Корнилова Веда: другие произведения.

Скользящие по грани, гл. 1-2

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
Оценка: 8.50*4  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Начинаем выкладывать главы новой книги. Главы будут появляться по мере готовности, но постараемся придерживаться старого графика - раз в две недели.

  Глава 1
  
  
  - Здесь тебе разносолов носить никто не будет, так что нечего воротить морду с кислым видом. И скажи спасибо, что дают хотя бы это... - недовольно пробурчал тюремщик. - Что, госпожа хорошая, такую еду откушивать не желаем? К другим яствам привыкли? Так я вот что скажу - отвыкать надо! Спесь-то с себя давно сбить пора, или спрятать ее куда подальше, только до некоторых никак не доходит, что их в грязь сунули и там навсегда оставили!.. - с грохотом захлопнув дверь в камеру, тюремщик уже из-за дверей громко добавил. - Оказались здесь, а все одно высокородными себя считают, думают, что они едва ли не выше остальных. Ага, как же! Я тебе так скажу: жри, чего дают, и не вякай! Тут все одинаковы - и господа, и простолюдины.
  Святые Небеса, ну сколько раз этот человек может повторять одно и то же?! Едва ли не каждый день он хамит мне в открытую, а вместе с тем оскорбляет и издевается настолько, насколько хватает его убогой фантазии! Кажется, тюремщику доставляет немалое удовольствие унижать заключенных, особенно тех, кто находится под его присмотром. Вдобавок ко всему тот сальный взгляд, каким он смотрит на меня, говорит сам за себя. К несчастью, за последние пару лет на подобных людей я насмотрелась более чем предостаточно, только вот, увы, ничего не могу сделать, чтоб поставить на место таких вот зарвавшихся наглецов. Стоит считать удачей хотя бы то, что этот человек меня пока что не ударил ни разу, хотя некоторым заключенным, как я слышала, от него доставалось полной мерой, тем более что кулак у мужика был тяжелый, а сам тюремщик здесь чувствовал себя едва ли всемогущим.
  Здесь - это в городской тюрьме, в которой я нахожусь уже третий месяц, и, если честно, только не так давно более или менее сумела придти в себя от пережитого. Впрочем, любой, окажись на моем месте, чувствовал бы себя немногим лучше. Узкая камера с крохотным зарешечены окошком, пара охапок старой соломы, на которой я сплю, в углу камеры - слив для стока нечистот... А еще неистребимый запах тюрьмы, который впитывается в твое тело, одежду, волосы, душу... Никому из обычных людей в страшном сне не приснится, что можно очутиться здесь, в этом каменном мешке, без будущего, без надежды с опустошенной душой и болью в сердце. Скажи мне кто-то несколько лет тому назад, что я окажусь здесь, в этом мире боли и отчаяния - посчитала бы этого человека сумасшедшим, или способным на скверные шутки. К несчастью, в жизни многое непредсказуемо - не просто же так люди говорят: от тюрьмы да от сумы - не зарекайся.
  Мало того, что окружающая обстановка угнетает, давит на душу, так еще меня просто-таки выворачивает лишь от одного вида той бурды, которую здешний охранник приносит сюда раз в день. Я уж не говорю про вонь, которая исходит от этого варева. Не представляю, что за тухлятину и гнилые овощи надо бросить в котел, чтоб в результате появилась эта отвратительная похлебка! Конечно, если будешь помирать голодной смертью, то проглотишь и эту гадость, только вот я пока что не дошла до подобного состояния.
  Впрочем, сейчас тюремщик ушел, и мне надо поторапливаться с обедом, а не то вообще ничего не успею съесть, потому как на любую еду ( даже на такую мерзкую), в тюрьме всегда найдутся свои едоки. Взяла ломоть хлеба, положенный стражником на пол подле миски, а саму миску с вонючей похлебкой поставила поближе к стене, затем прихватила кувшин с водой, и села у противоположной стены, то бишь на все ту же подстилку из полусгнившей соломы. Здешний хлеб, как это ни странно, по вкусу был совсем неплох, во всяком случае, его можно было есть не только безо всякой опаски, но даже с удовольствием. Хлеб надо съесть побыстрей, а нет то мало ли что...
  А незваные гости уже здесь: не прошло и минуты, как в камере стали появляться крысы. Этих серых созданий в здании тюрьмы было, можно сказать, в излишке, а уж если называть вещи своими именами, то их здесь было полным-полно, причем крысы среди этих тяжелых серых стен чувствовали здесь едва ли не хозяевами. Сейчас все эти хвостатые гостьи, вылезая из невесть каких щелей, подбегают к поставленной у стены миске с все тем же мерзким варевом, и принимаются за угощение с заметным аппетитом. Судя по всему, подобная еда им явно по вкусу, и я знала, что не пройдет и четверти часа, как миска будет вылизана чуть ли не досуха. Ну и пускай едят, тем более что им эта бурда нравится, а я никак не желаю пробовать то, отчего можно легко отдать Богам если не душу, то желудок или печень - без проблем.
  Глядя на то, как суетятся крысы, со всех сторон облепив грязную глиняную миску с отколоченными краями, мне внезапно вспомнился преподаватель по этикету. Этот строгий человек, помимо всего прочего, в свое время учил меня пользоваться обеденными приборами, объяснял, чем отличается вилка для закусок от вилки для рыбы, или в чем разница между десертной вилкой и кокотной вилкой для жульенов... Сервировка стола, порядок пользования приборами... Сейчас, глядя на ободранную миску, облепленную крысами, и тот кусок хлеба, который я тороплюсь съесть, прошлое воспринимается как давний сон, который был в какой-то иной жизни, не имеющий никакого отношения ко мне.
  Зачем я сейчас подкармливаю крыс? Ну, все же это живые существа, да и надо было куда-то выкинуть то отвратительное варево, по ошибке именуемое едой. Вначале, оказавшись среди этих стен, я просто отказывалась есть эту гадость, и тогда тюремщик, мерзко улыбаясь, сообщил мне, что если у меня нет аппетита, то я могу и поголодать. Проще говоря, он не стал бы мне приносить даже хлеб, то единственное, чем я сейчас питаюсь. Делать нечего, пообещала, что соглашусь есть эту бурду, но, естественно, рисковать здоровьем я не собиралась - и без того за последние пару лет у меня едва ли не отбили все, что можно. В слив для нечистот это варево совать не стоит - не следует забивать сток, и потому я решила: если серые разбойницы, то и дело бегающие по камере, не имеют ничего против подобного угощения, то почему бы и не покормить грызунов?
  Ох, сколько их сегодня набежало! Глянь со стороны - это бесконечно шевелящийся и пищащий серый клубок, скрывший под своими телами все ту же глиняную миску. Надо же: еще совсем недавно я до смерти боялась крыс, кричала во весь голос, стоило мне хотя бы увидеть промелькнувшую вдали серую тень. Да и в первые несколько дней моего пребывания в тюрьме я только что не тряслась от ужаса при виде этих грызунов, которые то и дело бесстрашно пробегали по камере. Мои крики и просьбы перевести меня в другую камеру заметно повеселили нашего тюремщика, которому, кажется, доставлял удовольствие не только мой испуг, но и возможность поиздеваться над высокородной заключенной.
  Сейчас тот страх уже давно притупился, вернее, улетучился, тем более что крысы, к моему удивлению, оказались на диво умными созданиями. Возможно, это покажется кому-то странным, но некоторых из этих грызунов я стала узнавать по обличию, и даже более того - пытаюсь разговаривать с ними. Скажете - так с ума сходят? Нет, таким образом как раз стараются не потерять разум. Находиться в одиночной камере все дни напролет - это очень тяжело, и если хоть каким-то образом не избавиться хотя бы от части тех тяжелых мыслей, что безвылазно сидят в твоей голове - вот тогда и в самом деле можно тронуться рассудком. Для того чтоб этого не произошло - тут в собеседники и крысы сойдут, лишь бы рядом было живое существо, которое смотрит на тебя умными глазами и все понимает, хотя ничего и не говорит. Хотите - верьте, хотите - нет, но постепенно между нами было заключено нечто вроде негласного соглашения: я отдаю им миску с похлебкой, а они не трогают мой хлеб, хотя, положа руку на сердце, должна признать: я старалась съедать хлеб как можно быстрее, а не то крысы могут и нарушить наше соглашение...
  Святые Небеса, если бы так легко можно было договариваться с людьми!
  Вновь обвела взглядом тесную камеру. Интересно, что меня ждет дальше? Суд уже состоялся, и если не сегодня, то завтра-послезавтра мне объявят приговор. Хотя бабушка и говорит, что делает все для моего освобождения, и чтоб я особо не беспокоилась - мол, все будет хорошо!, но у меня все же есть серьезные основания сомневаться в снисходительности судей. Почему? Ответ очевиден: тут замешаны очень серьезные имена, и эти люди считают себя пострадавшими, а заодно всеми силами пытаются выдать черное за белое: что ни говори, но в нашем кругу незапятнанная репутация - это едва ли не самое главное, и потому сейчас кое-кому необходимо переложить вину с больной головы на здоровую. Ну, они могут сколь угодно изображать попранную добродетель, только вот насчет того, кто по-настоящему пострадал во всей этой истории - тут у меня имеется свое мнение, совершенно противоположное от того, что пытается доказать следствие.
  Этот каменный мешок, в котором я сейчас нахожусь... Ну, не я первая оказываюсь здесь, и не последняя, наверняка тут пришлось побывать кое-кому и из аристократов. Имя, полученное мной при рождении, звучит как Оливия Эрилл Нойлин де ля Сеннар... Вообще-то у этого имени есть еще довольно длинное продолжение с перечислением титулов моих предков, но, думаю, не стоит забивать голову лишними подробностями. К тому же, скажем так, подлинным аристократом, наследником одного из древнейших семейств нашей страны, был только мой отец, а вот мать - из простолюдинов. Тут следует упомянуть некий досадный факт: к тому времени, когда моему отцу исполнилось двадцать лет, семейство графа де ля Сеннар (то бишь речь идет о семейке моего отца) было почти целиком разорено. Проще говоря, кроме громкого имени у моего отца не было ничего, а кредиторы только и ждали того момента, как пустить по миру очередных высокородных задавак.
  По счастью, от подобной невеселой участи отца спасла женитьба на дочери невероятно богатого простолюдина, а заодно и полученное им огромное приданое. Как ни удивительно, но это был брак по любви, и молодые люди прожили в счастливом супружестве шесть безоблачных лет, после чего графиня скончалась, оставив супругу маленькую дочь, то есть меня. Надо признать, что отец искренне оплакивал ее смерть, и даже уехал в столицу, чтоб вокруг ничего не напоминало ему об умершей жене. Он хотел забрать с собой и меня, только этому воспротивилась бабушка со стороны матери: дескать, я только что дочь потеряла, а ты и внучку хочешь увести? К тому же ребенок еще слишком мал, чтоб отправляться в дальний путь, да и (ты уж извини!) воспитатель из тебя, зятек дорогой, никудышный. Так что езжай один, а ребенок пусть побудет под моим присмотром. Поверь - так будет лучше для всех нас!..
  Ну, с бабушкой спорить сложно, и к тому же отец в глубине души побаивался своей слишком властной тещи, которая не делала никакого различия между аристократами и простолюдинами, и держала в ежовых рукавицах не только свою семью, но и всех тех многочисленных работников, что трудились на нее. К тому же в словах тещи был резон, с которым не поспоришь, так что отец уехал один, а я перешла жить в дом бабушки, которая - чего там скрывать!, мне ни в чем не отказывала, баловала, как могла. Лучшая одежда, учителя, игрушки, и в то же время мне была предоставлена полная свобода... Святые Небеса, какое тогда было счастливое время!
  Надо признать, что я росла балованным ребенком, к которому, тем не менее, все относились по-доброму. Говорят, внешне я была на редкость хорошенькой, да вдобавок ко всему болтушкой и хохотушкой, и потому многие улыбались, лишь только завидев меня. Правда, когда бабушке говорили о том, какая у нее славная и красивая внучка, та лишь махала рукой - не сглазьте на будущее!.. Да, кое в чем бабуля оказалась права...
  Кроме моей матери (да будет ей земля пухом!) у бабушки было еще двое сыновей, которые помогали ей вести дела, и, кроме того, имелось чуть ли не десяток внуков. Что ж, большая семья - дело хорошее, только вот ни для кого не было секретом, что бабушка отчего-то любила меня едва ли не больше всех внуков, и, кажется, подобное положение вещей никому из родственников особо не нравилось и не очень-то устраивало родню.
   Через пару лет после отъезда отец женился вновь, после чего вернулся в свой замок. Увы, но столичная жизнь обходилась дорого, вернее, отец оставил там почти все свои деньги, и потому счел за лучшее воротиться домой вместе со своей новой женой - здесь жить все же подешевле, а его новая супруга хотя и была аристократкой, но, увы, без гроша за душой. Сразу скажу: новая жена отца была хорошей, милой женщиной, ничем не похожей на злых мачех из сказок, и мы с ней прекрасно поладили. Однако и бабушку оставлять мне не хотелось, и с той поры я, можно сказать, попеременно жила в двух местах: и в отцовском замке, и в огромном бабушкином доме.
  Несмотря на то, что после смерти моей матери прошло немало лет, отец все еще испытывал искреннее уважение к своей бывшей теще, и это несмотря на то, что та была простолюдинка, да и в разговорах далеко не всегда придерживалась деликатного обращения. Чего уж там таить - бабушка частенько выражалась грубовато, но она была очень умной женщиной, которая после смерти своего супруга умело управляла его делами, приумножая состояние своей семьи.
  Повзрослев, я стала считаться едва ли не лучшей невестой в наших краях. Не хвалясь, скажу, что Боги не обделили меня красотой - каштановые волосы, темно-карие глаза, на редкость правильные черты лица... Говорят, что внешностью я уродилась в красавицу-мать, которая очаровывала мужчин едва ли не с первого взгляда, да и отец внешне был очень привлекательным человеком. Во всяком случае, у меня с детства от кавалеров не было отбоя. Однако не менее важным для женихов было и другое: бабушка давала за мной огромное приданое. Почему не отец, а именно бабушка решила осчастливить внучку более чем приличным состоянием? Ответ прост: у отца в новой семье к тому времени народилось уже четверо замечательных детишек, а хозяин из родителя был неважный, деньги у него утекали, словно песок сквозь пальцы, так что если бы не бабушкины обещание, то я могла считаться бесприданницей. Впрочем, тогда подобное не имело для меня никакого значения.
  Желающих предложить мне руку и сердце было предостаточно, во всяком случае, предложений о сватовстве моему отцу поступало в великом множестве, только вот свой выбор я уже давно сделала. Можете мне не верить, но уже в двенадцать лет я влюбилась в сына нашего соседа. Парнишку звали Полан, и он был одним из четырех сыновей маркиза Рейнье, чье имение располагалось неподалеку от нашего замка. Полан был старше меня всего на два года, но, как это ни странно, с раннего детства испытывал ко мне нечто вроде чувства великого обожания. Пусть парнишка не был писаным красавцем, но для мужчины это не главное - просто Полан был из числа тех людей, рядом с которыми чувствуешь себя хорошо и надежно. А еще мы понимали друг друга едва ли не с полуслова, и ссор у нас никогда не бывало. Знаете, иногда случается так, что детская любовь перерастает в настоящее глубокое чувство, и это был как раз наш случай. Долгие годы мы были рядом, и так сложилось, что свою дальнейшую жизнь друг без друга уже не могли представить. Наши родители ничего не имели против, и все складывалось как нельзя лучше.
  Я прекрасно знала - среди знати идут разговоры о том, что Полану крупно повезло. Он был третьим сыном в семье, а так как по закону все имущество должен наследовать старший из сыновей, то, по сути, у парня за душой ничего нет, кроме принадлежности к аристократическому семейству. И вот надо же такому случиться - этот бедный парень сумел охмурить лучшую невесту в наших краях! Дескать, парню улыбнулась фортуна, а ведь далеко не каждому удастся ухватить счастье за хвост! Говорили многое, но никто из нас двоих не обращал внимания на все эти слова: сколько людей - столько и мнений, пусть болтают, кому хочется. Каждый день, просыпаясь, я думала о том, что сегодня вновь увижусь с Поланом, и мне хотелось петь от радости, а череда дней казалось непрерывным праздником... Сейчас даже не верится, что это когда-то было на самом деле.
  Когда мне исполнилось шестнадцать лет, у нас в замке состоялась грандиозная помолвка, на которую была приглашена вся местная знать. Я и Полан, оба счастливые и взволнованные, кольца, которыми мы обменялись, слова священника об ответственности такого шага... Приехавшие родственники, роскошный прием, бессчетное количество гостей, веселье, фейерверк... Можно сказать, в тот день моя душа пела птицей, и казалось, что это только начало нашей будущей счастливой жизни.
  Повторяю - это был чудесный праздник, только вот в нем присутствовала небольшая горчинка: наша с Поланом свадьба должна состояться только через два года, и основанием для этого была старинная традиция семейства Рейнье, пришедшая из невесть каких древних веков, но которой неуклонно следовало семья маркиза. Что за традиция? Дело в том, что мужчины семьи Рейнье могли жениться только после того, как им исполнится двадцать лет. Ну, чтить обычаи и традиции - святое дело, их следует неукоснительно придерживаться, и потому никто из нас двоих против нее особо не возражал, хотя не скажу, что подобное положение вещей нас вполне устраивало. Уж если решили пожениться, то зачем тянуть с этим делом невесть сколько времени?!
  Зато присутствующие на помолвке престарелые родственники жениха лишь благосклонно кивали головой, соглашаясь с соблюдением старинного правила. По их словам, подобные ограничения - дело хорошее, предки плохих обычаев не придерживались, потому раньше и порядок был, и нравы строже, не то, что сейчас... К тому же за два года, оставшееся до свадьбы, жених с невестой станут постарше, ума наберутся, к будущей семейной жизни подготовятся... И не забывайте, мол, что два года носить звание жениха и невесты - это так красиво, возвышенно и добропорядочно!..
  Святые Небеса, ну зачем мы с Поланом стали следовать этому побитому молью обычаю, а?! Надо было махнуть на все рукой, послать куда подальше все эти старые замшелые традиции, не обращать внимания на недовольство родственников жениха, быстро пожениться, не терять понапрасну время, радоваться жизни, а не ожидать счастья когда-то в будущем, но не сейчас...
  ...Вновь заскрипела открываемая дверь, крысы бросились врассыпную. Ну, судя по всему, эти серые разбойницы успели управиться с едой, а иначе бы они так быстро не удрали. Жаль, что они так быстро убежали - среди этих крыс есть парочка усатых плутовок, которые после трапезы обычно подбегают ко мне, и что-то пищат - наверное, благодарят, и при этом так забавно шевелят мордочкой...
  Меж тем тюремщик, зайдя в камеру, недовольно пробурчал:
  - К тебе посетитель.
  Интересно, кто вздумал осчастливить меня своим появлением? Понятно, что никто из бывших знакомых даже ради удовлетворения своего любопытства ни за какие блага на свете сюда не покажется: тюремная камера - это не то место, куда хочется заглядывать по доброте душевной. Да и общаться с обвиняемой по своей воле вряд ли кто-то решится - подобное, знаете ли, чревато, мало ли какие разговоры позже пойдут о тебе среди знакомых. Ясно и то, что сейчас ко мне пришла не бабушка - в ее присутствии даже этот тюремщик ведет себя несколько потише.
  Увидев невысокого плотного мужчину, который прижимал к лицу надушенный платок, я почти не удивилась - верно, кто еще, кроме пройдохи-стряпчего, мог заявиться в это мрачное место? Надо сказать, что господин Солан - мерзавец и ловкач еще тот, большой мастер выдавать черное за белое, недаром на суде он лихо поливал меня грязью, умело мешая правду с ложью. Впрочем, не стоит ожидать чего-либо иного от этой чернильной души, целиком преданной семейству ди Роминели. Непонятно другое - зачем этот тип сюда пришел? Он же не дурак, должен понимать, что не относится к числу тех, кого бы я хотела видеть как можно чаще. Вернее, круглую благостную физиономию стряпчего с его коротким носом-кнопочкой я бы желала лицезреть только в гробу, и при том не пожалела бы потратиться на богатый венок.
  - Госпожа ди Роминели, я счастлив вас видеть... - заговорил господин Солан, встав напротив меня. Хм, крючкотвор, когда разговариваешь с дамой, то не помешало бы свой надушенный платок в карман убрать, не стоит так явно показывать, насколько тебя раздражает вонь, царящая здесь. В конце концов, подобный жест просто бестактен по отношению к своему собеседнику. Судя по всему, при общении со мной этот проныра уже не считает нужным придерживаться самых элементарных правил поведения. Хорошо еще, что говорит почтительным тоном, во всяком случае пытается это делать... Уж не знаю, чего он ожидал услышать в ответ на свое приветствие, только мне с ним здороваться никак не хотелось. А еще я и не подумала подниматься со своей соломенной лежанки - пусть этот крючкотвор потопчется на месте, наклоняя вниз свою лысоватую голову.
  - Господин Солан, должна сказать, что в отличие от вас у меня нет желания общаться со стряпчим семейства ди Роминели... - надеюсь, мой голос прозвучал более чем безразлично.
  - Вы позволите мне присесть?.. - господин Солан пропустил мои слова мимо ушей. - Я бы хотел попросить здешнего охранника принести мне табурет.
  - Прекрасно постоите на ногах, тем более что мне не хочется затягивать наш разговор... - пожала я плечами. - Выкладывайте, для чего вы сюда заявились, и закончим встречу, которая не доставляет мне ни малейшего удовольствия.
  - Как вам будет угодно... - закивал головой стряпчий. - Собственно говоря, я пришел к вам, следуя не только своим профессиональным обязанностям, но и из желания быть вам полезным, подставить в трудную минуту дружескую ладонь. Вы знаете, что в глубине души я вам всегда сочувствовал от души, и в моем лице вы могли бы иметь преданного друга...
  - Ближе к делу.
  - О, разумеется! Так вот, как уже было сказано, завтра состоится оглашение приговора, и я бы искренне хотел быть вам полезным.
  - Какое благородство!.. - а про себя я подумала: значит, завтра окончательно решится моя судьба. Теперь понятно, отчего сюда пустили стряпчего - наверняка сейчас будет заливаться соловьем, уговаривая меня покаяться чуть ли не во всех мыслимых и немыслимых грехах.
  - Скажу вам по секрету... - продолжал господин Солан, делая вид, что не замечает язвительности в моем голосе. - Окончательное решение судьями еще не принято, и только от вас зависит, на какую сторону склонится чаша весов правосудия.
  - Надо же какие слова - правосудие... А вот мне почему-то кажется, что вопрос уже решен.
