина, - но разглядеть в деталях он не успел. Сидящий спереди парень выпрыгнул из автомобиля, подошел к ограждению и стал пристально всматриваться в кусты.
   Дальше оставаться под эстакадой было опасно. Воспользовавшись разборками баскетбольной сборной с органами правопорядка, охотник вернулся к "тойоте", вырулил из-под кустов и уже через пять минут был на трассе. Счастливым стечением обстоятельств джип остался у него позади. Вот вам, пожалуйста, и первый джокер на нашей раздаче, уже хорошо. Однако дальнейшая игра пойдет вслепую, потому что неизвестно какие сюрпризы ждут впереди. То, что джип навел Старуха, Ворон не сомневался - только он знал о месте заказа и трассе, по которой охотник уехал из города. Но с самим джипом все было менее ясно. Возможно, это люди заказчика, страхующие самого Ворона; в своей практике он встречался с подобной заботой несколько раз. Если так - пусть ковыляют себе позади, серьезной помощи от них все равно ждать не приходится. Ну а если не так...
   Звонить Старухе Ворон не стал. Не дай бог в машине не подстраховка, а идущие по следу охотника киллеры. Тогда заказчик снимет этих с игры и спустит других - в подобных обстоятельствах так всегда и бывает. Тупой принцип, которым некоторые "крестные отцы" оправдывают свою непомерную жадность. Свора гончих собак будет гнать его до моря, а если понадобится, то и до самой Москвы. Но это не страшно. Шансов у них не больше, чем у испуганного лопоухого мальчика: тот, по крайней мере, знает, куда едет, а эти преследуют тень. Причем даже не просто тень, а тень без тела, радостную тень, тень, осознающую, что ее дао везде.
   Прижавшись к разделительной полосе, Ворон перешел на любимые сто шестьдесят, включил дорожное радио и, раздумывая, где именно в "тойоте" спрятан "жучок", закурил.
  
  
  

Траектории страха

  
   С тех давних времен, когда над землей курились испарения серы, а в теплом иле кембрийских морей копошились закованные в броню трилобиты, смерть была и остается единственным по-настоящему интимным процессом, который разуму, со всей его самоуверенной верой в абстрактное, в принципе невозможно понять. Настоящая смерть не имеет общего с тем, что описано в книгах, с тем, что показывают по телевизору и, тем более с тем, что Тиберий выстраивал в мыслях на очередном раунде самозапугивания через веревку или водяной пистолет. Смерть деда походила на страшную сказку, где много всего "черного" и "пречерного", а сюжет настолько запутан, что, приближаясь к концу, уже не помнишь начала. Смерть отца напоминала угасание стеариновой свечки, многократно переплавленной в скользкий оплывший комок, потерявшей в череде трансформаций фитиль, а вместе с ним и смысл существования. Смерть Александра Ивановича, наоборот, была очень живая, состоящая из спазмов и мелкого вздрагивания, физиологическая смерть полного сил быка под механическим молотом скотобойни, противоестественная смерть, которую вместо того, чтобы тихо забыть, долгие годы вытаскиваешь из потайного шкафчика памяти и стыдливо примериваешь на себя.
   Раньше Тиберий не понимал, что жизнь настолько хрупкая штука. Только что ты говорил с человеком, он шутил, смотрел на часы, впереди у него были заботы, бизнес, любимая женщина, но вот золотисто-мерцающий ежик чьих-то волос, нож, мощный удар - снизу вверх, напрямик через треск грудной клетки, - а потом дрожащий под ногами асфальт и страх, наполняющий автомобиль, улицу, город... Страх такого размера, что для него нет точки сравнения. Это все где-то там, далеко, такое не может случиться с тобой, ты же настоящий мальчик из реального мира, ты же не выдумка, не заблудившийся на чьих-то страницах литературный герой...
   Хлынувшая отовсюду дорожная пробка сомкнула железные клешни на много часов. Все это время у Тиберия не было мыслей. Покрывая раз в пять минут очередные пять метров, он не думал свернуть, оторваться от возможной погони, бросить автомобиль, обратиться к властям... В его внутреннем мире установилась зыбкая тишина, словно прорванный агрессивными микробами иммунитет мобилизовал все скопленные к тридцати годам силы, чтобы спасти сползающий в безумие мозг.
   И кое-что у него получилось.
   При очередном воспоминании о влажном хрусте входящего в тело ножа (с таким звуком отец резал вилки крепкой осенней капусты) Тиберия вырвало. Успев нажать кнопку стеклоподъемника, он перегнулся через дверь и опорожнил желудок прямо на колесо стоящего рядом паркетника. Лицо молодой женщины за рулем - удивленное и одновременно брезгливое - вернуло Тиберия обратно в мир образов, нагруженных смыслом, в мир, который, в сущности, ни капельки не изменился со времен трилобитов, оставаясь таким же чуждым для человеческого понимания, каким был еще до появления человека.
   Покраснев и виновато пожав плечами, Тиберий вытер рот рукавом и поднял стекло. Замкнутое пространство автомобиля создавало ощущение безопасности и давало надежды на то, что все как-нибудь придет в равновесие, уляжется, успокоится, само собою замрет. Но лежащий на правом сидении чемоданчик убеждал, что это не так. Переплет, в котором очутился Истомин, был неприятен со многих сторон. Во-первых, он стал свидетелем убийства своего покупателя, и произошло это в момент встречи у него во дворе. Во-вторых, он скрылся с места преступления с чужими деньгами. В-третьих, рыжий ублюдок с забинтованной рукой его запомнил и, наверняка, захочет найти. В-четвертых... Впрочем, и первых трех пунктов достаточно для приговора.
   Как расследуются убийства в нашей стране, знает даже ребенок. Если Тиберию и удастся доказать свою непричастность (что, разумеется, вряд ли), ему все равно не обеспечат охрану, и коротенький остаток его жизни превратится в параноидальный кошмар. Ни в СИЗО, ни в тюрьме шансов на выживание у него нет, многочисленные криминальные сериалы в подробностях смакуют схожие ситуации. Влиятельными знакомствами Тиба не обзавелся, родственников не осталось, обращаться за помощью некуда... Что же ему остается? Возможно, Истомин пошел бы на поводу у врожденного законопослушания и заявил бы куда следует - такой выход оставлял хотя бы призрачные надежды, - но его волю целиком парализовал страх. Медленно ползти в дорожном потоке, стараясь по возможности никого не задеть - только на это и хватало оставшихся сил. При мыслях о чем-то другом Тиберия охватывал панический ужас.
   Без происшествий миновав пост, парень выехал за пределы маленькой родины. Куда он направляется и зачем, Истомин не знал. Впереди расстилалась серая лента дороги, на сидении лежало пять миллионов, вокруг были машины, ехали люди, продолжалась относительно нормальная жизнь. Если удастся вклиниться в нее хоть каким-нибудь боком, возможно, решение появиться само собой? На это "само собой" Тиберий очень надеялся, вся его жизнь до тридцати лет текла как-то сама собой. Впервые он решил изменить ее своей волей - и нате вам, такой результат!
   Солнце уже клонилось к закату, когда парень почувствовал в автомобиле что-то неладное. При переключении скоростей "Перо ангела" вздрагивал, ровный гул его двигателя становился надрывным, будто мощный мотор утомился от долгой дороги и продолжает держаться лишь мучительным напряжением сил. Горючего должно было оставаться достаточно, накануне Тиберий заезжал на заправку и залил полный бак, о каких-то поломках в новой машине не могло быть и речи. Однако с "пером" творилось что-то не то. Выйдя из очередного поворота, парень на всякий случай погасил скорость, взял курс на обочину, и в этот момент двигатель дико завыл. Сухой металлический скрежет, смешанный с пронзительным визгом, напоминающим вой перфоратора, заполнил дорогу и разбудил опускающийся в вечерние сумерки лес. Едущая сзади "Нива" резко вильнула к краю дороги и остановилась рядом с Тиберием.
   - Что, Шумахер, доездился? - из "Нивы" высунулся мужик в выгоревшей желтой афганке и с любопытством уставился на повисшую над кюветом "Альфа Ромео".
   - Вы не знаете, что это может быть? - Тиберий выбрался из автомобиля и в нерешительности застыл у двери.
   - Что, что... - передразнил мужичок, вышел из "Нивы" и полез под днище "Альфа-Ромео". Там он находился минут пять, давая перепуганному парню надежду на чудо излечения итальянского жеребца местным колхозным Кулибиным. Однако надежды подобного рода оправдываются только в кино.
   - Ну все, - удовлетворенно сказал мужичок, выбираясь из-под колес. - Докатался. Можешь вызывать эвакуатор.
   - Что с ней случ-чилось? - голос Тибы дрожал.
   - Картер разбит. Меньше нужно через бордюры сигать, это тебе не КамАЗ.
   - Картер? А почему она зарычала?
   - Ну ты, водила, даешь. У тебя лопнул картер, масло вытекло по дороге, вот движок клинА и словил. Теперь в лучшем случае капитальный ремонт, а то и вовсе менять. Попал ты, чудило, на хор-р-рошие бабки.
   - И... что мне теперь делать?
   - Вызывай эвакуатор или просись к кому-нибудь на буксир. Я бы помог, но двигатель на моей ласточке слабый, двоих не утащит.
   - А где здесь ближайший город?
   - Блин, странный ты парень. Сам-то откуда?
   - Из Сочи, - зачем-то соврал Тиба.
   - Далековато забрался. На Азов что ли катишься?
   - Ну да... На Азов, - парню пришло в голову, что до этой минуты он не имел ни малейшего представления, в какую сторону едет.
   - Ну, кил?метров через пять будет станица Непорочная. Я сам родом оттуда. Если повезет, сможешь найти там ночлег, а утром разыскать эвакуатор до Сочи. Хотя, в копеечку тебе это встанет... - не скрывая пролетарской радости, мужик вытер руки о полу афганки и уселся за руль. - Ну бывай, паренек. Учись правильно ездить.
   Чадя сизым дымом, "Нива" тронулась с места, и Тиба остался один. Место для парковки было выбрано неудачно: вылетающие из-за поворота машины ускорялись на прямом участке дороги и просто не успевали заметить, что на обочине кто-то стоит. В довершение бед сумерки быстро сгущались, и было понятно, что еще полчаса, и застывшую на обочине "Альфу" окончательно скроет тьма. В этом случае парню надеяться не на что - ночью в лесу попутчиков не берут.
   Отчаявшись, Тиба выбрался на проезжую часть, но и здесь реакция на него была нулевая. Несущиеся автомобили слегка корректировали траекторию, чтобы не зацепить зазевавшегося пешехода, и со свистом проскакивали мимо. После часа неудачных попыток, Истомин вернулся к машине, включил освещение и уселся за руль. Его балансирующее между отчаянием и надеждой настроение уступило место апатии, на глазах выступили привычные слезы обиды на окружающий мир. Он в дорогом костюме, шикарном автомобиле, с пятью миллионами наличных рублей, не может проехать какие-то жалкие пять километров, чтобы принять душ, поесть и немного поспать. Кстати, о деньгах... Садиться ночью на трассе в чужую машину с такой суммой - это, мягко говоря, неосторожно. Недальновидный поступок, особенно теперь, когда парню так не везет. Брать чемоданчик и добираться в станицу пешком, опять-таки, плохой вариант. Прятать миллионы в лесу - глупее не придумаешь. Даже коротать ночь в одиночестве довольно опасно. Мало ли кто может нагрянуть на огонек?
   Но других вариантов не оставалось. Выключив фары и внутреннее освещение, Тиба отодвинул кресло максимально назад, расслабился и попытался уснуть. По встречной полосе изредка проезжали автомобили и каждый раз, когда косые лучи галогена касались лица, Тиберий вздрагивал. "Господи, помилуй, - думал он сонно, чувствуя, как отяжелевшая голова опускается, а подбородок упирается в грудь. - Помилуй и подскажи, где в твоем мире есть место, в котором не будет опасностей, и где будет счастлив мальчик, вроде меня?"
   Господь не ответил и, тщательно вслушиваясь в многозначительную тишину, измученный девственник забылся сном, полным расколотых картеров и огненно-рыжих кошмаров.
  
  
  

Белая орхидея, красные ордена.

  
   Голод разбудил Тиберия на рассвете. По лесу текла полупрозрачная дымка, небо заволокла серая мгла, настолько плотная, что казалось, она вот-вот лопнет под натиском содержащейся внутри влаги. Машин на трассе не было слышно, и этот искаженный шумовой фон надолго приковал внимание парня, мешая соскользнуть обратно в утренний сон.
   Так и не найдя тишине оправдания, Тиберий выбрался из машины. В лесу было сыро, холодно и неуютно, как в здешних местах изредка случается даже летом, когда со стороны моря наползает очередной влажный циклон. Побродив вокруг автомобиля и попрыгав, чтобы согреться, Тиба решил идти в станицу пешком. Впервые в жизни парень голодал больше суток, и теперь бастующий организм отказывался думать о чем-то, кроме еды.
   Прихватив чемоданчик, Истомин замкнул "Перо ангела" и пошел тысячелетним направлением русской цивилизации - строго на запад. Лес скоро кончился, но станица как будто не начиналась, то появляясь в виде отдельных заброшенных домиков, то скрываясь за гущей деревьев. Потом, смущаясь, он открылась всей своей дряхлой утренней наготой, показав Тиберию траву, выросшую из плит тротуара, покрытые ржавым налетом цистерны вдоль железнодорожных путей, черные канавы, гниющие лужи, одинаковые металлические прилавки на пустых рынках, жалюзи в окнах киосков, украшенные красной и голубой смальтой автобусные остановки, кривые узкие улочки и наглухо затянутые шторами окна домов. Непорочная спала сном похмельной субботы, втянув в себя всех своих обитателей и совершенно не замечая одинокого странника, медленно бредущего по ее опустевшим артериям в надежде отыскать среди унылых домов и сараев ветхие капители ее непорочной души.
   Первого человека Тиба встретил спустя пять кварталов. По дороге шел чернокожий парень, почти еще мальчик, одетый в оранжевую робу, с метлой и серым бумажным мешком на плече.
   - Извините, - Тиберий начал смущаться заранее, в чем, помимо обычной робости, угадывалось неудовольствие голодом, подавленным настроением, погодой и мрачными событиями вчерашнего дня, хотя черный мальчик - и Тиба, это, конечно же, понимал - не мог иметь к этим неприятностям отношения. - Извините, вы местный?
   - Ну местный, и чё? - на чистом русском языке спросил чернокожий и посмотрел на Тиберия с той особенной неприязнью, какую обычно вызывают попавшие в провинцию москвичи.
   - Да нет, ничего... Подскажете, здесь есть автосервис?
   - Ну, - процедил парень и сплюнул под ноги. - Только он не работает.
   - В смысле? Еще не открылся?
   - В смысле сегодня вообще не откроется. Суббота, кому интересно железяки чинить?
   Встретившись с такой логикой, Тиберий не нашелся, что возразить.
   - У тебя чё, тачка сломалась? Может, нада помочь? - лениво спросил парень и бросил на землю мешок. Было заметно, что он согласен оказать кое-какое содействие, но за простое "спасибо" выдавать главные секреты станицы не собирается.
   Порывшись в карманах, Истомин нашел сто рублей и протянул пареньку. Тот взял деньги молча, как нечто само собой разумеющееся, сунул в карман и вопросительно уставился на путешественника.
   - У моего автомобиля заклинило двигатель. Я его оставил в паре километров от вашей станицы... Машина итальянская, редкая, но, думаю, в хорошем сервисе что-нибудь смогут придумать. К кому я могу обратиться за помощью?
   - Понятия не имею, - дворник сказал это медленно, сказал с издевкой, растягивая слова чуть не по слогам, специально, чтобы Тиберий до конца осознал глупость и неуместность своего городского устава в патриархальном станичном монастыре.
   - Черт бы вас побрал с вашей субботой! Неужели нормального автослесаря нет?
   - Есть. Но сегодня у него выходной, - хладнокровию афростаничника оставалось только завидовать.
   - Ладно. А эвакуаторы в вашей деревне имеются? Или хотя бы машина со свободным водителем, чтобы взять меня на прицеп?
   - Машина-то не проблема, - парень засопел и о чем-то задумался. - А куда ехать надо?
   Теперь задумался Тиба. В городе, разумеется, есть фирменный сервис "Альфа-Ромео", но возвращаться в город, где его наверняка уже ищет милиция и всякие заинтересованные рыжие люди... М-да. Стоило ли тогда убегать?
   - Этого я пока не решил... Хорошо, черт с ней, с машиной, пусть пока тут постоит. Скажи лучше, где у вас можно поесть? Вот только чтобы прямо сейчас, а не ждать понедельника. Есть такое кафе?
   Дворник ткнул в боковую улицу пальцем:
   - Через два кварта свернешь налево, у светофора повернешь направо, пройдешь вдоль бетонного забора, обогнешь школу, пройдешь еще два квартала и увидишь автовокзал. Там кафе работает без выходных. А часа через три возвращайся на это место, что-нибудь с машиной придумаем.
   - Спасибо, друг. Выручил, - Тиберий протянул руку, но паренек на рукопожатие не ответил, чем испортил о себе впечатление. Истомин даже подумал, что тот, возможно, расист. Подержав ладонь в воздухе, Тиба потер большим пальцем мизинец, опустил руку и направился по указанному маршруту.
   Кафе на вокзале действительно было. Более того, кафе работало! Здесь работало вообще все: и кафе, и автоматы, и даже магазин, в котором - подумать только! - продавались живые цветущие орхидеи. Людей, для которых был устроен этот праздник жизни, насчитывалось не больше десятка. Все они ждали первый автобус, собравшись на открытой площадке небольшого кафе. Тиберий занял единственный пустующий столик, заказал двойную творожную запеканку (единственное, что предлагала только что открывшаяся кухня), пирожное и молочный коктейль. На стойке лежали рекламные буклеты, журналы и бесплатные атласы, и таким образом Истомин смог не только удовлетворить голод, но и скрасить досуг.
   Атлас, состоящий из одной, многократно согнутой и сложенной в квадратик страницы, содержал карту окрестностей гостеприимной станицы. Разложив глянцевую простыню на коленях, Тиба принялся изучать, куда его зашвырнула судьба. Бойко Понура, Красный Ерик, Елань, Луговая Протока - названия затерянных в степи хуторов ему ни о чем не говорили... Все, за исключением одного.
   Черт, как он мог об этом забыть? Как мог провести полдня в дороге и ни разу не вспомнить про самое главное?! Неужели от страха он настолько ослеп?!! Всего в шестидесяти километрах от Непорочной расположился приморский поселок с уникальным названием Черный Вестник. Малюсенькая точка на карте и, в то же время единственное место на всей планете, где Истомин уже несколько дней страстно желал побывать. Ну что же, фортуна благоволила бедному девственнику: по счастливому стечению обстоятельств он выехал на нужную трассу, при этом думая, что просто бежит.
   Тиберий заказал еще порцию запеканки и принялся размышлять. Такой предельной концентрацией он давно не насиловал мозг, зато картина начала проясняться. Перво-наперво, машину придется оставить. Чинить ее негде, к тому же это единственная ниточка, связывающая его с преступлением. Милиция наверняка уже в курсе, какой транспорт зарегистрирован на имя Тиберия Акакиевича Истомина, а рыжий, естественно, запомнил его номера. Пусть кто-нибудь из них найдет машину на трассе и начнет розыски в ближайших окрестностях - нестрашно, к тому времени Тиба будет уже далеко. О квартире тоже придется забыть. Он успел получить за нее деньги, стало быть, какая-то высшая справедливость уравновесила чаши весов. В будущем, когда убийцу найдут, Тиба снова продаст квартиру и вернет деньги вдове Александра Ивановича.
   Что делать дальше тоже более-менее ясно. Парню следует добраться до Вестника и разыскать там Олесю. Возможно, получится пересидеть у нее, а нет - так рядом есть Крым, сопредельное государство, где, имея пять миллионов, можно обзавестись новыми документами и неплохо пожить. Как именно Тиберий будет воплощать этот план, он представлял крайне смутно. В голове всплывали лермонтовские мотивы: предрассветный туман над Таманским заливом, скрип уключин, рыбачий баркас... Впрочем, на разработку плана у него будет время, сейчас главное исчезнуть отсюда как можно скорей.
   Сообщать Олесе о своем плане парень не стал. Говорят, по звонку сотового легко отследить местоположение абонента. Телефон нужно вообще отключить и вытащить аккумулятор - помнится, так сделали парни из "Буммера", а парням из "Буммера" Тиба безоговорочно доверял. Брать такси тоже не следует: во-первых, рискованно с таким деньжищами, во-вторых, у таксистов профессиональная память. Разумнее всего добираться на местных автобусах, от станции к станции, от хутора к хутору, чтобы максимально запутать следы.
   Расплатившись за завтрак (впервые пришлось залезть в новоприобретенные закрома), парень навестил вокзальную кассу. В пустом зале не было ни души, за окошком дремала рубенсовская дама бальзаковских лет в шерстяной кофте и старомодных очках на добром лице.
   - Простите, пожалуйста, - обратился к ней Тиба. - Есть ли какой-нибудь маршрут в сторону Черного Вестника?
   - В каком смысле "в сторону"? - спросонья не уразумела казачка. - Есть автобус через Богоискательскую и Духоборческую прямо до Вестника. Отходит в десять-пятнадцать и в шестнадцать-ноль-ноль.
   - Даже так? - обрадовался Тиба и посмотрел на часы. - Тогда мне, пожалуйста, один на десять-пятнадцать.
   Получив листочек билета (паспорт не потребовали, и у Истомина отлегло), парень отправился обратно в кафе. Кухня заработала на полную мощность, и за два часа ожидания он набил брюхо борщом, котлетами и салатами так, что стало трудно дышать. В начале одиннадцатого по громкой связи объявили о начале посадки. На заполнившейся людьми автостоянке Тиберий отыскал ужасную колымагу: облезший, местами проржавевший до дыр "ПАЗик" бурого цвета с легкомысленной оранжевой полосой и табличкой "Непорочная - Богоискательская - Духоборческая - Чр.Вестник".
   Выбрав в салоне место почище, путешественник положил чемодан на колени, сверху водрузил горшок с купленной в подарок Олесе снежно-белой орхидеей и занялся разглядыванием заполняющих салон пассажиров. По большей части все они олицетворяли душу народа, со всеми присущими народу достоинствами и недостатками. Недостатки, как водится, преобладали. Внимательно вглядываясь в лица входящих, Тиба пришел к выводу, что мужчин и женщин в автобусе нету, есть только бабы и мужики. На их фоне он - в английском костюме, дорогих туфлях, с чемоданчиком крокодиловой кожи и нежным хрупким цветком - смотрелся неорганично. Это, похоже, заметили все пассажиры, рассматривающие Тибу с чисто народным, простым и нескрываемым любопытством. Ненависти или недоброжелательства, впрочем, в их взглядах парень не чувствовал.
   Вместо обещанного "десять-пятнадцать", автобус тронулся едва не в одиннадцать, и первые метры дороги дали понять, что путешествие будет запоминающимся. Еще на вполне приличном асфальте станичных улиц автобус так скрипел, фырчал, лязгал и испускал продолжительные старческие вздохи, что становилось страшно при мысли о скором повороте на трассу, где это чудо техники возьмет настоящий разгон. Но даже склонное к пессимизму воображение Тибы не могло предвидеть всех трудностей путешествия. Не проехав и половины пути до расположенной в семи километрах станицы Богоискательской, "ПАЗик" сломался. Что-то треснуло при переключении передач, автобус дернулся и под дружный мат водителя и пассажиров застыл прямо на середине дороги. Водила вытащил из-под кресла промасленную ветошь и железный сундук с инструментом, кинул их на асфальт и уполз под автобус. В отличие от Тибы, он разбирался в технической части и, видимо, разбирался неплохо - уже через пару часов автобус завелся и продолжил маршрут.
   Богоискательская запомнилась множеством скучающих Лениных, осыпающимися колонами Дома Культуры, сухим фонтаном на главной площади и выгоревшим плакатом "Станица Богоискательская - это судьба!". На автовокзале часть людей вышла, но те, что пришли им на смену выглядели не менее аутентично. Выделялись разве что пожилой раввин с седой бородой и украшенный под героя сержант - с бутылкой пива, в камуфляже, и со множеством орденов. Устроившись рядом с Истоминым, сержант оглядел его с ног до макушки, потом уставил мутный взгляд в спинку впереди стоявшего сидения и стал молча дуть пиво. Тиберий поморщился. В таких безобидных, на первый взгляд, ситуациях парень чувствовал себя неуютно. Словно это он виноват в том, что автобус ползет медленнее черепахи, в том, что эти люди так бедны, в том, что раввин думает о потаенной стене в доме своего сокровенного плача, и в том, что сержант зачем-то таскает на выгоревших красных лентах свои ордена...
   "ПАЗик" натужно выбрался из станицы. За грязными окнами проплывали поля и редкие лесополосы, неуютные под мелкой сеткой начинающегося дождя. Допивший пиво сержант громко рыгнул, смачно дыхнул перегаром, подался вперед, наткнулся взглядом на Тибу и не удержался, спросил:
   - Что ты тут делаешь?
   - Простите? - по правде сказать, Истомину меньше всего хотелось вступать в разговоры.
   - Что ты тут делаешь? - повторил сержант, не сводя с Тиберия угольно-черных, словно выжженных глаз.
   - Вы имеете в виду этот автобус, трассу, страну или планету в целом?
   Сказанные слова повисли в прокуренном салоне, словно брошенный сквозь столетие вызов. Много лет назад в этих местах Красные с Белыми уже задавали друг другу вопросы, а потом азартно рвали друг друга на части. И Красные, к слову сказать, в тот раз оказались сильней.
   - Умных стало чересчур много, - после долгого молчания ответил сержант. - А висящих на фонарях - мало. Надо, мля, что-то с этим решать...
   Больше он не сказал ни слова, и Тиберий, ожидающий чего угодно, вплоть до насильственной остановки автобуса, чтобы "выйти-поговорить", перевел дух, повернулся к окну и больше не отрывал от него глаз. В серой акварели дождя проплыла станица Духоборческая - древняя, полуразрушенная, неуютная. Если она и отличалась от Непорочной и Богоискательской, то, пожалуй, в худшую сторону. Отстояв положенное на вокзале, "ПАЗик" расстался с большей частью пассажиров, проехал еще несколько километров по трассе и под большим цветастым щитом "Отдыхайте на курортах Черного моря!" свернул на узкий проселок. Теперь дорога превратилась в настоящую каторгу. Автобус ревел двигателем, буксовал, шумно форсировал безбрежные лужи, и Тиберий искренне сочувствовал бедной Олесе, понимая, почему девушка так страстно мечтает выбраться из этих мест.
   Сумрачный день незаметно перешел в вечер. По расписанию автобус уже должен был стоять в Черном Вестнике, но, судя по окружающему безлюдью, до него еще ползти и ползти. Вжавшись в дерматин сидения, Тиберий разглядывал пейзаж за окном. Нераспаханная ковыльная степь с торчащими тут и там будылями конского щавеля колыхалась под холодным дождем и рождала мрачные ассоциации с тибиной жизнью. Позавчера он ночевал у себя дома, в мягкой постели, весь в предчувствиях наступающих перемен. Вчера было хуже, но все равно он провел ночь в седле итальянского жеребца, втягивая носом ароматическую пропитку альгамбры сидений. Что готовила ему сегодняшняя ночь в этом забытом богом краю, парень не знал. Ну приедет он, и что дальше? Без помощи телефона быстро разыскать человека даже в маленьком населенном пункте почти нереально. И даже если ему повезет... Кто знает, как воспримет Олеся этот нежданный визит? А вдруг у нее есть личная жизнь или какие-то обстоятельства, при которых Тиберий будет некстати? Да, она сама приглашала, но может, эти слова были произнесены из вежливости, просто так?
   Автобус снова дернулся и заскрежетал чем-то под кузовом. От резкого торможения задремавший сержант ткнулся в спинку переднего сидения, вскинулся и недоуменно потер глаза.
   - Вот тебе бабушка и Джавахарлал Неру... - прокомментировал поломку водитель. - Приехали. Дальше пешком.
   На удивление, в салоне никто не ругался. Люди молча собирали мешки и баулы, по одному выходили в открытую дверь и тут же хлюпали в огромную лужу, в центре которой скончался автобус.
   - Сколько до Вестника осталось, папаша? - спросил сержант, вылезая в проход и бодро разминая затекшие плечи.
   - Кил?метров восемь, не меньше. Вы, ребятки, не сочтите за труд, найдите в Вестнике Митрича, его там все знают, и передайте, чтобы вызывал ремонтную передвижку. Самому не сдюжать, коробка накрылась.
   - А может, Митричу позвонить? - с надеждой предложил Тиба, у которого от одной мысли, что придется идти много километров по ночной степи под дождем, начиналась тихая паника. - Или сразу ремонтникам?
   - Не с чего, хлопчик, звонить. Нема телефона.
   - А что, - сержант развернулся к Тиберию. - Дай водиле свой телефон. Пусть сделает короткий звонок, тебе жалко?
   - У меня тоже... нет... телефона.
   - Да ладно, - герой, казалось, только этого и ждал. - А если хорошо поискать?
   - Говорю: нет. Его вчера на вокзале украли.
   - Ну на нет и суда нет. Придется поизвозить туфельки по черноземам. Ты, поди, к невесте такой нарядный? Цветочек, смотрю, прихватил... Чемоданчик из крокодила... С такой красотой - и под дождь. А-я-яй... - сержант обнажил в хищной улыбке желтые зубы и снова дыхнул перегаром. - А знаешь, в какие приметы верят в наших местах? У нас считают, что с чемоданчиками по степи ночью шататься не следует. Говорят, такие аккуратные чемоданчики привлекают русалок и мародеров. Глянь, побледнел. Испугался? Да, ладно, братишка, не ссы, составлю тебе компанию, все равно в одну сторону ковылять. Ну чё, мля, застыл? Пошли, а то скоро ливень начнется.
   Если раньше сердце у Тиберия уходило в пятки, то теперь оно провалилось глубоко под корку земли. Обхватив одной рукой чемодан и прижимая к груди орхидею, на ватных ногах он прошел по проходу и застыл на ступеньках, не решаясь ступить в мокрый мрак.
   - А можно у вас пересидеть до утра? - хватаясь за последнюю надежду, парень повернулся к водителю. - Я ведь правда, к невесте еду. Если заблужусь или вымокну, как-то неловко...
   - Ступай, хлопчик, ступай. Ремонтники хорошо если завтра к вечеру будут, а степь к тому времени так размокнет, что и захочешь - не уйдешь. Ступай, дорога здесь прямая, никуда не сворачивает, да и провожатый вон тебя ждет. Вместе-то дорога в два раза короче.
   Бросив взгляд на стоящую за дверью фигуру, Тиберий вздохнул, мысленно перекрестился, покрепче прижал чемодан и шагнул в темноту.
  
