Аннотация: Данный стеб был вычленен мною накануне экзамена из произведения русской литературы 18 века "Гистория о русском матросе Василии Кориотском". Ничего кроме стеба он в моем мозгу не вызвал. Вот и получилось, что получилось... Курсивом - мои комментарии.
И отослали его на корабль по определению; на корабле призывайте [его] по обыкновению матросскому зело нелестно и прочих всех матросов; в науках пребывавше и [у] всех персон знатных в услужении полюбился, которого все любили и жаловали без меры. И слава об нем велика прошла за его науку и услугу, понеже он знал в науках матросских вельми остро, по морям, где острова и пучины морские, и мели, и быстрины, и ветры, и небесные планеты, и воздухи. И за ту науку на кораблях старшим пребывал и от всех старших матросов в великой славе прославлялся.
Так вот ты какой, средневековый Марти...
Но токмо он, Василий Кориотской, нача от гостя проситися в дом ко отцу для свидания и объявил ему, что отец его в великой находится в древности; то он, гость, его приятно увещевал, дабы от него не отлучился, и обещался во всем, яко родного сына, наследником учинить. <...> Видев же гость непреклонную его просьбу, и просил его, чтоб он во Францию [сходил с товарами, и когда] возвратится, то обещал его в дом отпустить, - по которому прошению он, Василий, не ослушался, оного гостя взяв корабли и убрався с товары и отыде во Францию, и во Франции был два года - Два года во Франции, чтобы к помирающему батюшке съездить... Нифигасе любящий родственник >_< - и, спродав товар, возвратился в Галандию и учинил оному гостю великой прибыток в хождении своем, что оной гость никогда такого прибытка не видал и сердечно его возлюбил.
Хорошо хоть, не плотски...
И по отбытии на кораблях оной Василий взял тысячу червонцев и зашил в кафтан свой в клинья тайно, чтоб никто не знал, для всякой приключающейся между...
Тысячу золотых монет зашить в кафтан! Етить-колотить! Да современным Марти такое не снилось!
Токмо божиею помощью единого Василия на доске корабельной прибило к некоему великому острову. И от великого ужаса пав на землю, яко мертв; а как волны утишилися, два корабля, видевше, что корабль, на котором был Василий, разбиен был весь, и чаяли, что и Василий утопоша в волнах морских, возвратишася назад в Галандию и поведаша гостю о приключившемся несчастии.
Вася не только тяжести носить умеет, но и всплывать с ними! Конечно, если вспомнить список вещей, которые не тонут...
Помышлял потом, что, конечно, зашел к разбойникам, и думал, как сказаться: ежели добрым человеком, то убьют; ежели сказаться разбойником, то в разбоях не бывал. А в том дворе великой шум и крик и в разные игры играют. - Диабло там, Ваха, Дум... - И вздумал сказаться разбойником и нача у ворот крепко толкаться; то оные услышали, в скорости вороты отворяли и спроша его: что за человек и откуда. Видев же Василий, что разбойники и множество их народа стояще и играюще в разные игры и музыки пьяных, то ответствовал им Василий: "Аз есмь сего острова разбойник, един разбивал плавающих по морю". И оные разбойники взяша и приведоша его к атаману. - дооо, разбойники в тряпках, звенящих деньгами, повсюду так и бегают... - Атаман же, видев его молодца удалого и остра умом и зрачна, лицом прекрасна и осанкою добра зело, - атаман бывалый, Марти опознал с первого взгляда - нача его вопрошати: "Чего ради пришел к нам?" Василий же рече, яко: "Единому мне жити скушно, и слышав вас в сем острове живущих и весело играющих, того ради к вам приидох и прошу, чтоб вы меня в товарищи приняли". И атаман приняв его и определил к разбойникам в товарищи.
А кроссовок, кепки и семечек не заметил он у атамана? Дилетанты...
И смотрев ходя по берегу весь день, токмо никого не видал и в великую печаль впаде, нача горько плакати и рыдати, господа бога на помощь призывати, чтоб его господь вынес из рук разбойнических; и в том размышлении и великой печали уснул крепким сном на берегу моря.
Настояшший мужЫк...