  - О нет, все далеко не так просто!.. - ну надо же, глядя со стороны на господина Солана, можно подумать, что это едва ли не самый искренний и честный человек на свете. В действительности ради того, чтоб добиться своего, этот тип пойдет на что угодно. - Завтра, в своем последнем слове, вы можете разжалобить судейскую коллегию, если воззовете к их благородству, признаете свою вину, повинитесь в содеянном преступлении и попросите прощения у семейства ди Роминели. Что ни говори, но сей поры вы вели себя довольно агрессивно и враждебно по отношению к пострадавшей стороне, что выглядело весьма невежливо и довольно-таки некорректно...
  - Я не желаю слышать из ваших уст оценку своего поведения.
  - Госпожа ди Роминели, я просто хотел сказать, что внезапно проявленные покорность и раскаяние будут восприняты обществом более чем благосклонно. К тому же это произведет крайне приятное впечатление как на судей, так и на публику, ведь всегда приятно прощать раскаявшихся грешников! Во всяком случае, о плахе можно будет забыть, а иначе вам от нее никак не отвертеться!
  - С чего это вы вдруг вздумали оказать мне подобное благодеяние?
  - Госпожа ди Роминели, вы слишком плохо думаете обо мне, а ведь я всегда испытывал к вам самое искреннее расположение! Впрочем, в какой-то мере ваше столь негативное отношение ко мне можно понять... Что же касается всего остального, то я, как стряпчий, должен прояснить вам текущую ситуацию...
  - Она мне прекрасно известна и без ваших пояснений.
  - И все же я, как адвокат того почтенного семейства, к которому вы еще принадлежите...
  - Тут требуется небольшое уточнение: надо сказать - имела несчастье принадлежать. Сейчас семейство ди Роминели отказывается считать меня родней, чему я невероятно рада.
   - Так вот... - господин Солан вновь сделал вид, что страдает тугоухостью. - Так вот, я настаиваю на том, чтоб вы выслушали мои советы. Вы и сами знаете: история вышла слишком шумная, я бы даже сказал, скандальная, привлекла к себе слишком большое внимание, и не лучше ли ее, скажем так, несколько сгладить к всеобщему удовлетворению. Самый лучший способ для этого - ваше раскаяние и признание вины. Я четко и по пунктам могу вам пояснить, что именно вы должны будете сказать судьям...
  - А я и так знаю, что вы можете мне сказать. Завтра мне следует заявить во всеуслышание, что мой супруг был воплощенной кротостью, невинным агнцем с чистым и добрым сердцем, едва ли не святой, только что нимб над головой не светился... Я же, в свою очередь, прежде всего виновна в том, что не сумела должным образом оценить его тонкую и трепетную душу, похожую на нежный цветок, чем причинила бедняге немало горя и заставила его страдать... Мне продолжать?
  - Ну, в общих чертах вы рассуждаете верно... Однако я отказываюсь понимать ваш сарказм! Когда дело идет о жизни и смерти, то надо хвататься за любую возможность избежать наихудшего развития событий.
  - Разве это возможно?
  - Почему бы и нет?! Главное - растрогать судей, и в итоге все закончится хорошо! Ну, а уж если вы все же попытаетесь вспомнить то, что так интересует семью ди Роминели, то, без сомнений, они сделают все, чтоб сердца судей стали куда более мягкими. Вы понимаете, о чем идет речь?
  - Хм...
  - Я имею в виду некие документы, что пропали из сейфа в доме господина ди Роминели.
  - Какое я имею отношение к пропавшим бумагам? Разве вы не знаете, что мой покойный муж и близко не подпускал меня к своим делам, утверждая, что у баб ни на что не хватает ума? И уж тем более он не сообщал мне о том, что хранит деловые бумаги где-то еще, помимо сейфа, ключа от которого у меня нет, и никогда не было.
  - И все же я прошу вас подумать.
  - Думай, не думай, а живой мне отсюда все одно не выйти, несмотря на все ваши уговоры. Вернее, выйти отсюда я смогу, но только под топор палача... Верно?
  - Ну, не стоит так уж сразу... Скажем так: если все пойдет, как я рассчитываю, и вы откликнитесь на просьбу семейства Роминели, то в итоге судьи могут назначить не такой уж большой срок заключения, а как раз это вам и нужно! Разумеется, сразу же после оглашения приговора из тюремных стен вас никто не выпустит, но отбывать наказание вас почти наверняка отправят в монастырь, откуда через несколько лет вы вполне можете выйти на свободу. Ну, разве подобное развитие событий не прекрасно?
  - Настолько прекрасно, что в него плохо верится... - согласилась я. - Прямо счастливая новогодняя сказка.
  - Вам всего лишь надо в нее поверить.
  - Господин Солан... - вздохнула я. - Жизнь в семействе ди Роминели раз и навсегда отбила у меня желание верить в сказки, тем более в сказки со счастливым концом, так что можете и не пытаться рассказывать мне очередную небылицу.
  - Я понимаю, насколько сейчас вы расстроены, выведены из себя, и к тому же на вас давит окружающая обстановка...
  - Как трогательно, что вы обратили на это внимание.
  - Я пришел как друг, и с желанием решить вопрос к всеобщему удовлетворению. Надо попытаться сделать так, чтоб и волки были сыты, и овцы целы...
  - Когда волки насыщаются, то что бы вы ни говорили, но в стаде всегда становится на одну овцу меньше.
  - Не стоит передергивать, тем более что благоприятный исход дела целиком зависит только от вас.
  - Позвольте вам не поверить. Семейство ди Роминели не для того раздувало эту историю и привлекало к ней всеобщее внимание, чтоб в итоге пойти на попятный, или внезапно начать проявлять немыслимое благородство. Подобное им совершенно не свойственно, так что не тратьте понапрасну свое красноречие.
  - По мнению семейства Роминели, вы всегда проявляли излишнюю строптивость и не высказывали желания идти на компромисс даже в самых незначительных вопросах, но, возможно, сейчас...
  - Господин стряпчий... - мое терпение подошло к концу, да и видеть этого проныру я больше не хотела. - Мне бы хотелось высказать вам очень многое из того, что накопилось у меня в душе, но в связи с тем, что я желаю максимально сократить этот неприятный визит, скажу так: у меня нет ни малейшего намерения и далее выслушивать вас. Надеюсь, вы сказали все, что хотели, а за сим я попрошу вас удалиться. Всего доброго и до встречи в суде.
  - Вы ведете себя удивительно неразумно... - попытался, было, возмутиться господин Солан.
  - Не стоит задерживаться, если дама с вами уже распрощалась... - я кивнула в сторону двери. - Это, чтоб вы знали, дурной тон.
  - Послушайте...
  - Господин Солан, я только что ясно дала вам понять, что ваше присутствие мне неприятно. Будьте любезны покинуть это убогое помещение, пребывание в котором никому не делает чести.
  Когда же за ушедшим стряпчим закрылась дверь, я только не вздохнула с облегчением: видеть хоть кого-то, имеющего отношение к семейству ди Роминели - для меня это худшее из зол. Возможно, вы сочтете, что я сошла с ума, но уж лучше здесь, с крысами, чем в той благородной семейке.
  Вновь вспомнилась моя прежняя жизнь, когда казалось, что впереди у меня никогда не случится ничего плохого, будущее рисовалось в розовом свете. А еще я прекрасно помню день, когда это все внезапно закончилось...
  ...В то утро к нам с утра доставили два письма от маркиза Рейнье, отца Полана. Вернее, одно из этих писем было адресовано мне, другое - отцу. Ну, в этом не было ничего необычного - все же до нашей свадьбы оставалось менее месяца, и потому нужно было решить множество вопросов. Кроме того, Полан частенько с утра посылал мне короткие письма, просто поздравляя с наступлением нового дня, или же отправляя мне свое очередное забавное стихотворение, одно из тех, которые он так любил сочинять.
  Улыбаясь, я распечатала письмо, и мне на ладонь выпало кольцо, то самое, которое я надела Полану на палец при обручении. В растерянности я прочла короткое послание жениха, вернее, там была всего одна строчка: "Оливия, я не могу поступить иначе. Обстоятельства сильнее нас. Прости меня. Полан.". Ничего не понимая, я переводила взгляд с кольца на письмо. Еще вчера днем жених приезжал к нам, мы вместе пили чай, гуляли по саду, смеялись, болтали о всякой ерунде, строили планы на будущее, ни о каком расставании и речи не было... А может, это шутка? Если так, то шутка очень глупая и жестокая.
  Пока я в полном недоумении смотрела на кольцо, пытаясь понять, что происходит, ко мне в комнату вошел отец, и столь удивленным я его давно не видела. В руках отец тоже держал распечатанное письмо, и отчего-то я сразу поняла, что это послание от маркиза Рейнье.
  - Вы что, поссорились с Поланом?.. - недоуменно спросил родитель.
  - Нет, что ты!.. - покачала я головой. - Даже не думали...
  - Тогда я ничего не понимаю!.. - отец протянул мне письмо. - Читай, потому что у меня это в голове не укладывается!
  В коротком послании от маркиза было сказано, что после некоторого раздумья он счел правильным разорвать помолвку между своим сыном Поланом Рейнье и его невестой Оливией де ля Сеннар. Дескать, возникли обстоятельства непреодолимой силы, которые делают этот брак совершенно невозможным, и потому каждый из этих двоих молодых людей отныне может считать себя свободным от обязательств, и идти по жизни своим путем.
  Отец что-то еще говорил, разводил руками, но я его не слушала. Маркиз Рейнье, отец Полана, всегда казался мне достаточно разумным человеком, чтоб без достаточных на то оснований принимать необдуманные решения. Кроме того он всегда относился ко мне с неприкрытой симпатией, был галантен и обходителен, а неуважительное отношение к женщинам ему было вообще не свойственно. Видимо, произошло какое-то серьезное недоразумение, раз этот человек решил разорвать нашу помолвку, а Полан прислушался к словам отца. Ну, если дело действительно обстоит таким невеселым образом, то надо немедленно разобраться в причине, и вернуть все произошедшее на свои круги - не хватало еще рушить наши жизни из-за какого-то там недоразумения.
  - Я сейчас же поеду туда, и узнаю, что произошло... - кипятился отец. - Этому нелепому письму и подобному неуважению должно быть хоть какое-то пояснение! Неужели он не понимает, что подобное решение - это прямое оскорбление? Всему есть свои пределы! Я потребую ответ у маркиза и...
  - Сама во всем разберусь!.. - бросилась я к дверям, не слушая того, что говорил мне отец. - Необходимо переговорить с Поланом и выяснить, что произошло!
  Увы, но когда я примчалась к замку маркиза Рейнье, то там меня встретил только управляющий. По его словам, все мужчины семейства Рейнье куда-то уехали еще вчера вечером, причем сборы происходили в большой спешке. Куда направились господа - это ему неизвестно, только перед отъездом маркиз велел утром отправить письма соседям, графам де ля Сеннар, что управляющий и сделал.
  Правда, я смогла переговорить с Эйвой, женой старшего брата Полана, но было понятно, что та и сама находится в полном недоумении от всего происходящего. По ее словам, вчера вечером между Поланом и его отцом состоялся крайне шумный разговор, к которому немногим позже присоединился и старший сын маркиза, муж Эйвы. Трудно сказать, о чем именно шла речь за плотно закрытыми дверями, но, судя по отдельным словам, которые иногда можно было расслышать, беседа была более чем неприятной. Дело кончилось тем, что поздней ночью мужчины куда-то уехали, и сроки своего возвращения муж Эйвы не обозначил - дескать, там будет видно. Однако он все же сообщил своей жене, что Полан разрывает помолвку со своей невестой, то есть со мной. Сам Полан ничего не говорил, но судя по его подавленному виду, молодой человек находился в полной растерянности.
  Естественно, Эйва жаждала подробностей, но я ей ничего сказать не могла, потому как не могла даже представить себе причину, по которой Полан принял такое странное решение. По-моему, Эйва мне не поверила - дескать, без достаточно серьезной на то причины помолвку накануне свадьбы не разрывают! Наверняка все это произошло не просто так, и тебе, дорогая, не следует разыгрывать непонимание...
  В общем, ничего не выяснив, я покинула замок маркиза Рейнье в полнейшем недоумении. В голове был полный сумбур, слезы застилали глаза. Святые Небеса, ну кто бы мне пояснил, в чем дело, что произошло?! Ведь никакой вины за собой я не чувствую, ни в чем не грешна! Почему Полан не пояснил мне причину, по которой он расторгает помолвку, отчего не переговорил со мной? Вдобавок ко всему все мужчины семейства Рейнье уехали в неизвестном направлении, словно пытались спрятаться от неприятных расспросов и объяснений... Н-да, вопросы, вопросы, на которые нет ответа...
  Слух о том, что меня бросил жених, распространился по округе со скоростью молнии, и, как того и следовало ожидать, общественное мнение о причинах разрыва помолвки было отнюдь не в мою пользу. Говорили многое, но общие высказывания сводились к одному: дескать, если небогатый дворянин оставляет богатую красавицу-невесту незадолго до свадьбы, то, скорей всего, у него для этого есть немалый резон. Понятно, что дело тут нечисто, и в семье графа де ля Сеннар что-то скрывают, причем такое, что жених, прознав об этой тайне, дал деру! Мол, похоже, что в шкафу у этой юной девушки оказались такие скелеты, которые не может покрыть даже немалое приданое, во всяком случае, ее жених соседствовать подле этих скелетов не пожелал. Хороша, видать, штучка, раз женишок оставил ее без объяснений и ни говоря никому ни слова - сама, мол, должна понимать, в чем тут дело... Нельзя, де, исключать и того, что вскоре мы узнаем о дочери графа нечто такое, о чем и вслух произнести нельзя! А ведь такой скромницей прикидывалась, такую любовь к молодому человеку разыгрывала!.. Похоже, у нынешних девиц нет ни стыда, ни совести!
  Правда, тогда об этих разговорах я не знала, хотя и догадывалась, что вся округа едва ли не гудит, обсуждая подобное происшествие, ведь едва ли не все здешнее дворянство уже получило от нас персональные приглашения на свадьбу и последующее торжество. На сердце было горько и тяжело, я не понимала, что происходит, и потому с того самого момента, когда я вернулась из замка маркиза Ренье, единственным моим занятием были горькие слезы, вернее, я все дни напролет рыдала в подушку, чувствуя себя полностью опустошенной. Жизнь казалась законченной, не хотелось никого видеть. Обида, недоумение, растерянность - все эти чувства смешались у меня в душе, и я никак не могла понять, за что Полан так поступил со мной, что было тому причиной? Единственное, что мне оставалось, так это вновь и вновь повторять про себя: я ни в чем не виновата!
  Что же касается моего отца, то он чувствовал себя оскорбленным, и, если бы мог, то вызвал бы Полана на дуэль, да вот только не знал, куда отправить вызов - как уже было сказано, все мужчины семейства Ренье исчезли в неведомом направлении. Переживала и моя мачеха: ее можно понять, ведь те сплетни, что сейчас ходят обо мне, в будущем могли бросить тень и на ее детей.
  Во всей этой истории самым здравомыслящим человеком оказалась моя бабушка: она, в отличие от всех нас, пообещала разобраться, в чем тут дело, только вот пока что не могла похвастаться особыми успехами в этом деле. Семейство Рейнье и в самом деле сумело спрятаться так далеко, что до них было никак не добраться, а их слуги пока что не могли сказать ничего такого, что помогло бы приоткрыть завесу этой тайны.
  Прошло три дня, и к нам пришло письмо, которое немало удивило отца. Вернее, это вновь были два послания, находящиеся в одном конверте, причем авторами этих эпистол были очень значимые люди - архиепископ Петто и герцог Тен. Архиепископ писал, что его племянник, Лудо ди Роминели, просит руки Оливии де ля Сеннар. Далее было сказано следующее: он, как любящий дядюшка, не имеет права безусловно настаивать на своей просьбе - все же вкусы у молодежи разные, и невесте может не понравиться жених. Тем не менее, архиепископ просит графа де ля Сеннар при окончательном решении этого вопроса учесть древний род жениха, его высокое положение в обществе и немалое состояние семьи ди Роминели. Кроме того, этот молодой человек является старшим сыном в семье, и именно ему по наследству перейдет титул и наследственное имение. В свою очередь, герцог Тен в своем послании тоже просил графа де ля Сеннар с пониманием отнестись к предложению руки и сердца от Лудо ди Роминели - дескать, этот несчастный молодой человек влюбился в вашу дочь с первого взгляда и с той поры не может выбросить ее образ из своего сердца. Именно потому благородный отец влюбленного молодого человека попросил своего друга, то бишь герцога Тен, замолвить за него доброе слово перед отцом предполагаемой невесты. Герцог выполняет просьбу, хотя подчеркивает, что безусловно настаивать на своем предложении он не будет: дела сердечные - это та вотчина, куда посторонним людям соваться не стоит.
  - Ну, что скажете?.. - поинтересовался отец, когда мы все прочли эти письма. Сейчас мы все собрались в его кабинете - надо было решить, что делать дальше.
  - Не надо мне никого... - всхлипнула я. - Лучше в монастырь уйду...
  - Оливия, успокойся, в настоящее время не до твоих душевных терзаний... - посоветовал мне отец. - Соберись, предстоит серьезный разговор. Что же касается мыслей о монастыре, то выброси их из головы - сейчас надо думать о более реальных вещах, о том, что мы можем ответить на это послание. Понимаю, у тебя сейчас нелегкое время, но к подобным письмам следует относиться со всей серьезностью. От них так просто не отмахнешься.
  - Все равно мне никто не нужен... - я почувствовала, что сейчас снова зарыдаю.
  - Ди Роминели... - отец чуть нахмурился. - Графский титул, древний род, имеющий прямое отношение к королевской семье, хотя в правящей семье их, кажется, не очень любят. Причина мне неизвестна, но поговаривают, что между королем и этой семейкой имеются какие-то трения, и потому ди Роминели редкие гости на королевском дворе. Что еще можно сказать? Ди Роминели очень богаты, у них обширные связи, немалое влияние, и в то же самое время у этой знатной семьи репутация чуть ли не ростовщиков, жадных и беспринципных, что, как вы понимаете, любви к ним не прибавляет... Еще они до крайности чванливы, невероятно гордятся своим происхождением, и, как говорят, в их семье очень жесткие правила подчинения старшим, хотя, возможно, все это обычные преувеличения. Жаль, не знаю, сколько лет тому молодому человеку, а в письме это не указано.
  - Если они такие богатые и знатные люди, то отчего этот кандидат в женихи все еще ходит холостым?.. - бабушку интересовали более прозаичные вопросы. - Таких породистых собак разбирают еще щенками.
  - Не знаю... - пожал плечами отец. Он уже давно привык к тому, что бабушка выражает свои мысли в более чем своеобразной манере. - Кстати, Оливия, где молодой человек, о котором идет речь, мог тебя видеть? В письме герцога указано, что этот самый Лудо ди Роминели влюбился в тебя с первого взгляда...
  - Представления не имею!.. покачала я головой. - То, что нас друг другу не представляли - в этом можете не сомневаться. Врет ваш герцог, как сивый мерин!
  - Оливия, что за выражения?.. - одернула меня мачеха.
  - Верно, внученька, ты уж свой язык-то попридержи... - посоветовала мне бабушка. - Это я человек простой, хорошим манерам не обученный, а тебе так выражаться не пристало.
  - Что думаю, то и говорю... - пробурчала я.
  - Дорогой зять, вас что-то смущает в этом письме?.. - поинтересовалась бабушка, решив пока что не обращать внимания на мое недовольство.
  - Если честно, то да... - кивнул головой отец. - Вернее, меня несколько озадачили оба этих письма. Прежде всего, они пришли слишком быстро после разрыва помолвки Оливии, и, кроме того, ранее я имел честь знать герцога Тен. Он достаточно резкий человек с грубоватыми замашками, и такой немного просительный тон, как в этом послании, ему совершенно несвойственен. Да и письма архиепископа можно назвать примером вежливости - он словно бы извиняется за свою просьбу, хотя обычно выражается куда более жестко.
  - А что тут странного?
  - Могли бы прямым текстом предложить нам заключить союз с семейством ди Роминели, выступить инициаторами этого брака, предложить Оливии руку этого молодого человека, тем более что подобный брак, и верно, для нас выглядит весьма выгодным. Вместо этого они, можно сказать, вовсю уговаривают нас согласиться на их предложение. Письма написаны таким образом, что выглядят завуалированной просьбой, а это весьма странно. Такая блестящая партия, как Лудо ди Роминели, может составить счастье любой женщины, а судя по тексту этих писем, архиепископ и герцог словно бы пытаются нам сказать - мы вас очень просим согласиться на нашу просьбу о браке двух этих молодых людей, но, тем не менее, оставляем окончательное решение в ваших руках.
  - И что ты думаешь по этому поводу?.. - бабушка чуть нахмурилась.
  - С такими людьми, как архиепископ и герцог, шутить не стоит, и мой отказ может их здорово разозлить. Не стоит быть их врагами. Следует хотя бы пригласить этого Лудо ди Роминели, скажем так, для знакомства...
  - По-моему, эти уважаемые люди, занимающие столь высокое положение в нашем обществе, не могут предложить Оливии кого-то из непорядочных людей... - высказала свое предположение мачеха. - Это настолько вежливые и почитаемые господа...
  - Вежливость вежливостью, только она меня тревожит... - проворчала бабушка. - Ты, зятек, во многом прав. Интересно, как всего за три дня и герцогу, и архиепископу стало известно о том, что у Оливии сорвалась помолвка? Конечно, дурные вести разносятся быстро, но как бы стремительно не распространялись сплетни, все же мне плохо вертится, что за эти несколько дней разговоры могли дойти так далеко, аж до столицы! Кроме того, этому самому ди Роминели надо было потратить какое-то время, чтоб уговорить этих людей, то бишь герцога с архиепископом, написать нам эти письма, а ведь подобное так быстро не делается. У них что, письма были приготовлены заранее?
  - Похоже, так оно и есть... - кивнул головой отец.
  - Ну, в этом нет ничего странного... - бабушка махнула рукой. - То, что семейка ди Роминели, несмотря на свой знатный род, имеет немалый процент в торговле с иноземцами и их имя на слуху у многих - это мне и без того известно. Прощелыги и прохвосты еще те, несмотря на то, что сами из высокородных! Я-то с ними дела никогда не имела - не моего полета эти птицы!, но о них говорят как о тех, у кого к рукам много чего прилипает, да и к своим компаньонам они безжалостны. Хуже другое: до меня не раз доносились разговоры о том, что со старшим из сыновей этой семейки не все в порядке - то ли он уж очень некрасив, то ли нравом слишком буйный, то ли все вместе, хотя, говорят, человек он очень умный...
  - Вряд ли архиепископ будет хлопотать за недостойного жениха.