  
  

Дао судьбы

  
   Ну что тут сказать? Все это не по своей воле, конечно.
   Судьба-с, господа...
   Даже последней недели хватит, чтобы получить гарантированное пожизненное заключение, кто же на такое по своей воле пойдет? Впрочем, вместо поисков оправдания своим странным поступкам, совершенномудрому мужу следовало бы просто переделать под себя этот мир. Примерный план давно составился в голове. Со временем только туго. Дела всё, дела... Вот и приходится вместо благоухания тропических джунглей и пряно-соленых коралловых пляжей вдыхать вонь картофеля фри, сонно клевать носом над розеткой с шоколадным мороженым (всего раз надкушенным, распахнувшим под острым надломом глазури ледяное тающее естество) и разглядывать глянцевый атлас, очень туго при этом соображая, что делать дальше, потому что не выспался и смертельно устал...
   Вчерашний день претендовал на то, чтобы прописаться в истории. Мертвый бульдог, лихо ушедший из-под носа свидетель, пробка, погоня, ночная смена автомобиля (угнанная с платной стоянки "восьмерка" казалась табуреткой после "тойоты", но по крайней мере не бросалась в глаза), плутание по однообразным городкам и дорогам, неудобная ночевка в лесу... Возможно, будущие историки и дадут положительную оценку вчерашнему дню, но сам Ворон им не был доволен. Один плюс: черный джип с преследователями его не нашел.
   Зато новый день начался за здравие и подарил большие надежды. Вернувшись на трассу, Ворон почти сразу наткнулся на золотистый седан. Машина стояла на правой обочине и смотрела треугольным щитом радиатора куда-то в кусты. Водителя за рулем не было.
   Предусмотрительно став в отдалении, Ворон просидел в засаде около трех часов, но никого не дождался. Лопоухий исчез, это было вполне очевидно, осталось отгадать при каких обстоятельствах это произошло. Однако в пустые клетки нехитрого ребуса вставлялось слишком большое количество вариантов, и охотник не мог найти единственное направление, по которому нужно искать. Обычная его интуиция притупилось от голода и усталости, но отступать или рассчитывать на "авось" Ворон не мог. Нужно было тщательно выбрать наиболее правдоподобную версию и пускаться по этому следу, а потом, если направление окажется ложным, прорабатывать прочие варианты. Настойчиво и терпеливо, даже если на это понадобиться несколько лет.
   Для начала парень выяснил, что случилось с машиной. Это дало первый верный посыл: лопоухий не попал в лапы к людям из джипа и не бежал, в панике бросив автомобиль. Он просто не мог ехать дальше и вынужден был сменить транспорт. Так, уже хорошо. Куда он направился, и на чем? Вполне логично, что туда, куда ехал раньше, то есть в сторону Азовского или Черного моря. Поймал кого-то на трассе? Вряд ли, с такими наличными глупо было бы рисковать. Скорее всего он добрался до ближайшего городка, а там... Тут древо возможностей начинало густо ветвиться. Лопоухий мог купить или взять авто напрокат, нанять такси, одолжить машину у знакомых, уехать на общественном транспорте... бля, расщедриться и приобрести в собственность подержанный вертолет. Последнее, впрочем, не сильно похоже на правду, но в жизни случаются ситуации, которые невозможно даже вообразить, рыская в кустах вокруг умершей "Альфа-Ромео". Чтобы сориентироваться по-настоящему, нужно искать живой след.
   Вернувшись в провонявшую мазью Вишневского (или дегтем?) "восьмерку", охотник не торопясь покатился по трассе и уже через пятнадцать минут натолкнулся на маленький городок. Как и все южные городки, он разбудил в Вороне тайную грусть. Эх, хорошо бы бросить столичную жизнь и спрятаться от прошлых грехов в таком вот богом забытом местечке. Завести дом, купить ружьишко, корову и "Хаммер", осенью гулять под каштанами, а в марте вдыхать одуряющий запах весенней земли... Только не сподобятся эти чаяния ни здесь, ни в каком другом городишке. Далеко он ушел от простых радостей жизни, чтобы находить удовольствие в немудреном счастье обычного человека. Не по своей воле ушел, конечно, жизнь сама же и подтолкнула, да только от пустых рассуждений не легче. Совершенномудрый муж, кроме себя, никого не может винить...
   В кафе на местном вокзале Ворон заказал полноценный обед. Утоленный голод перестал мешать мыслям, и охотник принялся воплощать созревший здесь же, за столиком, план. Первым делом он направился к зданию касс. В большом зале со старомодными вентиляторами и желтыми лентами липучек от мух, людей было мало, однако у окошка стояла очередь из трех человек. Законопослушно выждав положенное время, охотник погрузил голову в вырез окошка и был награжден лицезрением дамы, чьи пышные формы могли натолкнуть восточных сказителей на создание прекраснейших Рубаи.
   - Здравствуйте, - сказал Ворон и широко улыбнулся. Люди кассирам улыбаются редко, и самая обычная вежливость в таких ситуациях легко рвет шаблон.
   - Слушаю вас, - подняла голову дама.
   - У меня вопрос личного плана, - Ворон опять улыбнулся, но теперь многообещающе, застенчиво и, одновременно, игриво.
   Женщина насторожилась, сняла круглые очки, отчего паутинка морщин под ее тяжелыми веками стала меньше бросаться в глаза, и внимательно посмотрела на Ворона.
   - Я сейчас в двух словах опишу ситуацию, а вы поймите меня, если сможете, - охотник пустил в голос трагических нот и поиграл желваками. - Значит, рассказываю сначала. Был у меня дружок Коля. Вместе учились, вместе работали, потом воевали... В общем, были, что называется, не разлей вода. В школе Колька за моей сестренкой ухаживал, и я, разумеется, был этому рад. Но после войны с Колей беда приключилась: начал он пить. Мы все на гражданке запили, но недели на четыре по максимуму, а Коля как присосался к бутылке, так больше не слез. Я лет пять тому уехал строителем на заработки в Молдавию и про Колю больше не слышал. Думал - всё, пропал кореш, вошел в крутое пике. Но недавно приехал домой погостить и выясняю, что Колька пить завязал, пошел в бизнес, стал хорошо зарабатывать. Порадовался я за друга, к себе пригласил. Ну, как водится, посидели, старое вспомнили, а тут, как назло, из города сестренка приехала. Колька ее увидел и опять запылал... В общем что у них там было, я толком не знаю, но вчера сестричка сходила к врачу, и выяснилось... Ну вы понимаете... Житейское дело, с кем не бывает, но Колька - мерзавец, вот от кого не ожидал! - как узнал, что сестра в положении, так только его и видели! Соседи говорят, поутру взял чемоданчик и куда-то ушел. Машина у него сломанная, стоит во дворе, значит уехал на поезде или автобусе... Вы поймите меня правильно, я не собираюсь его бить по лицу, нам нужно просто поговорить. Девка совсем молодая, первая любовь, то да сё, сидит дома, ревет, как бы сдуру глупостей не наделала. Если она ему так - для забавы нужна, ну что ж делать, схожу с ней на аборт, как-нибудь успокою. А если парень просто перепугался, а потом передумает? Мы же все поначалу пугливые, все взвешиваем задним умом, а верхним пользоваться вообще не умеем. Сказано: все мужики - козлы. Но ситуация-то по любому скользкая - как бы не опоздать. Вот, собственно, поэтому...
   - Как он выглядит, ваш Колька? - судя по увлажненным глазам, сумбурный рассказ произвел на даму нужное впечатление.
   - Ну-у-у... выше меня, - Ворон поднял руку сантиметров на десять над головой и склонил ладонь горизонтально макушке, - уши такие вот выдающиеся, - Ворон оттопырил пальцами уши, надул щеки и показал чебурашку. - В плечах широкий, стрижка короткая, носит темный пиджак, в руках должен быть кожаный чемоданчик...
   - Да, был такой утром. Взял билет до... до...
   - Куда? - выдохнул не верящий в удачу охотник.
   -... точно не помню. Уехал на автобусе до Черного Вестника, но докуда брал билет - вылетело из головы. Вы знаете что? Приходите завтра после обеда и поговорите с Андреем Михайловичем. Это водитель автобуса. У него память отличная, он вам легко скажет, где выходил любой пассажир.
   - Уф... Вы меня буквально спасли. А скажите: через какие города следует этот маршрут?
   - Петляет он много, но основные остановки три: Богоискателськая, Духоборческая и конечная - в Вестнике, там автобус разворачивается и едет назад. Вестник - это на берегу Черного моря. Курортный поселок.
   - Спасибо. А во сколько они выехали?
   - Отправились где-то в одиннадцать, в Вестнике будут часиков в шесть. Автобус "ПАЗ", светло-коричневый, номера: 122 И-Го-Го.
   - Храни вас бог за доброе сердце. Если бы вы знали, как вы мне помогли!
   Не теряя лишнего времени, Ворон тронулся в путь. Из колоды был вытащен второй джокер, что добавляло хорошего настроения, но никак не увеличивало конечные шансы. Если лопоухий - тертый калач, он может пересаживаться из автобуса в автобус, останавливаться в неприметных местах, менять транспорт и, в конце концов, так запутать следы, что поиски его превратятся в многодневную каторгу. Информации по нему ноль, кто он такой, чем живет, куда едет - Ворон не знает. Использовать Старуху в качестве источника информации тоже нельзя, это опасно и приведет к ненужным задержкам. Остается рассчитывать на удачу и третий джокер в колоде. Если и дальше все будет развиваться подобными темпами, третьего будет достаточно - не следует чрезмерно испытывать щедрость судьбы.
   Мысленно нарисовав маршрут следования "ПАЗика", Ворон попытался все его зигзаги воплотить в жизнь. Проезжая через населенные пункты, он останавливался на вокзалах, пытал местных зевак, расспрашивал киоскеров, водителей и кассиров, но в обнаружении новых следов не преуспел. Да, автобус останавливался, и люди из него выходили, но лопоухого никто не запомнил. Учитывая боевой наряд парня, стоимостью с угнанную "восьмерку", такого просто не могло быть. Вывод: парень не выходил из автобуса.
   Утешаясь этим не очень-то весомым аргументом, охотник продолжал воображать себя гончей-ищейкой, вынюхивающей след. Этому всерьез мешал наступающий вечер и ухудшающаяся погода. Вместе с нетерпением в голову вползла злая мысль. Что бы сделал на месте парня сам Ворон? Он бы просто покинул автобус где-то в степи. Вышел бы в глухом месте, дошел пешочком до хутора, выбрал укромный уголок на постой, потом сменил транспорт - и всё! - ищи ветра в поле. До этой минуты лопоухий был предсказуем, и если он поступит так, как предполагает охотник, все его охотничьи джокеры не будут стоить выеденного гроша... Чем больше Ворон над этим раздумывал, тем сильнее склонялся к мысли, что лопоухий именно так и поступил. Целый день он не выходил из автобуса даже по малой нужде - разве такое бывает? Ни разу не выбрался подышать, купить бутерброд, покурить... Нет, сто процентов в "ПАЗике" его нет. Чтобы не потерять еще больше времени, нужно перестать рыскать на станциях и гнать в Вестник на встречу с водилой.
   Моросивший с самого утра дождик в сумерках начал медленно, но верно превращаться в грозу. На мокрой трассе "восьмерка" вела себя скверно. С угнанными машинами всегда так: тоскуя по хозяйским рукам, они плохо повинуются незаконным владельцам. Ну и лысая резина, конечно... Пару раз Ворона так заносило, что захватывало дух. Пришлось унять нетерпение и выжимать не больше восьмидесяти, хотя и это получалось с трудом. Под огромным щитом "Отдыхайте на курортах Черного моря!" охотник свернул на узкий проселок. Грунтовая дорога была размыта дождем, и скорость упала еще вдвое. Теперь Ворон уже не думал о дальнейшем преследовании, теперь пределом его мечтаний было добраться до Вестника и переждать непогоду в какой-нибудь сухой и теплой корчме.
   Спустившись с едва заметного косогора в изрезанную оврагами степь, проселок начал петлять, изгибаться, как раненная змея, и на одном из его бесчисленных поворотов двигатель "восьмерки" без предупреждения замолчал. Охотник ехал по относительно сухому участку, скорость была минимальна, и вдруг короткое чихание, какой-то подозрительный стук, и - тишина. По инерции машина прокатилась еще десять метров, вплыла в глубокую лужу и замерла.
   - Собака, - без злобы констатировал Ворон, никогда не винивший никого, кроме себя. Впрочем, и себе выдвигать претензии не было смысла, кто ж знал, что датчик топлива сломан? На угнанных машинах такие сюрпризы случаются через раз. Следовало бы, конечно, подстраховаться и заскочить на заправку, но в горячке погони забываешь и про более важные вещи. Ладно, эту мелочь себе можно простить, но вот, господа, что вы предлагаете делать дальше?
   Все внутренние голоса Ворона дружно молчали. По крыше стучал проливной дождь, оставляя в свете фар косые белые трассы. Покидать теплый салон и выходить в это месиво не хотелось, но в качестве альтернативы намечалась вторая подряд ночь в холодном автомобиле, означающая, что потом придется восстанавливать силы, отсыпаться, торчать в Вестнике лишние сутки, а за это время лопоухий уйдет. Он и так оторвался чересчур далеко, продлевать ему фору охотник не будет. Сейчас он примет специально припасенную для таких случаев анестезию и мужественно выйдет под дождь. После анестезии птице не то что дождь - цунами не страшно. Это такой специальный запасной джокер, который - спасибо Старухе - охотник теперь в любой момент имеет у себя под рукой.
   Парень вытащил из сумки матерчатый сверток, внутри которого прятался бонг. Снаряжая его, Ворон, как обычно, думал о смерти. Почему у безносой такое упрямство относительно этого парня? Чем он ее так пленил? Сколько Ворон работал, он всегда точно знал: своей волей никто никого на самом деле не убивает, киллер просто исполняет подписанный судьбой приговор. Если смерти НЕ будет угодно, человек выживет даже в эпицентре ядерного взрыва, никакой Ворон не утащит его на тот свет. Причем отметины жизни, как и следы смерти, на любом лице видны сразу, достаточно разок посмотреть на фотографию, чтобы избавиться от сомнений на этот счет. Ворон брался работать лишь с теми, кто однозначно должен был умереть. Четырежды за свою практику, не объясняя причин, просто подержав в руках фотографию, он отказывался от легких заказов. Все люди с тех карточек, насколько известно охотнику, до сих пор живы - здоровы, никто не сумел отправить их к праотцам... Ну ладно, подобные наблюдения - прописная истина для любого человека, соприкасающегося со смертью, Ворона удивляло другое. По лицу лопоухого было заметно, что его жизнь скоро кто-то возьмет. Это было написано на его лбу огромными печатными буквами, даже за те секунды, что они любовались друг другом, Ворон успел прочитать. Вроде бы все однозначно, легко и понятно, а поди ж ты - у безносой свое мнение на этот счет. Как её следует понимать? Нет, охотник, конечно же, не остановиться, не поддастся сомнению, не опустит руки и не повернет вспять. Дао Ворона - действие, поэтому лопоухому, каким бы хорошим парнем он не был, надеяться не на что. Его жизненный путь подходит к концу; бедолага измерен, пощупан, взвешен и признан чересчур легковесным. Жизнь во всем своем бесконечном многообразии, с майскими ливнями, каштановыми аллеями и дурманящим запахом весенней земли пойдет в свои манящие дали уже без него, или охотник не достоин называться охотником. Печально, конечно, но что тут поделать?
   Судьба-с, господа...
  
  
  

Постижение женщины

  
   - Ну ты совсем малохольный. Километра не прошли, а уже утомился. Мля, рохля заморская, топай быстрей! Тут неподалеку должно быть старое кладбище. На нем растет большая жердёла, под ней остановимся и передохнем. У меня пара косячков и бутылка беленькой есть. Вы, городские пидрилы, беленькую употребляете? Что молчишь? Знаю, употребляете, это же нормальная человеческая потребность, когда забесплатно. Хотя... Если в твоем чемоданчике есть что-нибудь повкуснее, я бы не отказался. Давно любопытствую, что ты с собой прешь? Для серьезных вещей маловат, для барсетки велик...
   - Деньги у меня там. Пять миллионов наличными.
   - А-а-а... Жаль. Я думал, выпивка и закуска. Ну ниче, дам тебе для согрева, а то не дождется невеста весточки с фронта. Колотун-то какой, мамочка дорогая... И это у них называется май... По такой погоде в легком костюмчике недалеко до беды. Застудишь стратегически важные органы, и молодая не узнает, какой у парня был конец... Я, кстати, серьезно. Знаешь, как говорил наш лейтенант? Он говорил, что член нужно держать в тепле. А самым подходящим теплом для члена является тепло женского тела. Мудрый был мужик, правильную линию вел. Что молчишь? Не согласен? Ты в половом вопросе вообще как сориентирован?
   - Естественно.
   - А-а-а... Ну хорошо, если так. А то у вас в городе пидар на пидаре, скоро и по станицам начнется, это уж к гадалке не ходи. Расхлябался народ дальше некуда. Жиды отовсюду повылазили, голубые... Бабло подчистую сгребают - это еще полбеды, дело известное. Но им же обязательно надо в душе покопаться, на мозги капнуть, сунуть длинный нос, куда Макар телят не гонял... Нет, пора, брат, пора идти к мясникам, покупать топоры. Что об этом думаешь? Тебя, кстати, как звать, а то так и не познакомились.
   - Тиберий.
   - Как?
   - Тиберий. Старинное русское имя.
   - Хм... Ни разу не слышал. Ну ладно, а я Аристарх. Держи пять... И, ради бога, топай быстрей!
   - Где этот твой абрикос?
   - Скоро, братишка, скоро. Минут десять, если нормально идти, а не в полноги ковылять. А там уж сядем, согреемся, поговорим на теплые майские темы: про баб, наркотики и цветы... Мля, ну что ты ползешь, как черепаха? Ну темно, ну дождь, ну холодно, что из того? Тебя бы в окоп на недельку... Да в кирзу, а ни эти лощеные боты. Смешная обувка, такую, поди, трудно снять даже с живого...
   - Итальянские туфли, двенадцать тысяч рублей.
   - Сколько?!! Растак твою мать, это ж моя месячная зарплата!
   - И моя тоже.
   - А зачем разрядился павлином? К девке идешь? Понты будешь кидать, типа, пушистый по части финансов?
   - Вроде того.
   - Тут ты, братишка, может, и прав. Любят они это дело. Страсть как любят. У меня в госпитале сестричка была, страшная, как цунами в Японии. Сбоку посмотреть - вылитый Фредди Крюгер, спереди вообще промолчу. Все, кто ее трахал, глаза закрывали от ужаса, чтобы не усугублять фронтовую контузию. Такая писаная годзилла, мамочка не горюй... А, стерва, туда же. Привечала одних офицеров, а если сержант или, к примеру, ефрейтор, так обязательно чтобы чисто одетый, вымытый и с подарком. Без подарка ни в какую давать не хотела, нос воротила, пся крёв.
   - Ну не все же такие.
   - Конечно, не все. Вот тебе еще история. У лейтенанта, про которого я говорил, была краля-жена. Такая вся из себя, просто у-х-х. Вся часть на нее любовалась. Да что там часть, генералы вились, как осы вокруг самогона. А летёха наш, известное дело, бессребреник, ломаного гроша за душой нет. Рубаха-парень, зарплату пропивал, паек пропивал, кредиты в банках брал - и те пропивал, зато первый в атаку ходил, а когда нас в тыл перебросили, впал от бездействия в меланхолию и завел по субботам в русскую рулетку играть. Казалось бы, на кой черт такой бабе? Тем более что баба - ягодка, спелый орех. Ну зачем ей за него цепляться? Изменяй, благо возможности есть, глядишь, и попадется нормальный мужик. Так нет, вместо этого ее терзали непрекращающиеся приступы верности. Так довела бедного лейтенанта, что однажды в рулетку ему повезло. Потом она вышла замуж за начальника части. Тот, конечно, был ни чета лейтенанту, мужчина основательный, при деньгах. У него даже собственный танк был - подарок от министра обороны. Но это уже другая история... Кстати, вон, кажется, кладбище. Мля, ну шевели копытами! Если не прибавишь ходу, узнаешь меня с плохой стороны...
   Вспышка бушевавшей грозы выхватила из темноты растрепанные космы прибитых дождем трав, покосившуюся трухлявую изгородь и высокое дерево среди замшелых крестов. Порывы ветра и обжигающий лицо дождь несли с собой такой пронзающий холод, что, казалось, даже мертвые зябко ежатся в своих промокших гробах.
   Добравшись до абрикоса, уставшая парочка пристроилась на выпирающих из земли узловатых корнях. Редкая крона не давала защиты, место для стоянки было выбрано скорее по привычке, чтобы не сидеть в мокрой траве посредине голой степи. Впрочем, Тиберию было уже все равно. За час пути он вымотался до такой степени, что согласен был сесть где угодно, хоть на фарватере лужи - только бы отдохнуть.
   Сержант вывернул вещмешок, достал литровую бутыль водки и раскладной пластиковый стакан.
   - Извини, братишка, с тарой напряг, не думал, что попутчика встречу. Хлебать будем по очереди. Нет в том душевного единения, но все лучше, чем из горла. Давай я тосты сразу вспомню, чтобы потом не забыть. Итак: первую пьем за святого Георгия - это старый военный обычай. Вторую - за того, кого больше нет с нами. Третью - за то, чтобы за нас не подняли вторую. Все понял? Глотай.
   Тиберий влил в рот полстакана, икнул и поморщился.
   - О-о-о... Молодец. Вижу - наш человек. Ну а теперь я. С богом. Поехали...
   На минуту под деревом установилась неспокойная дождливая тишина.
   - Расскажи про войну. Как оно там? - Тиба почувствовал, как водка согревает желудок, и впервые в жизни получил озарение. Русские потому любят этот напиток, что в его действии прослеживается аллюзия солнца, ненадолго прорывающего облака бытовой неустроенности и заливающего живительным светом сумрачный внутренний мир. Водка - единственное солярное божество национального хтонического пантеона. Ее неуловимое тепло вне конкуренции. Нужно прожить русскую жизнь в высоких русских широтах, чтобы до конца понять эту простую, в сущности, мысль.
   - Про войну? А нахрена тебе это слышать, братишка? Я скажу так: если человек помнит о войне слишком много, значит, его там не было.
   - Ну ты-то был?
   - Я-то?.. Я-то был... Не сомневайся.
   - А сейчас в отпуске?
   - Да нет, второй год на гражданке. Честно отпахал свой контракт и вернулся домой. Война-то закончилась, и новой пока не предвидится. Что мне в армии делать? Когда кончается война, начинается служба, а это, брат, разные вещи... Давай по второй.
   - Давай... А почему... уф-ф-ф, крепкая, сука... Почему ты в форме и при орденах? Все время так ходишь?
   - Нет, к товарищу ездил. Годовщина у нас. Каждый год в этот день собираемся и друзей поминаем. Собственно, только в этот день форму и надеваю, а так терпеть ее не могу.
   - А в бога ты веришь? - Тиберию после второго стакана стало совсем хорошо; он улегся на корень и поднял глаза в черное небо, из которого на лицо сыпались холодные капли дождя.
   - Само собой. Мне в него теперь верить особый резон.
   - Это еще почему?
   - Ну как же... У нас говорили: все выжившие в той мясорубке после смерти прямиком отправятся в рай, потому что срок в аду мы уже отмотали. Чушь это, конечно, но нельзя без бога в душе. Хоть во что-нибудь верить нужно, иначе можно до дна опуститься... Травку будешь? У меня есть с собой два косячка. Забойные, с юга. В армии такие через ствол "Калашникова" пытались курить. Насмотрелись Стоуна, идиоты, тоже играли в свой "Взвод"...
   - Давай позже, сейчас неохота.
   - Ну потом, так потом... Наливай, а то я пока не согрелся. Руки дрожат.
   Не различая в темноте стакан и бутылку, Тиба налил до краев. Остановился, только когда теплая водка побежала по озябшим рукам.
   - Вот это правильно, - одобрил сержант. - К чему половинить... А сам-то откуда? Все расспрашиваешь, выпытываешь, а про себя, как партизан... Кому в Вестнике цветочек несешь? У меня в этом хуторе знакомый живет, я всех девок там знаю, но чет никак не пойму: какая из них удостоилась? Или отдыхающую заарканил?
   - Местную. Зовут Олеся. Знаешь такую?
   - Не-е... Чё за Олеся? В первый раз слышу.
   - Фамилии не говорила, но она точно в Вестнике живет.
   - Хм... Может, из дачников? Сейчас много понастроилось, всех не упомнишь. У тебя чё, к ней любовь?
   - Лю-бовь, - подтвердил Тиба, радуясь, что в темноте сержант не видит глупой счастливой улыбки у него на лице. - Забивай косячок.
   - Хули забивать, всё давно забито, перебито, утрамбовано и зарыто в могилы под нашими задницами... Щас... Куда же я их запихнул? Неужто, забыл? Может, Митька, мерзавец, украл?.. Бля, почему я так не люблю букву "М"?.. могилы, мрак, мертвецы... А-а-а, вот они, пузатенькие мои. Под подкладочкой спрятались. Последние, на крайний случай... Знаешь, как лейтенант говорил? Никогда не забывай оставлять самое важное на самый главный потом. Типа, последний снаряд в танке береги для себя.... Бр-р... Ну и погода, однако... Надо чем-то прикрыться, а то не раскурим - потушит. Давай, братишка, скидывай пиджачок.
   - Лю-бовь, - нараспев повторил Тиба.
   - Э-э, да ты окосел. Хороший у тебя будет приход, даже завидую. Ты травку хоть раз в жизни курил?
   - Не-а... Не пробовал... Какая, брат, разница? Ведь это лю-бовь...
   - Любовь, любовь, педрила ты недоделанный. Значит, смотри сюда. Втягивай дым полной грудью и задерживай дыхание. Максимально, сколько сможешь. Как начнет переть, прекращай. Потом, минуты через две, новый подход. Усек?
   - Ага... Ух, какая крепкая... А чем так сладко воняет? Я этот запах уже где-то слышал... Хи-хи...
   - Ну дык... Удивительно, если б не слышал, заповедный ты наш. Поражаюсь, что такие как ты, еще где-то остались... Глянь, как глаза вытаращил... Ну хватит уже, выдыхай.
   - А у тебя... - Тиба закашлялся, чувствуя, что его грудь наполняется горячим шершавым песком - У тебя... женщщщщины были?
   - Че? Че ты шипишь, никак не пойму?
   - Женщщи... Жен-щи-ны... были? Любил када... ни... буть?
   - Ах, женщины... Ну были, конечно, как же без этого, - лицо сержанта, больше не казавшееся Тибе угрюмым, залил голубоватый огонь. Такое же нежное ирисовое свечение окутало и ствол абрикоса, и изгородь, и наклонившиеся, покрытые мохом кресты. - Некоторых любил, с некоторыми - так, развлекался. А че тебя тыркнуло на эту тему? Не знаешь, что такое любовь?
   Не в силах что-то сказать, Тиба помотал головой и широко улыбнулся. Отблеск уходящей грозы осветил старое кладбище, и в этот раз сержант увидел улыбку.
   - Ну и рожа... Скалишься, как вурдалак. На вот, пыхни еще раз, может, отпустит...
   Услышав про вурдалака, Тиба зашелся безудержным смехом. Надо же такое ляпнуть... Он - пьяный кладбищенский вурдалак! Господи, как это метко, как верно, как точно, как хорошо. Ничего более уместного случаю Тиба за всю жизнь не слышал. Надо запомнить, чтобы при случае процитировать. Вот он - презираемый интеллигенцией простой русский народ! Кладезь, бездонный кладезь мудрости и наблюдательности!
   - Понятно, уже не отпустит... Ладно, ржи, хрен с тобой.
   - Не, - даже в смехе Тиберий был непреклонен. - Давай говорить про любовь.
   - Вот ведь накрыло... Удивительно. Другого человека после такой дозы травы и алкоголя волновали бы более вечные темы. Ну ладно, давай про любовь. Что ты хочешь услышать? - сержант провел рукой по окладистой бороде (отчего лицо засияло уже не голубым, а прекрасным сапфировым цветом), прикрыл узкие восточные глазки и поудобнее устроился в развилке между ветвей.
   - Постиж-жение ж-женщ-щины... Не понимаю я, брат...
   - Не понимаешь - как, или не понимаешь - зачем?
   - Да, брат... не понимаю...
   - Ясно. Попробую объяснить. Постижение женщины сродни постижению пустоты - это лазейка, которую людям подарила природа. Мужчина, сумевший постичь женщину, получает в подарок чертеж... Хотя нет, целую карту, на которой отмечена дорога, ведущая в вечность. Ему остается немного: применить опыт постижения на практике, пройти этой дорогой и оказаться в нирване. Но ни один мужчина по этой дороге еще никуда не пришел... Знаешь, почему?
   - Не-а...
   - Представь, что это - женщина, - старик приподнял промокшую полу своего вылинявшего халата и зажал ткань между старческих пальцев. - Она оберегает тело от непогоды, спасает душу от одиночества, согревает, холит, лелеет тебя. И ты отвечаешь ей тем же. Когда она рядом, ты чувствуешь женскую инь-энергетику, которой тебе не хватает, а она в свою очередь, получает нужную ей мужскую энергию ян. Можно сказать, что любовь - самый совершенный энергетический союз двух существ. Одна лишь энергия по-настоящему сближает людей, остальное - второстепенно. Но и энергетическое единение - не самое важное. Главная функция постижения женщины... - старик огляделся по сторонам и снизил голос до шепота, отчего Тиба почти перестал слышать его в монотонном шуме дождя. - Главная функция состоит в том, чтобы в итоге понять: даже за самой обворожительной красотой, за самой сильной любовью, за самым мощным союзом энергий ничего не стоит! Как и везде, за этими красивыми названиями скрываются ложь, иллюзия, пустота. Извечная страсть к противоположному полу - галлюцинация, навязанная природой для продолжения рода. Только-то и всего. Твоя биологическая функция - дать потомство, поэтому природа не поскупилась и привязала к половому влечению автономный реактор, генерирующий мегаватты энергии и, одновременно, наводящий на мозг сладкие гипнотические сны. Ты можешь поверить в галлюцинацию и получить короткий запоминающийся рай на земле, а можешь отмахнуться, использовать энергию на что-то другое, и это будет шаг к полной свободе. Свобода - это ведь не абсолютная величина, у нее есть свои степени. Самая идеальная, неповторимая, достойная увековечения в шекспировских пьесах любовь - это только степень свободы. И отказ от такой любви - степень. И даже отречение от себя - всего лишь незначительная, далеко не последняя степень. Но о свободе ты ничего не спрашивал, поэтому я не стану о ней говорить. Уговаривать тебя употребить накопленную воздержанием энергию на что-то другое тоже не буду; ты существо, наделенное сознанием, и волен сам выбирать - что тебе надо. Если решишь, что постижение женщины является главной задачей твоей девственной жизни, ты ее постигнешь, не сомневайся.
   - Ну намутил... Иллюзия, свобода... херня... Разве нельзя любить просто так, без всяких там выкладок и объяснений?
   - Об этом я и толкую... То, что с утра до вечера ты внушаешь себе мир, еще не значит, что никакого мира не существует... Точка зрения - вот основа всего.
   - Точка зрения... - повторил Тиба, чувствуя, что именно точки зрения ему сейчас не хватает. Опьянение отступило, но привычная картина мира и тот суровый пейзаж, что окружал парня со всех сторон, не сходились друг с другом, как две сломанные шестеренки в ржавом механизме старинных часов. Нельзя было утверждать, что с миром творилось что-то не то, скорее фокусы выкидывала тибина память. Откуда, к примеру, взялась уверенность, что ночное небо черного цвета? Нет, оно темно-лиловое с подкладкой синего шелка, а к его сводчатому византийскому своду кем-то прибит невидимый за облаками серебряный шар... От самых ног и до полос убитой морозом виноградной лозы тянется тропка, усеянная, как ожерелье, следами золотой лани и одинокого пастуха. Где-то впереди, может далеко, а может быть совсем рядом, шумит и шевелится море. Призрачные медузы покачиваются в пене прибоя, манят уставшие в скитаниях души, соблазняя их обещаниями покоя, тихого счастья и вечной любви. Мертвогубой синевой улыбается море, ворочается на базальтовом ложе, ежится от глубинного холода, укрывается отмелями, отражениями и пустынными пляжами, на одном из которых стоит маленький дом...
   - Эй, сержант... Сержант! А-ри-старх! - позвал Тиба, но над кладбищем шелестела только дождливая тишина. Парень огляделся по сторонам. На нижней ветви старого абрикоса, нахохлившись сычом, сидел сморщенный старый японец с выдолбленной тыквой для ловли скатов в руках, и было понятно, что он плоть от плоти этого кладбища, что он принадлежит ему так же, как блестящие от влаги кресты и озябшие мертвецы, сотни лет напролет дрожащие в своих истлевших гробах. Среди корней абрикоса лежал вещмешок, рядом с вывоженным в грязи чемоданчиком стояла орхидея в декоративном горшке. Две реальности не желали сливаться в одну, и раскинувшаяся на километры вокруг безлюдная степь намекала, что в этом мире хватит места еще для очень многих реальностей.
   - Ах, Аристарх, Аристарх, Аристарх... - обиженно покачивая головой, по инерции пробормотал Тиба, встал на нетвердые ноги, собрал вещи и, спотыкаясь о выступающие из земли надгробные плиты, побрел в сторону моря.
  
  
  

Дао неистинного дао

   Пожалуй, не грех повторить еще раз.
   Все это не по своей воле, конечно.
   Судьба-с, господа...
   Странно, но такого никогда еще не было. Внутри все надрывается на тысячу голосов, зато снаружи как будто ничего не изменилось. Разве что темнота стала во много раз тверже и осязаемее, хотя, как может уплотниться ночная дождливая тьма? И еще оправдания... Несносный скулеж моралиста, копающегося в своих нравственных уложениях. Что это? Страх? Да нет... Чего Ворон может бояться? Смерти? Мучительной смерти? Ну да, на заурядный финал ему глупо рассчитывать. У таких, как Ворон, легких смертей не бывает, таким достается кончина мученическая, полная запоминающихся кровавых подробностей. Ну так и поделом. За все приходится отвечать; все лабиринты своего, населенного чудовищами мозга нужно пройти самому... Но все это ерунда, дело не в этом. Что же тогда? Может, небесная кара? Ха, померещится же такое... С какого неба придет эта кара? С какого ИМЕННО неба? Ворон менял религию не реже раза в два месяца - полезно, чтобы не впадать в фанатичные крайности и догматизм. Теперь с этим просто: заходишь в интернет и подбираешь религию по своему вкусу, лучше всего такую, где в посмертном существовании тебе ничего не грозит. Причем не только подбираешь - получаешь с доставкой на дом. В блестящей подарочной упаковке. Со скидкой. Оптом или в розницу - как пожелаешь. "Пища духовная", распродажа, новогодние бонусы, приходите, совершайте добрые дела, накапливайте баллы, обращайтесь еще...
   Ворон выдохнул густой дым, убрал бонг, открыл дверцу "восьмерки" и поставил ногу на подстилку мягкого мха. Лицо сама собой исказила гримаса фальшивого хохота.
  
   Есть в болоте странный мох
   Тонок, розов, многоног,
   Весь прозрачный, чуть живой
   Презираемый травой...
  