Во едино же время соидошася вси разбойники и начаша думать о российском матросе, чтоб его поставить во атаманы, понеже видев его молодца удалого и остра умом. И приидоша вси ко атаману к старому и начаша ему говорить: "Господин наш атаман, изволь свое старшинство сдать новоприемному нашему товарищу, понеже твое управление к нам худо; изволь с нами быть в рядовых, и которая наша казна извольте с рук сдать". Тогда атаман им отвещал: "Братцы-молодцы, буди по воли вашей". - это точно были разбойники? О_о - И вси единогласно российскому матросу Василию реша: "Буди нам ты атаман, изволь нашу казну всю принять и нами повелевать". Тогда отвеща им Василий: "Братцы-молодцы, пожалуйте оставьте меня от такого дела, понеже я атаманом не бывал; рад бы с вами в товарищах быть, а атаманского управления не знаю". И нача пред ними горько плакати, разбойники же, его зело видя плачущего, вси яко звери единогласно российскому матросу Василию реша: "Буди ты нам атаман, изволь нашу казну всю принять и нами повелевать". - *подавилась чаем и долго откашливалась* - Отвеща к ним Василий: "Братцы-молодцы, пожалуйте оставьте мене от такого дела, понеже я атаманом не бывал; рад бы с вами в товарищах быть; атаманского управления не знаю". И нача пред ними горько плакати; разбойники же, видевше его зело плачуща, вси яко люты звери единогласно закричали: "Ежели ты атаманом быть не желаешь, то сего часу мы тебя изрубим в пирожные части". - "пирожные части" - это круто. Теперь понятно, чем они питались на острове... - Видев же Василий зело убояшася, чтоб от них не быть и вправду убиту, глаголя им: "Буди по воле вашей; токмо прошу вас: будьте во всем меня послушны". Тогда вси единогласно реша: "Господин наш атаман, во всем слушать будем".
Не перевелись таки молодцы на Руси...
И нача пити и веселитися про его здравие и во всякие игры играть. - какие игривые разбойники... - Потом реша ему: "Господин атаман, изволь с нами идти до некоторого чулана". И как к тому чулану приидоша и ключи ему даша от него, точию реша ему: "Господин атаман, изволь ключи принять, а без нас во оной чулан не ходить; а ежели без нас станешь ходить, а сведаем, то тебе живу не быть". Видев же Василий оной чулан устроен зело изрядными красками и златом украшен, и окны сделаны в верху оного чулана, и рече им: "Братцы-молодцы, извольте верить, что без вас ходить не буду и в том даю свой пороль".
Ну, вы уже поняли, что он обязательно сделает потом?
И вси разбойники - единым оком мгнуть - все во фрунт стали, и Василий нарошно пред ними, якобы что знает волшебное, взяв два замка большие, привязал к ногам своим и около всех разбойников обежал, заговаривая им оружие, нога об ногу замками постукал и, обшед их, поклонился и выставил бочку вина, всем по ковшу поднес. Тогда вси разбойники между собою реша: "Хорош, братцы, наш атаман новой, лучше старого; мы сами видим и знаем, что замками крепко заговаривает и для бодрости по чарке вина поднес; а старой атаман был дурак; как и был в атаманах, заговоров не знал и во отпусках нам никогда вина пить не давал". И весьма во отпуске им полюбился. И поехали на добычу в смелости и в надежде его заговору замками страсти никакой не возымели.
Великое шаманство, однако... Вася то одмином оказался >_<
И не долг час размыслил и осмелился отпереть чулан и дверь отворить, и виде девицу зело прекрасну в златом одеянии королевском одету, яко той красоты во всем свете сказать невозможно. И как увиде Василий, паде от ее лепоты на землю, яко Лодвик королевич рахлинский, токмо не так, как Лодвик, себя отягчил любовию силною и в болезнь впаде.
*всплакнула над судьбой некоего Людвика*
И как мы на шлюпках от кораблей поплыли, то оные разбойники набежали в буерах и всех гребцов у нас побили и девиц в море побросали, мене едину в сей остров уведоша и держат по сие время,- что между ими великая распря: тот хочет взять себе, а другой не дает; и за тем спором хотят меня изрубить. И я пред ними горько плаката...