  - Архиепископ всего лишь мужчина, причем родом он из семейства ди Роминели, и потому в первую очередь он заботится о благе своего родственника, то бишь племянника... - продолжала гнуть свое бабушка. - А в таких случаях допустимо все, что угодно: и соврать можно, и кое-что скрыть - лишь бы парень был пристроен к хорошей девушке, и чтоб за его будущую семейную жизнь можно особо не волноваться. Ладно, время у нас еще есть, постараюсь поподробнее узнать об этом женишке.
  - В любом случае нам надо дать ответ... подосадовал отец. - Тем более что посыльный ждет от нас письмо.
  - Я никого не хочу видеть!.. - слезы вновь стали закипать у меня на глазах. - Пусть все оставят меня в покое!
  - Оливия, не говори глупостей!.. - отец отложил письмо в сторону. - Правила приличия требуют от нас принять у себя этого молодого человека, да и не могу я отказать архиепископу и герцогу без достаточных на то оснований! И потом вполне может оказаться так, что вы друг другу совершенно не понравитесь.
  - Зятек, ты тоже не мели чушь!.. - бабушка довольно бесцеремонно оборвала отца. - Как это моя внученька может кому-то не понравиться, а?! Да на нее с восхищением смотрит едва ли не каждый мужчина, у кого есть глаза! Это только у женишка ее бывшего - чтоб его!, в башке что-то перекосило, ну да с этим я еще разберусь... Другое дело, что, судя по этим двум письмам, мы не обязаны говорить "да" этому ди Роминели. Если будет что не так, то я ему сразу на порог покажу, лишних политесов разводить не стану. А что - я человек простой, не из аристократов, могу и послать куда подальше.
  Так и решили. Посыльный увез письмо с приглашением уважаемому господину Лудо ди Роминели посетить наш дом, я а стала надеяться на то, что узнав об этом, Полан одумается и сразу же вернется ко мне. Наивная дурочка...
  Лудо ди Роминели приехал к нам через четыре дня, что было весьма удивительно, если учесть, что владения семейства ди Роминели располагались довольно-таки далеко от наших мест. Было понятно, что предполагаемый жених дожидался ответа не в своем замке, а, скорей всего, не так далеко отсюда, возможно, в столице. Правда, тогда на подобную несуразность я не обратила особого внимания, просто удивилась, как быстро возможный жених оказался возле нашего порога.
  Разумеется, за несколько часов до своего приезда он прислал нам письмо, спрашивая, возможен ли сегодняшний визит. Разумеется, мы его ждали, вернее, его ждали мои родственники, а я все это время надеялась, что вернется Полан. Увы, он так и не появился, от него по-прежнему не было ни слуху, ни духу.
  Надо сказать, что появление господина ди Роминели было обставлено со всем блеском - роскошная золоченая карета, богато одетые слуги, два десятка всадников сопровождения, еще одна небольшая карета - видимо, с вещами и слугами... Эта кавалькада невольно привлекала внимание своим видом, дорогой одеждой, каретой изумительной красоты, и когда гости подъехали к нашему замку, то их встречали не только хозяева, но и слуги, которые все до единого высыпали на двор. Кроме того, в наш замок съехалось немало соседей, прослывавших о приезде нового жениха - еще бы, такое зрелище пропустить нельзя!
  Лично я не стала выходить встречать гостей. Прежде всего, согласно этикета, наша встреча должна произойти несколько позже, только вот, если честно, то на сердце у меня было настолько тяжело, что хотелось рыдать в три ручья, а уж никак не встречать гостей, тем более какого-то там предполагаемого ухажера, который мне и даром не нужен. Ох, если бы сейчас сюда пришел Полан, то я бы, не раздумывая ни о чем, бросилась ему на шею, простила все, махнула бы рукой и на невесть откуда приехавшего ухажера, и на недовольство всех и вся... Думать об этом было так хорошо, что я вздрогнула от неожиданности, когда в мою комнату просто-таки вбежала мачеха.
  - Оливия, пошли к гостям! Быстрее!
  - В чем дело?.. - ох, как бы мне хотелось, чтоб все оставили меня в покое!
  - То есть как это - в чем? Пошли, тебя ждет приятная неожиданность!
  - А что такое?
  - Девочка, не хотелось бы говорить об этом раньше времени, но, кажется, с новым женихом тебе очень повезло! Пойдем, сама увидишь!
  Когда же я появилась в зале для приемов, то первым, кто мне бросился в глаза, был удивительно красивый молодой человек в роскошном светлом одеянии. Увидев меня, он шагнул вперед, и склонился в церемонном поклоне:
  - Разрешите представиться, Лудо Уорт ди Роминели. Не могу описать словами, как я счастлив видеть ту, что с первого взгляда украла у меня покой и сон!
  - И когда же я успела это сделать?.. - не ответить на улыбку молодого человека было просто невозможно.
  - На балу у вашего губернатора, на том самом, что был месяц назад.
  - Я вас там не видела!
  - Вы не поверите, но я довольно-таки нерешительный человек, и в тот момент не смог преодолеть своего смущения, не решился подойти и преставиться, однако с того времени ваш образ не выходит из моего сердца!..
  - Погодите, сказали - Лудо Уорт? У вас двойное имя?
  - Это не совсем итак. По традиции в нашей семье все мужчины носят имя Лудо ди Роминели - так звали древнего основателя нашего семейства. Естественно, что каждому из нас при рождении дают свое имя, которое ставится после Лудо. Меня, как вы понимаете, назвали Уорт, так что мне будет крайне приятно, если и вы будете называть меня Уорт...
  А ведь этот молодой человек и верно, редкий красавец: роскошные волосы удивительного пепельного цвета, темные бархатные глаза, тонкие черты прекрасного лица... Теперь понятно, отчего мачеха пришла в такой восторг. Впрочем, кому бы из женщин не понравился этот юноша? Таких капризных и придирчивых особ, наверное, в природе просто нет - недаром все женщины, присутствующие в зале, не сводили с гостя восхищенных глаз. Вон, даже мужчины смотрят на юношу с плохо скрываемой завистью. Я не стала исключением - меня тоже приятно удивила сказочно-прекрасная внешность этого молодого человека, и (чего там скрывать!) даже на сердце стало чуть легче. Ну, Полан, если ты не вернешься в самое ближайшее время, то у меня и в самом деле появится новый жених, которому ты и в подметки не годишься, во всяком случае, внешне!
  Весь оставшийся день прошел на удивление быстро: гость оказался веселым и умным молодым человеком, подле которого хотелось только улыбаться и радоваться тому, что на тебя, грешную, обращает внимание столь очаровательный юноша. То, что я ему, и верно, очень нравилась, было заметно всем и каждому. Манеры нашего гостя были безупречны, его умению поддерживать беседу можно только позавидовать - недаром Уорт завладел вниманием всех и каждого. Общение с окружающими у молодого человека было выше всяких похвал, недаром каждый ощущал себя подле него легко и удобно. Соседи, приехавшие в наш замок, уже начинали мне завидовать, а что касается лично меня... Скажем так: всего лишь за один вечер я настолько была очарована Лудо ди Роминели, что образ Полана (обида на которого по-прежнему сидела в моем сердце) стал постепенно отходить куда-то вдаль, а горечь в душе понемногу стихать.
  Вечером, когда молодой человек удалился в отведенную ему комнату, мы вновь собрались вчетвером, так сказать, на семейный совет. Казалось бы, все хорошо, даже у меня было замечательное настроение, только вот бабушка совершенно не разделяла наших восторгов.
  - Вы что, совсем башкой не думаете?.. - поинтересовалась она, выслушав наши панегирики в адрес прекрасного гостя. - Напели вам в уши невесть что, а вы и рады! Не спорю, внешне женишок хорош, зараза, тут мне сказать нечего. Прямо как молодой Бог, чтоб его!..
  - Я не понимаю...- начал, было, отец, но бабушка его перебила.
  - А надо бы понимать! Этому парню двадцать пять лет, и неужели у кого-то из вас хватает ума вообразить, что по какой-то непонятной причине у этого красавца до сей поры не было ни невесты, ни ухажерки, и он все время ждал появления прекрасной принцессы, то бишь нашей Оливии? Скажите об этом кому другому, а не мне! Холостяк в его-то годы, с такими-то внешностью и обхождением... Да девки к нему должны были в очередь выстраиваться, а то и не в одну! Поясните мне, простой бабе, отчего у нашего гостя к такому возрасту все еще нет невесты, а? Что, сказать нечего? Вот и я не знаю, но с его сказочной красотой в два счета можно жениться даже на дочери короля! К тому же за такого раскрасавца вряд ли стали бы просить архиепископ или герцог: этому молодому человеку достаточно улыбаться - и растает сердце каждой девицы, даже самой благонравной и трезвомыслящей.
  - Ну...
  - А еще он привирает в мелочах... - продолжала бабушка. - Говорит, что на том балу у губернатора не отважился подойти к Оливии - дескать, только что приехал, был с дороги усталый, и просто не решился показаться гостям...
  - И что?
  - Да судя по его ухваткам, он человек очень уверенный в себе, привык к постоянному вниманию, так что не знаю, как вам, а у меня подобное заявление вызывает вполне обоснованные сомнения. Это он-то вдруг непонятно с чего застеснялся? Не смешите меня. Да у этого парня язык работает, что твое помело! Захотел бы познакомиться - сразу б подошел, и ножкой пошаркал, излучая обаяние направо и налево! А еще мне интересно, почему губернатор в тот день ничего никому не сказал о приехавшем госте? Между прочим, о том, что в дом губернатора заявился такой раскрасавец, холостой и совершенно неотразимый - об этом стало бы известно в тот же вечер! Странное молчание нашего пройдохи губернатора, вы не находите? Да дело даже не в губернаторе, а в слугах, которые замечают все. Думаете, заметив, что в гости к хозяевам заявился такой милашка, слуги бы промолчали? Ага, как же! Враз бы разнесли новость о появлении прекрасного незнакомца - такие вещи служанки не пропустят, можете мне поверить! К тому же этот самый Лудо сказал, что на Оливии в тот день было розовое платье, а на самом деле оно было голубым, с отделкой из жемчуга. Вообще-то подобных косяков я насчитала уже с пяток...
  - Вы что, думаете, что нас обманывают?.. - нахмурился отец. - Но зачем? Разумеется, я тоже замечаю кое-какие нестыковки, однако... Послушай вас - так тут целый заговор!
  - Ну, то, что дело нечисто - это я вам не хуже любой бабки-предсказательницы заявляю, нюх у меня на такие дела. А кому и для чего это надо? Пока не знаю, хотя склонна считать, что большое приданое Оливии здесь играет явно не последнюю роль. Еще должна сказать, что моя внученька очень понравилась этому гостю - в этих вещах я разбираюсь. Он с нее глаз не сводил, и хотя бы тут был искренен. В общем, я уже кое-что предприняла, чтоб выяснить подноготную этого красавчика, тем более что предложение он еще не делал, и время у нас есть.
  Однако все пошло несколько не так, как рассчитывала бабушка. Дело в том, что уже на следующий день к нашему гостю примчался посыльный, и передал какое-то письмо, прочитав которое Лудо изменился в лице, после чего попросил моего отца о беседе наедине. Разговор несколько затянулся, а потом отец пригласил меня к себе. Оказывается, в только что полученном письме было сказано о том, что отец жениха внезапно тяжело заболел, и находится при смерти, потому просит своего сына Лудо Уорта как можно быстрей жениться на той девушке, которая ему так понравилась, и привезти ее в дом ди Роминели. Причина этому была простой: почтенный глава семейства еще до того, как уйдет в иной мир, хотел успеть благословить молодую чету.
  Вполне естественно, что господин ди Роминели, получив подобное послание, срочно собрался домой, а перед этим попросил моей руки, то бишь сделал официальное предложение. Понятно и то, что мой отец не мог ему отказать - подобное выглядело бы по меньшей мере странно, да и особых претензий к жениху не было. В общем, я стала считаться невестой господина Лудо ди Роминели, и свадьба была намечена на следующий день. Конечно, это слишком быстро, но если учесть, что жених торопился к умирающему отцу, то подобная спешка выглядит вполне обоснованной.
  В тот же вечер был подписан брачный контракт, а на следующий день состоялась довольно-таки скромная свадьба, на которой, тем не менее, присутствовали едва ли не все наши соседи, а с утра пораньше мы намеревались отправиться в дорогу. Подготовка в свадьбе, бесконечные хлопоты, бракосочетание в храме... Хорошо еще, что платье к торжеству искать не пришлось - оно у меня уже было готово для свадьбы с Поланом. Что ж, вот оно и пригодилось, хотя и не для той свадьбы...
  Правда, при подписании брачного контракта произошел небольшой конфликт. Бабушка внезапно заявила, что в контракте должно быть указано, что жених после свадьбы получает только половину от обещанного приданого, а вторая половина будет выплачена не ранее, чем через три года с момента заключения брака, и при условии, что семейная пара к тому времени не разойдется. Более того: семья невесты оставляла за собой право не выплачивать вторую половину приданого в том случае, если, находясь в браке, молодая супруга выскажет подобное пожелание. Кажется, бабушка всерьез надеялась на то, что подобное условие заставит жениха уехать домой в гордом одиночестве.
  Естественно, что приехавший вместе с Лудо ди Роминели стряпчий по имени Солан категорически возражал против подобного пункта: дескать, если вы будете настаивать на столь странных и недостойных требованиях, то предполагаемых жених покинет наш замок холостым, и ему придется искать себе новую невесту, с более сговорчивой родней... В ответ бабушка лишь пожала плечами: ну, если вам что-то не нравится, то и разговор окончен, тем более что не мы первые расстаемся из-за несогласия условий контракта, не мы последние. Как говорится - не сошлись на приданом, и в этом нет ничего из ряда вон выходящего, дело обычное, случается сплошь и рядом!.. Впрочем, как чуть позже выяснилось, сам Лудо Уорт ничего не имел против подобного пункта в договоре, так что проблема была улажена.
  Все прошло быстро, шумно, хлопотно, присутствующие при бракосочетании дамы вытирали слезы платочками, а я даже толком не осознала, что вышла замуж. Поздравления, пожелания счастья, цветы, праздничное застолье... Говорят, более красивой пары, чем я и Лудо Уорт, представить себе просто невозможно! Кажется, все было хорошо, просто замечательно, но все же я, сама не ожидая того, выискивала взглядом бывшего жениха - в глубине души я все еще была уверена, что он придет, или же хотя бы попытается сделать это незаметно. Увы, Полан так и не показался.
  Утром мы уже уезжали, все же время торопило, и задерживаться не стоило. Было решено, что мои родственники приедут с визитом несколько позднее, когда появится какая-то ясность со здоровьем отца Уорта, потому как не стоит заявляться в гости к тяжело больному человеку.
  Пока в карету укладывали сундуки и коробки, я прощалась с родными. Все же впереди у нас предстоял долгий путь, и вряд ли в ближайшее время мы увидимся вновь. Мне очень не хотелось уезжать из своего дома, в совершенно незнакомую семью, но тут уж ничего не поделаешь - раз вышла замуж, то должна жить в доме супруга.
  Улучив минутку, бабушка отвела меня в сторону. Она с самого утра выглядела хмурой, и я считала, что она переживает из-за расставания со мной. Как оказалась, причина была иной.
  - Вот что, внученька... - негромко заговорила бабушка. - Мне тебе надо кое-что важное сказать до твоего отъезда, и, боюсь, это тебе не понравится. Я, во всяком случае, крепко расстроена.
  - В чем дело?
  Оказывается, бабушка все это время пыталась выяснить хоть что-то о тех непонятках, что в последнее время происходили в нашей жизни, а уж если бабушка за что-то бралась, то старалась довести дело до конца. Вот и сейчас ее люди пытались собрать хоть какие-то сведения, так интересующие бабушку, однако до недавнего времени дело продвигалось медленно. Однако сегодня утром она узнала о том, что именно стряпчий господ ди Роминели, то бишь Солан приезжал в замок маркиза Рейнье и имел долгую беседу наедине с отцом Полана, а через несколько часов после отъезда этого человека маркиз разорвал нашу помолвку.
  Что же касается бала у губернатора, на котором Лудо ди Роминели будто бы случайно увидел меня и влюбился без памяти, то тут дело обстояло несколько иначе. Оказывается, к губернатору, и верно, приезжал какой-то господин, только вот из кареты он так и не вышел, безвылазно просидел в ней все то время, пока во дворец съезжались гости и шел бал. Правда, сразу же по приезде незнакомец послал губернатору какую-то записку, после чего тот самолично пошел приветствовать таинственного гостя, забрался к нему в карету, и эти двое о чем-то долго беседовали. Правда, когда любопытная служанка попыталась, было, сунуться в карету - дескать, не желает ли гость с дороги вина или не хочет ли он перекусить?, то бедняжка получила от приезжего такую оплеуху, что у нее только искры из глаз не посыпались. Самого же незнакомца служанка не сумела рассмотреть хорошенько - он был закутан в темный плащ с капюшоном, но, по словам перепуганной девицы, у гостя была такая страшная рожа, что служанку еще долго колотила дрожь.
  Если подытожить все сказанное, то... Конечно, люди могли ошибиться с внешностью стряпчего - мало ли похожих людей на свете?, и к маркизу Рейнье приезжал совсем иной человек, да и обиженная служанка могла наврать с три короба, но, тем не менее, над всем этим стоило призадуматься.
  Должна сказать, что я вполуха выслушала слова бабушки - мало ли что могут наплести слуги, не стоит обращать внимания на всякие россказни! Ох, как же я была неправа, иногда все же стоит прислушиваться к тому, что тебе говорят люди, умудренные жизненным опытом, но тогда мне было не до того. Выслушав опасения бабушки, я всего лишь кивнула головой - мол, все поняла, не беспокойся по пустякам, не бери в голову разную чушь, все будет хорошо!..
  Дорога до города, где находится дом ди Роминели, заняла у нас целую седмицу. Не сказать, что мы ехали медленно, но и особо быстрой эту езду назвать было нельзя. Меня тогда все же несколько удивило, почему любящий сын не мчится со всех ног к умирающему отцу, хотя именно из-за болезни его родителя нам пришлось поторопиться со свадьбой, однако на все мои вопросы Уорт лишь отшучивался - мол, отец у меня человек крепкий, надеюсь, что дождется нашего приезда! Дескать, просто я хочу немного больше побыть вдвоем, ведь в строгом родительском доме довольно-таки жесткие порядки, там все подчинено строгим правилам, которых следует придерживаться, и нам поневоле придется сдерживать свои эмоции, а здесь нам с тобой никто не мешает... Если честно, то я ничего не имела против подобного, тем более что Уорт оказался нежным, ласковым и любящим супругом, заставляющим меня забывать обо всем... А еще я по своей тогдашней наивности считала, что еду в сказку...
  Знаете, когда все это закончилось? В тот самый день, когда мы прибыли в Тарону, город, где находится дом семейства ди Роминели. Раньше я никогда не уезжала так далеко от родных мест, ведь Тарона находится едва ли не на другом конце нашей страны. Сейчас, глядя в окошечко кареты, я с удовольствием рассматривала улицы, дома, людей, которые с немалым интересом и сами во все глаза смотрели на нашу небольшую кавалькаду. Некоторые даже оставляли свои дела, чтоб поглядеть на карету и следующих за ней всадников. Некоторые из этих людей даже махали мне рукой.
  - Слушай, а что они на нас так разглядывают?.. - спросила я у своего мужа, не отрывая взгляда от окна. - Такое впечатление, что рассматривают какую-то диковинку!
  - Просто я послал вперед одного из слуг, сообщить о нашем появлении... - Уорт обнял меня. - Естественно, что об этом едва ли не сразу же узнал весь город. Если честно, то я бы удивился, если б этого не произошло. Наша семья - одна из самых богатых и знатных в этих краях, а в Тароне мы относимся к трем самым влиятельным семействам. Все знают и о том, что сюда прибывает жена старшего сына ди Роминели, и каждому хочется на нее посмотреть. Их можно понять... Скоро мы уже приедем, и, надеюсь, тебе понравится дом ди Роминели, вернее, дворец.
  - Ты мне уже столько рассказывал о нем, что я просто сгораю от желания его увидеть! Хотя, если честно, то мне немного жаль, что наше путешествие закончено. Надеюсь, твоему отцу не стало хуже.
  - Нет, не стало, а иначе бы послали навстречу нам гонца с просьбой поторапливаться... - Уорт вздохнул, и заговорил чуть извиняющимся тоном. - Мы уже совсем близко, еще несколько минут - и будем на месте... Оливия, я должен тебе кое-что сказать. По прибытии во дворец нам надо будет на какое-то время расстаться.
  - Понимаю, ты первым делом отправишься к своему отцу.
  - Нет, дело не в том. Просто там тебя ожидает... - Уорт никак не мог подобрать нужное слово. - Тебя ожидает некое известие, возможно, не очень приятное, но обещаю, что я всегда буду рядом с тобой. В любой момент, как только ты позовешь меня, я сделаю все, чтоб оказаться у твоих ног!
  - Дорогой, ты меня удивляешь... - улыбнулась я. - Очевидно, это касается ваших семейных дел, так? Ну, свои сложности есть в каждом семействе - это вполне естественно, и я постараюсь их понять правильно. Что же касается твоих слов о том, что я всегда могу на тебя положиться... Я никогда не сомневалась в тебе, Уорт!
  - Рад это слышать...
  Дом семейства ди Роминели, и верно, оказался самым настоящим дворцом, окруженным великолепным садом. Я не смогла скрыть своего восхищения, рассматривая величественное здание из белого мрамора и цветущий сад, который казался волшебным уголком, перенесенным сюда из сказки. По сравнению с этим великолепным зданием дворец моего отца казался невзрачным заурядным домиком. Вновь невольно подумалось о том, как же мне невероятно повезло - я буду жить здесь, в этом невероятно прекрасном месте со своим мужем, красивым, любящим и благородным человеком! То же касается его родни, то они наверняка меня полюбят, во всяком случае, я приложу для этого все усилия!
  Широкая мраморная лестница, ведущая наверх, анфилада роскошных комнат, вышколенные слуги, открывающие перед нами двери... По всему было видно, что нашего появления ждали, и меня вначале ослепили красота обстановки, позолота, роскошь, изящная мебель... От всего этого величия у меня даже горло перехватило.
  - Куда мы идем?.. - негромко спросила я Уорта.
  - К отцу... - так же негромко ответил тот. - Ты должна с ним познакомиться, и со всей остальной семьей тоже. Они все должны собраться здесь к нашему приезду.
  Еще одна дверь - и мы оказались в большом зале, который наверняка использовался для приемов. Огромные окна, сквозь которые льется солнечный свет, стены и потолок инкрустированы слоновой костью, до блеска натертый паркет... Да, в таком зале принимать только членов королевской семьи! Правда, сейчас здесь было десятка два человек, а в середине стояло большое кресло, в котором сидел немолодой мужчина. Отчего-то я сразу поняла, что это - мой свекор, отец Уорта, хотя сходство между ними было лишь мимолетным. Наверное, внешностью Уорт пошел в мать, которая, как он упоминал, умерла несколько лет назад... Однако надо отметить и то, что отец моего мужа отнюдь не казался умирающим - как раз наоборот, я бы сказала, что он крепок и полон сил.