   Как не похожи вечные валуны Терского перевала на мягко-колышущуюся подстилку болот. Словно из разных миров... Есть название и у этого мира, конечно же оно есть, но вслух об этом - т-с-с-с... Дао, которое может быть выражено словами, не есть истинное дао. Имя, которое может быть сказано вслух, не есть настоящее имя. Дао бестелесно, туманно, неосязаемо, неопределенно, глубоко и темно. Уподобимся же и мы, господа, высшей достоверности дао...
   Ворон захлопнул дверцу машины. Резкий щелчок прозвучал выстрелом в холодном безмолвии гор, отразился от уступов, на которых раньше стоял лагерь, теперь безжизненный, если не считать суеты мертвых теней, и угас на дне ущелья, куда когда-то с диким скрежетом упал вертолет. Блям-м-м, визжали оторванные лопасти соосных винтов. Блям-м-м-м-м-м... Ужасный звук, повторяющийся в каждом кошмаре.
   Ворон по традиции тщательно завязал шнурки на десантных ботинках, застегнул камуфляжную куртку и пошел вверх по ручью. Из просевшего под тяжестью высшей справедливости неба сыпались аккуратно вырезанные кем-то снежинки. Первый снег укрывал цинковым налетом серые валуны с грязно-бурыми потеками мхов и лишайников. На Терский перевал наползала зима, но Ворону было до задницы - зима здесь или лето, так же безразлично, как и то, что именно оторвет ему ногу - выпрыгнувшая из-под ботинка лягушка или тонкая проволочка, натянутая у самой земли. Приятные штришки, черт их дери, целая галерея приятных штришков.
   Лагерь стоял на том самом месте, где когда-то указал командир. Подполковник Гладких, Георгий, кажется, Павлович - если вам интересны подробности. Лагерь - сказано чересчур громко. Три десантные палатки, на шестнадцать человек каждая, сложенный из шлакоблоков пропускной пункт, заваленная по брустверу мешками с песком линия неглубоких окопов, походная кухня грязно-зеленого цвета и грандиозная панорама южного неба, с которого по вечерам время от времени падали вертолеты. Это - всё. Теперь там, конечно же, ничего этого нет.
   Ворон поднялся к уступам и вышел на господствующую высоту. Господство осталось, а лагеря, действительно, не было... Глупо было рассчитывать... Зато на месте лагеря стояла стена - слишком большая, чтобы ее можно было как-то определить. У подножья стены виднелось мусульманское кладбище, и тянулся к небу отец всех деревьев - древний, источенный временем абрикос.
   Ворон уселся на бугры выпирающих из почвы корней и принялся ожидать свою мину. Ее надоедливое постоянство было таким же вечным, как и эта стена. Слишком крепкая, чтобы пробить. Слишком длинная, чтоб обойти. Слишком навязчивая, чтоб перестать думать. Слишком много всего "слишком", чтобы выбросить из головы.
   На нижней ветви абрикоса сидел зимородок. Красный, бирюзовый, оранжевый, с черными полосами, он напоминал пылающую головню, выдернутую из костра и опущенную в горный родник. Зимородок - извечный антагонист Ворона, заведовал небесными сплетнями, и было неразумно упускать возможность скоротать время в спокойном, ни к чему не обязывающем разговоре. Тем более что на перевале они встречались так часто, что успели сдружиться.
   - Привет, голубой, - каркнул ворон.
   - Здравствуй, наемник, - отвечал зимородок. - Давненько тебя не видать. Я заждался... Попрощаться хотел.
   - Чего вдруг?
   - Улетаю. Надоело жить в чужих наркотических снах. Владыка Западного Рая в гости зовет, пора мне уже, отлетался...
   - Рад, - вздохнул ворон. - Даже завидую.
   - Если хочешь, можем отправиться вместе.
   - Так меня туда и пустили. Забыл, сколько за мною грехов?
   - Ну да, грехи, грехи... Опять врешь, ворон. Себе врешь, мне врешь, людям врешь...
   - Тебе, положим, не вру. Тебе единственному не вру.
   - Врешь, ворон, врешь. Сам же и построил здесь великую воронью стену... Осталось пристроить великий вороний потолок - и готов кенотаф для избежавшего смерти героя.
   - Молчи, голубой, не тебе об этом судить. Ты украл мою смерть, а теперь еще и глумишься.
   - О, как заговорил... Это что-то новенькое в постижении дао. Раньше ты пенял на любовь...
   - Любовь не при чем. Она никого не спасала, и меня не спасет.
   - Бу-бу-бу... - передразнил зимородок. - Повторяешься, брат. Страшно смотреть, во что ты превратил наше место. Здесь даже воины теперь рассуждают о плотской любви. Вот послушай...
   Ворон прислушался и уловил чей-то голос. Как и всегда на перевале, в заснеженной темноте можно было или что-то увидеть, или что-то услышать - но никогда и то, и другое. Визуальные и зрительные образы здесь не сходились в одно.
   - ... постижение женщины - это иллюзия! - слышался скрипучий старческий голос откуда-то сверху, сбоку, сзади, а, может быть, из-за стены. - Но только любовь к женщине может объяснить самые примитивные вещи. Например то, что ты, мечтающий о любви - не более, чем химера своего разума. Ты, слушающий меня на заброшенном кладбище - химера своего разума. Ты, ни черта не понимающий из моих слов - химера своего разума. Ты, думающий о химере своего разума, - химера своего разума. Ты, перечитавший уйму книжек, просидевший кучу времени в медитациях, переставший мечтать, слышать, думать, заморачиваться на религии, философии, эзотерике - все равно химера своего разума. Пока ты своими руками не сорвешь все эти маски, включая маску человека, срывающего все эти маски, ты будешь химерой своего разума. Может, я упрощаю, но другого пути нет...
   - Кто это здесь, голубой? - неуверенно спросил ворон.
   - Не узнаешь? Это твои собственные слова, сказанные во время нашего прошлого спора.
   - Я говорил подобную чушь?
   - Почему чушь? По-своему ты был прав. Но мне, по правде сказать, давно уже наплевать. Я свою женщину постиг в тот момент, когда ты остановился, чтобы завязать шнурки на ботинках...
   - Зимородок, ну почему ты всегда так больно бьешь? Если хочешь знать, я до сих пор не могу простить себе этих ботинок. Иногда мне кажется, что я стал тем, кем стал, только из-за тех проклятых шнурков.
   - А ты, Ворон, становишься размазней... Скоро начнешь ныть про кровавый режим, отправивший детей на никому не нужную бойню... Не переживай, я простил и кровавый режим и тебя с твоими шнурками. Любой мужик должен хотя бы раз в жизни подставить темечко под падающую мину, а дальше... дальше как повезет.
   - Я и не спорю, но комплекс вины... Веришь, недели не проходит, чтобы не увидеть тебя во сне. Про трипы не говорю - сам знаешь. Недавно перечитывал Кастанеду и наткнулся на такое место: "... дон Хуан сказал, что сила, которая правит нашими судьбами, находится вне нас, и не обращает внимания на наши поступки. Иногда эта сила заставляет нас наклониться, чтобы завязать ботинки в глубоком ущелье. Если бы мы продолжали идти, огромный валун раздавил бы нас насмерть. Однако, в другой день, в другом ущелье, та же самая руководящая сила заставит нас наклониться и завязать шнурки, как раз в то время как другая глыба сорвется в точности там, где мы будем стоять. Остановив нас, эта сила заставит нас упустить точно определенный момент... Поскольку у человека полностью отсутствует контроль над силами, которые решают его судьбу, единственная свобода в этом ущелье состоит в безупречном завязывании своих ботинок". Тебе не кажется это чем-то знакомым, а, голубой? Если заменить скалу на случайно залетевшую мину...
   - Ты точно становишься размазней... Я могу ответить твоей собственной фразой: "Ты, перечитавший уйму книжек - все равно химера своего разума". Кстати, то же самое можно сказать и об этой стене. Вот уж действительно несокрушимая химера твоего несокрушимого разума...
   - А где же мина? Что-то сегодня опаздывает, - желая сменить тему, ворон взъерошил перья и посмотрел на часы.
   - Торопишься от меня отвязаться?
   - Если с моим разумом действительно не все в порядке, то ты, голубой, его самая мрачная часть. Комплекс вины и жуткий страх перед тем, что тогда я мог не задержаться, завязывая ботинки. А ты мог не обогнать меня и не выйти вперед. А я мог не задуматься и не отстать от тебя на двадцать шагов. А ты мог... В общем конца и краю этому нет... Разумеется, больше всего на свете я хочу навсегда отвязаться от зимородковых снов... Кстати, лейтенант, а почему именно Зимородок? Нелепая какая-то кличка.
   - Это не кличка, кличка-то как раз была "голубой". Из-за синей пилотки, что мне подарила невеста, стюардесса "Бритиш Эрлайн". А Зимородок - фамилия. Я сам из-под Курска, там есть деревенька с названием Зимородки. Ну и все, кто родом оттуда, соответственно...
   Рвущийся, словно гнилая ткань воздух возвестил приближение мины. Ворон невольно зажмурился, как однажды сделал лейтенант в синей пилотке, придумав и введя в обиход правила знакомства с бессмысленной смертью. В тот раз не помогло. Не помогло и сейчас. Удара ворон не ощутил, боль тоже запаздывала, да и света была куда меньше, чем бывает обычно. С черного неба продолжал сыпаться крупный снег, на миг сменившийся острыми каменными осколками, а потом вновь вернувшийся к шелестящей вкрадчивой тишине.
   Ворон открыл глаза. В монолите стены напротив дерева зиял черный провал. Из отверстия курился дымок, с разорванных краев тонкой струйкой стекала кирпичная пыль. Впервые в трипе ворон по-настоящему удивился: вечно останавливающая его стена оказалась тонкой, толщиной не больше детской ладони. Но если смотреть не в глубину, не в выеденную миной дыру, преграда как и прежде казалась величественной и несокрушимой.
   - Для меня форточка будет в самый раз, - философски изрек зимородок. - Хочешь что-нибудь сказать на прощание?
   - Без тебя в моей голове будет пусто.
   - Прикорми какую-нибудь тигрицу на джипе... Пусть ходит сюда, будет кому демонстрировать незаурядные муки....
   - Замолчи, голубой! Не тебе об этом судить.
   - Наверно не мне, но я скажу так: возьми ты в свое время в руки не пистолет или нож, а, скажем, шариковую ручку, все равно твое покаяние приняло бы извращенные формы. Ты бы начал сочинять романы, и в каждый вставлять диалог с мертвым другом. Для придания высшей истинности, так сказать. Одна-две неглупые фразы плюс тысяча хитроумных попыток оправдаться перед собой, присыпанные для красоты золотой мишурой и тоннами романтических бредней. Еще ты бы мог стать поэтом, режиссером, художником, и продавать билеты на экскурсии в мир своих загробных фантазий. Думаю, нашлось бы немало желающих... Но скажи, не проще ли просто сломать стену?
   - Вот нахрена ты каждый раз портишь мне трип? Скоро обратно под дождь, а я опять не нашел то, что искал.
   - Меняй тактику, ворон. Не выходит головой, пробуй удариться телом. Только не будь таким серьезным и скучным. Танцуй, птица, танцуй...
   Сине-оранжевое пятно взмыло в небо, описало круг возле дерева и скрылось в провале стены, откуда еще доносился испуганный голос, словно потерявшийся в снежной ночи мальчик плакал или кого-то искал. Ворон стряхнул белый налет с металлического оперения и поковылял вниз по ручью. По этому маршруту он еще не ходил - ни в реальности, ни в триповых путешествиях. И, надо признать, было что-то болезненно-унизительное в этом обратном пути.
   В расстилающейся снизу долине, среди ушедших в грунт валунов, возле покосившейся изгороди старого христианского кладбища росло дерево. Переходящий в дождь снег облепливал его зеленые листья и тяжелой серой массой сползал по стволу. Насытившиеся влагой мхи шевелились, чавкали и вздрагивали под ногами, будто скрытые под ними пластиковые коробочки мин обзавелись паучьими лапами и теперь незаметно выползали к свету из своих грязных нор. Не обращая внимания на окутывающий его спокойный, не вызывающий эмоций абсурд, Ворон отыскал брошенный автомобиль. Еще утром в бардачке он наткнулся на кассету с записями "Аквариума", и теперь, немало повозившись с древним магнитофоном, впервые впустил музыку в свой безмолвный триповый мир. Происходящее волновало. Подобная эклектика не была пошлостью, это было хуже, чем пошлость. Больше всего это напоминало рвущийся на волю кощунственный и безумный кураж.
   Избавившись от последних комплексов, Ворон принялся танцевать. Вслушиваясь в гармоничные конструкции нот, он строил стройные конструкции телодвижений. Подражая синешеему Шиве, он последовательно накладывал друг на друга четыреста восемьдесят тысяч поз и движений, создавая новый вид йоги - йогу покорности. Руки и ноги стали каллиграфической кистью, и Ворон, не останавливаясь, рисовал на полотне своего мира чужие слова.
  

Смотри, Господи, крепость, и от крепости страх

   Мы, Господи, дети у тебя в руках
   Научи нас видеть тебя
   За каждой бедой

   Прими, Господи, этот хлеб и вино
   Смотри, Господи, вот мы уходим на дно
   Научи нас дышать под водой
   А-а-а-а-а...
  
   Струи проливного дождя заливали поднятое к небу лицо, запутавшаяся в холодном ветре степь взвизгивала в ответ, вся окрестная нечисть, клацая в такт музыки челюстями, водила вокруг машины тягучие ртутные хороводы, но Ворон уже ничего видеть или слышать не мог. Он танцевал на капоте угнанной им "восьмерки" реггитон посмертного мира, и ушедшие в прошлое крылья снова отрастали у него за спиной. Переполнявшая тело энергия выбивала из безумной ночи алмазные диадемы, императорские скипетры, скрипучие фанфары и драгоценные перья, отскакивала, дырявила рикошетами дождливо-снежные тучи, перехлестывала через край, высветляя небосвод от края до края, от абрикоса до абрикоса, от нижнего кладбища до верхней пробитой стены.
   Уцепившись за многократно произнесенное прощальное: "А-а-а-а-а...." ворон взмыл в небо и, выбрасывая на ходу память поражений и ненужных больше побед, полетел над мокрыми травами, сугробами, мхами, минами, кривыми линиями окопов, валунами, палатками и сбитыми вертолетами на запад, к неровной, выгрызенной в камне звезде. Последняя мысль, которую он успел ухватить по эту сторону, была странной. "Ника так похожа на похотливую кошку только лишь потому, что больше других цветов она любит тигровые лилии"...
   Эта нелепая конструкция была прощальной абстракцией в мире, где дао ворона много лет пыталось найтись и выразить себя среди слов. За пробитой стеной, сквозь которую он промчался, сумев не коснуться разрушенных камней опереньем, никакого дао уже не
  
  
  

LIVEJOURNAL.COM

http://karasunspirit.livejournal.com

Дневник стихийного духа древней реки, известной под названием Черные Воды

Май 20ХХ года

  

Вторник, 19 мая

   и снова всем здрасьте
   поди, соскучились?
   Ну не плакайте, вот она я
   вы пишете кризис у вас, кризис. Затрахали уже. Работать надо, пока солнце не село за высокую гору, а уж потом на блогах трындеть. Тоже мне кризис... Кризис это кода жрать нечего.
   не дай вам бог
   мои мальчеги по норкам прятаюццо, и у меня теперь кризис - питаюсь чем нипопадя
   такая тоска...
  
   вот вчера отожгла
   нашла бизнесмена средней руки. Представительный такой, толстый, слегка за полтинник. На малолеток дядечку потянуло, а тут я в самый раз. Ухххх. Лучше бы мне мимо пройти...
   мужик из породы трамваев, тяжелый, как импотент
   привез в какое-то страшное гостиницо. Готическая синяя краска, ореховые панели, на стенах линогравюры, кровати скрипучие, старые.... А я существо нежное, гламурное, эмо-пчелка такая, мне когда пружины в спину впиваюццо и отпечатки ступней на подушке... бррррр..... ну его нах такие экстримы
   ну и эти их тупые вопросы в финале
   А ТЕБЕ БЫЛО ХОРОШО?
   А ТЫ УСПЕЛА?
   и че мужики такие нудные? Одни верят в театр юного зрителя, другие доверчиво думают, что девушко в первый же раз с ними вот так БАХ! и испытает оргазм...
   не, бывает конечна........... ))
  
   а потом еще на море позвал. Йа вахуе. А как же жена там законное? Дети по лафкам? Теща фся в бигудях? Че дома-то нехватает?
   не, мужики - загадки, яибу.
   отправила его в фантазиях атдыхать. Однаво. Йа умею. Как говориццо: вот тебе море, вот парус, вот пинок для ускорения. Прока от него все равно круглый ноль.
  
   Че-та я многословна сегодня. Это от нервоф и голада.
   Бля нимагу, пойду, покурю.
  

***

Среда, 20 мая

   завалили меня на этой неделе вапросами...
   надо атветить. Если на вапросы не атвечать нарастает энтропия и наступает пиздец... Вот этим и займусь на досуге (если вы сначала дадите денех, за то что читаю фсе ваши бредни и похвалите меня за то, что йа так выразительно выражаю свои мысли. Да, савсем забыло, исчо я учусь красиво ходить и сидеть.
   йа вообще - крутой феномен, ведь прафда? )))))
  
   ну вот, настроение себе подняла, теперь повтыкаем, че вы мне написали....
   . . .
   бля, зборище извращенок.... Все свои интимные новости пишут. У нас че, клуп по интересам? Будем апсуждать у чьего мужа елдак более длинный? Бабасрач, чесслово...
   а где же у нас мужики? Ага, есть один
  
   ник: Не Девочко (Мальчег)
   так, уже хорошо
  
   ну здравствуйте, красавец мужчина
   милости просим
   вы только зайку не обижайте, пожалуйсто, она хорошая. Хи-хи.))
  
   а длинное, цуко, письмо накарябал... ща почитаю на сон текущий, а утром атвечу, идет?
  

***

Четверг, 21 мая

  
   О-хо-хо... ну вот и даждалось на старости лет... Прискакал черный всаднег Апокалипсиса выводить бедное девушко на чистую воду... Бр-р
  
   на че ты надеялся Мальчег? Думал, прачту твои изыскания и начну расчипляццо на атомы? Типа пришел дохтур, разминает пальтсы, по-фашисски ехидна так улыбаецца и разом обламывает фсех сомневающихся? типа Матрица дала непридвиденный сбой? Ну да, щас, бу-га-га-га....
   дурактыбля, если присылаешь такое духу воды. Хр-р-р...
  
   а загнул этот Не Девочко интересно. С историческими справками и крутымя авфторитетами. Йа думала, мож он после такого вступления жеч нипадецки начнет? Поначалу было даже любопытно, ага. Но ты, мальчег, привзашол все ожиданийа.
   Отжог напалмом так, что йа снимаю сваи трусеки... )))
  
   смелый мудила малчик
  
   для непонимайущих поясняю: Не девочко прислал мне опус про инкубов и суккубов, к каторым по его мненийю йа и принадлежу. Нашел наканец-та мне правильное название. Прояснил ситуацию. Пролил свет на мое темнае прошлое и хмурае настаящее. Не побоялсо. Все как есть рассказал.
   вот так - у нас теперь каждый пишет что хочет. Дожили. Пендодемократия пришла в наши места. Ура, госпада !!!
  
   йа пажалуй запостю здесь его изыскания, фсем будет любопытна полюбоваццо
  
   От: Не Девочко (Мальчег)
  
   > > Здравствуй демон, или кто ты еще там.
   Зря ты морочишь нам головы. Я давно интересуюсь темой суккубов и собрал по ней достаточный материал. Не надо вешать людям на уши инфернальные макароны. Если ты и правда суккуб, то лично я тебя нисколечко не боюсь. Слава богу, человечество накопило про ваше племя достаточно знаний. Выложи эту подборку, пожалуйста, на своем блоге, и посмотрим тогда, много ли еще мужиков попадется на твою удочку.

***

"Об инкубах и суккубах". Историческая справка.

  
   В мифологии европейских народов издревле бытовали хитроумные демоны-сладострастники, принимавшие  мужской (инкуб, от латинского "лежать на") или женский (суккуб, "лежать под") облики и вступавшие в половую связь с людьми. Инкубы чаще заявлялись к ведьмам, хотя самой лакомой их добычей были монахини. Суккубы предпочитали соблазнять отшельников и священников, не брезгуя, однако, и прочим мужским населением. В происхождении суккубов видные богословы средневековья подозревали "переродившихся" под влиянием христианства нимф, наяд, дриад, ундин, сирен и даже языческих богинь.
   Одним из первых теоретиков инкубата был епископ Гильом Овернский (1180-1249) - именно при нем в XII веке интерес к этому вопросу резко вырос. Гильом утверждал, что демоны не способны на полноценные сексуальные отношения, но умело создают иллюзию таковых, а сперму при этом воруют на стороне. Каким образом они это делают, священник не поясняет (быть может, ценным продуктом с инкубами делятся суккубы, предварительно добыв его у своих любовников?) Уворованное семя инкубы затем "вдувают в женское чрево". В доказательство своей версии епископ ссылается на неких португальских ведьм, беременевших, как он утверждал, от ветра. Гениальную догадку своего коллеги впоследствии подхватывают другие демонологи, утверждая, что инкубы не оплодотворяют, а лишь "перемещают семя". Мотив "холодного семени" проходит через все истории о славной половой деятельности инкубов. При этом подчеркивается, что демон, хотя и пытается ее разогреть, не может превозмочь этот недостаток своей сексуальной природы.
   В то время как ведьмы в своих показаниях на допросах единодушно отмечали холодность спермы, изливаемой инкубами, демонологи ломали головы над тем, как преодолеть следующее противоречие: если семя холодное и, строго говоря, уже непригодное для зачатия, то почему партнерши инкубов все же беременеют? В итоге был выдвинут следующий тезис: "Демоны столь быстро передвигаются, что семя не успевает окончательно охладеть". Тут полет фантазии средневековых исследователей не знает границ. Половому члену инкуба приписывалась самая невероятная физическая природа. Его изображали раздвоенным или в виде змеи. Утверждали, что он похож на железный прут (в смысле, "всегда готов"), а по размерам не уступает члену осла. Что, с одной стороны, он как "горящая головня", с другой - ледяной. Представительницы прекрасного пола согласятся, что и то и другое - малоприятно.
   Акт с суккубом тоже "холоден и неприятен", а мужчина потом чувствует себя "расстроенными и ослабленными". Некий бедняга, которого суккуб не отпускал целый месяц, в результате этого умер. В "Malleus Maleficarum" сообщается об одном происшествии, когда перед лицом своей жены и товарищей мужчина был вынужден вступить в половые сношения с суккубом. Он входил в нее 3 раза, но, когда суккуб захотел продолжить, мужчина свалился на пол полностью изнуренным. В то же время, несмотря на "холодность природы демонов", подчеркивалась их обаятельность, сексуальность и способность к вполне приличной длительности полового акта.
   Большинство раннехристианских святых искушалось суккубами, особенно, как замечает Джироламо Кардано, когда дух и тело ослаблялась продолжительным воздержанием в пустыне. Св. Антонию Египетскому по ночам сильно докучал дьявол, "по-своему распространявший грязные мысли" и "имитируя женские жесты". Как пишет в его житии Афанасий, "дьявол появился перед ним в образе женщины и воспроизвел все ее действия, чтобы обольстить Антония". Св. Ипполита однажды посетила обнаженная женщина, но, когда он накинул на нее ризу, чтобы прикрыть наготу, женщина превратилась в труп. Благодаря подобным видениям, страх перед суккубами был увековечен в гимне св. Амвросия "Procul recedant somnia" - "Да сгинут ночные кошмары и видения, оставив тела наши неоскверненными".
   Впрочем, считалось, что при определенных условиях человек может сожительствовать с суккубом в согласии достаточно долго. Например, священник Бенуа Берн, ставший ведьмаком и сожженный на костре в возрасте восьмидесяти лет, признал на допросах, что жил с суккубом по имени Гермиона в течение сорока лет, при этом демон оставался невидимым для окружающих.
   В историях о супружеской жизни с суккубами со времен раннего Средневековья на все лады варьируется легенда о фее-суккубе Мелюзине. В общих чертах смысл ее таков: герой ведет коня на водопой и в прибрежных камышах встречает девушку необычайной красоты, которая становится его женой и дарит ему замечательное потомство. Но затем мучимый любопытством супруг нарушает некий наложенный женой запрет, который может быть весьма разнообразным - не подглядывать за купающейся супругой, не смотреть на нее в определенный день недели и т.п. Муж все же подглядывает и видит свою красавицу в образе дракона, или змеи, или сирены. После этого она исчезает, а отец-одиночка льет горькие слезы и вскорости умирает. Как тут не вспомнить распространенный сюжет русских сказок - ведь в превращении царевны в лягушку, лебедя, хромую уточку тоже есть нечто демоническое.
   Как бы там ни было, современная вампирология прочно переплелась с инкубатом. Практически в каждой более-менее толковой вамп-энциклопедии встречаются упоминая о суккубах-инкубах, Лилит, марах, давящих на грудь, ночных кошмарах. Основная идея схожести вампиров и суккубов в том, что те и другие взамен своей любви забирают жизнь.

***

И вот еще несколько интересных тезисов из труда Л.-М. Синистрари

"О демониалитете и бестиалитете инкубов и суккубов"

   ...Итак, предположим, что в том мире, который мы населяем, существуют другие разумные существа, известные как инкубы и суккубы, которые обыкновенно невидимы и не открываются людям иначе, как при особых случаях, актом их собственного желания или их собственной силы. Ни философия, ни богословие не представляют никакого возражения на то, что могут быть создания разумные, одаренные духом и телом и отличные от человека; такое возражение будет не чем иным, как непоследовательностью или со стороны Бога (что невозможно, ибо Бог непогрешим), или со стороны созданий и вещей, что также неверно, ибо эти последние бывают или созданиями чисто духовными, как Ангелы, или чисто материальными, как неорганический мир, или, наконец, духовно-материальными, грубыми, земно-телесными, как человек.
   Установив достоверность рассказов, которые касаются сношений инкубов и суккубов с людьми и животными, рассказов настолько многочисленных, что было бы дерзостью отвергать их, мы можем заключить, что у инкубов и суккубов наблюдаются действия, процессы, страсти, исходящие из чувств - значит, они обладают чувством; но чувства не могут проявляться без сложных органов, без соединения души и тела; значит, они имеют тело и душу, а следовательно, это - животные; их действия последовательны, значит их душа разумна; итак - это разумные животные. Далее, они проникают в дома даже при закрытых дверях и окнах, - так утонченно их тело. Они знают и предсказывают будущее, они любят, зарождают, мирят и ссорят; это всё действия, представляющие свойства разумной души, следовательно, они обладают разумной душой.
   Ученые обыкновенно говорят, что всякие порочные действия - дела злого духа, и ему одному приписывают страсти, любовь, огорчение при отказе в сношениях, наконец - впадение души в грех. Но, возразим мы, есть суккубы, избирающие предметом своей страсти лошадей или других животных, и если они не находят в них покорности своей страсти, то причиняют им вред, и потому нельзя утверждать, что демон притворяется желающим сношений, чтобы погубить лишь душу, так как душа животного не подвергается вечному проклятию. К тому же любовь и гнев производят у них действия совершенно противоположные. Если мужчина или животное покорится их прихоти, то суккубы обращаются с ними прекрасно; и наоборот - очень грубо при сопротивлении. Итак, суккубы имеют на самом деле страсти, чувства. Кроме того, злые духи, имеющие дело с колдунами и одержимыми, принуждают их боготворить себя, кощунствовать, совершать злые дела и ужасные преступления. Суккубы не требуют ничего подобного. Чтобы прогнать демона достаточно имени Иисуса или Девы Марии, крестного знамения, приближения святых реликвий, освященных предметов или повеления священника - это можно ежедневно видеть на бесноватых. Суккубы же, подвергнутые подобным испытаниям, не бегут, не проявляют никакого страха, иногда даже встречают заклинания насмешками и рвут одежды священников. Итак, ясно, что суккубы не злые духи, но и не добрые ангелы; также ясно, что это не люди, хотя и одарены разумом. Что же они такое? Если предположить, что это чистые духи, то они были бы или прокляты, или блаженны. Проклятые, они чувствовали бы отвращение к имени и кресту Иисуса; блаженные, они не склоняли бы человека ко греху. Значит, они нечто другое, чем чистые духи, и следовательно, имеют тело. Есть естественные силы, которые могут действовать против суккубов; отсюда следует, что суккубы телесные духи...
  
   ...В завершение предположу, что есть суккубы земные, водяные, воздушные и огненные, и каждый из них живет в свойственном ему элементе. Известно, что животные имеют тем более значительные размеры, чем больше элемент, в котором они живут. Например, рыбы: многие из них, без сомнения, очень малы, но так как водное пространство превышает земное, то и некоторые породы рыб превосходят по величине всех земных животных.
   Далее, так как воздух больше воды, а огонь больше воздуха, то суккубы огненные и воздушные превосходят земных и водяных, как по величине тела, так и по силе. Может быть, скажут, что птицы, обитающие в воздухе, который больше воды, в общем меньше рыб и четвероногих, но это ничего не доказывает, так как птицы, летая в воздухе, принадлежат земле, где они отдыхают; тогда нужно было бы рассматривать и летучих рыб, как животных воздуха, что, конечно, будет неправильно.
   Теперь необходимо заметить, что после потопа воздух, который охватывает нашу землю и воду, сделался, благодаря влажности, более густым, чем до потопа, а так как влажность есть причина тления, то, может быть, от этого и жизнь людей не так продолжительна, как в допотопные времена. Эта же густота воздуха является причиной того, что суккубы воздушные и огненные не могут жить более в таком густом воздухе и, если они спускаются иногда, то ненадолго, подобно людям, ныряющим в глубь моря. Итак, до потопа, когда воздух не был так густ, суккубы спускались на землю и имели сношения с мужчинами, создавая гигантов почти такого же роста, как они сами. В настоящее время имеют сношения с мужчинами только водяные суккубы, являющиеся иногда под видом обычных людей. Водяное их происхождение подтверждается тем, что сладострастие и влажность - элементы, соотносящиеся между собой. Еще одно замечание: когда суккубы, соединяясь с мужчинами, не меняют своего тела, то мужчины их не видят или видят, как едва заметную тень: таков один примечательный случай, когда мужчину целовал суккуб, а он едва чувствовал это прикосновение. Если же, наоборот, суккубы хотят быть видимыми, то они принимают видимую оболочку, и их тело делается осязаемым. Каким способом они это делают - это их тайна, мы не можем ее открыть. Мы знаем только, что оболочка суккуба не может состоять из одного сгущенного воздуха, потому что уплотнение его происходит от сжимания, то есть от холода, и тело, сформированное таким образом, при прикосновении окажется льдом; это доставляло бы неприятность мужчинам, тогда как происходит обратное.
  

***

   Вот вам исчерпывающая информация про духов воды. Так что, дорогая вы наша, не пудрите людям мозги, никакая вы не вестница ада. Обычная нечисть, с которой люди издавна умели бороться. Хотел бы я встретиться с вами и осенить вас Святым крестом или проткнуть материальным предметом. Что бы вы после этого написали в своем блоге?
  

***

  
   О-хо-хо... Чтоб написала? ДЕФФАЧКА ты, а не Мальчег!!! Самой хочется пащупать тебя за матерьяльный придмет
   йа тебе пулю курьером пришлю
   жди цуко!)))
  
   а по поводу лашадей - улыбнуло))
   не, ну сама виновата, канечно. Про котега, цобачко писала... вот и риакцийа...
   люблю зверушок, то правда. Есть во мне такое, хде встречу, там и люблю
   ВОТ ЩАС ХОЧУ РОССОМАШКО !!!
   с росомашками даже лучше, ага, колоритнее получиццо
   йа их правда близко не видела, тока издали
   а еще геолог знакомый рассказывал
   он видел сблизи...)))
  
   а в астальном - пашквиль пашквилем! Вечно нашему племени приписывают всякие нелепые ужасы. тока зачем мне было эти истины прописные в ЖиЖу сливать? Че, я типа не знаю?
   нет, штоб девушку другим чем порадовать
   ХОЧУ СТИХИ !
   ХОЧУ ПРОЛЮБОФЬ И ЧТОБ ПОРЕВЕТЬ !!!
   так фиг же дождешся... вам, людям, абизательна нада в душу залесть
  
   ладна, на днях потешу вашу любознательнасть. Напишу про себя
  

***

Пятница, 22 мая

  
   забалталась с вами, про мальчегов своих позабыла... а они што-то неподелили
  
   с утра до вечера не работают, толкаюцца, ножиками машут, царапаюцца, плююццо как абизяны...
   не, мужики - точно загадки, яибу
   из города дернули один за другим.......
   и че ж за срач у них прключилсо?
  