Да-да, именно! Девиц в море, а эту разрубить! Такое ощущение, что аффтар малолетка и что делать с пленными девками не знает...
Королевна же, слышав от него, паде на коленки и нача его целовать любезно и просить, чтоб ее он не оставил, как сам пойдет. Василий же клятвою обещался не оставить и запер чулан и отыде в великой печали.
Еще бы! Девка сама целоваться лезла, а пришлось отложить...
Видев же разбойники, что он на королевну нимало не стал смотреть, и реша к себе: "Зрите ли, братцы-молодцы, каков наш атаман, что женский пол не хощет смотреть: не как наш прежний атаман - все глаза растерял; и можно верить во всем господину новому нашему атаману".
Так вот почему они не знали, что с девками делать... Прааативные...
Разбойники же начаша догонять и великим гласом кричать: "Стойте, сдайте нам сих людей, а не отдадите, то мы вас живых не пустим". Рыболовы убояшася и хотели возвратиться к ним; Василий же, вынев свою шпагу, и пихнул одного в море: "Аще возвратитеся, то вас всех побью и в море побросаю". - "А дальше один поплыву! С царевной - у нее разряд по гребле!" - Они же убояшася и начаша елико мочно вдоль морем угребать, и по их счастию воста покосный ветр, и они подняли маленькие парусы и поплыша, из виду ушли. А у разбойников парусов нет, и тако возвратишася разбойники в великой печали.
Бедные разбойники... *разрыдалась*
Тогда Василий, вышед из судна и все имение выбрав, и тем рыболовам дал едину суму злата, и они рыболовы той казне вельми были рады и обещались рыбы по морю не ловить и к тому острову разбойническому не ездить.
И разбойники померли от голода... или просто изрубили друг друга на "пирожные части".
Случися некоторой праздник, то российский матрос, убравшись в драгоценное платье, - великие лучи от него сияют, - также приказал и людям убраться, а карету приказал заложить златокованную и коней добрых, с богатым конским убором, яко во всей Цесарии такового убора нет ни у кого, и поехал к церкви, в которой будет цесарь сам, и стал в церкви у правого крылоса. <...> И как вошли внутрь царских палат, в палату убранную, в которой был поставлен стол со всем убранством и кушаньем, потом цесарь стал российского матроса сажать за стол кушать. Василий же нача с почтением отговариваться: "Пожалуй, государь великий царь, меня недостойного остави, понеже я ваш раб, и недостойно мне с вашею персоною сидеть, а достойно мне пред вашим величеством стоять".
Недостойный, в таком богатом наряде еще и выпендривается...
И он, Василий, его цесарскому величеству от начала своего похождения и службы подробно объявил: как на кораблях разбило бурею, и как пришел к разбойникам и был атаманом, и как от них увез прекрасную королевну Ираклию Флоренскую, даже до прибытия его в Цесарию все по ряду. - А скромный то он какой! - Слышав же, цесарь зело дивися российскому матросу: "Государь мой братец, Василий Иванович, во истину всякой чести достойной!<...> И я вас, мой государь Василий Иванович, иметь буду вместо брата родного", - которого велел во всей Цесарии за родного брата почитать.
Он будет... что? О_о
И поутру российской матрос перебрался во дворец, данный от цесаря, и стал у цесаря в великой славе пребывать; - какая карьера: от простого валенка до побратима царя... - а министрам, и пажам, и каморгерам, и драбантам всем давал великое жалованье; и все его министры возлюбили, паче цесаря почитали, а королевна Ираклия - всем вельми сердцем, и говорила, что до законного браку сохранять во всякой девической чистоте, а кроме его в супружество ни за кого иного не посягать; а ежели кто один из них какими ни есть приключившимися резонами отлучится, ни за кого иного не посягать и до смерти пребывать в девической чистоте. И он ей клятвою обещался, что хранить девичество ее.
Угу, мы то уже поняли, что он женщинами не интересуется... И вообще, сам-то он уже успел возлюбить и царя, и разбойников, и мало ли кто там еще был...