  А еще (хотя с моей стороны это крайне некрасиво) при взгляде на тех людей, что стояли возле кресла мужчины, непонятно по какой причине у меня создалось впечатление, будто это воронья стая, которая находится подле своего вожака. Возможно, причиной этому была одежда этих людей - в ней преобладал темный цвет, да и смотрели на меня собравшиеся хотя и любопытством, но достаточно холодно, словно изучая, кого же привели сюда, в этот роскошный дом. Такое впечатление, будто они оценивают покупку. А еще я чувствовала какую-то настороженность, словно эти люди еще не решили, как им следует относиться ко мне. Хоть бы улыбнулся кто, пусть даже всего лишь для вида - мне бы сразу стало легче, так ведь ни у одного из этих людей на лице не было никаких эмоций.
   Разумеется, я постаралась выкинуть из головы подобные мысли, внушая себе, что отныне это мои новые родственники, и я должна их полюбить, как родных - ведь чем скорее у меня наладятся отношения с родней Уорта, тем будет лучше для всех нас.
  - Разрешите вас представить друг другу... - заговорил Уорд. - Перед вами находится мой отец - Лудо Мадор ди Роминели, а это Оливия де ля Сеннар...
  - Я уже понял... - мужчина перебил Уорда. - Только ты неверно произнес - надо говорить Оливия ди Роминели де ля Сеннар... Рад приветствовать свою новую невестку в доме, который, я надеюсь, станет для нее родным.
  - Благодарю... - мой голос чуть дрожал от волнения. - Должна сказать, что рада видеть вас в добром здравии, ведь до нас донеслась весть о вашей болезни.
  - Я, знаете ли, умирать не тороплюсь, могу погодить с этим десяток-другой лет... - холодно усмехнулся мужчина, и перевел взгляд на моего мужа, стоящего рядом. - Надеюсь, ты ей ничего не рассказал?
  - Нет, отец... - тот покачал головой. - Только вот более в этой комедии участвовать я не желаю. Я сделал то, что вы требовали, а от остального меня увольте.
  - А от тебя большего и не требуется... - в голосе мужчины был оттенок презрения, и меня невольно царапнуло то, насколько неуважительно хозяин этого дома относится к своему сыну, причем не стесняется показывать это публично! Ничего себе отношения в семье! Теперь мне становится понятно, отчего Уорт в дороге всячески старался избегать разговоров о своих родственниках - мол, приедешь, со всеми познакомишься, и сама сделаешь вывод о каждом человеке... Но о какой такой комедии упоминал муж?
   Меж тем свекор продолжал:
   - Отойди в сторону, Шарлон, более тебе не стоит находиться с этой молодой особой. Ты свое дело выполнил. Что же касается моей новой невестки, то ей, очевидно, требуются кое-какие пояснения.
  - Простите, но меня, очевидно, не посвятили в какие-то обстоятельства ваших семейных отношений... - я недоуменно посмотрела на мужа. - Уорт, возможно, я что-то не знаю... И кто такой Шарлон?
  - Тот человек, которого вы называете именем Уорт, на самом деле мой второй сын, и звать его Шарлон... - на лице главы семейства не было и намека на улыбку. - И он вам не муж.
  - Что за чушь?.. - невольно вырвалось у меня. Я обвела глазами присутствующих - все серьезны, ни у кого на лице по-прежнему нет и намека на улыбку, да и Уорт отошел от меня в сторону на несколько шагов. Сейчас я стола в одиночестве среди зала, словно на каком-то судилище, и в сердце поневоле стал вползать непонятный страх, а вместе с тем и предчувствие того, что в моей семейной жизни все может оказаться далеко не так гладко, как я думала. - Да что тут происходит?
  - На первый раз я прощаю вам подобную грубость и непочтительный тон... - холодно уронил Лудо Мадор ди Роминели. - Могу объяснить это волнением и усталостью после долгой дороги, но на будущее требую строго придерживаться правил приличия, а иначе вы горько пожалеете о собственной несдержанности. В моем доме такое поведение недопустимо, я требую почтительности и уважения. У нас есть свои, давно устоявшиеся традиции и правила, которые вы должны уяснить раз и навсегда.
  - Прошу прощения... - это единственное, что я смогла тогда сказать. - Но ваши слова... Я ничего не понимаю!
  - Сейчас я вам все объясню.
  Из слов господина Лудо Мадора ди Роминели, то бишь моего свекра, я поняла, что за свою долгую жизнь он был женат дважды. Первая жена умерла почти сразу же после родов, оставив ему новорожденного сына Уорта, и через год вдовец женился вновь, причем вторая жена родила ему аж четверых сыновей. Правда, сейчас умерла и вторая супруга, так что в данный момент мой свекор снова вдовец.
  Что же касается его детей, то женаты почти все сыновья, кроме старшего, Лудо Уорта. По словам свекра, его наследник никак не мог найти для себя подходящую невесту, и, в конце концов, решил объехать инкогнито едва ли не всю страну, выбирая для себя ту девушку, которая по-настоящему заденет его сердце. Таким образом он и оказался в наших краях, вернее, приехал посмотреть на тех гостей, кто был приглашен на губернаторский бал. Вот там-то, сидя в карете и рассматривая приезжающих гостей, молодой человек увидел меня, и, по его словам, потерял свое сердце, покой и сон. Беда в том, что Уорт несколько не отвечает общепринятым стандартам красоты, и потому, опасаясь очередного отказа со стороны привередливой невесты, молодой человек решил отправить под своим именем одного из младших братьев, во внешности которых нет ни одного изъяна. Правда, этот человек должен был представиться именем Лудо Уорт. В подобном сватовстве от чужого имени нет ничего необычного, и если подобный брак с самого начала будет одобрен святой церковью, то он будет считаться законным. Вот потому-то один из младших братьев, то бишь Лудо Шарлон ди Роминели и был послан для того, чтоб под именем своего старшего брата жениться на выбранной тем девушке, и привезти ее сюда, что молодой человек и сделал.
  Сказать, что я была ошарашена, услышав подобное - это значит не сказать ничего. На какой-то момент мне показалось, что это розыгрыш, или странная шутка, на которые, как я слышала, способны некоторые люди со странным чувством юмора, но в следующую секунду я прогнала от себя эту спасительную мысль - так не шутят.
  Меж тем Лудо Мадор ди Роминели продолжал:
  - Мой старший сын очень умный молодой человек, наделенный всяческими талантами, которые делают ему честь. Кроме того, он будущий наследник имени, титула и всего состояния, в том числе и этого великолепного дворца, так что вы можете должным образом оценить то высокое положение, в котором вам выпала честь оказаться. Правда, мой сын Уорт не относится к тому типу юношей, которые могут понравиться девушкам с первого взгляда, однако его сердце и душа благородны, и потому, надеюсь, вы сумеете поладить, чего я желаю всем сердцем. Кстати, вам пора с ним познакомиться...
  Видимо, вся эта речь была отрепетирована заранее, потому как сразу же после нее открылась одна из боковых дверей, и в зал вошел еще один человек. Вначале я подумала, что вижу перед собой подростка, но почти сразу же поняла, что ошиблась. Это был мужчина маленького роста, вернее, он не доставал мне даже до плеча. Коренастое тело, короткие ноги с огромными ступнями, непропорционально длинные руки с широкими ладонями, голова почти без шеи, сидящая на на плечах... Но самым неприятным было его лицо, вернее, внешность у него была просто-таки отталкивающей - низкий лоб, тяжелая нижняя челюсть с толстыми губами, огромный крючковатый нос, глаза навыкате... Ранее я просто не представляла, что некто может быть столь уродлив! А еще на нем отвратительно смотрелась богатая одежда, сшитая из ткани слишком ярких цветов...Неужели это и есть настоящий Уорт? О Боги, только не это!!!
  Меж тем человечек, подойдя ко мне, чуть поклонился:
  - Приветствую вас в нашем доме, моя дорогая супруга! Вернее, с этого дня это и ваш дом.
  Мгновение я стояла, не в силах поверить в происходящее, но когда мужчина протянул ко мне руку, я шарахнулась в сторону.
  - Нет! Я была обвенчана с другим человеком, не с вами! И я... я вас не знаю!
  - Позвольте мне... - ко мне подошел господин Солан, тот самый стряпчий, что присутствовал на нашей свадьбе и уточнял пункты брачного контракта. Сейчас стряпчий протягивал мне какую-то бумагу. - Вот, ознакомьтесь.
  - С чем ознакомиться?.. - у меня голова шла кругом.
  - Мы получили официальное разрешение архиепископа Петто на брак Лудо Шарлона ди Роминели под чужим именем. Если вы не поняли, то поясняю: брак, который он заключил с вами, считается законным браком его старшего брата, то есть Лудо Уорта ди Роминели. Проще говоря, тут все законно и по правилам, комар носа не подточит. Это копия разрешения...
  - Не понимаю... - пролепетала я.
  - Проще говоря, официально и с благословения святой церкви вы считаетесь законной супругой того человека, что стоит сейчас перед вами... - стряпчий почтительно кивнул в сторону коротышки, у которого улыбка на лице сменилась гримасой раздражения. Кажется, он никак не ожидал, что я начну проявлять недовольство, или вздумаю возражать.
  - Уорт, то есть Шарлон... - пытаясь хоть что-то сделать, я повернулась к человеку, которого ранее считала своим мужем. - Ты же сказал, что всегда поможешь мне!.. Уведи меня отсюда!
  - Советую вам прекратить разыгрывать никому не нужные страдания... - подал голос хозяин этого дома. - Это просто смешно. Если же вы не знаете, то сообщаю вам, что мой сын Шарлон счастливо женат уже пять лет, и у них с женой к этому времени имеется двое детей, так что ни о каком законном браке с другой женщиной речи нет и быть не может... Кстати, познакомьтесь с его супругой. Ее зовут Рена, и я рассчитываю на то, что вы будете с ней почтительны. Заодно вам не помешает поучиться у нее выдержке и хорошим манерам, потому как пока что я не замечаю у вас должного воспитания и уважения к нашему почтенному семейству.
  В полной растерянности я смотрела на миловидную женщину, стоящую рядом с красавцем, который совсем недавно стоял со мной в храме, и клялся в вечной любви, обещал хранить и оберегать... Значит, меня обманули и в этом.
  - Выпустите меня отсюда!.. - почти что приказала я, но хозяин дома холодно произнес.
  - Сбавьте тон. Здесь приказываю я, а не вы. И потом, не думаю, что вы проделали столь длинный путь для того, чтоб сразу же развернуться и уехать. У вас здесь имеется законный супруг, и я требую прекратить эти никому не нужные пререкания. Кроме того, без моего разрешения никто вас отсюда не выпустит.
  - Тогда... - я из последних сил старалась держать себя в руках. - Тогда я требую развода!
  - Чего?.. - кажется, мои последние слова крепко возмутили моего свекра. - Это же надо: только что сюда заявились - и уже что-то требуете! Запомните: в семействе ди Роминели разводов никогда не было и впредь их не будет. Тех, кто не желает жить в этом доме по установленным порядкам, покидает его только вперед ногами. Надеюсь, вы все поняли, и отныне слова "развод" я никогда не услышу.
  - Услышите!.. - терять мне было нечего. - Требую развод на том основании, что с тем человеком, которого все это время считала своим мужем, я находилась действительных брачных отношениях, в том числе исполняла свой супружеский долг. Если вам так хочется, можете назвать это супружеской изменой.
  - Уж не хотите ли вы сказать...
  - Хочу!.. - тряхнула я головой. - Тот человек, которого вы называете Лудо Шарлон ди Роминели, был моим мужем в прямом смысле этого слова, так что я требую развод на основании супружеской измены.
  - Что?! - хозяин дома сердито посмотрел на своего красавца-сына. - Тебе же было строго-настрого запрещено...
  - Я не железный, и потом, нужно было соответствовать роли... - развел руками тот, но больше ничего сказать не успел: разъяренный коротышка подлетел к нему, и изо всех сил ударил кулаком по красивому лицу своего братца, причем удар был такой силы, что Шарлон отлетел в сторону.
  - Я с тобой еще разберусь!.. - взревел Уорт. Голос у него был хриплый, с визгливыми нотками. - Мы с тобой, братец, еще поговорим, причем так, что навек запомнишь! Да я тебя по стенке размажу, тварь неблагодарная!
  - Уорт, прекрати!.. - раздался голос отца семейства. - Сейчас не время для выяснения отношений. Этот вопрос мы обсудим позже.
  - Ладно... - человечек направился ко мне, и его искаженное яростью лицо было настолько отвратительным, что я невольно попятилась. То, что этот коротышка взбешен - это понятно и без слов, однако я даже в страшном сне не могла предположить того, что произошло дальше.
  - Шлюха!.. - заорал Уорт, и в следующее мгновение я получила такую пощечину, что свалилась с ног. Надо сказать, что рука у наследника семейства ди Роминели была тяжелой, а сил столько, что на какое-то мгновение я потеряла сознание. Внезапно, словно сквозь туман, вспомнился рассказ бабушки о том, как в доме губернатора любопытная служанка, сунувшись в карету к незваному гостю, мало того, что перепугалась, увидев его лицо, так еще и получила от незнакомца сильнейшую оплеуху... Теперь понятно, что старший сынок семейства ди Роминели, и верно, был в гостях у нашего губернатора.
  Вместе с этим меня просто-таки захлестнул гнев. Дома меня никто и пальцем не трогал, если не считать пары подзатыльников, полученных в детстве за неуемные проказы, а тут... Я в растерянности посмотрела на тех людей, что стояли вокруг хозяина дома - неужели никто из них не возмутиться увиденным, и не попытается помочь мне?! Увы, с таким же успехом я могла просить о помощи каменные статуи - похоже, в этой семье, кичащейся своими традициями, подобное рукоприкладство считается совершенно нормальным, и даже обыденным действием, так сказать, все в порядке вещей. Более того: на лицах кое-кого из родственников появился интерес - такое впечатление, будто они ожидают увидеть довольно-таки любопытное зрелище, которое ни в коем случае нельзя пропустить.
  - Не смей меня трогать, ты... - больше я ничего не усела сказать, потому что получила сильный пинок под ребра - это Уорт продолжал вымещать на мне свое бешенство. В следующее мгновение он схватил меня за волосы, и куда-то потащил, не давая мне подняться на ноги. Надо же - такой невысокий человечишка, а сил у него хватит на десятерых, во всяком случае он едва ли не выдирал мои волосы! Почтенный глава дома ди Роминели не произнес ни слова - видимо, он не находил ничего странного или необычного в подобном обращении своего сына с той женщиной, которую тот выбрал себе в жены. Это куда же я попала, а?!
  Не говоря ни слова, и не давая мне подняться, Уорт притащил меня в свою комнату, и там дал волю своему бешенству. Сказать, что он меня избил до синяков - это значит не сказать почти ничего, достаточно упомянуть, что после подобного... вразумления у меня оказались сломаны два ребра, и вдобавок я получила сотрясение мозга, однако это сущие мелочи по сравнению с тем, что произошло позже...
  ...Даже сейчас, сидя в тюремной камере, я не хочу вспоминать то время. Меня унизили так, как только могли, растоптали, избили, низвели до положения существа, которое обязано выполнять прихоти своего хозяина... Как я тогда себя чувствовала? Как любой человек, у которого мир перевернулся с ног на голову, и я словно рухнула с чистых облаков в грязное засасывающее болото, в ужасе осознавая, что изменить ничего нельзя. Еще совсем недавно я, домашний, забалованный человек, видела жизнь только с праздничной стороны, росла в счастье и любви, а потому при столкновении с человеческой жестокостью на какое-то время почувствовала себя так, словно стою на краю пропасти, и впереди одна беспросветная тьма, боль, горе и страдание. Чувство безысходности - страшная вещь, и не приведи Небеса ее хоть комку-то испытать! Не хотелось жить, и (чего там греха таить) в моей голове были мысли только о том, как оборвать это существование, в котором я чувствовала себя оплеванной и измазанной в нечистотах.
  Знаете, что меня тогда остановило от того, чтоб накинуть себе петлю на шею? Невероятная ненависть, которая в какой-то момент просто захлестнула меня с головой. Буль моя воля, я бы зубами рвала всю эту семейку! Надо же, а ведь еще недавно я даже представить себе не могла, что способна на столь сильные чувства!
  Именно в тот день я решила, что постараюсь сделать все, чтоб вырваться из этого дома, получить свободу и оставить этого страшного человека, которого хитростью навязали мне в мужья. Как это сделать - этого я еще не знала, но хорошо понимала: то, как они поступили со мной - такое не прощается. Понятно было и то, что первое время с меня никто глаз не спустит, а, значит, надо будет какое-то время изображать если не послушание, но хотя бы покорность судьбе: увы, но иначе поступить нельзя, потому как в ином случае я в этом доме не протяну и нескольких месяцев - этот человек, которого называют моим мужем, меня просто убьет.
  Тогда я еще не знала, что этот проклятый брак продлится более двух лет...
  
  
  
   Глава 2
  
  
  От тяжких дум меня отвлек крысиный писк - оказывается, несколько этих хвостатых грызунов вновь заявились в камеру, намереваясь найти хоть что-то съестное. Мне только и оставалось, что стряхнусь со своего платья хлебные крошки, и крысы, забавно шевеля усами, стали собирать с холодного каменного пола немногочисленные крошечки. Ну, вряд ли вы, серые плутовки, там много чего найдете, но если что отыщете - все ваше. В любое другое время я с крысами даже бы поговорила, тем более что эти умные создания были благодарными слушателями, но сейчас меня непонятно отчего одолели воспоминания...
  ...На следующее утро после той ужасной ночи, к нам в комнату заявился сам глава семьи, то бишь Лудо Мадор ди Роминели. Встав напротив меня, мой свекор холодно бросил:
  - Когда я прихожу, меня нужно встречать стоя, и при моем появлении почтительно склонять голову.
  Возможно, в любое другое время я бы и поднялась с кровати, но у меня кружилась голова, в ушах стоял звон, а еще меня страшно тошнило - давало о себе знать сотрясение мозга, только вот до таких мелочей папаше моего дорогого супруга не было никакого дела.
  - Если бы я могла, то сделала бы это... - мне понадобились усилия, чтоб произнести эту фразу. - Кажется, мне нужен врач...
  - Вы больны?.. - теперь в голосе свекра появились оттенки презрения.
  - У меня раскалывается голова... - с трудом произнесла я. В тот момент мне было так плохо, как не было никогда в жизни. - А если ваш сын и дальше будет распускать руки, то эта самая голова расколется в прямом смысле этого слова.
  - Через мои руки прошло немало собак и лошадей... - заговорил Уорт, и я не заметила, чтоб дорогой супруг чувствовал хоть малейшие угрызения совести за то, что ночью устроил мне настоящее избиение. - Многие из них спервоначалу тоже проявляли непокорность, но силой каждого можно привести к повиновению.
  - Зря вы так думаете... - прошептала я, потому как говорить в полный голос не было сил - каждый громкий звук болью отдавался в голове. А еще я пыталась сделать все, чтоб не расплакаться - за те часы, что я провела вместе с новоявленным мужем, мне стало понятно, что женские слезы приводили его в состояние бешенства. Вдобавок он считал слезы первым признаком слабости...
  - Я слышал, что многие из современных девиц ужасно испорчены, но с такой дерзкой особой, как вы, сталкиваться приходится нечасто... - продолжал свекор, не обращая никакого внимания на мои слова. - Похоже, в свое время вы не получили должного воспитания, и потому я должен с горечью констатировать весьма неприятный факт - моему сыну не очень повезло с выбором супруги.
  Ну, насчет того, кому не повезло - тут у меня было свое мнение, в корне отличимое от мнения господина Мадора, только вот моей точкой зрения на этот вопрос никто не интересовался.
  - Кроме того... - гнул свое хозяин дома, - кроме того, я должен отметить, что то, как вы представились нашей семье - это совершенно провальное действо. Я разочарован и недоволен.
  А уж как я-то недовольна тем, что оказалась в вашей семейке - словами это не описать, только вот вам, господа хорошие, на это наплевать.
  - Кроме того... - продолжал свекор, - кроме того, нас обманули насчет вашего приданого, мы получили всего лишь половину от первоначально обещанного. Должен сказать, что ваши родные - настоящие лгуны.
  Что касается лжи и лгунов - тут вам, господин хороший, надо посмотреться в зеркало, да вот только подобное никому из вашей семейки не придет в голову.
  - Ничего, отец... - а вот теперь и дорогой супруг подал голос. - Вторую половину денег мы получим в любом случае.
  - Получить-то получим, только через несколько лет... - поморщился господин Мадор. - А ведь это золото можно было бы уже сейчас вложить в дело, получать проценты...
  - Мне надо переговорить с Шарлоном... - в голосе разлюбезного супруга была угроза. - Причем для него этот разговор будет очень неприятным. Он не оправдал моего доверия, нарушил данное слово...
  - Перестань... - махнул рукой хозяин дома. - Ты и сам должен был понимать, что подобное развитие событий вполне возможно, так что не стоит все усложнять. Послал козла в огород за капустой... Вы все же братья, а это всего лишь женщина.
  - Святые Небеса... - прошептала я. - Вы даже не стесняетесь все это обсуждать при мне...
  - При вас?.. - теперь в голосе свекра было неприкрытое пренебрежение. - Жаль, я не знал ранее, что ваша мать была простолюдинкой - в этом случае я вряд ли бы стал поддерживать желание своего сына Уорта жениться на девице, которая наполовину плебейка! Это же настоящий позор - заиметь в родне нечистокровную особу! Да вы каждому из нас должны ноги целовать от одной мысли о том, что вам выпало счастье войти в нашу семью!
  - Это самое горестное событие моей жизни... - почти что выдохнула я. - Обман и ложь - это вы называете счастьем?
  - Тогда вот что я вам скажу... - голос господина Мадора был холоден, как лед. - Прежде всего, по отношению к жене моего сына обращения "вы" пока что не будет. Раз она не относится к людям с чистой кровью, то с нее вполне достаточно слова "ты". Уорт, пока твоя жена не возьмется за ум, и не будет вести себя с нами так, как это положено по правилам, то есть почтительно, вежливо и должным уважением - до той поры иного отношения, во всяком случае, от меня, она не дождется! Впрочем, даже тогда я еще посмотрю, как следует обращаться с ней...
  - Не волнуйся, отец, я выбью из нее всю непокорность... - довольно ухмыльнулся мой муж.
  - Я на это надеюсь... - свекор даже не посмотрел в мою сторону, а мне оставалось лишь вновь и вновь горевать о том, что именно на меня пал выбор Лудо Уорта ди Роминели.
  Лишь много позже, из обмолвок и отрывочных рассказов я разобралась в той истории, которая привела меня к столь кошмарному замужеству, и почему я оказалась в этом доме, столь красивом снаружи, и оказавшемся позолоченной тюрьмой внутри...