   фигово
   нада даганять, а то ищи ветра в поле... охотниц на такую вкусняшку категорически много
  
   чмоки
   йа полетело искать
  

***

Суббота, 23мая

  
   ага, ситуация проясняиццо... хотя попотеть пришлось оснавательно.
   но отыскала
   обдолбались этой ночью мальчики по полной программе
   зашибись
   ну так даже лучше для моих планов. Мои будут, мои. Осталась гулять им пара-тройка денькоф, вряд ли больше. ))
  

***

Воскресенье, 24мая

   йа абищало рассказ про себя
   И НЕХРЕН кажный день напоминать. Помню...
   ладна
   чесслово, не хотело постить. Вам дюдям этаго лучше не знать, вам же будет спаццо спакойна.
   но теперь...
   на днях йа получу стока энергии, что хватит лет пятьдесят в балоте лежать, не высовываццо, а к тому времени вас или кризис аканчательна даканает или какой-нить калайдер сделает бальшой БУХиБАМ!
   блогов через полвека точна не буит
   и идиотав фсяких, меняющих сваю единственную настоящую жизнь на виртуальный мир
  
   такшто пользуйтесь маим благородством, читайте
   может, кому и поможет

***

  
   Если честно, изначально я хотела написать целую исповедь, и ответить на все так называемые "эзотерические" вопросы, связанные с взаимодействием мира духов и мира людей. Но во-первых, я и сама еще не до конца во всем разобралась, во-вторых, у меня мало времени, и в-третьих, как мы, духи, так и вы - люди, живем по большей части эмоциями и ощущениями, но ощущения эти принципиально различны. Чтобы выразить хотя бы тень этих ощущений в словах, нужно придумывать новый объединенный язык и кардинально менять смысловой аппарат. Йа академий не канчале, йазыкаме не владейу, поэтому тратить на это свои истощающиеся силы не буду. Отвечу лишь на самые часто присылаемые вопросы, да и то - в двух словах
   Начнем с вершин хит-парада. Итак, кто такие духи? Вопрос на редкость тупой и ответить на него невозможно. Насколько мне известно, люди тоже фиг знают, кто они такие. Мне кажется, что боги, духи, люди, животные - всего лишь способ, с помощью которого закрепляет свою фиксацию в пространстве аппарат "Эго". Точка этой фиксации называется "Я". У людей чересчур развит разум, поэтому "Я" доминирует и полностью распоряжается личностью. У богов, насколько мне известно, наоборот. Мы, духи, где-то посередине, следовательно, нам можно приписать и человеческую и божественную природу. Умный мужик Л.-М. Синистрари верно отметил: тело у нас есть. Но наши энергетические тела развиты неизмеримо больше, чем у людей. Иногда мне кажется, что все существа на земле - суть одна заготовка, а все наши индивидуальные различия - лишь способы восприятия мира. Исходя из этой логики, человек, меняя природу своего разума, может стать духом, богом, бестелесным феноменом.... Классифицируйте дальше сами, мне недосуг.
   По поводу наяд, сирен, суккубов и прочих царевен-лягушек скажу так: да, это все мы. Когда вы изобретете Великих и Ужасных Демонов, Приходящих По Ночам Из Интернета, мы станем этими демонами. Придумывая название, вы вводите в свой коллективный мир какое-либо явление, и это явление тут же появляется в вашем индивидуальном мире. По-моему, это вполне очевидно.
   Теперь самое интересное: охота на человека. Перво-наперво - зачем это нужно? Обратите внимание: огромное количество людей недовольно природой своего восприятия. Алкоголь, вещества, медитации, всевозможные духовные практики, даже громкая музыка временно меняют способы и возможности вашего восприятия. Вы сидите на этой игле так плотно и так давно, что сами перестали ее замечать. Так вот, у меня есть вопрос: зачем ВАМ это нужно? Вам что, мало быть просто людьми? Ответов на этот вопрос будут тысячи, а значит, правильного попросту нет. Тянет, хочется, вот и все. У нас точно так же, разницы никакой. Как и вы, выкуривая косячок после пол-литра водки или забивая в бонг щепоть сальвии, жаждете побывать в мире духов, так и мы, забирая у мужчин сексуальную энергию, хотим задержаться в мире людей. Нам у вас интересно. Здесь для нас нет старости. Здесь нам комфортно. И, наконец, сравнивая свое восприятие с вашим, мы понимаем до чего же нелепо структурированное разумом восприятие в принципе. А это многого стоит.
   Почему нам нужна именно энергия секса? Скажу так: это квинтэссенция вашего естества. Если в ресторане по одной и той же цене вам предлагают карпаччо из ягненка на майссенском фарфоре или дерьмо на кончике лопаты, вы что предпочтете? То-то и оно... Кроме того, сексуальная энергия напрямую связана с творчеством, а для духов это особая радость. С ее помощью мы можем создавать видимое людям тело и совершать другие, невообразимые с вашей точки зрения, вещи. Некоторые духи (вроде вашей покорной слуги, например) идут дальше: они меняют не только тело, но и восприятие, ухитряясь по своему выбору осознавать мир как дух или как человек. После такой трансформации мы можем во всем подражать человеку. Даже вести свои блоги. Среди духов, насколько я знаю, вообще много творцов параллельной культуры. Причем некоторые из них трудятся на этой ниве уже две с половиной тысячи лет. Это воистину великие и самоотверженные существа, не сумевшие, правда, преодолеть свое "эго"...
   Теперь самое главное и сокровенное. То, что будет написано ниже, не для девАчек. Я надеюсь, это прочтут другие духи или, на крайний случай, мужчины, самостоятельно поднявшие кундалини и не желающие, чтобы их труды пошли в пищу духам.
   Итак, коллеги, вопрос старый и дискуссионный - почему именно любовь? Для тех, кто не в теме, объясню: большинство духов избегает высоких эмоций (таких, как любовь) и питается несублимированной сексуальной энергией, которая, подобно шлейфу, окружает каждого человека. Термин "сублимация" происходит от латинского sublimo, что буквально значит возвышать. Под сублимацией Фрейд понимал возвышение энергии инстинктов (либидо) и направление ее в иное "божественное" русло (т.е. когда она из эгоистичной и животной каким-то образом трансформируется в альтруистичную). Это по большей части относится к разного рода святым, монахам, йогам, аскетам... Все верно, но старик Фрейд забыл про любовь, а тут кроется одна штука, мимо которой зашореное сексуальными запретами христианство (а вместе с ним и полчища духов) проходило много веков.
   Мало кто станет спорить, что любовь имеет с чистым сексом не так много общего. Идея секса, как главной и конечной точка любви, привнесена системой общественных взглядов, и сейчас, когда современная культура уделяет сексу неоправданно много внимания, человечество пожинает плоды такой установки. Нам, духам, важно осознавать, что любовь - это вовсе не секс! Заметьте, я сознательно не рассматриваю проблемы продолжения рода - размножение вполне возможно и без любви. Полагаю, ни один человек, хотя бы раз испытавший любовь, со мной спорить не будет.
   Идем дальше. Забирать избыток сексуальной энергии у мужчин просто - современный мир в этом всячески помогает. Но много ли от такой энергии проку? Вегетарианство это, духовная импотенция и природная лень. Питаться объедками незатейливых порнофантазий, когда рядом находятся залежи чистой энергии? Торопливо жевать фаст-фуд в придорожном "Макдоналдсе", если за углом приличный, пусть и дорогой ресторан? Я никогда этого не понимала... На самом деле любовная энергетика далеко не исчерпывается сексуальными составляющими. Энергия человека воистину безгранична. Ее хватает на полную структуризацию человеческого тела и еще колоссальная часть остается спящей и невостребованной. Вспомните про змею, которая, свернувшись в три с половиной кольца, дремлет в основании позвоночника. Будят ее единицы (праведники называются), а подавляющее большинство даже не подозревает о ней. Но добраться до этого резервуара извне не так уж и сложно. Если вы имеете представление о механизме любви, если вы понимаете, как именно человек внушает себе мир, вы можете получить не только обмусоленные порнофантазии, но и ВСЮ человеческую энергию без остатка. Сейчас попробую объяснить как.
   Вы когда-нибудь задумывались, в чем разница между реальной женщиной и фантазией о ней? Реальная женщина оказывается рядом с мужчиной, когда складываются благоприятные обстоятельства; фантазия всегда под рукой. Реальная женщина должна соответствовать разным нелепым, расплывчатым и, зачастую, противоречивым критериям; фантазия им соответствует изначально. Реальная женщина, собираясь на свидание, красится, бреет ноги, забивает природный запах духами, боится сказать что-нибудь глупое или оказаться неумелой в постели. Фантазии ничего этого не грозит. Занимаясь сексом с реальной женщиной, мужчина, обмениваясь с ней энергией, завязывает узелки всевозможных привязанностей, которых часто боится, и которые потом бывает непросто порвать. Занимаясь сексом с фантазией, мужчина в сущности (и буквально, и косвенно) занимается сексом с собой, поскольку его партнером (партнершей) становиться его собственное отражение, т.е. кратковременный, но полностью реализованный в воображении идеал. Учитывая, что люди воспринимают внешний мир, как набор умозрительных идей разной степени овеществленности, различие между "реальной женщиной" и "женщиной воображаемой" не так велико, как многим из нас, сторонних наблюдателей, представляется. Реальность для людей во многом такая же фантазия, мимолетная картинка, только увиденная не внутренним зрением, а физическими глазами где-то вовне. Часто реальность искажают эмоции, психосоматические состояния и откровенные мании. А про сравнение "внутреннего" и "внешнего" даже говорить не приходится - любое сравнение никогда не сложится в пользу внешней реальности.
   Мужчины выходят из этой трагической западни собственного ума постоянным поиском новых партнерш. Они либо подгоняют женщин под свои фантазии, уверяя себя, что нашли идеал, и галлюцинируют в этом обмане какое-то время, либо насильно корректируют фантазии в зависимости от доступных им окружающих женщин. Однако в обоих случаях любовь возникает не к конкретной женщине, а к своим мыслям о ней. Недаром это чувство набирает наибольшую силу, когда объект любви не отвечает взаимностью, или его рядом нет. Вот тогда-то и начинается настоящая любовная лихорадка. Недоступная женщина сливается с объектом фантазии, и на ее мысленный образ выливаются такие каскады энергии, о которых голодный дух может только мечтать. Если же женщина оказывается рядом, если она уже побывала в постели, любовь стремительно замещается чем-то другим. У людей огромное количество защитных механизмов, что и понятно: с биологической точки зрения силы теперь нужно расходовать на рождение и воспитание потомства, а не на вздохи в душистом саду при луне.
   Нам, духам, нужно четко понять, что человеческая любовь - это отражение себя в ком-то или кого-то в себе. Нет общего идеала красоты и сексуальной притягательности, разделяемого всеми людьми, есть только индивидуальное представление конкретного человека. Точно так же нет универсальной формулы любви. Люди подсознательно ищут схожести, идентичности - на их языке "половины". Разве можно сказать "половина" о чем-то, что всерьез отличается от тебя? К слову, это описание любви вполне универсально, оно подходит к поклонению Господу и к другим видам метафизических чувств. Будь у меня время копнуть глубже, я доказала бы, что цветы любви и раскидистые деревья духовных исканий растут из одного корня, но это задача теософов, я отвлеклась...
   Мужчина при виде женщины бессознательно натягивает на нее одеяния своего "идеала", т.е. себя самого. Если одеяния оказываются впору (что по-настоящему бывает нечасто), сапфирово-синяя змея в основании его позвоночника на короткий период времени вздрагивает и медленно выпрямляет свой хвост. Так в реальном мире появляется зримый феномен - человеческая любовь. К сексу это отношения не имеет, потому что - повторю! - секс и любовь разные вещи. Природа, конечно, притянет сюда за уши свой секс, но это произойдет позже и в той части мира, который у них называется "реальностью". Нам же, духам, куда важнее фантазии, вся энергия - в них!
   Вывод из всей этой лекции можно сделать такой: истинную любовь человек испытывает только в своих грёзах, и питает ее к вымышленному объекту, сильно напоминающему его самого. Все, что случается в реальной жизни, является лишь попыткой оживить "идеал", разложить себя на две "половинки", избавиться от одиночества и пожить в этом самообмане какое-то время. Неизбежный крах этого начинания обрекает человека на вечные поиски, в которых он так или иначе проводит всю свою жизнь.
   Из этого постулата берет начало моя практика, которую я назвала "Путь хитро-доброго духа". Ее смысл, как это не парадоксально - в гармонии! Люди и духи могут составить своеобразный симбиоз, точнее мы его составили довольно давно, но в это громоздкое образование следовало бы добавить толику эффективности и гуманизма. Суть моего метода такова: если хочешь забрать творческую (т.е. жизненную) энергию человека без остатка, в точности воплоти его "идеал". Понять вложенную в эту фразу иронию под силу только стихийному духу, а для людей скажу так: идеалы, к сожалению, не воплощаются. Изменить мир в принципе невозможно, можно поменять свои мысли о нем. Духу это под силу. Вот и действуйте, дорогие коллегии, в соответствии с безбрежной гармонией мира. Хочет человек стать каплей в океане вселенской мудрости - посадите для него дерево бодхи, желает искупить грехи человечества - выстругайте ему крест. Если вы забираете энергию творчества, вы должны помнить: внутри себя он уже ничего не создаст. Так дайте же ему возможность существовать в мире, где все будет воистину совершенно. Даже если его экстаз продлиться всего пару минут, это все равно будет больше, чем он мог надеяться в своей скучной жизни. Взамен он добровольно отдаст вам все свои силы, а вы превратитесь из мелких хищников в благородных охотников и, может быть, со временем найдете кого-нибудь, кто сможет реализовать и ваш расплывчатый и, зачастую, бессмысленный идеал. А если вам действительно повезет, вы наконец-то поймете, что все идеалы, "Я", "эго", точки фиксации и прочая ерунда, о которой я тут написала - всего лишь след серебряного дождя на разноцветной воде...
  

***

   ну вот, девАчки и мальчЕги и фсе, что йа хотело сказать напоследок. Надеюсь у этаго сайта надежный хостинг и добрые мадераторы, сразу мой текст не потрут, и его успеют прочитать фсе, кому интересно
  
   желаю узбекофф тфорческих и духовных))
  
   съемки окончены
   все свободны
  

***

Говорят, всё исчезает

кроме одиночества и небес

  
   Когда раскаленное солнце с едва слышным щелчком покинуло позицию "а.m." и переместилось в любимую пролетариями всей планеты область "p.m.", на горизонте обозначилось море. Перламутровая дуга поднялась над скатертью полынной степи, и Тиберий понял, что его мучения подходят к концу. Ночь под дождем, похмелье и странствие по разбитой дороге забрали у девственника все силы, подарив взамен скверное настроение и экстравагантную внешность. Теперь Тиберий Истомин напоминал пассажира первого класса, покинувшего горящий авиалайнер на небольшой высоте, чудом выжившего при ударе о землю и совершившего многодневный переход по пересеченной местности с целью донести до цивилизации весть о трагедии и четыре миллиона девятьсот девяносто девять тысяч рублей. Встающее на горизонте, словно мираж, море неплохо дополняло эту картину. Румяные гимназистки рыдали бы от сочувствия, попади эта сцена в кино. Кто знает, возможно, смахнули бы слезу даже те, кто смеялся в конце фильма "Титаник". А уж помешанные на рвущих сердце сериалах домохозяйки точно утопили бы Тиберия в океане сопричастной любви. Да и сам девственник никогда не жалел себя так истово и усердно. Изнеможение, голод, жажда, сбитые в кровь ноги, раскалывающаяся голова - а идти надо, помощи ждать неоткуда, останавливаться нельзя. Было в этом преодолении природы и себя самого что-то эпическое, родственное восхождению на Голгофу.
   Наиболее мучительным ингредиентом коктейля утренних ощущений была жажда. Сушняк, о котором Тиба знал главным образом из рассказов коллег по работе, на деле оказался изощренной пыткой вроде тех, что приписывают культурному наследию Поднебесной. Попадись сейчас Истомину загнавший его в это пекло драчун и убивец, Тиба не стал бы позорно ударяться в бега, а вступил бы в единоборство и обрушил бы рыжего посягателя в дорожную грязь.
   Мечты о возмездии несколько разбавили одиночество. Однообразие степи, скрашиваемое поначалу лишь бесчисленными кузнечиками, стало приобретать цивилизованные черты. По левой стороне дороги появились мертвые виноградники (их убил лютый прошлогодний мороз), полосы чахлых акаций и недостроенные дачные домики. Чуть дальше на обочине возникла стела, чем-то напоминающая Эйфелеву башню с бетонной гроздью винограда и кудрявой славянской надписью "Черный Вестник", идущей почему-то снизу вверх. Никакого населенного пункта за стелой, однако, не появилось.
   Тиба отмахал еще километр, прежде чем с вершины нависающего над морем холма увидел цель своего путешествия. В другой ситуации он задержался бы здесь дольше: панорама, открывающаяся внизу, того стоила. Стоящий на берегу бухты поселок - весь бело-розово-лиловый от цветущих деревьев - казался оазисом в неприветливой бурой степи. Необыкновенно прозрачное море зеленело обширными отмелями, под острым углом уходящими в глубину. С вершины холма были видны ленты подводной растительности, отдельные камни и желто-зеленое песчаное дно. У самого берега, в какой-то сотне шагов от Тиберия, охотилась стая дельфинов. Два огромных самца, четыре самки и несколько забавных, похожих на резиновые игрушки детенышей вели хоровод, загоняя выскакивающую на поверхность кефаль. Удивительно чистая вода проявляла себя только паутиной ломаных бликов и, если не обращать на них внимания, можно было решить, что грациозные звери парят в воздухе над барханами бескрайней пустыни. Ничего подобного Тиба раньше не видел.
   Однако великая сушь вскоре оторвала девственника от созерцания и стремительно втянула в цветущие яблони, голубые заборы и закатанные в асфальт направления узких, ведущих к морю дорог. На первом же перекрестке Истомин обнаружил кафе, где наконец утолил голод и жажду, оставив на повестке дня последний, самый главный вопрос. Черный Вестник лишь тогда превратится в полноценный Эдем, когда Тиба отыщет ту, ради которой он и проделал весь этот путь.
   Для начала Истомин решил провести интервью. Живущие за счет курортников местные жители охотно шли на контакт, доброжелательно выслушивали вопросы, потом надолго задумывались, рассматривали небо и чесали затылки. Для маскировки парень сначала интересовался, где можно остановиться (полученной информации хватило бы на составление подробного путеводителя по побережью), а уж потом расспрашивал об Олесе. Про девушку не мог ответить никто. Дважды по описанию внешности ("такая, знаете... красивая... синеглазая... с добрым лицом...") Тибу отправляли по адресам, и при виде живущих там девушек, парень убеждался, что представления о добром лице у местного населения тесно связаны с творчеством Модильяни. Повезло Тиберию ближе к вечеру, когда он проводил опрос местного рынка. Торгующая зеленью бабушка в цветастом халате и надвинутой до бровей соломенной шляпе предложила парню честную сделку. Если он купит у нее пучок сельдерея, весь укроп и три вязанки петрушки, она укажет, где живет искомая барышня. Тиба счел условия приемлемыми, и профинансировал источник информации на указанную сумму (сто двадцать рублей).
   - Ты, значит, Лесю шукаешь? - шамкая беззубым ртом уточнила старушка, пряча деньги в карман.
   - Олесю, - подтвердил Тиба. - Такую, знаете, красивую... с добрым лицом
   - Та я ж поняла. У нас в Вестнике тильки одна Леся, другой нема. Ты ей жених, чи хто?
   - Жених, - согласился парень и в качестве доказательства продемонстрировал измочаленную орхидею.
   - Ну вот, заберешь девку к себе... Ох, молодежи совсем не осталось. Все разъезжаются по городам...
   - Вы обещали показать, где Олеся живет, - напомнил Тиберий.
   - Та я ж помню... тильки... - бабушка замялась и отвела глаза в сторону.
   - Только - что?
   - Я покажу, хде ее можно найти, тильки не ходи к ней на ночь глядя. Иди завтра с утра. А лучше вообще не ходи. Разворачивайся, хлопчик, и ехай домой.
   - Это еще почему?
   - Ну-у... у нас про нее всяко гутарят... Не про Лесю, про место, хде она живет...
   - Извините, не понял. Где она живет?
   - В хижине на мысу.
   - И что особенного в той хижине?
   - В хижине ничего, хата як хата. Ее один рыбак построил лет тому больше ста. Но потом это место проклятым стало. Давно это было, я еще пацанкой сопливой была. Сама мало що помню, тятька рассказывал.
   - Ну и мне расскажите, раз такое дело. Что с рыбаком было не так?
   - Кажуть, хлопчик, спутался вин с духом моря. Поди слышал, шо рыбачки гуторят, будто у моря есть свой дух, навроде бабы с хвостом. Я сама не бачила, брехать не буду, так ты мужиков, шо в море на баркасах ходют, попытай, они тебе подро-о-обно расскажуть... Так вот, спутался рыбак с бабой хвостатой и стал каким-то блаженным. По хутору ходил - улыбался, сети забросил, работать совсем перестал, оброс, за собой не следил. Жена его днем девка как девка, тильки пригожая очень. Зато к ночи обращалась она в аспида аграмадного, приползала с мыса и нападала на людей и коров. Чё зеньки вылупил, не вру, вот те крест... Хуторские пытались на нее управу найти, да где там - в те времена в хуторе было от силы двадцать дворов, власти на нас было плевать, а у самих смелости не хватало... Продолжалось это лета четыре, потом девка морская обрюхатилась и поутихла. Дочка у ей родилась. Олесей назвали. Рыбак вскорости помер, девка морская исчезла, а Лесю хутором воспитали - не пропадать же сиротинушке круглой... Ну вот. Потом была ливорюция, к нам на постой направили отряд моряков. Базу они какую-то собирались строить, чи хто зна шо ищо. Построить не построили, но один из морячков в Лесю влюбился и после службы вернулся на хутор. Стали они жить у ей на мысу. Поженились, через годик дочку родили, опять же Лесей назвали. А еще через полгода морячок помер... Так в этой семье и повелось: вырастает Олеся, выходит замуж, рождает дочку, а муж в гроб ложится. Местные-то хлопцы скумекали шо к чему, давно уж не сватают, так они в городах хде-то находют... Как девка в возраст войдет, сок наберет, так сразу за ней оттуда и приезжают. Да, и еще... Змею ту по сю пору в степи видят. Году не проходит, чтобы корова не пропала, а то и человек. На пляж после штормов дельфинов выносит пополам перекушенных... При Хрущеве даже милиция приезжала с солдатами, но никого не словили. Так вот и маемся...
   - Занятная история... Где, говорите, эта хижина?
   - За лодочной станцией тропа начинается. Минут тридцать ходьбы по степи до кончика мыса. Тильки, сынок, не ходи на ночь глядя. Ехай лучше домой... Эй, куды побег? Петрушку забыл!
   Справедливые подозрения Тибы подтвердила женщина, торгующая раками и сушеной таранью в двух прилавках от странной бабули. Когда парень проходил мимо, женщина перегнулась через алюминиевый бруствер своей долговременной торговой точки и ухватила Тиберия за рукав.
   - Молодой человек, - довольно громко зашептала торговка, забавно вращая глазами, - не обращайте на бабу Аглаю внимания. Она слегка не в себе. Старая стала, совсем из ума выжила. Пугает отдыхающих страшными сказками, а потом люди перестают к нам приезжать.
   - Неужели?.. Ну где-то так я и подумал.
   - Выбросьте из головы, что она наболтала. Ее во время войны контузило, так она теперь везде видит чертей. Вы не поверите, каждый день новая байка. Местные привыкли, а новые люди тревожатся... Кстати, тараночки, креветочек свежих не желаете? Недорого...
   - Нет, спасибо... А можно вопрос? Вы девушку по имени Олеся не знаете? Она такая... красивая... синеглазая... с добрым лицом...
   - Местная?
   - Сказала, что из Черного Вестника.
   - Не... Не знаю. У нас нет такой.
   - А на мысу в старой хижине кто-нибудь живет?
   - Да бросьте, молодой человек, кто может жить в той халупе? Она же древнее бабы Аглаи, поди развалилась давно. На моей памяти там никто не жил.
   - А далеко до нее?
   Женщина пожала плечами:
   - Откуда же я знаю, молодой человек? Я туда никогда не ходила, это за хутором, на дальнем мысу. Сходите сами, проверьте. Прямо по этой улице до магазина, потом налево, дойдете до лодочной станции, а оттуда напрямки через степь. Если идти по пляжу, получится ближе, но с пляжа к халупе вы не подниметесь, там слишком высокий обрыв.
   - Дотемна успею, если пойду прямо сейчас?
   - Тю... Конечно, успеете... Может, тараночки на дорогу? Отдам по червонцу за хвост.
   - Ну давайте, уговорили...
   К таранке Тиберий прибавил пакет всевозможной еды, купленной в магазине. Идея пикника родилась у него еще утром, во время турне по степи. Он так давно не покидал душный город, так мало бывал на природе, всего дважды в жизни выбирался на корпоративные шашлыки... Понятно, в одиночестве это будет не то, что в большой шумной кампании, но пусть хотя бы подобие... Все лучше, чем ничего.
   Расспросив сторожа лодочной станции, парень отыскал тропку, идущую через степь. Дорогой этой ходили нечасто - тропинка лишь намечалась в разросшихся злаках и ковылях. Травы высотой в человеческий рост кишели всевозможными насекомыми, среди которых особенно впечатляли кузнечики размером с ладонь, настырные слепни, гигантские сороконожки и сидящие в белых саванах огромные мохнатые пауки. Время от времени под ногами скрипела слюдяная змеиная кожа, рядом с тропинкой что-то шуршало, передвигалось и всячески пугало девственника, вызывая в памяти рассказы рыночной бабушки. Постепенно Тибу охватила тревога. А вдруг старушка права? Бабушки - они же всегда и везде хранительницы местных тайн и преданий, некоторые из них соприкасаются с миром, навсегда ускользающим от глаз молодых. Вдруг лунными ночами возле заброшенной хижины действительно появляется ужасное змееподобное порождение морских глубин или этой древней целинной степи? Как там у "Мельницы": змей со змеицей женятся... Если и сохранились на земле допотопные монстры, чудом выжившие рудименты и атавизмы эволюционной спирали, где им жениться, как не в этих местах?
   На мысу растительность стала ниже, и вскоре над верхушками трав парень заметил рыбацкую хижину. Кривое крылечко, вьюнок, обвивающий ветхие портики, изъеденные солью ставни, сплетенный полог из веток старой сосны - все это казалось смутно знакомым, будто Тиба бывал здесь когда-то или видел это место во сне. Впрочем, годы одиночества приучили Истомина к мысли, что в воспоминаниях правды не существует - ушедшие в прошлое дни неотличимы один от другого, все в них смутно и неопределенно, все в той или иной степени является сном.
   Ни забора, ни даже символической ограды у дома не было. Впрочем, пожелай кто-нибудь соорудить здесь забор, он не нашел бы для этого места - небольшие полоски земли с трех сторон дома оканчивались обрывами, уходящими в море. Высота была очень приличная, метров пятьдесят-шестьдесят, и две бухты, разделенные мысом, отсюда просматривались как на ладони. Обойдя вокруг дома, Тиба понял, что раньше пространства здесь было значительно больше. Осыпающаяся под напором дождей глина съела несколько старых деревьев и какие-то хозяйственные постройки (обломки лежали внизу, на уступах обрыва), оставив колодец, кусты сирени, раскидистую сосну и покосившуюся лавочку, теперь стоявшую всего в метре от края пропасти. Закаты и рассветы над морем с этой лавочки, должно быть, выглядели великолепно.
   Когда Тиберий набрался смелости заглянуть в темный провал приоткрытой двери, он уже понимал, что в хижине никого нет. Мертвый запах брошенного жилья насквозь пропитал стены, ветхую лавку возле давно погасшего очага, рассохшиеся от времени обеденный стол, платяной шкаф, три разнокалиберных стула... Внутри хижины пахло солью и йодом, вечным запахом ветра над морем, запахом древнего мира, безлюдья и пустоты. На цепи под стропилами крыши висел стеклянный фонарь. Тиберий зажег свечку внутри фонаря, и сумрака в доме стало значительно меньше. Из хаотичной вереницы теней появились тазы, кувшины, гипсовые орнаменты из гроздьев и листьев виноградной лозы, пустые книжные полки, затянутые паутиной стены и окна, зыбкие, испещренные тенями заброшенные пространства и новые вереницы теней. Когда-то здесь жили люди, рождались, давали новую жизнь, ссорились, мирились, старились и умирали, день за днем, год за годом, поколение за поколением, и теперь оставленные ими вещи бережно сохраняли в себе никем больше не разделяемую память - последнее свидетельство существования этих людей.
   Почувствовав вековую тоску, Тиба вышел из дома. Пикник он решил провести на лавочке, любуясь на последние отблески утонувшего солнца. Есть не сильно хотелось, но в магазине он купил бутылку полюбившейся ему текилы, решив, что напиток станет хорошим финальным аккордом этого трудного дня.
   Вечерние часы сменились ночным безвременьем, уснувшая вечность свернулась калачиком на горизонтальной черте, где каждую ночь море обнимается с небом. Парень пил, почти не закусывая, и постепенно сползал в мутное состояние бессловесного общения с миром. Интуитивно он понимал, что его жизнь никчемна только относительно его собственных мыслей о ней, а на самом деле он ничем не отличается от этого моря и неба. Он так же бесконечно одинок; как и любой другой человек, он цепляется за привязанности и оставленные за спиной вещи, пытаясь найти в них след себя самого. Смысл его существования неконкретен и заключается в простом нежелании сходить на нет, исчезать, как исчезли жители этого дома, навсегда растворятся в круговороте времени, терять то, что дает ощущение неизменности. Но что, кроме одиночества, ему грозит потерять? Что для него незыблемо и неизменно? Ни огромное спящее море, ни усеянное звездами небо, ни фосфорицирующие в пене прибоя медузы не нуждаются в мыслях Тиберия, их точно нельзя потерять. Зато все это можно превратить в очередное воспоминание. Не память ли убивает людей? Любой человек рано или поздно доходит до рубежа, где памяти накапливается так много, что любое настоящее тут же становиться прошлым. Для человека больше нет новизны, ему остаются лишь истертые до дыр цитаты из собственной жизни. Неудивительно, что наступает день, когда кошмар смерти кажется проще и легче бесконечной пытки воспоминаниями. А может быть, люди стареют оттого, что не могут разорвать замурованное в скорлупе разума одиночество? Непреодолимое одиночество - неизбежная судьба всего существующего, но в отличие от моря, неба, медуз, человек не способен это принять.
   Оставив опустевшую бутылку у края обрыва, Тиберий вернулся в дом, улегся на лавку, вдохнул запах старого дерева, чему-то доверчиво улыбнулся и моментально уснул.
  
  
  