И адмирал отдав цесарю поклон и объявил, что скоро в марш во Флоренцию плыть имеет, и поехал на корабли свои, в великую печаль впаде и думал, как бы ему королевну увезти. И вздумал к себе звать российского матроса на корабль и с королевною и увезти. И поехал во дворец, нача просить: "Государь мой, Василий Иванович, покорно прошу государя моего, пожалуй завтрашнего числа ко мне, рабу вашему, со всеми министрами и пажами, такожде ежели возможно и с прекрасною королевною Ираклиею, на корабли погулять и наших кораблей посмотреть и убранства Флоренского". И Василий рече ему: "За вашу просьбу быть готов".
Думал, наверное, что на пивко и шашлыки...
И как в корабль пришли, тогда адмирал нача всякими напитками пойти жестоко всех генералов и министров и пажей и драбантов; великие бочки вина выставил и во всякие игры играть приказал. - "Играйте, сцуки, играйте!" - А как все пьяны стали, тогда адмирал, вышед из корабля, и велел своим офицерам и солдатам, чтоб цесарских генералов и министров с кораблей бросать и драбантов бить и подымать парусы, чтоб из Цесарии уйтить. И оный его офицеры приказ приняли и начаша всех с кораблей в море бросать и в цесарские суда пьяных метать. - пьяных использовать как снаряды? О_о - И поднявши парусы, побежали к Российской Европии. И оный адмирал вшед в корабль, нача Василия Кориотского бить по щекам и за власы терзать, и рече адмирал: "Тебе ли, каналия непотребный, бестия, сею прекрасной королевною Ираклиею владеть". - Это вопрос или утверждение? - И бивши его, едва жива оставил и велел своим офицерам, навязавши ядро пушечное, бросить в морскую глубину.
Вай-вай-вай... но мы же помним, что он не тонет, ага?
Тогда офицеры, взяв Василия из корабля и помня прежнюю его к себе милость, взяв, положили в малую лодку и спустили на море, шляпу его с ядром пушечным с корабля бросили и сказали адмиралу, что бросили, и он в глубину морскую с ядром уйде, только шляпа его наверху плавает. Королевна же, видя сие приключившееся над ними несчастие, паде, обмерла от великой ужести, пала на землю. - где она там землю нашла? - Адмирал же, приступив к королевне и подняв, дул в уши и лил на перси ее воду, дондеже могла прийтить в чувство; и как прииде в память, нача горько плакати. Тогда адмирал, вынев из ножен свою шпагу, и с пристрастием рече: "Ежели станешь плакать, сейчас главу твою отсеку". - нунифигасебе служитель короны О_о - И приведе ее к присяге, что отцу ее и матери о том своем несчастии не сказывать, а сказала бы, яко с Цесарии боем взял. И она страху ради дала присягу, что по воле его сделать, и от той печали прииде в великую болезнь.
Грипп? Аппендицит? Сифилис?
Василия же в том малом судне принесло к некоему малому острову, на который остров вышед, нача горько плакати о своем несчастии и призвал господа бога на помощь, и с той печали на том острове уснул крепким сном. - русский мужик, дубль два... - И в то время приста некий муж, старый рыболов, и видев человека спяща в драгом одеянии и пришед, возбуди его.
Боже, одной мне в этом пошлости мерещатся? О_О
Василий же нача просити, чтоб во Флоренское государство его отвезти, и старый муж, посадив его в свое судно, в три дни во Флоренское государство его поставил.
"Греби, дед, греби, а я спать пошел..."
По прошествии же трех месяцев, как Василий во Флоренцию приде, прибыл флоренской адмирал и с прекрасною королевною Ираклиею на пристань, и начаша из пушек палить и в барабаны бить и во всякие игры играть.
То ли флот по дороге успел все бордели и порты объехать, то ли у деда была моторная лодка на реактивном топливе...
Василий спустя время сам ездил к цесарю и благодарение цесаря за его прежнюю к себе милость получил и возвратился во Флоренцию и поживе в великой славе и после короля Флоренского был королем Флоренским; и поживе многие лета и с прекрасной королевной Ираклиею и потом скончался.
Угу, а про папу родного и купца голандского забыть изволил, хорош царь...