  Оказывается, много лет тому назад молодой человек Лудо Мадор ди Роминели, происходящий из знатного рода, женился на единственной наследнице родовитого семейства, которая принесла в приданое своему супругу просто-таки фантастическое состояние. Надо сказать, что эта молодая особа обладала мягким и добрым характером, но, увы, на редкость уродливой внешностью, которую получила из-за бесконечных браков, заключаемых внутри своей семьи. То семейство считалось едва ли не самым родовитым в стране, и именно по этой причине там не разрешалось никаких иных брачных союзов, кроме внутрисемейных, чтоб, так сказать, не расплескать по сторонам священную кровь. Правда, в свое время никто не думал о том, к каким печальным последствиям может привести подобное стремление к чистоте крови. Увы, всем известно, что союзы между близкими родственниками чреваты самыми неприятными последствиями для потомства, начиная от врожденного уродства и психических расстройств, до полного вырождения семьи, что, собственно, и произошло. Эта молодая женщина, последняя в своем роду, была настолько безобразна, что к ней не торопились свататься даже самые небогатые дворяне - понятно, какие в этом браке могут родиться дети, а подобную беду не исправишь никакими деньгами, да и невыносимо тяжело жить бок о бок с женщиной, на которую лишний раз не хочется даже смотреть.
  Правда, Лудо Мадора ди Роминели такие мелочи не смутили, и он без раздумий повел к алтарю эту молодую особу, ведь ее приданое, по мнению молодого человека, искупало все недостатки внешности невесты. Прекрасно понимая, чем может грозить разрыв с невероятно богатой женой, он умело скрывал свое отвращение, и время от времени был с нею даже вежлив. Правда, через несколько лет женщина умерла при родах, однако она все же успела подарить своему мужу сына, который, к несчастью, внешностью уродился в мать, то есть наследника семейства ди Роминели при всем желании нельзя было назвать хотя бы мало-мальски привлекательным человеком.
  Через год Лудо Мадор ди Роминели снова женился, только уже по любви, и на этот раз его выбор пал на ослепительно красивую молодую женщину, дочь полностью разорившегося мелкопоместного дворянина. Брак был безоблачным, правда, не особо долгим - не прошло и десяти лет, как супруга скончалась, но, тем не менее, за время брака родила четверых красавцев-сыновей. Частенько, глядя на подрастающих детишек, которые были один краше другого, Лудо Мадор досадовал: как жаль, что его наследником является не один из этих на диво пригожих парнишек, а Уорт, на внешность которого, как говорится, без слез не взглянешь!.. Увы, все состояние по закону должно перейти к старшему из сыновей, и потому изменить хоть что-то было совершенно невозможно.
  Единственное, что радовало отца в старшем сыне - так это его сообразительность, ум и невероятно цепкая память. Молодой человек с легкостью запоминал иноземные языки, был на диво сметлив, и в то же время жесток и беспринципен. Постепенно он стал забирать в свои руки все семейные дела, причем делал это настолько ловко, что вскоре папаша не без причины стал опасаться того, что вскоре сынок совсем оттеснит родителя с места главы семьи. Правда, Уорт прекрасно понимал и то, насколько он уродлив, и осознание подобного с детства наложило на него свой горький отпечаток и отнюдь не породило любви к людям. Кроме того, было ясно, что характером наследник уродился в жестокого и властного отца, а это более чем неприятное сочетание. Однако если учесть, что, кроме уродливой внешности, доставшейся ему от матери, Уорт наследовал и кое-какие неприятные наследственные заболевания, в том числе и приступы ярости, то становится ясным, отчего люди старались держаться подальше от этого крайне озлобленного и жестокого человека.
  Проблема была и в том, что, повзрослев, Уорт никак не мог подобрать себе жену - уж очень отталкивающая внешность была у этого молодого человека. Все представители знатных и богатых семейств, у кого были дочери на выданье, находили весьма уважительные предлоги, чтоб отказать возможному жениху, а о небогатой девушке из простонародья наследник дома ди Роминели и слушать не хотел - мол, меня подобный мезальянс не устраивает, связывать свою жизнь с безродной нищенкой я не желаю. У Лудо Уорта была иная цель - взять себе в жены едва ли не самую красивую девушку из родовитого семейства, такую, которая понравится ему с первого взгляда. Что ж, намерения похвальные, только вот юные красотки, естественно, и слышать не хотели о таком женихе, как Лудо Уорт ди Роминели, и это несмотря на его богатство и знатность.
  Шли годы, но ничего не менялось, а характер наследника семейства ди Роминели становился все невыносимей, тем более что едва ли не каждый из его братьев уже связал себя узами брака, причем безо всяких хлопот с их стороны - в невестах у красавцев-братьев недостатка не было. Пора было обзавестись женой и Уорду, тем более что ему был необходим наследник.
  Вот тогда-то Лудо Уорт и решил: раз в родных краях для него нет подходящей невесты, то ее стоит поискать на другом конце страны, там, где о нем почти ничего не знают. Сказано - сделано, и молодой человек, прихватив рекомендательные письма, инкогнито отправился в путь за невестой. Понятно, что ему не следовало появляться в открытую перед знатью тех мест, где лежал его путь, и потому Уорт действовал тайно, никому не давая знать о своем присутствии, за исключением немногих, кому он мог доверять. Этими немногочисленными "счастливцами" были те, кому семейка ди Роминели в свое время одолжила деньги, и потому лишний раз можно не упоминать о том, что должники были вынуждены идти на поводу у заимодавца.
  Меня Уорт увидел на том самом балу у губернатора, куда заявился для того, чтоб через приоткрытую шторку в оконце кареты рассмотреть всех гостей, что прибывали на бал. Помнится, на то празднество я приехала в сопровождении отца и мачехи, и вот именно тогда-то Уорт меня и заприметил... Как позже мне было сказано - с того самого момента он понял, что наконец-то его поиски закончились, и он нашел себе жену. Я соответствовала всем его требованиям - красива, из знатной семьи, за мной давали хорошее приданое. Правда, существовала одна проблема - выбранная сыном девушка была уже помолвлена, но, по мнению Уорта, это было вполне решаемо. К тому же наследник семейства ди Роминели был человеком умным и беспринципным, так что для него не составило труда составить некий хитроумный план, который он решил, не теряя времени, претворять в действие. Естественно, папаша, который давно мечтал женить сына, поддержал его во всем.
  Начали с самого простого, то есть первым делом надо было разорвать помолвку. К сожалению, за сыном маркиза Рейнье грехов не водилось, но вот на самого маркиза кое-что сумели накопать, правда, для этого пришлось порыться в архивах инквизиции, куда, понятно, абы кого не пустят.
  Так вот, оказывается, в дни своей молодости маркиз Рейнье, по наивности и юношескому неразумию позволил втянуть себя в некий заговор, подрывающий основы матери-церкви. Маркиза прихватили, как говорится, на горячем, и, оказавшись в подвалах инквизиции, он, после первого же общения с мастером пыточных дел, выдал всех своих товарищей. Мне трудно осуждать человека за подобное, хотя если у тебя хватило ума ввязаться в столь сомнительное предприятие, то должен представлять себе и возможнее последствия своих действий. Так вот, после показаний перепуганного молодого человека по стране прокатилась волна арестов, кое-кто из задержанных позже оказался в тюрьме, кто-то на каторге, а некоторые и на плахе... Самого же маркиза, к его великому удивлению, выпустили с настоятельным советом уехать к себе в имение и оставаться там до конца своих дней. Естественно, подобными рекомендациями пренебрегать не стоит, и потому маркиз Рейнье обосновался в своем замке, безвылазно находился в принадлежащих ему владениях, и не хотел вспоминать минувшее... Вот на этом-то печальном факте из прошлого семейка ди Роминели и решила сыграть.
  В замок маркиза Рейнье был послан господин Солан, стряпчий семейства ди Роминели. Он без долгих разговоров сунул маркизу под нос точную копию того списка, который в свое время составил для инквизиции перепуганный молодой человек. Откуда в руках стряпчего оказалась эта бумага? Не стоит забывать о том, что архиепископ Петто был близким родственником семейства ди Роминели, а ради семейных уз можно пойти на кое-какие нарушения, например, перетряхнуть старые бумаги, находящиеся под грифом секретности. Понятно, что подобные поиски в закрытых архивах были организованы по распоряжению архиепископа Петто, который счел, что имеет право немного нарушить строгие законы этого сурового монашеского ордена.
  В этом списке было немало имен представителей тех знатных семейств, чьи родственники погибли или были сосланы невесть куда после раскрытия этого заговора. Правда, стоит отметить и то, что инквизиция хорошо хранит свои тайны, и потому имя предателя для всех так и осталось неизвестным, а посчитаться с этим человеком хотели многие. Посланник семейства ди Роминели предложил маркизу выбор: или ваш сын Полан расторгает помолвку со своей невестой, или... Ну, думаю, вы, господин хороший, понимаете лучше любого из нас что произойдет, если об этом списке и его авторе станет известно в ваших кругах, а это почти наверняка произойдет, если мы не договоримся. Разумеется, помощь святой церкви - дело хорошее, а заговор - дело противозаконное, только вот предателей нигде не любят, и потому после опубликования этого списка на имени Рейнье вечно останется грязное клеймо, вашим сыновьям не стоит мечтать об офицерской карьере, а члены семьи на долгие годы станут изгоями... Кроме того, еще неизвестно, отдаст ли граф де ля Сеннар свою дочь в семью со столь подмоченной репутацией... В общем, господин маркиз, окончательное решение остается за вами.
  Не сомневаюсь, что стряпчий был достаточно убедителен, маркиз Рейнье смертельно напуган, а Полан оказался хорошим сыном, хотя решение о нашем разрыве наверняка далось ему нелегко...
  Ну, а остальное было достаточно просто. На брошенной невесте должен был жениться другой, один из красавцев-братьев, но под именем Лудо Уорта, потому как если жених самолично заявится в дом невесты, то ни о каком согласии на брак не может быть и речи - в свое время Уорт наслушался достаточно отказов. Что ни говори, но наследнику дома ди Роминели нужна жена, а для этого можно пойти и на обман. Ну, а что касается человеческой стороны подобного обмана, то в семейке ди Роминели подобные тонкости никого не интересовали.
  Для выполнения задуманного выбрали старшего из братьев - Шарлона. Он самый красивый, невероятно обаятельный, при желании сумеет очаровать любую женщину. К тому же Шарлон уже женат, у него есть двое детей, так что с его стороны можно не опасаться необдуманных поступков. Правда, молодому человеку было строго-настрого приказано как можно быстрей управиться с поручением - что ни говори, но родственники невесты обязательно будут интересоваться женихом, постараются собрать о нем все сведения, и до них вполне могут дойти слухи о жестокости и уродливости Уорта ди Роминели... Что ж, господина Лудо Шарлона ди Роминели можно поздравить - он хорошо выполнил свое дело, справился с заданием просто блестяще.
  Итак, что можно сказать о моей семейной жизни... Эти два года, что я была вынуждена прожить со своим мужем, показались мне адом на земле. Он любил меня - в этом нет никаких сомнений, в противном случае этот человек не стал бы придумывать столь сложную комбинацию, чтоб заполучить меня в жены. Только вот беда в том, что его любовь принимала столь уродливые формы, существовать в которых было невыносимо тяжело. Он требовал, чтоб я едва ли не постоянно находилась вместе с ним, если же Уорт куда-то уезжал по делам, то меня запирали в наших комнатах, и, бывает, я проводила там в одиночестве по нескольку дней. Неусыпный надзор, за каждым моим шагом следили, даже в сад я имела право выходить лишь в строго отведенное время и только в сопровождении дорогого супруга... Почти что тюремный режим, только в золотой клетке.
  А еще я все время была одна. Родственники семейства ди Роминели: все эти дяди, тети, кузены, племянники - они общались только между собой, обходя меня чуть ли не стороной - ведь я была чужим человеком в семье, которую за непочтение недолюбливал грозный господин Лудо Мадор, а наследник Уорт то и дело поколачивал, срывая на законной супруге свое недовольство. Со мной общалась только Рена, жена Шарлона, и то делала это не по своей воле, а по приказу свекра, хотя общением это было назвать сложно - она учила меня вышивать, была мила, любезна, но я-то видела, что она меня ненавидит. Что ж, в какой-то мере я могу ее понять...
  Сам Шарлон, красавец, с которым я стояла перед алтарем...Каждый раз, когда он появлялся в нашем доме, то пытался переговорить со мной, а я делала все, чтоб избежать подобного общения. Правда, от очередного скандала меня это не спасало.
  Однако самое ужасное было в другом: остро осознавая недостатки собственной внешности, Уорт был невероятно, болезненно ревнив, приступ ярости у него могло вызвать даже мое неверно оброненное слово или же случайный взгляд на сторону. Более того: все мои вещи то и дело постоянно обыскивались - видимо, в поисках любовных посланий или подарков от невесть каких поклонников, и при малейшем подозрении на незнамо какие прегрешения дорогой супруг сразу же начинал учить меня кулаками. При этом он частенько впадал в неистовство, а когда это происходило, то Уорт совершенно переставал себя контролировать, избивая меня едва ли не до полусмерти. Самое отвратительное состоит в том, что в подобных срывах он обвинял меня - мол, была бы ты хорошей и послушной женой, то я бы тебя пальцем не трогал, а раз не хочешь себя вести нормально, то получай, что заслужила!..
  Среди простых людей существует мнение: дескать, если муж бьет жену, то, значит, он ее любит, и побои милого болят недолго... Не знаю, как можно серьез относиться к подобному утверждению, но если считать его верным, то любовь мужа ко мне должна быть просто беспредельной. Что же касается побоев, то синяки с моего тела не сходили...
  Сейчас мне кажется, что если бы у Уорта был хоть немного более покладистый характер, или если б он относился ко мне куда мягче и заботливей, то я бы смирилась со своей жизнью, приняла ее, как неизбежность, и даже бы искренне жалела этого уродливого человека. К несчастью, дорогой супруг считал меня почти что своей собственностью, за которую ему пришлось побороться, и в наших с ним отношениях его устраивало лишь полное подчинение, которого, в случае неповиновения, можно добиться только кулаками. Не знаю, но что он рассчитывал, потому как подобное рождало в моей душе все большую и большую ненависть.
  Пыталась ли я хоть что-то сделать, когда муж поднимал на меня руку? Вначале нет - была слишком растеряна и напугана, а потом поняла, что если не хочу остаться калекой или же погубить свою жизнь, то должна хитрить, притворяться, и все для того, чтоб в итоге вырваться из этого дома. Надо сказать, что я неплохо сумела овладеть искусством обмана.
  Вспоминала ли я Полана, свою единственную любовь? Несколько раз он приходил ко мне на ум, но я гнала от себя все мысли о бывшем женихе. Если бы Полан в свое время пояснил мне, из-за какой причины его заставляют отказаться от меня, то, возможно, в нынешней ситуации я бы не оказалась. Отказом от свадьбы своего сына маркиз Рейнье заплатил за безопасность своей семьи, и Полан с этим согласился, хотя наверняка понимал, что если нашу помолвку разрушают, то, значит, вскоре появится новый кандидат в женихи, по приказу которого, скорей всего, и разворошили ту старую историю... Если Полан смирился с подобным положением вещей, то о чем еще тут можно говорить?
  Первые месяцы после замужества я надеялась на помощь отца и бабушки. К тому времени им уже было известно, что произошло - оказывается, всего лишь через три дня после моего отъезда бабушка сумела разобраться во многом, но предпринять хоть что-либо было уже поздно. Когда мои родные приехали сюда, нам позволили увидеться, и, не обращая внимания на стоящего рядом мужа, я попросила родных сделать все, чтоб покончить с этим браком. Не буду говорить, как после этого обошелся со мной разлюбезный супруг, главное - у меня появилась надежда на избавление. Долгое время я ожидала хоть каких-то изменений в жизни, но потом с горечью осознала, что не стоит тешить себя напрасными надеждами. Как позже выяснилось, отец и бабушка пытались сделать все, что было в их силах, старались найти хоть какие-то лазейки, чтоб объявить наш брак недействительным, но все было бесполезно - у семейства ди Роминели были слишком обширные связи. Результатом всех этих усилий явилось то, что моим родным было сказано следующее - дескать, отныне они нежеланные гости в этих местах, и потому им не стоит более тратиться на долгую дорогу для встречи с дочерью, которая счастлива в браке, разрушить который никому не дано. И вообще, всем не помешает знать: в семействе ди Роминели разводов не было, нет, и впредь их никогда не будет, так что никаких разговоров на эту тему быть не может.
  Впору было опустить руки и погрузиться в глухое отчаяние, но я понимала, что если хочу вырваться отсюда и получить свободу, то надо не терять присутствия духа. Выход у меня был только один - бежать, причем на столь рискованное предприятие у меня может быть только одна попытка, так что ошибаться тут никак нельзя. Однако просто сбежать - этого мало: если поймают, то вернут сюда, и не хочется даже думать о том, какую жизнь устроит мне любящий муж. Ну, а в том случае, если мне повезет, и я сумею где-то укрыться, то всю оставшуюся жизнь буду вынуждена прятаться в самых глухих углах, потому как наш брак признан законным, и супруг имеет на меня все права. Значит, покидать этот дом с пустыми руками не стоит - нужно прихватить с собой нечто такое, за возвращение чего семейка ди Роминели согласиться дать мне развод. Скажете, что так действовать непорядочно? Интересно, как бы вы повели себя вы, оказавшись на моем месте?
  Свободного времени у меня было в излишке, и потому я постепенно разработала подробный план, каким образом я смогу не только сбежать из этого дома, но и получить развод. Я продумала все мелочи, постаралась предусмотреть возможные трудности... У меня было уже все готово для побега, однако в самый последний момент все пошло не так...
  ...Вновь заскрипела открываемая дверь, и на пороге появилась сухопарая фигура в монашеском одеянии. Так, теперь ко мне пожаловал судебный пристав. Надо же, то целыми днями сижу в камере одна, а тут сразу два посетителя! Правда, у меня нет особого желания видеть что одного, что другого - могу поспорить, что этот судебный пристав тоже кормится с руки моего бывшего свекра.
  - Госпожа ди Роминели, я пришел, чтоб сообщить вам: решение по вашему делу суд вынесет завтра. Заседание назначено на полдень.
  - Спасибо, вы очень любезны... - я не стала подниматься со своей соломенной подстилки.
  - Дело не только в моей любезности, а еще и в том, что господин Лудо Мадор ди Роминели вновь просил передать вам: если вдруг вы случайно вспомните, где может находиться то, что он не может отыскать уже давно... На крайний случай, выскажите хотя бы свои предположения, где может находиться пропажа. Если исчезнувшие бумаги отыщутся, то уважаемый господин ди Роминели сделает все, чтоб максимально облегчить вашу участь.
  Так, - вновь отметила я про себя, - так, значит, спрятанные бумаги все еще не нашли! Второй раз за день слышу эту хорошую новость, хотя, боюсь, лично для меня это уже не играет никакой роли, а говорить, где лежат бумаги, я никому не собираюсь. Разумеется, будь у меня надежда на то, что после возвращения этих бумаг с меня снимут обвинения - отдала бы их, не задумываясь, только мне хорошо известны нравы семейки ди Роминели: пообещать они могут все, что угодно, только вот с выполнением этих обещаний дело обстоит, говоря мягко, неважно. Если даже меня отправят на плаху, то я получу хотя бы моральное удовлетворение от того, в каком бешенстве сейчас находится бывший свекор, разыскивая пропажу. Конечно, при большом желании тайник отыскать можно, но для этого надо очень постараться - в свое время я и сама совершенно случайно отыскала это местечко за деревянными панелями.
  - Знаете, я уже устала говорить господину ди Роминели, что не знаю, о каких бумагах идет речь, и понятия не имею о том, где они могут находиться... - надеюсь, в моем голосе ясно слышалась досада. - Единственное, что я могу, так это еще раз повторить мой совет господину Лудо Мадору ди Роминели: пусть как следует тряхнет слуг - эти излишне любопытствующие люди, как правило, знают все, суют свои носы во все щели.
  - Должен сказать, что господин Лудо Мадор ди Роминели сомневается в ваших словах.
  - Это его право...
  О каких бумагах идет речь? В сейфе у моего супруга было немало документов, за возвращение которых их владельцы пошли бы на многое. Договоры, заемные письма, закладные... Дело в том, что семейка ди Роминели, кичившаяся своей знатностью и родовитостью, тем не менее, вовсю занималась торговлей, ссужала деньги под высокий процент, постоянно покупала себе новые земли, занималась тяжбами и бесконечными судами... Как я уже упоминала, в последнее время мой муж, если можно так выразиться, стал вовсю подгребать под себя семейное дело, довольно-таки беззастенчиво отталкивая в сторону своего папашу, и потому держал в своем сейфе все самые важные и дорогостоящие документы. Конечно, мой свекор не раз высказывал недовольство по этому поводу, но поделать ничего не мог - характер у сыночка был покруче, чем у папаши, да и в делах соображал не в пример лучше, а уж над своими документами в сейфе трясся, как скряга над золотом. Вот именно потому-то я и решила: если забрать из сейфа кое-что из имеющихся там наиболее ценных бумаг, то при будущем разговоре с ди Роминели у меня сразу же возрастают шансы получить развод.
  Мне пришлось приложить немало сил и потратить много времени, чтоб понять, где муж прячет ключ от сейфа, но сделать это я все же сумела, и в отсутствие дорогого супруга смогла изучить кое-что из того вороха бумаг, что находились внутри встроенного в стену сейфа. Конечно, не имела смысла тащить с собой все листы и свитки, из них следует отобрать лишь те, которые представляют наибольшую ценность. Кроме того было понятно, что заранее ничего не следует брать из сейфа, но можно прикинуть, какие именно бумаги перед побегом следует забрать с собой. Свободного времени у меня было навалом, так что я успела просмотреть все документы и остановить свой выбор на двух десятках этих бумаг. Оставалось лишь набраться терпения, дождаться подходящего случая, и через какое-то время он представился.
   В тот день мы были приглашены на прием по случаю приезда в город каких-то иноземцев, и это был один из тех редких случаев, когда мужчинам на праздник следовало приходить с женами. Скрепя сердце, муженек вынужден был взять меня с собой, потому как на приеме он намеревался встретиться с какими-то нужными людьми, а потому хочется ему того, или нет, но следовало соблюдать установленные правила.