Дао лишнего дня

  
   Знаете, чем хорошая медитация отличается от плохой? Если вы помните что-то из того, что с вами там происходило, значит вы думали, вы классифицировали, вы сумели отыскать для ЭТОГО название, вы ЭТО определили, а, следовательно, хреновая у вас была медитация, не медитация, а так - топтание на пороге господских покоев в заплеванной грязной людской. Требуйте пятак на водку, возвращайтесь обратно и больше не гуляйте по медитациям, лучше потратьте энергию на любимую девушку или съездите со знакомым геологом в Таиланд. С шалфейным трипом похожая ситуация. Качественное странствие бессловесно, и запомнить его невозможно - ни целиком, ни по частям. И, если судить по этому критерию, вчерашнее путешествие Ворону удалось.
   Он очнулся в густом кустарнике возле какой-то шлакоблочной стены. С того ракурса, который был доступен лежащему на спине Ворону, стена казалась несокрушимой и монументальной. Было в этой стене что-то незыблемое и... неприятное. Она о чем-то напоминала охотнику, но триповая амнезия успешно захоронила в бессознательном все значимые события ночи.
   Парень потер огромную шишку на лбу, встал на ноги и огляделся по сторонам. Сразу за молодой порослью акации, в которой он непонятным образом очутился, начиналась степь, уходящая до самого горизонта. Сама стена была частью недостроенного и потом заброшенного свинарника, или коровника, или хранилища овощей, или чего-то другого из той же сельскохозяйственной области. Собственно, все сооружение состояло из двух параллельных стен и полукруглого пластикового перекрытия, выполняющего функции крыши. Ни передних, ни задних торцов в здании не было. Ну да черт с ними, с местными архитектурными формами, Ворона куда больше интересовало, как он тут очутился. К акациям не подходили тропинки, половодье мокрой травы выглядело подозрительно непримятым, словно от самого сотворения мира здесь никто не ходил.
   Пытаясь прояснить вчерашнюю ночь, охотник совершил круиз вокруг объекта аграрной инфраструктуры, попрыгал на месте, пробежался, спугнул перепелку, дважды был атакован пчелой и, споткнувшись об ушедшую в землю рессору, едва не сломал себе ногу. Зато эксперимент дал исчерпывающий результат: при любой форме перемещения за спиной парня оставалась заметная зеленая борозда. То, что его появление возле стены не было отмечено таким следом, словно ранним утром он упал с неба или материализовался из пустоты, охотник счел забавной, но не особенно важной частностью, вроде тех, что начинающие писатели вставляют в мистические романы для придания им трансцендентного многоголосья и таинственной глубины.
   Недалеко от недостроенной фермы проходила грунтовая дорога. Наполненная гудением насекомых и заросшая высокой травой, она мало подходила для комфортного путешествия, но кто знает - возможно, она вела к Черному Вестнику? Точнее, сначала к Вестнику, а потом, конечно, и в Рим, как и положено всем уважающим себя грунтовым дорогам.
   Из двух возможных направлений Ворон выбрал западное, как наиболее естественное для хитрого человека, втайне от других стремящегося попасть на восток. Направление не подвело, и уже через два с половиной часа на охотника снизошел Черный Вестник. Новенькие коттеджи горожан, игрушечные домики сельскохозяйствующих людей, плетни из виноградной лозы, любовно высаженные цветы у подножья платанов, аккуратные улочки, все, как одна, ведущие к морю, заросшие крапивой и лопухами узкие переулки... Вестник оказался на редкость уютным поселком, где европейская цивилизация мирно уживалась с чудом уцелевшей казачьей архаикой.
   На перекрестке главной улицы и главного переулка охотник обнаружил кафе. Пытаясь соответствовать названию "Зодиак", кафе смущало посетителей репродукциями обнаженных девиц, символизирующих то ли двенадцать месяцев, то ли такое же количество лет большого китайского цикла. Кроме картинок в кафе наблюдался избыток звезд из фольги и стеклянных шаров, скрупулезно разложенных на каждом столе. Зато людей, за исключением парочки сонных официанток, внутри не было вовсе. Выбрав столик в круглом патио между двумя крытыми залами, Ворон поставил под ноги походную сумку и погрузился в меню. Меню подтверждало худшие опасения: местная кухня кулинарными излишествами не утруждалась.
   Одна из официанток - тяжеловесная девушка с телом, почти сплошь состоящим из расширяющихся книзу овалов, направилась к посетителю. Когда она проходила через заставленный тропическими растениями патио, их ветви медленно шевелились, словно саргассовы водоросли, пропускающие киль корабля.
   Подплыв к Ворону, официантка уперла пышные руки в бока и застыла в позе жены, обличающей злодеяния мужа.
   - Э-э-э, - начал охотник, не в силах скрыть ироничную улыбку. - Доброго вам утра.
   - И вам того же. Что будем заказывать?
   "Что будем заказывать?"... Фраза, давно превратившаяся в девиз прислуживающей корпорации. Вы замечаете это по-братски объединяющее "будем"? Так в теле новоявленного капитализма догнивают осколки общинного строя. Надо думать, дома эти халдеи таким же вопросом предваряют ужин и супружескую постель.
   - В меню этого нет, - пытаясь задушить улыбку, сказал Ворон, - но, может быть, для меня вы сделаете исключение? Я хочу седло молодого барашка, обжаренное с зеленным перцем в белом вине.
   - В меню этого нет, - невозмутимо подтвердила девушка.
   - Что ж, - парень вздохнул. - Тогда давайте люля-кебаб.
   - Одну кебабу... - повторила официантка, записывая в блокнотике. - Что будем пить?
   - А что у вас есть подходящего для этого времени суток?
   - Могу принести кока-колу.
   - Колу? Да вы что?! Каждая выпитая бутылка кока-колы - это пуля в голову маленького палестинского ребеночка, вы разве не знаете?
   - Не... не слыхала... Может, тогда сбитень?
   - Это еще что такое?
   - Напиток. Национальный.
   - Да? А я всегда считал, что сбитень - это удачно скинутый с неба немецкий ас.
   - Что?!
   - Ладно, проехали. Что у вас есть алкогольное?
   - Водка, виски, вино, коньяк, пиво, джинн, брют...
   - Брют? Похоже на название фракции из Украинской Рады. Вы, кстати, не в курсе, чему они там все время рады?
   - Мужчина, перестаньте морочить мозги. Что заказывать будем?
   - Принесите минеральной воды и чего-нибудь почитать.
   - Не поняла...
   - Мне нужно отдохнуть после долгой дороги, поэтому я задержусь на пару часов. Развлечься в вашем кафе нечем, спать я не хочу. Поэтому прошу: Принесите. Мне. Что-нибудь. Почитать. Не переживайте, я заплачу, сколько скажете.
   - Ну не знаю... У нас не изба-читальня, книг отродясь не бывало.
   - И книжных магазинов нигде нет...
   - Почему? Есть. Как раз напротив.
   - Вот сходите и купите мне книгу. Добавьте ее потом в счет.
   - Хорошо. Что будем читать?
   - Больше всего я люблю детективы, или боевики про шпионов. А так, в принципе, все равно.
   - Ладно, подождите десять минут.
   Ждать пришлось полчаса, зато парень получил сразу и кебаб, и воду, и книгу. Последнее было наиболее ценным. В этот раз официантка сумела угодить вкусу разборчивого посетителя: книга оказалась про киллеров. От первых страниц Ворон даже получил удовольствие. Автору был присущ витиеватый затейливый стиль, чувствовалось, что он неравнодушен к симметрии, частым повторам и хронологическим перекресткам, украшающим повествование, как припевы и рефрены в свое время раскрашивали полотна средневековых баллад. Однако автор понятия не имел о наемных убийцах. Его главный герой обладал чересчур тонким внутренним миром. Любовные переживания, вселенские вопросы, какие-то духовные поиски, эзотерика... Нет, киллеры - люди простые, для них рефлексия - прямая дорога в тюрьму. И еще знакомые фразы... Многие предложения и даже абзацы Ворон уже где-то читал. Оно, конечно, по нынешним временам плагиат не зазорен, все друг у друга воруют, но здесь фразы были украдены творчески, обшиты метафорами, оторочены бахромой иносказаний... Но ведь воровство не перестает быть воровством только лишь потому, что занимаясь этим грязным антиобщественным делом, ты надеваешь дорогие лайковые перчатки, чтобы не оставлять следов. Наоборот, это показывает вызов, цинизм, расчетливую беспринципность и глум... В общем барахло книжка. Не умеешь писать про киллеров, пиши про любовь и не выпендривайся - так, во всяком случае, думал Ворон.
   Загнув страницу, парень сунул книжонку в карман сумки, поднял глаза, да так и застыл в полусогнутой позе. В кафе вошла девушка, чей облик будил в Вороне довольно сложные и, большей частью, не самые приятные ассоциации. Будучи по натуре неисправимым мистиком, охотник давно разучился чему-либо удивляться, но некоторые бумеранги, время от времени залетающие из прошлого, все еще повергали его в истинный шок. Как говориться: есть время грешить, а есть время уклоняться от ответственности, и если в первом ты уже по уши, то со вторым тебе просто не повезло... Прискорбно - но ты вляпалась, беспечная птица.
   Демонстративно не обращая на Ворона внимания, Нефертари в совершенно пустом кафе выбрала соседний столик, уселась к парню лицом и, ничем не выдав волнения, принялась изучать брошюрку меню. Ворона пробрало. Воспоминания о том, как его запалили, были настолько отчетливыми, что второй раз за последние две недели охотник почувствовал страх. Как же сильны застрявшие в подсознании фобии. Казалось, ему давно на все наплевать, он все испытал и переступил все пороги, но когда эта девушка, благодаря наблюдательности и интуиции за полчаса вывела его на чистую воду, от ужаса Ворон, помниться, начал пить ром. Теперь он снова готов запить от одного ее вида... Хреново. Надо быстрее выполнять этот заказ и со всех ног уходить на покой. В Саратов, к тетке, в глушь, в деревню - туда, где его никто никогда не найдет. Постыдные мысли, конечно, но разве не может помечтать человек, чуть не треть жизни отстреливающий подонков во всех слоях буржуазного общества? Ну хотя бы разок помечтать...
   Девушка сделала заказ и принялась рассматривать сотовый телефон. На парня она не обращала внимания, и по всему было видно, что как наделенный разумом, телом и душой объект внешнего мира он для нее не существует. Ворону пришлось брать ситуацию в свои руки и самому инициировать разговор.
   Для начала он поменял дислокацию. Не спрашивая разрешения, парень переставил на стол девушки тарелку и бутылку с водой, по-хозяйски положил на свободный стул сумку, уселся рядом и закурил. Нефертари не реагировала, однако в уголках ее губ появилась улыбка. Для Ворона это был ободряющий знак, оставляющий поле для будущего маневра.
   - Ворон. Меня зовут Ворон. Вам интересно? - начал охотник как можно более серьезным тоном.
   - Где-то я это уже слышала, - девушка так и не оторвала глаз от телефона. - Что-нибудь оригинальней придумать можешь?
   - Оригинальней? Могу. Хочешь, угадаю с трех раз твое имя? Готов спорить, до меня на это еще никто не сподобился.
   - Трус и паяц, - процедила Нефертари сквозь зубы.
   - Ну паяц - ладно... а трус почему?
   - Потому что, как крыса, сбежал с тонущего корабля.
   - Если крысы бегут с тонущего корабля, они тонут раньше самого корабля. Ну это так, чисто по логике. Причем только здесь я?
   - Притом, что вскружил девушке голову - и в кусты.
   - То есть себя ты сравниваешь с тонущим кораблем.
   - Приходится... Когда тебя сначала бросает один парень, а потом ты находишь другого, но и тот сразу же бросает тебя, мнение о своих достоинствах бывает нелестным.
   - Дело не в достоинствах, Неф... Пойми, у меня такая работа. Я не хозяин своему времени.
   - Работа помешала тебе попросить у меня телефон?
   - Да нет, конечно... Просто... Я не знаю, что на это ответить. Прости...
   - Это ты прости. Не верю, что говорю мужчине такое... Никогда подобного не было... Увидела тебя и растерялась, сама не знаю, что на меня нашло...
   - А уж как я растерялся. Ты, кстати, каким ветром в этих краях?
   - Отдыхаю. Мои предки построили здесь дом, вот я и подумала: поживу в тишине, пока курортники не наехали. А заодно и нервы вылечу, а то последнее время раздражительная стала, срываюсь...
   А ты как здесь? Тоже на отдыхе?
   Ворон задумался. Заранее заготовленного объяснения не было, но удачно озвученная в прошлый раз версия про детектива позволяла оставаться загадочным и сколько угодно пускать пыль в глаза.
   - Нет, я по работе. Побеседую с одним человеком и уже сегодня, возможно, уеду.
   - Жаль... - девушка отложила телефон и впервые посмотрела парню в глаза. В этом взгляде было столько надежды, что Ворон поневоле начал прокручивать в голове варианты. Что, если задержаться на день? Еще один день беспокойства за свое будущее у охотника, еще один день жизни у жертвы. Окончательно лопоухий не уйдет, в этом Ворон не сомневался, но следы может запутать так, что этот день обернется неделями, а то и месяцами кропотливого поиска. Это первая часть уравнения - неприятная. Но есть и вторая: девушка, о глупейшем расставании с которой Ворон, если быть до конца честным, жалел вплоть до этого дня. Для него, законченного мистика, видящего во всех событиях жизни знаки судьбы, повторная, невозможная с точки зрения рядовой вероятности встреча была настолько очевидной приметой, пройти мимо которой мог только слепец.
   - С другой стороны... - Ворон взял паузу, еще раз взвесил все за и против и принял решение. - Я мог бы задержаться на день. Если тебе это нужно.
   - В каком смысле - нужно?
   - Я имею в виду, если тебя нужна компания, чтобы отвлечься. Психолог из меня никудышный, но мы можем весело провести этот день. Хотя бы просто поваляться на пляже, побродить по окрестностям, скоротать вечер в кафе... Заодно полечишь мне голову, а то, сука, болит.
   - Где это ты приложился?
   - Летал во сне и врезался в какой-то коровник.
   - Ладно, ковбой, - девушка улыбнулась. - Приложу к твоему лбу твердую воду. Глядишь, полегчает, перестанешь летать по ночам.
   - Ну а предыдущее мое предложение?
   - Принимается, но с одним непременным условием: мы останемся просто друзьями, и никаких других отношений между нами не будет. Обещаешь?
   Ворон вгляделся в посерьезневшее лицо и попытался поставить себя на ее место, чтобы понять, о чем она думает. Но, как и всегда в общении с противоположным полом, из этого мало что вышло, поэтому охотник смирился и на всякий случай кивнул. Непостижимый женский гендер продолжал оставаться для него тайной, покрытой мраком и космической пустотой.
  
  
  

Дао общения с духами

  
   - Много людей ты убил?
   Отучившийся вздрагивать еще во время войны, Ворон вздрогнул. Нет, дело, конечно, не в очевидности его кровавой души, и не в ее запредельной интуиции, как парню показалось на первой встрече. Просто она пытается вытащить его на разговор. Стреляет, как начинающий артиллерист по квадратам, и ждет, где сильнее рванет. Главное, не поддаться на провокацию, не дать слабину, а то воплотится кошмар, преследующий охотника много лет. Вот он встречает малознакомого, но располагающего к себе человека и, проникшись интимностью момента, вываливает ему все как на духу... Черта с два. Он не маньяк, мечтающий, чтобы его наконец-то поймали и, тем более, не павлин, готовый на запредельную искренность ради ночи любви.
   - Никого я не убивал, Неф. С чего ты взяла?
   - От тебя пахнет кровью.
   - Это рука. Я недавно порезался и никак не могу залечить.
   - А ну дай посмотрю...
   Они устроились на маленькой глиняной террасе над пляжем. Вода оказалась слишком холодной, чему не умеющий плавать Ворон был рад. Зато солнце пекло, словно в августе, тысячью раскаленных игл впиваясь в кожу и выжимая из нее пот. Девушка скинула легкую курточку и изящные ботинки на каблуке, оставшись в шортах и топике, прикрывающем только середину груди. Ворон тоже обнажился до пояса, выставив на обозрение свои многочисленные татуировки. Свидетелей, впрочем, на пляже не наблюдалось - чуть поодаль возле воды сидела компания из пяти человек, но они не проявляли к парочке любопытства. Девушка нательной росписью заинтересовалась, но ничего не сказала. Охотник оценил эту сдержанность и, в свою очередь, не стал спрашивать, зачем она заплела волосы во множество украшенных бусинками тонких косичек. Такая прическа ей удивительно шла - вот и ответ.
   - Глубокая рана, не похоже на обычный порез, - пробормотала Нефертари, сняв почерневшие от пыли бинты и перевязав ладонь чистым платком.
   - Я ремонтировал автомобиль, и меня покалечила гидромуфта, - брякнул Ворон откровенную ересь в надежде, что девушка не успела выучить материальную часть. Ее "Хонда", оставленная в степи у края пляжного спуска, выглядела слишком новой, чтобы ее приходилось чинить.
   - А все-таки... как тебя зовут? - сменила тему сестра милосердия. Во время перевязки ее волосы пару раз невзначай дотрагивались до лица Ворона, возбуждая в нем разноголосую гамму противоречивых эмоций. Парень всегда был чувствителен к запахам, и хорошие духи его сводили с ума.
   - Меня зовут Ворон, я же имел честь представиться.
   - Я про настоящее имя.
   - Оно омерзительно. Подозреваю, мой папаша отыскал его в учебнике индоевропейской грамматики; в переводе с одного малоизвестного языка, оно означает Ангел.
   - Здорово...
   - Не так уж и здорово, как тебе кажется. Звучит хуже, чем Нефертари, поверь. Лучше называй меня Ворон, как это делают все друзья.
   - Вот как... Значит, мы стали друзьями?
   - А почему бы и нет.
   - Ты веришь в дружбу между мужчиной и женщиной?
   - Вопрос риторический. Я пытался ответить на него тысячу раз.
   - И каков ответ?
   - Ответ: да - такая дружба возможна, правда, на короткое время. Дружба вообще понятие скоротечное.
   - Спорное утверждение. Я знаю много людей, которые дружат десятилетиями. Познакомились в школе, и до старости не разлей вода.
   - Бывает... - Ворон смотал кокон из рубашки и куртки и опустился на импровизированную подстилку спиной. - Только это не вполне дружба. Истинная дружба - это обмен энергией плюс ментальная идентичность, существующая от силы четыре-пять лет. Люди знакомятся, начинают общаться и вдруг понимают, что они похоже смотрят на мир. Если их восприятие жизни и вправду тождественно, между ними появляется дружба. Иногда - при благоприятных биологических обстоятельствах - она перерастает в любовь. Если люди не меняются, не двигаются по жизни, дружба действительно длится много лет, если идут с одной скоростью и в одном направлении, у нее тоже есть шансы. Но такое почти невозможно. Обычно происходит так: после первых лет знакомства все уже сказано, все планы построены, все точки зрения разделены, и дружба превращается в ритуал - в еженедельное распитие пива, походы в боулинг, или совместные выезды на природу с кучей детей и собак. Время, когда люди по-настоящему обменивались энергией, остается в их коллективной памяти священной легендой, его нарекают "Старые Добрые Времена", и любое покушение на этот период рассматривается, как измена. Идеал остается в прошлом, но друзья раз за разом воспроизводят свои ритуалы в надежде получить хоть капельку той энергии, которая была доступна в Старые Добрые Времена. Увы, мир меняется, люди меняются, и никогда не повторяется то, что с нами когда-то случалось.
   - Но разве нельзя меняться, не разрывая при этом с друзьями?
   - Нельзя, друзья этого не простят. Изменяясь, ты перестаешь быть тем, кого они знают, а им нужны не твои изменения, им нужен ты. Они уже отлили из бронзы твой образ, и любое отступление от него кажется патологией. Сначала тебя будут ненавязчиво возвращать в прежнее русло, жалеть, подбадривать, советовать или заставлять "взяться за ум", но в итоге - если ты будешь упрямо идти своим путем - это закончится травлей. Скорее всего, друзья от тебя отвернутся. Усомнившись в подлинности догматов какой-то конкретной компании, ты перестаешь быть членом "их круга", тебя предают анафеме, засыпают пеплом позора и забывают. Когда людей объединяют духовные поиски - а в моей жизни все друзья были такими - тебе инкриминируют слабость и трусость. Ты перестал разделять взгляды - значит выдохся, испугался, сломался и сдох.
   - И много в твоей жизни было компаний?
   - О-о-о, если считать со школы, достаточно.
   - И с каждой ты рвал через пять лет?
   - Не я рвал, жизнь разрывала. Но я не в обиде. Любые долгие отношения - это стагнация. Все, что тебе доступно в таких отношениях, это изо всех сил изворачиваться, в сотый раз рассказывать одни и те же истории или попросту врать, чтобы подпитывать свой выдыхающийся образ какой-нибудь новизной. Но это - тупик. Вся энергия уходит на поддержание мифа, вся целиком растрачивается в пустоту. Мысли людей о тебе - очень жесткие цепи, и нет ничего, что один человек с таким маниакальным упорством навязывал бы другому, как свои представления о нем.
   - Но мне кажется, это неизбежно. Нельзя прожить жизнь в одиночестве.
   - Не обманывай себя. Мы и так живем в одиночестве, приходим одинокими, такими же и уходим. Окружающие люди - только свидетели, они свидетельствуют нашу жизнь. Рождаемся - получаем Свидетельство о Рождении, женимся - Свидетельство о Регистрации Брака, умираем - Свидетельство о Смерти, и так всякий раз. Но любой опытный следователь скажет: нет объективных свидетелей. Каждый видит то, что желает увидеть, и чтобы не быть погребенным под монументальной тяжестью чужих мнений, нам остается только жонглировать масками. Чередовать их ежедневно, ежеминутно, чтобы никто не успел засвидетельствовать тебя самого.
   - А как же с любимыми?
   - В смысле?
   - Их ты тоже меняешь как маски? Долгие отношения - это стагнация, ты сам сказал две минуты назад.
   - Нет, любовь - это другое. Она сама надевает тысячи масок, жизни не хватит, чтобы посмотреть все.
   - А что такое любовь?
   - Ну и вопросы, Неф... - Ворон, изрядно уставший трепать языком, поднялся на ноги и, щурясь, оглядел побережье. Веселая компания на берегу успела развести костер и насаживала на шпажки какие-то небольшие, аппетитно выглядящие колбаски. В двадцати метрах от берега стая дельфинов, сопровождаемая кричащим сборищем чаек, загоняла кефаль. У всех тварей земных, морских и небесных был обеденный перерыв, и охотник тоже подумал о пище для тела.
   - Что-то я проголодался, - он выпятил нижнюю челюсть, отогнул губы вниз и превратил лицо в грустный смайлик. - Давай менять дислокацию.
   - А где ты остановился? - девушка уперлась руками в песок, откинула волосы и застыла в позе первой солнечной инициации. В коротких шортиках и почти незаметной тряпочке топа она выглядела более чем соблазнительно. Ворон давно заметил: маленькие клочки одежды возбуждают куда сильнее, чем полная нагота.
   - Нигде не остановился, - признался охотник. - Предлагаю вернуться в кафе.
   - Давай лучше ко мне. Я по дороге купила еды, могу сделать обед. Не знаю, насколько честны со мною друзья, и насколько я отвечаю их представлениям обо мне, но они утверждают, что я неплохо готовлю.
   - Соответствовать такому мнению крайне полезно. При этом даже не обязательно уметь вкусно готовить, все будет получаться само собой.
   - Не пойму, сударь, вы издеваетесь?
   - Отнюдь. Я констатирую факт из числа общеизвестных. Впрочем, если угодно видеть во мне скептика, я, пожалуй, не поверю, пока не проверю.
  
   Возможность проверить представилась через час. Успевшая загореть парочка вернулась в поселок, проехала по главной улице и свернула к окраине, где застраивался новый коттеджный район. Дом родителей Нефертари демонстрировал, что семья имеет хороший доход. Двухэтажный особняк в чопорном стиле с английской темно-коричневой черепицей, каминными трубами, мраморным панно на фасаде и стилизованными под старину фонарями возле ворот, со временем - когда вырастет недавно разбитый сад, - обещал превратиться в настоящее родовое гнездо. Но пока в нем шли отделочные работы, и из всех помещений функционировали спальня, кухня и душ. Этого Ворону было достаточно.
   Приняв ванну, парень сбрил с головы появившуюся за последние дни растительность и прибыл на кухню, где его ждал обед, великолепный против всякого здравого смысла. Почему-то Ворон был убежден - и это убеждение выдержало проверку временем, - что красивые девушки не умеют готовить. Ника, к примеру, готовила отвратительно. Ворон из вежливости хвалил ее кулинарный талант, но питаться предпочитал в ресторанах. Другие барышни, с которыми он встречался, тоже прокладывали дорогу к его сердцу в основном через уши или глаза, избегая трогать желудок. Нефертари в этом смысле имела существенное преимущество и могла атаковать сразу с трех направлений.
   При всем этом, обед не был изыскан. Отбивные с молодым картофелем и салат из свежих овощей нельзя назвать кулинарным новаторством, но - черт возьми! - это было так вкусно... Талант, в сущности, отличается от заурядного ремесла таким вот умением превращать обычные вещи в венец искусства. Расставленные по столу корнишоны, оливки, тертый хрен, маринованные вишни, склянки со всевозможными соусами, бутылка божоле и прочие винтики обеденного механизма с блеском дополняли шедевр. По ним можно было оценить хозяйку так же точно, как женщина на первом свидании безошибочно определяет характер мужчины по марке часов, расцветке галстука, чистоте туфель и аккуратности складок на брюках. Мелочи - вот основа всего.
   Обедом Ворон остался доволен. Немного угнетало затянувшееся молчание, но даже из этого можно было сделать положительный вывод: Неф настолько тактичная девушка, что не надоедает голодному мужчине пустой болтовней. Редкостный, кстати, талант. Куда более редкий, чем умение вкусно готовить.
   - Великолепно, - сжал свои мысли охотник до одного слова. - Так хорошо я давно не обедал. Спасибо.
   - О-хо-хо... Рада, что оценил. Теперь будешь более разговорчив, молчаливый ковбой?
   - Настоящие ковбои говорят: "If you wanna shoot, shoot. Don't talk", а потом идут и вешают Саддама. А я целый день разливаюсь перед тобой соловьем. Так что в молчании меня упрекать незаслуженно.
   - В молчании нет, но в искренности...
   - Что ты хочешь этим сказать?
   Девушка промолчала, предоставив Ворону поле для всевозможных трактовок. Раздумывая над ее странными и всегда неожиданными сентенциями, парень встал и подошел к стенной полке, на которой лежало две куклы. Они привлекли внимание охотника еще во время обеда, но прерывать трапезу ради любопытства, Ворон считал верхом бестактности.
   Увидев фигуры вблизи, парень почувствовал странную смесь восхищения и холодного ужаса. Одна из кукол изображала улыбающуюся светловолосую голубоглазую женщину в отороченной мехом средневековой накидке и необычным украшением из золотых цепочек на голове. Лицо куклы - совершенно живое, но при этом мертвенно-бледное, почти голубое, скрывающее в застывших чертах угрюмое, глубоко осознанное торжество, вызвало в охотнике иррациональный мистический страх. В своих снах и трипах он часто улавливал присутствие Барышни-Смерти, но приходящие в видениях образы никогда не обретали таких законченных и выразительных черт.
   Чуть дальше, прислонившись спиной к стене, сидела красно-коричневая фигурка шута. Смиренно сложенные на коленях ладони, прищуренный глаз и кривая ухмылка на гротескном лице, по всей видимости, должны были означать иронию умудренного жизнью рассказчика, но Ворон увидел в них затравленный оскал человека, решившегося поспорить с несправедливым приговором судьбы.
   - Что это? - судорожно сглотнув, спросил парень, так и не решившись взять шута в руки.
   - Куклы. Я делаю кукол. - Это было сказано спокойным и будничным голосом, словно речь шла о чем-то незначительном, к чему давно потерян любой интерес. - Тебе нравится?
   - Ну-у-у... - Ворон не знал, что ответить.
   - Женскую фигуру я назвала Белая, а рядом с ней Джокер, - Нефертари встала из-за стола и устроилась на подоконнике рядом с охотником. - Тебе они должны нравиться. Ты же любишь джокеры, Ворон?
   - Да... наверное... - холодный ужас не проходил, и парень вдруг ощутил безнадежную тоску зверя, по легкомыслию попавшего в хитроумный капкан.
   - А что это у вас, сударь, за буквы такие? - девушка сменила тему, дотронувшись до татуировки, красовавшейся у Ворона на левой руке.
   - Это тибетское заклинание.
   - Я знаю. По-моему, это искупительное заклинание против духов. Обычно пишется человеком, выжившим после встречи с одним из них, - Нефертари провела пальцем по руке Ворона, отчего у парня по спине побежали мурашки. - Но я никогда не видела, чтобы люди писали его на своем теле.
   - Это не я написал.
   - Я догадалась. Интересно, а человек, который делал наколку, понимал, что она значит?
   - Не понимал. Она думала, что это тибетская мантра.
   - Она?
   - Татуировку сделала девушка. Когда-то у меня с ней существовала... э-э-э... глубокая духовная близость.
   - Подробностей, чувствую, ждать не приходится...
   - Неф, зачем ворошить частности чужой жизни? То ты про Нику расспрашивала, теперь этой девушкой заинтересовалась... К чему тебе это?
   - Хочу понять, что ты хочешь от жизни.
   - Зачем?
   - А вдруг смогу воплотить?
   - Каким образом?
   - Это уже не твоя забота. Считай, что меня одолевает свойственное женщинам любопытство.
   - Ладно, расскажу, но в подробности вдаваться не буду. От подробностей у меня самого крыша едет.
   - Нет уж, давай с подробностями. Обещал скрашивать одиночество, так изволь скрашивать. Торопиться нам некуда, приставать мы друг к другу не будем... Что остается? Бутылка вина, сигареты, да долгая беседа на весь вечер и ночь.
   - Жутковатая перспектива.
   - Не знаю, мне нравится. Я уже сто лет ни с кем не разговаривала по душам. Так что не увиливайте, сударь, рассказывайте все в мельчайших деталях, - девушка вновь устроилась в кресле, подтянула под себя ноги и приготовилась слушать.
   - Ладно, как хочешь, - Ворона продолжали одолевать хмурые мысли. Кажется, с выводами о ее тактичности он поспешил. Да и сам виноват. Сказал бы - "тибетская мантра, смысла не знаю" - на том бы дело и кончилось... А так... Придется осветить образ молчаливого мачо с такой стороны, с какой в общении с дамами он себя показывал редко. И если после такой демонстрации она сможет вести себя адекватно, значит, эта ушедшая в декаданс барышня заслуживает поклонения, обожания и памятника при жизни. Впрочем, до таких крайностей вряд ли дойдет.
   - Не знаю, насколько серьезно ты отнесешься к моим словам, но если хочешь услышать подробный рассказ, изволь хотя бы сделать вид, что тебе интересно. Договорились? Отлично... Итак, мы, люди, не одиноки на этой планете... - тут Ворон осекся, уловив в своих словах пошлую околонаучную чушь. Не та, черт, выбрана интонация, слишком учительский тон. - В общем... э-э-э... вокруг нас есть нечто... необъяснимое с помощью расхожих понятий. Чтобы не вдаваться в мистику, я упрощу терминологию и назову ЭТО духами. Есть духи земли, есть духи воды...
   Девушка смотрела на Ворона, едва заметно улыбаясь краешками губ. Ничего в ее лице не выдавало смущения или удивления, будто парень рассказывал длинный и не очень смешной анекдот. Такое равнодушие раззадорило Ворона. Если до этой минуты он и раздумывал, стоит ли говорить правду, то теперь колебания прекратились.
   - У меня дома, в Москве, живет такой дух. Откуда он взялся, рассказывать не буду - к татуировке это отношения не имеет... Дальше продолжать?
   Нефертари кивнула.
   - Однажды мне в голову пришла на редкость глупая мысль. Я подумал: стоит мне покурить шалфея, я тут же начинаю общаться с духами - и это здорово, чудно, прекрасно. Но не признак ли это буйного помешательства? Все-таки не совсем вписывается в устоявшуюся картину мира, разделяемую основной массой людей. И тогда я решил показать духа девушке, с которой в то время встречался. Мною руководил интерес экспериментатора и, кроме того, хотелось узнать - настолько ли она открыта для мира, как кажется со стороны... Вот, собственно, и вся история.
   - Как вся? - встрепенулась Нефертари. - Так показал или нет?
   - Разумеется. Пообещал, что познакомлю со своим домашним животным. Сказал, что у меня живет хорек... Знаешь, сейчас модно держать дома хорьков...
   - И она увидела хорька.
   - Она увидела хорька... - подтвердил Ворон.
   - Вот чудак-человек. А чего же ты ожидал? Ты сам исказил ее восприятие, дав название тому, для чего названия у нее нет. Ты заставил ее посмотреть на реальность сквозь дверь с волнистым затемненным стеклом. Запорол для девушки такой шанс...
   - Во всяком случае, ее это никак не задело.
   - Уверен?
   - Ну-у... Пришлось пойти на хитрость и заставить ее написать заклинание в виде татуировки.
   - Остроумно, но не думаю, что тот, о ком ты рассказываешь - настоящий стихийный дух. Скорее, заблудившаяся в человеческом мире мелкая нечисть...
   - А ты, я смотрю, неплохо подкована в этом вопросе.
   - Мой бывший интересовался... Кстати, духа воды, к примеру, ни за что не увидишь, если он сам того не захочет. И форму он принимает любую, но, как правило, знакомую человеку. Вряд ли духу воды придет в голову становиться хорьком, скорее уж он превратится в прекрасную девушку... К тому же увидеть его истинное лицо могут лишь праведники... Ты же не праведник? - Нефертари смотрела так пристально, что охотнику стало не по себе.
   - Какой из меня праведник, скажешь тоже... Я грешник, каких поискать.
   - Ну, с точки зрения христиан, все мы грешники еще от рождения... А с той девушкой ты переспал?
   - Неф, ну что за вопросы?
   - Обычное любопытство... Я же вижу, как ты о ней вспоминаешь. Волнуешься так же, как тем вечером, когда описывал Нику.
   - Просто я не люблю говорить про себя.
   - Так переспал или нет?
   - Бля, почему я должен рассказывать? Некоторые воспоминания слишком дороги, чтобы снова в них погружаться. Хотя... Да, у нас было короткое романтическое приключение. Я до сих пор улыбаюсь, когда вспоминаю... Знаешь, наверное, историю Тристана и Изольды? Тристан, дабы соблюсти добродетель, положил в кровать меч... Ты будешь смеяться, но однажды та девушка осталась ночевать у меня дома. Никакого умысла - просто так сложились обстоятельства... Я коллекционирую старинное оружие, и незадолго до того случая привез с Окинавы катану. Что бы стоило положить ее между нами? Тогда все могло бы пойти по другому сценарию. Впрочем, что теперь рассуждать... Утешает во-первых то, что любые повторы уничтожают легенду, а, во-вторых... во-вторых, оно того стоило, черт возьми.
   - И что было дальше?
   - Дальше ничего не было. Ты удивишься, но дальше не было ни-че-го.
   - Ты и ее отправил в "удаленные пользователи"... Ясно. Дружба, любовь, мораль, вера в бога - все выбрасывается на свалку... Что же тебе нужно, ковбой?
   - Ты не поверишь. Свобода.
   - Свобода? Как это странно... Ну поезжай куда-нибудь на Альбион, где собираются все, кому не хватает свободы.
   - Ты путаешь свободу с либерализмом. Политический строй, религия, любой нравственный институт к свободе отношения не имеют. Они, Неф, лишь придумывают, формулируют и охраняют права человека. Правозащитники, диссиденты, рок-певцы и демонстранты, стоящие у всех белых домов мира с кривыми надписями "Дайте свободы!" на фанерных щитах, лишь тиражируют свои комплексы, придавая им жертвенный глянец заботы о судьбе человечества. Настоящая свобода не проявляется никак и нигде. В сущности, свобода - это тупик. Если человек ищет свободы, он уже не свободен; свобода - это отказ от поисков и всего остального. Она начинается там, где заканчиваются привязанности, цели, мотивы и цепкий человеческий разум, сковывающий их в единую рабскую цепь.
   - Извини, не вполне понимаю...
   - Как же мне объяснить... - Ворон опустил глаза и почесал пальцами переносицу. - Свобода - это состояние, в котором тебе ничего больше не требуется защищать. Материальные ценности, люди, идеи... Если ты оберегаешь их, бьешься за них, кого-то учишь, объясняешь, доказываешь - ты не свободен. Ты вечный заложник собственной личности и своих устоявшихся взглядов на мир...
   - Но то, о чем ты говоришь, невозможно. Такого даже я подарить не смогу.
   - А я от тебя ничего и не жду. С какой радости ты должна мне что-то дарить?
   - Ладно, проехали... - Неф качнула косичками и улыбнулась. - А скажи, Ворон, сколько у тебя было женщин?
   - Ты что, издеваешься? Кто же такое считает?
   - Очень многие, если не сказать - все.
   - Ну... сотня, думаю, была. Только какая разница? Количество абсолютно ни о чем не говорит. Если не брезговать восторженными малолетками и недорогими блудницами, к моему возрасту можно и тысячу насобирать.
   - Ты не понял, я имела в виду женщин, оставивших о себе память. Шрам на сердце, вроде того, что идет у тебя по груди.
   - Ах ты про это... Ну по части шрамов у Ники нет конкурентов.
   - Кстати, как она поживает? Вы так и не помирились?
   - Всё, Нефертари.
   - Что - всё?
   - Всё. Вечер воспоминаний закончен. Я хочу курить. - Ворон взял сигареты и самым бестактным образом вышел во двор. В какой-то момент разговора он вдруг почувствовал, до какой степени его утомило это завлекающее, провоцирующее, шепчущее, мурлыкающе, гремящее на все голоса ничто. Из пустоты в пустоту, ошметками слов, к которым каждый раз прикипает пена какого-то смысла. И все это только затем, чтобы, повинуясь законам природы, обойти данное в кафе слово, очутиться по разные стороны одного презерватива и, совершив некоторое количество телодвижений, получить немного грубого удовольствия. Нет, все-таки Ворон ошибся, это надо признать. Любовь между мужчиной и женщиной, когда-то казавшаяся ему островом настоящего в океане иллюзий, на деле ничем не отличается от прочих химер. Двенадцать лет жизни - если считать со времени первого опыта - ушло на развенчание основного христианского мифа и понимание того, что ничего запретного и, тем более, таинственного, в сексе нет. А любовь платоническая если и существует, так только в том же океане иллюзий, который с рождения плещется в голове. Она - одна из тысяч вселенных, которые воздвигает человеческий разум, но все эти вселенные бесполезны, потому что по-настоящему их нигде нет. Если переформулировать это на понятный язык, можно сказать так: после двенадцати лет половой жизни и сотни любовниц понимаешь - чтобы познать женщину, совсем не обязательно делать или подделывать с нею любовь.
   Девушка тоже вышла из комнаты и присела на перила крыльца рядом с Вороном. С такого расстояния он уже не мог воспринимать ее цельность. Чужое "Я" рассыпалось на успевшие загореть ноги, нежную шею, бархатистую кожу, белоснежную ткань топика, запах... Запах, как и прежде, сводил с ума.
   - Что же тебе нужно, ковбой? - повторила Нефертари, грациозным движением убирая с лица украшенные бусинами косички.
   Выкидывая окурок и разворачиваясь к ней лицом, Ворон тут же забыл о своих рассуждениях. У него появилось ощущение, что на этом крыльце, в этой минуте, в этой секунде может пройти вся его жизнь. Это было так очевидно видимо потому, что о подобном Ворон мечтал. Поцелуй на крыльце чопорного особняка в уютном поселке на берегу вечернего моря воплотил бы его желания настолько буквально, что даже перед лицом своей внутренней вечности охотник не знал, что возразить. Никакие данные в кафе обещания не смогли бы удержать его в шаге от оживающей сказки.
   Единственное...
   Воспоминание о Нике пришло откуда-то издалека. Чувствовалось, что это последний метеорит, залетевший из мира реальности, пробивший купол сгущающегося наваждения и горячей кометой испепеливший этот фантомный, так и не случившийся поцелуй.
   Ворон вздрогнул и слегка отстранился. Красота сидящей рядом девушки была почти невозможна. Лучи заходящего солнца мягко подсвечивали ее профиль, и охотник признал, что не видел в жизни ничего, сопоставимого такой красоте. Перед подобным совершенством замолкала его неистребимая страсть к свободе, терял смысл недостроенный, а после выброшенный за ненадобностью идеал. Но черт... как бы это точней сформулировать.
   Это была не Ника.
   Не Ника, вот в чем все дело...
  
   Едва Ворон успел понять эту простую и все объясняющую мысль, как на его голову обрушился удар сокрушительной силы. Немея от боли, теряя способность связно мыслить и буквально выпадая из собственного сознания, парень увидел в округлившихся глазах Нефертари отражение парня в черном костюме с кастетом, надетым на пальцы, и даже успел заметить, что тот был необычно высок, молод, возбужден и, кажется, не очень-то уверен в себе...
   Дальнейшее поглотила расплавленная смолистая темнота, бьющая и из круглых отверстий, раскрывшихся, как это часто бывает под сальвией, в самых отдаленных углах невообразимо высокого неба.
  
  
  

Полная иллюминация

  
   Сон, сплошь состоящий из вздохов и жалоб на одиночество, терзал Тиберия ночь напролет, а когда луна нырнула под воду и растаяла под лучами утреннего гонителя снов, парень проснулся измотанным до такой степени, будто вовсе не спал. Кровавый призрак убиенного покупателя бродил в сумраке брошенной хижины, коварно подменяя одну несуществующую реальность другой. Вслед призраку, пошатываясь и спотыкаясь, шли воспоминания девственника. Постепенно он воссоздал в памяти дорогу от дома, погибший автомобиль, дождь на кладбище, степь, заброшенный дом и, наконец, поставил точку на рассохшейся от времени лавке, где лежало его бренное тело. Мир в своих более-менее осмысленных очертаниях был восстановлен, но текилу Тиба поклялся больше не пить.
   Мучаясь от похмелья, парень выполз из хижины. Близость моря и огромного неба, в утренней дымке заливших противоречивым голубым цветом три четверти мира, привела его в чувство. Пахнущий сосновой хвоей и водорослями воздух защекотал ноздри, погасил пламень похмелья и вернул самое простое желание - желание быть. Вдохнув полной грудью, Тиберий почувствовал прояснение и уселся на лавку в надежде привести мысли в порядок. Когда попадаешь в заплесневевший сэндвич между одиночеством и смертной тоской, утренние размышления бывают полезны: в них можно обнаружить пресловутую путеводную нить. Сегодня, впрочем, планы на будущее стройностью не отличались. Истомину нужно было продолжать поиски девушки, но что для этого делать, он не представлял. Кроме помешанной бабушки в Вестнике про Олесю, похоже, не слышали, а из этого можно было заключить только одно: про место жительства девушка наврала.
   Отскорбев по женской ветрености положенное время, Тиба отправился в хижину за чемоданчиком. Орхидею, уже находящуюся на пороге вечности, он решил оставить на старой столешнице - пусть живущие здесь призраки сами ухаживают за призрачным цветком. Еду тоже трогать не стал, посчитав нелепым при такой финансовой состоятельности таскать по степи тяжелый пакет. Уже на пороге временного убежища парня посетила мысль о том, что ему так и не удалось воскресить легенду этого дома, хотя он был к этому близок. Сейчас, при солнечном свете хижина выглядела сиротливо; у нее был вид ненужного барахла - такой бывает у одиноких стариков и покойников. Почему родилось именно это сравнение, Тиберий не знал.
   Постояв пару минут между лавкой и краем пропасти, девственик вспомнил молитву, произнесенную в ночь после гибели Александра Ивановича. "Господи, помилуй и подскажи, где в твоем мире есть место, в котором не будет опасностей, и где будет счастлив мальчик, вроде меня?"... Господь помиловал и подсказал; теперь это место у Тиберия перед глазами. Будь его воля, он не отказался бы провести здесь всю жизнь, правда с условием, что кто-нибудь захочет разделить его одиночество.
   Парень отвернулся от моря и при взгляде на степь (в которой, как ему теперь казалось, было очень мало красоты, зато много вечности) увидел фигуру. Кто-то не слишком высокий, раздвигая пушистые метелки трав, шел в направлении дома. Поддавшись привычному малодушию, Тиба встревожился. Если у дома есть хозяин, парню предстоит объяснять, по какой надобности он проник в чужое жилье. Объясняться Истомин никогда не умел, и в любом другом случае счел бы за благо ретироваться. Но теперешняя дислокация исключала любую возможность побега. Оставалось торопливо выдумывать оправдание в надежде, что местные жители не настолько пропитались частнособственническими идеями, чтобы подавать на него в суд.
   Когда трава стала ниже, а до фигуры осталось не больше сотни шагов, в приближающемся человеке Тиберий узнал свою сказку. Как и тогда, на вокзальной площади, узнавание снизошло на него словно сон, складывающийся из уже прожитых эпизодов. Впрочем, если быть до конца откровенным, больше всего это напоминало пробуждение ото сна.
   В одной руке девушка несла холщовую сумку с чем-то тяжелым, другой прижимала к груди куклу - маленькую Коломбину, взбалмошную субретку итальянских театров. Завидев гостя, Олеся чуть сбавила шаг; ее лицо при этом не изменилось, словно появление в этой пустыне знакомого по Интернету было самым естественным событием в жизни. Сам же Истомин был поражен до такой степени, что счел происходящее миражом.
   - Здрасьте, - сказала девушка, приблизившись к парню на расстояние слова. - Что ты здесь делаешь?
   - Жду тебя, - за неимением поводов врать, Тиберий сказал чистую правду.
   - А как нашел этот дом?
   - Я нашел его не слишком пригодным для жизни...
   - Я имею в виду - как ты его отыскал?
   - Ох уж этот русский язык, у каждого глагола столько оттенков...
   - Понятно, на прямые вопросы ты отвечать не намерен... Попробуем зайти с другой стороны. Ожидающий меня сударь просто гуляет по степи с чемоданом, или приехал в Вестник, специально чтобы увидеть меня?
   - Сударь гуляет. Вчера набрел на эту избушку, переночевал, выхожу - а тут ты.
   - Да уж, редкое совпадение...
   - А тебе не кажется, что ты это уже говорила?
   - Ну что делать, если ты все время сваливаешься, как снег на голову...
   Взаимная улыбка раскрепостила Тиберия. Действительно, встреча напоминала рандеву на вокзале, и чувствовалась за этими совпадениями предопределенная сила, природу которой девственник не мог опознать.
   - Я разведал, где ты живешь, у бабушки, торгующей петрушкой на рынке, - счел своим долгом объяснить Тиба. - Никто другой в вашем поселке тебя, похоже, не знает.
   - Плохо спрашивал, - Олеся пожала плечами. - Только в этом доме я не живу. Эта хижина когда-то принадлежала родителям, а я прихожу сюда, чтобы заняться хобби. Тут хорошо: тихо, красиво, никто не мешает...
   - Что за хобби?
   - Куклы. Я делаю кукол. - Это было сказано без смущения или азартного самодовольства, с каким люди обычно рассказывают о своем увлечении. Скорее в интонациях дремал покой мудреца, отыскавшего верный жизненный путь.
   - А что же мы тут стоим? - спохватился Тиберий. - У меня с собой есть легкий завтрак. Не желаешь перекусить?
   - Необычно, что тебя принимают как гостью в собственной мастерской... Ну ладно, не откажусь.
   Парочка зашла в дом, где девушка была удостоена орхидеи, а после отведала немного фруктов из вчерашних запасов. Сам Тиба есть не хотел и чувствовал себя в помещении неуютно, поэтому при первой возможности предложил продолжить разговор на природе. Открывающийся с лавочки вид, по его мнению, был вполне достоин приятной беседы.
   Девушка не противилась. По ее уравновешенной, слегка ироничной реакции, парень сделал вывод о том, что Олеся чувствует в нем уверенного мужчину. Такое отношение подбодрило девственника, вызывав совершенно непривычные ощущения. Все-таки это очень мастерский ход: абстрагироваться от реального положения дел, закрыть глаза на недостатки и увидеть в мужчине мужчину. Любую женщину, овладевшую этой наукой, ждет завидная участь обожаемой и боготворимой жены. Обнадежив себя таким аргументом, Тиберий ударился в искренность. Слово за слово, сам не понимая зачем, он рассказал о событиях, случившихся с момента их расставания на вокзале и до сегодняшнего лучезарного утра, когда под влиянием призраков, молитв и природных красот его многолетние фантазии сжались до такой степени, что обрели плоть. Девушка слушала, не перебивая, но ее реакция Тибу шокировала.
   - Ты слишком серьезно смотришь на жизнь, - сказала Олеся, когда исповедь перешла в сентиментальные вздохи. - И при этом не понимаешь, что тебе от нее нужно...
   Из повисшей после предложения паузы Тиберий сделал вывод, что это, видимо, был скрытый вопрос. Ответить на него сразу парень не мог, но имидж уверенного в себе мужчины требовал быстрой реакции.
   - Почему же. Прекрасно знаю, что нужно.
   - Неужели? - Олеся была неподражаема в своем скептицизме.
   - Самым исчерпывающим образом. Во-первых, мне нужно, чтобы про меня все забыли. Я не хочу возвращаться в город, общаться с милицией и встречаться с рыжим убийцей. Во-вторых, мне не нужно славы и заоблачного богатства. Того, что лежит в чемоданчике, достаточно, чтобы в свое удовольствие провести оставшуюся жизнь. Еще для счастья мне нужна любимая женщина, укромный уголок вроде этого домика, компьютер, много книг, телевизор и, может быть, двое-трое детей. Больше от жизни я не требую ничего...
   - Неужели? - повторила Олеся, но из ее голоса исчезла язвительность. - Как странно... Сметающий любые преграды бык средь мужей не имеет о своей цели ни малейшего представления, зато затравленный агнец, оказывается, самостоятельно нашел, что искал...
   - Это ты про меня? Я, что ли, агнец?
   - Не обращай внимания, я иногда цитирую духовные тексты. Извини, что не к месту... Однако, это надо отметить.
   - Что именно?
   - Цельность твоего характера. Очень мало мужчин представляют в таком исчерпывающем виде, что им нужно от жизни. Это редкий талант.
   - Спасибо... - Тиберий зарделся. - А как обычно отмечают цельность характера?
   - М-м-м, можно что-нибудь сымпровизировать... Давай так: я схожу в поселок и куплю все для ужина, а ты прибери в доме, если не трудно, ага? Там всего-то и нужно, что подмести, убрать паутину, вымыть окна и пол. Веник сразу за дверью, вода в колодце, тряпки и все остальное в маленькой комнатке, вот ключи.
   - Может, составить тебе компанию? Я ведь холостяк с длительным стажем, неплохо разбираюсь в продуктах, могу помочь донести.
   - О-хо-хо, сударь, не нужно. Справлюсь сама. Ты главное наведи здесь порядок.
   - Когда тебя ждать?
   - Полчаса туда, пока все куплю, забегу домой предупредить родителей, потом дорога обратно... В общем, можешь не торопиться, - девушка положила куклу на лавку и, не сказав больше ни слова, направилась обратно в поселок.
   Тиберий остался один.
   Долгая холостая жизнь приучила его не чураться грязной работы. Скорее наоборот, в уборке парень находил утешение, как это часто случается с одиночками, для которых поддержание порядка в сиротливой берлоге - единственная возможность избежать пьянства и глухой мизантропии.
   На фронтальную уборку ушло два часа. За это время Истомин вымыл полы, протер лавку, шкафы и прочую мебель, отдраил от многолетней грязи стекла и старинное зеркало, висящее возле двери. Когда с этой комнатой было покончено, парень не удержался и открыл две других. В одной была устроена мастерская, больше похожая на студию ювелира: прямо возле окна стоял металлический стол с закрепленными на нем увеличительными стеклами и всякими загадочными приспособлениями; рядом расположилось кресло и длинные многоярусные стеллажи. Стол, как и вся комната, содержался в безупречной чистоте, добавить к которой Истомину было нечего. Постояв на пороге пару минут, парень решил ничего здесь не трогать, вышел и аккуратно запер за собой дверь.
   Третья комната разительно отличалась от всей заброшенной хижины. Здесь была спальня, причем, по всему видно - спальня жилая. Французское окно до пола выходило на море - стену и обрыв здесь разделяло не более метра и, казалось, спальня висит над самой водой. От старинного шкафчика с резным декором, от застеленной двуспальной кровати, от кружевных наволочек и шелковых простыней исходил запах лаванды - нежный и хрупкий, подстать облику комнаты. Прикасаться к любому предмету в этой гавани тишины Тиберий счел святотатством. Приди ему в голову раздавать всем местам, где ему довелось побывать, собственный названия, спальню он нарек бы прилагательным "Сокровенное", хотя почему именно так, объяснить он не мог.
   Закончив уборку, Тиба вернулся в комнату, уселся на лавку и принялся пожинать плоды усердных трудов. Нельзя сказать, что чистота вернула дом к жизни, но уюта в нем стало чуть больше. Чтобы добавить к этому немного романтики, парень вытащил из кладовки мешок стеариновых свечек. К каждой свечке прилагалась алюминиевая плошка, и Тибе не составило труда разложить их по всем горизонтальным поверхностям. Особенно густо он заставил окаймляющую зеркало дубовую раму, с латинской надписью: "Orbis terrarium est speculum Ludi" и каминную полку над очагом, в центр которой он посадил куклу. Зажигать свечи было слишком светло, поэтому Тиба вернулся на лавку и принялся ждать.
   Час проходил за часом, Олеся не возвращалась. Дующий с моря бриз ослабел, шуршащие по крыше сосновые ветви затихли, и в доме установилась непроницаемая космическая тишина. "Как в храме, - подумал Тиберий. - Или как в склепе, что, наверное, одно и то же... Как много иллюзорных нитей опутывает этот несуществующий мир"... Будь подобные слова написаны на бумаге, и (парень не сомневался) его своеобразная, основанная на бесчисленных требованиях вера в Бога сама собой превратилась бы в манифест. Что-то своевольное, мелкое, несуразное, за что сначала проклянет Патриарх, а потом, конечно, и Муфтий... Но Тиберий всегда опасался выносить сор ереси из духовной избы. Этого боялся дед, боялся отец, который к слову, и в бога не очень-то верил, а теперь и Тибе нести крест родовой богобоязни. Самые тяжелые цепи на нас вешают наши родители, и вся человеческая свобода - передать эти цепи потомству, или, если на то хватит смелости, заменить их чем-нибудь собственным, что на деле всегда оказывается никчемнее и тяжелей.
   На дом медленно спускались вечерние сумерки. Вылупившийся где-то в восточных лиманах, в гниющих болотах и таинственных камышах, взявший в свиту паучьи сети и вкрадчивое шевеление саранчи, обернувшийся синим туманом, страхом, змеями, призраками и лисьими норами, Беспросветный Мрак Новорожденной Ночи дотянулся до мыса, обвился вокруг хижины, придвинулся к окнам и впустил в комнату чернильную темноту. Утомленный бесплодным ожиданием Тиба очнулся от терзающих страхов, зажег сначала фонарь, а потом выпустил из берегов половодье свечей.
   Мозаичная иллюминация осветила унылую комнату, и теперь хижина действительно уподобилась храму с алтарем и собственной белокурой куклой-богиней. Эфемерная красота тысяч колышущихся теней до такой степени захватила Тиберия, что он встал на колени и провалился в привычное религиозное малодушие, которое принял за духовный экстаз. Потрясая, как орденами, собственными жизненными неудачами, он требовал справедливости и умолял стоящую над очагом куклу не забирать его сказку, его последнюю в жизни надежду. Называя поочередно запретные имена Смеральдины, Фантески, Мирандолины, Серветты, на деле он обращался к Олесе, к сотворившему игрушечное божество демиургу непонятной природы, требуя, убеждая, выклянчивая самого простого - любви.
   Нелепость этого духовного акта для самого Тиберия была очевидна, но в какой-то момент он перестал отличать вымысел от реальности и начал молиться вполне искренне. Вместо игрушечной фигурки в пышном платье XVII века, он видел лицо живой девушки, от которой его отделяли отжившие свое комплексы и несколько километров целинной степи. Утром, рассказывая про жизнь, он рисовался, стараясь соответствовать образу твердого, знающего себе цену мужчины. Теперь, вдали от чужих глаз, среди сотен свечей, наедине с многолетним не заканчивающимся одиночеством он умолял об одном:

ГОСПОДИ, ЕСЛИ ТЫ ЕСТЬ, РАЗОРВИ ЭТОТ КРУГ !!!

   Стоящая на каминной полке Коломбина улыбалась из своего немыслимого игрушечного далека. Подражая ей, улыбалась луна, шлепая по маслянистой воде золотыми бликами вечных подобий. Млечным Путем улыбалось бездонное небо. Улыбались медузы, покачиваясь в пене прибоя и сравнивая свое собственное одиночество с далеким неуловимым светом луны.
   А Тиберий все молился и проливал слёзы.
   Возможно, кто-то скажет, что так себя проявляет инстинкт, что это достойно всяческого снисхождения, и не стоит описывать и, тем более, комментировать общение человека с его богом. Совершенномудрый муж, разделивший свое альтер-эго на два взаимоисключающих отражения, спорить не будет.
   Возможно, это действительно так.
  
  

Четыре варианта одного конца света

  
   Олеся появилась неслышно - словно один из призраков, которыми была населена хижина, попал на сгиб пространства, преломился в свете свечей, стряхнул проклятие смерти и незаметно материализовался в зеркальном отражении у двери.
   На расспросы девушка отвечала уклончиво. Да, долго ходила по рынку, да, задержалась: родители уехали, а девятнадцатилетний брат - человек высоких достоинств, но без царя в голове; ему ничего нельзя поручить. Пришлось убирать дом. Пришлось готовить ужин. Пришлось ждать родителей. Пришлось объяснять. Пришлось, пришлось...
   Тиберий не чувствовал за собой права на что-то пенять. Появление девушки после двенадцати часов изматывающего ожидания настолько точно соответствовало смыслу его долгой молитвы, что при всей очевидности в это трудно было поверить. Поначалу он и не верил, лишь молчаливо свидетельствуя сервировку стола, приготовления к ужину и преображение внутреннего пространства своей пустоты. По-настоящему парень очнулся в момент, когда нужно было открывать бутылку шампанского. Оправдываться тем, что никогда в жизни ему не приходилось этого делать, было нелепо, и Тиба обратился к памяти кинопросмотров и воображению. Есть такое малоизвестное свойство опыта: если сумеешь притвориться мастером незнакомого дела, ты сможешь справиться с этим делом. Не то, чтобы с блеском, и не то, чтоб легко - но справишься обязательно. Тиберий выпустил пенный фонтан и залил половину стола, но бутылку открыл.
   Шампанское расплавило лед скованности, и девственник вновь поддался сентиментальному настроению. Не очень представляя зачем, он постепенно выложил Олесе всю грустную историю своей жизни с раннего детства и вплоть до этой самой ночи свечей, в которой начали сбываться его взрослые грезы. Девушка не перебивала, но с каждым глотком шаманского в его глазах разгорались огни недоверия. На фразе: "Теперь я понимаю, что мои мечты реализовались" она перебила:
   - Тиберий, я верю: ты искренен в эту минуту, но неужели ты действительно все так представлял?
   - Именно так, - подтвердил парень. - Если хочешь, объясню механизм.
   - Какой механизм?
   - Механизм того, как люди воплощают желания.
   - Ну давай, интересно послушать.
   - Представь, что есть некий молодой человек, - начал Тиберий, проникаясь ощущением интеллектуального превосходства, которое взрослый мужчина часто испытывает, находясь наедине с молоденькой девушкой. - Некий совершенно отвлеченный молодой человек. Однажды он покупает в магазине диск с музыкой. Пусть это будет... м-м-м... ну скажем "Нечетный воин". На этом диске есть песня "Небо без края" в исполнении БИ-2 и Инны Желанной. Волшебная, кстати, вещица... Так вот, молодой человек крутит эту песню тысячу раз и влюбляется в Инну Желанную. Влюбляется исключительно по голосу, потому что ни разу в жизни не видел ее даже на фотографиях. Проходит год, другой, но его любовь только крепнет. Причем - повторюсь - он любит именно голос, а внешность, характер, привычки - все это отдано на откуп фантазии, которая выстраивает идеальную женщину вокруг голоса. И вот через какое-то время человек знакомиться с девушкой редкого ума и несравненного аристократизма. Ко всему прочему у нее чарующий голос, в который влюбляешься с первого звука. Девушку зовут Инна, и для некого молодого человека она без сомнения становится самой желанной... Понимаешь, о чем я? Нельзя материализовать фотографию или статую, как врут про Пигмалиона, но можно воплотить законченный идеал, если ты представляешь его в мельчайших деталях. На мой взгляд, в этом и заключается свобода творческой энергии человека.
   - Ты на самом деле веришь в такое?
   - А ты не согласна?
   - Не совсем... - Олеся откинула волосы и задумчиво покачала головой. - Ситуация, о которой ты рассказал, это обычное совпадение либо очередная галлюцинация разума, которому свойственно укладывать в одну кучу вещи, не имеющие друг к другу даже косвенного отношения. Как ни печально, но нельзя подогнать мир под описание мира, все происходит наоборот.
   - То есть, ты не веришь, что мысль материальна и, если сильно захотеть, ее легко воплотить?
   - Верю. Но происходит это иначе.
   - Объясни. - Тиба почувствовал, что интеллектуальная победа ускользает из рук, но не собирался с этим мириться. - Я высказал свою точку зрения, теперь твоя очередь.
   - Боюсь, подобные опусы займут много времени. В двух словах не расскажешь.
   - А ты попробуй.
   - Это сложно для объяснения и почти недоступно для понимания. Истина, как часто бывает, спрячется за словами, и ты ее не заметишь.
   - И все же... Придумай пример из жизни, глядишь, и пойму.
   - Пример из жизни? Сейчас... Только не перебивай, договорились?
   - Буду нем, как рыба.
   - Хорошо, рыба, слушай. Какую бы историю сочинить... Сразу и не придумаешь... Ладно, пусть будет так. На окраине провинциального городка, в маленькой неуютной квартирке жил неудачник. У него не было жены, денег, работы, но он почему-то считал себя неплохим сочинителем. Простим ему это заблуждение - людям свойственно ошибаться. Всю жизнь этот странный писатель пытался постичь свободу через любовь, что ни может не вызвать улыбки. И вот однажды он решил сочинить роман, в котором два, стоящих на разных стартовых позициях героя отправляются на поиски этой самой пресловутой свободы. Кто из них первым сумеет сломать свое одиночество, тот и одержит победу. Второго автор - слишком чванливый в свойственной неудачникам жестокости - решил просто убить... Ну как тебе начало истории?
   - Пока интересно.
   - Слушай дальше. Для любого романа важно начало, точка ветвления событий, с которой запускается повествование. Придумывая эту точку, автор вышел покурить на балкон и увидел во дворе двух человек в военной форме с автоматами в руках. Вооруженных людей не часто увидишь с балкона, и эта мимолетная встреча запустила цепь событий, в которую время вовлекло десятки людей. Забавно, как тебе кажется?
   - Забавно, но непонятно.
   - Неудивительно, я же толком не начала. Автор докурил сигарету, вернулся в комнату и принялся сочинять. Предположим, решил он, на свете живут два милых, умных, интересных человечка - парень и девушка. Парня назовем... скажем... ну Афанасий, а девушка пусть будет Клара. А что, Клара - красивое имя, совсем не затертое литературой... Ну вот, главные соавторы произведения были найдены, дальше автор включил фантазию и начал придумывать. Пусть парень с девушкой занимаются страйкболом, это такой спорт или, скорее, форма охренения от жизни, главная цель которой - подержать в руках почти настоящее оружие и сублимировать агрессию в почти настоящую жизнь. Парень с девушкой, разумеется, неравнодушны друг к другу, но однажды, возвращаясь с игры, они проходят под каштанами уютного патриархального дворика, о чем-то спорят, ссорятся и со временем расстаются... М-да... такая вот неутешительная получилась точка ветвления... Но литература - это всегда сказка, она не имеет к реальности отношения, поэтому автор на секунду предположил, что парню и девушке удастся избежать ссоры, и они останутся вместе. Что же случится тогда?.. У тебя есть версии?
   - Ни одной.
   - А вот автор обладал богатой фантазией и из этой банальной истории придумал сюжет для мистического романа. Предположим, страйкболист Афанасий не бросит девочку Клару и, соответственно, не встретит другой девушки, назовем ее... - взгляд Олеси упал на каминную полку, и она улыбнулась. - Назовем ее Коломбиной. Не повстречав Афанасия, придуманная девушка Коломбина останется в царственном одиночестве где-нибудь на далеких окраинах западных гор, пока случайно не познакомится с невзрачной птицей по имени Ворон...
   - Бред какой-то, - фыркнул Тиберий.
   - Бред, - согласилась Олеся. - Но реальность, в отличие от литературных сказок, всегда шизофренический бред. Слушай дальше. Ворон, который тоже любит страйкбол, с той лишь разницей, что автомат у него настоящий, под влиянием знакомства с Коломбиной вдруг понимает, до какой степени ему осточертело что-то там сублимировать в почти настоящую жизнь. Его жизнь без всяких сублимаций может быть настоящей, и он решает, что единственная свобода на дне мирового ущелья, где ему случилось родиться, состоит в безупречном завязывании шнурков на ботинках. Под влиянием этого метафоричного откровения Ворон меняет отношение к жизни и отказывается лететь в южные страны, чтобы разок-другой клюнуть в темечко мальчика, проводящего дни и ночи в порнофантазиях. Ворон не улетает на юг, не выгоняет мальчика из его дома, и тот, соответственно, не пускается в путешествие на край света, не находит заброшенную хижину на мысу и не разжигает в ней иллюминацию из тысяч свечей... На этом все и заканчивается.
   - Все?
   - Именно - все. Пояснить смысл этой притчи?
   - Было бы интересно... - концовка истории заставила Тибу задуматься, и его дискуссионный пыл поутих.
   - Смысл в том, что реальность не зависит от желаний и мыслей отдельного человека; ее парадокс в том, что она зависит от САМОГО человека... Роман, о котором я рассказала, уже написан до последнего слова, но чем он закончился - тебе лучше не знать. Если ты поборник логики, сможешь догадаться самостоятельно, ведь в нем возможны всего четыре концовки. Во-первых, одержать победу может девственный мальчик, воплотивший свои фантазии в жизнь. Это концовка сентиментальная. Во-вторых, победить может Ворон, сумевший отбросить любую формулу личной свободы и, тем самым, избавиться от привязанностей и идей. Это концовка трагикомическая. В-третьих, наслаждаться триумфом могут отсутствующие в романе Клара и Афанасий. Для победы им нужно всего лишь перестать играть в жизнь и начать жить по-настоящему, что слишком тяжело для рафинированных девочек и брутальных мальчиков, воюющих с игрушечными автоматами. Но если они найдут способ остаться друг с другом, они уничтожат этот сюжет и, тем самым, одержат безоговорочную победу. Это концовка идеалистическая. В-четвертых, победить может и сам автор, вовремя сообразив, что поиск свободы с помощью романа заключается лишь в отказе от его написания. Это финал, знаменующий конец мира... Все перечисленные варианты имеют право на жизнь. Забавно здесь то, что какую бы из концовок автор не выбрал, всегда останется неотвеченным самый важный вопрос. Если идеалы, надежды, грезы, иллюзии, фантомы, химеры, домыслы, чаяния и прочие направленные вовне фантазии человека действительно воплощаются в жизнь, то чью конкретно мечту сообща реализуют все эти люди?!
   - Под путешествующим мальчиком ты меня имела в виду?
   - Это неважно, ответь на вопрос.
   - Я думаю, автора.
   - Ну что ж, предсказуемо...
   - А ты сама как думаешь?
   - Для меня это не имеет значения, но как человек творческий... Я тебе не рассказывала? Я веду живой журнал в интернете, пишу туда разные тексты от имени сказочного существа... Ну это так, к слову, а что касается вопроса... Лично мне хотелось бы увидеть воплощение мечты идеального читателя этого романа. Вот тогда персонажи действительно начнут свой забег.
   - Кого ты считаешь идеальным читателем?
   - Какая разница. Это может быть любой человек... Или дух.
   - Дух? Покойный Александр Иванович мне однажды рассказывал про д?хов...
   - Тиберий, хватит воспоминаний. Ты же сейчас хочешь другого.
   - Я хочу понять смысл твоей притчи.
   - Да не циклись. Проехали.
   - Нет, подожди. Ты намекаешь, что автор романа... Бог?!
   - Тиберий, солнце мое, ну ты что? Какой бог? Нет, конечно. Мы все герои чьих-то романов. Обычно они пишутся не на бумаге, а в мыслях, но ведь это ничего не меняет. Мы постоянно угадываем себя в персонажах, и даже если они названы чужими именами, нам все равно становится не по себе. Расслабься. Бессмысленно придавать значение чьим-то фантазиям, этим ты показываешь неуверенность в собственных убеждениях.
   - Это так, да. Но то, что ты описала настолько верно. Про мое путешествие к этому дому...
   - Ты же сам поведал о своих злоключениях. Вот я и сымпровизировала... Хватит об этом, давай поговорим о нас с тобой, - девушка встала со стула и устроилась на лавке рядом с Тиберием. - Помнишь разговор на вокзале? Про сегодня, которое не закончится никогда?
   - Помню... - ощутив тепло девушки, Тиберий почувствовал, как его внутренности сначала закипают огненной лавой, а потом покрываются коркой метрового льда. Переживание было мучительным, оно полностью сковывало возможность вести осмысленный диалог, но с этим ничего нельзя было сделать.
   - Ты придумал миг времени, в котором хотел бы остаться?
   - Да... э-э-э... придумал... давно придумал... Но я не представляю, как его остановить.
   - Труднее всего понять несомненные вещи. Люди, как я успела заметить, не видят самого очевидного, того что у них перед глазами с момента рождения. Они готовы потратить жизнь на поиски засекреченных истин, легко поддаются влиянию всевозможных религий и мудрецов, но отказываются верить единственному достоверному источнику - своему собственному внутреннему голосу.
   - Поясни.
   - Чтобы задержать момент счастья навечно, для человека нужен всего один навык. Он должен уметь сказать "Да", если с чем-то согласен, и "Нет", когда в том, что происходит, он видит подвох.
   - Только-то и всего?
   - Для человека больше не надо. Все коллективные визуализации, из которых выстроен мир, созданы по принципу присоединения. Ты соглашаешься с тем, что люди считают очевидным и правильным или порицаешь то, что осуждают они. Так строится химера реальности. Хочешь вырваться из нее - прекрати вечно поддакивать. Тогда тебя перестанет заботить будущее, потому что пропадет необходимость пользоваться чужими стандартами, чтобы выстроить жизнь. Отсеки мечты о "тебе завтра" и воспоминания о "тебе вчера", и в твоем распоряжении останется неделимый крошечный миг, в котором ты сейчас существуешь.
   - Ты считаешь это возможным?
   - Пойдем, покажу, - девушка схватила Тиберия за руку, завела в спальню и усадила на кровать напротив окна. За тонкой пленкой стекла стояла прекрасная майская ночь, уже перевернувшая очередную временную страницу и начавшая тридцать первый абзац в личной летописи Тиберия Истомина. Кем-то подвешенный к небу серебряный шар, с двумя, сражающимися на его лике всадниками, медленно полз над блестящим лезвием горизонта, и проложенная на запад золотая дорога повторяла траекторию его величественного и простого пути. Казалось, окутавшийся ночным безмолвием мир со всеми своими ужасами и огорчениями, с бесконечно ускользающими надеждами, со страхами, неудачами и разочарованиями ушел глубоко в толщу воды, а едва доносящийся снизу прибой справляет по нему монотонную тризну.
   Очарованный девственник почувствовал упругость женской груди, прижимающейся сзади к мокрой от пота спине, услышал дыхание возле уха, ощутил горячую жизнь, бьющуюся внутри чужого, но бесконечно близкого существа, и замер, боясь шевельнуться, чтобы неловким движением не рассеять это беззвучное колдовство.
   - Нравится? - прошептала Олеся и положила подбородок Тиберию на плечо.
   - Очень, - едва слышно признался парень.
   - Хочешь остаться в этой секунде навечно? Скажи просто "Да", или "Нет".
   Старинная двуспальная кровать, на которой - теперь Тиба не сомневался - очень скоро все и случится, скрипнула под весом двух, стоящих на пороге слияния тел, и этот обычный земной звук скрыл волшебный для ушей девственника шорох падающей на пол одежды.
   - Не поворачивайся, - предупредила Олеся. - Сначала ответь на вопрос.
   - Да, - не раздумывая, согласился Тиберий. - Я хочу быть в этой секунде всегда.
   - Ты искренен?
   - Как никогда еще не был.
   - Ну что ж... - шелест слов был настолько тихим, что парень не слышал, а скорее угадывал их в колебании воздуха. - Значит договор заключен, и с этой секунды твоя жизнь становится твоим сном.
   Тиберий хотел прибавить к этой фразе что-то свое, но обволакивающее тепло женских губ запечатало словесный источник, и единственным, что он успел заметить, засвидетельствовать и навсегда запечатлеть в памяти от уходящей в прошлое жизни, осталась невозможно большая луна, соскользнувшая с небесного свода и тихо угасшая в коротком полете навстречу воде.
  