  К моему удивлению, в тот день у мужа было на диво чудесное настроение - видимо, получил какие-то хорошие известия, или же заключил на редкость удачную сделку. Вместе с нами отправился и мой свекор - а то как же, они с сыном партнеры, так что все деловые вопросы должны решать вместе. Правда, на прием Уорт прихватил и Рену - дескать, если я отойду куда-либо в сторону, то жене не стоит оставаться одной, лучше быть под присмотром одного из членов семьи. Я же с трудом скрывала свое волнение - пусть с нами едет хоть Рена, хоть все остальные члены семейства ди Роминели, лишь бы они обращали на меня как можно меньше внимания! Если удастся все, что задумывалось, то сегодняшней ночью я убегу из проклятого дома ди Роминели, чтоб их!.. Святые Небеса, неужели я вырвусь оттуда? Только бы все получилось, только бы получилось!..
  Как я не старалась казаться невозмутимой, Уорт все же заметил мое беспокойство, но решил, что я нахожусь в радостном предвкушении от праздничного вечера - что ни говори, но случаи, когда муж вывозил меня за пределы своего дома, можно пересчитать по пальцам одной руки. Как и следовало ожидать, подобное ему совсем не понравилось, и на прием он приехал в уже дурном настроении, и мне оставалось надеяться только на то, что до конца праздника оно не ухудшится, и свои дальнейшие планы муженек менять не будет.
  Дело в том, что сразу же после приема Уорд вместе с отцом собрался отправиться за город - для мужчин там намечалось отдельное празднество, с псовой охотой и последующим возлиянием, а потому господа ди Роминели намеревались пробыть в гостях не только сегодняшнюю ночь, но и весь завтрашний день. В общем, хозяев дома не будет. Меня же, естественно, запрут под замок, и до возврата Уорта комнату вряд ли откроют, что меня бесконечно радовало. Мне же по возвращении домой нужно будет сделать немало дел: переодеться в платье попроще, сунуть на кровать под одеяло комок одежды, изображая спящего человека, забрать нужные документы, аккуратно выставить одно из оконных стекол, а потом через сад пробраться на улицу... К тому времени на улице будет совсем темно, но гуляющих хватает, так что я вряд ли привлеку внимание стражи. Куда идти потом - это я тоже знала. Главное - отойти подальше от дворца ди Роминели, на одном из постоялых дворов нанять перевозчика, чтоб довез до какой-нибудь деревушки на дороге... Но с этим нужно разбираться потом, когда окажусь на сравнительно безопасном расстоянии от дворца ди Роминели. Отчего я была уверена, что меня не заметят слуги? Да потому что мне было прекрасно известно - в те нечастые моменты, когда хозяев ночами не было дома, слуги позволяли себе... ну, скажем так, несколько расслабиться: некоторые без разрешения уходили со двора, другие собирались на кухне и втихую пили хозяйское вино, а кое-какие парочки прятались по темным углам...
  Прием шел своим чередом, не происходило ничего выходящего за привычные рамки, я не отходила ни на шаг от Рены, и Уорт, который стоял в отдалении и не выпускал меня из вида, понемногу стал успокаиваться. Прекрасно, мне того и надо, чтоб после приема он отбыл на псовую охоту в хорошем расположении духа - тогда уж точно раньше времени не вернется домой...
  У меня наверняка бы все получилось, но тут нелегкая принесла на прием какого-то молодого хлыща. Парню было лет двадцать, довольно привлекательный, и одетый с тем особым шиком, который отличает состоятельных людей, наделенных тонким вкусом и не жалеющих денег на одежду. Не знаю, чей это был родственник, и что он тут делал, но по его уверенным ухваткам можно было понять - этот молодой человек приехал сюда из столицы, и был не прочь приударить за одной из здешних дам. Как только он вошел и осмотрел зал, как его взгляд остановился на мне. Не обращая внимания на окружающих, молодой человек подошел ко мне, и склонился в изящном поклоне.
  - Святые Небеса, я и подумать не мог, что встречу здесь такую звезду! Прекрасная незнакомка, не могу описать счастье увидеть вас! Право, я очень давно не видел никого красивей вас! Разрешите представиться - меня зовут Рейсан де Руан...
  - Очень приятно... - я отвернулась и чуть отступила на шаг. Надеюсь, до этого человека дойдет, что дама не желает с ним знакомиться.
  Так сложилось, что на приемах мужчины ко мне обычно не подходили - всему городу был известен бешеный нрав моего мужа, его невероятная ревность и злопамятность. Разозлившись на кого-то, Уорт мог пойти на многое, лишь бы наказать своего обидчика, и потому люди и сами стремились не обострять отношения со столь невыдержанным человеком. Как правило, я получала вежливый поклон вместо приветствия - и каждый отходил в сторону. Беда в том, что этот столичный гость, очевидно, не знал о том, и всерьез решил приударить за мной. Не знаю, чей он родственник, но мне бы очень хотелось, чтоб этому парню как можно доходчивей и быстрей пояснили, что ради собственного блага от жены Лудо Уорта ди Роминели следует держаться на приличном расстоянии.
  Увы, на благоразумие молодого человека я рассчитывала напрасно. Несмотря на все мои усилия, холодность и нежелание разговаривать, Рейсан де Руан не отходил от меня ни шаг, старался привлечь мое внимание всеми доступными ему способами, шутил, смеялся, был невероятно обаятелен, рассказывал последние столичные новости... Кошмар! Я едва ли не молила про себя - господин де Руан, отойдите от меня, пожалуйста, и подальше, а заодно найдите себе другой объект для восхищений!, но ничего не помогало. Рейсан явно хотел мне понравиться, только вот у меня от подобной перспективы сердце билось все чаще и испуганней. Рена помалкивала, не говорила ни слова, стояла с непроницаемым лицом, а вот взгляд мужа становился все яростней, и я понимала, что еще немного - и дорогой супруг не выдержит.
  Так и произошло. Подойдя к нам, Уорт скомандовал, глядя на меня побелевшими от гнева глазами:
  - Вам пора домой!
  - А вы, собственно, кто такой?.. - на лице молодого человека, когда он сверху вниз смотрел на моего супруга, скользнул оттенок невольной брезгливости. - И почему обращаетесь к даме столь бесцеремонно?
  - Я - муж этой дамы, что сейчас стоит перед вами!.. - Уорт рявкнул так громко, что на нас стали оборачиваться, а разговоры вокруг нас смолкли. - Оливия, будет лучше, если вы сию же секунду уйдете отсюда. Помнится, по дороге сюда вы жаловались, что у вас болит голова. Рена проводит вас до дома.
  - Да, разумеется... - я направилась к выходу. Конечно, если следовать правилам хорошего тона, то мне бы следовало распрощаться и с де Руаном, который смотрел на нас с растерянным и недоуменным видом, но взглянув на лицо мужа, я отказалась от подобных намерений. Кажется, Уорт доведен до белого каления, а это очень плохо...
  За всю дорогу до дворца ди Роминели Рена не сказала мне ни слова, а у меня тем более не было желания разговаривать. Судя по настроению супруга, от него можно ожидать чего угодно, и я вновь подумала - надо уходить, и побыстрей.
  Оказавшись дома, первым делом переоделась, затем, достав ключ, открыла сейф мужа, только вот забрать оттуда все нужные бумаги я не успела - за окном послышался шум подъезжающей кареты, а следом я услышала донельзя раздраженный голос Уорда. Кажется, муж все же приехал выяснять отношения, и свободного времени у меня осталось совсем мало. Схватила несколько отобранных листов и еще какие-то бумаги со свитками, которые Уорд только сегодня положил в сейф, прихватила небольшой мешочек с золотыми монетами - в дороге необходимы деньги... Стараясь не паниковать, закрыла сейф, положила ключ на место, а все остальное спрятала в тайник. Что бы сейчас ни произошло, какой бы скандал муженек мне не закатил, я все одно не намерена отказываться от побега, потому что оставаться и далее в этом доме - подобное выше моих сил. Надеюсь, мне удастся утихомирить мужа покорностью и смирением...
  Однако когда Уорт даже не вошел, а ворвался в комнату, я поняла, что все обстоит куда хуже, чем можно предположить. Муж был не просто в бешенстве - он едва контролировал себя. Это не просто плохо, а очень плохо. Я уже знала, что в такие моменты Уорту лучше не попадаться под руку - может избить до полусмерти, или искалечить. В последний раз, когда на него нападало нечто подобное, я, помимо синяков по всему телу, получила вывихнутую руку и сломанную ключицу, и если бы не спряталась от дорогого супруга под кроватью, то еще неизвестно, чем бы все закончилось, ведь тогда Уорт стал рубить кровать мечом...
  - Где он?! - даже не спросил, а заорал муж.
  - Не понимаю...
  - Все ты понимаешь!.. - рявкнул Уорт. - Где этот сопляк, этот щеголь, этот мерзавец?..
  - Ты о ком?
  - Ты еще и издеваешься?.. - дорогой супруг сжал кулаки. - Думаешь, я не знаю, что ты назначила ему свидание здесь? Недаром этот сопляк ушел с приема сразу же после тебя! Что, решили развлечься, пока меня не будет?! Куда ты его спрятала?
  - Перестань говорить ерунду... - больше я ничего сказать не успела, потому как Уорт ударил меня так, что я отлетела в сторону, и на какое-то время потеряла сознание. Когда же я пришла в себя, то почувствовала, как болит все тело - судя по всему, пока я лежала без сознания, дорогой супруг успел не один раз пнуть меня ногами - увы, выражать подобным способом свое недовольство поведением жены муж считал абсолютно нормальным делом. Вокруг валялись разбросанные вещи, до меня доносился треск разламываемой мебели - похоже, Уорт впал в неистовство и крушил все подряд. Ну, теперь он не успокоится до тех пор, пока не переломает все подряд, или вновь не примется избивать меня...
  В этот момент я поняла, что мой план побега полностью провален - отныне Уорт или приставит ко мне постоянную охранницу, или же изобьет меня до такого состояния, что в ближайшее время я вряд ли смогу не то что ходить, а даже шевелиться. Похоже, рушатся мои мечты вырваться на свободу... Горечь от неудачи была столь сильной, что я отбросила в сторону всю ту осторожность, с которой жила последнее время. Все, хватит! Я и без того терпела слишком долго!
  Неподалеку от меня лежал разбитый фарфоровый кувшин из-под воды - видимо, Уорт скинул его на пол, когда громил все вокруг. Надо же, как необычно раскололся этот кхитайский кувшин - разбит вдребезги, а к изящной ручке все еще прикреплен длинный осколок бело-синего фарфора... Жаль, этот кувшин мне очень нравился и стоил немалых денег... Конечно, обломок фарфора - это не оружие, особенно против разъяренного супруга, но ничего более подходящего рядом не было, а когда у тебя в руках есть хоть что-то острое, то чувствуешь себя куда уверенней.
  Преодолевая боль, и крепко держа в руках осколок, поднялась на ноги. Как раз в этот момент Уорт оглянулся.
  - Куда ты его спрятала?.. - даже не сказал, а прохрипел муж. Судя по его перекошенному лицу, успокаиваться он и не думает. - Где твой любовник? И не надо мне врать, что это тут не было! Я все знаю!..
  - Кроме тебя и меня здесь никого нет... - я поражалась собственному спокойствию. - И не было. Говори потише - от твоих криков даже слуги попрятались.
  - Что?! - кажется, Уорт был настолько поражен моими словами, что на мгновение растерялся.
  - Я сказала - хватит кричать. Ты так гордишься своим происхождением, что чуть ли не лопаешься от чванства, хотя в действительности ведешь себя словно дикарь или неотесанный простолюдин. Только посмотри, какой погром ты устроил! Я уже не говорю о твоем отношении ко мне...
  - Тварь... - зашипел Уорт, делая шаг ко мне. - Я так и знал, что ты лживая и порочная дрянь! Вот твоя благодарность за то, что я для тебя делал!..
  - Благодарить тебя?.. - если бы я смогла, то горько рассмеялась. - А за что? Ты лишил меня всего, что я любила, разрушил мечты и украл надежду на счастье, держишь меня здесь, словно пленницу, постоянно избиваешь... Твоя так называемая любовь ко мне - это словно тяжелые цепи, от которых я мечтаю избавиться! Наш брак, изначально построенный на обмане - он отвратителен! А ты... Ты мне омерзителен. Возможно, кто-то и любит своих тюремщиков и истязателей, но только не я. Подлинный дворянин, аристократ до мозга костей никогда не поступит так, как ты ведешь себя со мной!
  - Как ты смеешь...
  - Смею! Все имеет свой предел, вот и моему терпению наступил конец! Мне надоело молчать и выносить твои бесконечные истерические припадки и беспричинную ревность! Я уже не говорю про постоянные избиения... Хочешь знать правду? Больше всего на свете я хочу развестись с тобой, и никогда больше не видеть ни тебя, ни этого проклятого дома! Понятно, что ни о какой любви с моей стороны речи нет, и быть не может. Да ее и не было никогда, но зато есть отвращение, которое постоянно растет! Да и семьи, как таковой, у нас не существует, меня обманом привезли сюда и заставили жить с тобой! Если бы только я могла, то давно бы покинула эту золоченую тюрьму и тебя...
  - Убью!.. - прохрипел муж, выхватывая кинжал, и делая шаг ко мне. - Ты давно это заслужила, дрянь неблагодарная!
  - Не подходи!.. - я выставила вперед острый осколок. - Я не шучу! Давай хоть раз поговорим, как разумные люди...
  Но муж меня уже не слушал - он уже дошел до того состояния, когда человек не в состоянии контролировать свои поступки. Выставив вперед кинжал, он метнулся ко мне, а я шарахнулась в сторону, при этом отмахиваясь осколком фарфора от мужа, однако споткнулась о валяющийся на полу диванный валик, который в тот момент оказался у меня под ногами. Уже падая на пол, почувствовала, как осколок вошел во что-то живое, податливое... Лишь через несколько секунд я осознала, что лежу на полу, а Уорт стоит совсем рядом, держась руками за шею, вернее за тот острый осколок бело-синего фарфора, что торчит у него между пальцев...
  Вообще-то у мужа шеи, как таковой, почти не было, и со стороны казалось, что голова мужчины сидит прямо на плечах - недаром, чтоб просмотреть в сторону, Уорту нужно было поворачиваться всем телом. Как я сумела попасть этим длинным и острым осколком в то, что у мужа можно было назвать шеей - это мне не понятно и сейчас, но факт остается фактом: острые края фарфора глубоко вошли в человеческую плоть, перерубив при этом сонную артерию...
  Пару немыслимо долгих мгновений Уорт стоял, словно прислушиваясь к своим ощущениям, а затем одним рывком вытащил осколок, и сразу же из раны толчком ударила горячая кровь, несколько капель которой упали мне на лицо. В непонятном оцепенении я смотрела на то, как Уорт, уронив осколок на пол, и зажимая пальцами ранение, побрел к дверям - видимо, хотел позвать на помощь, но дверь была заперта. А, да, он же сам совсем недавно закрывал ее на ключ... Пока муж, действуя одной рукой, отыскал в кармане ключ, пока сумел дрожащей рукой вставить его в замок и открыть дверь - к тому времени не только его одежда пропиталась кровью, но и возле дверей образовалась небольшая лужица натекшей крови...
  Больше я ничего не помню - потеряла сознание, а когда пришла в себя, то оказалось, что наш дом уже полон стражи. Мне сообщили о смерти супруга, и эту новость я восприняла с полным безразличием, вернее, в тот момент мне было уже все равно. Главное - более не надо жить под вечным спудом страха и безнадежности. Моя семейная жизнь закончилась, и ничего, кроме покоя, я не испытывала.
  После мне рассказали: когда Уорт вышел из комнаты, то никого из слуг рядом не оказалось - они, наученные горьким опытом, во время приступов хозяйского гнева и сами прятались по углам, потому как попасть на глаза разгневанному Лудо Уорту никому не хотелось. Судя по кровавому следу, оставленному мужем, он все же сумел добраться до помещений, где обитали слуги, и скончался там от потери крови. Перепуганные слуги поднялись наверх, заглянули в нашу комнату, и тут же послали за господином Мадором, а заодно и за стражей.
  Стража прибыла первой, и я ничего не стала скрывать от дознавателей, да и что там утаивать - они и сами видели разгромленную комнату и избитую хозяйку. Слуги тоже поведали о том, что господин Уорт, разгневавшись, впадал в такое состояние, что, бывало, и себя не помнил от злости, а уж свои кулаки в такие моменты чесал обо всех и каждого.
  Я невольно обратила внимание на то, что у стражников при обращении ко мне проскальзывало сочувствие и даже жалость. Кажется, у этих людей было гораздо больше человечности, чем у семейки ди Роминели.
  Все изменилось в тот момент, когда примчался мой свекор - во время той драмы, что происходила в нашем доме, господин Лудо Мадор находился за городом, и потому туда пришлось посылать слугу. Узнав подробности произошедшего, свекор имел отдельную беседу с дознавателем, причем разговаривали они за закрытыми дверями. Уж не знаю, что эти двое там решили, и к какому соглашению пришли, только меня в ту же ночь отвезли в тюрьму - мол, так положено по закону, вы же человека убили, пусть даже и защищаясь. Если честно, то я тогда подумала - уж лучше в тюрьму, чем и дальше оставаться в ненавистном доме, который к тому времени ненавидела всей душой! К тому же та небольшая камера, в которую меня вначале поместили, куда больше напоминала каморку для слуг - с кроватью, столом и стульями. Место для отдыха, да и только!
  Однако не прошло и нескольких дней, как мне предъявили обвинение в предумышленном убийстве дорогого супруга, после чего меня перевели сюда, в этот каменный мешок с крысами и крохотным оконцем - оказывается, здесь располагаются камеры для самых опасных преступников, к которым причислили и меня. Не сомневаюсь, что подобное было сделано по приказу дорогого свекра - таким образом мне заранее дали понять, какое наказание меня ждет в будущем. Сожалела ли я о смерти мужа? Скажем так: я испытывала ни с чем несравнимое облегчение при одной только мысли о том, что больше никогда его не увижу. А еще я наивно надеялась на то, что следствие во всем разберется по справедливости, поймет, что с моей стороны это была всего лишь защита... К сожалению, я забыла о том, насколько влиятельна семья ди Роминели.
  Что было нужно этой семейке? Ну, то, что моему бывшему свекру необходимо не оставить без отмщения убийцу своего сына - это понятно и без долгих пояснений. К тому же жертвой стал представитель одной из самых знатных семей страны, а подобное не может остаться без должного наказания. Не менее важным было и другое: в аристократических кругах очень важна репутация, и потому во всей этой истории требовалось изобразить Лудо Уорта (пусть даже только для вида) чуть ли не святым мучеником. Надобно было обрисовать все произошедшее таким образом, будто не он истязал жену, а это она, неблагодарная, не оценила выпавшего ей счастья и зарезала муженька просто потому, что ей этого захотелось. Конечно, все в городе знали истинное положение вещей, но разговоры - это одно, люди могут болтать о чем угодно, рты им все одно не заткнешь. Гораздо важнее было другое, то есть что решит суд, и то, о чем будут говорить в столице.
  Вдобавок ко всему всплыла и чуть подзабытая история о том, как выходя замуж за одного из ди Роминели, я по факту оказалась замужем за другим, и подобное оглашение очень не понравилось архиепископу Петто и герцогу Тен, которые в свое время просили моего отца согласиться со сватовством Лудо ди Роминели. Если герцог еще мог каким-то образом сослаться на то, что пошел на поводу у своего друга Лудо Мадора ради заключения достойного и взаимовыгодного брака двух молодых людей, то архиепископу Петто уж никак не следовало влезать во всю эту историю и подрывать авторитет святой церкви. Надо принять во внимание и то, что архиепископ - двоюродный брат Лудо Мадора ди Роминели, и устраивая подобным образом брак своего племянника, а потом и признавая его законным, он, скажем так, несколько нарушил основы матери-церкви. Сочетать браком двух людей, один из которых не присутствует на церемонии, а вместо себя послал другого, но под своим именем - это не вписывается ни в какие рамки. Что ни говори, но если строго следовать церковным канонам, то Лудо Шарлона надо было признать двоеженцем, а Лудо Уорта - незаконно живущим в противозаконном браке, не благословленном святой церковью, и который своим существованием нарушает основы семьи и брака, только вот архиепископ Петто по какой-то причине так не считает... Ну, разве это не лицемерие?!
  Общее мнение было таким: похоже, многие аристократов уверены, что для них закон не писан, и потому они живут по тем правилам, которые устанавливают для себя сами, считают, что им все дозволено, а высокородные святоши покрывают их делишки! Да любого из простолюдинов за подобное двоеженство давно бы наказали, а этим все, как с гуся вода!..
  В общем, как ни крути, но для того, чтоб закончились ненужные разговоры, бросающие тень на высокие имена, эту историю необходимо было пресечь на корню, причем жестко и безо всякой жалости. Вот потому-то дознаватель пытался повернуть дело так, что вся вина за произошедшее целиком и полностью лежала на моих плечах. К великой досаде обвинителей, итог этих потуг получился не очень достоверным, но при большом желании на кое-какие нестыковки можно закрыть глаза.
  Для обвинителей куда хуже было другое - я никак не хотела играть по их правилам, и не собиралась хоть что-то скрывать. К тому же, узнав о драме в одной из самых знатных семей страны, из королевского дворца прислали наблюдателя, чтоб тот проследил за непредвзятостью процесса и справедливостью вынесенного приговора. Ну, с королями не стоит конфликтовать даже очень родовитым и богатым людям, а, значит, нужно было повернуть дело так, чтоб я признала свою вину и искренне раскаялась в содеянном преступлении, умоляя о прощении... Пошли бесконечные уговоры, увещевания, сказочные обещания, перемежающиеся угрозами, но отныне я не собиралась хоть в чем-то идти навстречу требованиям семейки ди Роминели.
  Потом состоялся суд, правда, к великому разочарованию большой части жителей города, суд был закрытый. Все выступления были заранее отрепетированы: слуги, глядя честными глазами на судей, рассказывали о том, как я третировала беднягу-мужа; стражники, стараясь не смотреть в мою сторону, докладывали о том, что пострадавший весь был истыкан острым предметом, зато на мне не было ни царапинки. На основании этого был сделан вывод: дескать, это может говорить только о том, что столь благородный человек не мог поднять руку на женщину, даже такую жестокую, как его супруга.
  Семейка ди Роминели выступала здесь в статусе пострадавших, и уж они-то оторвались по-полной. Дяди, тети, кузены с кузинами - все они пели одну песню о том, насколько великодушным человеком был их погибший родственник, и сколь жестокосердная женщина досталась ему в спутницы жизни. Правда, судя по всему, они учили свой текст с одной бумажки, что стало понятно после речи уже третьего свидетеля: каждый едва ли не слово в слово повторял то, что говорили выступающие до них - видимо, опасались сказать от себя хоть что-то лишнее и ( не приведи того Боги!) рассердить Лудо Мадора ди Роминели. Ну, это понятно: почтенный господин Мадор - хозяин семьи, все полностью зависят от его расположения, и потому лучше ни на йоту не отступать от того текста, который им велели запомнить. Даже судьи поняли всю нелепость происходящего, и после шестого "беспристрастного свидетеля" махнули рукой - мол, показаний уже выступивших родственников вполне достаточно, в этом вопросе нам все ясно!
  Удостоилась я и выступления бывшего свекра. Обливая меня презрением, он с горечью в голосе сообщил, насколько несчастным был брак его сына - дескать, он с первого взгляда и без памяти влюбился в недостойную особу, за что в итоге и поплатился. Более того: эта ужасная женщина, что присутствует здесь и наблюдает за всем происходящим с невозмутимым видом - она не смогла родить наследника, или же просто не пожелала этого сделать, и теперь у него, Лудо Мадора ди Роминели, не осталось от его любимого старшего сына ничего, кроме горьких воспоминаний... Вообще-то в тот момент мне очень хотелось напомнить бывшему свекру причину, отчего он остался без внука, но я предпочла промолчать - все одно здесь мои слова никто слушать не станет.
  Выступал и Шарлон. Я даже не хочу вспоминать его речь - противно. Коротко ее можно передать так: когда он приехал, чтоб предложить мне руку своего брата, я влюбилась в него, настояла на том, чтоб он на мне женился, хотя знала, что уже женат, да и впоследствии преследовала его своими домогательствами... Все остальное, что он сказал, было столь же несуразно. Шарлон нес откровенную чушь, громоздил одну нелепость на другую... Кажется, судьи дослушали его с явным трудом, и не стали задавать ни одного вопроса.
  Мне трудно судить о том, что думал посланник короля, глядя на это итак называемое беспристрастное рассмотрение дела, но лично у меня складывалось стойкое впечатление о том, что все происходящее выглядело сплошным фарсом.
  Единственным человеком, кто кинулся на мою защиту, оказалась бабушка. Почему-то она приехала одна, без моего отца, но, тем не менее, своим выступлением в суде, если можно так выразиться, моя боевая бабушка размазала по стенке всю семейку ди Роминели. Бабуля рассказала о излишне скором сватовстве, о том, как приехавший гость торопился со свадьбой и последующим скорым отъездом. Поведала и то, что всего лишь через несколько дней после нашего отъезда бабушка выяснила, как выглядит настоящий Лудо Уорт, а также узнала многое об этой благородной семейке... Надо признать: в выражениях бабушка не стеснялась, к великому недовольству господина Мадора высказала все, что думает как о нем самом, так и обо всех его родных и близких - кажется, даже судьи с трудом удерживали улыбки, слушая более чем образную речь бабушки. Увы, даже столь эмоциональное выступление вряд ли могло склонить в мою сторону чашу правосудия - я понимала, что приговор по моему делу негласно вынесен еще до начала суда, только вот пока что не стоило говорить об этом бабушке.
  А еще бабуля сумела пару раз добиться свидания со мной. На вопрос, почему не приехал отец, бабушка лишь вздохнула - просто не смог, семейные дела, просил извинения за свое отсутствие, просил передать, что любит... Может быть, так оно и есть, но все же мне показалось, что бабушка чего-то недоговаривает, глаза отводит в строну. Впрочем, более она этой темы не касалась, но постоянно подбадривала меня, утверждала, что делает все возможное для моего освобождения. Ох, бабушка, ты никак не хочешь понять, что все уже решено, и изменить ничего нельзя, как ни старайся!
  Именно потому на нашем втором свидании я, поражаясь собственному спокойствию, попросила ее принести мне кое-что, то, о чем думала уже давненько, и о чем, кроме бабушки, мне просить было некого. Как и следовало ожидать, бабуля, услышав мою просьбу, чуть языка не лишилась, а придя в себя, твердила мне только одно: выкинь всякую чушь из головы, все будет хорошо!.. Я, мол, вытащу тебя отсюда, не сомневайся!.. Бабушка, дорогая ты моя бабуля, для нас обоих будет лучше, если ты начнешь смотреть на жизнь реально, без пустой надежды.
  ...И вот настал день вынесения приговора. Все те же лица, члены семьи ди Роминели, подчеркнуто облаченные в черные траурные одежды, суровая речь обвинителя... Чувствовалось, что всем хочется как можно быстрей покончить с этим представлением, которому требовалось придать вид правосудия. Приговор был ожидаемым: за совершенное преступление, то есть убийство одного из самых достойных и уважаемых людей страны наказание может быть только одно - смертная казнь, то бишь отсечение головы, причем произойти это событие должно через три дня. Надо же, как торопятся - видимо, уверены, что вскоре после избавления от меня стихнут все разговоры, подрывающие честь семейства ди Роминели.
   Не знаю, что после оглашения приговора члены этой благородной семейки хотели прочесть на моем лице, но увиденное их явно разочаровало - я даже бровью не повела. За два года жизни со своим супругом я привыкла скрывать свои чувства, да и пребывание в тюрьме успело подготовить меня к печальному итогу. Когда же спросили, не желает ли осужденная что-либо сказать напоследок, то я лишь пожала плечами:
  - Мне бы очень хотелось поговорить со своей бабушкой.
  - Ничего не имеем против... - кивнул головой один из судей. - Вы поговорите с ней сегодня, перед тем, как вас вновь отправят в тюрьму. Но неужели вам не хочется даже сейчас, стоя на краю бездны, попросить прощения за содеянное у господ ди Роминели? Раскаяние - это путь спасению и очищению души!
  - Не считаю себя виновной перед этими спесивыми господами... - я покачала головой. - Так что в индульгенции от них я не нуждаюсь. Больше того: уверена, что многие из тех надменных господ, что находятся в этом зале с ханжески-печальным видом, в действительности были счастливы узнать, что их дорогой родственник Лудо Уорт отправился отвечать за свои грехи на Небеса. Дело в том, что, несмотря на все утверждения о семейном взаимопонимании и привязанности, большой любовью среди родни мой неадекватный муженек не пользовался. Более того - все боялись его частых приступов ярости, потому как не знали, что он может выкинуть в тот или иной момент. Единственное, что мне хочется на прощание пожелать кичливому семейству ди Роминели, так только то, чтоб они все провалились в тартарары, и навечно там остались.
  - Это все?.. - поинтересовался судья.
  - Думаю, больше нам друг другу сказать нечего.
  Бабушке позволили подойти ко мне лишь тогда, когда в зале не осталось никого, кроме нас двоих и охранников. На бедную бабулю было страшно смотреть - кажется, от услышанного известия она словно разом постарела лет на десять. Уткнувшись лицом мне в плечо, бабушка горько заплакала.
  - Они меня обманули... - с трудом произнесла она сквозь слезы. - Они обещали...
  - Кто обещал? Уж не мой ли бывший свекор?
  - Он...
  - Я же просила тебя с ними не встречаться! Погоди... Ты что, заплатила ему?!
  - Да...
  - Но зачем?! И сколько он потребовал?
  - Я просила его, умоляла спасти тебя... - бабушку душили слезы. - Он мне сказал, что если я выплачу ему оставшуюся половину твоего приданого, то у нас состоится совсем другой разговор о твоем будущем, и мы сможем поговорить о снятии обвинений и освобождении...
  - Можешь не продолжать... - вздохнула я. - Я и так догадываюсь, что произошло дальше. Когда ты отдала ему деньги, то господин Мадор заявил: ты просто вернула ему то, что и обязана была отдать, и потому просить или требовать хоть что-то ты не имеешь никакого права. Если же хочешь, чтоб судьи отнеслись ко мне более лояльно, то мой бывший свекор потребовал с тебя еще деньги, причем заломил совершенно немыслимую сумму, и чтоб ее собрать, тебе надо будет продать едва ли не все, что имеешь... Так?
  - А тебе откуда это известно?
  - Успела насмотреться на нравы этой милой семейки. Запомни - никому из них верить нельзя... - я обняла бабушку, и прошептала ей на ухо:
  - Ты принесла то, о чем я тебя просила?
  Бабуля, не переставая плакать, взяла мою ладонь, и я почувствовала, что у меня в руках оказался маленький шарик. Как видно, бабушка все это время держала шарик в руках вместе с носовым платком, чтоб никто из окружающих ничего не заметил. Так, сейчас надо будет незаметно опустить его в карман, чтоб стражники ничего не заметили...
  Тем временем бабушка с трудом проговорила сквозь рыдания:
  - Мне раньше даже в страшном сне не могло присниться, что я сама...
  - Послушай меня!.. - я перебила бабулю - как бы она сейчас случайно не проговорилась - все же стражники наблюдают за нами во все глаза, да и разговор слушают. - Ты сегодня же уедешь домой...
  - Нет, я останусь...
  - Уезжай, и немедленно. Я знаю нравы этой семейки, так что тебе стоит держаться от них как можно дальше. А еще не стоит тебе смотреть на то, что произойдет через три дня на площади, пожалей свое сердце. Лучше оставь здесь слугу - он потом вернется, и все тебе расскажет...
  - Нет!..
  - Бабушка, успокойся. Еще не все кончено, и я тебе обещаю, что на крайний случай пойду только в том случае, когда не останется иного выхода. Однако если что-то вдруг изменится, случится какое-то чудо и я буду жива, то... Вспомни, как мы с тобой по праздникам раньше ездили на могилу мамы...
  - При чем тут... - бабушка на мгновение умолкла, а затем, не вытирая слез, попыталась улыбнуться. - Значит, ты еще на что-то надеешься?
  - Каждый пытается не терять надежду до последнего мгновения... - я старалась говорить спокойным и уверенным голосом.
  - Оливия, я смотрю на тебя, и просто не узнаю - такая спокойная и сильная... Раньше ты была мягкая, добрая, плакала от любой обиды, а сейчас я словно с другим человеком разговариваю!
  - По-моему это единственное, за что я могу поблагодарить семейку ди Роминели.
  - Все, свидание закончено... - к нам подошли стражники.
  - А почему нам дали так мало времени для прощания?.. - неожиданно я разозлилась - Могли бы позволить нам поговорить немного дольше, вряд ли мы с бабушкой вновь увидимся.
  - Не могу знать... - равнодушно ответил один из стражников. - Мы люди служивые, подневольные, нам сказали пять минут - мы и выполняем. Вы давайте заканчивайте, и чтоб при расставании все обошлось без криков и воплей, а не то нам было велено в случае неповиновений не церемониться.
  - Хорошо... - я повернулась к бабушке, которая, не переставая, плакала. - Бабушка, выполни мою просьбу - уезжай, причем сегодня, а я буду надеяться на то, что все далеко не закончено, и мы с тобой еще увидимся. Обними отца, мачеху, моих братьев и сестер...
  - Да, конечно... Оливия, я буду без остановки молиться за тебя, и надеюсь, что Светлые Небеса снизойдут к моей просьбе!..
  Когда же я вновь оказалась в своей камере, то без сил прилегла на свою соломенную подстилку. Что ж, как я и предполагала, от эшафота меня спасать никто и не собирался, но зато семейка ди Роминели все же сумели полностью получить мое приданое! Все верно - если меня казнят, то вторую половину приданого им не видать, как своих ушей! Вот они и дали понять бабуле, что, выплатив недостающее, у нее есть все шансы спасти меня... Ох, ну и люди, в любой ситуации стараются своего не упустить!.. Зато немного радовало хотя бы то, что я сумела внушить бабушке какую-то надежду на благополучный исход всей этой истории, хотя прекрасно понимала, что уповать мне не на что. Надеюсь, это смутное чаяние на возможное счастливое завершение дела все же несколько смягчит бабушке боль утраты.
  Достала из кармана тот шарик, что принесла мне бабушка. На первый взгляд у меня на ладони лежит обычный катышек хлеба, ничем не примечательный хлебный мякиш. Осторожно счистила начавший засыхать хлеб, и у меня на ладони оказался маленький стеклянный шарик серого цвета. С этим шариком надо обращаться крайне осторожно, ведь внутри должен быть сильнейший яд, убивающий едва ли не мгновенно. Надеюсь, бабушку не обманули, и она сумел отыскать именно то, что я ее просила.
  Для чего мне яд? А разве не ясно? Разумеется, меньше всего мне хочется подставлять свою шею под топор палача, но уж если не остается выхода, то надо хотя бы сделать так, чтоб я не оказалась на эшафоте - не хочу доставлять удовольствие семейке ди Роминели видом своей отрубленной головы. Если такой шарик сжать зубами, то тонкое стекло хрустнет, и у палача будет меньше работы, а вот что касается ди Роминели, то эти люди будут вне себя от злости по той причине, что их месть не удалась, и та, которой они хотели отомстить, в последний момент ушла у них из рук... И потом, как бы я не храбрилась, не изображала перед всеми спокойствие и невозмутимость, но в глубине души все же боялась даже думать о том, что мне придется добровольно укладывать свою голову на плаху. Конечно, можно и сейчас раскусить этот стеклянный шарик, но я лучше подожду: все же три дополнительных дня жизни - это совсем неплохо. Можно хотя бы с крысами поговорить - вон, они уже появились в камере, привлеченные запахом раскрошенного хлеба...
  А еще мне интересно знать, кто из семейства ди Роминели вновь пожалует сюда - если они все еще не нашли мой тайник с бумагами, то наверняка сделают еще одну попытку выяснить, не знаю ли я что-либо о пропаже. Меня они вряд ли подозревают, но все же с моей помощью можно попытаться отыскать невесть куда исчезнувшие документы - может, вспомню какие-то незначительные детали, или что-то вроде того.
  Ждать пришлось сутки - видимо, господин Лудо Мадор решил дать мне прочувствовать полной мерой тот страх, который должен ощущать осужденный на казнь человек. Может, его рассуждения и были верны, но когда в течение двух лет едва ли не каждый день со страхом ожидаешь возвращения домой дорого супруга, и не знаешь, чего в очередной раз от него можно ожидать, то невольно привыкаешь ко многому. Если вдуматься, то после смерти Уорта я просто перешла из одной тюрьмы в другую, пусть и куда менее комфортабельную, а в остальном, можно сказать, ничего не изменилось.
  Когда на пороге моей камеры появилась Рена, я лишь усмехнулась - ну надо же!.. Не исключено, что она сама вызвалась придти сюда, чтоб наконец-то высказать мне все то, что давно копилось у нее на сердце за эти годы.
  - Удивлена?.. - спросила Рена. Надо отдать ей должное - она хотя бы надушенный платочек к лицу не прикладывала. - Или ты ожидала появления Шарлона?
  - Нет... - покачала я головой. - Ты должна была придти хотя бы для того, чтоб потешить собственное самолюбие. Это же ведь ты, голубушка, наплела Уорту о том, будто бы я ожидаю в комнате любовника. Более того - наверняка сказала, что подслушала наш с ним разговор.
  - С чего ты взяла?.. - Рена даже не пыталась сделать вид, что изумлена или возмущена моими словами.
  - Было время подумать. Кроме тебя, дорогая, сделать подобное было просто некому. Как было приказано, ты закрыла меня на ключ в комнате, затем отвезла этот самый ключ Уорту, и там уже высказала ему все свои подозрения. Послушай: мы сейчас вдвоем, посторонних ушей нет, так может, все же скажешь мне, для чего тебе все это надо? Да и то, что ты сюда пришла, чтоб посмотреть на поверженного противника - это так по-женски...
  - Пожалуй, можно и поговорить в открытую... - кивнула головой Рена. - Все просто: после смерти господина Мадора по законам династического наследия титул и состояние должен получить старший сын, то есть Уорт. Согласна: против установленных правил не попрешь, но почему мой муж Шарлон после смерти отца должен остаться бедным, словно церковная мышь, а? Однако если бы вдруг Уорта не стало, или же если бы он женился, но у него не было детей, то после его кончины титул и состояние достанется Шарлону.
  - Ого, насколько далеко шли ваши планы! Не ожидала.
  - Возможно, тебе сложно поверить, но это мы с Шарлоном придумали, как убрать с дороги наследничка, этого мерзкого урода! Конечно, меня никто не принимал всерьез - я же просто жена одного из братьев ди Роминели, серая мышка, а раз так, то и все мои действия ни у кого не вызывали подозрения, чем более что некоторых мужчин, кичащихся своим умом, женщина может обмануть без особого труда.
  - Надо же, какое у тебя самомнение!
  - Оно вполне заслужено. Я далеко не дура, только вот в семье ди Роминели умных баб не любят, потому и приходится изображать недалекую особу, которую кроме вышивки на пяльцах ничто не интересует. Нам с Шарлоном необходимо было выждать нужный момент, когда Уорту в очередной раз откажут в руке богатой наследницы. Потом, как бы между делом, в разговоре с ним я вскользь упомянула об одной из старых легенд, где говорится о том, как в старину увечные и больные воины искали себе крепких и здоровых жен, то есть под своим именем посылали к невестам крепких и красивых родственников. Как и ожидалось, подобного намека Уорту вполне хватило, и он отправился искать себе невесту подальше от этих мест, где и приглядел тебя. Больше того - он был уверен, что сам придумал, как задурить голову богатой наследнице. Все остальное пошло точно так, как мы и рассчитывали.
  - Ты меня поражаешь - даже своего муженька не пожалела, отправила его ко мне, так сказать, как посланца любви и заместителя жениха. Вернее, как моего будущего мужа. Тебя ревность не мучила?
  - Нет смысла отрицать очевидное - было дело... - заметно, что это далеко не лучшие воспоминания Рены. - К сожалению, иного выхода у нас не было, следовало все держать под своим контролем. А еще у меня не было никаких намерений желать Уорту семейного счастья, то есть я не могла позволить ему рождения детей.
  Дети... Именно из-за их отсутствия бывший свекор постоянно упрекал меня, называя бесплодной, хотя это было неправдой. Примерно через два месяца после свадьбы я поняла, что беременна, только вот Уорт, узнав об этом, только что не позеленел от злости. Если честно, то я и сама не знала, чей это ребенок - Шарлона или Уорта, и подобное можно было определить только после рождения ребенка, только мой муж вовсе не хотел ждать так долго, и решил покончить с неизвестностью наиболее привычным ему способом. Проще говоря, я получила от дорогого супруга столько сильных пинков в живот, что потеряла ребенка, а от большой потери крови едва не умерла сама. После муженек меня предупредил: запомни, если только я заподозрю, что ты носишь не моего ребенка, то все повторится вновь... Правда, больше детей у меня не было.
  - Погоди, погоди... - я растерянно посмотрела на Рену. - Уж не хочешь ли ты сказать...
  - Я же тебе ясно сказала, что держала ситуацию в вашей семье под постоянным контролем... - вот теперь Рена была довольна. - Что же касается детей... Я всего лишь уронила в присутствии Уорта пару слезинок, и сказала, что подозреваю, что отцом твоего ребенка является мой супруг, который, вообще-то, почти уверен в собственном отцовстве...
  - Так за всем, что произошло, стоишь ты?
  - Не одна, а вместе с Шарлоном. Правда, первое время он жалел тебя, но потом понял, насколько неуместны подобные чувства в той рискованной игре, которую мы затеяли, и от которой не намерены отказываться. Признаю: мы постоянно вызывали ревность Уорта, делали все, чтоб довести ситуацию до логического конца. Мы прикидывали несколько возможных вариантов развития событий, и хоть один из них должен был сработать. Ты долго продержалась, я все же рассчитывала на то, что покончишь со своим муженьком куда раньше. Что ж, хорошо то, что хорошо кончается. Зато теперь наследником стал Шарлон и наши дети, так что своего мы добились.
  - Только вот в результате ваших игр меня ждет плаха.
  - Тут уж ничего не поделаешь, лес рубят - щепки летят... - философски заметила Рена. - К тому же тебе просто не повезло - ты понравилась Уорту, хотя на твоем месте вполне могла оказаться какая-то иная девушка. Это просто судьба, от которой не уйдешь.
  - Н-да... - протянула я. - Если честно, то не ожидала. Я думала, что ты мелкая пакостница, а на самом деле...
  - Давай без оскорблений, ладно?.. - поморщилась Рена. - К тому же для тебя еще не все потеряно, и в конечном итоге мы можем договориться.
  - Ты меня все больше и больше удивляешь.
  - Приятно слышать. Так вот, я могу тебе помочь. Сразу скажу, что меня послал Лудо Мадор...
  - Кто бы сомневался! Без его дозволения тебя бы сюда не допустили.
  - Дело вот в чем... - Рена решила не обращать внимания на мои колкости. - Господин Мадор просил передать: если ты хоть чем-то сможешь помочь ему в поиске пропавших документов из сейфа мужа, то казни не будет - тебя помилуют, и отправят в монастырь. Ты прекрасно понимаешь, что он в состоянии сделать подобное. Ну, что скажешь?
  - То и скажу, что не понимаю, отчего вы все привязались ко мне с какими-то бумагами! Что в них такого ценного?
  - Не знаю... - пожала плечами Рена. - Но свекор перерыл уже половину дома, отыскивая эти документы!
  - Мне нечего сказать... - вздохнула я. - Впрочем, даже если бы я знала, где они лежат - все одно бы промолчала, потому как обещания нашего с тобой свекра не стоят и ломаной медяшки. К тому же стряпчий уже намекал мне на монастырь, а в результате я вот-вот окажусь на плахе... Так что пусть Лудо Мадор ди Роминели проваливает со своими бумагами как можно дальше, и ты вместе с ним. Заодно можешь прихватить туда же и своего красавца-супруга. Все, можешь уходить, нашим с тобой общением я сыта по горло.
  - Что ж, я уйду... - насмешливо улыбнулась Рена. - Только перед расставанием мне надо передать тебе слова господина Мадора. Для начала, радость моя, тебе не помешает знать, что твой папаша умер, причем произошло это печальное событие совсем недавно.
  - Что?! - ахнула я. - О чем ты говоришь?!
  - Как, ты не знаешь?.. - хмыкнула Рена. - Господин Мадор верно предположил, что бабка тебе ни о чем таком не рассказала, не хотела еще больше расстраивать несчастную внученьку. Наверняка бабуся сообщила тебе что-то вроде того, что, дескать, бедный папочка занят неотложными делами и потому не смог приехать. Смолчала твоя бабуля, скрыла правду. Ай-яй-яй, как нехорошо обманывать!
  - Но... Как же это... Что с ним случилось?.. - у меня голова шла кругом.
  - Никто точно не знает, что произошло. Говорят, его пытались ограбить, а он сопротивлялся, вот и зарезали ненароком беднягу... - Рена с интересом смотрела на меня. - Убийц так и не нашли. Могу сказать больше - их так и не найдут. Вернее, не отыщут настоящих исполнителей этого дела, а для вида тамошние стражники могут вздернуть парочку лесных бродяг, и дело будет благополучно закрыто. Не подкопаешься. Если ты все еще не поняла, в чем тут дело, то сообщаю: в семье ли Роминели чтут древние традиции, в том числе и ту, что пролитую кровь следует смывать кровью врага.
  - Но за что вы с ним так поступили?! Мой отец ни в чем не виноват!
  - Он, конечно, ко всей этой истории не имеет никакого отношения, но ты убила наследника семейства ди Роминели, и, следуя правилам, установленным кем-то из этой семьи еще в незапамятные времена, так же поступили с твоим кровным родственником, то есть с отцом. Кровь за кровь. Не могу сказать, что сочувствую тебе.