  
  

Дао мифов любви

  
   Предрассветный мир предстал перед Вороном в каком-то странном ракурсе - смутно, издалека и кверху ногами. То, что окружающая дымка была именно утренней, а не, скажем, закатной или просто дождливой, определялось по специфичной прозрачности бирюзово-фиолетовой гаммы, по свежести, по сочному запаху утра, по росе, подрагивающей на перевернутых стеблях травы.
   Ворон пошевелил затекшими в наручниках запястьями, перевернулся на живот, потом снова на спину, напряг мышцы пресса и привел торс в вертикальное положение. То, что он увидел вокруг, настраивало на лирический лад. Есть такая неказистая, но очаровательная теория, гласящая, что внутри одного человека на самом деле живут два. Когда один засыпает, другой просыпается, и их существование - лишь взаимная память перекрещивающихся снов. Ворон сейчас не отказался бы проснуться в ту точку, из которой так скоропостижно уснул, чтобы снова увидеть девушку со звериным разрезом испуганных глаз, отражающих свет заходящего солнца. Но вместо этого вокруг была предрассветная степь, принадлежащая вечности и уходящая до горизонта, и кроме степи здесь не было ничего, о чем совершенномудрому мужу следовало бы выносить окончательное суждение. Во всяком случае, черный джип, наполовину скрытый не то холмом, не то распаханным в стародавние годы курганом, и спящий в десяти шагах добрый молодец в мятом костюме, этого пока не заслуживали.
   Посидев в неудобной позе какое-то время, охотник вновь опрокинул на себя небо и сквозь стебли травы принялся отыскивать в нем собственный страх. Страха, что удивительно, не было. Ворон воспринял это с присущей ему долей здорового скепсиса и списал бесстрашие на травму черепа, полученную в непосредственной близости от выразительных глаз. К сожалению для Ворона, напавший на него охотник за головами продемонстрировал недюжинную физическую силу при полном отсутствии аккуратности. Ну кто так работает? Ты или ломай шейные позвонки (для чего, к слову, кастет не слишком подходит, тут нужно hand-made), или стукни по затылку так нежно и вкрадчиво, чтобы клиент сразу прозрел. Тогда с ним можно поболтать уже через десять минут, причем беседа, скорее всего, пройдет в теплой и дружественной обстановке, без намеков на военную тайну и игр в Мальчиша-Кибальчиша. А так - ни нашим, ни вашим. Озлобили человека, что тут скажешь... Озлобили.
   - Ну что, очухался? - где-то сбоку от Ворона проскрежетал неприятно окрашенный голос, и чей-то ботинок больно ткнулся под ребра. - Очухался, субчик... А я уж боялся.
   - Ну и чего ты боялся? - поинтересовался охотник, снова пытаясь подняться. - Расскажи, боятся вдвоем значительно проще.
   Ответом Ворона не удостоили. Вместо этого знакомый долговязый парень (Ну вот и свиделись. Радость-то какая, оссподи!) схватил Ворона за шиворот, поставил на ноги и подтолкнул в направлении второго баскетболиста, уже успевшего расцепить объятия сна.
   - Здравствуй, Ворон, - сказал этот второй парень, вращая головой и разминая затекшие плечи. Без злобы сказал, едва не по-дружески. - Утомил ты нас. Долго побегать пришлось.
   Чтобы не портить ребятам сценарий, охотник решил промолчать. Если продержали целую ночь, значит, собираются как минимум зачитывать приговор, а может еще и любопытствовать на всякие темы. Шансов при первом приближении у Ворона никаких (при втором, кстати, тоже), но - мама родная! - куда же запропастился спасительный страх? Парень тысячу раз воображал эту минуту, в деталях представлял, как его однажды выследят, как будут пытать, как он станет бояться... Не то, чтобы мечтал, упаси бог, но на последние переживания очень рассчитывал, а тут такой неказистый облом. Нет, без страха оно как-то неинтересно... Как еда без приправы, как незамысловатые сны молодой перепелки, как кактусы на весеннем покосе, как отечественный презерватив без шипов...
   - Ну что молчишь? - проскрипел знакомый баскетболист. - Не соображаешь, зачем тебя взяли? Крепко головку ушибло?
   - Угу, - признал Ворон. - Неслабо. Состояние стабильное, средней тяжести, но не переживайте, ребята, скоро больной вернется в сознание, начнет материться...
   - Ух ты, я начинаю пугаться. Может, наручники снять? Что тогда будешь делать, киллер-легенда? Поди, начнешь меня убивать?
   Охотник насупился. Когда ты не в силах подсчитать количество трупов, плавающих в формалине твоей памяти, такие слова обижают. Все-таки Ворон в своей неизменной привычке не унижать никого перед смертью в чем-то был прав. Смерть - непредсказуемая, загадочная и весьма обидчивая барышня, и не стоит заливать пошлостью таинство ее появления, это неправильно. Если надумал убить - убивай, хрена глумиться над еще живым мертвецом?
   - Ну сними, - Ворон решил прекратить этот, по всему видно, долгий спектакль.
   - И что тогда сделаешь? Накинешься и убьешь? Голыми руками зарежешь?
   - Я тебя не просто убью. Я убью так, что будет стыдно хоронить в открытом гробу. Родные будут вспоминать о тебе по карточке на серванте.
   - О-ё-ёй... Отчего такая немилость?
   - Оттого, что в твоей роже не хватает духовности. Столько лет нёс искусство в широкие массы, а попался каким-то уродам... Не хочу больше с тобой разговаривать. Или убивай, или иди, деградируй в кусты.
   - А если мы тебе для начала позвоночник или ребра сломаем?
   - Че, злая карма одолевает? Просто прикончить уже не по кайфу?
   - Оно-то по кайфу, только мы здесь не за этим... Хотя, жаль.
   - Что вам тогда нужно?
   - Эх, ломаешь такую беседу... Ладно, скажи: ты знаешь девушку по имени Ника?
   Вот тут-то Ворон и почувствовал страх. Холодный, мерзкий, унизительный ужас появился где-то под горлом и разом разбежался во все стороны стремительно леденеющего организма. К такому развитию событий парень не был готов. Сказать честно, ему и в голову не приходило, что кто-то сможет отыскать связь между его московской жизнью законопослушного юрисконсульта и этими шальными выездами на заказ. Боже, где же он прокололся, как ухитрился подставить привязанность, со стороны которой был так уязвим? И самое главное: что делать теперь? Единственное, что советовал опыт - снизить эмоции до нуля.
   - Нику? - беззаботно переспросил парень, стараясь изобразить мучительное напряжение памяти. - Кажется, знаю. Интересная девушка. Эксцентрична, взбалмошна, на секс соглашается...
   - Ну и чудно, что не забыл. Сейчас у тебя будет возможность освежить память, - с Ворона сняли наручники, крепко взяли под руки и потащили в сторону джипа. В машине Ворон ожидал увидеть самое худшее: мертвую, связанную, избитую, изнасилованную - проклятое воображение разыгралось до такой степени, что хладнокровного охотника начала бить мелкая дрожь. В эту секунду он готов был испепелить свою окаянную карму. Да, у таких, как Ворон, легких концов не бывает, к этой мысли он себя приучил, но уходить на перерождение с таким багажом...
   Ворона впихнули на заднее сидение и захлопнули дверь. В машине сидели двое: еще один верзила за рулем и девушка на переднем сидении. При появлении Ворона девушка не обернулась, но короткая стрижка, темные волосы, знакомое платье шоколадного цвета, запах... Запах охотника никогда не обманывал.
   Пытаясь сообразить, что к чему, Ворон молчал. Его соседи по джипу тоже не приступали к пояснительному разговору. Повисшая в салоне мхатовская пауза скоро превратилась в невыносимую, полную нервного ожидания тишину. Казалось, здесь намеренно испытывают его крепость, и на кону, ни много ни мало, свобода, а может быть - жизнь. Для охотника ситуация усугублялась полнейшим непониманием. Он никак не мог увязать смысловые ходы происходящего в единый сюжет и на всякий случай решил продолжить кривляться. Всевозможные проявления буффонады обычно действовали на него угнетающе, но есть в жизни моменты, когда самое разумное - превратить происходящее в цирк.
   - Опаньки, - фыркнул парень выдвигаясь на середину сидения и рассматривая Нику в зеркало заднего вида. - Знакомое лицо. Я не спал с вами прежде?
   Губы девушки скривилось от досады или презрения - на этот раз Ворон, изучивший эмоции Ники как свои собственные, не разобрал, - и девушка повернулась к водителю.
   - Олег, сходи погуляй, - сказала она парню и, дождавшись когда каланча покинет машину, обернулась к охотнику.
   Ворон молчал. Он постепенно начал догадываться, что происходит, но ситуация уже теряла накал. Ворон смотрел на любимую, обожаемую, боготворимую Нику и видел перед собой женщину, которую при всем желании нельзя было назвать красивой, как охотнику казалось какие-то две недели назад. В ней не было ничего из засевших в его голове сказок, ни одного из тех качеств, которыми он ее наделил, ничего осмысленного и овеществленного, что каждый раз после заказа вытягивало кровавый, наполовину свихнувшийся призрак обратно в нормальную жизнь. Перед парнем сидел фантом, который он самостоятельно создал, подогнал под свои идеалы, заполнил энергией и сам же возвел на пьедестал.
   Но эта констатация ничего не меняла.
   Пройдет час, другой, свежесть восприятия после разлуки развеется, и перед Вороном опять будет самое любимое на земле существо. И от этого никуда не уйти. Если Ника отыскала его только затем, чтобы показать презрение, перечислить обиды и снова - теперь уже окончательно - бросить, он все равно будет помнить о ней. Даже когда остальной мир превратится в бессмыслицу, изматывающая, мучительная страсть к этой девушке не исчезнет. Она будет всегда - сначала как простое воспоминание, затем как память о памяти, а потом как объединяющий образ, подводящий черту под прожитой жизнью. Ника на фотографиях, Ника в музыке, Ника в свете фар встречных машин, Ника в холоде засыпания, Ника в удушающем жаре одинокой постели, Ника в синеве летнего неба, Ника в каждой встреченной девушке, Ника всегда и везде. Не в силах дальше продолжать смысловой ряд, охотник пожалел, что его не убили. Такой уникальный настрой пропал на корню. Кто бы мог подумать, что он, мужчина, всю жизнь мечтавший полюбить девушку, которая полюбит его, и добившийся этого, будет так тосковать об одиночестве.
   Ворон отыскал в кармане пачку сигарет и закурил. Начинать разговор он не хотел. Ника, не сводящая с охотника глаз, кажется, все поняла и решила заговорить первой.
   - А ты, оказывается, киллер, - сказала она без эмоций, словно продолжая уже начатый разговор. - Признаться, не думала, что прожила два года с убийцей.
   - И это говорит человек, считающий высшим достижением мирового кинематографа "Город грехов", особенно тот момент, где Брюс Уиллис отрывает желтому ублюдку яйца?
   - Это же чистый фрейдизм, как ты не понял... А убивать людей самому... Это, наверно, другое.
   Ворон выпустил струйку дыма и отвернулся к окну. То, что творилось у него на душе, он сам не смог бы описать никакими словами.
   - Ты знаменитость в определенных кругах, - в голосе девушки чувствовалось уважение. - О тебе говорят с придыханием. Вот уж не ожидала.
   - Наша слава бежит впереди нас...
   - Как по мне, лучше бы такой славы не было. Тебя кошмары не мучают?
   - Честно?
   - Честно. Что ты чувствуешь, когда снятся мертвые?
   - А что может чувствовать человек, выгнивающий изнутри?
   В машине снова повисла пауза. Охотник затравленно рассматривал степь за окном.
   - Зачем ты этим занялся? - выждав с минуту, спросила девушка.
   - Тебе не понять... - Ворон скрипнул зубами, но заставил себя продолжить. - Однажды я заметил, что теряю себя. Что бы я ни делал, что бы ни говорил, это были слова и поступки выдуманного персонажа, какой-то маски, каждый раз меняющейся в зависимости от ситуации. Мне нужно было вернуть того мальчика, который исчез на войне, и ради этого я стал мифом - человеком без принципов, имени и примет. Я выбросил все навязанные людьми представления о морали, чтобы понять, что мне по-настоящему нужно.
   - Понял?
   - Да, понял. В мире нет ничего разрешенного или запретного, истинного или ложного, ничего, что можно было бы оценить и назвать. И любое убийство, в силу этого понимания, является лишь растянутым во времени самоубийством. Я никого не убиваю, разве что свой мир, себя.
   - Много, наверное, бабла накопил с помощью такой философии?
   - Достаточно. Можно построить дом на побережье Эгейского моря, и еще останется на "Бентли", шубу и курицу-гриль. Лучше, конечно, купить белое пятно на карте Тихого океана, но на это, пожалуй, денег не хватит... Да и бог с ним... Как тебе удалось меня разыскать?
   - Это долгая история.
   - Расскажи. Хотя бы узнаю, где прокололся.
   - Видишь ли, милый, не только ты умеешь ломать компьютерные пароли на чужих дневниках. Я познакомилась с одним сисадмином... - тут Ворон поморщился. В ее лексиконе слово "познакомилась" означало только одно... - И этот компьютерный гений вскрыл файлы твоей переписки. Так я узнала, кто ты такой и куда ты уехал. Дальше - проще. Я прилетела в эту дыру, наняла ребят из детективного агентства, встретилась со Старухой, которого, хочу заметить, ты сильно обидел... Пришлось сочинить, что у нашего тесно сплоченного коллектива есть к тебе старые счеты, и он в обмен на списание второй части твоего гонорара...
   - Все понятно, не продолжай. В "тойоте" был жучок?
   - И не только в "тойоте". Бонг, который тебе преподнес наш общий знакомый, тоже не прост... Обратил внимание на забавную крышечку?
   - Ясно. Шпионские страсти... Ну хорошо, тогда я задам самый главный вопрос. Зачем ты меня разыскала?
   - А просто так. Захотелось. Я после той ночи все время ждала твоего звонка, а ты не звонил... Знаешь, меня можно любить или ненавидеть, но безразличия к себе я никому не прощала.
   - Ты хоть понимаешь, глупая самовлюбленная девочка, во что влезла?
   - А мне наплевать. Зато я узнала про тебя все, включая тайные похождения и измены.
   - Никакой измены, положим, не было... Но она могла быть, если бы твои баскетболисты не сломали романтичный момент.
   - И часто ты этим занимаешься на заказах?
   - Постоянно. Сколько у тебя, дорогая, было любовников, столько же я находил любовниц. Как узнавал про очередную твою авантюру, тут же воздавал сторицей. А ты думала как?
   - Не знаю... - глаза девушки заблестели; Ворон готов был поверить, что на них сейчас выступят слезы.
   - Не думал, что ты такая, - охотник потушил окурок прямо о кожаное сидение и вздохнул. - Извини.
   - Какая?
   - Способная ради любопытства зайти так далеко.
   - Не ради любопытства, а ради тебя. И не считай, что это все, на что я способна. Если кто-то причиняет мне боль, я могу его уничтожить. Понимаешь, на что намекаю? Я, конечно, не киллер, но в этом мы с тобою похожи.
   - Мы с тобой совсем непохожи... Ты даже не представляешь, насколько.
   - С той сучкой, что обнимала тебя на крыльце, больше общего?
   - Не напрашивайся на отповедь. У меня, дорогая, тоже найдется, что вспомнить.
   - Хорошо... Давай навсегда закроем эту мерзкую тему.
   - Согласен, только верится слабо... Скажи лучше: что ты планируешь делать?
   - Как что? Я приехала за тобой.
   - Ну а дальше?
   - Вернемся в Москву, поженимся, уедем заграницу, купим дом на берегу Эгейского моря, "Бентли", шубу и курицу-гриль. Ну потом... Потом найдем интересную работу, я рожу тебе трех... нет, четырех детей. Ты завяжешь с прошлым, и мы будем жить как добропорядочные семейные люди.
   - Русские киллеры и их подружки не приживаются в Греции... Опыт показывает. Но я не об этом. Что ты собираешься делать прямо сейчас?
   - Заказывать билеты на самолет до Москвы.
   - Понятно. Но, видишь ли, есть закавыка: я не доделал работу.
   - Послушай...
   - Это не обсуждается. Я должен закончить, и точка. Впрочем, ты и твоя команда можете мне в этом деле помочь.
   - Только не впутывай меня в кровь, терпеть этого не могу.
   - Да-а? А кто только что недвусмысленно мне угрожал? Ладно, расслабься, я не собираюсь втягивать посторонних в свой бизнес, это опасно, особенно теперь, когда ты наломала целый лес дров. Но у меня будет две просьбы. Во-первых, не путайтесь у меня под ногами, пока я буду разбираться со своими проблемами и, во-вторых, подготовьтесь к отъезду. Завтра на рассвете нужно будет отсюда оперативно слинять.
   - Хорошо, милый, как скажешь... А сейчас ты отправишься к ней? Скажи честно, она для тебя что-нибудь значит?
   Охотник прекрасно понимал, что произойдет вслед за этим. Слово за слово разгорится бурная ссора, за ней последует страстное примирение, потом поцелуи, вслед поцелуям объятия, ласки... Ника была талантливым режиссером любовных интриг, и сейчас, после холодного разговора, она сделает все, чтобы вернуть иллюзию прежних романтических отношений. Нежно, вкрадчиво, почти незаметно она опутает его паутиной женской заботы, и уже через несколько дней Ворон потеряет реальность, вновь опустившись в сладкую пучину сумасшедшей любви. Ей для этого даже не придется сильно стараться: больной мозг охотника сам достроит воздушные замки и снова затащит ее на постамент. И этот порочный круг придуманной им любви он уже не порвет. Никогда. Ни при каких обстоятельствах. Уйти можно только сейчас, когда сидящая на переднем кресле женщина по собственной глупости и тщеславию разбила розовые очки, и теперь вместо страсти очень короткое время охотник будет испытывать тягостное чувство неловкости из-за того, что столько сил и времени потратил на преклонение перед этой незнакомкой из параллельного мира...
   Ворон открыл дверь, выбрался из машины и привалился к лакированному борту спиной. Сейчас ему предстояло сделать сложный выбор между личным покоем и совестью, и охотник совершенно не знал, что ему предпринять.
   Троица в черных костюмах курила в сторонке, не обращая на парня внимания. Их жизни, которые Ворон уже держал в рукаве, на секунду показались ему такими ценными и уникальными, что парень принял решение. Какое ему, в конце концов, дело до приговоров гламурной барышни-смерти? Он вовсе не обязан всю жизнь их исполнять. Встреча с Никой окончательно расставила точки над "i", и дальнейшее продолжение шоу выглядело бы как апофеоз его, Ворона, трусости.
   - И вот что еще, - сказал охотник, наклоняясь над открытым передним стеклом. - Запомни, Солнышко, эти слова. Люди очень странные существа, они бесконечно копаются в своем разноцветном мире, но видят только черное и белое. Точнее, или черное, или белое. Парень, бросая девушку, или девушка, расставаясь с парнем, хотят сделать это как можно мягче и безболезненнее, чем, сами не замечая, ранят его дух. При этом они верят, что отношения нужно рвать одним махом, что негуманно растягивать боль, отрубая собаке хвост по кусочкам - и это милосердное заблуждение в принципе можно простить. Но мало кто из людей, решивших сохранить отношения на всю жизнь, задумывается о том, что чувствует хвост, у которого по кусочку отрубают собаку. А ведь так, главным образом, и протекает семейная жизнь.
   - Что ты хочешь этим сказать? - лицо Ники, пустое и отрешенное, на миг оживилось.
   - Я говорю, что любовь - крайне неоднозначная штука. Далеко не всегда она приносит с собой счастье, даже если вместе с любовью или вместо любви тебе достается неутолимая страсть. Все проходит, все растворяется в прошлом, и нет ни одного чувства, которое человек мог бы удержать навсегда. По-настоящему жертвовать одиночеством следует только ради свободы, а свобода в любви - это короткий и, скорее всего, случающийся раз в жизни миг духовного и телесного единения. Одно без другого стоит немного. Не знаю, дорогая, что ты думаешь по этому поводу, но мне с позиции тридцати прожитых лет кажется, что такая любовь - чистый миф.
  
  

Дао отречения от дао

  
   Двери родового гнезда Нефертари оказались не заперты. В кухне, где сохранились запах жареного мяса и ароматы вина, на полинявшей розовой скатерти лежала записка. Ворон поднял вырванный из тетради листок и прочитал:
  

Записка для Ворона или тех, кто его похитил.

   Мне обещали, что Ворон вернется к утру. Сейчас утро, но его нет. Я позвонила и подробно рассказала о случившемся моим друзьям в городе. Если вы не отпустите Ворона к вечеру, я обращусь в милицию. Похищать или пытаться делать со мной что-то бессмысленно, слишком много людей в курсе того, что произошло.
   Ворон, если записка попала к тебе в руки, приходи на пляж. Я жду тебя там, где мы были вчера.

Нефертари.

  
   Охотник вытащил зажигалку и подпалил листок с трех концов. В его движениях появилась задумчивая медлительность, граничащая с отречением; в поисках спасительной боли он позволил огню лизать кончики пальцев, но даже боль не вызывала эмоций, оставаясь рядовым физиологическим ощущением, вот и все.
   Отыскав в зарослях крапивы возле забора предусмотрительно оставленную здесь сумку, парень вышел в поселок и, перемешивая ботинками скопившуюся у обочины пыль, направился к морю, раздумывая над тем, сколько ненужного хлама к тридцати годам накопилось в его голове, и как сложно теперь сказать "да", если ты всей душой хочешь с чем-нибудь согласиться, и как трудно сказать "нет" всему несущественному, что было до тебя и будет после тебя.
   Поразительно прозрачное море встретило его жарой и безветрием. Сапфировые чаши глубин перемежались с изумрудными ожерельями отмелей, где бесчисленные блики опутывали паутиной теней близкое дно. На огромной дуге пляжа было безлюдно, лишь несколько белых мазков отдыхающих чаек, да крохотная фигурка загорающей девушки, виднеющаяся у южного мыса, напоминали про обитаемость мира и душили в зародыше первородный хаос.
   Спустившись на усеянный ракушками и водорослями рыхлый песок, Ворон повернул в сторону мыса, но, не доходя до девушки метров триста, бросил сумку на землю и уселся на выступающий из песка плоский валун. Нефертари, заметив приближающегося Ворона, помахала рукой, и парень помахал ей в ответ. Отчасти это был последний эксперимент, который охотник собирался провести в этом своем воплощении, хотя он заранее знал, какой его ждет результат. Чудесная девушка с глазами испуганной лани, чей запутанный мир бесконечной саморефлексии переполнен наследственной гордостью, цитатами из старых фильмов и эссенцией чужих мыслей, не сможет или не пожелает своей волей преодолеть жалкие триста метров пустынного пляжа и поэтому не узнает, почему мужчины никогда - никогда! - не будут сражаться и умирать ради нее.
   Ворон отвернулся и на далекой оконечности северного мыса, почти сливающегося с горизонтом, увидел коробочку джипа и черные точки стоявших людей. Не зная, есть ли среди них Ника, он помахал и им тоже, надеясь, что главная тигрица его жизни увидит этот прощальный привет. Если бы наперстница-смерть в своей незнающей границ благодарности уготовила ученику героическую кончину с расстрельной стеной и взводом солдат, в последний миг жизни Ворон вспомнил бы Нику. Не тридцатилетнюю жизнь, в которой, если разобраться, не было ничего интересного, не родителей, не детство, не друзей, не войну, не сентиментальные саги о разделенной или неразделенной любви, и уж точно не первое постижение чего-то иллюзорного и расплывчатого, что поначалу напоминало свет истины. Нет, он вспомнил бы любимую женщину, без всякой взаимосвязи с их отношениями. Видимо Ника, идущая подобно танку сквозь любые препятствия, Ника, всегда знающая, что ей необходимо в каждый момент жизни, Ника, не останавливающаяся и не пасующая ни перед чем - Ника единственная была настоящей. Она, конечно, добьется всего. У нее появиться дом на берегу теплого моря, будут дети, мужья, "Бентли" и еще много того, о чем Ворон никогда не задумывался и в чем никогда не нуждался, но в своем неудержимом движении к совершенству она выдавит энергию из всех любящих ее людей и, обмотавшись ей, как паук коконом, задохнется в объятиях одиночества. Таков удел самодостаточных личностей или, если хотите, обратная сторона счастья, которое в точности повторяет траектории смерти и точно так же избегает сильных людей.
   Ворон встал с камня, посмотрел в глаза солнцу и выдавил каблуком ботинка в песке жирную точку. Ну вот он и нашел свой нулевой километр, свой последний символический крест.
   На западе бескрайнее море - желанная свобода, несовместимая с жизнью.
   На востоке испуганный мальчик, которому смерть дала возможность уйти. Все еще, конечно, можно вернуть и завершить начатую работу, но теперь для возвращения в прежнюю жизнь - к слову, единственную, в которой охотник научился более-менее комфортно существовать - придется пролить столько крови, сколько Ворон себе никогда не простит. В отличие от автора начатого им в кафе романа, он ошибся с точкой ветвления. Жать на тормоза нужно было в ночь разговора с Никой в Москве, а теперь исправлять слишком поздно - все зашло чересчур далеко.
   На севере, в раю любовных иллюзий, которые охотник сумел отыскать в Нике, его ждет медленное угасание и опустошение, которое не снилось стихийным духам. Никакой дух не сделает с мужчиной того, на что способна обычная женщина, пришедшая на землю с единственной целью - иметь безоглядный нескончаемый кайф.
   Юг? С югом сложнее. Триста метров по пляжу придется преодолевать целую жизнь, постоянно догоняя ускользающие во все стороны тени. Имел Ворон эти танцы по минному полю. Самоуглубленные девочки и их мерзнущие без ошейника лилейные шеи, яркие актерствующие мальчики и их пестрые бескровные войны - все это было когда-то и с Вороном, и стремиться к такому означало возвращаться назад.
   Оставался еще центр креста, и с ним, как водиться, было меньше определенности. Легко взвешивать достоинства и недостатки людей, и почти невозможно объективно смотреть на себя. Хочется сказать что-то пафосное и веское, оправдывающее, возвышающее, отделяющее тебя от массы окружающих персонажей. Но ничего этого нет. Все люди страдают в панцире одиночества, семь миллиардов одиночеств, каждое из которых важно само по себе, но одинаково неважно в своей непроницаемой давящей массе. Ворон не лучше, не хуже других. Он пытался вырваться из этого кошмара через кровь, через разрушение религиозных и нравственных принципов, через любовь, через аскезу, через духовные поиски, и все мимо. Избавиться от одиночества можно только через свободу от себя самого, а для личности это всегда означает конец. Не обязательно смерть, но потерю всего, что кропотливо возводилось долгие годы. Ворону было жалко терять Ворона. Как говорил, отправляясь на свой финальный джихад, один старый знакомый (тот самый, многократно воспетый террорист по профессии): "Скоро, братишка, меня с нами не будет. Как думаешь, нам будет меня не хватать?" Последний раз Ворон видел его за неделю до выезда на заказ: давно небритый и немытый знакомый сидел на корточках на лужайке возле старинного особняка, просто сидел, безучастно разглядывая синее небо, и охотник тогда не заметил, что тому так уж сильно себя не хватает. Но больше всего его поразило то, что этого не замечают люди вокруг. Именно в тот момент парень понял простую, в сущности, вещь: и трехлетний ребенок, рисующий утыканное желтыми лучами солнце над крышами игрушечных домиков, и ученый, получивший Нобелевскую премию в области астрофизики, пытаются вылепить из песка мыслей один и тот же куличик, но у них получается либо форма, лишенная содержания, либо содержание, невыразимое в форме. О подводные камни этого дуализма разбиваются и тонут семь миллиардов судеб, которые на деле являются вариантами одного и того же кошмара. И никуда из этого тупика не уйти.
   Но у любого человека, страстно желающего вырваться из западни, все-таки остается две заключительные возможности. Человек может своей волей уничтожить телесную форму, обретя взамен смерть, либо избавиться от содержания мира, и получить... получить... Что именно - Ворон не знал. Была смутная надежда, что взамен дается свобода, но, как и любое другое слово, "свобода" - лишь набор звуков; каждый волен наделять его своим смыслом. Ворону надоело чем-либо что-либо наделять.
   Отвернувшись от ослепляющего светила, охотник снова посмотрел на юг. Сквозь черные и белые пятна на обожженной сетчатке он видел нереализованный шанс. Лежащая на песке Нефертари по-прежнему не отрывала от Ворона глаз, но встать не пыталась. Что б ей подняться, пройти... нет, не триста метров, хватило бы и трех шагов, и всё могло бы сложиться иначе. Они были точными копиями, половинами, отражениями друг друга, это Ворон понял еще во время первой встречи в кафе. Вдвоем они могли совершить беспримерное: выгрызть у вечности тот самый миг духовного и телесного единения. Но для единения нужно, чтобы оба человека шли навстречу друг другу, в-одиночку можно реализовать только пародию на мечту.
   Вздохнув, охотник присел и расстегнул молнию сумки. Напоследок он решил создать свое собственное маленькое светило в знак того, что достиг равенства со вселенной и завоевал понимание того, что в мире нет чего-то более или менее значимого: прощающийся с собой человек равен Солнцу, и Солнце ничем не важнее его.
   Погрузившись в воспоминания, киллер начал выкладывать круг.
   Первым место на шероховатой поверхности валуна занял кинжал. Старинное, тщательно отреставрированное оружие кавказских мужчин - трофей, захваченный на поле боя. Неизвестно, сколько крови выпил кинжал в прошлых жизнях, но Ворон использовал его трижды, освящая каждую смерть не принадлежащей ему боевой славой.
   Под углом к кинжалу лег итальянский стилет. Рукоять из слоновой кости, трехгранное лезвие, два тусклых рубина на перекрестье - охотник купил стилет на барахолке, позарившись на змеиную узость металла, так ловко проникающую между ребер и жалящую прямо в пульсирующую энергию человеческого существа. Стилет Ворон использовал один раз, и неудачно: без тренировки он не попал в нужную точку на левой части груди, и человека - это был молодой банкир, в прошлом спортсмен - пришлось добивать из пистолета. Стилет не оправдал своей красоты, но смерть его за это простила.
   К северу от стилета упокоился "Люгер". Красивая обманка, дорогая подделка, она тоже имела на своем счету редчайший бескровный финал. Чиновник - кажется, мэр небольшого прибайкальского городка - с виду казался несокрушимым, и Ворону пришлось долго загонять его в угол, чтобы закончить дело ножом. Отвлекающий внимание "Люгер" сыграл роль ежегодно стреляющей палки: у чиновника случился инфаркт. Это недоказуемое, идеальное с точки зрения уголовного кодекса преступление охотник запомнил, но повторить не сумел. Слишком уж непредсказуем подобный исход, чтобы рисковать, делая на него ставку.
   Следующее место Ворон оставил пустым. На него могли претендовать три милых сердцу "Беретты", покоящиеся сейчас в илистых и каменистых омутах разных рек.
   Напротив кинжала лег "Дерринджер", вызывающая улыбку игрушка, дважды спасшая Ворону его никчемную жизнь. Искалеченную руку самого Ворона можно было считать существенным бонусом - ведь "Дерринджер" сумел нанести охотнику рану, что до него удалось только мине, выпущенной из нашего же миномета. Но ведь собственные инсайды не в счет?
   Рядом с игрушечным пистолетом свернулась удавка. Охотник не поленился, и выложил из нее китайский иероглиф "Любовь". Удавкой он пользовался шесть раз, всегда против женщин. Половой шовинизм, в котором его изредка упрекала Ника, здесь, без сомнения, сыграл свою роль. Удавку Ворон считал гуманным оружием, ведь нет какой-то мистической тайны в том, что в момент удавления или повешения человека целует сама смерть.
   Если бы Ворон привез на этот заказ снайперскую винтовку, она бы легла рядом с удавкой. Охотник недолюбливал это бездушное и чванливое оружие из-за его сомнительности в глазах умирающего. Когда смерть приходит издалека, врывается внезапно из ниоткуда, она оставляет мучительные вопросы, а человек должен уходить в твердости, несовместимой с сомнением. Ворон пользовался винтовкой в семи эпизодах, и каждый раз чувствовал себя настоящей скотиной или, что хуже, - скучным ремесленником. Вместо винтовки парень поставил пузырек с настоем цикуты. Подобно винтовке, яд унижал жертву и был предназначен тем людям, которые не имели внутренних оправданий своему путешествию через жизнь.
   Последним лучом солнца стал любимый боевой нож. На нем было всего две жизни, но обе настоящие, добытые на войне. Дважды охотник был близок к тому, чтобы опозорить кровь убитых врагов красной жидкостью слабых существ, не имеющих понятия о воинской чести. Но оба раза в последний момент приходило другое решение, и нож остался невинен - на нем была только настоящая, правильная смерть.
   В центр круга Ворон положил латунную кокарду с пилотки, принадлежавшей когда-то лейтенанту со смешной фамилией Зимородок. Кокарда имела к пантеону личного ужаса Ворона косвенное отношение: она много лет напоминала охотнику о шнурках на ботинках, о замшелом ущелье, о раздирающем душу звуке приближающейся мины, и о том, "как хорош этот мир за секунду до взрыва". Удивительно, сказочно, неповторимо хорош, за годы вялотекущей пытки воспоминаниями охотник сумел оценить хрупкую прелесть того навсегда ушедшего мира.
   Разложив железный пасьянс, парень оставил промежутки между спицами солнечного колеса незаполненными. В них можно было поместить страх - страх самого Ворона и всех, погубленных им людей, - можно было положить боль и ужас утраты чьей-то единственной жизни или впихнуть нелепость любых оправданий этой утраты. Но самым логичным заполнением пустоты стала бы память о глазах, день изо дня, год за годом смотрящих на Ворона. Десятки непохожих и при этом совершенно одинаковых глаз. Все они были копиями одного вселенского ока, все что-то напоминали, и если б у охотника в сумке вместе с оружием оказался хотя бы крохотный зеркальный осколок, он бы узнал, кому принадлежат эти закрытые его волей глаза.
   Парень снял куртку, прикрыл рукотворное солнце и шагнул в сторону моря. Страха в его душе почти не было, но и апатия никуда не ушла. Никакие угрызения больше не терзали истлевшую совесть, все надежды и желания вместе с оружием остались на валуне. Вместо этого Ворона посетила парадоксальная мысль, что именно такого момента он искал последние годы. Пустынный пляж, необозримый простор спокойного моря, небо, первозданная синева которого не омрачена облаками - словно кто-то сжал его расплывчатые грёзы в мечту и в порыве бескорыстной щедрости преподнес возможность использовать шанс.
   Теперь дело только за личной решимостью.
   Ворон сделал еще шаг и остановился в метре от прозрачной воды. Крохотные волны прибоя длинными языками лизали песок, оставляя на нем пузырящиеся темные пятна. Уходящее до горизонта море дышало и вздрагивало на базальтовом ложе, раскрывало облепленные водорослями объятия мертвой любовницы, звало в спокойную тишину. Но охотник не умел плавать и с детства боялся воды. Уложенные друг на друга бессчетные метры зеленых глубин вызывали в нем трепет младенца, выброшенного из лона материнской прародины в непонятный, искрящийся, удушающий мир.
   Стараясь отделаться от слишком явных ассоциаций, Ворон вошел в пену прибоя и сквозь толстые подошвы ботинок почувствовал холод воды. Озноб, начавшийся с кончиков пальцев, медленно расползся по телу, сдавливая ребра и мешая дышать. Превозмогая страх, наряжающийся во все новые обличья, охотник сделал еще один шаг, поднял глаза к небу и, не обращая внимания на судорогу, стремительно сводящую губы, начал шептать:
  
   Смотри, Господи, крепость, и от крепости страх
   Мы, Господи, дети у тебя в руках
   Научи нас видеть тебя
   За каждой бедой

   Прими, Господи, этот хлеб и вино
   Смотри, Господи, вот мы уходим на дно
   Научи нас дышать под водой...
  