  - Какие же вы все мерзавцы... - прошептала я враз осипшим голосом.
  - Ну, это с какой стороны посмотреть. Да, тебе просили передать еще кое-что: если ты до завтрашнего дня не вспомнишь, куда твой муженек мог спрятать документы, или хотя бы не выскажешь свои предположения, где могут быть эти самые бумаги, то твоя бабка не доедет живой до своего дома.
  - Как же я вас всех ненавижу!.. - эти слова вырвались у меня сами собой.
  - Твое дело... - Рена шагнула к дверям, но остановилась на пороге. - Кстати, твоя бабка мне понравилась! Боевая, шустрая, толковая, а уж как она на суде господина Мадора ругала - это нечто! Любо-дорого послушать! Скажу больше - со многими из высказываний твоей бабки я была полностью согласна. Жаль, если со старушкой случится нечто непоправимое... Итак, я приду завтра, и надеюсь, что ты порадуешь нас хорошими новостями. А уж как господин Лудо Мадор ди Роминели надеется на подобный счастливый исход - это ты даже представить себе не можешь!
  Когда за Реной закрылась дверь, я схватилась за голову, и, впервые за последнее время, разрыдалась. Значит, они убили моего отца, хотя он ни в чем не виноват! Бедный, и это все из-за меня! Теперь нешуточная опасность повисла и над бабушкой... Что же делать?!
  Однако, если вдуматься, то мне не стоит брать всю ответственность за произошедшее на себя - не я задумывала этот обман со свадьбой, и, будь на то моя воля, никогда не вышла бы замуж за Уорта, отталкивающего человека с неустойчивой психикой и болезненно ревнивого. Ну, за что мне все это, за что?!
  Бедный отец... Вдобавок ко всему мачеха осталась одна с четырьмя детьми! Она хорошая женщина, но в хозяйстве совсем ничего не смыслит! Ох, как бы кредиторы (а такие явно отыщутся!) не ободрали ее, как липку!.. А еще в моей душе понимался даже не гнев, а самая настоящая ярость на почтенную семейку ди Роминели, которые, кажется, считают себя вправе вершить суд над кем угодно! Сейчас они требуют пропавшие бумаги... Боюсь, что если я даже их верну, то бабушку это все одно не спасет... Что же делать?
  Наступила ночь, а я по-прежнему не знала, как мне следует поступить. Было уже далеко за полночь, только вот сон не шел, вдобавок ко всему, ночью на город обрушилась гроза. В маленьком оконце то и дело показывались всполохи молний, да и дождь лил не переставая. Да, сейчас на улицу лучше не показываться... И все же что мне завтра сказать Рене? Может, пустить их по ложному следу, сказать, что подозреваю в краже кого-то их стражников, которые тогда были у нас в доме? Боюсь, это не выход из положения...
  Внезапно я услышала, как в дверном замке поворачивается ключ. Странно, с чего это ночной порой ко мне решил заглянуть гость? К этому времени мне уже были немного известны тюремные порядки, и я знала, что ночами в камеры заключенных охране заглядывать не принято. Подобное допускается только в том случае, если кого-то из узников вызывают на допрос, или же наоборот - приводят после допроса, а сейчас, когда на улице даже не льет, а хлещет дождь, о допросах и речи быть не может. Странно...
  На пороге показался все тот же хам-тюремщик. Он держал в руках зажженный фонарь, и, судя по его не совсем твердой походке, этот человек успел принять внутрь уже не один стакан крепкого вина. Надо же, что эти люди позволяют себе ночами, когда начальства нет! А еще мне кажется, что тюремщика, если можно так выразиться, потянуло на сладкое. Мы люди взрослые, и если учесть, как похотливо этот человек смотрит на меня, понятно и без долгих пояснений, для чего он сюда заявился. Похоже, тюремщик решил: если мне осталось жить всего ничего, то он может позволить себе в отношении меня все, что угодно - все одно моих жалоб никто слушать не будет. Надо же, а я слышала, что здесь куда более строгие порядки, без таких вот... ночных развлечений для охраны. А может, это Рена перед уходом попросила тюремщика как следует припугнуть меня - уж слишком независимо я держалась с ней...
  - Что тебе надо?.. - спросила я, но охранник не намеревался вступать со мной в долгие беседы. Поставив на пол фонарь, мужчина направился ко мне, только вот я отнюдь не собиралась покорно исполнять все его прихоти. Вскочив на ноги, и прижавшись спиной к стене, я смотрела на приближающегося человека. Не стоит считать меня совсем беспомощной - бывало, мне удавалось даже отбиться от пьяного муженька, когда тот возвращался домой после каких-либо увеселений на стороне, и жаждал любви и тепла. Конечно, мне тогда тоже попадало кулаком за неповиновение, но все же в эти моменты я не чувствовала себя тряпкой, о которую можно вытирать ноги.
  За те несколько месяцев, что нахожусь в тюрьме, я успела сжиться с радостной мыслью о том, что больше никогда не увижу ненавистного мужа, не почувствую его омерзительных прикосновений, а сейчас, непонятно отчего, этот идущий на меня мужчина напомнил мне Уорта, хотя, разумеется, внешне у них не было ни малейшего сходства. Я невольно шарахнулась в сторону, но тюремщик схватил меня за плечо, и было ясно, что сейчас произойдет - он ударит меня головой об стену, причем так, чтоб я почти что лишилась сознания потеряла возможность сопротивляться... Э, нет, с меня хватит, для меня подобное осталось в прошлом! Я и без того была невероятно зла после визита Рены, до предела расстроена горькими новостями, так вдобавок ко всему заявился еще и этот тип с наглой уверенностью, что мне от него никуда не деться!.. Говорят, иногда человеку кажется, будто то, что происходит с ним сейчас, уже было когда-то, и внезапно повторяется один в один. Вот и на меня словно накатило ощущение того, будто вернулся Уорт и сейчас вновь начнется одна из тех кошмарных сцен, воспоминания о которых я всеми силами гоню из памяти...
  Это невесть откуда появившееся чувство было настолько острым и мерзким, что меня едва не затрясло от отвращения. Я, сама не ожидая того, выхватила из кармана стеклянный шарик с ядом, и кинула его в приоткрытый рот мужчины, после чего изо всех сил ударила его по зубам. Не знаю, что именно произошло - то ли я разбила тонкое стекло шарика, или же тюремщик сам невольно сжал челюсти, но в следующий миг мужчина замер на месте, а затем схватился за горло и стал медленно опускаться на пол, безуспешно пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха.
  По-прежнему стоя у стены, я с каким-то непонятным спокойствием смотрела на то, как мужчина, лежа на полу, изогнулся всем телом, захрипел и затих, а чуть позже до меня донесся запах горького миндаля. В голову пришла глупая мысль: спасибо бабушке, сумела достать именно то, что мне было нужно... Опять не к месту вспомнилось о том, как Уорт, находясь в хорошем расположении духа (а подобное с ним случалось крайне редко) рассказывал мне о действии разных ядов - подобное было у него любимой темой обсуждения. Водилась за дорогим супругом такая страсть - интересовался ядами и разными способами отравления. Тогда же, помимо всего прочего, Уорт поведал мне о действии цианистого калия, и, похоже, сейчас я воочию наблюдаю его действие.
  Мне понадобилось какое-то время, чтоб успокоить бешено стучащее сердце и немного осмыслить произошедшее. Итак, яда у меня больше нет... Жаль. Однако теперь на мне висит еще одно убийство, хотя, по большому счету, это уже не играет никакой роли - я и так приговорена к смертной казни. Зато не заперта дверь моей камеры и можно пытаться сбежать... Вообще-то подобное вряд ли получится, но почему бы не рискнуть? Все одно терять нечего...
  Сняла с пояса охранника связку ключей, прихватила фонарь - без него сложно ориентироваться в темных коридорах. Шагнула к дверям, но услышав негромкий писк, остановилась. Так оно и есть: в тусклом свете фонаря я увидела несколько крыс, которые недовольно шевелили усатыми мордочками - кажется, им не травился запах горького миндаля, которым пахло в камере.
  - Мои хорошие... - негромко сказала я. - Уходите отсюда, и не вздумайте пробовать этого мужика хоть на зуб - отравитесь! Поищите себе что-то более съедобное.
  Верить моим словам, или нет - это ваше дело, но я заметила, что парочка этих серых разбойниц метнулась назад, а вслед за ними отступили и остальные крысы. Запирая за собой дверь камеры, думала о том, какие же они все-таки умницы, эти хвостатые обитательницы здешних мест...
  В длинном тюремном коридоре было темно, тихо, лишь рядом с железной решеткой, перегораживающей этот самый коридор, чуть потрескивая, не столько горел, сколько чадил факел. Мне пришлось повозиться, пока я не подобрала нужный ключ к замку решетки - подрагивали руки, и все это время мне казалось, что бряканье ключей раздается едва ли не на всю тюрьму. Ничего, обошлось... Так, теперь мне следует дойти до конца коридора, открыть еще одну дверь, и потом уже спускаться по лестнице вниз... Только бы с ключами разобраться, не заклинить какой-либо из них в замке...
  Самым невероятным было то, что за все довольно-таки долгое время, пока я добиралась до тяжелой входной тюремной двери на первом этаже, на моем пути не встретился ни один человек! Странно... Конечно, кое-что можно понять - сейчас ночь, самое покойное время в тюрьме, но в любом случае на каждом этаже должен находиться хотя бы дежурный охранник, а их нет! Непорядок... Может, в тюрьме что-то произошло? Непохоже, все тихо, но все одно вокруг слишком пусто...
  Зато рядом с тяжелыми дверями, которые закрывали вход в тюрьму, дежурил охранник. Вообще-то, насколько мне известно, перед водными дверями должно находиться не менее двух человек, но я вряд ли сумею миновать и одного. Сейчас охранник дремал, сидя на широкой лавке и прислонившись спиной к стене, но понятно, что мимо него так просто не пройдешь. Тяжелые ключи от двери, находящиеся на большом железном кольце, висели на стене неподалеку от дремлющего человека. Помнится, когда меня возили на суд, эту самую тяжелую дверь открывали двумя ключами немалых размеров, причем один из этих ключей был желтоватого цвета, а другой сделан из почти черного металла... Святые Небеса, как бы мне до них добраться?!
  Медленно текли минуты, но ничего не менялось. Я стояла в отдалении, там, куда не падал свет, и не знала, как мне поступить: поползу я к этим ключам, или подойду - в любом случае дежурный меня заметит. Что же делать? Сейчас между мной и свободой осталась только эта тяжелая дверь, но как ее преодолеть? В голове не было не одной толковой мысли, но нужно было срочно что-то решать, время работало против меня.
  Трудно сказать, сколько бы я еще простояла в раздумьях, но тут охранник пошевелился и задел кинжал, лежащий возле него. Клинок со звоном упал на каменный пол, но дежурный даже глаза не открыл, продолжая спать. Мне вдруг вспомнилось, что тюремщик, который остался в моей камере, был уже достаточно нетрезв... Ох, если я права, то мне невероятно, немыслимо повезло!
  Не веря в свою удачу, как можно более неслышно подошла к спящему охраннику, сняла со стены ключи... Все верно: охранник как посапывал ранее, так и сейчас продолжал это дело. А еще я заметила большую глиняную бутылку, стоящую в углу - насколько мне известно, в таких грубых емкостях продают дешевое, но крепкое вино... Да, что-то неважно тут с дисциплиной.
  Хорошо смазанные замки открылись почти бесшумно, только тяжелый засов на дверях все же неприятно заскрежетал, когда я его отодвигала. Не оглядываясь, выскользнула наружу, оставив ключи в замке, закрыла за собой дверь, и метнулась прочь. Дождь все еще не перестал, хотя стал значительно тише, а я бежала, стараясь как можно быстрее оказаться дальше от мрачного здания тюрьмы, и со страхом ожидая, что сзади вот-вот раздадутся крики охранника, однако по-прежнему было тихо, слышался лишь ветер и шум дождя. Все одно непонятно, почему нынешней ночью в тюрьме почти не было охраны? Чего я меньше всего могла ожидать, так это того, что тюремщики позволят себе напиться в хлам ... Ладно, об этом я подумаю потом, а сейчас мне надо постараться покинуть город, или же спрятаться так, чтоб меня не нашли.
  Ночь, льющийся с неба дождь, вокруг почти полная темнота, и я, бегущая по лужам... Конечно, в такую погоду любой трезвомыслящий человек будет сидеть дома, вернее, крепко спать, и потому у меня есть неплохие шансы незаметно покинуть город. Правда, надо постараться сделать так, чтоб при этом меня никто не заметил, а подобное вовсе не так просто - у стражи глаз цепкий.
  Через какое-то время я была вынуждена перейти с бега на шаг - следовало беречь силы. К тому же слишком темно, и хотя я шла по дороге, все равно уже успела дважды упасть. Мало того, что насквозь вымокла под дождем, так еще и испачкалась в грязи! Не хватало еще ногу в темноте подвернуть - вот тогда уже точно никуда не уйду, а ведь из города надо срочно выбираться. Беда в том, что я плохо знала Тарону, хотя и прожила здесь более двух лет - слишком редко мне позволяли выйти из дома, а потому если пойду наугад, то могу легко заплутать в переплетениях узких улочек, которых тут хватает. Значит, нравится мне это, или нет, но надо идти только по центральным улицам, несмотря на то, что это опасно. Ладно, буду держаться ближе к заборам и стенам домов... Конечно, одинокая женщина ночью всегда может привлечь к себе излишнее внимание, но в такую погоду любой вор останется дома, да и у стражников вряд ли будет желание обходить дозором залитые водой улицы.
  Я и сама не заметила, как дошла до знакомого места - вернее, до небольшой площади, которая носит какое-то там поэтическое название. Правда, оно у меня сейчас вылетело из головы, ну да это несущественно. Гораздо важнее было другое: от площади шли три дороги, и мне нужно было решить, по которой идти дальше. Так, если пойти прямо, то можно дойти до центра города - кстати, так же находится и здание суда, то самое, куда меня возили. Нет, дорога в центр мне заказана. Левая дорога - она, кажется, ведет именно туда, куда мне надо - за город, где находятся все пути и дороги, но, скорей всего, именно там меня будут искать в первую очередь. Значит, надо сворачивать направо - эта дорога ведет на пристань, вернее, в небольшой порт, а, значит, можно или постараться перебраться через реку на лодке, или же попытаться спрятаться на одном из тех небольших суденышек, которых немало на любой пристани.
  Не знаю, сколько времени я брела в темноте по размокшей от грязи дороге, но постепенно мне стало казаться, что этот долгий путь никогда не кончится. К тому же я насквозь промокла, замерзла и устала. Хоть бы найти где укромный уголок, и там хоть немного отдохнуть, перевести дыхание...Интересно, сколько мне еще брести до реки? Побыстрей бы...
  - Ага, попалась!.. - внезапно раздался у меня над ухом мужской голос, и в следующий миг передо мной появились трое мужчин. Даже не всматриваясь, я поняла - это стража. Все-таки меня выследили!.. Отчаяние и страх были так сильны, что, собрав последние силы, я опрометью кинулась прочь в глупой надежде, что сумею удрать.
  Меня догнали через несколько шагов, и от сильного удара в спину я свалилась на землю. Ох, как же мне не повезло - лицом ударилась об острые камни, лежащие на обочине... Конечно, кожу на лице я ободрала, причем глубоко, но хорошо хотя бы то, что глаза не задела.
  - Вставай!.. - зло крикнул один из мужчин. - Чего разлеглась?
  - Слышь, девка, ты нас не зли... - посоветовал другой, и его голос тоже был далек от доброты. - Мы и так из-за вас, беглецов недоделанных, всю ночь под дождем мотаемся, зуб на зуб не попадает, так что на жалость не дави - все одно не поможет. Раз попалась, то утихни, и слушай то, что тебе говорят. Быстро встала и пошла вперед, а будешь кочевряжиться - пожалеешь! Настроение у нас сейчас не то...
  Как он там сказал - всю ночь под дождем мотаемся? Так они, судя по всему, принимают меня за кого-то другого... Если так, то, возможно, у меня еще не все потеряно. Поднялась с земли, ужасаясь про себя: грязная, мокрая, да еще и с разбитым лицом... Да в таком виде меня даже родная бабушка вряд ли узнает!
  Какое-то время мы шли молча, но потом я не выдержала:
  - Куда вы меня ведете?
  - А то ты не знаешь! Заждались тебя уж там!
  - Я ни в чем не виновата!
  - Ну конечно! Все вы нечастные и невинно осужденные, зато хорошо знаете, как сделать ноги из казенного места!
  Понятно - стражники ловили каких-то беглых. Так мне что, опять в тюрьму идти? Э, нет, лучше уж я с причала прямо в воду головой...
  А вот и пристань! Оказывается, я не дошла до реки совсем немного. Надо сказать, что здесь что-то уж очень оживленно для середины ночи, да и стражи многовато. Ну, если меня сейчас кто-то узнает, то отныне надеяться мне будет уже не на что.
  Дождь почти закончился, но небо все еще затягивали тучи, однако здесь, возле большого причала, кое-где горели фонари, и я могла рассмотреть темную ленту реки, корабль, покачивающийся у причала, несколько лодок у берега, какие-то строения... К одной из таких вот построек с ярко освещенными окнами меня и подвели.
  - Вот, поймали... - пробурчал один из моих стражей. - Удрать еще пыталась...
  - Вы ее что, в грязи катали?.. - поморщился какой-то мужчина. Кажется, чином он был повыше остальных. - Или из канавы вытащили? Она что, там пряталась? И почему лицо у бабы разбито?
  - Удрать пыталась, вот по камням рожей и проехалась... - встрял второй из тех, что меня поймали. - Сама виновата, а мы с ней цацкаться не обязаны.
  - Вы уверены, что это она?.. - продолжал мужчина. - Лица совсем не рассмотреть - грязь, кровь и царапины.
  - Я тюремных птичек за версту чую... - ухмыльнулся охранник. - Она и есть. Как видно, в незнакомом месте заблудилась, вот прямо на нас и вышла.
  - Где взяли?
  - У складов купца Гория. Знали, что она дружка разыскивать кинется, вот и устроили засаду в самом подходящем месте.
  - Понятно. Как тебя звать?.. - теперь офицер обращался ко мне.
  Я не успела ответить - увидела одного из тех стражников, кого вызывали в дом семейства ди Роминели как раз после того, когда я воткнула мужу в шею осколок фарфора. Пока что этот человек в мою сторону не смотрит, но если он меня узнает...
  - У вас там все написано... - едва ли не враждебно сказала я, кивая на листок бумаги в руках офицера. - Зачем впустую воздух сотрясать?
  - Верно, не стоит тратить на тебя время... - поморщился офицер. Кажется, ему до смерти надоел разговор с грязной и хамоватой особой. - Хорошо, что хотя бы не кричишь во весь голос о том, что тебя, несчастную, прихватили по ошибке. Слушай меня внимательно, Дарил с Заячьих Холмов... Кстати, ты подтверждаешь, что тебя так звать? Признаешь, что совершила побег?
  - Подтверждаю и признаю... - кивнула я головой, моля всех Богов о том, чтоб стражник, которого я узнала, по-прежнему не смотрел в мою сторону.
  - Прекрасно... - офицер сунул листок в небольшую папку, которую держал в руках. - О том, что ты была в числе тех, кто пытался бежать - это будет отражено в сопроводительных бумагах, так что к своим пяти годам за кражу можешь смело добавить еще пять лет за попытку побега. Еще год тебе светит за грубость по отношению к служителям закона.
  - Переживу.
  - Дружок твой сдаваться не пожелал, так что сейчас на Небесах отвечает за все свои грехи, ну да ты себе в два счета нового приятеля отыщешь... - продолжал офицер. - Что касается остальных твоих дружков-приятелей, то пока что всех сбежавших мы не поймали, но это дело времени. Отловим всех, пусть даже это случится не сейчас, а немногим позже. Все, разговор окончен. Отведите ее на корабль. Там, таким как она, чтоб впредь были умней, накидывают на руки кандалы.
  А вот теперь я кое-что поняла: ранее мне не раз говорили о том, что из Тароны осужденных увозят на серебряные рудники, где они и обязаны отбывать весь срок своего заключения. Вернее, сюда, на причалы, со всей страны пригоняют тех осужденных, кто считается наиболее опасным, или же тех, кто получил большой срок - так сказать, нечего держать их в тюрьме на дармовых хлебах, путь искупают наказание тяжким трудом. Эти люди, когда из приводят в Тарону, содержатся в специальных, хорошо укрепленных домах, стоящих неподалеку от причала, ну, а когда заключенных собирается достаточно много - тогда в город приходит корабль, на котором осужденных и отправляют на эти самые рудники. Очевидно, кое-кто из этих людей сегодняшней ночью совершил побег, причем разом сбежало немало осужденных бедолаг... Вообще-то я слышала о том, что несмотря на усиленную охрану, побеги заключенных, собранных для отправки на рудники, не так и редки - на моей памяти было уже два случая побегов. Вернее, таковых уже три...
  Теперь мне становится понятным и то, почему в тюрьме было так мало охраны - похоже, всех, кого только можно, отправили на поимку беглых, да и усилить охрану особняков богатеев тоже явно не помешало. Ну, а оставшиеся тюремщики понимали, что до утра их никто беспокоить не будет, вот и позволили себе принять лишнее...
  Направляясь в сопровождении стражников к кораблю, покачивающемуся у причала, я думала о том, что попала из огня да прямо в полымя. Беда в том, что здесь явно отыщутся те, кто знает в лицо эту самую Дарил с Заячьих Холмов, так что мне надо придумать для любопытствующих какую-то правдоподобную историю. Ничего, главное - от меня пока что несколько отодвинулась плаха, да и тот стражник не успел меня рассмотреть...
  Ну, тут можно сказать только одно: жизнь продолжается, а, значит, не пропала и надежда.
  
Оценка: 8.50*4  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Т.Мух "Падальщик 2. Сотрясая Основы"(Боевая фантастика) А.Куст "Поварёшка"(Боевик) А.Завгородняя "Невеста Напрокат"(Любовное фэнтези) А.Гришин "Вторая дорога. Путь офицера."(Боевое фэнтези) А.Гришин "Вторая дорога. Решение офицера."(Боевое фэнтези) А.Ефремов "История Бессмертного-4. Конец эпохи"(ЛитРПГ) В.Лесневская "Жена Командира. Непокорная"(Постапокалипсис) А.Вильде "Джеральдина"(Киберпанк) К.Федоров "Имперское наследство. Вольный стрелок"(Боевая фантастика) А.Найт "Наперегонки со смертью"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

НОВЫЕ КНИГИ АВТОРОВ СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Сирена иной реальности", И.Мартин "Твой последний шазам", С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"