   Следующий шаг дался с трудом. Пока обтянутая намокшей и потяжелевшей тканью нога с плеском и брызгами преодолевала крошечный промежуток пространства, парень вспомнил все сказанные при жизни слова, увидел пустые глаза мертвецов, услышал стоны Ники, текущие вместе с растопленным снегом с самых высоких вершин удовольствия, и почувствовал, как покрытые ледяной изморозью пальцы страха ломают ему грудь. "Как жаль, - успел подумать охотник, - что я не сказал Нике, что она для меня значила. Как многого я не успел сказать тем, кого, оказывается, так сильно любил. Господи, как же хорошо, что я им ничего не сказал". И на излете этого заключительного сожаления одиночество Ворона начало рушиться. Ускоренные любопытством шаги повели его дальше на запад, в таинственную, мрачную, безгласную тишину, и последним, что охотник успел уловить, еще находясь между небом и морем, было по-детски наивное понимание того, что истинное Дао совершенномудрого мужа заключается всего лишь в смелости забыть про него. Для тех, кто отыскал силы перешагнуть через этот заключительный страх, впереди открывается дверь, и за ней, в нетронутой девственной чистоте сияет неизвестная человеку свобода.
   Эта последняя мысль сначала вскипела яростным озарением, завертелась водоворотом запоздалой и уже бессмысленной злобы, взметнулась вверх, под золотой полог неба, где был воздух, где еще можно было дышать, а после рассыпалась на предлоги и звуки, забарабанила дождем смысла по огромной воде, оплыла мутными кляксами, распалась и исчезла в глубинах, потому что даже самым упрямым загонщикам истины трудно думать о чем-то, когда земля уходит у них из-под ног.
  
  
  

Дао F2F

  
   Пройдет пятьдесят безмятежных и радостных лет, и сидящий на лавке старик вернется на закат того великого дня, когда он был по-настоящему счастлив. Случилось это в тридцатую годовщину его пришествия в мир, и с тех пор счастье не отпускало его ни на миг, превратившись сначала в привычку, а потом - в декорацию, в незаметный, тихий, сладостный фон. В те времена дом на мысу напоминал экспонат этнографического музея; под его стропилами жили совы, в трещинах пола по ночам вырастали грибы, в прихожую забирались ящерицы, а неторопливые степные гады шуршали в углах комнат, распугивая сонмища призраков и тревожных теней. Не было в доме или ближайшей округе сколько-нибудь укромного уголка, где Тиберий с Олесей не предавалась бы страстным утехам. Долго сдерживаемая чувственность превратилась в неутомимый генератор любовной энергии, не оставляющий времени на еду, отдых и сон. За три волшебных месяца этого лета влюбленная пара испробовала все, что возможно в любви. Истощенные постоянным соитием, в коротких промежутках между ласками они заново изобретали забытое искусство первозданного эроса, находя все новые удовольствия среди поз, взглядов, слов, запахов, оттенков и полутонов. Не встречая людей и забыв об ушедшей в прошлое цивилизации, они любили друг друга в степи, среди сочных трав с неизвестными их уху названиями, наслаждались диковинными фантазиями у стен дома, где закат отливал их тела в бронзу, а рассвет окрашивал в золотой, розовый или апельсиновый цвет. Но больше всего им нравилась заниматься любовью на пляже. Чтобы не делать крюк к городскому спуску, Тиберий протянул с вершины мыса два металлических троса от рыбацких сетей, и каждый вечер они повторяли великолепное в своей бесстрашности представление, спускаясь без всякой страховки с головокружительной высоты на испещренный следами чаек шершавый песок. На мелководье, в теплой, искрящейся аметистовыми брызгами воде, под мириадами лун и созвездий, среди потусторонних песен соблазнительных морских дев и любопытных дельфинов они любили друг друга особенно страстно, теряя память, разум и любые отличия, превратившись просто в Мужчину и Женщину - в ненасытных животных, сумевших отбросить накопленные человечеством предрассудки и условности ради Любви.
   Ранняя в том году осень слегка поумерила их пыл. Тиберий сдержал когда-то данное слово, взвалил на плечи мужские обязанности и с несгибаемой волей начал обустраивать быт. В первую осень он успел залатать крышу дома и слегка укрепить стены, но без газа и электричества им пришлось тяжело. Олеся покупала продукты и готовила в родительском доме, парень дважды в день провожал и встречал ее у края засыпанной снегом степи, а потом они коротали долгие ночи, прижавшись друг к другу в холодном свете старого фонаря. Любовь их утратила сумасшедшую страсть, но сохранила прежнюю ненасытность, превратившись в рафинированное удовольствие, от жара которого таял иней на окнах, а в трещинах пола, несмотря на лютый мороз, каждую ночь распускались полевые цветы. Потрясенная этим зрелищем Олеся вспомнила свою несостоявшуюся профессию, забросила кукол и посветила себя цветоводству, для начала разделив корни умершей орхидеи и каким-то неведомым образом вдохнув в них новую жизнь. Появление первых побегов совпало с мартовской оттепелью, когда с моря подул теплый ветер, а снег на крыше начал таять и с громкими шлепками падать к подножью сосны. Тиберий воспринял приход весны со сдержанной радостью стоика, пообещав себе, что этот год он проведет с большей пользой и превратит новообретенный шалаш в достойное своего счастья жилье.
   И он вновь сдержал свое слово. Все силы, которые в прошлой жизни растрачивались в пустом нытье и фантазиях, парень отдал на реализацию планов. Приглашенная из поселка бригада строителей трудилась под присмотром хозяина днем и ночью, и честно отработала гонорар. Тиберий лично принимал участие во всех работах, изобретая все новые улучшения, пересматривая и усложняя первоначальные планы до тех пор, пока они не стали превращаться в полный абсурд. В результате осыпающийся мыс оделся в корсет из железных прутьев и сеток, а к дому была проложена асфальтовая дорога, проведен свет, газ и телефон. Возле хижины, которая еще сохраняла свой старый облик, Тиберий выстроил оранжерею и теперь с удовольствием наблюдал, как Олеся уезжает на подаренном им велосипеде на поселковый почтамт, чтобы получить заказанные по Интернету семена редких растений. Больше всего девушке нравились орхидеи, и Тиберий находил особую прелесть в разговорах о ее хобби, словно выведение диких красавиц из невзрачных сучковатых корней подтверждало его уверенность в том, что Олеся обладает сверхъестественной способностью наделять красотой все, к чему прикасаются ее руки. Вскоре парень мог без труда отличить изящную Brassia от вычурной Brassavola, и ни за что не спутал бы кроваво-красную Cymbidium с похожей на бабочку Cymbidiella, но его интерес к цветам не ослабевал, продолжая напоминать о той первой безымянной орхидее, подвенечная нежность которой осветила этот союз.
   На полную перестройку дома ушло несколько лет. Истомин собственноручно нарисовал облик будущего палаццо и сумел убедить архитекторов разработать по этим рисункам проект. Из старой хижины в доме осталась лишь спальня - вместе с французским окном, кроватью, резным шкафом и висящим под притолокой венком из высохшего ковыля, омелы и амаранта она была сохранена в неприкосновенности; стены нового дома словно бы выросли вокруг нее. Лавочку, ставшую для Тиберия чем-то вроде семейной реликвии тоже удалось сохранить, а вот мешавшую при строительстве сосну рабочие срубили, и вместо нее Тиберий посадил миндальные деревья в надежде, что к рождению первенца вокруг дома появиться маленький сад. Пришедшая спустя три года ветреная зима высушила саженцы черным морозом, но по весне Тиберий высадил новые деревца. Упорствуя в своем желании видеть цветущий миндаль, он воскрешал сад семь раз, и в конце концов реализовал эту мечту: последние саженцы оказались нечувствительны к холодным штормам и со временем превратились в невысокие, но мощные и раскидистые деревья.
   На новоселье Олеся решила познакомить Тиберия с родителями. За год до этого парочка просто и буднично расписалась в поселковом загсе, пригласив в качестве свидетелей сторожа с лодочной станции и слывущую ясновидящей бабушку с рынка. Отсутствие на церемонии тестя и тёщи удивило Тиберия, но Олеся сослалась на их плохое здоровье и многочисленные дела. Когда по пришествие года она вдруг заявила, что родители собираются нанести им визит, парень заволновался. Дом к тому времени был полностью завершен, в него успели завезти мебель, посуду и необходимую для комфортного существования утварь. Казалось, вставшая на ноги молодая семья имеет все основания гордиться собой, но не до конца излечивший старые комплексы Тиба ужасно робел и, чтобы скрыть это, с утра до вечера приводил дом в порядок. К приходу родственников особняк, оранжерея и окружающий двор сияли такой чистотой, что их можно было фотографировать, а фотографии посылать в архитектурный журнал. С тех дней у Тиберия осталась тяга к порядку, с годами вылившаяся в тотальный, свойственный шахматистам, архивариусам и знатокам точных наук педантизм.
   Родители Олеси произвели на Истомина странное впечатление. Больше всего они напоминали актеров, старательно - слишком старательно на первый взгляд - играющих роль простых сельских людей. Ни внешне, ни по характеру тесть с тещей не напоминали Олесю; в их общении не угадывалось никакой родственной теплоты, свойственной людям, много лет прожившим под одной крышей. Однако при этом они были добрые и по-своему сердечные люди, а свое непонимание Тиберий списал на отсутствие опыта жизни с родителями. Возможно, его мать и отец относились бы к нему точно так же, и возможно (Тиберий подумал об этом впервые), хорошо, что он взрослел без родителей. Он столько натерпелся, пересекая пустыню бесконечного одиночества, что в полной мере осознал, как нужно ценить человека просто за то, что он рядом с тобой.
   Визиты тестя и тещи, ставшие регулярными, оборвались внезапно. Олеся объявила, что они уехали доживать век в город к повзрослевшему сыну, и это вызвало негодование Тибы, успевшего привязаться к этим простым старикам. Ему казалось, что родители могли бы жить с ними, но у жены были какие-то свои мысли по этому поводу, и мужчина не стал встревать в сложные взаимоотношения этой, в общем-то чужой для него семьи. Тесть умер спустя восемь лет после памятного новоселья; телеграмма, извещающая об этом, заблудилась и была доставлена слишком поздно, в результате чего похороны прошли без Тиберия и Олеси. Единственным напоминанием об улыбающемся старике, когда-то по-семейному переступавшем порог дома, осталась черно-белая фотография, на которой тесть был запечатлен с метровым катраном, выловленным у оконечности мыса неподалеку от хижины. Находясь под впечатлением захватывающих рыбацких историй, Истомин пошел по стопам тестя и тоже стал скрашивать дни, посиживая с удочкой на берегу. Когда это малодобычливое занятие ему надоело, Тиберий надумал обзавестись профессиональными снастями и собственной лодкой и, выбирая все необходимое в Интернете, впервые за много лет задумался о деньгах.
   То было лучшая пора их семейного счастья. Любовь платоническая и плотская выдержала испытание временем, прошла все опасные рубежи и превратилась в спокойную, насыщенную мелкими событиями жизнь удовлетворенных друг другом людей. Леся - так теперь называл Тиба свою спутницу жизни - возилась в огороде и оранжерее, ходила в поселок, стирала или готовила, в то время как мужчина работал по дому, что-нибудь перестраивая, мастеря или беспрестанно наводя чистоту.
   Детей им бог так и не дал. Когда оба переступили сорокалетний порог, и стало понятно, что ни мольбы, ни проклятия не будут услышаны, Тиберий смирился, находя в этом какие-то мрачное успокоение. Ничто в те годы не могло их пресытить друг другом, а таким, отмеченным взаимной любовью парам дети не очень-то и нужны. Однако любые разговоры о потомстве доставляли супругам изнурительную щемящую боль, от которой невозможно было избавиться, и постепенно рассуждения на эту тему сами собой превратились в табу. Инстинкт несостоявшегося отцовства и материнства обратился в неугасимое пламя страсти, и спустя пятнадцать лет после знакомства любовники с прежним нетерпением ждали наступления темноты, чтобы утопить друг друга в изысканных ласках. Время, кропотливо меняя человеческий облик, не сумело получить власти над их сердцами, и сколько бы ни проходило лет, Тиберий видел рядом с собой все ту же голубоглазую девушку с мягкими губами и теплыми пальцами; с годами он привык к ним настолько, что казалось, других пальцев на земле не бывает. Быт, иногда врывающийся в эту идиллию и возвращающий супругов к каждодневным заботам, постепенно удалялся от привычной реальности, и со временем ушел так далеко, что однажды, выбирая в Интернете рыболовные снасти, Тиберий открыл чемоданчик и увидел, что тот, как и раньше, доверху набит пачками денег. Не меньше двадцати раз он пытался пересчитать оставшееся богатство, но неизменно сбивался, пока под насмешливым взглядом жены не бросил это занятие и не засунул чемодан назад под кровать. Это странное происшествие долго не давало мужчине покоя, но вскоре он получил лодку и снасти, и новое хобби целиком заняло его мысли.
   Полувековой юбилей Тиберий встретил грузным и полысевшим, но еще моложавым мужчиной, чувствующим в себе много нерастраченных сил. Девять месяцев в году он теперь проводил на рыбалке, заплывая на лодке так далеко, что земля превращалась в туманную дымку, висевшую у самого горизонта. Постепенно он изучил повадки рыб, научился предсказывать погоду и стал разбираться в звуках и запахах моря так же хорошо, как когда-то знал старую дедовскую квартиру. Долгие часы терпеливого ожидания воспитали в нем способность абстрагироваться от сиюминутных забот и придаваться размышлениям на вечные темы. Ставя перед собой новые неожиданные вопросы, он неуклонно шел по пути аскетичной духовности, так широко распространенной в прежние времена, когда мир существовал в устной традиции, и любое знание приходилось завоевывать самостоятельно, не прибегая к авторитетной мудрости книг. Кропотливый рыбацкий азарт и терпение истинного охотника развили в нем наблюдательность, позволяющую проникать в суть вещей. Пытаясь придать своей интуиции осмысленность и лаконичность, он начал много читать. Впервые за пятьдесят лет мужчина не пытался учиться из книг, а лишь сравнивал с ними жизненный опыт, находя среди печатных знаков эхо собственных мыслей и когда-то сказанных слов. За одну зиму он ухитрился глотнуть почти все традиционные духовные тексты, созданные человечеством от начала времен, и этот опыт привел его к мысли, что Библия, по которой бегло скользнул глаз двадцатилетнего юноши, отличается от Библии, проникшей в сердце пятидесятилетнего зрелого мужа. Так и не научившись догматичной религиозности, он, тем не менее, превратился в искренне верующего человека и сумел создать собственную космогонию, где спокойно уживались христианство, ислам и буддизм.
   В один из майских четвергов очередного високосного года из города пришла телеграмма, извещающая о смерти тещи. В этот раз почта сработала четко, и оба супруга, не сговариваясь, начали собираться в отъезд. Для Истомина это первое после добровольного заточения путешествие было отмечено вновь проснувшимся страхом перед воскрешением забытого юноши, оставшегося так далеко позади, что любое воспоминание о нем уже рассыпалось на блеклые разрозненные картинки. К счастью или к несчастью - Тиберий не знал, как правильно оценить - его страхи оказались слишком наивными. Попав в город, он поначалу решил, что четверть века назад его жизнь необратимо распалась на две части, и все нити, некогда связывающие ее в единый сюжет, успели рассыпаться под натиском времени. Но это оказалось не так.
   В городе стояли знакомые, высокие и бесцветные, похожие на могильные камни дома, жили люди, шел тихий дождь, и это было всё, что Тиберий мог восстановить в памяти из своей прошлой жизни. На кладбище, в присутствии серых лиц незнакомых людей он поцеловал в лоб лежащую на атласной подушке старуху, бросил землю на оббитую красным плюшем крышку чужого для него горя, проведал могилки родных и, оставив Олесю на попечение брата, поехал взглянуть на свой старый дом.
   Едва попав во двор своего детства, мужчина почувствовал, что угли первых тридцати лет его жизни вовсе не сгорели дотла, не превратились в ломкие пепельные лепестки, унесенные ветром времени на девятые небеса памяти. Лужа, каштаны, лавочки у подъездов - все это ни капельки не изменилось, как не изменились модели и марки машин, до сих пор стоявших на тех же самых местах. Время в городе словно окаменело в точке наивысшего ужаса памятного майского дня, будто не было позади двадцати пяти лет безоблачного семейного счастья. Не в силах отделаться от ощущения, что он уже был здесь сегодня, и вчера, и позавчера, Тиберий вошел в свой подъезд, поднялся на четвертый этаж, но вставить ключ в замочную скважину оказалось труднее, чем когда-то справиться со спусковым крючком игрушечного пистолета. Постояв несколько минут с вытянутой рукой, мужчина сделал шаг назад, потом развернулся и побежал через ледяные торосы застывшего времени, сквозь сухие скелеты домов и скопища мертвых теней назад, в завоеванный им рай закатов и восходов над морем.
   Взбаламученная поездкой на похороны семейная жизнь довольно быстро вернулась в очерченные судьбой берега, но иррациональный ужас, посетивший Тиберия в городе, остался с ним навсегда. Ни заботы по дому, ни рыбалка, ни любимая женщина больше не вызывали в нем той сокрушительной уверенности в незыблемости своего счастья, которая питала его все эти годы. Каждое утро теперь имело запах первого утра, каждый вечер - цвет первого вечера, проведенного с бутылкой текилы на лавке возле заброшенной хижины. Пытаясь отделаться от навязчивого дежа вю, мужчина стал больше времени проводить с женой, находя в ее вечной молодости защиту от каверз, учиняемых временем. Парадоксальным образом ее нестареющий облик уравновешивал искусственность окружающей жизни и, глядя в огромные синие глаза, слушая язвительное, но всегда уместное "О-хо-хо", Тиберий забывал о наивном страхе живущего в нем ребенка увидеть за матовыми стенками ненастоящего мира что-то такое, от чего кровь застывает в жилах, и земля идет из-под ног.
   Олеся природным женским чутьем почувствовала, что червь начинающейся старости подтачивает фундамент семейного шалаша и, как могла, скрашивала однообразный досуг. По вечерам она читала написанные ею же сказки про короля и королеву, про сторожевые башни на высоких утесах, про нежно пахнущие розарии, про затерянные в джунглях храмы и дворцы среди фонтанов и пышных садов, и Тиберий угадывал в этих шелестящих под шум дождя историях вечную тоску женщины о сказочном принце, чей образ появляется в детстве и всю жизнь освещает мужчину, которого женщине дарит судьба. Словно луна, отражающая свет солнца, мужчина отражает полузабытые фантазии своей спутницы, и все эти бесчисленные отражения, которыми переполнен человеческий мир, на самом деле являются сказкой, рассказанной на ночь в безвозвратно утраченном детстве, и все, что человеку отпущено в жизни - попытка хоть на секунду воскресить этот сон.
   Пытаясь удержать хрупкое доверие распахнутого настежь чужого мира, Тиберий сам сочинял неумелые сказки, но его фантазия путалась в смирительных рубахах истертых от частого употребления слов, и тогда он терпеливо ждал, когда любимая уйдет в царство снов и, всматриваясь в умиротворенное ночным покоем лицо, на свой манер перепевал Песню песней царя Соломона. "Что лилия между тернами, то возлюбленная моя меж дочерьми человеческими, глаза ее голубиные под кудрями золотыми, волосы ее, как стадо овец, сходящих с горы Галаадской; как лента алая губы ее, как половинки граната - ланиты; шея ее - столп Давидов, тысяча щитов висит на нем - и все щиты сильных; груди ее, как двойня молодой серны; запах ее - божественный сад, где есть нард и шафран, корица и всякие благовония. Ты спишь, а сердце мое бодрствует; голос мой стучится к тебе: отвори мне, сестра моя, возлюбленная моя, голубица моя, чистая моя! Всю жизнь шел я к тебе, стучался в замурованные врата, стоял у опустевших колодцев, опускал кубки в запечатанные источники, но не пускали меня стражи, обходящие город; избили меня, ранили меня, сняли с меня покрывала стерегущей стены; и кровоточила душа моя, и капала мирра с пальцев моих, когда искал тебя и не находил тебя, звал тебя, и не отзывалась ты на зов мой. Но теперь достиг я тебя; правая рука моя у тебя под головою, левая обнимает тебя, глаза видят тебя, губы шепчут - о, лучшая среди дев, - блистающая, словно северная звезда, прекрасная, словно пурпур, грозная, словно полки, крушащие неприступные башни Дамаска, светлая, словно луна, освещающая кипарисы и кедры Ливана. Доколе ночь твоя дышит прохладою, и в испуге разбегаются тени, я буду охранять сон и сторожить твое бодрствование, подобно молодому оленю, золотому орлу или неуловимому леопарду, терпеливо поджидающему охотника в туманных расщелинах бальзамических гор..."
   Полная любви ночь сменялась радостным утром, потом приходил вечер, солнце с тихим шипением касалось поверхности моря, и снова книги и сказки скрашивали одиночество двух любящих и любимых людей. Отказавшись от всяких поездок, супруги потеряли связь с внешним миром, а когда ненастной весной разлилась большая степная река, и в широкую промоину затянуло оборванные телефонные кабели, порвалась последняя нить, связывающая их с цивилизацией. Поселок остался единственным местом, где Тиберий мог с кем-то поговорить, но с годами его и без того слабая тяга к пустым разговорам полностью прекратилась, и мужчина смирился с затворничеством. Шестидесятилетний порог он переступил человеком, ничего больше не ждущим от жизни и мечтающим только о том, чтобы его покой не нарушился никогда.
   К рыбалке он охладел так же внезапно, как когда-то воспылал страстью, забросил сети и лодку, и все свободное время теперь посвящал чтению. Однажды на чердаке, разбирая старые, купленные тридцать лет назад книги, Тиберий наткнулся на зеркало, висевшее в хижине, на месте которой потом вырос дом. Зеркало не выбросили лишь потому, что тащить такую тяжесть на свалку в поселок было бы героическим испытанием, а охотников купить эту реликвию не нашлось. Старинная дубовая рама с готической надписью "Orbis terrarium est speculum Ludi" была нарочита и излишне тяжеловесна, подыскать место в интерьерах нового дома для нее не удалось, и зеркало затащили в чердачную комнату, где между сломанными шкафами и оконными стеклами оно благополучно простояло последние три десятка лет. За все это время тряпка ни разу не коснулась его поверхности; слой пыли на изгибах и буквенных впадинах превратился в серый сугроб, сквозь который кое-где просвечивало серебро амальгамы.
   Воспользовавшись тем, что Олеся ушла за покупками, Тиберий поднял на чердак ведро воды и принялся возвращать зеркалу его первозданный облик. Чтобы отмыть грязь и соскрести твердый смолянистый налет ушло три часа, зато после этих трудов зеркало засияло как новое. Любуясь на результат, Тиберий отошел в противоположный конец комнаты, увидел свое отражение в полный рост и обомлел. Вместо привычного моложавого, еще бодрого и живого мужчины, каким его рисовали все остальные зеркала в доме, на Истомина смотрел разрушенный жизнью старик с пигментными пятнами и сетью глубоких морщин. Оттопыренные уши придавали ему сходство с плешивой совой, дожившей до глубокой старости и взирающей на мир с бессильной яростью непросветленного патриарха.
   После этого происшествия все зеркала, стекла, хромированные чайники и натертые до блеска латунные ручки стали отражать ветхого старца, которого Тиберий в себе не чувствовал, и в которого по всем биологическим законам еще не мог превратиться. Навязчивые отражения преследовали мужчину повсюду, постепенно обращаясь в страшную тайну, о которой он боялся поведать жене. Не находя объяснений, Тиберий в конце концов примирился и с этим неподдающимся истолкованию парадоксом, как однажды смирился с неубывающим денежным чемоданом, а потом с застывшим временем в городе своего детства. Идущие сквозь его жизнь годы, словно днища линкоров, мололи коралловый песок повседневных забот, и временами казалось, что в такой жизни больше нет места для удивления.
   Забросив рыбалку и не найдя нового хобби, Тиберий постепенно превратился в угрюмого старика, с утра до вечера сидящего на лавке в тени миндальных деревьев или бесцельно бродящего по берегу вдали от людских глаз. Чередование лет слилось в бесконечную вереницу, где наступивший год как брат-близнец походил на ушедший, а дни обратились в оборванные листья календаря - перемешай, и не отличишь один от другого. Промозглые зимние туманы сменялись яростью весенних штормов, в марте начинала зеленеть степь, потом появлялись отдыхающие, засыпали дугу пляжа полными жаркой истомы телами, и разглядывание их курортных забав скрашивало старику чесы летней сиесты. Полюбив лавочку больше, чем дом, где все теперь напоминало о старости, Тиберий с тревогой ждал наступления осени, когда дующий с запада ветер перемешает поверхность воды, и напуганные надвигающимся холодом люди начнут исчезать с узкой полоски изрытого ногами песка. Иногда ему казалось, что это не осень прогоняет отдыхающих, а их отъезд неудержимо приманивает за собой осень, и от таких мыслей все в его голове становилось с ног на голову, словно накопленный жизненный опыт с логическими связями и неоспоримыми заключениями был самой катастрофической ошибкой, которую может совершить человек.
   Чтобы как-то избавится от угнетающего безделья, Тиберий пытался заново приобщиться к цветочному увлечению жены, но по-настоящему его это уже не интересовало, а увеличившееся время общения лишь обостряло уверенность в том, что все слова уже сказаны, и все дела переделаны, и последнее, что им остается - решить, кто из них первым уйдет.
   Мысли о смерти, посещавшие Тиберия еще в молодости, теперь воплотились в законченную очевидность. Разменяв восьмой десяток, старик ждал наступления последнего дня спокойно и терпеливо, как ждут прихода письма, которое совершенно точно будет доставлено, хотя никто точно не знает - кем и когда. Походы за продуктами теперь давались с трудом, любые прогулки по степи откликались болью в суставах, ослабевшее зрение не позволяло читать, и последним развлечением одряхлевшего человека стали размышления о прожитой жизни. Просиживая целыми днями на лавочке, Тиберий думал о том, что с ним было, и о том, что могло было быть. Какими бы запутанными тропами не блуждали его мысли, всякий раз он приходил к уверенности, что утро того дня, когда Олеся появилась на пороге заброшенной хижины, было самым волнующим моментом прошлого, и память о том времени нисколько не потускнела за минувшие пятьдесят лет. Иногда старика пугала эта вечная память. В который раз восстанавливая события того дня, слово за словом, шаг за шагом вызывая из небытия минуты предшествующие, предваряющие и - наконец! - составляющее завоеванное им великое счастье, Тиберий понимал, что тот день был единственным настоящим за всю его жизнь. Детство, молодость, все, что было до майской ночи ночей, и все что случилось в последующие годы тихого семейного существования, с рубежа вечности, на котором теперь находился старик, напоминало черно-белую кинохронику про чужую судьбу.
   Эта мысль приводила Тиберия в содрогание. Он никогда не питал иллюзий относительно своего предназначения в жизни, ему было достаточно очень немногого, и он сполна получил то, о чем долго мечтал. Он по праву мог назвать себя счастливейшим из людей, ведь мало найдется таких, чьи грёзы исполнились бы настолько буквально. Ему удалось растянуть на пятьдесят лет самое сказочное "сегодня", и перед лицом скорой смерти он может смело сказать: для него оно уже точно не закончится никогда.
   Но что-то он упустил.
   В тот вечер когда, держа в руках бутылку текилы, Тиберий впервые уселся на эту лавочку, он понял нечто важное про огромное спящее море, про усеянное звездами небо, про покачивающихся в пене прибоя медуз. То знание продлилось очень недолго, может быть всего один миг, и его вытеснила привычная жалость к себе, тоска и страх исчезнуть так же, как исчезли прошлые обитатели хижины - мягко, незаметно, не оставляя следов. Он упустил возможность уйти куда-то очень далеко по этому волшебному миру, но упустил не в момент встречи с Олесей, а гораздо раньше, когда впервые вылепил из мук робости и нерешительности миф о любви. Судьба была щедрой к Тиберию: в итоге он получил все, что мужчина может получить от единения с женщиной. Но нерушимое человеческое одиночество, так часто на протяжении жизни выбрасывающее белый флаг, все-таки устояло, выжило, и продолжает всматриваться в него пустыми глазницами со своих потусторонних границ.
   Эта, опоздавшая на полвека мысль, крепко сплетенная с осознанием того, что исправить что-либо уже невозможно, не взволновала Тиберия, а лишь вывела его из апатии теплого майского вечера и разбудила уснувшее любопытство к проплывающей мимо жизни. На мысу было все, как в старые добрые годы: жена подстригала розы в оранжерее, солнце освещало зеркальное спокойствие моря, листья миндальных деревьев шелестели под ласками ветра, а изъеденные червями цветники памяти если и существовали когда-то, то теперь заросли бурьяном и остались далеко позади. По весеннему времени пляж был пуст, лишь внизу, у оконечности мыса, на песке загорала одинокая девушка. Тиберий видел ее удивительно ясно, глазами тридцатилетнего человека, но списал этот факт на чистоту майского воздуха. На противоположном мысу, в пяти километрах на север, виднелась машина, возле которой стояли люди. Разглядеть их отсюда не было никакой возможности, тем ни менее Тиберий видел их настолько отчетливо, что на секунду усомнился в происходящем и поверил давно созревшей догадке о том, что он по-прежнему полный сил молодой мужчина, заблудившийся в лабиринте ложных воспоминаний о том, чего на самом деле никогда не случалось. Зачарованный этой идеей, Тиберий перевел взгляд на ладони, обтянутые пожелтевшей высохшей кожей, пожевал старческими губами, встал на ноги и, цепляясь за шероховатые стволы посаженных им деревьев, подобрался к краю обрыва.
   С городского спуска на пляж сошел человек. Его наголо выбритая голова блестела в потоках желтого света, легкая куртка пузырилась под ветром, а высушенные степной жарой и горным морозом ботинки сияли окованными металлом отверстиями, сквозь которые были продеты тщательно завязанные шнурки. Пройдя сотню метров по пляжу, парень махнул кому-то рукой и остановился возле выступающего из песка плоского камня. Глазами сокровенной старческой проницательности Тиберий видел, что парень боится так, как никогда еще не боялся, но даже не имея свидетелей, сохраняет хладнокровное достоинство воина, подносящего факел к собственной погребальной ладье. За спиной парня оставалась цепочка глубоких следов, каждый из которых уже наполнился кровью, пролитой во имя гордыни, или жадности, или самодовольства, или чего-то еще, за что человеческий глаз обычно принимает персональное аутодафе, на котором воин сжигает привязанности и лживые сказки о вечной любви. Наклонившись над камнем, парень принялся вынимать из сумки оружие и выкладывать символ солнечного колеса. Тиберия поразил жесткий, но мелодичный звон, которого он не мог услышать на таком расстоянии, ослепили брызги зеленых и розовых искр на лезвиях и стволах, удивило предчувствие чего-то значительного, появившееся в вечернем воздухе - точно такое предчувствие, какое он испытал всего раз в жизни, стоя на этом самом мысу пятьдесят лет назад.
   Ощущая стеснение в больном сердце, старик встал на колени. Надвигающаяся со всех сторон темнота окутывала его душной периной, забирала все силы, лишая возможности обернуться и в последний раз посмотреть на стены и окна выстроенного им счастливого дома, на крыше которого теперь сидел черный ворон, каркал, наклонял голову и насмешливо щурил выпуклый, похожий на блестящую виноградину глаз.
   Застыв на краю бездны, из которой уже нет возврата, Истомин страстно, собрав воедино все оставшиеся крупицы старческих сил, обратился к далекому богу с мольбой дать возможность прожить хоть на секунду дольше узнанного им врага, засвидетельствовать его смерть и уйти с верой в то, что его собственное существование не было таким уж напрасным.
   Небо, столько лет благоволившее девственнику, исполнило и эту последнюю просьбу. Ухватившись за образ спустившегося на пляж человека, сквозь слезы изматывающего старческого бессилия Тиберий увидел историю чужой жизни, такой непохожей на то, что ему самому довелось испытать. Он увидел страх и усталость не знающего жалости воина, который в поиске настоящей свободы пронесся по миру как степной суховей, не сворачивая и не останавливаясь, упрямо продвигаясь на запад, на полночь, разрушая страны, заливая кровью встреченные на пути города. Увидел, как избавившись от наивных надежд и фальшивых цепей совести, отрекшийся от себя воин открыл все засовы, сломал все печати, пробил несокрушимые стены, и все-таки добрался до своего Заповедного Океана, свинцовой водой лежащего на все стороны света, пугающего шорохом волн и криками чаек, запахом соли и необратимой конечностью путешествия длиною в сотни и тысячи дней. Все еще оставаясь на берегах жизни, старик видел его оцепенение и нерешительность; наблюдал стеклянную пустоту его глаз; чувствовал судорогу пальцев; замечал движение губ, шепчущих слова утешений или молитв, в которых не было просьб дать бессмертие, а лишь надежда продлить эти несколько вечерних минут, парадоксальным образом вместивших все невысказанное и недосказанное, а заодно и это синее небо, и эту огромную воду, и медленно садящееся в нее солнце, и вечный, бесконечный, все еще живой мир, с удивлением взирающий, как победивший иллюзии человек уходит по зыбкой поверхности моря на запад, и ставшая твердью вода покорно и мягко пружинит под сокрушительной тяжестью его невесомых шагов.
  
  
  
   Истомина нашли через день. Однообразно каркающий ворон привлек внимание гуляющих по степи ребятишек; они вышли на мыс и возле заброшенной хижины обнаружили мертвого парня. Тиберий сидел на земле, прислонившись спиной к лавке, и широко распахнутыми глазами смотрел на то место, где в мае солнце окунается в воду. Говорят, в одной руке он держал хрупкую изящную куклу, в другой сжимал пустую бутылку из-под текилы, а на его лице застыла улыбка счастливого человека. Впрочем, те немногие, кто знали парня при жизни, последнюю деталь сочли явным вымыслом.
  
  
   А. Корнилов, 2007-2009
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   8
  
  
  
  

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Н.Любимка "Долг феникса. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) В.Чернованова "Попала, или Жена для тирана - 2"(Любовное фэнтези) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) М.Атаманов "Искажающие реальность-2"(ЛитРПГ) И.Головань "Десять тысяч стилей. Книга третья"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"